Берег застывшего времени

Глава 1

Юноша спешился с вороного мерина и медленно пошёл на холм, где его уже ждал воин из враждующего племени. Ноги очень неохотно ступали по зелёной траве, а солнце сияло, зависнув на какое-то время в зените.

День был против кровопролития, как и молодой, но несущий в себе скрытую мудрость воин, взбирающийся на северную сторону холма. Было довольно жарко, но тренированные выносливые тела викингов давно смирились с любыми погодными условиями. Хотя, настоящим викингом здесь был один из них – тот, что ждал на холме, присев на свой короткий щит, а также вытянув и скрестив ноги. На ногах его были плотные штаны, а выше пояса была накинута мохнатая растёгнутая безрукавка, что могла защитить разве что он порезов (как и штаны). Его короткий топорик, воткнутый в Землю, своим отполированным краешком топорища отзеркаливал падающие лучи солнца и, когда голова поднимающегося вверх молодого воина сравнялась в горизонтальной плоскости с топориком, последний словно улыбнулся ему лучезарной улыбкой палящего и вечно приветливого солнца.

Поравнявшись с ухмыляющимся и щурищимся от падающих на него лучей противником, воин в зелёной широкополой зелёной рубахе и штанах, клочьями обрезанных в районе голеней, поприветствовал своего невольного соперника.

– О, самоубийца! Не думал, что придёшь. Какой день, не находишь? – в голосе не было враждебности, скорее подтрунивание и насмешка, но никак не враждебность. – Молчишь? Понимаю – страшно. Это не позорно. Было бы позорно, если бы после объявления мне хольмганга ты бы не явился. Хотя, я очень надеялся, что ты уйдёшь туда, откуда пришёл, чтобы избежать той толики позора в том, когда я украшу твою нежную кожу узорами своим топориком. Как поют нам звёзды в ночь, отгоняя мысль дневную прочь, Так и песни мы поём мечам, Да взываем к северным Богам... – поражало то, как воинская непоколебимость и огонь в его глазах сочетался с текучей поэзией его языка.

– И я приветствую тебя, славный воин! – ответил пришелец.

– Отбрось свою серьёзность, мальчик, сегодня никто не умрёт. – Тут он по-заговорщически перешёл на шёпот, словно боялся, что кто-нибудь из местных Духов подслушает их диалог, – В крайнем случае – сдавайся или беги. – И, снова перейдя на обычную речь, – Но получишь ты урок за свою дерзость и объяснишь мне наконец: какой дух тебя заставил бросить мне вызов?!

– Если бы я знал... – Увидев своего будущего соперника среди разгара веселья, юного воина неожиданно посетило очень настойчивое чувство, что надо бросить ему вызов, что он и сделал на глазах у ошалевшей на некоторое время публики.

– Ну что же, поглядим, может в разгаре боя вспомнишь – так бывает! Только не забудь мне сказать, уж больно любопытство меня чешет! Или это насекомые, как думаешь? – взгляд викинга, когда он произнёс последнюю фразу, будто вспыхнул на мгновенье каким-то озорным блеском, будто он знал какую-то тайну.

– К чему разговоры, начнём. – Юноша тоже кое-что знал, точнее: предчувствовал. Сон накануне боя посеял в нём уверенность в том, что он победит. И даже не просто победит...

– Как пожелаете. – Викинг с изящной иронией поклонился своему сопернику и неспешно взялся за рукоять топора, извлекая его из земли.

Они – дуэлянты, – оба с коротким оружием, оба с небольшими щитами и оба без тяжёлой амуниции закружили вокруг невидимого центра.

– Не беспокойся о границах нашего боя, я не выйду за их пределы, да и тебя не выпущу.

– Хорошо, пусть они на время посетят наше воображение.

Неожиданно топор пролетел прямо над головой молодого викинга. Он, еле успев уклониться, уже наблюдал, как оружие его соперника, очерчивая обратный путь, устремлено прямо ему в ноги. Короткий прыжок и топор, разрезая невидимые узлы, молниеносно проплыл параллельно земле. Лицо обладателя топорика окрасила широкая белоснежная улыбка и, казалось, доля уважения на миг всколыхнула его неприступную самоуверенность. Тело его, мощное, но вместе с тем гибкое, выходило из не совсем присущего викингам приёма.

Юноша, осознав, что пора включаться в сражение, ответил серией коротких диагональных выпадов наискосок, один из которых встретился со щитом, второй был отброшен ловким движением «летучего» топора, а третий рассёк воздух. Следом за этим викинг провернулся вокруг своей оси, нанося рассекающий удар щитом. Молодой воин успел выставить свой небольшой щит и два круглых деревянных с заклёпками и рунической вязью щита, на короткий миг образовали правильный перпендикуляр, а после разошлись поодаль.

Топор, очерчивая «восьмёрку», словно самовольно творящий полотно событий инструмент, не зависящий от действий своего обладателя, удар за ударом встречался со щитом, с которого уже градом сыпались щепки.

Непонятно откуда взявшийся ветер словно подхватил юношу в свои мягкие объятия и понёс в танце, а поющее лезвие из стали запело свою песню – очень мягкую и контрастирующую с остротой орудий двух воинов. Эта музыка словно ласкала души бойцов, выводя непримиримость воинского Духа к мирной гавани Безусловной любви, которая только-только начинала пускать росточки осознанности во внутреннее пространство.

Лезвие меча, словно овитое шёпотом светивших на него каждую ночь звёзд, направляло его в нужные места в воздухе – после некоторых скитаний клинок мягко, но настойчиво вынуждал соперника отступать. Словно сквозь какое-то медленное пространство, короткий меч, который сейчас казался вездесущим, плыл то слева, то справа, то сверху, то снизу, будто бы и вовсе не собирался наносить удары. Викинг зачарованно смотрел на мелькающий со всех сторон клинок и словно в трансе в такой же манере отражал удары. Колыбельная, которую исполняло лезвие, сферой заполняла окружающий их фон переплетением нот и звуков.

Казалось бы, меч должен прекратить свой чарующий танец вокруг тела бравого воина, но сталь в последний момент молнией метнулась в район солнечного сплетения и по рукоятку вошла в тело бравого викинга. Изумление, написанное на лице бывалого воина, вместе с хриплым смехом явило себя через лицо и горло викинга.

– Знаешь... Я почему-то думал, что это будет такой как ты... Ну, который подарит мне смерть и новую жизнь. – Он замолчал, глядя на юношу и, он готов был поклясться в этом, на какое-то время увидел (а может почувствовал?) в его чертах женский облик, заботливо тянущий к нему распростёртые длани. – Я вижу... Девушка, она поёт... Мы знакомы с тобой, так ведь? Всё так перемешалось... – он остановил свою сбивчивую речь, а юноша приставил палец к губам и жестом указал «вверх». Викинг, смотря вверх, вдруг изменился в лице, будто что-то вспомнил и улыбнулся каким-то своим мыслям.

– Кажется, я кое-что вспомнил... – Теперь он улыбался парню и улыбка, видимо, в сговоре с глазами, говорили о том, что он ВСОМНИЛ ВСЁ, а не «кое-что». Парень слегка поддерживал его, положив голову на руки, которые лежали у него на коленях. Дева, которую узрел Викинг, что-то шептала (а может напевала), ласково смотря на встречающего свою новую жизнь воина. Что-то в сердце откликалось и безапелляционно тянулось к слетающим с её губ и практически видимым мелодичным звукам. Девушка заботливо гладила пространство около его головы, накопившей напряжение этой славной и доблестной жизни.

Викинг смотрел вверх – сквозь руки, нежно ласкающие воздух над его головой – и его совсем не тревожило то, что его тело украшает лезвие короткого меча, который, подобно мелодичному шёпоту Девы, вытягивал из него паутину накопленной боли и яд тёмных структур. – Так ты из этих... А я... – сказал он парню, снова улыбнулся и закрыл глаза, отдавшись волнам наплывающей памяти о самом себе.

Где-то над лесом пролетел ворон или это валькирия промчалась, знаменуя начало новой жизни? Меч светился синевой, да мелкие искорки бегали по стали, словно мелкие змейки, сплетающие какие-то свои причудливые и быстро заменяющие друг друга узоры.

Юноша встал с колен, глядя, как тело викинга постепенно превращается в световые волокна и растворяется в лучах полуденного солнца.

Теперь и ему открылась память о том, кто он и что должен был сделать – об этой неизбежной битве с неизбежным концом. Он знал, что сейчас его не проявленная в материи часть Духа вместе с его побеждённым «врагом» смеются над его слишком драматичным отношением к этой роли. Несмотря на это по его щеке скатилась слеза, задев краешек губ, раскрывающихся в улыбке: разнополярные чувства из совершенно разных «этажей» его Духа пытались ужиться в земной оболочке – земная грусть вместе с хохотом необъятного Духа, не знающего смерти, искали точки соприкосновения, чтобы не разорвать ткань внимания его внутреннего наблюдателя. Юноша – воин, маг, наблюдатель, Дух, Душа, игрок, искатель, муж, странник и много кто ещё в переплетении времён и пространств – медленно шёл, уже точно зная, что когда закроет глаза, эта «локация» – «земля викингов» – самопроизвольно растворится, будто собранная в магическую коробочку его игривого Духа огромной рукой. ОН закрыл глаза и пошёл, постепенно чувствуя, как редкая птичья трель, жар полуденного солнца, шелест невысокой травы сменяется глубокой тишиной Вселенской обители. ОН не открывал глаза и шёл дальше, подхваченный возносящей его силой, принадлежащей, видимо, ещё одной из его граней – граней его необъятного и свободного Духа.