Беленький и Серенькая

Глава 1

БЕЛЕНЬКИЙ И СЕРЕНЬКАЯ. От автора. Этот рассказ — дань памяти всем животным, которые пострадали от человеческой жестокости. Он получился не простым, очень эмоциональным, полным боли и скорби, но я сознательно не стал смягчать правду.

Я искренне надеюсь, что эта история поможет каждому из нас наконец увидеть и осознать одну простую истину: собаки, кошки и все другие живые существа не виноваты в том, что оказались без дома и пищи. Они не выбирали себе такую участь и вынуждены бороться за выживание каждый день, каждый час, каждую минуту. Это мы, люди, обрекаем их на страдания: бросаем, бьём, убиваем, мучаем ради забавы или просто потому, что они нам мешают. И самое ужасное — учим этому своих детей.

Задумайтесь, люди: кем вырастут наши дети, если с детства видят жестокость как норму? Если привыкают к мысли, что можно безнаказанно причинять боль тем, кто слабее? Если учатся не сочувствовать, а глумиться? Сегодня — ненависть к беззащитным животным, а завтра к кому? Глава 1 Яркий солнечный день заливал городскую площадь золотистым светом. Лучи скользили по фасадам домов и играли бликами на стёклах витрин. Безветренно, тепло, почти по-летнему. Площадь была заполнена праздношатающимися людьми: мамы с колясками неспешно прогуливались по дорожкам или сидели на лавочках, читая книги. Повсюду слышался детский смех, звенели колокольчиками карусели, работали аттракционы, создавая атмосферу праздника. — Стасик, ну где ты там? Быстро иди сюда! — резко прорезал воздух грубый женский голос. Из кустов вынырнул мальчик лет пяти. Он волочил за заднюю лапу крохотную собачку. Серый дрожащий комочек отчаянно пытался вырваться, поскуливая почти по-детски, но ребёнок крепко держал его. — Фу-у! — брезгливо поморщилась мать. Её лицо исказилось от отвращения, а губы презрительно скривились. — Кого ты там опять нашёл? Брось эту грязь немедленно! Она с трудом забрала щенка из рук сына и, не глядя, швырнула в сторону. Тот взвизгнул, вскочил на лапы и, прихрамывая, помчался прочь, скрываясь в ближайших кустах. Мать, достав влажные салфетки, с остервенением принялась вытирать сыну руки. — Ты что, совсем ничего не соображаешь? — цедила она сквозь зубы, тщательно протирая каждый пальчик. — Подцепишь какую-нибудь инфекцию, и что тогда делать будем? Потом бегай с тобой по врачам и лечи от этих болячек… Мальчик стоял молча, опустив голову, но на его губах играла злая, ехидная улыбка. Мать схватила его за руку и с силой потянула за собой. Стас, не сопротивляясь, побежал следом, при этом не упуская возможности пнуть ногой голубей, неспешно расхаживающих вдоль тротуара. Один из птиц испуганно взмахнул крыльями, отлетел в сторону и недовольно заворковал. Мать, не обращая внимания на выходки сына, увлечённо разговаривала по телефону с подругой. Её голос звучал так громко, что некоторые прохожие оглядывались. — Да, Мила! Я тебе об этом и говорю. Это просто ужас! — Она театрально вздохнула, одновременно закатив глаза и дёргая сына за руку, чтобы не отставал. — Пригласил меня на свидание в какую-то занюханную забегаловку. И теперь звонит каждый день и предлагает встретиться… Она выслушала собеседницу и выпалила: — Конечно, не пойду! Я что, себя на помойке нашла? Резко развернувшись к сыну, она снова дёрнула его за руку. — Быстрее ногами шевели! И перестань пинать этих птиц, сколько можно! Стас поднял голову. Глаза его наполнились слезами, губы обиженно надулись, и он тихонечко захныкал. Мать, не замечая ничего вокруг, раздражённо бросала в трубку: — Нет, Мила, я достойна большего. Мне нужен мужчина с перспективами, а не какой-то там… Она осеклась. Бросила взгляд на сына и наклонилась к нему. — Сынок, ну не плачь, — голос мгновенно сменился на ласковый. — Ну сдались они тебе эти голуби. — Она приложила трубку к уху: — Дорогая, я перезвоню. Мать присела на корточки рядом с сыном, обняла его и прижала к себе. — Пойдём, я тебе мороженое куплю, или игрушку какую-нибудь. — А конфетку? — всхлипнул мальчик. — И конфетку, — нежно улыбнулась мать, вытирая пальцем слезу с его щеки. Мальчик довольно улыбнулся, и они пошли в сторону ближайшего магазина. А в кустах, где недавно скрылся серый комочек, кто-то тихо скулил, зализывая ушибленную лапу. Стас Карелин быстро рос. Сегодня ему исполнилось шестнадцать. Внешне он был симпатичным, крепким парнем: широкие плечи, короткие тёмные волосы, пронзительный взгляд серых глаз. Таких обычно рисуют на обложках. Но за этой приятной внешностью скрывалась гнилая душонка. Мир вызывал у него лишь озлобление, и никто не мог понять причин этой злости. Стас был груб и очень жесток, особенно к тем, кто слабее. В школе он держался особняком: одноклассники прекрасно знали, что из себя представляет Карелин, и объявили ему бойкот. Учителя вздыхали, качали головами, вызывали в школу мать, грозили отчислением. Она приходила, краснела, оправдывалась, обещала поговорить, но ничего не менялось. Сегодня, возвращаясь домой из школы, он шёл по узкой тропинке между кустами, рассекая их палкой, словно вымещая на зелени всю накопившуюся ненависть. Вдруг ему навстречу выбежала кошка — рыжая, с белыми лапками и пушистым хвостом. Не раздумывая ни секунды, Стас метнул в неё палку. Кошка жалобно мяукнула и упала на асфальт. Карелин оскалился, чувствуя прилив удовлетворения. — Ты что, дурак? — крикнула проходящая мимо женщина, покрутив пальцем у виска. Она наклонилась к кошке, взяла её на руки и, что-то тихо и ласково прошептав, поглаживая дрожащее тельце, поспешила прочь. — Эй, парень, ну-ка стой! — окликнул Стаса мужчина, который шёл следом и попытался ухватить его за рукав. Стас, ловко увернувшись, показал ему средний палец и быстро забежал за угол. Придя домой, он протопал в свою комнату. — Как дела в школе? — донёсся из кухни голос матери. — Нормально, — буркнул Стас и громко хлопнул дверью. Мать появилась в дверях, вытирая руки о фартук. Её лицо выглядело озабоченным. — Стасик, ты почему меня игнорируешь? Я же спросила… — Я слышал, — грубо ответил он, уставившись в окно. — В школе нормально. — Тогда почему мне постоянно звонят и жалуются на твоё поведение? Учителя, родители других детей… Что происходит? Парень лишь пожал плечами, продолжая смотреть вдаль. — Ты чего пристал к этим несчастным животным? За что ты их так ненавидишь? — А ты за что? — огрызнулся Стас, не поворачиваясь. — Я их просто не люблю, — вздохнула мама. — Ты тоже можешь их не любить, но зачем издеваться? Стас застонал, провёл рукой по волосам, резко встал и пошёл на кухню. — Ну-ка, остановись! — резко крикнула мать. — Я с тобой не договорила! Парень развернулся, демонстративно закатив глаза. — Ты обещаешь, что больше такого не повторится? — строго спросила она, пытаясь заглянуть сыну в глаза. — Да, — коротко и безразлично ответил Стас. — Хорошо, — смягчилась мать. — Иди ешь, я накрыла. Стас молча прошёл на кухню, сел за стол и уставился в тарелку. В его взгляде читалась глухая, необъяснимая ненависть ко всем животным. Он ненавидел их только за то, что они существуют. Когда он в первый раз ударил котёнка, ему было всего три года. Мать тогда промолчала, посчитав это детской шалостью, которая со временем пройдёт. Не прошла. Далее были щенки, голуби, насекомые — все они становились жертвами его жестокости. Он издевался и мучал их с пугающим наслаждением. Насекомым отрывал крылья и с удовольствием наблюдал, как те беспомощно ползают по земле. В десять лет он обмотал кота колючей проволокой, наслаждаясь его жалобным мяуканьем. А в двенадцать подсунул собаке колбасу с гвоздями внутри и с удовольствием следил, как та мучается, скулит, мечется по двору. Чем старше становился Стас, тем более жестоким становилось его обращение с животными. Он придумывал всё более изощрённые виды насилия. Пятнадцатое октября. Стас сидел на лавочке возле школы, вспоминая, как вчера издевался над чёрной собакой — той самой, которую сегодня утром нашли мёртвой. К нему подсела одноклассница Вера. Она вытирала ладонью заплаканные глаза, всхлипывала, пытаясь успокоиться. Её пальцы нервно теребили край юбки. Наконец, она повернулась к Стасу и спросила дрожащим голосом: — Говорят, это ты убил Пальму? Стас ничего не ответил, лишь криво ухмыльнулся. — Сволочь! Какая же ты сволочь! — Вера с силой била себя кулаками по коленкам. — Ты же знал, что она наша общая! Мы её все кормили, она была... такой доброй. Зачем, скажи? Он медленно поднял глаза и оскалился ехидной улыбкой, будто наслаждаясь её болью. — Какая же ты тварь! — выкрикнула Вера. — Надеюсь, ты когда-нибудь сдохнешь, желательно так же, как эти несчастные животные! Она закрыла лицо ладонями и разрыдалась. Затем, резко поднявшись, направилась в сторону школы. После уроков Стас шёл домой, засунув руки в карманы и рассеянно пиная камушки носком ботинка. Проходя мимо гаражей, у него на пути появился Вадим, его одноклассник. Слева вышел Карен, справа — Лёша. — Ух ты! — усмехнулся Стас, быстро оценивая ситуацию. — Трое на одного? Не очень-то честно, вам не кажется? — А убивать слабых и беззащитных животных — честно? — зло парировал Вадим, делая шаг вперёд. Стас лишь криво усмехнулся, не говоря ни слова. Его били долго и обстоятельно. Сначала он пытался сопротивляться, но силы были явно неравны. Стас не был трусом, и в честном бою, один на один, мог дать отпор любому из них. Но против троих шансов не было. Он свернулся калачиком, прикрывая голову руками, и ждал, когда всё закончится. Удары прекратились, наступила тишина. Стас с трудом поднялся, пошатываясь. Тыльной стороной ладони вытер кровь с разбитой губы и, криво улыбнувшись, прихрамывая, побрёл домой. Пройдя метров сто вдоль всё тех же гаражей, дорогу ему перебежал белый мохнатый пёс. Он был большой, но очень худой и грязный. — Уйть, уйть — свистнул Стас и ощерился. — Иди ко мне, мой маленький. Он подобрал ржавую арматурину, валявшуюся у стены, и двинулся за собакой. — Ну иди же сюда, не бойся, — оскал играл на лице парня, в глазах вспыхнул опасный огонёк. Пёс, словно почувствовав неладное, юркнул в узкую щель между гаражом и бетонной стеной. Стас заглянул туда, увидел, что собака в тупике. Улыбка на его лице стала ещё шире. Он попытался пролезть, но не смог. Взглянул на железку в руке, прикинул расстояние. «Достану», — мелькнула мысль. Он схватил арматурину обеими руками, размахнулся и с силой ткнул в темноту. Что-то сильно ударило по руке — резко, неожиданно. Потом кольнуло, а затем ужалило так, будто в кожу вонзились сотни раскалённых игл. В глазах вспыхнули алые огоньки и заплясали «зайчики». Стас попытался вдохнуть, но грудь сдавило тисками. Мир потух, словно выключили телевизор. Лиза Чекина вела свой белоснежный «Инфинити» в сторону престижного торгового центра. Сегодня ей исполнилось девятнадцать, и она твёрдо решила, что этот день станет для неё идеальным. Сначала — шопинг с лучшей подругой, затем — модный клуб, куда уже были приглашены друзья. Лиза была в прекрасном настроении: на лице сияла счастливая улыбка, а губы невольно подпевали заводной, весёлой мелодии, лившейся из колонок. Ухоженные руки с длинными нежными пальцами и безупречным дорогим маникюром спокойно лежали на руле. Взгляд скользнул по зеркалу заднего вида. Она на мгновение встретилась со своим отражением: блестящие тёмные волосы, яркие карие глаза, лёгкая улыбка на губах. Да, сегодня точно будет особенный день. Ровно год назад, на совершеннолетие, родители подарили ей эту машину. «Интересно, чем порадуют сегодня?» — мелькнула мысль, но она не задержалась надолго. Отец обожал свою дочь, гордился ею безмерно, и было за что: круглая отличница, золотая медалистка, она поступила в институт сама, без блата и финансовой помощи предков, хотя те настойчиво предлагали. Красивая брюнетка с тонкой талией и точёными ногами, Лиза умела держаться так, что прохожие невольно оборачивались. Воспитанная и вежливая, она вызывала восхищение у соседей и знакомых. Однако у Лизы был один существенный недостаток, о котором не догадывался никто, даже родители. Она терпеть не могла животных, особенно кошек. В её душе это чувство росло годами, превращаясь из лёгкой неприязни в стойкое отвращение, которое она тщательно скрывала за маской равнодушия. В детстве её собственный кот сильно раздражал девочку: он постоянно тёрся об ноги, громко мурлыкал и путался под ногами. А уборка лотка становилась сущим адом и доводила Лизу до бешенства. Она морщилась, зажимала нос, а внутри закипала злость. Однажды она не выдержала. Кот сидел на подоконнике открытого окна, грелся на солнце и лениво поглядывал на улицу. Лиза, подойдя сзади, чуть-чуть подтолкнула его. Ей было всего семь, поэтому родители решили, что питомец выпал сам. С тех пор Лиза, когда никто не видел, позволяла себе маленькие жестокости. А получив права, нашла идеальный способ разрядки. Она специально старалась прибавлять газ, когда видела, что кто-то из животных пересекает дорогу. Тем более на занятиях в автошколе молодой инструктор как-то небрежно бросил: «Не тормози, лучше дави, чтобы самой не попасть в аварию. Твоя жизнь важнее». Ох, как же Лиза обрадовалась этому совету! Он словно дал ей официальное разрешение, снял последние моральные ограничения. И вот уже год она время от времени специально выезжала на трассы и в близлежащие посёлки в поисках «жертв». Сегодня её путь лежал через дачный посёлок. Дорога была ровной, хорошо асфальтированной. Лиза ехала под сотню и внимательно вглядывалась в лобовое стекло. Она почти молилась, чтобы на дорогу выскочило хоть какое-нибудь животное. И вот — удача. Маленькая серая кошечка метнулась через трассу прямо перед её машиной. Лиза хищно улыбнулась и с силой вдавила педаль газа в пол. Вот жертва уже близко, и... Она так и не поняла, что произошло. Кошка исчезла под колёсами, а машину вдруг резко развернуло, занесло, начало крутить на дороге. Шины завизжали, руль вырвался из рук. Лиза попыталась схватиться за что-то, но её бросило в сторону. Последнее, что она почувствовала, это как приподнимается кузов её автомобиля, затем сильный удар, и мир погас. Глава 2 Стас открыл глаза и резко сел, тряхнув головой. В ушах стоял глухой звон, а перед глазами всё плыло. Он поднял взгляд и прищурился, разглядывая стоящего перед ним незнакомца. Тот пристально смотрел на него, покачиваясь с носка на пятку и заложив руки за спину. Прилично одетый мужчина лет тридцати. Длинный чёрный кожаный плащ в пол придавал ему сходство с героями американских боевиков. «Ему бы ещё тёмные очки», — подумал про себя Карелин и невольно усмехнулся. Голова была чумная, но не болела. Стас потрогал затылок, зажмурил глаза, снова открыл. — Где я? — хрипло спросил он. — Что со мной? Где собака? Ты кто? Незнакомец спокойно выслушал его, не перебивая, и, усмехнувшись, поинтересовался: — Вопросы закончились? — Пока да, — грубо ответил Стас. — Ну и слава богу, — мужчина присел на корточки рядом и в упор посмотрел на него. — В каком порядке тебе рассказать? — Мне всё равно, — буркнул Карелин. — Ну тогда ладно, — улыбнулся собеседник. — Отвечаю. Ты находишься на улице Третий тупик, дом четырнадцать. Стас непонимающе уставился на него, пытаясь сосредоточиться. — Ты кто? — повторил он. — Так тебя этот вопрос интересует? — протянул незнакомец и поднялся. — Меня зовут Линкос. Твой ангел… — Хранитель? — ухмыляясь, перебил Карелин. — Нет. Ангелов-хранителей у тебя отозвали, а я — старший ангел по переходам. — Ты издеваешься, что ли? По каким, на фиг, переходам? — Стас попытался встать, но ноги не слушались. — Из одного тела в другое, — спокойно пояснил Линкос. Стас снова помотал головой, пытаясь прийти в себя. — Видать, сильно я приложился, раз такое мерещится, — тихо пробормотал он. — Оглянись, — посоветовал мужчина. — Что? — не понял Карелин. — Посмотри назад, говорю. Стас развернулся и застыл. Сзади лежал он, точнее, его тело. Оно неподвижно распростёрлось на земле и не подавало признаков жизни. — Это что за... — он резко повернулся к ангелу, чувствуя, как по спине пробежал холодок. — Я что, умер? — Не совсем, — Линкос неспешно зашагал рядом со Стасом. — Ты получил сильный удар током, когда пытался убить собаку. Пока ты жив. Однако... — Слушай, — грубо перебил Карелин, но его голос дрожал. — Что ты мне тут втираешь? Я, получается, жив, тогда какого хрена я вышел из тела, прямо как в фильме «Привидение?» — Если ты будешь перебивать, то не узнаешь ничего, — строго оборвал его ангел. — Хорошо, хорошо, — Стас поднял руки в примирительном жесте. — Рассказывай. Линкос снова присел напротив, уперев локти в колени, и заглянул парню в глаза. — Как я уже сказал, я ангел по переходам. Когда человек сильно грешит, но при этом есть шанс его исправить, то у него отзывают ангелов-хранителей и представляют меня или таких, как я. Ты очень сильно грешен: убил и покалечил много животных, но при этом у тебя ещё есть шанс стать нормальным человеком и по итогам жизни попасть в рай. — Откуда ты это знаешь? — недоверчиво прищурился Стас. — Мы много чего знаем и многое можем предсказать. Собаку ты убил, но вместе с тем получил сильный разряд тока. Скорая едет, и они тебя спасут. Но ты будешь находиться в коме, а твоя душа на это время переселится в этого бездомного белого пса. Если мы поймём, что ты исправился, ты очнёшься, а нет — умрёшь. — Бред какой-то, — снова помотал головой Стас. — А как вы это поймёте? — Не переживай, — Линкос улыбнулся одними уголками губ. — Не ты первый, не ты последний. — И что, все исправляются? — Нет, к сожалению, — голос ангела прозвучал неожиданно серьёзно. — Так получается... — Не нужно сейчас думать, что получается, а что нет, — мягко перебил его Линкос. — У тебя будет ровно месяц — и маленький шанс начать жизнь заново. Сегодня пятнадцатое октября. Пятнадцатого ноября ты либо очнёшься, либо умрёшь. — А как я... — начал Стас, но ангел приложил палец к губам. — Мне пора. У меня новый клиент. — Погодите! — торопливо выпалил Карелин. — А какие правила, или условия? — Никаких, — улыбнулся Линкос. — Ты же не в кино. Ангел сделал шаг назад и растворился в воздухе. Стас остался один. Рядом, на земле, нелепо раскинув руки, лежало его тело. Вдалеке уже слышалась сирена скорой помощи. Он только собирался осмыслить произошедшее, как моментально провалился в темноту — и тут же выпрыгнул из неё обратно. Прохлада заставила его поёжиться. Стас приоткрыл глаза и замер в недоумении. Он оказался зажат в тесном пространстве между холодным металлом гаража и шершавой бетонной стеной. В нос ударил резкий, терпкий запах мочи и сырости. Попытка пошевелиться оказалась тщетной: тело не слушалось, движения были рваными и неуклюжими. В голове всплыл образ незнакомца в чёрном пальто. Карелин в панике дёрнулся, пытаясь вскочить, и со всего размаху приложился затылком о стенку гаража. Звон в ушах на мгновение заглушил все остальные звуки. Оглядев себя, насколько это было возможно, он почувствовал, как грудь сдавило тисками, а к горлу подступили слёзы. «Так, Стас, успокойся, — мысленно приказал он себе. — Соберись, выдохни. Это просто глюки. Тебя сильно ударило током. Сейчас всё наладится. Просто нужно немного времени». Он замер, прислушиваясь к окружающему миру, и наконец уловил голоса двух женщин: — Господи, какой молодой! — ахнула одна. — А что случилось? — спросила вторая. — Не знаю, — ответила первая. — Говорят, нашли уже в таком состоянии. Вон мужчина, он первый заметил и скорую вызвал. Ой! Вон она едет. Грудь снова сдавило. Стас с трудом поднялся и начал протискиваться наружу, царапая бока о ржавый металл. Осторожно высунув голову, он увидел врачей, суетящихся у его тела. Зеваки, как всегда, стояли чуть в стороне и перешёптывались. Карелин выбрался окончательно, подошёл к своим ногам и, к своему удивлению, машинально наклонился, чтобы понюхать их. «Тьфу! — скривился он от отвращения. — Рефлекс, что ли?» Внезапный крик заставил его вздрогнуть: — А ну пошёл отсюда! — гаркнул фельдшер, раздражённо махнув рукой. — Чья это собака? Уберите её, вы нам мешаете! Стас хотел возразить, что он не собака, а пострадавший, но из его горла вырвался лишь низкий рык. — Ой! — испуганно выкрикнула девушка-врач и отшатнулась. В тот же миг водитель выскочил из кабины, размахивая какой-то железякой. — А ну... — угрожающе замахнулся он, надвигаясь на собаку. — Пшла отсюда, псина! «Ладно-ладно, — прорычал Стас, невольно поджимая хвост и пятясь. — Ухожу». Огромный белый лохматый пёс отбежал на несколько метров, сел и принялся наблюдать за действиями врачей. «Хорошо, — думал Стас, пытаясь унять внутреннюю дрожь. — Пусть будет месяц. Что я, не выдержу, что ли? Тридцать дней — это же миг. Раз — и всё. Нужно просто принять это. Да-а-а, легко сказать, принять. Как это сделать?» Врачи закончили свои манипуляции, погрузили тело Карелина в скорую и помчались прочь. «Интересно, куда меня повезли?» — мелькнула мысль. И прежде чем Стас успел её додумать, он уже нёсся следом, не разбирая дороги. — Смотрите, смотрите, собака следом побежала! — закричал кто-то из зевак. — Видать, там тот, кого она знает. Стас мчался за скорой, задыхаясь, пытаясь не отставать. Мышцы горели огнём, лёгкие разрывались от нехватки воздуха, лапы подкашивались, перед глазами висела мутная пелена, но он упрямо бежал вперёд, не отводя взгляда от ярко-красного креста на белой дверце. За очередным поворотом он понял, куда везут его тело, и остановился перевести дух. Визг тормозов ударил по ушам. Стас резко обернулся и уткнулся носом в тёплый капот легковушки. «Твою ж мать! — выругался он про себя. — Так и сбивают собак. Надо быть поаккуратнее». Сердце после долгого бега колотилось так, будто пыталось вырваться из груди. Он замер, глядя на машину, которая только что едва его не сбила. Из неё выскочила молоденькая девушка. Подбежав, она опустилась перед ним на корточки и осторожно взяла его лохматую морду в ладонь. — Куда ж ты под машину лезешь, глупенький? — голос у неё был испуганный и ласковый одновременно. — Я ведь тебя сбить могла! Стас смотрел на неё с изумлением. «Она гладит грязного бездомного пса своими ухоженными ручками! Фу!» — Пойдём, пойдём с дороги, — девушка поднялась и отошла на газон, маня его за собой. Пёс послушно вышел с проезжей части и сел рядом. Дыхание со свистом вырывалось из пасти, слюна капала на землю, длинный розовый язык вывалился наружу. Стас периодически облизывался. — Может, ты есть хочешь? — встрепенулась девушка. — Подожди минутку, я только машину уберу. Она бросилась к автомобилю и отъехала в сторону, затем вернулась с пирожком в руке. — Вот, возьми, — протянула она угощение. Стас тяжело вздохнул и отвернулся. «Блин, это я-то глупенький! Она, кажется, не в себе. Или издевается. У меня слюни до земли текут, никак отдышаться не могу, а она пирожок суёт, — возмущался про себя Стас. — Ладно, она же не со зла». Он нехотя повернул морду к девушке. Та всё ещё стояла с пирожком в вытянутой руке. Карелин понюхал, взял булку в зубы и аккуратно положил на землю. Есть совсем не хотелось. — У меня больше ничего нет, — разочарованно пожала плечами девушка. Она дотронулась рукой до подбородка, задумалась на мгновение. — Точно! — радостно воскликнула она. — Ты, наверное, пить хочешь. «Слава богу, дошло», — подумал Стас, чувствуя, как его хвост невольно приходит в движение. Он повернул голову и с грустью отметил: «Отличная функция. Теперь весь мир будет знать, когда я радуюсь. Ладно, это всего на месяц, потерплю». — Я сейчас, — девушка метнулась к машине, покопалась в салоне и через несколько секунд принесла бутылку воды. Набрала в ладошку и поднесла к морде. Пёс лизнул. Она начала аккуратно лить воду в ладонь, словно в чашку. Собака принялась пить, жадно глотая прохладную влагу. — Молодец, хороший, — приговаривала девушка. — Чей ты? Вода закончилась. Девушка закрутила крышку, выпрямилась и виновато пожала плечами. — Я бы тебя взяла… правда. Но, к сожалению, не могу. У меня уже две кошки и собака. Стас развернулся и побрёл в сторону больницы, мысленно передразнивая её: «Я бы тебя взяла. Взяла бы, ага. Какого хрена говорить, если знаешь, что не возьмёшь? Молчи и всё». По дороге он пару раз чуть не угодил под машину. В последний момент успевал отскочить в сторону — тормозить никто не собирался. Наблюдая за движением, Карелин наконец сообразил: перебегать дорогу в неположенном месте можно только человеку. Собаку замечают позже, или вовсе игнорируют. Подойдя к светофору, пёс остановился у края тротуара. Он внимательно следил за сменой сигналов. Дождавшись зелёного, аккуратно ступил на пешеходный переход и не спеша перебежал на другую сторону. — Мама, мама! Смотри, собака по пешеходному переходу идёт! — восторженно закричал семилетний парнишка, тыча пальцем в сторону Стаса. — Потому что животные иногда умнее людей, — донеслось вслед от женщины, которая держала мальчика за руку. Пёс вильнул хвостом и побежал своей дорогой. Подойдя к приёмному покою больницы, он увидел стоящие рядом скорые. Пёс улёгся прямо у дверей и уставился на вход. Врачи, которые привезли его тело, вышли минут через пять. Девушка первой заметила собаку и показала парню: — Смотри, Гена, это же он там был! — Точно! — кивнул парень. — Может, это его хозяин? — Матери когда звонили, она ничего не сказала. — Да ей не до того было. Сына током шибануло. Она только охнула, спросила, куда везём, и отключилась. Они постояли, разглядывая пса, затем прыгнули в машину и уехали. Стас остался лежать у входа, положив голову на лапы и прикрыв глаза. Карелин думал о том, как дальше жить. Вокруг царила суета городской больницы: хлопали двери, скрипели тормоза подъезжающих скорых, лязгали носилки. Но для него всё это будто отошло на второй план. «Чего я здесь лежу, — размышлял он. — У меня месяц. За это время со мной ничего нового не случится. Чего я жду? Нужно, наверное, где-то перекантоваться?» Взвизгнув тормозами рядом с приёмником, остановилось такси. Стас очнулся от мыслей и с любопытством взглянул на машину. Дверца распахнулась и из неё выскочила… Мама! Слёзы навернулись на глаза. Сердце забилось так сильно, что, казалось, вот-вот выскочит из груди. Он, забыв обо всём на свете, бросился к ней. «Мама, мамочка! Я здесь!» Она летела к сыну в больницу. В голове металось: «Как же так? Почему? За что?» Вылезая из такси, краем глаза заметила приближающуюся к ней огромную грязную белую собаку. Собака подбежала, встала на задние лапы и, оскалившись, попыталась укусить. — Пошёл прочь, чудовище! — в ужасе закричала она. — Спасите! Что здесь делает эта тварь! — и с силой ударила сумкой ему по голове. Пёс, жалобно заскулив и поджав хвост, отбежал в сторону, прижимаясь к стене. Стас рыдал. Душа разрывалась от боли, а слёз не было. Только глухое, невыносимое отчаяние. Он проводил взглядом мать, которая взбежала по ступенькам и скрылась за дверью. Немного отойдя от шока, он медленно вернулся к двери, сел на прежнее место и начал размышлять здраво. «Конечно, откуда ей было знать, что это я, — думал он, стараясь унять внутреннюю дрожь. — Правильно сделала. Несётся на тебя огромная собака. Что ещё делать?» Подъехала очередная скорая. Из неё быстро выдвинули носилки и закатили их внутрь. «Кто-то тоже без сознания, — отстранённо подумал Стас, наблюдая за суетой. — Интересно, что с ней случилось?» Он понял, что это женщина, лишь по безвольно свисающей руке с красным маникюром. Стас пролежал ещё какое-то время. Взгляд блуждал по сторонам. Краем глаза он заметил, как к больнице осторожно крадётся маленькая серенькая кошечка. Она то и дело замирала, принюхиваясь и оглядываясь по сторонам, словно боялась, что её заметят. «Тоже переселенец, наверное, — мелькнула глупая мысль, и он усмехнулся. — Надо идти. Какой смысл тут лежать?» Внезапно резкая боль пронзила бок. Одновременно с этим он услышал грубый окрик: — Пошла отсюда, тварь! Это был охранник. Он подошёл бесшумно, пока Стас витал в облаках. Пёс взвизгнул и попытался встать. Охранник снова замахнулся. Собака судорожно заскребла лапами по скользкой плитке, пытаясь найти опору. Когда наконец получилось подняться, пёс, хромая и подволакивая задние лапы, побежал прочь. Позади раздался хриплый хохот охранника: — Вот умора, как каракатица! А следом — надрывный и властный крик женщины: — Дима! До каких пор здесь будут гулять такие псины! Больные боятся! Женщину только что чуть не сожрали! Ещё раз такое случится, соберёшь манатки и вылетишь отсюда, понял? — Я уже её убрал, Наталья Ивановна, больше такого не повторится, — заискивающе улыбнулся тот. Стас, прихрамывая, завернул за угол больницы. Боль в боку пульсировала, но ещё больнее было от унижения и несправедливости. Он оглянулся: охранник уже зашёл внутрь, а кошка, которую он заметил раньше, отбежав на несколько метров, настороженно оглядывалась, поджав уши. Стас тихо вздохнул и побрёл дальше. «Нужно найти безопасное место, — думал он. — Передохнуть и решить, что делать дальше». Стас задрал голову вверх, глядя на тёмное небо. «Ну, Линкос, задал ты мне задачку. Но не на того напал. Я выживу всем назло!» Глава 3 Лиза с трудом выбралась из перевёрнутого автомобиля и, жадно хватая ртом воздух, пропитанный гарью, отползла в сторону. «Странно, — подумала она, торопливо ощупывая себя. — Ничего не болит…». Она обернулась и застыла в изумлении: машина превратилась в груду искорёженного металла, а она — цела и невредима. — Здравствуй, Лиза, — раздался откуда-то сбоку спокойный, будничный голос. Она резко обернулась. Рядом стоял молодой мужчина в чёрном пальто. — Вы кто? Что случилось? — настороженно спросила она, её голос дрогнул. Незнакомец едва заметно усмехнулся. — Ты попала в аварию. — Как такое возможно? Здесь же прямая дорога! — воскликнула Лиза. — Дело в том, что когда ты наехала на кошку, она отлетела в колесо и заблокировала его. Машину бросило в сторону и перевернуло. — Откуда вы знаете? — недоверчиво спросила Лиза. — Я много чего знаю. Например, кто тебе дал совет давить всех подряд. — Да, правильно, чтобы в аварию не попасть, — огрызнулась Лиза, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — И как, получилось? — он кивнул на дымящиеся обломки. — Слушайте, что вы от меня хотите? У меня был отличный инструктор. — Да уж, — покачал головой мужчина. — Инструктор, который раздаёт такие советы, как минимум дилетант. Надо понимать, что это опасно для жизни, — он снова кивнул на машину, — а так же немилосердно по отношению к братьям нашим меньшим. Лиза фыркнула и демонстративно отвернулась. — Ну да ладно, — продолжил незнакомец. — Я, пожалуй, представлюсь. Меня зовут Линкос. Я ангел по переходам. — Чего? — Лиза вытаращила глаза, решив, что ослышалась или сошла с ума. — Вы… что? — Подойди к своей машине. Взгляни. Что-то в его тоне заставило её подчиниться. Она медленно приблизилась к разбитому автомобилю, заглянула в салон и остолбенела. Внутри, зажатая между сиденьями и рулём, лежала она сама. Лиза наклонилась ближе, всматриваясь. — Так я же жива! — выкрикнула она, оборачиваясь и тыча пальцем в салон. — Я дышу, посмотрите! — Пока да. Но, возможно, это ненадолго, — невозмутимо ответил Линкос. — В смысле — «пока»? Позвоните скорее в скорую! — в панике закричала Лиза. — Скорая уже едет, спасатели тоже. — Мужчина начал медленно прохаживаться рядом, заложив руки за спину. — Ты сильно грешила, от тебя убрали ангелов-хранителей и поставили меня… — Когда я успела? — вспыхнула Лиза. — А ты считаешь убийство беззащитных животных хорошим поступком? — строго спросил Линкос. Лиза открыла рот и тут же закрыла его. По спине пробежал холодок, а в груди что-то сжалось. — Я… Понятно… — выдохнула она, опуская взгляд. — Я продолжу, — голос ангела стал ещё серьёзней. — Ты переместишься в тело сбитой тобою кошки ровно на месяц. А сама будешь находиться в коме. Впоследствии либо останешься жить, либо умрёшь. — Вы что, с ума сошли? Что это за бредни? Я должна поверить в сказки! — Лиза нервно рассмеялась, отступая на шаг. — Ты должна поверить своим глазам, — спокойно парировал Линкос, указывая на её тело в машине. — Да это глюки! Я вон сколько кувыркалась! — Пусть будет так, — спокойно сказал он и шагнул к ней почти вплотную. Его глаза вдруг показались бездонными. — Сегодня пятнадцатое октября. Пятнадцатое ноября станет для тебя определяющим. Извини, у меня много работы. Линкос исчез так же внезапно, как появился. Лиза стояла не шевелясь, глядя на собственное тело в покорёженной машине. Вокруг уже начали собираться зеваки. Она потеряла сознание, а очнулась от резкого, удушающего запаха бензина. Оглядевшись, Лиза с ужасом поняла, что находится под машиной. Она дёрнулась и хотела закричать, но из горла вырвалось лишь: — Мя-я-у! Лиза в панике осмотрела себя и чуть не лишилась чувств: она была кошкой. Кошкой, твою мать. Обычной серой кошкой. Лиза всю жизнь ненавидела этих тварей, а тут, на тебе. «Может, это всё же глюки? — мелькнуло в голове. — Какой-то кошмар, бред, последствие удара… Твою ж мать! Какие на хрен глюки?» Быстро выбравшись из-под машины, Лиза увидела подъезжающих спасателей и скорую помощь. Она рванула к ним, но в последний момент осознала: её просто затопчут в этой суете. Отбежав на обочину, она уселась на сухую траву и замерла, наблюдая за происходящим. Её тело быстро извлекли из искорёженного автомобиля, аккуратно положили на носилки и погрузили в скорую. — В первую везём! — крикнул врач, захлопывая дверцу. Машина рванула с места и через мгновение скрылась за поворотом. Лиза проводила её взглядом, нервно дёрнула хвостом и не спеша потрусила следом. «Так, хорошо, — лихорадочно соображала она на бегу, осторожно перепрыгивая небольшую канавку. — Я жива, и это главное. Что там сказал ангел? Месяц? Всего-то! Как-нибудь перекантуюсь…» Внезапный лай заставил Лизу вздрогнуть. Прямо на неё нёсся огромный питбуль, яростно скаля зубы. Инстинкт сработал мгновенно: она метнулась к ближайшему дереву и вскарабкалась на самую верхушку, впиваясь когтями в шершавую кору. «Фух, — выдохнула Лиза, чувствуя, как бешено колотится крошечное сердечко. — Ловко получилось. Ещё чуть-чуть, и меня бы разорвали на сотню маленьких Лиз. И это в первый же день». Собака, виляя хвостом, с любопытством уставилась на кошку. Подошедший хозяин погладил пса по загривку. — Что-то ты плохо бегаешь, Кракен, — нежно сказал он. — Будем тренироваться. Они ушли. Лиза ещё какое-то время сидела на дереве, приходя в себя и прислушиваясь к затихающим шагам. «Как же мне спуститься?» — запаниковала она, глядя вниз с пугающей высоты. Но тут вспомнила соседскую кошку, ловко спускавшуюся с дерева задом наперёд. Осторожно, стараясь не смотреть вниз, Лиза развернулась хвостом к земле. Медленно, цепляясь когтями как можно крепче, она начала сползать, сантиметр за сантиметром. Преодолев последний метр, Лиза спрыгнула на землю. Приземлившись на все четыре лапы. Она довольно улыбнулась и грациозно зашагала в сторону больницы. Лиза шла вдоль тротуара, погружённая в мысли: «Зачем я вообще прусь в эту больницу? Всё равно туда не пробраться. — она остановилась, минуту поколебалась. — Да ладно, хоть посмотрю издалека. Может, родителей увижу… Они кошек любят. Мяукну пару раз жалобно — и вуаля, месяц пройдёт как в санатории, — Лиза усмехнулась про себя, представив тёплую постель и миску с кормом. Но тут же перед глазами всплыл кошачий туалет. Она скривилась. — Блин, в него же ходить придётся». Дикая боль пронзила тело у основания хвоста. — Мя-я-я-у! — истошно заорала Лиза, извиваясь всем телом. Она подняла глаза и поняла, что её, поднятую за хвост, держит какой-то мелкий пацан лет пяти. Рядом стояла мать мальчика и увлечённо болтала по телефону, совершенно не обращая внимания на происходящее. Лиза извернулась, с силой вцепилась зубами и когтями ему в руку. Мальчик вскрикнул, выпустил хвост и заревел во весь голос. Мать тут же оторвалась от трубки и запричитала: — Господи, вот тварь! Больно? Ты мой хороший! — она целовала его в заплаканные глаза. — Когда ж этих гадов начнут отлавливать и усыплять? Житья от них не стало! Подожди, сынок, я тебе сейчас обработаю раны… Лиза, не теряя ни секунды, быстро перебежала дорогу и приблизилась к приёмному покою больницы. У дверей, положив голову на передние лапы, лежал огромный лохматый пёс. Его глаза были полузакрыты, но уши слегка подрагивали, улавливая каждый звук. «Этот меня скорее всего, проглотит не жуя, — поёжилась Лиза, невольно втягивая голову в плечи. — Посижу-ка я лучше пока здесь». Она примостилась на ступеньке и принялась ждать, настороженно поглядывая по сторонам. Через несколько минут подкатило такси. Из машины выскочила женщина в деловом костюме и стремительно ринулась в приёмник. Белый пёс вдруг вскочил, радостно завилял хвостом и бросился к ней. Женщина вскрикнула от неожиданности и огрела его сумкой по голове. Собака жалобно заскулила, отбежала на пару шагов и снова легла на прежнее место. Буквально через пару минут к псу сзади подкрался охранник. Без единого слова он с размаха саданул животное ногой в бок. У Лизы всё свело в животе — она буквально физически ощутила эту боль. Собака пронзительно взвизгнула, попыталась встать, но поначалу лишь била лапами по скользкой плитке. Наконец она поднялась и, хромая, побежала прочь, поджимая лапу. Охранник довольно хмыкнул, что-то крикнул вслед поджавшему хвост псу и переведя взгляд на маленькую кошечку, шагнул к ней. Лиза, не желая испытывать судьбу, метнулась в сторону. «Здесь точно убьют, — пронеслось в голове. — Родителей потом найду. Сяду у подъезда, они меня всё равно возьмут, никуда не денутся». Лиза кинула взгляд на удаляющегося пса, на миг заколебалась и бросилась следом. Догнав его, она осторожно пристроилась чуть позади. Пёс обернулся, посмотрел на неё своими грустными глазами и побрёл дальше. «Зачем я иду за ним? — удивилась Лиза. — Только что же боялась, что съест». Но тут же ответила сама себе: «Нет, этот точно не съест. Взгляд у него добрый. Пойду с ним. Он большой, защитит, если что. Интересно, как его зовут?» Не придумав ничего лучше, она крикнула: «Эй, Беленький, погоди!» — Мя-я-у! — вырвалось у Лизы. Она замерла, осознавая, что слова в голове прозвучали по-человечески, а наружу вышел чистый, кошачий крик. «Твою ж мать! — мысленно выругалась она. — Я же не разговариваю! Ладно, потом разберёмся. В конце концов, месяц — не вечность». Стас оглянулся и увидел, что за ним увязалась серая кошка. Она громко мяукнула, словно пытаясь привлечь его внимание. «Что ей от меня надо?» — тряхнул он головой и, отвернувшись, зашагал дальше. Лиза остановилась, задумчиво глядя ему вслед. «Он меня не понял, — с досадой подумала она. — Конечно, как понять моё мяуканье?» Она на секунду замерла, опустив голову, будто решая сложную задачу. Усы дрогнули, хвост нервно дёрнулся. «Ладно, попытка не пытка. Вроде не прогнал…» — и снова побежала его догонять, ловко перепрыгивая через лужи и обходя прохожих. Стас шёл, куда глаза глядят, периодически оглядываясь на упорно следующую за ним серенькую кошку. Она держалась на расстоянии, но не отставала. Бок ныл, боль тупой пульсацией отдавала в лапы. Начал моросить мелкий, противный дождь, и шерсть моментально намокла. Заметив автобусную остановку, Стас бросился к ней. Забежав под крышу, он увидел, как маленький серенький комочек шмыгнул следом и ловко запрыгнул на лавку. Стас сморщился, чувствуя, как по шерсти стекают холодные струйки. «Как же они отряхиваются?» — размышлял он и решил попробовать. Сначала покрутил головой, а затем и всем телом, разбрызгивая капли вокруг. Кошка на лавочке зажмурилась и, как ему показалось, брезгливо скривилась. «Вот на хрена ты это сделал? — возмущённо мяукнула она, глядя на него с укоризной. — Теперь я ещё и грязная!» Стас виновато заворчал, опуская голову. «Ну прости, серенькая, не подумал… О! — его вдруг осенило. — Точно! Я буду звать тебя Серенькая». Он улёгся в углу остановки, свернулся калачиком и прикрыл глаза, прислушиваясь к шуму дождя и затихающим звукам города. Кошка осталась на скамейке, поджав лапки, и замерла, лишь изредка поглядывая по сторонам. Дождь стучал по крыше, капли скатывались по стёклам, а они просто были рядом, два одиноких существа, случайно встретившихся в большом городе. Стемнело. Они пролежали так какое-то время, как вдруг услышали невнятное бормотание. К остановке, шатаясь, приближался мужик с недопитой бутылкой в руке. Увидев Стаса, он воскликнул: — О-о-о! Собака! Ух ты, какой большой! Мужик наклонился и потрепал пса за гриву. Кошка мгновенно спрыгнула со скамейки и, отбежав подальше, настороженно наблюдала за происходящим. Закончив гладить пса, мужик присел на колени, взял собаку за морду и, дохнув перегаром, проникновенно произнёс: — Слушай, пойдём ко мне. Я тут недалеко живу, в своём доме. Будешь охранником. Пёс осторожно убрал морду из его рук. Внутри что-то тревожно зашевелилось. Он медленно поднялся и хотел юркнуть между мужиком и остановкой, но тот преградил ему путь ногой. — Куда собралась, псина? — рявкнул мужик, схватил собаку за шкирку и начал тянуть. — Пошли, говорю, дом охранять будешь! Пёс попытался вырваться, но боль в повреждённом боку стрельнула с новой силой, и он жалобно заскулил. Мужик оскалился и принялся тащить его за собой двумя руками. Вдруг маленькая тень метнулась к нему — кошка быстро взобралась по спине мужчины и вцепилась когтями в его лицо. Тот взвыл от боли и выпустил собаку, но тут же схватил кошку и с яростью швырнул её на землю. Серенькая кубарем прокатилась несколько метров, вскочила на лапы и бросилась наутёк. Пёс ринулся следом. Бутылка, брошенная вдогонку, со звоном разбилась рядом, не причинив вреда. Они пробежали ещё немного. Пёс остановился и дождался кошку. Кошечка подошла к нему, сильно хромая, и села напротив. Он наклонился и нежно лизнул её в мордочку. «Спасибо тебе, Серенькая», — тихо прошептал он беззвучно, одними глазами. Кошка поморщилась и демонстративно отвернулась. «Блин, Беленький! — промяукала она, отряхиваясь. — Пожалуйста, конечно, на здоровье… Но зачем так-то? Я теперь вся в слюнях!» Пёс тихо фыркнул, развернулся и зашагал дальше. Кошка двинулась следом, немного прихрамывая. Дождь ещё моросил — мелкий, холодный и противный. Пройдя немного, они наткнулись на густые заросли кустарника. Пёс протиснулся сквозь колючие ветви и улёгся под самым плотным кустом. Свернувшись калачиком, он спрятал нос между лапами. Кошка села рядом и уставилась на него пристальным взглядом. «Чего тебе?» — буркнул он, не поднимая головы. «Ну же, Беленький… Дай рядом прилечь, холодно», — тихо мурлыкнула она и легонько боднула его головой. «Залезай», — проворчал он, подняв лапу. Кошка быстро юркнула к нему под бок, прижалась покрепче, широко зевнула и закрыла глаза. «Осталось двадцать девять дней, — думала Лиза, согреваясь в тепле собачьего тела. — Вроде всё неплохо. Да, швырнули больно, но ничего, прорвёмся, с таким-то защитником». Она внутренне улыбнулась, ощущая ровное дыхание пса, и провалилась в сон. «Минус один день, — так же размышлял Стас, прислушиваясь к мерному дыханию кошки. — Один раз пнули, второй раз чуть не уволокли куда-то. Ещё машина могла сбить… Ладно, немного осталось». Он закрыл глаза и задремал.

Глава 4 Стас проснулся от того, что кошка настойчиво завозилась, пытаясь выбраться из-под него. Он приподнял лапу. Быстро выскользнув, она сделала пару шагов, отряхнулась и села напротив, пристально уставившись на него. Пёс что-то недовольно пробурчал. Серенькая выгнула спину дугой, потягиваясь и смачно зевнула, показав маленькие острые зубки. «Хватит дрыхнуть, — недовольно мяукнула она. — Пошли лучше воду искать и пожрать что-нибудь». Кошка решительно направилась к выходу из кустов. «Куда она собралась?» — подумал Стас, не двигаясь с места. Серенькая оглянулась, раздражённо дёрнула хвостом и громко фыркнула. Пёс нехотя поднялся, скривился от ноющей боли в боку и поплёлся следом. Вскоре он заметил довольно большую лужу. Наклонился, принюхиваясь к запаху стоячей воды. «Б-р-р, — тряхнул Стас головой. — Грязная, вонючая… Но пить-то надо. Без воды долго не протянешь. Собаки же как-то пьют и не умирают». Пёс осторожно лизнул из лужи и покосился на кошку. Серенькая сидела рядом, её усы дрогнули. Казалось, она морщится от отвращения. «Ты чего, это пить собрался?» — протяжно мурлынула она, нервно хлестнув хвостом по земле. «Чего морщишься? — негромко рыкнул пёс. — Буду пить. А ты что предлагаешь?» Пёс снова наклонился и принялся лакать, стараясь захватывать воду сверху. Но всё равно, когда он остановился, на зубах заскрипел песок. «Ну и бог с ним, — отмахнулся он про себя. — Всё равно через месяц человеком стану, — Стас усмехнулся. — Даже уже меньше». Кошка дождалась, пока пёс напьётся. Осторожно ступая, подошла к луже, медленно поднесла нос к воде и тут же отпрянула, брезгливо тряся передними лапами. «Фу! Да ну нафиг! — фыркнула Лиза. — Сдохнешь же, бестолковый». Пёс лишь облизнулся. «Ему, похоже, всё равно, — подумала она, оглядывая окрестности. — Ладно, потерплю пока, может, чистую где-нибудь найду». Кошка обошла лужу и направилась в сторону видневшихся домов. Беленький остался сидеть на месте, провожая её взглядом. — Мр-р-р, — позвала кошка, оглянувшись. «Да иду я, иду», — огрызнулся пёс и поплёлся следом, стараясь не отставать. Проходя мимо спортивной площадки, Стас неожиданно получил сильный удар мячом в голову. Он тряхнул ею, огляделся и увидел хохочущих подростков лет пятнадцати. — Гляди, попал! — радостно воскликнул один, тыча пальцем в большого пса. — А ты говорил, промахнусь! Давай ещё раз попробую! Парень бросился к мячу, но на его пути появилась кошечка. Недолго думая, он со всей силы пнул её мимоходом, словно футбольный мяч. Серенькая вскрикнула от боли, кубарем покатилась по траве и, ударившись о ствол дерева, замерла. Пёс взревел и ринулся на обидчика. Подросток застыл на месте, глядя на огромную лохматую собаку, несущуюся на него с оскаленной пастью. Когда до пацана оставалось пара метров, перед Стасом, словно из-под земли, вырос мужик с лопатой. Он резко махнул ею перед носом собаки. Пёс едва успел отскочить. — А ну пошёл отсюда! — грозно рявкнул мужчина, выставив лопату вперёд. — Развелось вас тут, на детей нападают! — Да они сами в него мячом запустили! — заступилась за животных пожилая женщина, выходя из-за кустов. — И кошку ногой пнули! — Иди домой, старая! — огрызнулся мужик, не сводя взгляда от пса. — Пока тебя и твоих детей это не касается, ты и вступаешься за них. Их усыплять надо, тварей бездомных или на мыло пускать, чтобы чище стало и безопаснее! Стас не стал дожидаться повторного удара и бросился к кошке. «Серенькая, вставай, быстрее! — заскулил пёс, склонившись над ней и тыча носом в её неподвижное тельце. — Ну же, милая, давай!» Лиза с трудом открыла глаза и попыталась приподняться, но лапы не слушались, а тело сильно болело. Она жалобно мяукнула и снова закрыла глаза. «Иди, Беленький…» «Нет! — Стас, в отчаянии заметался вокруг неё. — Как же… Как их носят? А, вспомнил!» Он аккуратно, стараясь сильно не сдавливать челюсти, схватил её зубами за шкирку и бросился бежать, петляя между деревьями. Пробежав пару домов, Стас заметил открытый вход в подвал и пулей залетел внутрь. Оказавшись в прохладной темноте, он осторожно положил кошку на пыльный пол. «Держись, Серенькая, — тихо проурчал он. — Всё хорошо будет». «Я поняла», — тихо мурлыкнув, ответила она. Пёс завилял хвостом и лизнул её в мордочку. Кошка стряхнула слюни и слабо зашипела: «Господи, Беленький, хватит меня уже мочить своим языком…» «Какие мы нежные», — фыркнул пёс. Он лёг рядом, закрыв её своим телом от входа, и положил голову на лапы. Так они и лежали. Время от времени пёс поворачивал голову в сторону кошки. Убедившись, что та дышит, снова переводил настороженный взгляд на вход. Через некоторое время они услышали шаги. В подвал заходила та самая пожилая женщина, которая недавно заступилась за них. Пёс мгновенно напрягся, шерсть на загривке встала дыбом, он оскалился, приподняв губу и обнажив дёсны. — Фу, — тихо сказала женщина. — Успокойся. Фу, — мягко повторила она, поднимая руки в успокаивающем жесте. Пёс следил за каждым её движением, не двигаясь с места, но готовый в любой момент защитить подругу. — А куда ты кошечку дел? — она медленно приближалась, ступая осторожно, будто боясь спугнуть. — Не бойтесь, я вам не сделаю ничего плохого. Ты её случайно не съел? Пёс презрительно фыркнул и закатил глаза. «Вот ещё! Надо же ляпнуть такое!» — подумал он, поднимаясь и неохотно отходя в сторону. — Боже мой! — всплеснула руками женщина. Она подошла к кошке, присела на корточки и нежно погладила её, ощупывая ноги и тело, бормоча себе под нос: — Вроде ничего не сломано, но удар сильный был. Бедняжка… Она бережно подняла кошку на руки. Лиза слабо пискнула. — Вот ведь нелюди! — со злостью бросила женщина, и в её голосе прозвучала такая искренняя ярость. Но тут же она смягчилась. — Потерпи, маленькая, потерпи… Женщина погладила кошку по голове, подошла к своей сумке, оставленной у входа, достала старое, но чистое тряпьё, расстелила на полу и аккуратно уложила туда кошечку. Затем обернулась к собаке и с искренним сожалением сказала: — Извини, дружок, для тебя ничего не нашлось. Пёс снова фыркнул в ответ и демонстративно отвернул морду. «Больно надо», — про себя ответил Стас. Женщина снова покопалась в сумке и достала несколько пакетиков с влажным кошачьим кормом и пластиковый контейнер. Открыв крышку, она поставила его на пол. В нос Стасу ударил дразнящий аромат жареных котлет. — Я понимаю, что вам это нельзя, — виновато развела она руками, — но у меня больше ничего нет. «Всё нормально, женщина, нам как раз только это и можно. Даже нужно», — мысленно пробурчал Стас, виляя хвостом. Он подошёл к контейнеру, вытащил одну котлету и принялся с жадностью её есть. Лиза, учуяв запах еды, повела носом. С трудом поднявшись, она пошатываясь доковыляла до угощения и сунула мордочку прямо к котлетам. «Подвинься, боров. Дай и мне попробовать». «Хватит мякать, — проурчал Стас, пытаясь оттолкнуть её носом. — Вон тебе принесли сколько!» «Сам эту гадость и ешь», — с силой протиснулась Лиза между его мордой и контейнером, ловко схватила котлету прямо у него из-под носа и, торжествующе мурлыкнув, отвернулась с видом победительницы. Женщина с тёплой улыбкой наблюдала за этой сценой, затем достала миску и налила чистой воды из бутылки. «Вау! — радостно мяукнула Лиза. — Всё-таки не зря я столько терпела и не стала пить из этой вонючей лужи. Этому борову всё нипочём, а у меня желудок нежный». Женщина поднялась, отряхнула колени и направилась к выходу. У самой двери она обернулась. — Вы тут побудьте пока, — сказала она мягко. — Я немного дверь прикрою. Приходите в себя. Я здесь на первом этаже живу, прямо над вами. «Класс! — подумал Стас, с удовольствием дожёвывая котлету. — Может, месяц и проживём так». «Хорошо бы здесь оставшееся время прожить, — Лиза потянулась, выгибая спину дугой, и довольно зажмурилась. — Лишь бы она нормальной едой нас кормила, а то начнёт фигню всякую кошачью носить…» Её передернуло от неприятных мыслей. Пять дней они жили в подвале, лишь изредка выбираясь наружу, чтобы справить нужду. Женщина, добрая душа, исправно приносила им еду дважды в день и следила, чтобы вода всегда была свежей. Стас, почувствовав временное облегчение и сытость, уже начал мечтать о возвращении к прежней жизни. «Осталось всего двадцать шесть дней, — думал он, глядя, как кошка тщательно вылизывает лапу. — Жаль только, что Серенькая потом совсем одна останется». Он глубоко вздохнул. «И женщина эта… Надо же, кормит нас, поит. А я раньше к таким, как мы — грязным, вонючим, и на шаг бы не подошёл… Фу!» Стас запнулся на миг, потом усмехнулся про себя. «Раньше я и прибить кого-то мог бы, а сейчас об этом даже не подумал. Исправляюсь, наверное». Лиза, примостившись на тёплой трубе, рассуждала почти так же: «Вот ведь… Возится с нами. Зачем ей всё это? Может, у неё детей нет…» Она покосилась на пса, который задумчиво смотрел в угол. «Ладно, пофиг, осталось двадцать шесть дней. Пусть возится, если хочет. Беленького только жаль, один останется». Вскоре до их слуха донеслись голоса — мужской и женский. Они спорили, но о чём именно, поначалу было не разобрать. Через минуту Стас отчётливо расслышал: — Тенгиз, я тебя прошу, не выгоняй их. Они же ведут себя тихо, никому не мешают, — умоляюще говорила женщина. — Тётя Маша, я понимаю тебя, но и ты меня пойми. Завтра приедет старший, увидит их — и выгонит меня с работы. А у меня семья, дети… — голос дворника звучал твёрдо, но с небольшой ноткой сожаления. — Давай я с ним поговорю, — не сдавалась женщина. — Нет, это бесполезно, — отрезал Тенгиз. — Подвалы должны быть закрыты. Я и так целых пять дней не подходил к тебе с этим вопросом. Они остановились прямо у двери. Стас и Лиза замерли, прислушиваясь. — Может, когда начальство уедет, откроешь? — с надеждой спросила тётя Маша. — Да пойми ты, жалобы пишут и пишут, — вздохнул дворник. — Ты думаешь, это просто так всё? — Да кто ж это делает? — Вон, — Тенгиз указал на зелёный балкон. — Соседка из тридцать второй. Ей вечно все мешают. Даже голуби. — А голуби-то чем провинились? — изумилась женщина. Тенгиз пожал плечами: — Откуда я знаю. Наверное, тем, что летают. — Господи, такая молодая! А уже всех ненавидит, — всплеснула руками Мария. — Представляешь, она на меня жалобу настрочила. Хотела, чтобы я ей подоконники мыл. Говорит: «Это ваша обязанность, они же на улице находятся». — Ай-я-яй! — покачала головой женщина. — Но вообще, я тебе так скажу: собаки и кошки не должны мешать жить людям. — Батюшки! Тенгиз, что ты такое говоришь? — возмутилась тётя Маша. — Кому они помешали? Тебе? Или семье твоей? — Ну так возьми их к себе, — парировал дворник. — Да я бы с радостью, — горько вздохнула женщина, стыдливо опустив голову. — Но ты же знаешь, сын у меня, пьёт зараза. И животных ненавидит. Чуть кота моего не прибил, благо сестру уговорила забрать его к себе, — она мягко положила руку ему на плечо и умоляюще заглянула в глаза. — Тенгиз, я тебя прошу… — Нет, сказал же. А если они покусают кого, или заразу занесут? Тётя Маша недобро прищурилась и в упор посмотрела на дворника. — Не ожидала я от тебя, Тенгиз, — нервно дёрнув плечами, проговорила она. — Не подходи ко мне больше и за ребёнком своим сам смотри. — Тётя Маша, да подожди ты, не обижайся… — начал было Тенгиз. — Мария Сергеевна я, — жёстко оборвала она его, развернулась и зашагала прочь. Но, пройдя несколько метров, резко обернулась. — Вас вон, как только не обзывают, говорят, понаехали. А я и за Заримой твоей прослежу, и из школы её встречу, пока вы с женой на работе, — она скривилась в горькой улыбке. — Не проси больше ничего у меня. Может, вы тоже заразные. И животных сам выгоняй, пусть это будет на твоей совести. Она отвернулась и быстро зашагала к подъезду. Стас и Лиза переглянулись. Кошка тихо вздохнула, а пёс опустил голову. Тенгиз пожал плечами, распахнул дверь подвала и крикнул в темноту: — Давайте, ребята, брысь отсюда! Пёс глухо зарычал. Кошка прижалась к стене и метнулась к выходу. Дворник замахнулся на собаку лопатой. — Пошёл вон, я сказал! Стас не хотел покидать тёплое убежище, но получить лопатой промеж глаз не хотелось вдвойне. «Блин, как плохо, — тоскливо подумал он. — Тут кормили, поили…» Но когда дворник замахнулся снова, он нехотя поднялся и, медленно обходя его стороной, вышел наружу. Там его уже ждала кошка. «Ну что, Серенькая, пошли дальше?» — он лизнул её прямо в мордочку. Лиза от неожиданности отшатнулась, зажмурилась, фыркнула и начала лихорадочно умываться. Её хвост завертелся кругами. Стас ухмыльнулся про себя: «Я же любя, Серенькая», — буркнул он, слегка виляя хвостом. Лиза брезгливо дёрнула лапой и протяжно зашипела. «Ты, чёрт слюнявый, хватит меня лизать! Что за привычка?» — она крутанула головой, гордо выпрямилась и грациозно зашагала по тропинке, высоко задрав хвост. «Прямо фотомодель», — усмехнулся Стас и потрусил следом за кошкой. Он оглянулся на подвал. Дворник закрывал дверь, отрезая путь назад. Впереди была улица. «Надо будет вернуться сюда дня через пару дней, когда всё уляжется», — решил Стас. Они брели по тротуару уже около получаса. Впереди, низко опустив голову, словно придавленный невидимой тяжестью, шёл пёс. Кошка грациозно вышагивала рядом, время от времени поглядывая по сторонам зелёными глазами. Прохожие невольно оборачивались, указывая на необычную парочку пальцами. Двое школьников, возвращавшихся домой, заметили пса и потянулись к нему, желая погладить. Один из них радостно воскликнул: — Вау, смотри, какая большая собака! Но пёс шарахнулся от них, как от чумы. Он обогнул ребят по широкой дуге и продолжил свой путь, постоянно оглядываясь. Серенькая догнала его только через пару минут. Похоже, при виде детей, она юркнула в ближайшие кусты. «Ну нафиг, — думал Стас, когда они немного отошли. — Детей вообще надо стороной обходить. Цветы жизни, блин… И я таким же чмом был… Хотя эти вроде без агрессии. Всё равно — на фиг, целее буду». Резкий запах шаурмы ударил в нос, заставив желудок сжаться в голодном спазме. Стас завертел головой, принюхиваясь, и заметил между домами знакомый ларёк. Он решительно направился к нему. Серенькая последовала за ним. Пёс остановился, обернулся на кошку и мотнул головой в сторону лавочки на детской площадке. «Подожди здесь», — проурчал он. Кошечка склонила голову набок, зевнула, сверкнув розовым язычком, и неспешно направилась в указанную сторону, изящно переступая лапами. «Как на подиуме, — усмехнулся про себя Стас, глядя ей вслед. — Ишь королева…» Он ещё раз глубоко вдохнул аромат жареного мяса и потрусил к ларьку. Стас уселся на уголок палатки и замер в ожидании. Слюни, как назло, текли ручьём. Он периодически убирал их языком, но это помогало лишь ненадолго. Просидев около часа, Стас уже начал сомневаться в правильности своего решения. «Кому ты здесь нужен?» — размышлял он, провожая взглядом равнодушных прохожих. Люди проходили мимо, не обращая внимания на худого, грязного пса. А кто-то вообще брезгливо морщился, обходя его стороной. «Наверное, надо валить отсюда, — думал Стас. — Не дай бог, получу от кого-нибудь. Найдём еду в другом месте». Он уже собирался встать, как вдруг к ларьку подошёл мужчина в рабочей спецовке. — Брат, сделай шаурму, только не острую, — попросил он, а потом скользнул взглядом по сидящей на углу собаке. Сунув голову в окошко, добавил: — Сделай две, только одну без соусов, просто мяса в тарелку положи. Стас сглотнул. Слюни потекли ещё сильнее, а когда тарелка появилась в окошке, он чуть не захлебнулся ими. — На, ешь, — улыбнулся мужчина и потрепал пса по загривку. Стас начал торопливо глотать мясо. Съев половину, он замер. «Наверное, надо Серенькой оставить», — кольнула совесть. Он обернулся в сторону, где оставил кошку, потом снова понюхал содержимое тарелки и проговорил про себя: «Обойдётся. Половина ей много. Она меньше меня в десять раз». Он съел ещё. Осталось четверть. Аккуратно поддев тарелку зубами, пёс осторожно поднял её и побежал к Серенькой. Лиза тем временем с огромным удовольствием уплетала колбасу и сыр, милостиво предоставленные какой-то сердобольной бабушкой. Стас остановился и возмущённо уркнул. Бабуля, увидев огромного пса с тарелкой в зубах, испуганно выдохнула: — Господи боже! — и, прижав сумку к груди, замерла на месте, широко раскрыв глаза. Кошка обернулась на звук, соскочила с места, подошла к нему, встала на задние лапки и принялась тереться мордочкой о его гриву. Пёс поставил тарелку на землю, пододвинул её к Серенькой носом и, обиженно фыркнув, отвернулся. «Я тут ей от себя отрываю, а она вон, посмотрите, колбасу жрёт», — недовольно ворчал он про себя, косясь на бабушкино угощение. Кошка крутилась возле него, тыкаясь головой то в лапы, то в грудь. «Как же ему объяснить, чтобы ел сам?» — думала Лиза. Вспомнив что-то, она подошла к тарелке, понюхала шаурму, подёргала лапами и принялась закапывать остатки. Стас покосился на кошку, потом на тарелку и широко зевнул. «Не хочешь — не надо», — буркнул он. Серенькая вскочила на лавку и принялась точно так же «закапывать» остатки колбасы с сыром. «Я тебя понял», — улыбнулся в душе Стас. Он подошёл к угощению и вмиг проглотил всё, что осталось. Потом повернулся к кошке и попытался лизнуть её в благодарность. Лиза едва успела отскочить и тут же недовольно зашипела. «Ты охренел, что ли? Сколько можно! Что ты меня всё лижешь?» Пёс тяжело вздохнул, виновато опустив голову. «Всё, всё, понял, прости, больше не буду». Он поискал что-то глазами, затем подошёл к луже и принялся лакать. «Фу-у! — скривилась Лиза, отворачиваясь. — Я лучше сдохну без воды». Бабушка, переводя взгляд с большой белой собаки на маленькую кошечку, всё шире улыбалась. — Господи, вода же! — спохватилась она. — Подождите здесь, я сейчас. Лиза довольно зажмурилась и мурлыкнула: «Терпение и труд, всё перетрут». Через несколько минут кошка с собакой с удовольствием лакали чистую воду из пластиковой миски. — Вы приходите завтра сюда, — сказала старушка ласково. — Я вам рыбного супа вынесу. И водички чистой. Пёс подошёл к женщине и лизнул её в морщинистую руку, а кошечка боднула головой её ладонь, благодарно урча. Глава 5 Стас и Лиза неторопливо брели, подыскивая место для отдыха. Проходя мимо гаражного кооператива, они заметили лазейку в бетонной стене. Протиснувшись в неё, они двинулись вдоль рядов гаражей. Пёс, выбрав самый дальний уголок, улёгся на сухой кусочек земли. Подняв переднюю лапу, он пристально уставился на кошку и негромко проурчал: «Давай, Серенькая, залезай под бочок». «Я сейчас, Беленький, только посмотрю, что здесь да как», — мурлыкнула в ответ Лиза. Кошка ловко запрыгнула на дерево, быстро вскарабкалась по стволу и оказалась на крыше. Окинув взглядом окрестности, бесшумно двинулась дальше. «Лихо», — одобрительно буркнул пёс, провожая её взглядом. Положив морду на лапы, он прикрыл глаза. Стас думал о собачьей жизни. Переместившись в шкуру бездомного пса, он начал понимать, каково это — скитаться в вечном поиске пищи, постоянно быть мокрым и грязным, каждую секунду опасаясь побоев или чего похуже. Вспоминая свою человеческую жизнь, он никак не мог понять, когда и почему стал так сильно ненавидеть животных. В памяти всплывали обрывки: вот он пинает дворнягу, пробегающую рядом; вот швыряет камень в кошку, пригревшуюся на лавочке… А теперь он сам — собака. И всё это стало уже его реальностью. Тем временем Лиза добралась до края крыши. Следующий гараж находился метров в пяти, а внизу был асфальт. Она огляделась в поисках дерева или чего-то, за что можно зацепиться, но ничего не нашла. Тогда она решила осторожно перебраться на соседнюю крышу по верху бетонного забора. Её смущала только небольшая ширина ограждения. «Так,— подумала она, присаживаясь на краю. — Кошки же как-то ходят по таким узким местам. Значит, и я смогу». Она медленно приблизилась, аккуратно ступила одной лапой, ощупывая поверхность, перенесла вес на другую и потихоньку двинулась вперёд. Через пару шагов она усмехнулась про себя: «Ух ты! Как здорово! Я прямо акробат. И равновесие держится отлично». Внезапно передняя лапа предательски соскользнула, и Лиза полетела вниз. В последний момент тело само сгруппировалось, она приземлилась на все четыре лапы. «Фух, — выдохнула она. — Функции тела хорошие, но надо научиться ими пользоваться». Лиза отряхнулась и направилась к видневшимся вдалеке торговым палаткам. Подойдя ближе, она заметила на одной вывеску: «Все колбасы края» и замерла. Дверь была открыта, а запах, доносившийся оттуда, сводил с ума. Людей вокруг не было. Лиза осторожно сунула голову в приоткрытую дверь. — Кто это к нам пришёл? — раздался изнутри доброжелательный голос. Подняв голову, Лиза увидела продавщицу — женщину лет тридцати пяти с добрыми глазами и усталой улыбкой. — Заходи, дорогая, я тебе сейчас колбаски нарежу, — ласково сказала она. Кошка впорхнула в павильон. Продавщица ловко покрошила колбасу и поставила перед кошкой на картонке. Лиза мысленно улыбнулась. Наевшись, она подняла глаза на женщину и просительно мяукнула. — У меня больше нет ничего, — развела та руками. Лиза тяжело вздохнула. «Ну почему так сложно догадаться? — мысленно возмутилась она. — Ведь это же так очевидно. Пить я хочу. Пить…» Она сглотнула сухую слюну и выразительно покосилась на бутылки, стоящие на прилавке. «Вон сколько воды». Женщина проследила за её взглядом, хлопнула себя по лбу: — Ой! Пить же хочешь, прости, родная! Она налила воды в одноразовый стаканчик и аккуратно поставила перед кошкой. Лиза с наслаждением принялась лакать. В этот момент в палатку вошли трое пацанов. — Привет, мам, — крикнул один из них. — Привет, Дениска, — улыбнулась продавщица. — Как дела в школе? — Нормально всё. Зашли сказать, что пойдём к Паше до вечера, в комп поиграем. — Хорошо, сынок, только не долго, — кивнула та. — Окей, — махнул рукой Денис. Лиза затаилась между коробками, надеясь остаться незамеченной. Шерсть слегка поднялась вдоль хребта, а усы дрогнули. Но, услышав радостное: «О, кошка!» — прижала уши и попыталась проскользнуть к выходу. Её тут же схватили. Один из парней, обняв кошку, начал её гладить по голове. — Хорошая кошечка, пойдём с нами. — Зачем вам кошка? — спросила продавщица. — Отпустите животное, это же не игрушка. — Мам, мы просто погладим и отпустим, — пообещал Денис, и они вышли из помещения. На улице Лиза попыталась вырваться, но её схватили ещё крепче. Она сжалась и задрожала всем телом. Парни, перебрасываясь грубыми шутками, шли по тротуару, как вдруг один из них остановился. — О, смотрите, проволока! — воскликнул он, поднимая с земли кусок стальной нити с иголками по всей длине. — Давайте банки консервные найдём и кошке за хвост привяжем? — Зачем, Сань? — лениво спросил другой. — Так весело же будет! Она бежит, а они звенят. Кошка в очередной раз попыталась вырваться, но хватка только усилилась. — Держи её крепче, Денис! — крикнул Саня и рванул к куче мусора за банками. Лиза жалобно, протяжно мяукнула, вкладывая в этот звук всю свою мольбу. «Не надо, пожалуйста…» Мимо проходившая пожилая женщина обратилась к пацанам: — Ребята, отпустите кошку, зачем мучать животное? — Мы её покормим и отпустим, тёть, не волнуйся, — ответил один из парней, подмигнув приятелю. Они весело рассмеялись. Когда всё было готово, парни крепко схватили Лизу. Оттащив её в сторонку, начали приматывать банки. Острая боль ударила Лизе в мозг. Она изогнулась дугой и закричала диким голосом. — Мя-я-я-у! Ребята, хохоча, продолжали своё занятие, не желая замечать страдания животного. Тогда Лиза изо всех сил вцепилась зубами и когтями в руку державшего её Дениса. Тот взвыл и на мгновение ослабил хватку. Кошка выгнулась так, что хрустнула лапа, вырвалась и бросилась бежать. Парни с улюлюканьем понеслись за ней. Лиза петляла между деревьев, но оторваться не получалось. Банки задевали за всё, что можно, причиняя адскую боль, дёргая хвост, разрывая кожу. Но вот показались знакомые гаражи — и она метнулась туда, ныряя в ту самую лазейку, через которую они с собакой попали внутрь. Запыхавшаяся, дрожащая, обессиленная, она наконец остановилась и огляделась. Сердце бешено колотилось, дыхание вырывалось прерывистыми всхлипами. Лиза высунулась из-за гаража и увидела, что пёс так и лежит на том же месте. Сквозь боль она улыбнулась и двинулась к нему. Но в этот момент через забор, матерясь, перепрыгнули эти пацаны. Один запустил в неё камень, другой схватил палку, лежащую рядом. Лиза, собрав последние силы, рванулась к собаке. Стас дремал. Внезапно до него донеслось звяканье жестяных банок и смех нескольких человек. Он резко поднял голову и увидел, как к нему несётся Серенькая, а за ней — трое подростков лет шестнадцати. К хвосту кошки были привязаны консервные банки, которые с грохотом волочились по земле. Серенькая бежала, прихрамывая, а пацаны, подбадривая себя криками, бросали в неё камни и палки. Стас озверел от увиденного. Шерсть на загривке встала дыбом, зубы оскалились в яростном рычании — и он бросился навстречу. При виде огромного пса компания замерла, словно парализованная. Собака неслась на них, приближаясь с пугающей скоростью. Стас сбил с ног одного, цапнул другого за ногу, а третий, споткнувшись о камень, рухнул на землю и заревел, как девчонка. «Бежим!» — громко гавкнул пёс, обернувшись к кошке. Они бросились прочь из гаражей. Пробежав немного, заметили небольшой лаз под зданием и юркнули туда. Оказавшись в довольно сухом, просторном помещении, Стас, оглядевшись, понял, что это ремонтная зона какого-то предприятия. Поскольку здесь было пусто, он решил, что сегодня выходной. Пёс подошёл к кошке и внимательно осмотрел её хвост. Тот был обмотан колючей проволокой и сильно кровоточил — алые капли падали на бетонный пол. Серенькая пыталась извернуться, чтобы увидеть рану, но ей это не удавалось. Стас попытался подцепить железо зубами, но они не пролазили между хвостом и проволокой. Эти попытки причиняли кошке ещё большую боль. В конце концов он решил, что завтра попросит помощи у бабушки. Пёс взглянул на кошку грустными глазами и жалобно проскулил: «Серенькая, потерпи до завтра, родная. Хорошо?» Лиза заглянула ему в глаза и увидела, как по его носу скатилась слезинка. «Не плачь, Беленький, я потерплю», — еле слышно проурчала она сквозь боль. Пёс поднялся, подошёл к кошке и улёгся рядом, уткнувшись носом в её нос. Так они и лежали, каждый погружённый в свои мысли. Серенькая тяжело дышала и периодически вздрагивала. Стас лежал и плакал, тихо поскуливая. Внутри поднималась волна бессильной злости. «Я ничего не могу сделать, — думал он. — Серенькая мучается, а я…» Он осторожно коснулся языком кончика её уха, пытаясь хоть как-то передать ей свою поддержку. Серенькая чуть слышно мурлыкнула в ответ. Как только рассвет пробился сквозь пыльное окно, пёс вскочил и бросился к дому, где жила старушка. Забравшись в кусты недалеко от скамейки, он стал ждать. Время тянулось мучительно медленно. Стас терпеливо лежал, то и дело переводя взгляд с подъезда на лавочку. Неподалёку прошла группа мужчин, вооружённых палками и цепями, что-то оживлённо обсуждая. Пёс прижался к земле, стараясь быть незаметнее. Наконец появилась женщина. Стас поднялся из кустов и пошёл ей навстречу. Увидев собаку, старушка сначала растерялась, а потом, схватив его за холку, затащила обратно в кусты. — Тебя ищут, — прошептала она ему на ухо, гладя по голове. — Говорят, ты покусал детей. — Она приподняла его за морду и ласково посмотрела в глаза. — Врут, наверное. Пёс что-то пробубнил на своём собачьем, затем лизнул ей руку и, аккуратно взяв её за рукав, тихонько потянул. — Ты хочешь, чтобы я пошла с тобой? — догадалась женщина. Пёс радостно завилял хвостом и негромко гавкнул. — Тихо, тихо, — оглянулась она по сторонам. — Веди. Собака ещё сильнее завиляла хвостом и потрусила впереди, постоянно оглядываясь. Подойдя к довольно большой яме, выкопанной под зданием, пёс два раза гавкнул. Через минуту оттуда появилась кошка. Женщина, увидев её изувеченный хвост, ахнула, закрыв руками лицо. — Господи, что же творится с людьми! Подождите здесь, я сейчас вернусь, — она резко развернулась и бросилась к дому. Через двадцать минут она вернулась с кусачками и небольшой аптечкой. Осторожно, чтобы не причинить ещё большей боли, женщина принялась снимать проволоку. Кошка жалобно мяукала и шипела. Пёс, словно страж, лежал неподалёку, контролируя и процесс, и улицу. Его уши настороженно поднимались при каждом постороннем звуке. Когда вся проволока была снята, женщина достала из сумки перекись и принялась обрабатывать раны. Затем, ласково погладив кошку, прошептала: — Миленькая, потерпи, пожалуйста, сейчас немного будет щипать. Лиза пристально взглянула на женщину и закрыла глаза. Старушка, заметив осмысленный взгляд животного, покачала головой, достала зелёнку и принялась аккуратно мазать раны. Кошка лежала смирно, лишь изредка вздрагивая от боли. Закончив, женщина поднялась с колен. — Я сейчас вам поесть принесу, побудьте здесь, — сказала она и снова удалилась. Пёс подошёл к кошке и ещё раз осмотрел её хвост. Кровь уже не текла. Он вздохнул с облегчением и лёг рядом. «Держись, Серенькая», — проурчал он. Кошка, казалось, поняла его. «Спасибо, Беленький», — тихо мурлыкнула она в ответ. Утром пришли рабочие, и им пришлось покинуть тёплое помещение. Они отправились на поиски нового укрытия, желательно недалеко от старушки, которая за короткое время стала для них почти родной. Наконец им повезло: под массивными трубами они обнаружили небольшую нишу, полностью скрытую густым кустарником. Шмыгнув туда, Стас с Лизой оказались в относительно сухом и безопасном месте. Большие трубы закрывали от дождя, а ветви кустарника — от посторонних глаз. Пёс свернулся калачиком и закрыл глаза, кошка забралась ему под бочок и мгновенно уснула, тихо мурлыча. Неделю они провели здесь, навещая женщину утром и вечером. Она каждый день обрабатывала Серенькой раны и делилась новостями. Так Стас и Лиза узнали, что собаку ещё некоторое время искали, а потом бросили. Хвост заживал, жизнь постепенно налаживалась — и в их сердцах снова зарождалась робкая надежда. «Осталось пятнадцать дней», — глубоко вздохнул Стас, глядя в щель между веток. Он уже сбился со счёта, но проходящая мимо женщина, разговаривая с подругой, обронила: — Солнце светит, и не скажешь, что первое ноября. «Даже уже меньше», — радостно подумал он, и хвост невольно начал выбивать дробь по земле. Лёжа под трубами, Стас вспоминал свою прошлую, человеческую жизнь. «Эх, сколько гадости я натворил… — думал он. — Только теперь, оказавшись по другую сторону, начинаю это понимать. Люди злые, а дети порой бывают куда жесточе взрослых. И кто виноват? Разве мама меня хоть как-то наказывала? Нет. Взяла бы ремень и отходила до синей жопы. Глядишь, и понял бы. А то всё: Стасик, пожалуйста… Стасик, не делай так больше… Стасик, Стасик… Фу! Вот и вырастает потом… Правильно тогда Вера меня назвала чудовищем. Я и был им. Зачем так поступал? Что хотел этим доказать и кому?» Он вспомнил одноклассницу, подсевшую к нему на лавочку. Вспомнил, как усмехнулся ей в лицо, когда она заплакала. Перед глазами встала картина: её дрожащие губы, слёзы, катящиеся по щекам, а он — холодный и равнодушный. А ведь Вера ему всегда нравилась. Но он понимал: она скорее плюнет ему в лицо, нежели согласится встречаться. «Ладно, — твёрдо решил Стас, — вот закончится это приключение, никогда больше не обижу животных. А вырасту — построю приют и буду их спасать». Глава 6 Солнце светило ярко, день стоял тёплый. Серенькая куда-то отлучалась, только что вернулась и села рядом с входом в их укрытие, жмурясь от солнца. Пёс встал, потянулся всем телом, отряхнулся так, что вокруг взметнулось облачко пыли, и вылез наружу. Стас сидел и наблюдал за прохожими, спешащими по своим делам. Вот хорошо одетый мужчина улыбнулся, подошёл и, достав из кармана сушку, протянул ему. Стас есть не хотел, но взял — кто знает, может, потом жрать нечего будет. Мужик отошёл, и пёс аккуратно положил сушку на землю. Потом подошла женщина, достала из сумки влажный корм, положила его на картонку и подтолкнула к кошке. Стас всем нутром почувствовал, как Серенькая сморщилась. «Странная кошка, — подумал он. — Корм не ест, воду пьёт только чистую». Стас видел, как она кривится, когда он лакает из лужи. «Как будто раньше человеком была, как и я. Повадки такие же…» Лиза, жмурясь на солнышке и окидывая взглядом окрестности, тоже размышляла: «Половина осталась. Немного потерпеть. Больше никогда не буду обижать животных, — она скосила глаза на пса. — Странная собака, — промелькнула мысль. — Иногда кажется, что это человек в обличье животного. Для собаки он слишком умный. И слёзы я у него видела. Ладно, как только очнусь, заведу кучу животных в загородном доме». Внезапно взгляд Лизы зацепился за трубу, видневшуюся между домами. «Это же котельная, совсем рядом с её домом! Она узнает её из тысячи. На трубе краской была нарисована буква «Ю». Это её молодой человек, залез туда и написал: «Лиза, я тебя люблю!» Утром, когда она проснулась и взглянула в окно, то ахнула. Надпись закрасили, но одна буква осталась. Почему именно её оставили, Лиза не поняла. И вот теперь эта буква стоит перед глазами, словно маяк». Лиза вскочила и метнулась в ту сторону, но тут же резко остановилась и обернулась. Пёс поднял голову, с интересом наблюдая за кошкой. Она вернулась, потёрлась головой о его морду и мурлыкнула: «Беленький, я знаю, где мой дом. Пойдём. Мои родители очень любят животных. Поживём у них оставшееся время». Она снова рванула в направлении трубы. Поняв, что собака не двигается, Лиза тяжело вздохнула. Подбежав к нему, она легонько дотронулась лапкой до его носа и снова отошла, выжидающе глядя. «Что ты от меня хочешь? — непонимающе смотрел на кошку Стас. — Играть, что ли? Ну вот, только решил, что она тоже человек…» Лиза смотрела на него и думала. «Бестолковый. Точно не человек. А я уже обрадовалась…» Серенькая села в пол-оборота и как будто кивнула. Пёс нехотя поднялся. «Ладно, пошли, если так хочешь», — проворчал он и поплёлся за ней. Путь до дома занял около получаса. Стас с Лизой шли осторожно, стараясь избегать встреч с людьми. Не доходя до подъезда, Серенькая остановилась. Она огляделась, принюхалась, затем устроилась рядом с толстым стволом большого дерева, устремив взгляд куда-то в пустоту. Пёс, немного покрутившись на месте, улёгся рядом. Сколько прошло времени, Стас не знал. Он просто лежал, вслушиваясь в городской гул, пока Серенькая вдруг не встрепенулась. Хвост дрогнул, уши навострились, усы встали торчком. Она приподнялась, вглядываясь вдаль, и затем решительно двинулась навстречу мужчине и женщине, выходившим из припаркованной машины. Они шли, тихо переговариваясь, как вдруг резко остановились. Прямо на их пути сидела маленькая серенькая кошечка, которая, подняв голову, пристально смотрела на них. — Семён, смотри… — женщина остановилась. — Какая хорошенькая! Отец, порывшись в сумке, достал колечко колбасы и, отойдя в сторону, разломил его на кусочки. — Иди, поешь, — мягко позвал он. Лиза подбежала и начала жадно запихивать в себя угощение, искоса поглядывая на родителей. — Ир, она же голодная, — тихо произнёс мужчина. — Да, я вижу, — вздохнула женщина. Мама Лизы присела на корточки, погладила кошку и, посмотрев на мужа, произнесла: — Может, заберём к себе? Жалко ведь. Скоро зима, замёрзнет. Отец помедлил, провёл рукой по волосам, раздумывая. — Ладно, — кивнул он. — Берём. Мама подхватила животное на руки и направилась к подъезду. Но кошка вдруг начала вырываться. Женщина растерянно посмотрела на мужа и опустила её на землю. Серенькая отбежала в сторону и громко, требовательно мяукнула. В этот момент с земли поднялась огромная, лохматая собака. Она медленно подошла к остаткам колбасы, быстро всё слизнула и, подойдя к кошке, села рядом. Было очевидно, что изначально она должна быть белой, но свалявшаяся шерсть и долгое скитание сделали её серой. Пёс смотрел спокойно, без агрессии, лишь слегка склонив голову набок. — О господи! — опешила мама, отступая на шаг. — Это что за чудище? Пёс навострил уши, фыркнул и опустил голову. «Это было очень обидно», — подумал про себя Стас. — Ты его обидела, — усмехнулся папа. — Видишь, морду опустил. — Да ладно, это совпадение. Давай, Семён, забирай кошку и пошли. Лиза подбежала к отцу, ткнула его головой в ногу. Тот взял её на руки, но она снова вырвалась и, отбежав, села рядом с собакой, немного наклонив голову. Женщина замерла, глядя на эту пару. — Она без него не пойдёт, — наконец понял отец. — Нет, — замотала головой мама, — Я его домой не возьму. Он огромный… Вдруг покусает. Пёс поднял голову, глубоко вздохнул, встал и медленно поплёлся прочь. Кошка ещё какое-то время, словно с осуждением смотрела на мужчину с женщиной, затем развернулась и понеслась догонять собаку, ловко перепрыгивая через небольшие преграды. — С ума сойти, — ахнула мама и, виновато разведя руками, взглянула на мужа. — Семён, они вместе хотели! Ты видел! Но куда нам такую большую собаку? Тем более Лизонька должна очнуться, ей уход нужен будет, — она всхлипнула и уткнулась ему в грудь. — Семён, я так соскучилась. Я так устала… Отец гладил жену по голове, но взгляд его был прикован к удаляющимся животным. Они шли рядом — огромный лохматый пёс и маленькая серая кошечка, шагающая у самой его лапы. Лиза догнала пса и, ткнувшись ему в лапу, промурчала: «Ничего, Беленький, прорвёмся». Собака весело завиляла хвостом, и они растворились в серых сумерках ноябрьского вечера. Глава 7 Прошло несколько дней с тех пор, как они вернулись от того подъезда. Погода испортилась: постоянно дул сильный, пронизывающий ветер, швырявший в лицо колючие капли дождя. Но сегодня всё стихло, и выглянуло солнышко. Ветра не было совсем. Стас с Лизой выбрались из-под труб и устроились на сухой листве, наслаждаясь последними тёплыми лучами. Час пик закончился, и людской поток иссяк, лишь изредка появлялись одинокие прохожие. Стас лежал, положив голову на лапы, и размышлял о жизни. Вдруг он заметил очень красивую женщину. Его нос уловил приятный аромат духов. Он видел её раньше, но она всегда проходила мимо, не удостоив их взглядом. А тут идёт прямо к ним, широко улыбаясь. Не доходя нескольких шагов, женщина покопалась в сумке, достала сосиску и с улыбкой бросила её псу. Сосиска упала прямо перед носом. Тот осторожно понюхал, откусил половину, а другую мордой подтолкнул к кошке. Лиза взяла и начала медленно есть. Вторая сосиска шлёпнулась рядом. Вот летит третья. Пёс ловко поймал её ртом и с наслаждением начал жевать. Внезапная боль пронзила голову и, казалось, всё тело. Он взвыл, замотал головой, пытаясь выплюнуть проклятую сосиску, чувствуя, как рот наполняется влагой. Лиза доедала своё угощение, когда услышала душераздирающий рёв, сопровождающийся пронзительным визгом. Она вздрогнула от неожиданности, шерсть на спине встала дыбом. Посмотрев на Беленького, она застыла в ужасе: у пса изо рта текла кровь, а он, обезумев от боли, кружился на месте, потеряв ориентацию, пытаясь выплюнуть то, что раздирало его изнутри. Женщина, давшая им «лакомство», испарилась. Пёс забился под трубы, в самый дальний угол, и жалобно скулил, его тело содрогалось. Кошка прыгнула за ним, начала тереться о его бок, мурлыча что-то успокаивающее. «Беленький, пожалуйста, терпи, — шептало её кошачье сердце. — Я что-нибудь придумаю». Она выскочила наружу и понеслась к дому старушки, надеясь встретить её. Боль была дикой, невыносимой. Она раздирала пасть, горло, казалось, саму душу. Стас не смог больше терпеть и громко завыл. «Линкос! — закричал он мысленно, вкладывая в этот крик всю боль и отчаяние. — Я всё понял, Линкос! Прости меня! Я всё осознал! Если ты меня слышишь, прости! Я был чудовищем!» Он опустил голову на лапы и тихо заскулил. Слёзы катились по мохнатой морде, смешиваясь с кровью. Сколько прошло времени — минута, час, вечность? Стас не знал. В глазах плавали огненные круги, мир расплывался, терял очертания. Вдруг сквозь шум в ушах он услышал шорох. Кто-то осторожно пробирался к нему. Он забился подальше, дрожа всем телом, вжимаясь в холодную землю. «Вот и всё, — подумал Стас обречённо. — Сейчас добьют. Я даже защититься не смогу». Он закрыл глаза, ожидая удара, но вместо этого услышал тоненький, испуганный девичий голосок: — Собачка, собачка… Где ты? Ты здесь? Показался силуэт человека. — Потерпи, малыш, — прошептала она, осторожно приближаясь. — Сейчас я тебе попробую помочь. Давай, вставай, надо вылезать отсюда. Ох, какой же ты большой… Я тебя одна не сдвину, — всхлипывала она. — Помоги мне, пожалуйста. Стас с трудом поднялся на дрожащие лапы и медленно выбрался наружу. Пелена застилала глаза, и он видел только размытые очертания человека. — Пойдём со мной, — слышал он голос, мягкий и заботливый. — Здесь недалеко ветеринарка, там помогут. Стас всё-таки решил довериться ей. Они сделали несколько шагов, и вдруг маленький серенький комочек вылетел неожиданно и потёрся о бок. «Беленький, я здесь, — мяукнула Лиза. — Я тебя буду ждать. Ты только вернись». «Серенькая, спасибо тебе», — мысленно послал ей ответ Стас. Зайдя в клинику, огромный пёс рухнул у входа, тяжело дыша. Его бока вздымались, лапы подрагивали, а кровь продолжала сочиться из раны во рту. Девушка на ресепшене, увидев его состояние, позвала врача и бросилась к нему. — Потерпи, родной, сейчас обезболим, — приговаривала она, гладя собаку. Её пальцы легонько касались свалявшейся шерсти. — Ой! Он же плачет! — увидев крупную слезу, скатившуюся по собачьему носу, прошептала она, и у неё самой полились слёзы. — Ну, ну, Нина, ты-то хоть не расклеивайся, — раздался спокойный, уверенный голос подошедшего врача. Он опустился на колени рядом с псом, быстро оценил ситуацию. — Нам ещё парня спасать. Сейчас мы тебе поможем, дружок. Держись. Он осторожно приподнял голову пса, изучая рану. Затем быстро встал и сказал: — Готовьте операционную! Время для Стаса остановилось. Он то проваливался в тёмную бездну беспамятства, то выныривал в реальность, чувствуя ноющую боль во рту и в горле. Когда он окончательно очнулся, к нему сразу подскочила девчонка. И в ней он с ужасом узнал свою одноклассницу Веру. Она гладила его косматую гриву дрожащими руками и плакала сквозь улыбку. — Ничего, ничего, — всхлипывая, говорила она. — Скоро всё заживёт. К ним подошла медсестра Нина. Она аккуратно осмотрела раны пса и покачала головой. — Это ж надо быть такими мерзавцами, чтобы куски лезвия в сосиску спрятать. Вера тяжело вздохнула, вытирая слёзы рукавом. — Их очень много, тётя Нина! Я иногда думаю, куда мы катимся? У нас в классе парень был, живодёр и полнейший урод. Убил безобидную собаку — просто так, ради забавы. Я его спрашиваю: «За что?» А он только лыбится. — А почему «был»? — уточнила медсестра, осторожно обрабатывая раны. — В коме сейчас, — зло бросила Вера, сжимая кулаки. — Говорят, током между гаражами ударило. Скорее всего, хотел кого-нибудь убить. — Почему так думаешь? — тихо спросила Нина, не отрываясь от работы. — А что ему там было делать? — сквозь зубы процедила Вера. — Нормальный человек туда не полезет. Так ему и надо! — Ну, Верунь, плохо так говорить, — мягко остановила её медсестра. — Даже о таких людях. — А как иначе, тётя Нина! — голос Веры задрожал. — Как про него говорить, если он урод? Столько зла сделал… Пусть так и останется овощем. Он это заслужил. — В каждом есть что-то человеческое, — спокойно ответила Нина. — Правда это иногда глубоко спрятано. И знаешь, я думаю, что жизнь всё равно преподнесёт им урок и тогда они многое поймут. Поверь. Вера лишь тяжело вздохнула. Стас лежал, и ему хотелось провалиться сквозь землю. Он зажмурился, а из глаз выкатилась маленькая слезинка. Девочка заметила это и осторожно вытерла её кончиком пальца. — Не плачь, мой хороший. Всё хорошо будет. Медсестра тронула девушку за плечо. Та поднялась, шмыгнув носом. — Вер, ты подумай, куда его пристроить, — сказала Нина, глядя на пса. — Может, к кому-то в частный дом? Мы его три дня только держать можем. Дальше — улица. — Я понимаю, — Вера опустила глаза, её плечи слегка поникли. — Только к себе я тоже взять не могу, мама против, да и в однушку... Но я постараюсь поискать хозяев. Кто-то же должен его приютить. Он ведь хороший, правда? Она снова наклонилась к собаке и погладила его по голове. Пёс слабо вильнул хвостом, глядя на неё замутнённым взглядом. «Вера… — мысленно воззвал Стас к ней. — Прости меня. Если я когда-нибудь стану человеком… я… я больше не буду так делать. Честно». А маленькая серенькая кошка всё сидела под кустом напротив ветклиники, не сводя глаз с двери, и тихо шептала про себя: «Только выживи, Беленький. Я буду тебя ждать на нашем месте. Ты только выживи!» Глава 8 Раны заживали удивительно быстро. Вера навещала его каждый день, принося заботу и тепло. Она садилась рядом и говорила с ним обо всём, нежно поглаживая его по голове. В первый день он почти не двигался: тело слушалось плохо, ему постоянно что-то кололи, вводили через капельницу, а он просто лежал на тонком одеяле в своей временной клетке. На второй день он начал пить. Сначала вода казалась непривычной, глотать было немного болезненно, но к вечеру всё нормализовалось. Сегодня пришло время пробовать пищу. С утра ему дали какую-то жижу непонятного цвета и запаха. «Клопами что ли пахнет?» — подумал Стас и скривился, но голод взял своё, и он осторожно лизнул варево. В обед принесли небольшие кусочки мяса. Запах был странный, отдавал лекарствами и какой-то химией, но выбирать не приходилось. «Чем они меня кормят?» — мысленно задавал сам себе вопрос Стас, осторожно пробуя еду. Вечером он уже пытался жевать. Было ещё немного больно, но вполне терпимо. Утром четвёртого дня за ним пришла Вера. Она надела на него мягкий ошейник и вывела на улицу. Свежий воздух ударил в ноздри, солнце ласково коснулось шерсти. Стас глубоко вздохнул и закрыл глаза. Вера присела рядом, уткнулась носом в его лохматую морду и прошептала: — Я нашла тебе хозяев, малыш. Они прекрасные люди, живут одни в частном доме. У тебя будет своя конура и много-много вкуснейших косточек. Пёс благодарно лизнул её в лицо, Вера тихонько хихикнула и крепко обняла его, прижимая к себе. — Ну что, пойдём в новую жизнь? — она встала и, достав поводок, хотела его пристегнуть. Но пёс повёл носом, посмотрел девушке в глаза и тихо буркнул: «Извини, Вера, меня Серенькая ждёт». Он резко рванул во дворы. Вера не успела опомниться, как он исчез из виду, растворившись среди кустов. Стас летел к Серенькой изо всех сил. Он и так отсутствовал почти четыре дня. «Интересно, она его ждёт? — подумал Стас и сам себе ответил. — Конечно, ждёт. Тем более там кормят». Он помнил, куда бежать, и уже издалека начал принюхиваться, выискивая знакомый запах. Вдруг он услышал лай нескольких собак и протяжное, испуганное мяуканье. «Серенькая!» — мгновенно понял Стас и ринулся в сторону шума, не разбирая дороги. Лиза нежилась на солнышке, грея бока под тёплыми лучами. Она скучала. Пошёл четвёртый день, а Беленький так и не появлялся. Сердце кошки сжималось от тревоги, хотя она старалась не поддаваться панике. Пару раз ходила к ветклинике, пыталась заглянуть внутрь, но всё без результата. Люди придерживали ей дверь, но она боялась зайти. Однажды вышла девушка, работающая там, и поставила рядом с ней миску с сухим кормом. Лиза даже нюхать не стала. «Эх, — думала она, поджимая лапы. — Заберёт его домой кто-нибудь и забудет он про маленькую кошечку, которая очень сильно его любит и ждёт…» Лиза тяжело вздохнула, отгоняя мрачные мысли. «Ну и хорошо, — попыталась она себя утешить. — Я-то скоро вернусь в своё тело, а Беленькому нужен дом». Она перевернулась через спину и замерла, увидев стаю собак, приближающихся к ней. Лиза вскочила и бросилась бежать. Пять собак с дружным лаем понеслись следом. «Успеть бы до дерева», — колотилось в висках. Собаки не отставали, а, казалось, даже сокращали дистанцию. Она бежала к гаражу, рядом с которым рос огромный тополь. Место было тупиковым, но зато можно было забраться на крышу и перемахнуть на другую сторону. Лиза уже не раз так делала. Вот оно уже близко, ещё немного… «Ура!» — обрадовалась Лиза и прыгнула на ствол, но, о боже, не смогла удержаться — когти скользнули по гладкой коре, и она упала вниз. «Всё, мне капец», — мелькнуло в голове. Она выгнула спину, шерсть встала дыбом, хвост стал толстый. Лиза зашипела, обнажая клыки, готовая драться до последнего. Собаки лаяли, обходя её с разных сторон, пытаясь укусить. «Прощай, Лиза, — сказала она сама себе. — Ты была плохим человеком… Прощай, Беленький. Надеюсь, ты нашёл себе хороших хозяев…» Она пятилась назад, пока не упёрлась в бетонный забор. Отступать было больше некуда. И тогда Лиза решила напасть первой. «Брошусь на самую большую собаку и вцеплюсь ей в морду, а там, будь что будет». Хвост ходил ходуном. Она присела на задние лапы, выбирая цель. В ту же секунду её закрыла огромная тень, и она услышала такой сильный рык, что заложило уши. Между ней и собаками стоял Беленький, закрывая её своим телом. Шерсть на его холке встала дыбом, дёсны оголились, показались длинные острые клыки, а из пасти текла слюна. И этот рык — низкий, утробный, от которого душа уходила в лапы и не возвращалась. Собаки, почувствовав, что вряд ли одолеют этого большого белого пса, немного пошумели и, развернувшись, ретировались. Лиза встала на задние лапки и принялась тереться о его морду. «Беленький, спасибо, ты вовремя! Я думала, мне всё, капец…» Он лизнул её в мордочку и радостно завилял хвостом. «Блин, опять? — зашипела Лиза, отряхиваясь. — Я же вся в слюнях!» Пёс отпрянул, поджав уши и опустив голову, но хвост всё ещё ходил ходуном. «Ладно, — она потёрлась о его лапу. — Сегодня ты прощён. Мой герой». Собака ещё сильнее завиляла хвостом и нежно ткнулась своим носом в её нос. «Ну, это уже другое дело, — мурлыкнула Лиза, устраиваясь рядом. — Так мне нравится». Последние три дня они бродили по городу, отчаянно пытаясь найти хоть что-то съестное. Голод грыз изнутри, холод пробирал до костей, не отпуская ни днём, ни ночью. Однажды, заглянув во двор к старушке, в надежде встретить её, они нарвались на двух мужчин с палками и едва унесли ноги. После этого решили больше не испытывать судьбу. Пить приходилось из луж — мутных, грязных, с плавающими листьями и пылью. У Беленького от этого загноилась пасть: он постоянно тряс головой, тихо скулил и, как казалось Лизе, болезненно морщился. Его глаза потускнели, а шерсть свалялась клочьями. У неё самой воспалились раны на боку и хвосте. Каждое движение отдавалось тупой, ноющей болью, заставляя стискивать зубы. «Какое сегодня число?» — подумала Лиза, с трудом запрыгнув на подоконник магазина и прижимаясь носом к холодному стеклу. Разглядев сквозь него висевший календарь, она улыбнулась. «Пятнадцатое ноября! Осталось совсем немного…» Она взглянула на пса, сидящего рядом. «Ничего, Беленький. Вот выйду из комы и заберу тебя к себе. Обещаю!» Стас, прислонившись к стене продуктового магазина, наблюдал за прохожими, выходящими из дверей. В глазах теплилась слабая надежда, что хоть кто-то вынесет им поесть. Пасть болела невыносимо, а желудок, казалось, прилип к спине. «Проглочу не жуя, — думал он, с трудом сглотнув слюну. — Лишь бы что-то дали». Но люди проходили мимо. Кто-то с отвращением отворачивался, кто-то обходил их подальше, стараясь не смотреть в их сторону. Проводив очередного человека голодным взглядом, он тяжело вздохнул: «По-моему, сегодня пятнадцатое, если я правильно считал. Дожить бы до конца дня, и мучения закончатся». Стас тяжело вздохнул и поднял глаза к серому, хмурому небу, затянутому низкими тучами. «Линкос, я исправился. Честно! Ты же должен это видеть и понимать». Он покосился на Серенькую и улыбнулся про себя. «Выйду из комы, найду тебя, и будешь жить со мной». Внезапно кошка вскочила, зашипела и выгнула спину. Шерсть вздыбилась, и она издала безумный, пронзительный вопль. Стас проследил за её взглядом и похолодел. К ним приближались те самые мужики. — Серёга, мы его нашли! Вон эта тварь! — крикнул один, поднимая с земли камень. — Бегу! — второй подхватил палку, лицо перекосилось от злобы. — Сейчас я его сделаю! Серенькая бросилась бежать, пёс рванул следом, но уже не успевал. Камень сильно ударил по задней лапе. Стас взвизгнул и завалился на бок. В следующее мгновение мужики налетели на него. Били ногами, руками, палкой — каждый удар отзывался вспышкой боли. Он рычал, скулил, пытался увернуться. В отчаянии он попробовал цапнуть одного из нападавших, но, прикоснувшись зубами к ноге, взвыл ещё сильнее. Пасть взорвалась огнём, в глазах потемнело. — А-а-а! — вдруг истерично завопил Серёга. — Витя, сними с меня это животное! Стас поднял голову и увидел кошку, вцепившуюся в шею одного из мужиков. Она яростно рычала, кусала и царапала его. Пёс, собрав остатки сил, вскочил и, ковыляя, бросился бежать. Лапы не слушались, тело отказывалось подчиняться. В начале схватки Лиза быстро ретировалась, но, увидев, что Беленький не успел и принял на себя всю ярость нападавших, она не раздумывая бросилась на помощь. Взобравшись по одежде одного, она вцепилась ему в шею. Мужик заорал, отвлекая своего товарища. Пёс, с трудом поднялся и медленно поковылял прочь. «Быстрее, Беленький! — мысленно кричала Лиза. — Быстрее, пожалуйста!» Мужик наконец схватил её и с силой швырнул об асфальт. Она охнула, ударившись о твёрдую поверхность и потеряла сознание. Он пнул её ещё раз по инерции и бросился догонять собаку. Пёс, пытаясь спастись, рванул через дорогу. Он увернулся от приближающейся машины, пересёк одну полосу и уже почти добрался до спасительного тротуара, когда услышал визг тормозов и почувствовал сильный удар в бок. Он отлетел на газон, попытался подняться, но не смог. Сквозь пелену Стас услышал, как хлопнула дверца. Из машины кто-то вышел, подошёл к нему. — Грёбаная псина! Бампер теперь менять. Тьфу! — выругался водитель, брезгливо дотронувшись до пса носком ботинка. Преследователи остановились, переглянулись и, развернувшись, зашли в магазин, возбуждённо разговаривая. Всё стихло. Лиза открыла глаза, почувствовав, как что-то холодное и влажное коснулось её морды. «Снег», — улыбнулась она. Лиза скосила глаза. Она лежала посреди тротуара. Редкие прохожие обходили её стороной, бросая короткие взгляды и ускоряя шаг. С трудом поднявшись на дрожащие лапы, она огляделась в поисках Беленького. В голове всплыл визг шин и сильный удар. Перед глазами промелькнула машина и Беленький, отлетающий на газон, будто тряпичная кукла. Поморщившись и сглотнув ком, подступивший к горлу, она заставила себя осмотреться. Её взгляд остановился на белом холмике по ту сторону улицы. Снег только начался, намести столько просто не могло. «Беленький, я сейчас», — прошептала про себя Лиза. Медленно, превозмогая боль, она перешла дорогу — благо было уже поздно и машины появлялись очень редко. Подойдя вплотную, Лиза наклонилась к его лохматой морде. Он дышал, но очень слабо. «Беленький, держись, родной! — тихо, почти беззвучно, промурлыкала она, касаясь носом его щеки. — Я сегодня должна очнуться. Я тебя обязательно найду и заберу!» Пёс лишь слабо проурчал в ответ, не открывая глаз. Его хвост чуть дрогнул, будто хотел вильнуть, но не хватило сил. Лиза забралась к нему под едва тёплый бок и свернулась калачиком. Она чувствовала его слабое дыхание, оно становилось всё реже и реже, а вскоре пропало совсем. Лиза зажмурилась и зарыдала без слёз. Но этот плач разрывал её душу на части. Похоже, она тоже умирала. «Ну и пусть! — думала она, прижимаясь к нему ещё ближе. — Если существует перемещение душ, то мы обязательно с тобой встретимся. Ты только дождись меня там, пожалуйста. Я скоро… Я уже иду». Лиза подняла голову вверх, к серому осеннему небу. Крупные снежинки падали на её мордочку и таяли, смешиваясь с невидимыми слезами. «Что, Линкос? Неужели я не исправилась? Сколько ещё надо всего пережить? Слышишь меня, Линкос? — она криво улыбнулась. — Да пошёл ты!» Чьи-то тёплые руки подхватили её, прижали к груди и куда-то понесли. Ей было уже всё равно. Мир вокруг потемнел, и она потеряла сознание. Лиза открыла глаза. Белый потолок. Она попробовала пошевелиться — получилось. Повернула голову и увидела отца: он дремал рядом на стуле. Воспоминания возвращались с пугающей быстротой — авария, Беленький, снег… Лиза резко села на кровати и завертела головой. — Доча! — подскочил отец, и в его глазах заблестели слёзы. — Ты очнулась! Слава богу. Как ты? Господи, как хорошо… Я сейчас врача позову. — Он заметался: сел, вскочил, подбежал к двери, оглянулся, вернулся и крепко обнял её. — Сейчас, Лизонька… Лиза соскочила с кровати и, судорожно оглядываясь, спросила: — Папа, где мои вещи? — Так, дома... — Твою ж мать! — выпалила Лиза. — А телефон? — Тоже там, — отец с удивлением смотрел на дочь, не понимая, что происходит. На его лице отражалась гамма чувств — смесь облегчения и тревоги. — Дай мне свой! — крикнула Лиза, выбрасывая к нему руку. Отец, растерянно моргнув, достал телефон. Лиза схватила его, дрожащими пальцами начала что-то искать в интернете, затем нажала на вызов. — Здравствуйте. Это ветеринарная клиника? — она кивнула сама себе. — К вам сегодня приносили кошку? Маленькую, серенькую? Ночью? Нет? Спасибо. Сбросила и тут же снова набрала следующий номер. — Алло, это ветеринарная клиника…? На пятый раз она услышала долгожданный ответ, который её обрадовал. — Она у вас? Жива? — Лиза опустила трубку, глаза наполнились слезами. — Извините… Вдруг взгляд её снова загорелся, и она набрала тот же номер. — Прошу прощения, это опять я. Не могли бы вы сказать… откуда её принесли? Спасибо огромное! Она повернулась к отцу. А где мама? — Она сейчас с тётей Леной, — отец тяжело вздохнул, опустив взгляд. — Представляешь, у неё ночью сын умер… Шестнадцать лет всего было… Она так кричала... Мама пошла её поддержать. Мы за месяц уже родными стали, — он с силой сжал пальцами носовой платок. Лиза медленно провела руками по лицу, пытаясь осмыслить услышанное. — Он чем-то болел? — тихо спросила она. — Нет, что ты? Такой же несчастный, как ты, — отец поднял глаза, в них читалась боль. — Впал в кому от удара током и вот месяц лежал. Только его часа на три раньше привезли, а потом тебя… — Господи! — прошептала Лиза, закрыв лицо руками. Так она просидела какое-то время, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями. Затем резко выпрямилась и твёрдо взглянула на отца: — Ты на машине? Он кивнул. — Дай мне ключи. — Лиза, доченька, что происходит? Какие ключи? Ты только из комы вышла! — отец шагнул к ней, пытаясь взять за руку. — Дай мне ключи! — заорала она. Отец протянул ей брелок. Лиза выхватила его и выбежала на улицу. Быстро добравшись до места, где они вчера лежали с Беленьким, она огляделась. Никого. Снег припорошил тротуар и газон. Никаких следов не осталось. Подняв глаза вверх, она прошептала: — Где же ты, мой милый Беленький? Заметив дворника, который смотрел на неё ошарашенными глазами, Лиза подлетела к нему. — Вы не видели здесь огромного белого пса? Большого такого! Он здесь лежал. — Так его забрали. — Кто? Куда? — Я не знаю. Службы какие-то. Зачем он вам? Он же дохлый был. — Это ты дохлый! — процедила сквозь зубы Лиза и, развернувшись, побрела к машине. Дойдя до неё, она упала на колени и зарыдала в голос, уже не сдерживаясь. Эпилог Солнце светило и грело, хотя на улице был декабрь. Снег лежал повсюду, искрясь в лучах. Лиза возвращалась домой с института. Припарковав машину, она зашла в калитку и счастливо улыбнулась. Навстречу ей неслись огромный пушистый белый пёс и маленькая серенькая кошечка. — Беленький, — она потрепала пса по густой гриве и поцеловала в мокрый нос. — Серенькая, — наклонилась Лиза к кошке, подняла её на руки и прижала к себе, чувствуя, как та замурлыкала. Лиза опустилась на корточки и крепко обняла пса. — Привет, ребята! Как вы? Я очень сильно соскучилась!