Беглец

Глава 1

1.

Марат Мансурович отбросил в сторону какой-то детектив, подсунутый ему любимым внуком и задумался.

- Какой-то примитив. Начинаешь понимать кто убийца с первых строк романа, который растянут до толстенной книги. И большая часть из написанного там сплошная вода. Вначале думки следователя, растянутые на целую главу, затем оперативника. Причем мысли оперативника почти слово в слово повторяют мысли следователя, прерываясь на мыслях о жене и ее планах на лето. Затем мысли убийцы. Причем убивец, будто знает мысли и следователя, и оперативника и его жены и об их планах на лето, и с легкостью путает следы забавляясь своим интеллектом. Вдруг из комы выходит жертва преступления и начинает думать о том, что если она даст правдивые показания, то наверняка убийца решить отомстить жертве и убьёт ее вновь. После чего начинает нести такую ересь, что даже убийца хватается за голову и не понимает, как он мог так вывернуться, и нанести удар так, как это просто физически невозможно. После чего мы вновь погружаемся в мысли всех вышеперечисленных. А потом появляется недоучившийся студент, у которого совершенно отсутствует, судя по описанию и логика и опыт следствия, но который с легкостью, будто пес Мухтар из фильма, находит улики там, где их никогда не было и завершает запутанное дело за пару дней. И все это идет из книги в книгу. Прочитав одну, начинаешь заранее понимать их все. И при этом автора книги превозносят до небес называя Русским Конан Дойлом.

Марат Мансурович поднялся из любимого кресла и подошел к окну своей дачи, расположенной в тихом лесном массиве бухты Мелководная. Да, несколько далековато от цивилизации. Больше двухсот пятидесяти километров, да на огонек может заглянуть мишка, хотя сейчас их почти и не встретишь. Зато полноценная природа, прекрасная рыбалка и главное стоянка для катера буквально в тридцати шагах от дома. Связь тоже имеется. И телефон, и интернет, и дом со всеми удобствами, благо в свое время позаботился о том, и сейчас все имеется в наличии. Правда, когда только собирались строиться Сонечка ворчала мол далеко от города, глухомань, цивилизация отсутствует и тому подобные женские причитания. Зато сейчас, когда отстроились и обжились, даже на зиму уезжать не торопится. Да и по большому счету, что мы там не видели? Ну да. Город. Считай миллионник. Театры, магазины, толпы китайцев, корейцев, цыган и не пойми кого еще, и все стараются тебе что-то продать, заглянуть в глаза, занять каким-то разговором, под шумок вывернуть твои карманы и смыться в толпе. Куда как спокойнее было в Одессе, с ее зелеными улочками, замощенными булыжником, аккуратными сквериками, цветущими кустами сирени и множеством каштанов. Сразу вспомнились Молдаванка и домашний уют Одесских двориков, и разносящиеся по всей окрестности нотации тети Фиры, пытающейся привести в чувство собственную слегка заигравшуюся дочь. Картинка так ясно предстала перед глазами, что Марат Мансурович невольно зажмурился, стараясь не упустить чудное мгновенье.

* * *

- Соня, доченька, как ты смотришь за поговорить со своей мамой?

- Пристально, но мне уже начать бояться?

- Ты помнишь Фриду, дочку дяди Мойши Клопота, которая постепенно выходила замуж за Додика и сейчас месяце на шестом от счастья?

- Да, и что?

- Так вот, Додик бросил Фриду и сбежал учиться в Киев. Но этого ему показалось мало, и он решив, что Киев видно из Одессы, сейчас находится вообще неизвестно где. А ты это знаешь и зачем-то это делаешь?

- Что из того, что я делаю, зачем?

- Зачем ты ходишь за этим оболтусом Сёмой? Мало того, что он гой, так еще и босяк, похлеще Йоси Каца, да-да, того самого что каждый выходной торгует на Мясницкой, пытаясь продать то, что другие стараются выбросить.

- Мама, никакой он не босяк. С ним весело и интересно.

- Если я увижу вас вместе, сначала у меня будет инфаркт и я умру, потом сделаю вам обоим скандал и тогда вам станет ещё веселей! Ты хочешь принести ребёнка маме, которая всю жизнь только и делает, что любит тебя, больше своего здоровья, которого скоро совсем не останется?

- Мама! У нас с ним ничего нет!

- У вас с ним ничего нет, и меня, как мать, это очень беспокоит. Фира Кляйшман тоже вздыхает о нем своей грудью, а Фире Кляйшман, таки есть чем вздыхать, чтоб вы себе там ни думали, у неё уже третий размер бюста с тринадцать лет и папа в директорах КООПТорга. Они кушают с Привозу, а ты говоришь, что тебя с ним ничего нет. Когда появится ребёнок, он уйдёт к Фире! Хотя тетя Сара… Ты помнишь тётю Сару с магазина на Арнаутской? Так она сказала, что есть ещё и Галя Омельченко, которая хоть и гойка, но имеет папу на такой приличный должность! Нет, я прямо сейчас хочу умереть! И чтобы ты не приходила на мои похороны со своим Сёмой!

- Мама! Закройте свой рот! Я сама всё знаю за Сёму!

- У тебя, доченька, конечно, должно быть своё собственное мнение! И сейчас мама тебе его расскажет.

* * *

Очнувшись от своих грез, Марат Мансурович, вышел на резное деревянное крыльцо, оглядел хозяйским взглядом свое обширное хозяйство и на его душе появилось некоторое умиротворение. Все же не зря тогда в далеких девяностых, он сменил теплое Черное море на суровое Японское.

Облокотившись о широкие кедровые перила, мужчина погрузился в воспоминания.

После окончания восьмилетки, Марат пошел учиться не по торговой линии, как мечтала его мама, а по рабочей, по примеру отца. Возможно окажись он в другой стране, то и перспективы развития сложились бы иначе. Но здесь, когда приходящая домой мама постоянно жаловалась на засилье контролирующих органов, постоянные нападки со стороны санэпидстанции, пожарной охраны, и особенно такого страшного зверя как ОБХСС, Марат решил держаться от всего этого как можно дальше, хотя и видел, что несмотря на все эти страшилки, семья вполне обеспечена. Причем благодаря именно маме, и менее чем наполовину отцу. С другой стороны, отец, работая мотористом в порту, получал вполне приличную зарплату, при этом не особенно перетруждая свой хрупкий организм, и не особенно задумывался о всяких там проверках и контролях. А при необходимости вполне спокойно мог принести с работы ту или иную деталь, по просьбе знакомых и вполне успешно ее сбыть, не особо оглядываясь. К тому же, помимо основной работы, отец был нарасхват среди автолюбителей. Все же знание любых моторов и умение их ремонтировать было очень важным, в непростое советское время. Парнишке нравилось, крутиться среди мужиков, помогая отцу и он решил пойти по его стопам, для чего после восьмого класса поступил в Одесскую мореходную школу, готовящую мотористов широкого профиля.

Мореходную школу он закончил почти круглым отличником. Разве что, с единственным трояком по обществоведению. Ну вот не было у него никакого желания разучивать труды классиков Марксизма-Ленинизма вбивать с свою голову бред о том, как хорошо живется в нашей стране. На паре уроков он попытался вывести своего преподавателя на чистую воду приводя примеры из жизни, и сравнивая их с тем, что требуется по учебнику. Итог был плачевен. Его тут же вызвали в первый отдел, и рассказали, что его ждет дальше, если он разумеется не прекратит рассказывать свои домыслы об общественном устройстве, вопреки линии партии, показанной в учебнике. В общем Маратик все понял, осознал и проникся. А благодаря тому, что начальником первого отдела был какой-то дальний родственник отца, то и документы об этом случае, благополучно затерялись и больше ни разу не вспоминались. Правда преподаватель, все равно затаил обиду и несмотря ни на что так и не стал поднимать оценку выше трояка. Но большой беды в этом не было, и Марат принял это безразлично.

После окончания мореходки, он попал как раз под призыв в армию. Так получилось из-за того, что родился он в конце ноября, и из-за этого пришлось идти в школу не в семь, а почти в восемь лет. Потому как советские законы гласили о том, что ребенку должно быть семь лет на момент поступления в школу, а не именно в том году, когда он в нее поступает. Вот и вышло, что получив диплом мореходной школы, он практически одновременно с ним получил и повестку в военкомат. Правда он не расстроился. Семьи пока не было, а попрактиковаться по полученной специальности на кораблях морского флота, что может быть лучше? Во всяком случае он считал именно так. Да и в то время считалось, что парень обязан отслужить в армии, которая сделает из него мужчину. И ужен через какой-то месяц Марат взошел на борт линкора, принадлежащего Военному Морскому Флоту СССР. Служить предстояло три года. А перед самым дембелем, старшине второй статьи Марату Мансуровичу Ганиеву, предложили продолжить службу уже по контракту. С переквалификацией его из моториста-дизелиста, в начальника Боевой Части, с повышением звания до главного корабельного старшины, а в недалеком будущем и мичмана, со всеми причитающимися льготами и денежным содержанием. Тем более, что у него за плечами помимо службы во флоте имелась и мореходная школа, которая хоть и относилась к рыболовному флоту, но знания давались не хуже военной мореходки, что Марат и показал во время своей службы.

Марат, недолго думая дал свое согласие, тем более, что начав службу на Линкоре, после был переведен на катер береговой службы. И такая служба пришлась ему по душе. Все лучше, что бесконечно надраивать огромный двигатель линейного корабля, даже не мечтая когда-то выйти в море. А если корабль все же каким-то образом выходил в рейд на учения, то самое многое, что он видел, это то, что можно было разглядеть через иллюминатор кубрика. Потому как его место было несколько далековато от верхней палубы и появление там мягко говоря не приветствовалось. Другое дело катер, который подходил к берегу, только для того, чтобы дозаправиться и привести себя и свой экипаж в порядок. И до самого конца восьмидесятых Марат Мансурович оставался на плаву.

А потом начались неприятности. Вначале развалилась страна, на отдельные республики. Россия, отжала под себя все корабли и катера, оставив Украине то, что было ей не нужно. То есть откровенное дерьмо готовое на металлолом. Во всяком случае именно так говорили изо всех репродукторов Украины, обливая грязью своего ближайшего соседа. Правда чуть позже из США поступили катера, переданные Украине в качестве братской помощи, но откровенно говоря, сии катера представляли собой еще больший металлолом, нежели оставленный Россией после распада СССР. Правда на этот раз вещали совершенно противоположное рассказывая, как братский Американский народ хорошо относится к славным Украм, понимая их мощь и силу. И вообще, чуть ли не на коленях упрашивая их проявить снисходительность и вступить в НАТО, чтобы поднять боевой дух тамошних воинов. Правда на этом все и заканчивалось. Потому как стоило вспомнить об обещаниях по приему в Североатлантический блок, как сразу же находились сотни причин и прием отодвигался все дальше и дальше.

Украина тем временем переживала не лучшие времена. Дорвавшийся до власти президент, яростно набивал карманы, вытягивая соки из всего, что только возможно. Под видом скорого вхождения в Евросоюз, были акционированы и попилены на метал, многие заводы, потихоньку подкрадывались к «Азовстали», тут еще Донбасс с Луганском не приняли политику и бунтовали почем зря. В общем с каждым днем становилось все веселее и веселее. Нужно было решать или продолжать службу, или идти на майдан и плясать гопака и прыгать через костры с остальными придурками изображая из себя справного Запорожского казака. Марат изо всех сил держался за свое место и продолжал службу, прекрасно понимая, что никак не тянет на Запорожского казака, да и по большому счету на Крымского татарина тоже. Даже когда спустя несколько лет, его понизили в звании и списали на берег, из-за какого-то залета морячков срочной службы, находящихся под его командованием, он и тогда не сильно расстроился, собираясь приткнуться старшиной батальона. А вскоре встретил однокашника по мореходной школе и тот предложил поменять теплое Черное море, на Суровое Японское. Марат подумав согласился, тем более, что вместе со службой, возвращали и звание, и должность на точно таком же катере, но Российского производства. Временно поселили в общежитии комсостава, но тут же поставили на очередь с обещанием решить проблему в течении года. Хотя по большому счету, большая квартира ему, как бы и не требовалась. Во всяком случае именно сейчас. Потому как семьи пока не имелось, а родители, привыкшие к жизни в Одессе, напрочь отказались от переезда. Да и по большому счету, им там было гораздо удобнее, тем более, что оба уже находились на пенсии, которой вполне хватало на двоих. С жильем тоже проблем не имелось, плюс вокруг друзья и знакомые. Поэтому Марат, со спокойной душой отправился через весь материк во Владивосток.

Комната в общежитии плавсостава, на деле оказалась малогабаритной квартирой со всеми удобствами. Так называемой «Малосемейкой». Расположенная на третьем этаже девятиэтажного дома, квартира состояла из небольшой комнаты площадью около четырнадцати квадратных метров, крохотной кухоньки где помимо имеющейся газовой плиты и рукомойника удалось лишь пристроить крохотный столик, и чудом поместившийся в самый угол холодильник «Саратов». Правда под самый потолок, с помощью молотка, шлямбура и чьей-то матери были забиты гвозди и подвешены антресоли. Все же бетонные стены дома были поставлены с флотской практичностью и по твердости, напоминали береговые укрепления. Так что вскоре кухонька приобрела довольно симпатичный и уютный вид. Кроме крохотной кухоньки и жилой комнаты имелся крошечный коридорчик со встроенным шкафом для одежды и не менее крошечная ванная комната. В последней смогла уместиться только смешная, кривая сидячая ванна с небольшой полочкой в своем объеме. И унитаз, стоящий возле нее. Места для умывальника увы не нашлось, но в принципе хватало и того, что имелось. Тем более, что горячая вода подавалась круглосуточно и практически без перерывов даже в летнее время. Правда квартира была несколько запущена, и поэтому первое время, вместо отдыха приходилось заниматься ремонтом. Но опять же все это делалось для себя и потому Маратик не унывал.

Первый месяц, пришлось спать на раскладушке, взятой у однокашника. Но однажды в его квартирке оказался командир катера, на котором Марат нес службу и после его появления все изменилось быстро и кардинально. Уже на следующий день Мансурычу была доставлена вся необходимая мебель, причем некоторые предметы на его взгляд были лишними, от чего пришлось отказываться. Правда на всех шкафах, стульях и диване имелись бирки с инвентарными номерами, но это была такая мелочь, что не стоило даже обращать на это внимания. Зато теперь, не нужно было выкраивать время и высунув язык бегать по магазинам в надежде поймать момент, когда где-то выбросят, что-то нужное. Тем более, что все это было дефицитом.

Питался Марат, тоже чаще всего в столовой части. Все же живя холостяком трудно заставить себя, что-то готовить, да и по большому счету это было просто не нужно. В столовой кормили хорошо, и дома он разве что завтракал или иногда ужинал, готовя себе яичницу или жаря картошку.

Родители, однажды все же собравшиеся и приехавшие к нему в гости, порадовались за сына, устроившегося таким приличным образом, но все же несколько посетовали отсутствием хозяйки и наследников, строго настрого приказав в срочном порядке заняться этим. Тем более, что возраст перевалил за тридцатник и пора бы уже задуматься о создании семьи. В принципе кое-какие наметки уже имелись и потому в скором времени образовалась новая ячейка общества. Тем более, что было где эту ячейку создавать. Юная красавица Сонечка, быстро навела порядок в доме одинокого холостяка. Инвентарная мебель уже через неделю была сдана обратно на склад, а в квартире чудесным образом появился новый Румынский гарнитур, состоящий из роскошной, пусть и небольшой, стенки, шикарного дивана, двух кресел и журнального столика. На полу оказался ковер, закрывший большую часть комнаты, а серые с непонятным абстрактным рисунком обои, вдруг расцвели веселенькой весенней полянкой с какими-то цветами. В ванной комнате, откуда не возьмись в какой-то момент появились три деревянных ящика с голубенькой кафельной плиткой отчего заходить в нее приходилось боком и изворачиваться, чтобы прикрыть за собою дверь. Правда плитка так и не была использована, потому как уже через месяц Марат получил ордер на новенькую двухкомнатную квартиру, и молодые тут же сменили место жительства. Сонечка не успокоилась и там, благо, что ее папа заведовал ОРСом судостроительного завода и потому никаких проблем со снабжением любимой доченьки, и ее избранника не имелось, а за время холостяцкой жизни Марата, скопилась достаточная сумма средств, которые тут же были выданы «на хозяйство» любимой женушке. Правда, чуть позже, когда была куплена дача и начал строиться дом, оказалось, что это далеко не все, отчего тесть только улыбнулся и в очередной раз обрадовался тому, что его любимой доченьке достался такой умный и хозяйственный муж.

Ближе к выходу в отставку Марат, под предлогом освобождения места для молодежи, перевелся на один из складов, принадлежащих Тихоокеанскому Флоту и до самой пенсии просидел там, заведуя строительными и отделочными материалами, предназначавшимися для ремонта помещений военных баз флота. Служба была спокойная и не пыльная, а в виду того, что как раз в это время строилась дача еще и выгодной. Во всяком случае возможность выписывать строительные материалы по государственным расценкам, оказалась очень кстати и постройка дачи завершилась в рекордные сроки. А то, что она находилась не в пригороде Владивостока, а в двухстах пятидесяти километрах от него, при наличии автомобиля, а чуть позже катера было не такой уж большой проблемой.

Резко возвестивший о какой-то своей радости петух, из курятника возвратил Марата Мансуровича из приятных воспоминаний на землю. Оглядев хозяйским взглядом свои обширные владения, он порадовался за свои старания и очередной раз констатировал, что жизнь удалась.

Действительно, а что еще нужно человеку? Счастливая семья в которой присутствует помимо продолжателя славного рода Ганиевых - сына, еще и красавица дочь. Два постоянно дерущихся между собой внука. Причем чаще всего побеждает тот, что младше. Хотя разница между ними больше пяти лет. И хотя он не Ганиев, а Красин, но зато так же, как и дед именуется Маратом, что тоже очень радует. Огромный дом, в котором помещается всё семейство, когда собирается на чей ни будь юбилей или просто приезжая отдохнуть. Квартира во Владивостоке. Правда сейчас там обитает дочь, но надо же кому-то за нею присматривать, почему-бы и не ей, тем более что Марат Мансурович, большую часть времени проводит именно здесь. Приличный автомобиль, на котором можно и выехать на охоту, благо, что леса вокруг пока еще сохранили свою живность, и появиться в городе. Причем никто не скажет, что приехал колхозник на дедовой колымаге. Морской катер. Конечно не такой навороченный как у местных олигархов-нуворишей, но вполне рабочий, и вместительный, пусть и когда-то списанный со службы в ТОФ. Но вполне приличный и волну держит, только в путь. А благодаря новенькому дизелю от «Volvo» замененному перед самым списанием, еще и при желании может держать скорость никак не меньше тридцати узлов, что позволяет дойти до Владивостока за каких-то три-четыре часа. В общем не жизнь, а сплошные радости. Здоровье правда не очень, но тут ничего не поделаешь, годы берут свое.

Пройдясь по участку и подышав свежим воздухом, он вернулся в дом и усевшись за свой компьютер погрузился в чтение очередного романа о попаданцах. Появилась, знаете ли такая мода совсем недавно, забрасывать человека в далекое прошлое, чтобы тот нес местным аборигенам просвещение и удивлял своей мудростью. Чаще всего стараются удивить Сталина, выставляя последнего полным неучем и показывая, как нужно на самом деле воевать и развивать современное хозяйство. При этом не забывая петь песни Высоцкого про командирскую башенку в промежуточном патроне, с пинка входить в любые кабинеты и плевать на всех. А еще помнится, один такой со всей серьезностью собирал плоды манго в мангровых зарослях. Ему всем форумом доказывали, что там они не растут, но видимо у него были свои планы на это. И он упорно продолжал выживать, питаясь именно этими фруктами в прибрежных болотах. Хотя порой такие повествования и вызывали смех, но было чаще всего довольно занимательным. Во всяком случае нравились Марату гораздо более всяких там детективов и прочих боевиков с бочками крови, штабелями оторванных конечностей и бесконечными обоймами оружия. Порой так и хотелось спросить некоторых авторов: - «Вы хоть считаете выстрелы, когда описываете подобную чушь?!». А то встанет такой супермэн и начинает палить во все стороны убивая толпы врагов, совершенно не заботясь о том, что в том же кольте 1911 всего семь патронов, а никак не сотня. А после еще откинет барабан и выдвинув нижнюю челюсть начинает перезаряжать револьвер, презрительно оглядывая поверженную армию. Так и хочется крикнуть.

- Эй! Писатель! Кольт 1911 ни разу не револьвер, а самый настоящий пистолет! У него нет барабана!

Увы, чаще всего докричаться не получается. Хотя одно время и старался как-то поправлять заблудшие души дилетантов-писак в правильном направлении. А после плюнул на это дело. Их не исправить. И ведь казалось, что сложного. Это раньше, чтобы написать что-то стоящее требовалось перекапывать библиотеки в поисках материала. А сейчас один запрос в строчке поиска и тебе выдают любую информацию. Так нет же или лень, или считают, что знают гораздо лучше других. Как-то читал комментарии, такого знатока, который пытался доказать автору, что тот неправ и в те годы было все иначе. Особенно убил последний довод: «Ты никогда не жил в шестидесятых-семидесятых, потому что не слушаешь Крида. Все, кто жил в те годы с удовольствием его слушают». Марат тут же погуглил и оказалось, что есть такой певец – Егор Крид, который видимо из-за недостатка репертуара перепевает старые песенки тех лет. И что теперь? Да пусть поет что хочет, я теперь должен его слушать и восторгаться? А если мне «Rammstein» нравится, что теперь удавится?!

В который раз оглядев свои обширные владения Мансурыч Присел на скамейку и вспоминая недавно законченный роман размечтался.

- Юность — это хорошо. - Думал он, раскинувшись на скамейке возле дома. – Можно многое исправить, переосмыслить, да и вообще, хотя я не считаю, что прожил жизнь плохо, но повторять ее, появись такая возможность, я бы не стал. Какой интерес пролистывать книгу повторно, прекрасно зная, что произойдёт на следующей странице? Гораздо интереснее воспользовавшись опытом прошлого создать что-то новое, неизведанное. Например, отправиться куда-то далеко. Как там пел Трофим: «В мире столько мест, где я еще ни разу не был». И это будет гораздо лучшим, нежели повторять все сначала. Да и не думаю я, что что-то сильно изменится, чтобы я не делал. Вот только все это мечты.

Незаметно для себя Марат Мансурович задремал, перенеся свои думы в сон и продолжил наслаждаться своими грезами уже тихо посапывая под легкий ветерок, доносящий непередаваемую смесь близкого моря и хвойного леса…

…Запахи немного изменились. Почему-то вместо хвои, к запаху моря, прибавилась цветущая сирень, хотя время ее цветения, давным-давно закончилось. Да и морские нотки отошли на второй план, лишь слегка обозначая свое присутствие. Как будто неоткуда, где-то вдалеке послышались какие-то звуки, постепенно приближающиеся и заполняющие все пространство вокруг него. Шум давно забытого родного города, чей-то смех, перестук по рельсам трамваев, пробивающихся из зелени каштанов и разгоняющие своим перезвоном случайных прохожих, легкий ветерок, доносящий запахи цветущей сирени и заветная скамейка в городском скверике неподалеку от дома, где он так любил посидеть с книжкой в свободное время. Воспоминания и ощущения были настолько реалистичны, что какое-то время Марат Мансурович откинув назад голову, боялся открыть зажмуренные глаза, чтобы не спугнуть момента и как можно дольше продлить воспоминания юности.

- Ну ты даешь, Макар. – вдруг послышался смутно знакомый голос, произнесший давно забытое прозвище. – Тебе, что дома спать не дают?

Марат Мансурович осторожно приоткрыл глаза и увидел стоящего перед собою старого школьного приятеля. От неожиданности он вздрогнул и слегка отшатнулся. Это было действительно очень неожиданным. В ответ на его действие Серега, тут же скорчил страшную рожу, построил козу и проговорил жутким голосом, покачивая перед лицом Марата сложенные из пальцев рога:

- Идет коза рогатая, за малыми ребятами! Забодает! Забодает! – после чего весело рассмеялся и хлопнув друга по плечу, спросил, плюхаясь на скамейку возле него.

- Испугался? То-то-же! – и расхохотался еще громче.

Марат, глядя на друга, находился в некоторой нирване. Куда-то исчезла служба в ВМФ Украины, а следом и в ТОФ ВМФ России, дом в бухте Мелководной и даже любимая Софочка. Все это было где-то далеко и воспринималось как в легком мареве, которое иногда случается на горячем солнечном пляже.

Зато имелся парк, расположенный неподалеку от дома, заветная скамейка, стоящая под ветвями цветущей сирени, совсем не постаревший школьный приятель, и судя по всему он сам, каким-то чудом попавший в свою юность. Мысль о том, где именно он находится, почему-то совсем не смущала нашего героя, заставляя воспринимать все окружающее его как будто, так и надо.

Глава 2

2.

- Макар, да что с тобой? – несколько встревоженно и вместе с тем улыбаясь, произнес старый товарищ. Так называл его только он и одно это убеждало, что все вокруг вполне реально. – Головка ни бо-бо? Может солнышком напекло? И вообще, где ты нашел свой прикид? Там есть еще? Может и мне что-то обломится? И ваще, куда ты собрался? Ты не перегрелся случаем, на практику нам только завтра, а ты уже с рюкзаком. Может стоит позвать врача? Закурить дашь?

Вопросы сыпались без остановки. В это время взгляд Марата, упал на собственное одеяние, и он с удивлением отметил, что находится в том же охотничьем, слегка мешковатом, на его, сейчас несколько худощавой фигуре, пятнистом костюме, что одел еще утром, потому как обычная одежда отправилась волевым указанием Софочки в стирку. И ему пришлось одевать охотничий костюм, подаренный буквально на днях, любимой доченькой. Просто так, без какого-либо повода для этого. Более того, возле него лежит почему-то изрядно набитый рюкзачок из шкуры молодого дерматина, принадлежащий одному из внуков, с не слишком понятным содержимым. Охлопав себя, Марат Маркович достал из кармана пачку сигарет и зажигалку. Серега внимательно наблюдал за его действиями, и когда Марат протянул ему одну из сигарет, тот прочтя название в восхищении воскликнул.

- Ни хрена себе! LM! Где взял?

- Где взял там еще нету. – С некоторым сожалением протянул наш герой, поднося другу огонек зажигалки, которая тоже не осталась без внимания друга.

- Ух ты! – восхищенно произнес тот. – Где купил? Дорого отдал?

Марат, пощупал нагрудный карман, и удостоверившись, что там имеется копия первой, протянул зажигалку другу. Просто надевая костюм, он автоматически бросил зажигалку в карман, а после забыв в каком кармане она находится, все же старость не радость, взял еще одну.

- Это тебе. Мы же друзья. Извини, но на второй костюм денег не хватило.

- Да ну, о чём разговор. - восхищенно махнул рукой Серега, разглядывая стандартную в будущем, китайскую пьезо-зажигалку.

- А тебе? – опомнился, спохватившись он.

- У меня такая же. – Ответил Марат, доставая из кармана ее копию, разве, что синего цвета.

Заметив какую-то надпись Серега поднес зажигалку поближе к глазам. На мгновение Марат испугался, вдруг на корпусе имеется год выпуска. Нет отбрехаться конечно получится, но зачем это нужно?

- «Made in china» - не хрена себе Китай рулит?! – изумленно воскликнул Серега. Марат лишь пожал плечами.

Закурив по сигарете, друзья смущенно оглянулись. Все же попадаться на глаза знакомым взрослым с сигаретами в зубах было не комильфо, четырнадцать лет не тот возраст, когда стоит разгуливать с сигаретами в зубах по улицам. Могли последовать ненужные разборки, нотации и, в общем последствия были бы не слишком приятными. Поэтому время от времени оглядываясь по сторонам, друзья перекурили, беседуя на разные темы и после разошлись по домам, договорившись встретиться ближе к вечеру.

Дождавшись ухода друга, Марат осмотрелся по сторонам, а затем сорвав с ветки несколько бутончиков цветущей сирени, закинул их в рот и некоторое время жевал, пытаясь убить сигаретный запах, хотя прекрасно понимал, что толку от того практически никакого. Время еще было и поэтому он решил просмотреть, что же ему досталось в набитом рюкзачке, прилетевшим вместе с ним из будущего. Как оказалось, в нем находилось большое банное полотенце. Причем совершенно новое в запечатанном полиэтиленовом пакете. Несколько пар носок, на детскую ногу. Впрочем, учитывая его теперешнее тело, сейчас они были как нельзя кстати. Набор импортных блесен. Судя по маркировке блесна, как и все остальное оказались китайскими, но для сегодняшнего дня это тоже считалось достаточно крутым. Сосредоточившись, Марат Мансурович вспомнил, что этот рюкзачок был брошен старшим внуком на скамейке, а сам он, тут же куда-то умчался на велосипеде. Возможно именно близость этого рюкзака возле него и объясняло его появление здесь. После выплюнув свою жвачку, поднялся прошел по тротуару, пересек трамвайные пути и вошел под арку дома в котором жил. Продумывая при этом разговор, который должен уже через считанные минуты состояться с мамой. Нужно было как-то найти возможность объяснить ей то, где он умудрился найти такой костюм и рюкзак, неизвестно зачем взятый с собою на улицу. Не говоря уже обо всем остальном.

Нажав кнопку звонка своей квартиры, Марат еще пытался сообразить какие-то доводы, но ничего вразумительного так и не придумал.

- Маратик, это ты? – он услышал полузабытый, но такой родной, мамин голос. На положительный ответ мама сообщила, что выскочила из ванной, только чтобы открыть ему дверь, и потому не стоит сразу же ломиться в дом, чтобы не делать головную боль себе и стыд своей любимой маме. В общем ему требуется немного постоять за дверью, и подождать, когда его мама вновь окажется в ванной. И только потом заходить в квартиру.

Мама, носящая в девичестве фамилию Приходько, хоть и родилась, по ее шутливым словам, в приличной украинской семье слегка еврейского разлива, но в Одессу попала только стараниями мужа, и жизнь в известном всему миру портовом городе, наложила свой отпечаток, и иногда, под настроение мама переходила на местечковый жаргон, которым так славится Одесса. Впрочем, в ее исполнении это звучало довольно мило и не раздражало.

Немного постояв, Марат вошел в квартиру, и захлопнув за собой дверь прошел в свою комнату. Первым делом, в самый угол возле книжного шкафа, был заброшен рюкзак. Судя по календарю, увиденному им в прихожей, до официального разрешения курить было еще минимум три-четыре года, и не хотелось лишний раз нарываться. Охлопав себя по карманам, тут же достал припасенные еще в той жизни сигареты и закинул их в столешницу письменного стола. Туда же ушла и зажигалка. После разумеется все это нужно переложить куда подальше, но пока сойдет и так, решил он и в этот момент в комнату вошла мама.

- Я всегда знала, что мой сыночек уже достаточно взрослый, и не станет тратить денег на всякую ерунду. Ну-ка повернись, я внимательно посмотрю на тебя.

Мама, поворачивала его разглядывая со всех сторон и восхищенно восклицала.

- Вот! Сразу видно достойного сына своих родителей. Не какой-то там оборванец с Бессарабки, или Александровки, а приличный юноша из хорошей семьи.

Марат крутился вокруг себя и наслаждался. Наслаждался маминым голосом, ее восхищёнными словами и взглядами, немного позабытыми сравнениями. Например, о той же Бессарабке. Мама всегда вспоминала этот поселок, расположенный в тридцати километрах от города, когда хотела высказать свое неудовольствие. А чем раздражала ее Александровка, может психиатрической больницей, находящейся там, или чем-то еще, Марат вообще не представлял, но сейчас ему было просто хорошо. Кстати, сопоставив некоторые факты и воспоминания прошлой жизни, он вспомнил и этот день.

Тогда в той далекой юности, мама, решив, что он уже достаточно взрослый, доверила ему довольно значительную сумму, и он впервые самостоятельно поехал на Привоз, чтобы приготовиться к школьной практике. Необходимо было найти подходящий рабочий костюм, в котором по словам мамы можно было и хорошо выглядеть в глазах людей и вместе с тем он должен быть не слишком дорогим, в то же время прочным и пригодным для постоянной носки. Кроме того, нужна была обувь, и что ни будь еще на его вкус, если останутся деньги.

В тот раз он вернулся ни с чем. Уже гуляя по рынку, зашел в местный тир, где ушлый продавец, раскрутил его на игру. В небольшой металлической баночке находились деревянные палочки, взятые от обычных ученических перьевых ручек. На нижней части, на каждой палочке было выгравировано какое-то число. За один рубль можно было достать из банки четыре палочки. Сложив сумму из написанных на них цифр, свериться с таблицей, висящей на стене и выиграть до двадцати пяти рублей. В то время, довольно значительная сумма, средняя мамина зарплата составляла чуть больше ста рублей в месяц. Казалось все просто и подобное занятие прекрасно наложилось на давнюю мечту разбогатеть. Марату даже немного везло, и он что-то выигрывал, все больше входя в азарт. Через полчаса в его карманах не осталось ни копейки, а домой пришлось добираться пешком. Правда тогда он так и не признался, что проиграл всю сумму, и мама всю жизнь считала, что ее любимого сына ограбили на Привозе. Тогда он точно так же сидел на скамейке в скверике, думая о том, как же будет оправдываться перед своей родительницей. А позже они вдвоем с Серегой курили вонючую «Приму», деля одну сигарету на двоих. Сегодня все было иначе, правда денег в карманах он так и не нашел. Впрочем, их и не должно было быть учитывая его появление из будущего.

Мама продолжала восхищаться купленным костюмом лишь слегка недоумевая из-за трехцветной окраски, но когда заглянула за воротник и увидела там надпись: «Made in Germany» все возражения разом исчезли. А после того как на внутреннем кармане была замечена надпись «Kostüm Jäger und Angler» тут же переведенная, как «костюм для охотника и рыболова», сомнения в такой странной расцветке тут же сошли на нет. О том, что охотнику приходится прятаться среди деревьев выслеживая дичь, мама прекрасно знала, как из книжек, так и из рассказов мужа, который был страстным охотником. Поэтому сопоставив все это пришла к выводу, что расцветка вполне соответствует назначению. А уж прочность материала, вообще выше всяких похвал.

То же самое касалось и обуви. Кожаные кроссовки с изображением знаменитого трилистника «Adidas», увиденные ею на ногах сына, получили лишь единственное возражение о том, что в деревню, все же стоит одеть что-нибудь попроще. С чем Марат тут же согласился, и вспомнив содержимое рюкзака, попросил маму отвернуться и закрыть глаза. Та тут же исполнила требуемое, в ожидании сюрприза, а Марат, достав из чемодана лежащее там новенькое полотенце, лежащее там, торжественно вручил любимой мамочке.

- Это мне?! – Изумленно переспросила мама, раскрывая пакет и доставая оттуда шикарное чуть розоватое полутораметровое махровое чудо, изукрашенное какими-то цветами. И по ее щекам покатились слезинки. После чего сын был обнят и зацелован до полусмерти. Пакет, в котором еще недавно лежало полотенце, тоже не был оставлен без внимания. Все же некоторый дефицит подобного имел место. А здесь вполне приличный и достаточно прочный полиэтиленовый пакет с удобными прорезными ручками и картинкой, изображающей стопку свернутых махровых полотенец разных цветов. И хотя надпись о том, что все это сделано в Китае, несколько удивила маму, считавшую Китай чем-то очень отсталым, тем не менее она была просто несказанно довольна полученному подарку от сына.

- Универмаг будет в ауте! – думала мама, вертясь перед зеркалом в прихожей, представляя, как уже в понедельник появится в своем магазине с этим пакетом, и рассказом о шикарном банном полотенце, купленном ее сыном именно для нее.

На новые носки с эмблемой от «Nike» она не обратила внимания тем более, что все ее мысли сейчас витали вокруг нового полотенца, и о том, как она будет хвастаться папе подарком ее любимого сыночка. О том, что сумма, потраченная на все эти приобретения слегка, примерно на порядок, по самым скромным подсчетам, превышала выданные пятьдесят пять рублей, мама предпочла не задумываться, отнеся все эти приобретения на умение сына торговаться и находить нужное по самым выгодным ценам. Привоз рынок большой и найти на нем можно все что угодно, считала она, и была в чем-то права.

Марат между тем разделся и юркнул в ванну, заполнил ее горячей водой и погрузился по самую шею наслаждаясь давно позабытыми ощущениями. В своем доме у него разумеется была ванна, но ощущения пятидесятилетнего и четырнадцатилетнего организма согласитесь все же несколько отличаются друг от друга.

Ванна была освобождена, когда он почувствовал, что вода слегка остыла, и уже не доставляет того удовольствия. Спустив воду, и обмывшись под душем, насухо вытерся и слегка расслабленный от горячей воды и долгого сидения в ванной, выйдя оттуда, попал в руки мамочки, приготовивший по случаю приобретения обновок жареные беляши с мясом. Именно то, что так не хватало ему все эти годы. Плотненько перекусив он с радостного согласия мамы прилег на свой диван и тут же уснул, вспоминая в уме события сегодняшнего дня, а мама, подойдя к нему укрыла его легким пледом и нежно поцеловала в щеку.

- Я люблю тебя, мамочка. – услышала она произнесенные сквозь сон слова сына и счастливая тихонько вышла из комнаты осторожно прикрыв за собою дверь.

Марата разбудили восторженные восклицания родительницы, хвастающей подаренным полотенцем отцу, вернувшемуся с рыбалки. Все же целое ведро рыбы, принесенное им, не шло ни в какое сравнение с подарком сына и тот, чувствуя некоторую ущербность от восхищенных дифирамбов, адресованных не ему, находился в несколько смущенном состоянии.

Дверь в комнату сына чуть приоткрылась и сквозь щелочку, проявился мамин глаз. Убедившись, что сынок уже проснулся, в комнату тут же ворвался восхищенный вихрь любви и нежности, заставивший подняться нашего героя и продемонстрировать отцу купленные вещи.

Марат никогда не чурался занятиям спорта и к своим четырнадцати годам вполне догнал своего отца. Как по внешнему виду, так и по габаритам.

Между тем мамочка крутила Марата, как детскую юлу показывая и рассказывая мужу о природной практичности ее сына и о том, какую замечательную вещь он купил сегодня на Привозе, за в общем-то смешные деньги. Отец, хоть и работал простым механиком, но был более критичен и прекрасно знал цены на подобные вещи, потому сразу же сообразил, что выданных пятидесяти пяти рублей на покупку рабочего костюма, и обуви маловато и не могло хватить даже на полотенце. К тому же он был истинным сыном Крымско-татарского народа, и как обычно говорили, где появляется татарин, там не хохлу, ни еврею ловить нечего. Потому он сразу же и озвучил свои сомнения. Мамочка на миг замерла, прикидывая и взвешивая слова отца, и удивленно воззрилась на сына, решив, что муж прав.

- Ну… - Несколько замялся тот, потупив глаза с слегка шаркнув задней ногой.

- Я немного добавил из своей копилки.

Примерно с десяти лет, Маратик загорелся идеей приобрести для себя мотоцикл. Причем не какой-то там банальный «Минск» или «Восход» и даже не брутальный «Иж-Планета-Спорт», а именно «Jawa», красного стремительного коня с хромированным баком, и двумя горшками в триста пятьдесят кубиков. Разумеется, не в десять, ни даже в четырнадцать лет никто бы не позволил ему приобрести это чудо, а уж тем более гонять на нем по улицам Одессы. Но он все же надеялся на лучшее и продолжал мечтать, и старательно продолжая накопления. С некоторых пор даже родители, видя его склонность на всем экономить раду будущей покупки, старались вместо подарка на день рождения, или по какому другому поводу, подкидывать денег. Маратик был только рад этому. Примерно к окончанию восьмилетки сумма в его копилке почти подошла к цели, но поступление в мореходку несколько отодвинуло приобретение мотоцикла мечты. Закончив Мореходную школу, Марат вскоре был призван в армию, во флот и времени на покатушки совсем не осталось. Когда же он вспомнил о своих накоплениях, было уже поздно. Грянул кризис, страна распалась на мелкие кусочки, деньги в одночасье обесценились и в итоге вместо воплощения мечты, накопленных денег хватило только простенькие турецкие джинсы, заполонившие Привоз от самого входа на рынок.

- Да ты что?! – всплеснула руками мама. – И сколько же ты потратил?

- Да почти все. – Грустно ответил Марат, успев перепрятать деньги из шкафа под матрац, чтобы они не попались на глаза родителям.

- Ты сильно повзрослел, сын. – Задумчиво произнес отец. – Может это и к лучшему.

Молчание после его последних слов несколько затянулось, и Марат решил нарушить его сам.

- Пап, а ты не хотел бы померить костюм? Мы ведь с тобой почти одного роста, а мне костюм несколько великоват.

Отец несколько смущенно начал отказываться от этого предложения, хотя, судя по его виду он и сам бы не отказался и от примерки и тем более от такого замечательного костюма. Тут же в спор вступила мама и с отца буквально сорвали его одежду, оставив его в одних семейных трусах и заставив облачиться в костюм охотника.

«Горка», а именно так станут в будущем называть одежду подобного типа, села на папу как влитая. Если Марату, костюм сейчас был несколько великоват, то отцу все оказалось впору, как будто он был сшит именно на него. Отцу, тоже все понравилось. И плотная практичная ткань, множество карманов, куда можно положить все что угодно не обременяя себя лишними сумками и рюкзаками, цвет, вполне практичный и удобный капюшон, да и вообще. Костюм оказался настолько хорош, что папе даже было несколько жаль вылезать из него. Он даже немного покрутился возле большого зеркала, стоящего в прихожей, чего ранее за ним совсем не наблюдалось.

Первым высказался Марат, похвалив вид и то, как хорошо пришелся костюм на отца.

- А что, если, мы подарим его тебе? – несколько вкрадчиво начал он.

- Ведь до твоего дня рождения осталась какая-то неделя. Вот и будет тебе этот костюм подарком от нас с мамой.

Мама, прислушиваясь к словам сына, что-то быстро прикинула в уме, и решила, что подобное предложение как нельзя лучше укладывается в ближайший бюджет семьи, и позволит приобрести что-то еще. И это «что-то еще» будет далеко не для мужа. Тут прямо перед ее глазами возник образ розовой пушистой мохеровой кофточки, еще вчера появившейся в соседнем отделе универмага. И то, что еще вчера она с сожалением отринула в связи со скорыми тратами, сейчас засияло в ее сознании с новой силой. И она тут же вставила свои пять копеек.

- Действительно Мансурчик! Ну подумай сам, будешь на своей охоте человеком выглядеть! Да твои друзья от зависти сдохнут, увидев тебя в таком снаряжении.

- А как же ты? – несколько смущенно произнес папа, обращаясь к сыну, но втайне надеясь, что все срастется как надо.

- Ну сам посуди. – воскликнул сын.

- На практике это не дома. То грязь, то гвоздь какой подцепишь, а то и приглянется кому, пока спать буду и останемся без него. Жалко. Ты мне лучше свой старый отдай. Для практики самое то, и даже если что-то испорчу, то не так жалеть буду. И потом, у тебя же день рождения. Вот считай мы с мамой тебя и поздравили.

Тут у мамы прорезался Одесский жаргон, и она стала убеждать не делать ей головную боль, и поберечь ее больные нервы, и так уже согласившегося со всеми доводами мужа, которому с трудом пришлось сдерживать в себе смех от маминого выступления, и наконец сделать вид, что его в конце концов убедили.

И уже через несколько минут семья сидела за вечерним чаем делясь новостями и восхищаясь подарками доставшимися всем членам семьи. Маме досталось полотенце и фирменный пакет, отцу, крутой охотничий костюм, из-за чего его мысли витали где-то вдалеке и несколько раз он отвечал невпопад, на простой, казалось бы, вопрос любимой женушке Машеньке. Марат же, допив свой чай, о чем-то задумался, а затем метнулся в свою комнату, и вскоре вернулся назад, принеся с собою еще кое-что, держа руки за спиной. Рано или поздно эти вещи обнаружатся и могут возникнуть вопросы, потому гораздо лучше будет решить все вопросы сегодня, подумал он.

- Пап, это еще не все. Я тут по дешёвке несколько блесен прикупил. Те, не те, не знаю, но может подойдут куда?

- Шешеамингискисан! – воскликнул папа, ругательства в национальном стиле у которого появлялись только в очень редких случаях крайнего изумления, разглядывая приобретение и несколько смутился, увидев хмурое лицо мамы.

- И почем-же это счастье? – продолжил он слегка придя в себя.

- Да какой-то алкаш продавал весь набор за четвертной. Видимо выпить очень хотелось. Я смотрю вроде новые ну и взял. Да и ты недавно про такие рассказывал, что они каждая под сотню стоят.

- Если попадется что-то еще за такую цену, бери не раздумывая. Я все компенсирую.

Добавил он и вновь скосил глаза на супругу, боясь, что та обратила внимание на слова о компенсации. Впрочем вставивший несколько слов Марат, заставил всех отвлечься от его оплошности.

- Ближайшее время мне только редиска на полях будет попадаться. И совершенно бесплатно. – Ответил Марат, и за столом раздался смех.

Вечер завершился, планами на практику и долгими разговорами с другом на скамейке в городском парке. Разумеется, пока еще имеющиеся сигареты «LM» тоже не остались в стороне.

Практически все воскресение ушло на подготовку к практике. Причем основную суматоху наводила именно мама, в то время как Марат, просто не понимал, в чем проблемы собрать рюкзак сложив в него вещи? Отец вообще с еще с вечера долго висел на телефоне обзванивая своих собутыльников, как выразилась мама. Затем подошел к сыну, незаметно сунул ему червонец, пояснив: «На практику», а утром не свет ни заря поднялся и тихонечко, так что всполошил всю семейку упавшим с антресолей жестяным тазиком, собрал свои снасти и заведя свой горбатый «Запорожец», уехал на рыбалку в Куяльницкий лиман. Надо же было покрасоваться перед друзьями подарком сына и обмыть такой красивый костюмчик.

После завтрака, мама наказала сыну никуда не уходить, дольше чем на полчаса, подхватила авоську и побежала по магазинам, с целью собрать кое-что в дорогу, чтобы ее любимый сыночек не помер там с голоду. На возражение сына о том, что там будет трехразовое питание, был получен безапелляционный ответ.

- Ой! Не делайте мне смешно! Что могут приготовить, эти шлемазлы? Макароны по-флотски из прошлогодней баранины, и щи хоть … - тут она слегка запнулась. – хоть полощи.

- Короче я побежала. И не смей никуда уходить.

Дождавшись, когда хлопнет дверь подъезда и заметив в окно, как мама влезает в проходящий мимо дома трамвай, Марат взял из столешницы кухонного стола пару стираных полиэтиленовых пакетов, которые в это время были дефицитом и потому после каждого использования подвергались стирке, сушке и складывались в кухонный стол, для повторного использования в будущем, а затем, вернувшись в свою комнату аккуратно упаковал в них все имеющиеся в копилке деньги. Все же у мамы иногда возникало желание навести в комнате сына порядок, в том смысле как понимала это именно она, и тогда все куда-то пропадало. Вернее сказать, все это пропадало именно для Марата, зато мама всегда была готова помочь сыну и без ошибки говорила где и что находится, разумеется если проходило не так много времени. При этом все тайники и заначки, сына и мужа тоже исчезали, а если вдруг мама случайно находила, что-то запрещенное, например, те же сигареты, то головомойка была обеспечена. Поэтому деньги следовало перепрятать так, чтобы случайно не попали на глаза мамы. Конечно прятать их вне квартиры было несколько рискованно, но Марат надеялся на то, что там вряд ли, кто-то будет, что-то искать на чердаке. Поэтому деньги были упакованы в два полиэтиленовых пакета и зарыты в самом дальнем углу чердака под стекловату. После чего добежав до ближайшего киоска закупил блок «БТ». Это конечно не «LM», но на безрыбье, как говорится… Вернувшись домой сигареты, временно перекочевали за книги в шкаф, а после того, как рюкзак будет собран найдут свое место там. После чего выйдя во дворик, притаился за отцовским гаражом и успел перекурить.

Уже через час мама с заполненной продуктами и консервными банками авоськой вернулась назад. Вскоре на кровати Марата, стала скапливаться горка вещей, которые ну, совершенно необходимо взять с собою. Все они складывались на койку и комментировались. Здесь были, пара комплектов постельного белья – будешь спать как человек, а не оборванец с Бессарабки, не новый, но достаточно приличный плед – ночами еще довольно холодно. Запас трусов и маек, приготовленный как минимум на месяц - из расчета смены оного через день. И такое же количество носок. – меняй чаще, чтобы не ходить в грязном. Три полотенца, два средней величины махровых и одно вафельное для ног – не перепутай. Два куска мыла, одно из которых хозяйственное – вдруг понадобится что-то простирнуть. Два тюбика «Поморина» и новенькая зубная щетка – на всякий случай, вдруг не хватит. Общая тетрадь на сорок восемь листов, две шариковых ручки и с десяток конвертов – ведь ты же будешь писать мне письма. Кроме того, сюда же перекочевал старый папин рыболовный костюм, пяток футболок и рубашек, треники, кеды, и прошлогодние брюки от школьной формы. После некоторых раздумий было решено, что брюки нужно будет одеть в дорогу, так же, как и куртку от папиного костюма, поэтому эти вещи были отложены в сторону, зато к оставшимся добавился дождевик с капюшоном и… мама тут же сорвалась с места, вернувшись назад с домашней аптечкой. Которая тут же заняла место среди прочих вещей.

Марат сидя возле письменного стола с некоторой задумчивостью смотрел на растущую горку вещей, собирающихся на его кровати и прикидывал, сколько понадобится сумок и чемоданов, чтобы все это, взять с собою на десятидневную практику, которая будет проходить в Елизаветовке, в двадцати пяти километрах от дома, и куда уже в следующее воскресение, наведаются родители с корзиной пирожков.

- А теперь самое основное. – Торжественно произнесла мама и Маратик смог только вздохнуть.

А на кровать тут же стали выгружаться рыбные и мясные консервы, пачка чая, коробка сахара рафинада, баночка с медом, один кулек с печеньем, другой с пряниками, и еще какие-то кульки, и пакеты. Наконец выкладка была завершена и мама, небрежно разрешила уложить все в имеющийся рюкзак.

Вернувшись через пять минут обратно в комнату Марата, проверить, как сын справляется с поручением и увидев, что никаких действий не происходит, последовал удивленный вопрос.

- И, что мы сидим? Кто будет собирать вещи, снова я?

- Как? – Спокойно ответил Марат. И добавил на украинской мове. - не лізе.

Мамочка перевела взгляд с сына на довольно внушительную горку, находящуюся на кровати, затем на рюкзак, зачем-то погладила свой носик и задумчиво произнесла.

- Да. Пожалуй, я немного погорячилась. И что ты предлагаешь? Может стоит взять еще и отцовский рюкзак?

Не дожидаясь ответа сына, она метнулась в другую комнату. Раздался какой-то шорох, затем громыхание упавшего с антресолей все того же тазика и в проходе появилась мамочка двумя пальчиками ухватившая шкалик с водочкой, найденный на антресолях, и направляющаяся к мусорному ведру. Сын вышедший на грохот упавших вещей, видел всю процедуру от начала до конца. Замерев над мусорным ведром, куда только что мама собиралась выбросить папину заначку, она все же передумала и пройдя на кухню и встав на цыпочки спрятала шкалик, за банки с крупами. Все же бережливость взяла верх над желанием проучить отца. Затем повернувшись к наблюдавшему за ней Марату, разочарованно произнесла.

- Увы, рюкзак уехал на рыбалку. Вместе с отцом. Укладывай, что сможешь.

Марат перевел дух и в несколько скупых, но точных движений забросил часть предложенного в рюкзак, заполнив его почти до самого верха. И спокойно вернулся на свое место.

- А остальное? – изумленно спросила мама.

- Мам. – начал Марат, надеясь, что его доводы не придется доказывать оставшуюся часть дня.

- Я еду не на месяц, а всего лишь на десять дней. Практика, как ты знаешь будет проходить Елизаветовке, жить будем в пионерском лагере, следовательно, постельное белье не понадобится. Но даже если оно и будет нужно, как ты думаешь, мне удастся доказать при отъезде, что я привозил белье с собой? А при нынешнем дефиците на подобные вещи, терять лишний комплект, как мне кажется будет жаль.

Отложив в сторону постельное белье, Марат добавил к нему, одно из полотенец, тюбик «Поморина» и хозяйственное мыло.

- Мама. Десять дней! Нам на семью хватает тюбика на месяц, зачем мне два? Мазать по ночам девчонок? И стирать я там тоже не собираюсь, в крайнем случае мне хватит туалетного мыла. Майки я не ношу, и ты это прекрасно знаешь, а трёх пар трусов мне хватит за глаза. С носками согласен, буду менять каждый день. Пары футболок тоже будет достаточно, а рубашку я одену сразу. Треники не нужны, как и школьные брюки. Танцев там не обещают, поэтому поеду в отцовском костюме, его будет достаточно. Хотя ты права, трико я на всякий случай возьму с собою. Будет во что переодеться вечером. Туфли, тоже не буду брать, а вот резиновые сапоги не помешают, как и дождевик, вдруг дождь. Из еды пара банок кильки будет достаточно, ну ладно печенье. Подумай сама, где мне кипятить воду. В общей палате? Не я конечно могу сообразить кипятильник из пары лезвий, но…

- Правильно, не стоит этого делать. – произнесла мама, вспоминая недавний случай на работе, в результате которого чуть не начался пожар именно из-за точно такого же кипятильника, забытого в банке с водой.

- Вот и я о том же. Следовательно, чай, сахар и все остальное лишнее. Аптечка, ну пару бинтов я взял, а вообще там круглосуточный медпункт.

- А, конверты?

- Мам, десять дней! Да я вернусь быстрее, чем ты получишь письмо.

Может и не слишком довольная разговором, но тем не менее согласившаяся с доводами сына, мама принялась убирать с кровати лишние вещи, а Марат решил, что стоит прогуляться, тем более что день был в самом разгаре. Правда оставил себе на заметку, проверить содержимое рюкзака по возвращении. Наверняка, мама вспомнит о чём-то важном и обязательно это важное окажется в нем без предупреждения сына.

Серега уже изнывал от безделья дожидаясь своего друга. И вполне ожидаемо было то, что урна, стоящая возле скамьи, была девственно чиста. Ни одного бычка примы, которую из экономии так любил его друг не наблюдалось.

- Давно здесь? – спросил Марат присаживаясь.

- Да час уже тебя поджидаю, если не больше.

- Что-то слабо верится. – с иронией добавил Марат, намекая на отсутствие окурков.

- Да голяк полный! Мамка вчера пачку примы нашла, скандал еще тот был. Хорошо еще зажигалку припрятал по дороге. Теперь облом, как на практику ехать ума не дам.

Друг глубоко затянулся предложенной LM-кой, и выпустив дым продолжил.

- Представляешь, накупила кучу килек в томате, полтора килограмма сушек, две пачки печения и все это сунула мне в рюкзак. Это говорит тебе на практику, вместо папирос сушки грызи. А денег ни копейки не дала. Что делать не знаю.

- А отец.

- Отец в рейсе, ты-ж знаешь. Когда он еще вернется.

- Да уж… - задумчиво протянул Марат. – Придется бросать.

- Да ты чё, неужели не поддержишь друга в трудную минуту?

- Кстати, мы ж на Лимане будем. Может стоит удочки взять? Все какое развлечение.

- Какие удочки, Макар, там телок немеряно, со всей параллели соберутся, Хохол маг обещался взять с записями, танцы каждый день! Какая на фик рыбалка?

- Во, блин, а я брюки решил не брать.

- Да плевать на них, деревня же. Ну, что дернем куда?

- Да что-то желания нет Серег, да и мать бурчит. Типа последний день, мог бы и со мной побыть. Сунула мне тетрадь с конвертами, говорит, ты же письма мне будешь писать? Конечно, говорю, каждый день, вместо редиски. А когда приеду домой вместе и получим. Ладно пойду я. А с куревом что нить решим, не переживай.

Марат находился в некотором раздрае. С одной стороны, он вернулся в юность и хотелось получить от этого все возможные плюшки, а с другой несколько давил прежний возраст, и почему-то вместо игр и гулянок, больше хотелось посидеть дома, с мамой. Все же последние годы ее очень не хватало.

Глава 3

3.

Отец появился поздно вечером. Мать с сыном уже собирались отправиться по своим комнатам готовиться ко сну, решив, что отец приедет утром, как раздался звонок в дверь. Открыв входную дверь Марат увидел стоящего за порогом отца, находящегося где-то не здесь. Вместо того, чтобы войти в квартиру, тот держась обеими руками за косяк двери, с трудом удерживаясь на то и дело подгибающихся коленях, с закрытыми глазами и заплетающимся языком через силу пробормотал:

- Это квартира Мансура Ганиева?

- Ну, а чья же по-твоему еще? - с вызовом и презрительной надменностью ответила мама.

- Дошел… - только и смог выговорить отец, и как стоял, так и рухнул плашмя, видимо держась из последних сил.

Похоже рыбалка удалась на все сто процентов. Правда рыбы не привез, видимо ловил американским способом, по принципу поймал – отпусти, но зато костюмчик обмыл и сам был доволен до полного изумления. Как добрался до дома неизвестно, но «Запарчик», как ласково называл его отец, стоял во дворе, что было несколько удивительно, потому как выпимши он за руль не садился. И уж тем более в таком состоянии, как появился у порога квартиры.

Отец в четыре руки был доволочен до зала и уложен прямо на полу возле дивана. Мать ни в какую не захотела делить с ним ложе, правда все же выделила мужу плед и подушку. Впрочем, последнему было на это наплевать. Отец уснул сразу же как упал, и даже не сопротивлялся, когда его перетаскивали и вынимали из резиновых сапог и обмытого костюма.

Утро началось с охов и вздохов, доносившихся с кухни. У папы с похмелья болела голова, а мама, уперев руки в боки и взяв для большего устрашения скалку, читала ему нотации. Вернее, читать-то она читала, но толку от того не было никакого, потому как не единое слово до него не доходило по причине жестокого похмелья. Наконец поняв, что все ее слова пролетают мимо, она, сжалилась над бедным папочкой и язвительно-вкрадчиво предложила.

- Может рассольчику, или яишенку пожарить?

Отец оторвал руки от больной головы и тяжело взмахнув ими, произнес.

- Уйди, уйди. – хотел было сказать что-то еще, но видимо новый приступ не дал ему это сделать и схватившись за голову он слегка взвыл.

Мама, немного постояла возле него, а затем решившись буркнула.

- Подвинься, алкаш! – и слегка подтолкнув его бедром, приподнялась на цыпочки достала из-за банок с крупами и макаронами шкалик с водкой спрятанный туда еще вчера. С грохотом, от чего стоящее на столе блюдце с порезанным огурчиком слегка подпрыгнуло, она поставила шкалик на стол со словами.

- Чтобы ты без меня делал, пьяница! Лечись уже! – и вышла из кухни.

Отец, увидев шкалик, тут же трясущимися руками свернул пробку, чуть запрокинув голову и постукивая горлышком по передним зубам, вылил его содержимое себе в рот. Еще мгновение назад землистого цвета лицо слегка порозовело, и на него снизошла блаженная улыбка. Еще через минуту он с удовольствием потер ладони и на мгновенье задумавшись произнес.

- А вот теперь можно и рассольчику.

Отец по большому счету не был пьяницей. Да и выпивал он только изредка, чаще всего на рыбалке и то знал свою меру. Причем только на рыбалке, сколько бы не уговаривали его друзья присоединиться к пьяному застолью на охоте, он твердо говорил – нет. За руль тоже никогда не садился пьяным, а если случалось выпить на отдыхе, то или искал того, кто его довезет, или оставлял машину в ближайшей деревне. За всю жизнь, Марат помнил от силы два-три случая, когда отец напивался до беспамятства, и то на это были достаточно веские причины, в отличие от того же Серегиного бати. Тот возвращаясь из очередного рейса, он работал на рыболовном сейнере, мог загулять на целую неделю, не просыхая ни на мгновение. А затем, в течении двух-трех дней упивался пивом, возвращаясь в нормальное состояние. А самое интересное заключалось в том, что даже ближайшие соседи не знали о его срывах. Стоило ему сорваться, и он напрочь отказывался покидать свою квартиру. Такой, тихий пьяница. Выпил – уснул - проснулся – выпил – уснул. И так всю неделю. А все его переходы ограничивались своей комнатой, кухней и туалетом.

Марат проснулся по привычке рано. Стараясь не попадаться на глаза отцу, с его больной головой, прошмыгнул в ванную, где привел себя в порядок. После чего спокойно оделся и прошел на кухню. Отец к тому времени достаточно пришел в себя и вовсю наворачивал омлет, приготовленный заботливой мамой. Мир в семье был восстановлен. Дождавшись, как только мама покинет кухню, отец с заговорщицким видом тихо спросил.

- Сынок, а ты не находил, там на антресолях… - и слегка подмигнул.

- Это та самая. – вполголоса ответил сын, указывая на шкалик. – Мама вчера нашла, когда рюкзак искала.

Папаша, скорчил кислую рожу, задумчиво покачал головой и со вздохом произнес.

- А я так надеялся…

-Да, ладно магазины в восемь открывают.

- Магазины в восемь, а спиртное в одиннадцать. – скорбно произнес родитель и тяжело поднявшись стал собираться на работу.

Сухой закон еще не ввели, но спиртное действительно можно было приобрести только после одиннадцати часов утра.

Уже через час Марат готовился к выходу. Рюкзак действительно немного распух за время его отсутствия и он, убрав в шкаф лишние вещи, положенные заботливой мамой, догрузил его блоком «БТ». Потом прикинул, что у него получается по деньгам, и не видя маминой активности на всякий случай взял лишнюю пятерку мелочью из копилки. После взяв рюкзак направился к выходу. В коридоре уже ждала любящая мама, которая сунула сыну пять рублей, и сказала, что проводит его до школы. Спорить было в общем-то бесполезно, да и не хотелось.

Школа номер 26 располагалась на улице Старопорофранковской и идти до нее дворами было не более шестисот метров. Впрочем, выйдя из-под арки своего дома, мама с сыном вовремя заметили подъезжающий трамвай и за каких-то пять минут спокойно доехали до места. Там их встретила галдящая толпа одноклассников, собирающихся помочь родному колхозу в битве за урожай редиски. О том, что это будет действительно битва, и выдернутая с ботвой редиска будет летать по полю не хуже снарядов знаменитых «Катюш» знали поголовно все, включая родителей, дирекцию школы и даже председателя колхоза. Но тем не менее каждый год на поля выезжала очередная партия практикующихся и отрабатывала запуск редиски в воздух, помогая в этом колхозу.

Вскоре подъехали автобусы, и гомонящая толпа ломанулась занимать козырные места. Никакие увещевания дирекции о том, что мест хватит на всех, потому как автобусы заказывали с запасом и учетом вещей, не были услышаны. Разве что Марат, спокойно попрощался с любимой мамочкой, поцеловал ее сказал, что все будет хорошо, и чинно прошел в автобус дождавшись, когда визжащая толпа несколько поутихнет. Все это произошло перед изумленно наблюдавшими за ним провожающими своих чад, родителями и преподавателями, и гордо вздёрнутой головой счастливой мамы, всем своим видом показывающей остальным, какой у нее замечательный сын.

Друг Серёга, занявший место у окна и чуть ли не до драки отгонявший от себя других претендентов, сдвинулся лишь тогда, когда к нему подошел Марат.

Автобус, обычный городской «ЛАЗ» не был особенно комфортабельным, поэтому рюкзак Марат положил на колени. Сергею было несколько проще в этом отношении. Свой чемодан он сунул под сидение, куда рюкзак Марата не хотел влезать никаким боком. Поздоровавшись, они завели обычный треп, чтобы скоротать путь. Серега первым делом похвалился тем, что мать сжалилась и выделила от щедрот трояк, после того, как долго говорила по телефону с приятельницей.

- Ленку Чистенину знаешь, из параллельного класса тоже едет с нами. С ее слов оказалось, что сигареты и спиртное там не особенно купишь, просто не продают их школьникам, а вот лимонад, или в кино вечером сходить, деньги не помешают.

- Поцелуй ее за это – отозвался Марат. – Считай жизнь тебе спасла.

- Ленку?! Я лучше Леню Клопота поцелую, не так противно будет. И вообще у меня есть подозрение, что ее настоящая фамилия не Чистенина, а Чистенян. Ведь чистая армянка на рожу, причем из самого глухого аула. Один нос чего стоит, что клюв орлиный.

Лёня Клопот был тем еще типчиком. Типичный еврейский мальчик с ярко выраженными семитскими чертами лица и вечной зеленой соплей, торчащей из ноздри. От одного этого воспоминания, Марат закрыл лицо руками и долго смеялся не в силах сдержать себя, представляя, как Серега, будет его целовать.

Стоило автобусу тронуться с места, как разболелась голова. Причем до такой степени, что просто ужас. Марат слушал вполуха своего дружка и не мог понять, что происходит. Вроде бы никаких предпосылок к головной боли не было, и еще недавно все было просто прекрасно. Колона автобусов между тем выехала за город и прибавила скорость. В какой-то момент стало так невмоготу, что к горлу подступила желчь из желудка. С трудом поднявшись со своего места, Марат дошел до водителя и попросил остановить автобус. Тот видя, что парня вот-вот стошнит, не стал долго выяснять в чем дело и не доезжая до очередного перекрестка притормозил.

Вот только стоило Маратику, покинуть автобус и добежать пару шагов до ближайших кустиков, как головная боль, и тошнота, еще мгновение назад терзавшая его, мгновенно ушли.

И в этот момент, из-за поворота на всей скорости выскочил грузовик с полуприцепом, гружёный стальными балками, не снижая скорости пересек перекресток, вылетел с дороги и врезался в какое-то строение, моментально разрушив его до основания. Все это произошло на глазах не только Марата, но и всей колоны остановившейся из-за головного автобуса, в котором ехал наш герой.

- Ну ты парень и везунчик. Если бы не твой желудок…– Только и смог произнести водитель, встречая ошеломленного увиденной аварией Марата. Одна из сопровождающих колону машин ГАИ осталась на месте аварии, а колона в сопровождении другой двинулась дальше. Как ни рвались школьники на выход, чтобы посмотреть происшествие, никто их не выпустил, и уже через полчаса, они высаживались возле пионерского лагеря, где в ближайшую декаду будет проходить практика.

Как оказалось, в этом году редиску будут убирать другие классы, а вот параллели в которой учился наш герой, придется наводить порядок в пионерском лагере, готовя его к летним сменам.

Школьников заселили в один барак, разделенный на две половины и показали фронт работ. Порядок был довольно прост, и напомнил Марату так называемый Лагерь Труда и Отдыха, в который он попал в прошлой жизни. Правда в тот раз они работали на сборе урожая яблок и отправке их на один из винодельческих заводов. Самым выгодным считалось попасть именно на винзавод, куда в начале смены посылали на сортировку. Тогда к вечеру, весь лагерь был просто в лёжку. Причем никто не был обижен и девочки тоже не отставали от парней в дегустации молодого яблочного вина. К сожалению, это было только в первую неделю. После на выходные приехали родители, и видимо кто-то похвастался приятным времяпрепровождением. В итоге поднялся скандал, и работы на винзаводе запретили, оставив школьникам только сбор яблок.

Сейчас было несколько иное. После утреннего подъема и завтрака школьникам, разделенным на бригады, вручались орудия труда, и все приступали к работе. Кто-то занимался покраской, кто-то наведением порядка, другие окапывали и белили деревья и убирали территорию. После сытного обеда начиналось время отдыха. Преподаватели первое время пытались организовать какие-то общественные мероприятия, типа смотров строевой песни, самодеятельности или чемпионата по шахматам и шашкам, но вскоре плюнули на это и большую часть времени каждый занимался чем-то своим. К вечеру чаще всего организовывались танцы, или просмотр какого-то фильма. Правда последнее было организованно из рук вон плохо. В местном кинозале имелся всего один кинопроектор и стоило на нем закончится пленке, как происходил перерыв и приходилось ждать, пока оператор не заменит старую бобину на новую. Особенно раздражало то, что во время перерыва, включали свет, но чуть позже оператору объяснили, что делать этого не нужно и без света, гораздо интереснее, и веселье продолжилось.

Серега в первый же день, договорившись с сторожем, взял у того велосипед и сгонял в Дачное, где без каких-либо проблем закупился своей любимой «Примой», на все время практики. Правда пришлось купить бутылку пива сторожу, но он все равно был доволен.

Марату достался участок покраски. При этом получилось так, что его разделили с Серегой, которого отправили на наведение порядка на территории, а самого назначили бригадиром, дав в «подчинение» девять девчонок. Правда все бригадирство заключалось лишь в переноске тяжестей, перестановке лестниц, и в выполнении мелких просьб, типа принести попить или рассказать, что ни будь веселое. Наш герой не расстроился, находиться в таком коллективе было весело и приятно. Девчонки, большая часть которых оказалась из параллельных классов, первое время поглядывали на своего «начальника» с некоторой настороженностью, но уже на третий день отношения начали изменяться к лучшему и вскоре его воспринимали за «подружку», не смущаясь и разговаривая при нем, практически на любые темы. При этом по мнению Марата, он не давал ни малейшего повода на такие отношения, и вообще вел себя как обычно. Появившийся однажды в помещении, где Марат с бригадой занимался покраской окон, Серёга, по его собственному выражению, чуть не «охренел от увиденного», когда обнаружил друга, в развалку сидящего на скамейке и рассказывающего, что-то смешное, облепленного со всех сторон девчонками, как «осами на арбузе». При этом они совершенно свободно висели на нем, прижимались, смело укладывали руки на плечи, а кто-то даже пытался примоститься к нему на колени, считая это само собой разумеющимся. Марат тоже не отличался от своих новых подружек, воспринимая все эти действия как положенное и не отталкивая их. Хотя еще совсем недавно, и Серега помнил это очень хорошо, стоило ему заговорить с какой ни будь подругой, как он отчаянно краснел и не мог выговорить ни слова. Серега, попытавшийся присоединиться к рассказчику, чтобы урвать свою долю ласк и обжималок, был с позором и визгом изгнан из помещения. А самым обидным было то, что друг ни словом не возразил против такого беспредела в его отношении.

Вечером, сидя за бараком с сигаретой, школьный товарищ поделился своим восхищением с Маратом. Тот в ответ лишь пожал плечами.

- А, что здесь такого. Они тоже люди. – а после добавил несколько слов из какого-то стихотворения. – «Они всегда во мне чего-то находили. Не знаю, что, но девочкам видней».

И это спокойствие и стишок, просто ошеломили давнего друга.

Марат не слишком любил танцы, да и идти на них было в общем-то не в чем. Рыбацкий костюм, когда-то принадлежащий отцу, хотя и был еще довольно приличным, но все же относился скорее к рабочему, чем парадному. Да по большому счету им и являлся, потому как был получен в качестве рабочей одежды на папином предприятии. Идти на танцы в трико, с вытянутыми коленками, которое Марат все же взял с собою, тоже было неприлично. Потому, когда однажды его подружки спросили, почему он не приходит на танцы, тот просто ничего не скрывая рассказал все как есть. Видимо полученный ответ не понравился его подругам и уже ближе к вечеру, в палату где отдыхал наш герой ворвалась стая подруг, с хохотом расчистив место вокруг и потребовавших у него показать свои брюки. От неожиданности он несколько растерялся и предоставил их «оккупантшам» заполонившим кроме его места еще и пару коек вокруг. Пацаны, находящиеся в этот момент в палате, впали в шок, от происходящего. При этом девчонки, окружающие Марата, совершенно не обращали на них внимания. Штаны, а следом за ними и одна из футболок тут же исчезли с глаз, а через пять минут были вручены обратно. При этом штаны были тщательно отглажены, и при некотором допуске, вполне воспринимались за брюки. То же самое и произошло с футболкой. Все это Марата заставили одеть на себя, нисколько не смущаясь от его вида, усадили на табурет, привели в порядок его слегка взлохмаченные волосы, и буквально вынесли из общей палаты. И уже через полчаса, он прилично одетый в сопровождении весело хохочущих девчонок появился в танцевальном зале.

Вечер удался. Правда к концу вечера Марат еле стоял на ногах, потому как пришлось отплясывать без остановки с каждой из подруг и со всеми вместе. И стоило только коснуться головой подушки, как он тотчас уснул.

Практика завершилась даже на пару дней раньше, чем задумывалось вначале. Просто уже к следующему понедельнику пионерский лагерь сверкал, будто его только, что возвели. И приглашенная комиссия из РайОНО, согласилась с тем, что школьники потрудились ударно и практику можно завершить досрочно. В общем уже к вечеру понедельника Марат оказался в родных пенатах.

* * *

- Ну вот почему, одному достается все, а другому только какие-то крошки? Почему еще вчера Макар краснел до самых кончиков своих волос, при виде девчонок, а сейчас они облепляют его как мухи кучку дерьма? И какой же это друг, если еще вчера мы делились с ним чуть ли не последней сигаретой, а сейчас он курит импортные «LM», и поддакивает девчонкам. Что ему жалко поделиться со мной и дать потискать туже Фирочку или Соньку. Да уж, вот тебе и товарищ. Ну да ничего, я потерплю. Смеется тот, кто смеется последним.

* * *

С некоторых пор Марат стал задумываться о том, что же с ним происходит. Глядя на одноклассников, и вспоминая прошлую жизнь, в какой-то степени понимал, как он должен себя вести в этом возрасте. Тот же Серега был ярким примером этому. Он конечно как-то старался подстроиться под него, но стоило любой из подружек обратить на него внимание, как сразу терялся, уходя в глухую оборону. И вытащить его оттуда, иногда бывало очень тяжело.

Свою популярность, среди слабого пола, Марат вначале относил к своему опыту. Хотя опыта, как такового и не имелось. В школе, в той жизни, он разумеется встречался с девчонками, гулял с ними, приглашал в кино, но все это было каким-то мимолетным. Так, несколько встреч, украдкой вырванный поцелуй в темноте кинотеатра, танцы на пионерской дистанции и новое следующее увлечение. Во время учебы в Мореходке, было не до этого. Командиром учебного дивизиона выступал капитан-лейтенант Аманов. Казах по национальности, когда-то закончивший Пограничное Училище и все жизнь прослуживший на одном из пограничных катеров, и благодаря, видимо своим знакомым ближе к пенсии перешедший в Мореходное Училище, командовать молодыми курсантами. Судя по всему, основная цель его была уйти на пенсию старшим офицером. Что и в скорости произошло. Выпустив свой курс и получив звание майора или по морским терминам капитана третьего ранга, он тут же уволился со службы. В принципе, то как устроен корабль, или какие-то другие специфические знания, от него не требовались. И о том, что к флоту он не имеет, практически никакого отношение знали все. Старшие курсы, при встрече с ними кричали: «Застава в ружьё!», намекая на прошлую службу комдива и, наверное, считая, этот клич, лучшей шуткой юмора. В основном его служба касалась воспитания молодого пополнения, потому он, учитывая огромный опыт, вполне справлялся с этим. Вот только с увольнениями в город, был полный облом. В то время, как в других дивизионах в выходные кубрики пустели более чем наполовину, в дивизионе Марата, уходили от силы один-два человека с учебного взвода. Чем уж руководствовался комдив, неизвестно, но за все время учебы, наш герой побывал в увольнении от силы раз пять, ну и плюс два раза сходил в отпуск, на каникулы. Другими словами, заводить какой-то роман, абсолютно не было времени. Поэтому опытом назвать все вышеперечисленное было бы несколько опрометчиво. А вот с подружками, наверное, еще предстоит разобраться. Ведь по сути он не делал ничего такого, чтобы как-то привлечь к себе их внимание, и уж тем более привязать. Пару раз подал упавшие кисти, принес со склада краску, переставил лестницу. Ну, разве что не впадал в ступор, как тот же Серега, когда, удерживая лестницу, случайно заметил кружевные трусики Сонечки, или задержал взгляд на реальной троечке Фирочки.

Хохот, раздавшийся от нескольких скамеек сдвинутых в одну к одной, стоящей под сиренью, в очередной раз нарушил тихую и размеренную жизнь небольшого скверика, стихийно образовавшегося на улице Ризовской. Некогда населенный тихими пенсионерами, обсуждающими на лавочках свои застарелые раны, или пожилыми парами, степенно прогуливающимися по аллее усаженной сиренью и наслаждаясь ее цветущими ароматами, с некоторых пор, каждый вечер начал заполняться молодежью, собирающейся возле сиреневого куста на когда-то одинокой лавочке, прячущейся в его листве. Сейчас, многое изменилось. Одинокая лавочка обрела несколько соседок, притащенных с другого конца аллеи, а спокойная тишина скверика заполнилась шумом и смехом молодежи.

Подобные изменения не могли привести в восторг, обосновавшихся здесь пожилых людей, и некоторые из них, решительно поднявшись со своих насиженных годами мест, направлялись к кучке молодых людей с целью призвать молодежь к порядку, и объяснить, что данное место не предназначено для слишком крикливых, и им следовало бы поискать себе что-то другое.

Но подойдя к собравшимся, невольно прислушивались к тому, что там происходит, а прислушавшись, уже через минуту напрочь отказывались, не только выгонять возмутителей спокойствия, но и сами с удовольствием к ним присоединялись. Причем молодежь, была совсем не против подобного, и тут же находились дополнительные места, для новоприбывших, причем самые лучшие и поближе к молодому парню, который ничуть не стесняясь продолжал в лицах рассказывать сказку о Машеньке и Медведе.

- Ми-и-иша! Ми-и-шка, ты где? – кричит Машенька, разыскивая своего друга Мишу.

И дальше парень, ведет рассказ о том, как волки украли Машу, желая получить за нее от Медведя выкуп – полный холодильник с колбасой, сосисками, окороками и другими вкусностями. Весь этот рассказ передается в лицах, и зрители, находящиеся вокруг, в красках представляют, как все это происходит. Между тем парень обыгрывает всем известный сюжет рассказа американского писателя О’Генри «Вождь краснокожих», в котором жулики похитили сына богатого полковника, рассчитывая получить за него солидный выкуп, а в итоге были вынуждены заплатить его отцу, лишь бы он забрал этого «вождя краснокожих» обратно. Парень перенес этот занимательный сюжет в сказочный лес, где живет добрый медведь Миша, бывший жонглер Советского цирка, находящийся сейчас на пенсии, и его маленькая непоседливая подружка Машенька, живущая неподалёку в семье путевого обходчика. Волки, играя роль «санитаров леса» нашли себе логово в старой карете «скорой помощи» брошенной в лесу. И заметив трепетную дружбу матерого медведя и маленькой девочки, решили девочку похитить. Но похоже, они не читали О’Генри, ведь иначе они бы знали, чем для них обернется похищение Маши. Обнаружив в гостях у волков карету «скорой помощи» со всеми медицинскими инструментами, Маша приходит в восторг и начинает игру в больницу с волками в роли пациентов. «Я такая скорая на помощь!» - восклицает довольная Машенька. Испуганные волки пытаются защититься и спрятаться от Маши, которая, вооружившись шприцем, и клизмой издает свой боевой клич: «Давай, давай лечиться!» И пока один из них договаривается о выкупе, другой выступает в роли пациента. В итоге мечты о холодильнике с колбасой, вначале наполовину теряют свое содержимое, затем остается пара сосисок, а в итоге один волков готов на всё что угодно, только бы не попадаться на Машенькины глаза, а второй приносит весть, что Мишка согласен принять Машеньку обратно, за полную бочку меда.

Прибывшая по вызову о беспорядках милиция, увидев притихшую толпу народа, время от времени взрывающуюся от смеха, невольно прислушивается к рассказу, а вскоре и сами патрульные присоединяются к зрителям и с восторгом смеются над незадачливыми волками.

Сказка заканчивается и люди, потихоньку начинают расходиться по домам, чтобы уже на следующий день, вновь прийти в парк и с нетерпением, постоянно поглядывая на заветную скамейку ждать весёлого парня, с новой сказкой о Машеньке и Медведе.

Лето подходило к концу, и пора было задумываться о школе. Вдобавок ко всему прочему, на него плотно насели подруги с просьбами выступить на дне города. Нет, разумеется никто не ждал от него выступления скажем на городской сцене. К тому же рассказать очередную сказку по Машеньку было бы несколько не в тему. Хотя праздник и веселый, но здесь больше подошли бы какие-то танцы или песни, или то и другое вместе. Но учитывая, что о дне города, который обычно проводился в первую субботу сентября, вспомнили слишком поздно, то не о каких постановках не шло и речи. Поставить что-то обычное, то что видят постоянно, не было никакого желания. А создать оригинальный номер с ноля, не хватало времени, поэтому посоветовавшись между собой друзья решили остановиться на песне. Тут же начали подбирать подходящую. Еще по прошлой жизни, Марат, как-то задавшись этим вопросом обнаружил, что только популярных песен, где упоминается славный город Одесса, насчитывается минимум полтора десятка. Еще примерно в пяти, идет прямая отсылка на него. Например, в той же песне: «У чёрного моря». И поэтому выбор был прямо сказать довольно большой. Но все дело в том, что, хотя выбор и имеется, но все эти произведения давно и часто исполняются, и потому хотя и являются достаточно популярными, но все же обыденны. И по мнению нашего героя, исполнение такой песни будет по принципу – отвяжитесь, ну или как-то близко к тому. Но по некоторым размышлениям, все же взялся за организацию песни, правда сразу подумал о том, что песня, которую они будут исполнять написана эмигрантом, следовательно, говорить об этом вслух мягко говоря не рекомендуется. Исходя из этого, фамилию автора назвать можно, но не акцентируя то, где именно он живет.

Подготовку к концерту, начали с того, что выяснили кто каким инструментом владеет. Марат, когда-то пробовал себя в игре на гитаре, но исполнение песни со сцены под «три блатных аккорда» это несерьезно. Но, как оказалось девочки, в его окружении, неплохо владеют музыкальными инструментами. Например, та же Фира Кляйшман, прекрасно играет на скрипке, Галя Омельченко на аккордеоне, а Сонечка Рива на рояле. Серега решил пошутить с арфой, вспомнив знаменитый фильм «В бой идут одни старики», и тут же получил в руки бубен. Правда вместо бубна ему вручили пионерский барабан, но суть осталась той же.

Он попробовал было отказаться, но девочки так насели на него, что уже через пять минут Серега был готов исполнить на этом инструменте любую мелодию, только бы эти уговоры никогда не прекращались. В общем с музыкальным сопровождением разобрались довольно быстро. Осталось только разучить песню, и все же хотелось бы сделать это так, чтобы до премьеры, ее никто не слышал. Марат подумав взял это на себя и буквально за полчаса решил все вопросы. Правда сильно наглеть не стал и показал завучу текст, чтобы хотя бы успокоить ее тем, что никаких антисоветских призывов в тексте не имеется. Та, после прочтения оного согласилась с доводами, попросив изменить всего лишь два слова. В итоге вместо «И в загранке» появились «Вот и снова», что по мнению и завуча, и Марата нисколько не испортило песню. А упоминать Евгения Матвеевича Кричмара, как автора песни решили вскользь, не акцентируя его место жительства.

Репетировали в школьном музыкальном классе, при этом стараясь держать дверь на запоре. Так как занятия еще не начались, делать это было не так уж и трудно, правда однажды репетицию прервал школьный завхоз, с воплями ворвавшись в класс и попытавшись разогнать непрошеных музыкантов. Впрочем, все быстро успокоилось. Завуч просто-напросто забыла его предупредить о репетициях, так как в тот день он отсутствовал.

Песня, исполненная на школьной сцене, понравилась не только школьникам и преподавателям, но даже представителям отдела образования и горкома партии. Да в тексте имелись некоторые шероховатости, идущие в разрез с нынешним курсом партии, но с другой стороны, все присутствующие здесь были Одесситами и от всей души любили свой город. А песня отражала все его стороны, без прикрас. И потому, как только закончился школьный концерт, песню пришлось повторять и на городской сцене, а еще через неделю ее пели во всех уголках города.

Восьмой класс, пролетел как один день. Казалось еще вчера, только начались занятия, а уже сегодня прозвенел последний звонок. Нужно было решать, чем заниматься дальше. В прошлой жизни Марат пошел по стопам отца и поступил в мореходную школу. Сейчас повторять свой прошлый сценарий не хотелось совершенно. В конце концов, зачем повторяться если тебе дан еще один шанс. Разумеется, ты знаешь все нюансы, и ты сможешь что-то поправить, избежать ошибок. Но будет ли это интересно? Какой интерес повторять пройденное? Начиная разговор заранее знать, чем он завершиться и все равно его начинать. Опять выслушивать высосанные из пальца претензии капитана Аманова в мореходной школе, с завистью выглядывать в окно, наблюдая на своих сверстников весело проводящих свободное время, в тот момент, когда великий воспитатель решил наказать тебя за плохо отчищенную раковину в умывальнике. Выслушивать нотации от старого маразматика генерала, обнаружившего на стенки кубрика красотку к которым у того давно пропал интерес. Нет. Повторение этого Марат точно не желал. Поэтому нужно было выбирать другой путь. Хотя конечно море Марат любил, и думая о том, чем займется в будущем, все же связывал свои предпочтения только с ним.

Глава 4

4.

В один из вечеров, Марат поднял этот вопрос за вечерним чаем. Первым несколько удивился папа.

- Ты же еще недавно грезил мореходкой? – Удивленно произнес он. – И даже слышать не желал ни о чем другом?

- Времена меняются. Возможно я и вернусь к этому, но мне почему-то кажется, что судостроительный институт будет более лучшим выбором. Хотя я пока еще не до конца определился с будущей профессией.

- А может стоит пойти в НарХоз, на экономический?

Тут же произнесла мама, имея ввиду институт Народного Хозяйства, который так мечтала закончить сама, но так и не доучилась, уйдя в декрет со третьего курса, а после не став восстанавливаться.

- Даже не знаю. – задумчиво произнес Марат, - но ясно одно. Мне придется заканчивать десятилетку. Надеюсь вы не будете возражать?

- Лично я только «ЗА» - Произнесла мама.

А мамино слово всегда было последним. Решив не затягивать, Марат уже на следующий день зашел в школу и написал заявление на дальнейшее обучение. Впереди его ждали долгие более чем двухмесячные каникулы. Серега, по примеру Марата, тоже решил закончить десять классов и вскоре присоединился к нему.

Марат так и не смог вспомнить, кому первому пришла идея поискать клад Мишки Япончика. Просто в один момент, примерно в середине лета, когда в городе почти не осталось никого из друзей, поразъехавшихся по всей стране, рыбалка обрыдла настолько, что даже смотреть на бычков не было никакого желания, а загар так плотно покрывал тело, что казалось еще немного и они обратятся в обугленные головешки, друзья решили найти какое-то занятие. В принципе учитывая то, что «миллион» Мишки Япончика был найден в 2024 году и Марат прекрасно об этом знал, поиски его не представляли никаких проблем. Тем более, что место его примерного захоронения он вполне отчетливо помнил и надеялся довольно быстро найти дорогу туда.

Миллиона, как такового там не имелось. По сведениям 2024 года, в захоронке имелись драгоценности и золотые царские червонцы на сумму в шестьсот пятьдесят тысяч рублей, по оценке текущего года. Хотя вполне возможно, что часть клада ушла мимо, все же в двадцать первом веке было проще с реализацией золота, и потому что-то из содержимого могло просто испариться. Но так или иначе, друзья взялись за розыски.

Хотя описание и имелось в памяти, но чтобы отвести от себя подозрения, Марат предложил для начала обратиться в библиотеку, чтобы найти хоть какие-то сведения о Михаиле Винницком, именно так звали Мишку Япончика – Одесского Робин Гуда.

Все что смогли отыскать друзья укладывалось в несколько строчек. В мае 1919 г. легендарный одесский бандит и анархист Михаил Винницкий по прозвищу Япончик решил помочь Советской власти и сформировал из грабителей и воров 54-й советский революционный полк имени Ленина. По легенде, перед уходом на фронт он спрятал в одном из подземных ходов в катакомбах клад. Сокровища состояли из добра, награбленного уголовной "армией" Японца с 1917 по 1919 годы, дани, собираемой с торговцев, а также денег от контрабандных операций. В кладе Михаила Винницкого находилась и часть золота из ограбленного анархистами 12 марта 1918 года Одесского банка. Сумма добычи бандитов, обчистивших банковские сейфы, составляла более миллиона рублей золотом и банковскими билетами! Однако за сокровищами в Южную Пальмиру командир воровского полка так и не вернулся, — его расстреляли чекисты при бегстве с линии фронта.

Место предполагаемого захоронения тоже было доподлинно неизвестно. Историки лишь предполагали, что клад скорее всего находится где-то в катакомбах между улицами Боховской, Степовой, Мясоедовской и Прохоровской, то есть в южной части Молдаванки, ориентировочно там, где и проживал сам Мишка Япончик.

После того как друзья раскопали все эти сведения было решено посетить хотя бы часть катакомб для ознакомления с обстановкой. Разумеется, подобная вылазка чревата опасностями, но какой Одесский мальчишка не мечтал, или хотя бы разок не забирался в эти многочисленные подземные лабиринты. О том, что там можно просто-напросто заблудиться или попасть под обвал, друзья хотя и задумывались, но не настолько сильно, чтобы отложить свой почти безумный план.

Для начала нужно было хоть как-то экипироваться. Все же катакомбы — это не улицы города и там темно, поэтому было решено обзавестись необходимыми инструментами и кое-каким оборудованием. На все это требовались деньги и пришлось выбирать время, подниматься на чердак и раскопав свою заначку брать оттуда пятьдесят рублей и вновь зарывать пакет в стекловату.

Первым делом были приобретены электрические фонари, с запасом батареек. Но посчитав, что этого может оказаться недостаточно Марат, временно позаимствовал в отцовском гараже керосиновый фонарь и полулитровую бутылку керосина. В рюкзак так же были уложены несколько банок консервов, две буханки хлеба, и пять мотков достаточно прочной белой нити, которую было решено разматывать по мере продвижения по ходам, чтобы иметь представление, куда возвращаться. В один моток входило около трехсот метров, и друзья решили, что для начала этого хватит. Тем более, что Сёма, фактически знал куда нужно идти. Во всяком случае ему была известна точка, ее соотношение с местом, находящимся на поверхности. Что самое интересное, эта точка находилась совсем не там, где предполагалось историками, обозначившими улицы, внутри которых должна была, по их мнению, находиться спрятанная захоронка. Но первый поход должен все же идти именно в том районе, сведения о котором они нашли в библиотеке, решил Марат. Все же идти сразу на место он считал не желательным.

Первый выход проводился под предлогом рыбалки на Красном лимане. Отец, скептически отнесся к желанию сына, сказав, что друзья там ничего не поймают и нужно ехать совсем в другое место, но все же предложил подвезти их, если они все же хотят попасть именно туда. Марат, кое-как сумел отказаться от помощи, сказав, что решили ехать на автобусе.

Входить в подземку решили от Михайловской площади. Там имелся всем известный вход в катакомбы и еще года два назад друзья уже лазили туда именно с того места. Правда тогда они прошли всего около трехсот шагов и решили вернуться обратно, испугавшись какой-то крысы. Сейчас же они шли вниз более подготовленными.

Вход оказался заперт металлической решеткой и замком. В некотором унынии друзья уже собрались возвращаться, и искать другой вход в подземелье, когда Серега с досады пнул по решетке ногой. Еще большим изумлением оказалось то, что замок оказался просто приржавевшим, но от удара по нему дужка откинулась. Переглянувшись, друзья аккуратно сняли замок, вошли внутрь и сквозь решетку подвесили его на прежнее место, воткнув дужку замка на место. Все прекрасно получилось и включив фонари друзья двинулись вниз.

Начало пути было знакомым, поэтому «путеводная нить» была привязана только тогда, когда обнаружилось первое разветвление.

Прогулялись конечно хорошо. Дважды пришлось идти почти по колено в воде, а однажды наткнулись на разложившийся труп то ли свиньи, то ли непонятно чего еще. Но запах стоял такой, что чуть не выплеснули из себя весь завтрак. Причем, что интересно сам запах почувствовали только тогда, когда до трупа оставалось буквально с десяток шагов. Возвращаться стали, когда обнаружили, что наткнулись на собственную нить. Подергав ее убедились, что это именно она и пошли на выход по ней. Самым большим удивлением стало то, что до выхода, то есть до разветвления, где была и привязана эта нитка оказалось совсем недалеко. Получилось, что сделали круг длинной метров в триста-четыреста, вернувшись туда откуда начали поход. На этом решили и закончить, так ничего и не найдя, если конечно не считать свиной туши.

Выйдя на поверхность перекурили, и Серега заявил, что больше в этот проход не пойдет.

- Что, пропало желание разбогатеть? - иронично заметил Марат.

- Нет, но надо искать другой вход. Я как вспомню эту тушу и сидящих на ней крыс, так меня всего выворачивает.

- Не говори. Меня тоже. – Поддержал его приятель. – У меня идея. Вроде бы неподалеку от моего дома есть еще вход.

- Из подвала Моисея?

- Ну да. Там же сарай заброшен, никто и не заметит, куда мы нырнем. А вообще еще разок прогуляемся и хватит. Просто бродить наугад можно до бесконечности. Тут этих ходов столько, что жизни не хватит.

- Тогда может сразу. Мы ведь вроде «на рыбалке с ночёвкой».

- Да можно и сразу, зачем тянуть?

Друзья, дождавшись трамвая, запрыгнули в него и вскоре уже разбрасывали по сторонам заброшенного сарая какой-то хлам, чтобы открыть доступ в катакомбы.

Примерно через час блуждания по бесконечным коридорам, стало понятно, что друзья заблудились. Не помогла даже «путеводная нить» привязанная к вбитому в щель гвоздю. Просто в какой-то момент, Серега, что разматывал нить с клубка, решил проверить натяжение нити и уже через минуту с удивлением обнаружил, что кончик нити находится в его руках. Смысла идти дальше не было никакого. Друзья тут же развернулись и пошли в обратном направлении, только это обратное направление попробуй определи в бесконечных коридорах, переплетающихся самым причудливым образом. А о том, чтобы найти оборванную нить не было и речи, хотя друзья и старались изо всех сил, но попробуй найти тонкую когда-то белую нитку в темноте.

В конце концов вымотавшись до предела, друзья остановились и решили перекурить и обдумать дальнейшие действия. Идти в обратную сторону, надеясь на счастливый случай было просто безумием. Бесконечные переплетающиеся коридоры катакомб и встречающиеся довольно часто завалы тянулись на многие километры и найти выход из них было практически не реально.

После некоторых раздумий было решено держаться одного направления, а именно на восток. Надежда заключалась в том, что рано или поздно, держась именно этого направления, им удастся выйти к морю, где можно было надеяться найти выход. Даже если учесть, что многие из них были замурованы, надежда отыскать подходящий все же оставалась, и была гораздо большей, нежели при выборе какого другого направления. К тому же намереваясь найти клад, друзья вооружились и лопаткой, и монтировкой. То есть при наличии гипотетического, пусть даже замурованного входа была надежда разобрать его, имеющимися инструментами.

Клад обнаружился совершенно неожиданно. Впрочем, подобная особенность скорее всего принадлежит всем аналогичным захоронениям. Вряд ли тот, кто его прятал, надеялся, что его найдет любой желающий поживиться.

Серега, закурив, присел на корточки и как-то резко откинулся на стену позади него. От его движения откололся пласт камня и огрел его по макушке, хотя и не причинив вреда, но это было не слишком приятно и даже в какой-то степени смешно. Тут же вспомнилось яблоко, упавшее на голову Ньютона и открытый «Закон Всемирного Тяготения», и кусок штукатурки, позволивший обнаружить какую-то тайну. В общем отсмеявшись друзья принялись за разбор части стены, находящейся за оштукатуренной поверхностью. Камни за слоем штукатурки, хоть и были уложены весьма аккуратно, но без какого-либо раствора и потому разбирались достаточно быстро. За перегородкой из камней обнаружилась достаточно просторная ниша. Осветив открывшееся помещение, друзья обнаружили четыре оружейных ящика стоящих друг на друге, пару больших мешков с чем-то напоминающим бумагу, во всяком случае на ощупь показалось именно так, и небольшой резной ларец находящийся на верхнем ящике.

Мешки находились прямо перед ними, поэтому в первую очередь развязали один из них. Тот до самого верха был заполнен бумажными купюрами, упакованными в пачки и блоки и перевязанные бечёвкой. Возможно кроме рублевых купюр имелись и какие-то другие, но друзьям попали на глаза именно они. Когда-то это и представляло огромную ценность, но сейчас имело ценность разве что в глазах коллекционеров. Поэтому откинув мешки в сторону, друзья приблизились к ящикам. Чуть приоткрыв и осветив содержимое ларца, мальчишки едва не ослепли от блеска множества драгоценностей, заполонявших ларец до самого верха. Ларец был довольно тяжел. С трудом приподняв, его сдвинули чуть в сторону и приподняли крышку ящика, стоящего под ним. Находящиеся в нем драгоценные вазы, кубки, монеты россыпью, слитки серого и желтого металла, ясно указывали на то, что обнаруженное представляет огромную ценность. Остальные ящики друзья даже не пробовали открывать. И так было понятно, что заполнены они отнюдь не кирпичами. Присев на брошенные набок мешки, друзья вновь закурили и стали решать, что делать дальше. Серега, предлагал по-тихому перенести сокровища наверх, а уже дальше решать, что с ними делать. При этом то, что они находятся неизвестно где и как вообще будут выбираться отсюда, им не рассматривалось.

-Как ни будь выберемся – Махнул он рукой.

В уме у Марата, тут же возникла карта показывающая маршрут до тайника. И если верить ей, то до ближайшего выхода не так уж далеко. Приняв это для себя, Марат пока не стал озвучивать свое предположение, а заострил внимание на то, что трогать все находящееся здесь ни в коем случае нельзя.

- Ели мы возьмем хотя бы одну бумажку из мешка, которая совершенно ничего не стоит, то менты замучают постоянными проверками и подозрениями. Сам не рад будешь, что нашел все это.

- Да ты гонишь, Макарыч! Быть такого не может! Мы же клад нашли, как мы докажем, что мы его нашли, надо обязательно хоть что-то с собой взять. Да и вообще, как сувенир на память, тоже что-то пригодится.

Марат пытался доказывать обратное, но похоже блеск золота затмил глаза приятеля, и он не слушал ни каких доводов. Кое-как, чуть не сорвав голос, но Марату все же удалось убедить приятеля ничего не брать отсюда, пока не найдем выход и не объявим о находке в милиции. Серега надолго задумался, потом объявил, что согласен с Маратом, хотя бы потому, что тащить на себе тяжелый метал не стоит, пока действительно не выберемся на поверхность. В конце концов если достаточно быстро отыщем дорогу, то вернуться сюда можно будет в любое время.

Чтобы, как-то скрыть от случайно заглянувшего сюда «туриста» следы клада, друзья кое-как завалили нишу камнями. На случайный взгляд теперь здесь просто имелся небольшой завал. После чего отправились искать выход. Как Марат и предполагал, выход нашелся буквально в сотне шагов. Карта действительно не соврала. Вот только если бы не случайно отвалившийся кусок штукатурки, вряд ли бы они что-то нашли.

Выбравшись на поверхность, друзья решили разойтись по домам, чтобы уже завтра с утра обратиться в отделение милиции и объявить о находке. Хотя Серега и сильно возражал, но остановились на этом.

Родителей дома не оказалось. Это было на руку, и Марат сразу же забрался в ванну, чтобы смыть с себя все грязь пыль и паутину, нацеплявшуюся в катакомбах. После чего слегка перекусив завалился спать.

Утро началось с новостей. Звонок другу завершился ответом, его мамы о том, что Серега заболел и сейчас лежит дома с компрессом и температурой. Попытка позвать его к телефону, тоже оказалась тщетной. Его мать отказалась это делать, сказав, что «еще успеете наговориться». А на вопрос, можно ли Марату навестить друга, ответила, «не сегодня» и положила трубку.

В принципе о том, что о находке было все-таки решено заявить в милицию, решение приняли еще вчера, и Марат решил, что не стоит дальше тянуть и сам отправился в отделение милиции.

Сидящий у входа в отделение сержант вначале не поверил Марату на его слова о найденном кладе, и попытался отправить его домой со словами, нечего мол выдумывать и отвлекать милицию от дел. Но проходящий мимо капитан, прислушавшись к разговору заинтересовался словами юноши и пригласил в свой кабинет, где подробно расспросил, и предупредив о том, что если все сказанное окажется шуткой, то и он и его родители могут пострадать. После чего протянул лист бумаги и сказал написать заявление о находке с указанием где и что именно нашли. Правда несколько пожурил Марата за то, что тот не пришел в отделение сразу, после обнаружения клада, а зачем-то тянул время и пришел только на следующий день. Марат, объяснил это сильной усталостью, ведь пришлось целый день плутать по катакомбам в поисках выхода наружу, да и помыться не мешало.

После того, как он закончил свою писанину, капитан принял заявление, прочел и организовал выезд на место находки.

В подземелье мало что изменилось. Все так же лежали наваленные в беспорядке камни, прикрывающие ящики. По краям ниши валялись мешки, на которых друзья перекуривали. И точно так же стоял ларец, скинутый на пол. Правда после того, как откинули его крышку оказалось, что тот заполнен не драгоценными камнями и украшениями, как было вначале, а слитками и монетами, и то только наполовину своей емкости. От неожиданности Марат почесал затылок и вполголоса произнес: «Странно». Эти слова тут же уловил один из находящихся рядом милиционеров и переспросил, в чем он видит странность. Марат смешался и попытался что-то промямлить, но в этот момент его отвлекли и вопрос остался без ответа.

После того, как место находки и стоящие там ящики были сфотографированы их подняли на поверхность и переправили в отделение милиции. И с этого момента, жизнь превратилась в кошмар. Если бы Марат, мог предположить, что все обернется именно так, он не то, чтобы не стал заявлять о находке, он не стал бы даже пытаться что-то найти.

К тому времени, как ящики оказались в отделении, там уже находились его родители и родители Сереги, вместе с ним самим. Что было в общем-то вполне логично, так как Марат в заявлении указывал, что клад они отыскали вдвоем с приятелем. После чего начались изматывающие допросы о том, зачем вы полезли в подземелья, что хотели найти, была ли у вас карта с указанием места, кто помогал раскапывать клад, как искали выход и еще куча самых разных и порой совершенно не относящихся к делу вопросов. При этом допрашивающий Марата лейтенант, вначале спрашивал о двоих. То есть все вопросы задавались как бы учитывая соучастие Сереги. Но после небольшого перерыва, во время которого Марат успел съесть пару пирожков, принесенных мамой, вопросы резко изменились. И теперь лейтенант почему-то упирал на то, что Марат действовал или в одиночку, или с кем-то еще в сговоре, но никак не с Сергеем. Когда до Марата дошло, что никто не упоминает Серегу, оказалось, что Марат пытается оговорить приятеля, потому что его не было с ним в подземельях.

- Как же так? – удивился наш герой. – Ведь мы же были от начала и до самого выхода вместе.

- С чего бы это? – улыбнулся лейтенант и зачитал Серегины показания.

Судя по ним получалось следующее. Утром отец Марата отвез обеих парней до автостанции, где сбегавший кассу Сергей купил билеты на отходящий в Красный Лиман автобус. Но перед самым отъездом, Марат отказался ехать на рыбалку и сказал приятелю, что у него есть дела в городе. После чего Сергей поехал в Красный Лиман в одиночку. Пробыв там около суток, он наловил рыбы и вернулся утром следующего дня. Все это подтверждалось билетами, сохранившимися от поездки. К тому же его запомнил водитель, при отправке из Красного лимана, потому как Сергей, поднимаясь в автобус поскользнулся, и шофер помог ему подняться. И уже к девяти утра сегодняшнего дня он был дома. Да, там он немного простыл, и когда Марат утром зачем-то звонил, он находился в собственной кровати, с компрессом на голове. Вот и получается, что Марат, намеренно вводит в заблуждение милицию, пока непонятно с какой целью.

- Мне просто интересно. – продолжил лейтенант.

- Зачем ты оговариваешь своего школьного товарища? Что он сделал тебе плохого, что ты намеренно тянешь его за собой?

Но оказалось, что и это еще не все. Пока Марата допрашивали в милиции, у него дома был проведен обыск. Как оказалось, подобное практикуется с целью выявления спрятанных вещей из найденных кладов. Просто некоторые несознательные граждане, вместо того, чтобы полностью сдать найденное государству и получить за это вознаграждение, пытаются часть клада присвоить себе. Вот и сейчас, при обыске на чердаке дома, над квартирой Марата, было обнаружено два пакета. В одном из которых находились деньги в размере пятисот семидесяти рублей, а в другом валюта из найденного клада в размере пятидесяти тысяч фунтов стерлингов, тысяча девятьсот четырнадцатого года выпуска, а также двенадцать золотых десяток с изображением Российского императора Николая Второго. Учитывая то, что отпечатки пальцев Марата совпадают с отпечатками, снятыми с полиэтиленового пакета с деньгами, возникает вопрос: «За что именно была получена эта сумма денег, и кому именно была продана украденная им часть клада?»

Все попытки объяснить, что деньги — это часть собственных накоплений, не увенчались успехом. Это действительно было невозможно объяснить, зачем копилку держать на чердаке, если это действительно она. Тем более, что мама без задней мысли о копилке, действительно подтвердила ее существование, правда указав, что примерно с год назад, она была растрачена на покупку вещей. И в любом случае получается, что даже если накопление было продолжено, такую сумму накопить за прошедший год было невозможно, учитывая совокупную заработную плату родителей. Следовательно, либо это деньги полученные или за продажу части клада, либо добытые каким-то другим преступным путем. Ведь Марат не работает, а учится, следовательно, заработать честным трудом их не мог.

Итог всего этого оказался плачевен. Суд присудил Марату три года лишения свободы по трем статьями за кражу, мошенничество, и валютные операции с отбыванием в Исправительно-Трудовой Колонии для несовершеннолетних, а родителям был назначен штраф в размере десяти тысяч рублей, в качестве компенсации, за якобы украденные и проданные неизвестно кому ценности из найденного клада.

Глава 5

5

Камера, представляла собой слегка удлиненное помещение примерно тридцати квадратных метров. Дверь с глазком и открывающимся окошком, так называемой «кормушкой», находилась примерно посередине узкой стороны. Справа от нее имелся вделанный в стену металлический умывальник, а слева небольшое возвышение со слегка удлиненным унитазом, вделанным в бетонное основание, какие обычно встречаются на старых вокзалах. Вода в унитазе текла постоянно под большим напором, и взбирающийся на пьедестал, получал сразу два удовольствия, как шутили обитатели этой камеры. Одновременно можно было и оправиться, и подмыться, тем более, что о такой роскоши как туалетная бумага здесь даже не вспоминали, и каждый заботился сам о себе, подтираясь чем придется. Здесь же, с краю этого пьедестала, находилось спальное место «Машки-пулеметчицы» - запуганного худенького пацанчика лет четырнадцати считающегося чуханом. Разумеется, у мальчишки имелось и настоящее имя, но называли его здесь только так и никак иначе. Был ли тот действительно опущенным, или просто запуганным донельзя, Марат не знал, да по большому счету это было ему не интересно. Своих проблем было выше головы, чтобы с чужими разбираться.

По левой и дальней стене камеры находились двухэтажные нары, сваренные из металлических уголков и застеленные толстыми досками, основательно пошарпанными и как бы обглоданными по краям. Тому была довольно прозаическая причина. Пацаны, а камера предназначалась для несовершеннолетних, в подражании взрослым, а то и просто, чтобы согреться, все же из-за бетонных стен и постоянно текущей воды, в камере было довольно прохладно, время от времени заваривали чай. Правда до настоящего чифира было несколько далековато, возможно из-за неумения, или просто из-за экономии заварки, но тем не менее. Розетки и кипятильника в камере соответственно не имелось, ножи тоже были запрещены, потому приходилось «обгрызать» порой в прямом смысле слова доски с лежаков и кипятить воду в кружке на небольшом костерке, прячась под нарами.

Возле правой стены, на некотором отдалении от нее стоял длинный полностью металлический стол, соединённый с лавками. Камера, рассчитанная на двенадцать человек, если считать по койко-местам на нарах была заполнена даже с некоторым излишком. Но учитывая небольшой рост осужденных, и скорую отправку на этап, все размещались, если не считать чухана, даже с некоторыми удобствами.

Марат, появившийся здесь шесть месяцев назад, считался одним из старожилов, да и статьи, вменяемые ему, не давали двоякого толкования, следовательно, он был пусть не авторитетом, но и не отверженным, в этом непростом коллективе. То, что он провел в Следственном Изоляторе почти полгода, произошло из-за того, что вначале проводилось следствие, затем оценивался найденный клад и только потом состоялся суд, выдавший свое заключение по его наказанию.

Сейчас он сидел на своем привычном месте, на верхней полке нар, возле окна, и покуривая сигарету, разбирал вещи в своем рюкзаке, готовясь к скорой отправке в колонию. Окно хоть и имелось, но существовало скорее из-за санитарных норм. Потому как, из-а наклонного козырька, сваренного из металлических уголков, пропускало лишь редкие солнечные лучи, и служило в качестве приемного пункта для канатной дороги. Как уж именно прокладывали эти пути, наверное, не помнит никто. Как можно было проложить нитяной путь между окнами, если из-за сварного козырька в щель между уголками, могла протиснуться разве что детская рука, а между окнами соседних камер более десяти метров расстояния. Но теперь между окон большинства камер были проложены «дороги», сделанные из сплетённых втрое-четверо ниток, для прочности, и соединяющие большинство камер, выходящих на эти стены. По ним, при некоторой сноровке, можно было передать все что угодно, курево, еду, записку. Именно таким образом обитатели камер общались между собой, предупреждая сидельцев о появлении стукачей, новоявленных и старых опущенных, и много, о чем еще.

В принципе ничего особенного у него в рюкзаке не имелось. Да и по большому счету, даже то, что родители сумели переслать, и то было большой удачей. Потому как считалось, что государство в лице лагерных надзирателей-воспитателей в колонии для несовершеннолетних полностью обеспечивает одеждой временно осуждённых. И тем не менее, в рюкзаке находился теплый свитер грубой вязки, теплое нижнее белье, которое находясь дома, Марат одевал разве что в очень юном возрасте. Пара футболок, несколько пар носок пара полотенец, брюки и тканевый отрез портяночной ткани. Хотя и говорили о том, что в колонии будут ботинки, а не сапоги, отец посоветовал маме положить его в рюкзак считая, что это не будет лишним. В крайнем случае это можно было использовать и в качестве полотенца. Кроме всего перечисленного, имелась стограммовая пачка краснодарского чая, пакет с сухариками, насушенными мамой из городской булки и смешанными с такими же, но из ржаного хлеба. Сухарики были пересыпаны солью и каким-то приправами, в общем все было сделано так как любил Марат. Кроме того, имелись две кружки. Стандартная эмалированная и примерно полулитровая алюминиевая и слегка закопчённая на вид, с небольшой, плотно прикрывающейся крышечкой. В последней сейчас лежал шмат соленого сала, уже порезанный на дольки, потому как ножи, в любом виде осужденному не полагались, да и ложка была тоже алюминиевая, то есть что-то ей отрезать было нереально. Там же в рюкзаке имелась толстая общая тетрадь, с десяток конвертов для писем, пара шариковых ручек, и несколько простых карандашей. Небольшой пачек в двадцать, запасец сигарет «Прима» завершал список имеющегося. Марат, хоть и не слишком уважал эту марку, но это был лучший выбор из возможного, потому как предстояло пережить минимум два обыска с которых по рассказам бывалых, сигареты могут улететь как два пальца об асфальт. Солдатики внутренних войск не брезгают ничем. И если от «Примы» могут отложить пару пачек, то будь в вещах, что-то более интересное и побольше. А начнешь возражать, вообще без ничего останешься. Люди рассказывали, как возмутившихся подобным беспределом, раздевали до гола, заставляли приседать, ожидая что запрещенный предмет выпадет из ануса. Лазили грязными руками в рот ощупывая его полость в поисках ниток. Потому как считается, что осужденный может проглотить тот же полиэтиленовый пакет с неким содержимым, а после достать его за привязанную нить обратно. Могли прощупать и распороть подозрительные места в одежде, потому как считается, что можно что-то спрятать под прокладку пиджака, или в ватный наполнитель фуфайки, в любой достаточно толстый шов, да и вообще куда угодно. В принципе, все так и было. Уже находясь в Изоляторе, он не раз видел, как свернутую до толщины цыганской иглы купюру достоинством в двадцать пять рублей, вставляют в брючной шов, или выпотрошив из той же примы табак, засовывают в сигарету свернутую в трубочку десятку, а после набив сигарету заново вкладывают ее в обратно пачку, и по виду она ничуть не отличается от любой другой.

А самое главное, что все эти действия положены по закону. То есть именно так и никак иначе и нужно обыскивать осужденных. А то, что чаще всего проводится легкий обыск, это проблема того, кто этот обыск провел. Потому как обнаружься после обыска у осужденного какой-то запрещенный предмет, и отвечать за него будет именно тот, кто проводил обыск. А после подобного обыска давали пять минут на сборы и выгоняли. И никого не волновало какой именно сезон во дворе. И придется ли осужденному страдать от жары или холода следуя по этапу в разорванной одежде. Поэтому надо было просто терпеть и позволять солдатику наслаждаться своей властью. Захотелось ему поживиться парой пачек сигарет. Пусть заберет, может побыстрее дымом отравится.

Раздался лязг и приоткрылось окно кормушки, в которое заглянула красная, вечно улыбающаяся, довольная рожа прапорщика Плюшкина. Вот уж действительно дал бог фамилию, попал в самое яблочко. Это был худший надзиратель из всех служащих здесь прапоров. Нет, он никогда не кричал, не высказывал никаких претензий, да и появлялся в общем коридоре чаще тогда, когда там же показывалось какое-то начальство. Или кого-то было необходимо вызвать на допрос, свидание, или отправить на этап. Но передачи в его смену, доходили до камер, самое многое сохраняя от силы треть объема, в хлебове, что привозили из местной поварни исчезал даже запах мясных и рыбных продуктов, а чай разбавлялся до такой степени, что не был похож даже на помои. И главное он не брезговал ничем. Спокойно, залазил грязной рукой в приготовленную еду, якобы проверяя ее на запрещенные предметы, а на деле вылавливая из нее все мясные кусочки и тут же их сжирая. И при этом с его красной рожи никогда не сходила улыбка. Порой создавалось впечатление, что он просто наслаждается своей должностью и дома его совсем не кормят.

Рожа улыбнулась от уха до уха оглядывая камеру, затем окошко закрылось, и раздался лязг открывающейся двери. В дверном проеме показался еще один прапорщик с кучей папок-дел в руках и начал называть фамилии. Услышавший свою фамилию осужденный должен был подхватив свои вещи, подойти к прапорщику и назвать свои данные по установленному порядку. Вскоре послышалась и фамилия нашего героя.

- Ганиев.

Оказавшись у дверей он заученно от тарабанил

- Ганиев Марат Мансурович. Статьи 88, 158, 159 УК УССР. Срок три года.

Прапорщик, сверившись с записями на обложке указал Марату на коридор. Далее предстояло пережить первый обыск и ждать отправки в вагон. Хорошо успел перекурить, потому как сейчас до самой посадки в вагон, этого сделать не дадут. Обыск прошел достаточно мирно. Солдатик, судя по смугло-загорелому цвету кожи и раскосостью глаз прибыл откуда-то из Средней Азии. Даже в его голосе и то слышался сильный акцент. А когда Марат на его вопрос ответил, что в кружке находится свиное сало, то тот отшатнулся от рюкзака, как черт от ладана, и, наверное, поэтому забыл взять свою долю из находящегося в рюкзаке запаса сигарет. После чего махнув рукой отпустил Марата и принялся за следующего.

Народу было немного, но Марат, находясь в отстойнике успел, все же навести порядок в разворошенном рюкзаке и приготовился к отправке. Все же взвэшники решили сэкономить, потому как автозак, забили больше чем нужно. При норме в десять человек, туда впихнули всех имеющихся восемнадцать, да еще с вещами. Наверное, самым счастливым в этой поездке был «Машка-пулеметчица», посаженый как обиженный в одиночный пенал. Остальные чувствовали себя как кильки в консервной банке. Вдобавок ко всему, кроме малолеток, на станцию для погрузки в вагон доставили еще два автозака со взрослыми зэка, и начали посадку почему-то именно с них.

Платформа, на которой находился прицепленный, почему-то почти в середине состава вагон, была достаточно высока. Автомашина подгонялась к платформе, все осужденные высаживались прямо на нее, находясь внутри оцепления из нескольких солдат с автоматами. После чего происходило то же самое, что и перед отправкой из камеры. Начальник караула называл фамилию, осужденный подбегал и выдавал заученную фразу, после чего делал пару шагов и оказывался в вагоне, где его уже направляли в какую-то камеру. Загрузка продолжалась довольно долго, и когда наконец на платформе оказались малолетки, начался скандал между отправляющими и принимающими. Оказалось, что несовершеннолетних, положено грузить в первую очередь, а теперь из-за оплошности отправляющих придется перетасовывать заполненные камеры вагона. Потому как сажать малолеток со взрослыми не положено, а пустых камер не осталось. В общем выстроенные на платформе пацаны, терпеливо ждали своей очереди, пока конвой пересаживал уже загруженных зэка по соседним камерам, освобождая одну именно для них. То, что камера была рассчитана тоже на десять-двенадцать осужденных, тоже совершенно никого не волновало. И если с несовершеннолетними, все же придерживались каких-то норм, то со взрослыми зэка на них вообще не обращали внимания. И порой вагон мог быть заполнен до такой степени, что в камерах ехали стоя, даже без возможности пошевелиться.

Марат, стоящий на платформе среди остальных пацанов, оглядывал окрестности, стараясь не показать своего интереса в этом. Еще находясь под следствием и понимая, что без отсидки не обойтись, решил для себя, что если появится такая возможность, то не станет ее упускать и сбежит. Тем более, что он сейчас был осужден просто ни за что. Никакой вины за собой он не знал. Просто его подставили. И судя по всему все эти подставы исходили от его школьного приятеля. Как-то не поворачивался у него язык, с некоторых пор, называть Сергея другом. И все факты говорили именно об этом. Во-первых, Марат вспомнил блеск Серегиных глаз, когда они перебирали драгоценности, лежащие в ларце. Уже тогда он почувствовал неладное, но не стал заострять на этом внимания. Во-вторых, вдруг вспомнились отметки, которые Сергей оставлял на стенах мелом, когда они искали выход на поверхность. Хотя тогда он даже обрадовался тому, что товарищ догадался как-то отметить путь. В-третьих, странности, произошедшие после. Освобожденный от драгоценностей ларец, заполненный кубками и слитками из одного из сундуков. Кому понадобилось вначале освобождать ларец, а после делать вид, что он заполнен чем-то другим. А еще сверток, найденный у него на чердаке. Ладно с деньгами, но как там оказался сверток с валютой и золотыми десятками? Значит кто-то его намеренно подставил. При этом, где именно он живет знал только Серега. Вряд ли это был кто-то со стороны, потому что в этом случае наверняка бы забрали весь клад. Зачем оставлять так много золота? И потом алиби Сергея. Ведь он же был с ним от начала и до конца. А здесь получается, что Марат был один. В общем все указывало именно на напарника и все действия были спланированы так, чтобы именно Марата посадили за кражу, а Сергей оказывался как бы не причем.

Солдатики, стоящие в оцеплении судя по их виду несколько подустали и слегка расслабились. Это было очень заметно. Пара человек сошлись поближе друг к другу и закурили с молчаливого согласия прапорщика, о чем-то переговаривающегося со своим коллегой из конвоя. В принципе Марат почти «читал» их мысли. Что можно ожидать от запуганных малолеток, стоящих на платформе, куда они денутся с подводной лодки?

Когда-то в прошлой жизни, общаясь с приятелем, тоже в молодости служившим во внутренних войсках, Марат четко представлял себе расстановку караульных при погрузке осужденных в вагон. Помимо оцепления, стоящего возле толпы малолеток, трое конвойных сейчас находятся непосредственно в вагоне. Один из них в тамбуре на приеме зэка, второй у дверей камеры, и третий позади него, для контроля. Еще один сейчас должен стоять позади вагона и контролировать колеса. Ведь осужденный может спрыгнуть под вагон пробраться между колес и пуститься в побег. Именно для того, чтобы этого не произошло он там и находится. Здесь была похожая ситуация, с некоторыми отличиями. Дело в том, что почти вплотную к составу с другой стороны проходила еще одна колея, и поэтому караульный стоял не на земле за вагоном, а на точно такой же платформе находящейся за второй колеей.

В принципе это мало что меняло, но когда Марат услышал свою фамилию и подбежав встал у края платформы проговорил положенные слова, то заметил сквозь заднее окно тамбура, как по соседней колее начал двигаться товарный состав.

Решение пришло мгновенно. Сделав вид, что оступился, Марат провалился в щель между высокой платформой и вагоном. Стараясь не терять ни мгновения, тут же проскочил возле колесной тележки и появившись между составами, тут же вскочил на подножку тормозной площадки товарного вагона разгоняющегося соседнего состава, и поднявшись на нее сразу же залег на пол, чтобы затеряться. Товарный состав между тем набрал скорость и вскоре прошел выходную стрелку.

Марату, можно сказать повезло. Главным было, пожалуй, то, что солдатик, который должен был находиться возле вагона находился на соседней платформе. Оцепление было предупреждено, что в данный момент загружаются несовершеннолетние, следовательно, открывать огонь на поражение было запрещено. Марат слышал пару выстрелов, но не обратил на них внимания прекрасно понимая, что стреляют в воздух, стараясь только запугать. Вторая дверь в тамбуре тоже была закрыта на замок, как и было положено по уставу. Ведь вполне возможна ситуация, что осужденный на ходу налетит на часового в тамбуре и прошмыгнув в открытую дверь может совершить побег. Щель между вагоном и платформой, тоже была не слишком велика. И если основательно похудевший Марат со своим тощим рюкзаком, сумел легко скользнуть в нее, то любой другой вполне мог и застрять.

Марату повезло еще и в том, что товарный состав набрал скорость и вскоре уже вышел за выходные стрелки, и с ним не успели вовремя связаться. Если бы состав еще находился на станции, его бы могли остановить, или попытаться это сделать, теперь же до следующей плановой станции остановки не будет. Конечно возможны поиски, встреча на следующей станции и прочие радости беглого зэка, но все это еще только намечается. Сейчас же Марат, поудобнее устроившись на тормозной площадке жадно затягивался сигаретой приходя в себя, обнимая свой рюкзак, который удалось сохранить и решая, что делать дальше.

Первый этап удался. Осталось закрепить результат оставшись на свободе. Конечно жаль родителей. Мало того, что мама уже заработала один инсульт, так еще наложится побег. А о том, что он сбежал обязательно оповестят родителей, с предупреждением обязательно выдать Марата, лишь только он объявится. Объявляться он разумеется не станет, но обязательно отпишется родителям обо всем что произошло на самом деле. Находясь под следствием, он не мог рассказать им всего, просто потому что не было такой возможности. Впрочем, все это впереди, пока же следовало позаботиться о дальнейших шагах.

Кстати Марат заметил, что состав значительно прибавил скорость. Вообще-то это могло говорить, о чем угодно, но он подумал о том, что это могло быть связано именно с ним. Хотя и невеликая шишка, но искать будут обязательно. И увеличение скорости состава, вполне может означать то, что ближайшая станция и подступы к ней уже находятся под контролем, и поезд могут проверить. Увеличение же скорости сделано для того, чтобы он не смог соскочить. Тем более, что он считается малолеткой, потому вполне могут допустить некую боязнь покидать поезд на скорости. Так или иначе нужно уходить, решил Марат, и спустившись на нижнюю ступеньку вагона приготовился к прыжку. Зеленая полянка, поросшая высокой сочной травой, появилась, как нельзя кстати. И он тут же сиганул на нее едва вагон поравнялся с нею, рюкзак правда улетел в сторону, а Марат вполне прилично приземлился всего лишь несколько раз кувыркнувшись при падении, ничего себе не отбив. Повезло еще и в том, что состав уходил на поворот и его прыжок никак не могли заметить с тепловоза. В общем пока все шло вполне нормально.

Найдя свои вещи Марат углубился в лесополосу и присев на какой-то поваленный ствол закурил и задумался о дальнейших шагах. Нужно было как можно быстрее удалиться на достаточно большое расстояние от города. Лучше всего в соседнюю область или вообще республику. Автостанции, железнодорожные и речные вокзалы, отпадали сразу. Ближайшее время воспользоваться официальными средствами передвижения, вряд ли получится. Разумеется, облаву скорее всего объявлять не станут, все же он не убивец, и тратить огромные деньги, на его поиск никто не станет. Но вот по всем отделениям милиции, ориентировку разумеется разошлют. И первую как минимум неделю, вглядываться во всех появившихся в поле зрения подростков непременно будут. Хотя и тут все зависит от исполнительности милиционеров. Впрочем, надеяться на лучшее не стоит. Поэтому единственный возможный путь для него, это товарные составы. Вот на них смыться из республики будет вполне реально.

Решив для себя, что будет делать дальше, Марат открыл рюкзак достал оттуда общую тетрадь, шариковую ручку и пристроившись на каком-то пеньке, принялся за написание письма родителям.

Написание письма затянулось надолго. Марат несколько раз прерывался, курил вспоминая подробности, однажды поднялся и прошелся по лесополосе в поисках родничка, очень захотелось пить, но не найдя его вернулся обратно и продолжил писать. В письме, он описал все свои доводы и причины, по которым он совершил побег с этапа. О том, что ни в чем не виноват и даже не видит никаких причин для этого. Подробно описал весь день, когда они с Сергеем ползали по катакомбам, и как именно был найден тот злополучный клад. Описал, что нашли в той комнате, диалог с Серегой, произошедший после открытия ларца с драгоценностями и то, что его очень удивило их отсутствие после того, как он оказался в подземелье с милицией. Единственное, что не мог объяснить Марат так это деньги, которые он прятал на чердаке от родителей. Все же пытаться сообщить им, что он не покупал ничего на Привозе, а привез все вещи из будущего было бы ошибкой, и никто бы в это не поверил, а следовательно не поверили бы и во все остальное, поэтому после некоторых раздумий и пары выкуренных сигарет он решил описать якобы найденный кошелек с большой суммой денег, а на вопрос отца откуда их взял почему-то решил, что его за это накажут и потому сказал, что взял деньги из своей копилки, а после спрятал остаток на чердаке, чтобы мама случайно их не нашла. Пообещав писать по возможности, Марат сложил листки в конверт и заклеив его надписал домашний адрес.

Письмо получилось довольно толстым, но Марат, подумав решил не делить его на части и сложил в один конверт. А, чтобы оно гарантировано дошло до адресата, в качестве обратного адреса написал, что оно отправлено из армии. То есть сделал отметку: «в\ч 5****», взяв в качестве номера номер своей части, находящейся в Одессе. О том, что письма из армии, даже слегка превышающие положенный вес все равно подлежат отправлению и прекрасно доходят до адресата, он знал еще из прошлой жизни. После чего слегка перекусил сухариками и съев пару кусочков сала решил выдвигаться в дорогу.

Первым делом он вернулся к железной дороге решив посмотреть на проходящие составы и возможно зацепиться за один из них, если вдруг появится такая возможность. Все же лучше поскорее убраться из региона. Тем более, что тот состав, на котором он сбежал от конвоя наверняка уже обыскали и не найдя его могут пройтись вдоль дороги в его поиске. Хотя в последнем он и сомневался, но кто знает, что придет им в голову.

Почему-то вспомнился рассказ приятеля, о побеге нескольких заключенных из колонии под Воронежем. Сразу после побега, объявили план перехват, расставили посты на всех дорогах и проверяли все составы, выходящие из области. Поднятые по тревоге солдаты проверяли все деревни, лесополосы, поля прочесывая их густой цепью, в тридцатикилометровой зона вокруг колонии. Фотографии осужденных показывались всем жителям деревень и поселков находящихся там. Доходило порой до смешного. Какая-то женщина, увидевшая фото, осужденных схватилась за голову и сказала, что вроде бы видела, кого-то похожего на окраине деревни и в посадке за нею. Тут же вертолетами была доставлена рота солдат и встав в цепь они прошли всю деревню и утопая по колено в грязи, находящееся за нею болотце. Когда вышли оттуда, естественно никого не найдя, женщина тут же поинтересовалась результатом, и когда узнала, что никого не нашли, с облегчением объявила, что вообще-то она никого и не видела, а о том, что кого-то заметила, сказала лишь из-за боязни мол «А вдруг кто-то там есть?!». Еще около недели солдатики сидели в так называемой засаде, контролируя проходящую в сотне метров от них дорогу. О том, что различить кто именно ходит по той дороге было просто невозможно из-за большого расстояния никого не волновало. А самое смешное в итоге стало тем, что попавшиеся через месяц беглецы, по их словам, вырвавшиеся за пределы лагеря, уцепились за проходящий мимо товарный состав и уже через двое суток оказались за Уралом. И во всех этих поисках, организованных для их поимки, ловили непонятно кого.

Ему в очередной раз повезло. Стоило ему появиться возле железки, как он услышал звук подходящего поезда. На всякий случай притаившись за кустарником он дождался его появления и заметив, что тот сбавил скорость, решительно запрыгнул на подножку какого-то полувагона. После поднявшись повыше, заглянул внутрь и обнаружил, что вагон перевозил тюки с прессованной соломой. Это было, пожалуй, лучшее место из всего, что можно было ожидать. И вскоре он с удобством расположившись на мягкой соломенной «перине» слегка приподнявшись над бортом разглядывал проплывающие мимо окрестности. Правда в вагоне нельзя было курить, опасаясь возгорания, но это было не настолько необходимо, как то, что он с каждой минутой уезжал все дальше и дальше от места недавних событий.

От плавного покачивания неторопливо двигающегося вагона Марата стало клонить в сон, и устроившись поудобнее он задремал. Спал он хоть и чутко, но достаточно спокойно, потому вполне выспался. Заодно ушли в прошлое и все волнения прошедшего дня. Состав между тем двигался по своему маршруту, иногда приостанавливаясь на полустанках и семафорах. Уже ближе к утру его разбудил шум какой-то достаточно крупной станции. Приподнявшись со своего ложа, где-то вдалеке разглядел на фасаде здания надпись, говорящую о том, что поезд прибывал на станцию «Николаев». Это радовало. Все же между Одессой и этим городом расстояние более ста километров, следовательно, опасения, что его поймают и вернут обратно, сильно уменьшились.

Неподалеку от его состава стоял какой-то другой. Судя по сжатым рессорам колесных тележек чем-то груженный. Марат подумал было перескочить на него, чтобы еще больше запутать следы, но что-то его остановило, а вскоре послышался шум двигателя. Марат осторожно приподнялся над краем вагона и увидел, как мимо проезжают два грузовика автозака. Чуть позже оказалось, что они остановились примерно в четырех-пяти вагонах от него. Решив, что последние прибыли по его душу, он постарался как можно глубже закопаться в солому, на которой сейчас находился и притих, боясь пошевелиться. Его опасения оказались напрасны. Да и скорее всего он ошибся, определив проезжающие мимо фургоны, как автозаки. И когда состав наконец тронулся с места, он тут же вылез обратно из своего убежища, решив, что и на этот раз его пронесло.

Поезд тем временем вышел со станции и вошел в довольно крутой затяжной поворот. Марат, приподняв голову над бортом вагона разглядывал окрестности и тут его взгляд упал на хвост поезда. Позади него в примерно шести вагонах следовал так называемый «столыпинский вагон» служащий для перевозки осужденных. А что самое интересное его расцветка, точнее огромное бурое пятно неизвестно отчего появившееся на его борту, но заметно отличающее этот вагон от себе подобных, показывало, что это именно тот вагон, который должен был увезти его в «светлое будущее колонии для малолеток». Увидев и осознав это, Марат откинулся назад и расхохотался. Получалось, что он пересел на тот состав из которого так удачно сбежал. Видимо из-за его побега, отправку несколько задержали, или скорее задержали вагон с осужденными перецепив его после к другому составу. Тем более, как он помнил в момент погрузки «столыпин» находился в середине поезда, а сейчас плелся в самом хвосте. Все это было весело, хорошо, но все же не слишком, потому как очень хотелось пить и курить. Хорошо же было потому, что вряд ли кому-то придет в голову, что он едет в том же составе, и направлении, что и «столыпин» и хоть это радовало. И все же подобная поездка омрачала существование. Если раньше он задумывался о том, что можно спрыгнуть на любом полустанке и попить воды, то теперь это было несколько проблематично, из-за угрозы поимки. С сигаретами вопрос немного решился, Марат просто спустился на тормозную площадку вагона и не торопясь выкурил пару сигарет, а вот с водой было тяжко. Утром еще как-то помогали сухарики. При разжевывании их появлялась слюна и как-то притуплялось чувство жажды. Сейчас не помогало и это, прошло уже довольно много времени, солнце давно перевалило за полдень, а у него во рту была пустынная сушь, с очень неясными перспективами. Нужно было на что-то делать, но что именно было не слишком понятно, то ли помирать от жажды, то ли сдаваться на милость конвоя, только из-за того, что помирает от жажды. Спустившись в очередной раз перекурить, Марат заметил, как состав въезжает в какой-то поселок. Скорость сильно снизилась, и он решил, что сейчас самый удобный момент для выхода. Дождавшись, когда вагон поравняется с каким-то пышным кустарником, он уже стоящий на нижней ступеньке вагона резко оттолкнулся и сиганул вниз.

Падение было неудачным. Мало того, что Марат зацепился за какую-то ветку и вывихнул себе лодыжку, так еще и оказалось, что возле кустарника лежит дохлый пес, облепленный насекомыми. И он вляпался в эту полуразложившуюся тушку обеими руками. Но даже это было не слишком большой проблемой. В конце концов неподалеку протекал ручеек и вполне можно было помыть руки в нем. А проблема заключалась в том, что состав проехав еще сотню метров вдруг остановился на входной стрелке дожидаясь встречного поезда. А над кустарником, в котором сейчас сидел притаившийся Марат, «наслаждаясь» запахами дохлого пса, и боясь прикоснуться к чему-то испачканными в гнилом мясе руками, находился как раз тот самый вагон, которого он так опасался. Да еще вдобавок ко всему в нем открыли тамбур и несколько солдатиков столпились в тамбуре вагона покуривая и что-то обсуждая. Поэтому и пришлось замереть и целых пятнадцать минут просидеть практически без движения, выжидая пока наконец это чертов поезд поедет дальше.

И когда хвост поезда скрылся вдали, Маратик наконец вздохнул свободно. Выйдя из кустов, он первым делом постарался отмыться от трупного запаха. Пить эту воду разумеется было нельзя, но вот отмыть руки отряхнуть, и пригладить штаны от пыли было вполне допустимо. В общем приведя себя в относительный порядок Марат подхватил свой рюкзачок и направился в сторону виднеющихся вдали домиков.

Оказалось, что домики утопающие в цветущих садах – дачный поселок. А место где поезд стоял, поджидая встречный состав называется Разъезд Чеховичи. Правда, что это за разъезд и где именно он находится Марат не знал, да и по большому счету это было ему не интересно. Увидев стоящую неподалеку колонку с водой, он надолго присосался к ней и оторвался лишь тогда, когда вода была готова политься из ушей. Пройдя чуть дальше заметил лавочку, стоящую возле заборчика чьего-то участка и присев на нее закурил.

В принципе, уже сейчас торопиться было некуда. Разумеется, его объявили в розыск, предупредили родителей и наверняка еще и приглядывают за его квартирой, в надежде, что он вернется именно туда. Действительно, а куда еще может податься подросток, оставшись без денег и документов? Ну допустим, пока тепло можно как-то и перекантоваться, неделю. Ну ладно месяц. А дальше? Другое дело взрослый, тот может и занятие себе найти и вдовушку с жильем при желании, да и знакомых у него всяко больше чем у ребенка. Другими словами, путь домой пока закрыт. И это «пока» очень надолго. Нужно как-то устраивать свою жизнь. Наверное, лучшим выходом будет найти временное жилье, на несколько дней, чтобы привести себя в порядок и подготовиться к дальнейшему пути. Просто тюремный запах настолько специфичен, что любой встречный сразу заподозрит неладное.

Решив для себя это, Марат поднялся и пошел по улочке разглядывая находящиеся рядом сады и домики, выбирая для своих нужд самый запущенный из них. Вскоре его наблюдения увенчались успехом. Сад находящийся за полуразвалившимся заборчиком был настолько заросшим, что Марату показалось, что он попал в непроходимые джунгли. Домик, стоящий в глубине сада тоже оставлял желать лучшего.

Раздвинув заросли крапивы, осота и каких-то кустарников Марат поднялся на крылечко. Дверь в домик была закрыта на замок, но подумав о том, что хозяева наверняка держат запасной ключ где-то неподалеку, он приподнял резиновый коврик, лежащий у двери, затем прошелся руками по щели над дверным косяком, заметив что-то напоминающее почтовый ящик заглянул во внутрь и наконец нашел искомое.

Домик состоял из двух небольших комнаток. В первой, которая играла роль прихожей и одновременно кухни, обнаружился стол со шкафчиками, пара антресолей, прибитых над ним, столько же табуретов, стоящих у стены. На столе находилась древняя слегка поржавевшая электрическая плитка с чайником, стоящим на ней. Чуть в стороне пара кастрюль, хоть и слегка пыльных и местами оплетенных паутиной, но относительно чистых. Чуть в стороне от стола обнаружился отключённый от сети древний холодильник «Саратов» с приоткрытой дверцей, в котором кроме паутины, тоже ничего не было. На крашеных досках пола лежал кусок ковровой дорожки. На подоконнике небольшого окна стояло пара горшков каких-то засохших растений, напоминающих герань, и небольшая пластмассовая шкатулка с какой-то мелочью, типа пуговиц, катушек с нитками, маленьких ножниц и тому подобного. Вообще было заметно, что хозяева, когда-то пользующиеся всем этим, были достаточно аккуратны, во всяком случае грязной посуды, оставшейся с последнего посещения дачи, или какого-то иного мусора не наблюдалось. А паутина и прочий мелкий мусор говорили скорее о долгом их отсутствии.

Во второй комнате находился высокий закрытый платяной шкаф с торчащим из замочной скважины ключиком, возле левой стены стоял достаточно крепкий диван, аккуратно закрытый отрезом ткани, видимо для того, чтобы на нем не скапливалась пыль. Напротив, возле окна комод, на котором так же прикрытый какой-то тканью телевизор марки «Рассвет-205» с пассатижами, лежащими возле него.

В общем жить было можно. А учитывая то, что домиком давно не пользовались, наверняка хозяев не осталось и, следовательно, никто в ближайшее время здесь не появится. Конечно требовалось навести небольшой порядок, все же делить посуду и ложе с пауками и валяться в пыли особого желания не было, но это не самая большая проблема. И Марат принялся наводить в доме порядок.

Первым делом отыскав чистое ведро он добежал до колонки с водой и сполоснув его принес в дом воды. Отмыв от пыли и убрав насекомых, он проверил и включил плитку поставив на нее чайник с водой. Пока пользоваться теми продуктами что имелись у него. Кстати в доме обнаружилась и еще одна комнатка, которая больше напоминала кладовку, потому как в ней находились только некоторые садовые инструменты, швабра с ведром и тряпкой, веник и стиральная машинка, чему Марат очень обрадовался. Все же постирать свои вещи и избавиться от тюремного запаха было необходимо.

В ящике комода обнаружились какие-то бумаги, справки, платежки за свет и воду, по которым он узнал, что дача принадлежала Анне Петровне Сергеевой, а последняя квитанция была датирована августом позапрошлого года. То есть хозяева не появлялись здесь уже очень давно. Еще случайно обнаружился кошелек, в котором лежали две трешницы и около рубля мелочью. Это было удачей. Все же сало и сухарики, имеющиеся у него, давно приелись и хотелось чего-то еще. Поэтому Марат, недолго думая, быстро сменил рубашку на относительно свежую, хоть и немного помятую футболку и выбежал из дома, закрыв дверь на ключ. Время склонялось к вечеру, и Марат надеялся найти магазинчик, чтобы обеспечить себе ужин. Встретившаяся по дороге тетка объяснила ему где тот находится, правда предупредила, чтобы он быстрее шевелился потому как тот вот-вот закроется.

Он успел. Правда в самый последний момент, когда тетка-продавщица уже собиралась выходить из него. Но сжалившись над худеньким и каким-то неухоженным мальчишкой, каким показался ей сейчас Маратик все же снизошла и вернулась за прилавок. И даже расщедрилась, дав ему какой-то старый, но в общем-то чистый мешок, потому как никакой авоськи или пакета у того с собой не оказалось. Продавщица оказалась довольно словоохотливой женщиной и тут же выведала у Марата всю подноготную, узнав, что он вместе с отцом, который сразу же отправился на рыбалку приехал на недельку на дачу. Что живет он в доме Сергеевой, которую, как оказалось тетя Клава – продавщица знала очень хорошо и посетовала тем что та давно не появляется здесь. Марат сказал, что бабушка сильно болела, но сейчас уже поправляется и, наверное, скоро все же приедет на пару дней. А ему пока придется навести порядок в саду.

Марат, тут же купил в магазине две буханки свежего хлеба, двухсотграммовую пачку сливочного масла, пачку маргарина, бутылку подсолнечного масла, десяток яиц и полкило сахара. Поблагодарив продавщицу, за что был удостоен одобрительного кивка, Марат вышел из магазинчика и попрощавшись вприпрыжку побежал в сторону дома, всем своим видом изображая обычного пацана.

Все складывалось как нельзя лучше. Был найден дом, в котором можно было жить, не особенно опасаясь посторонних взглядов, имелись кое-какие деньги, хотя бы на первое время. И можно было отдохнуть, привести себя в порядок и спокойно распланировать, что делать дальше.