Авторитет - туман времён

Глава 1

Кабан на зоне ходил в авторитетах, смотрел за отрядом, уже хотели короновать, но тут-то его кто заказал с воли. Вообще-то, он старых понятий, крови за ним не водилось, хотя ножом мог творить чудеса, но это на зоне, а так западло считал мараться, работа его чистая, требующая чувствительности пальцев и ловкости рук. Марвихер старой школы, который привык полагаться только на себя.

А тут за неделю два покушения, от которых с трудом отбился. Вот и решил он рвать когти, а пока перетёр со смотрящим за зоной.

– Припомни грехи свои, не просто так же тебя заказали, – решил тот.

– Апельсину одному дорогу перешёл, тот без понятий, быками загородился, да наркотой стал барыжить.

– Тогда тебе конец, старых воров щемят по всем фронтам, чувствую, и до меня могут добраться. Если подорвёшься, я без претензий, только отсюда ещё никто не уходил, а кто сумел, те в тайге зажмурились.

Вот и поговорили, а больше не с кем, что знают больше двух, то знают все. Только шанс представился вскоре, буза случилась и с вышек вертухаи спустились усмирять каторжан. Тут Кабан и подорвался через забор, использовал момент, а там тайга, лес докуда, глазом не окинуть, умом не понять. Как выжить в лесу безоружному, что есть, чем от зверей обороняться? Ну, с этим проще, в детстве он жил у деда егеря летом, тот многому научил, даже травкам, какая съедобная.

Вот и бежал Кабан без остановок, пока силы не кончились, по ручьям больше, чтобы собаки след не взяли. Подобрал пару грибов, да съел, тщательно разжёвывая. Огня не разжигал, чтобы не выдать себя, спал на деревьях, чтобы зверь лесной не съел. Однажды шёл так по распадку, а на дне ручей течёт, он по нему и топал, чтобы собаки след не взяли. Только тут наполз такой туман, что вытянутой руки не видно.

В нём что-то ухало и скрежетало, нагоняя страх, а потом туман рассеялся, и Кабан не узнал леса. Реденький стал для тайги, да и деревья совсем другие. Ручей так и течёт, но не распадок вовсе, а так, овражек махонький. Выбрался осмотреться, а там стоят люди над убитым и горюют, бабы плачут, мужики молча переживают. Говор не русский, вроде непонятный, а вроде и латынь.

Надо сказать, что сидел с Кабаном лепила, у которого умер пациент, вот его родственнички и упекли на Зону на малый срок. От него и научился он латыни, воровской жаргон теперь каждый мент знает, а латынь для них пока ещё недоступна, ума не хватает на языки. Зато так удобно поговорить, чтобы чужие уши ничего не поняли.

– Кто это его? – на двух языках должны были понять, но догадались с трудом.

– Разбойники, староста это наш, у него деньги были, которые барону отдать надо, а теперь и платить нечем. Мы всё продали, что имели, теперь и продать нечего.

Горе у людей искреннее, так не играют на публику.

– Много разбойников?

– Пятеро, а мы безоружные, – эти не воины, мужики, по воровской классификации.

– А где они обитают? – у Кабана мысль появилась.

– Да тут недалеко, в дубраве, но ты не ходи, убьют и тебя.

– Это мы ещё посмотрим. Нож хороший есть у кого?

Нашёлся, не сказать, что хороший, но резать может вполне. Взял Кабан нож и отправился в дубраву. Шёл, как хищный зверь, осторожно, оглядываясь по сторонам, да глядя на следы. Вот тут прошли люди в сапогах без каблуков. Вроде пятеро, значит, туда и путь держать надо. Через полчаса вышел на поляну, огороженную кустами. Посередине поляны рос большой дуб, а под ним слышались разговоры.

Осторожно прокравшись за кустами и травой, он увидел разбойников, радостно обсуждавших, как легко они ограбили этих крестьян. А чего их жалеть, если крестьяне для того и созданы, чтобы кормить других, так почему бы и не разбойников. В кружках явно не вода, скоро они захмелеют, а там видно будет, что делать. Так и случилось, главарь шайки решил облегчиться, отошёл за кусты и получил нож в почку, а потом Кабан и горло вскрыл тому. В награду достался хороший кинжал, намного лучше его ножа.

– Эй, Уго, ты там не заснул? – разбойники обеспокоились долгим отсутствием главаря и послали молодого проверить.

Пришлось убрать и этого, тихо и аккуратно, заодно у главаря Кабан забрал мешочек с деньгами. Вот теперь можно выяснить, кто какой масти, и старый каторжанин вышел из-за кустов.

– Ну что, сявки, не ждали? – вид он имел весьма серьёзный. – Нет больше ваших корешей, – это уже на латыни, кроме слова «корешей». Теперь спросим, кто какой масти.

Он перемежал латынь с русским и воровским жаргоном. Наконец, один из разбойников не выдержал и кинулся на непонятного гостя. Кабан видел и не такое, уклонившись от ножа, полоснул по руке кинжалом, а потом, когда нож выпал, воткнул кинжал в живот разбойника. Поначалу он думал перебить их, но оставшиеся два кинулись клясться в верности новому главарю. А что, своя банда в это время, когда закон работает весьма условно, тоже неплохо. Только он не мокрушник, привык работать чисто.

– Не надоело рисковать за гроши? – напрямую спросил Кабан у разбойников. – Пора заняться более жирной добычей.

– Да как же её взять, мы не сможем ограбить епископа или барона, – разбойники с удивлением смотрели на нового главаря.

– Думать надо, а пока разбежались и смотрите, кто и где с хорошими деньгами едет или идёт по дороге. Да раздобудьте мне монашескую рясу.

Наконец-то можно поесть, мясо приготовилось, а после обеда Кабан отослал своих подручных на разведку. Теперь можно немного отдохнуть и подумать. Ну что, масть он не сменил, а что пролил кровь, так не на деле, а убрал разбойников исключительно из самообороны. К тому же, грабить мужика, западло, а вот пощипать богатеньких, это другое дело.

Уже по темноте прибежал один и сообщил, что епископ едет по монастырям, собирая с них деньги, но у него охрана из десятка воинов, таких не взять. Заодно и рясу притащил, раздев какого-то монаха. Тот со страху отдал всё, умоляя пощадить его.

– Убивать никого и не надо, сымитируем нападение, разыграем небольшой спектакль. Устроите засаду, посвистите, покажетесь с грозным видом, а от охраны можете и удирать, остальное уже не ваше дело.

В нужный день по дороге брёл одинокий монах, довольно бедный. Процессия, во главе с епископом, могла и не заметить одинокого путника, но тот попросился следовать с ними. Места беспокойные и охрана уже прогоняла шайку разбойников. Монах жаловался на безразличие людей и разбойников, которые уже ограбили его однажды. Епископ позволил брести рядом со свей повозкой, иногда спрашивая, как тому живётся в его монастыре.

– Я дал обет странствовать семь лет, дабы избавиться от страстей, – поведал монах со скорбным выражением лица. – В монастыре у нас братва совсем распустилась, о мирском думают и порой делают то, что прикажут люди простые, но богатые.

Чесал за свою судьбу, заставившую покинуть «монастырь». Будучи опытным жуликом, он нигде не прокололся, серьёзно продумал предварительно весь разговор. Уже стал почти своим в этом караване, но тут процессия въехала в распадок и по бокам раздался лихой разбойничий свист. Подельники Кабана сыграли всё, как договорились, даже показались с кровожадным видом из-за деревьев, и охрана стала вокруг повозки епископа.

Нападения не произошло, разбойники испугались многочисленной охраны, хорошо вооружённой копьями и мечами. С тем и добрались до постоялого двора, а там епископ обнаружил пропажу денег. Монах выручил их, заплатив за ужин из своих небогатых сбережений, Которые он скопил, прося милостыню в городах и деревнях. А утром монаха не нашли, тот ушёл, со слов трактирщика, когда ещё не рассвело.

– Ну что, хороша добыча? – Кабан притащил под дуб деньги епископа. – Это вам не простых крестьян грабить, да людей зря резать. Вообще-то это западло, честные воры такого не делают. Теперь ждём ярмарки, там и возьмём ещё.

Он заставил отнести в деревню то, что взяли у крестьян, убив старосту, но денег ещё много и разбойники не роптали. Заодно и обучал их приёмам честного отъёма денег у лохов ушастых, заставляя играть роли разных людей. На ярмарке Кабан развернулся в полную силу, обучив подручных устраивать бузу и потасовки, а сам срезал кошели, вспомнив свою воровскую специальность.

Шайка увеличилась на одного барда, вечно голодного, поскольку стихи сочинял такие, что посетители вечно поколачивали его и выставляли без гроша на улицу. Пришлось Кабану взяться за обучение деятеля искусств, что именно нравится людям. Совместное творчество дало свои плоды, и барда стали слушать, затаив дыхание. Вот в этот момент особенно удобно обчищать карманы и срезать кошели с посетителей.

Сражаться и заниматься разбоем не было нужды, но Кабан вовремя сообразил, что так конкуренты их просто уничтожат, поэтому занялся обучением своих подельников. Они осваивали самые незаметные и подлые удары клинком, отправлявшие на небеса противников тихо и с гарантией. Так и процветали они много лет, порой помогая беднякам после самых удачных краж, приносивших хороший куш.

Ярмарки, казни и прочие места скопления зевак стали излюбленным местом промысла, подельники здорово освоили методы бескровного изъятия денег и им это стало нравиться. Базу они поменяли, чтобы власти, да и другие преступники на накрыли их там. Теперь они встречались в кабаках, заранее обговорив, куда отправляться после удачных дел. А однажды Кабан снова попал в туман и вернулся в своё время.

Но теперь денег у него хватило, чтобы сделать себе хороший загранпаспорт и отправиться за границу. Там он вспомнил, как ходил монахом с другими братьями, а порой и с епископом. Через несколько лет в западной Белоруссии появился ксёндз, очень добрый и разумный человек. Он мудро наставлял прихожан в проповедях, при личных беседах отличался глубокомысленностью и сострадательностью, всегда готовый прийти на помощь. Просто однажды бывший вор понял одну истину, есть только один безопасный способ отъёма денег у наивных простаков – это религия. Люди сами несут деньги и никогда не пишут заявлений в прокуратуру или полицию, что святой отец что-то у них взял.