Аврорим

Глава 1

Название: Проект «Аврорим»

Поздний вечер. Большинство людей уже на полпути ко сну. Молодой человек стоял перед зеркалом, прижимая телефон плечом к уху, и обсуждал что-то своё — из тех разговоров, что не требуют свидетелей.

— Умничка! Горжусь тобой, ха-ха.

Он улыбнулся собственному отражению. Одернул воротник, поправил складку на груди. Наряд на завтра. Важное событие. Он примерял его уже третий раз за вечер, но всё равно оставался доволен.

— Конечно, я в нетерпении. Годовщина не каждый день бывает.

Аккуратные туфли. Широкие штаны. Чёрная рубашка. Серое длинное пальто. Аккуратно уложенная плоская кепка — рабочая, но от этого не менее элегантная. Завершали образ серебристые аксессуары: цепочка, пара колец, маленькая булавка на лацкане.

— Да, я прямо сейчас подбираю стиль. Под твой наряд, между прочим. Чтобы все твои поклонники видели, с кем ты на самом деле.

Он услышал её смешок в трубке — короткий, сухой, но довольный — и улыбнулся ещё шире.

Кровать была не ряшливо заправлена. По покрывалу разбросаны отвергнутые вещи: свитер не того оттенка, рубашка со слишком длинным воротом, брюки, которые почему-то перестали нравиться. Рядом с подушкой лежала коробочка с украшениями — цепочки, браслеты, серьги, кольца. Он перебрал их все, прежде чем выбрать то, что сейчас блестело в отражении.

— Я долго готовился. Серьёзно. Уверен, что смогу тебя приятно удивить.

Полки вдоль стены были забиты книгами, мангой, комиксами. Отдельная полка — папка с файлами, распухшая от благодарственных писем и грамот за спектакли. А на полу, у самого плинтуса, лежала семейная фотография, которую никто не поднял. Он зацепил её взглядом, на секунду задержался — и отвёл глаза.

— Да, эта старая женщина… знаю, она бесит. Но, надо признать, иногда бывает удивительно полезной. Она и вправду помогла мне за кулисами. Я потом расскажу.

Рабочий стол. Несколько тетрадок. Пара стопок со сценариями. Игрушечный пистолет — реквизит с последнего спектакля — и пачка сигарет. Над столом на приколотых кнопках висели открытки, поздравления, милые фотографии, полученные от друзей.

— Помню. Да, я помню, что обещал. Но с тех пор многое изменилось. У меня есть ты. Не волнуйся — я не забываю своих обещаний.

Он опустил взгляд на левую руку и медленно повернул её ладонью вниз. На тыльной стороне — россыпь белых точек. Маленьких, круглых. Зажившие ожоги от чего-то тонкого. Он смотрел на них без выражения, просто разглядывал, как старую карту, на которой уже не осталось белых пятен.

— Помнишь, что ещё я обещал? Что всегда буду рядом. Так что можешь спокойно засыпать. Увидимся завтра, чёрное солнышко.

Он вышел на балкон, всё ещё улыбаясь придуманному прозвищу. Из трубки донеслось короткое, возмущённое молчание — собеседнице оно явно не понравилось. Он тихо рассмеялся.

— Ну а что? Ты ведь любишь чёрный цвет. А я люблю тебя. Я просто объединил то, что мы любим. По-моему, логично.

Актёр, не упускающий момента подразнить. Мягкая, но прагматичная девушка, которая заземляет его, когда он слишком высоко взлетает. Разное, но рабочее сочетание. Даже если разногласия между ними порой бывают совсем не безопасными.

— Всё, бросаю трубку. Уже скучаю.

Телефон полетел на кровать. В руке — пачка сигарет и зажигалка. Город не спал, хоть солнце давно ушло. Кто-то всё ещё гулял по улицам, проходя мимо его дома. Кто-то всё ещё не гасил свет в окне напротив.

Он поднял взгляд к небу. Оно всегда успокаивало. Не важно, живописные рассветы или ночное одеяло. Прекрасная, далёкая луна получила от него протяжный вздох и долгий, спокойный взгляд.

Каждая звезда, каждое созвездие имеет своё значение. Свою судьбу. Кто-то читает по ним будущее. Кто-то узнаёт прошлое. Они сопровождают человека с самого рождения. Так было всегда. Так должно быть и сейчас.

Он нахмурился.

В небе было что-то неправильное. Что-то, что рушило всю картину. Что-то, от чего хотелось отвернуться, зажмуриться, посветить фонарём, не вылезая из-под одеяла. Пальцы сжали перила.

— Где… все звезды?

◇◆◇◆◇◆◇◆◇◆◇◆◇◆◇◆◇◆◇◆◇◆◇

Разрушенное строение размером с университет. Повсюду тела похожие на людей, но перекроеные механизмами, искалеченные сталью. Герои, как их называли, победили. Но никто не смел сказать, что всё закончилось хорошо. Они молчали. Каждый горевал по своему.

В маленькой повозке ничего этого не было видно. Мягкие кресла, уголок с сундуками, столик. И хрупкая — нет, разбитая — фигура, забившаяся в угол. Она издавала то ли облегчённые, то ли тревожные всхлипы.

Актер сидел напротив, боясь пошевелиться. Ему казалось: одно необдуманное движение — и девушка перед ним сломается снова. Он добился своего. Он нашёл её. И теперь жалел, что вообще мог смотреть. Что увидел то, что стало результатом его собственных действий.

Тело, потерявшее силы. Милое светлое платье с красными пятнами. Она могла бы быть опрятной куклой, если бы не выбритые волосы. Если бы не шрамы на руках и ногах. Это была не драка со зверем — зверь был бы нежнее. Это было планомерное разрушение человека. Следы уколов. Содранная кожа — как будто от кандалов или ремней. И взгляд. Взгляд, который горел желанием выжить.

— ... мы скоро доберёмся до дома, — сказал он.

Он всем сердцем хотел, чтобы девушка перед ним снова улыбнулась. Бросила бы что-то колкое. Назвала бы клоуном. Даже если бы она проклинала его, пинала за все грехи — это было бы лучше, чем её слёзы. Она ведь никогда не плакала. Ни разу.

Он боится прикоснуться. Боится ранить. Боится быть раненым. И всё же — двигается.

Медленно, будто пытаясь сохранить сон младенца, он протягивает руку. Кладёт её на плечо разбитой девушки.

Она замирает. И перестаёт дышать.

Глаза, полные жизни, впиваются в него. Ему стоило просто сидеть и смотреть? Или выйти, оставив её одну?

Она не сбросила его руку. Руку, замотанную какими-то тряпками, сквозь которые уже проступала свежая кровь.

Он мягко улыбнулся и решил подсесть поближе. В ближайших планах была попытка взять её за руку — чтобы оба смогли наконец успокоиться.

За повозкой послышались чьи-то шаги. Тяжёлые. Готовые разорвать землю.

Плевать. Сейчас важнее всего была девушка рядом с ним.

Лязгнула цепь. Звонкая, металлическая — будто её обладатель способен разбить ею чью-то голову. Но звук не был направлен с враждебностью. Скорее — волочили по земле. Голоса торопливо и тоскливо вводили гостя в курс дела. Шаги ускорились.

В этот раз перестал дышать парень.