Авантюрист

Глава 1

-К бою. — Разнеслась по подвалу

команда дежурного наблюдателя.

- И вот, со всех сторон начался

доносится шорох и щелчки

предохранителей. Кто-то возился с

ремнем, кто быстро зашнуровывал

ботики, кто рассовывал по

карманам гранаты, что лежали в

ящике у стола с уже вкрученными,

вопреки всем правилам хранения,

запалами. Сведи усики, дерни за

кольцо и граната на боевом взводе.

- Блин, а как все хорошо начиналось.

6 апреля 2014 года Луганск жд вокзал.

Я вальяжно, никуда не торопясь, покинул тамбур пассажирского

поезда 7870 Харьков пассажирский — Луганск, вышел на перрон и

осмотрелся.

«Ха, это я удачно попал.» промелькнуло в уме, когда взглядом

зацепился за вход на пешеходный переход над платформами.

Который начинался всего в паре метров от меня и не мешкая,

поправив лямку полупустого рюкзака на плече, направился к

лестнице на верх.

Легко поднявшись на верх, в кишку перехода, окинул взглядом

через стеклянные панели стен, открывшийся вид на линии перонов

по до мной, с парой пассажирских составов на рельсах, с лева от

меня, здание железнодорожного вокзала. В эту сторону и вел

переход, с ответвлениями спусков к поездам. После чего повернул

в право и потопал к выходу в город.

Да, всегда как приезжаю сюда, то посещаю магазин с той стороны

после выхода. Да, слегка провинциальный, небольшой магазинчик,

но как я заметил, в нем продавали не плохую водку. Вот за ней

родимой я и шел. Не ну правда, не везти же такой нужный продукт

из дома? А встречу с родней, надо обязательно обмыть.

А уже спустя несколько минут, открыл пластиковую дверь

магазина и поспешно отступил назад, не отпуская дверной ручки,

придерживая дверь. На выход, мимо меня прошли две

симпатичных девушки, одетые в легкие, летние платья. Проводив

их взглядом, сбил на лоб кепку.

- Не по Сеньке шапка, - бурчу тихо про себя и поспешно

поправляя кепку, проскальзываю внутрь магазинчика, окунаясь в

прохладу кондиционированного воздуха.

- А нече так, - говорю оглядываясь и подступаю к прилавку. —

Три бутылки «Пшеничной» ноль пять и пузырь «Шабо» пятерку,

тоже ноль пять. Сколько с меня?

Продавец, молодой парень, выставляет на прилавок

затребованный товар и быстро, пробегает пальцами по клавишам

канкулятора.

- Так, сто сорок семь пятьдесят. Пакет?

- Нет, благодарю. — Отвечаю парню, параллельно доставая с

портмоне три пятьдесяти гривенных купюры и бросаю на

прилавок. Потом сняв рюкзак с плеча и прямо навесу, расстегнул молнию, убираю батарею внутрь. Затем убрав закрытый рюкзак

за спину, под мелодичный треньк, бутылок, смахнул здачу и выйдя

наружу, двинул в здание вокзала, через тот же переход, по которому

попал сюда.

«Мда, вроде как регулярно бываю здесь, а как все переменилось»

осматриваю открывшийся вид внутри вокзала. Прикинув в голове

дальнейший путь и быстро спускаюсь вниз, а затем на улицу.

Поворачиваю на право и иду к видневшимся невдалеке

маршруткам.

На улице, бросаются в глаза, бродящие тут и там группы, чем-то

возбужденной молодежи. Группы хмурых мужиков, по черным

каемкам вокруг глаз, понимаю — шахтеры. И за всем

присматривают усиленные патрули ППС.

«Да уж, жили не тужили, вроде только стали жить лучше и нате

вам, распишитесь. Революционеры мля. И Янэк хорош. Такая буча

кругом. Нет разогнать их к чертовой матери. Этих любителей

постоять, помитинговать на площадях. За деньгу малую, даже у

нас, вереницы автобусов с народом внутри, что едут на майдан, с

оплатой по двести гривен на рыло в день и плюс ночные, плюс за

каждый камень что бросишь, да там здоровенный прейскурант с

расценками. Как маршрутки курсировали. Так нет, не удержали

ситуацию...»

Так поглощенный мыслями о современной политической

ситуации в стране, последующим за этим обострением, кровавой

вакханалии и беспорядкам. Что творятся то тут то там. А главное,

неопределенности в том, что будет завтра. Я добрался на

маршрутке до автовокзала и там, проплатив проезд водителю.

Спустя какое-то время, добрался до Молодогвардейска и выйдя на

остановке, со стороны Атамановки, углубился в гулянки с родными

, пьянки, а также остальными прелестями отдыха в отпуске.

А тем временем, обстановка вокруг накалялась.

«12 апреля 2014 года, отряд под командованием Игоря Стрелкова

захватил город Славянск. В тот же день начались пророссийские

выступления и акции с захватом административных зданий в

других городах, что привело к эскалации конфликта и началу

антитеррористической операции со стороны революционного

правительства.» Это было потом, а сейчас 7 апреля 2014 года.

Встав так утром и включив телевизор на программе ТСН, я

офигел: «Ну все, допрыгались майданутые. Мля, делать то что?»

Так, первые дни, после появления ЛНР и ДНР, прошли для меня

в пьяном угаре. Но вот уже утром на четырнадцатое мая, я вполне

решил валить по быстрому домой. С провозглашенных

территорий ЛНР и ДНР. Тем более по новостям все более и более

было слышно всякую ересь. БОИ, вокруг идут БОИ. Мир сошел с

ума. Нужно было валить еще в апреле, но нет, думал пересижу.

Так не долго думая и рефлексируя, я, понадеявшись на наше

авось, с утра был на остановке и принялся активно голосовать.

Трасса пустой не была, но к моему неудовольствию,

проезжающие машины, мало останавливались, а те, которые

удавалось остановить, ехали по месту. Автобусы, к моему

удивлению, не шли.

Но на мое удивление, вскорости показался маршрутный автобус

Краснодон — Луганск. На который я благополучно и сел. А

спустя некоторое время, автобус был остановлен на подъезде к

Луганску.

Глава 2

Трасса Краснодон- Луганск

Я как-то заснул, видно укачало после стольких дней запоя. Да

и автобус, надо признать, довольно комфортный, а дороги

замечательны, это не наши колдоебины и выбоины.

Что меня разбудило? Сложно сказать, думаю то, что автобус

плавно тормозил. Проснувшись я потянулся и протерев глаза,

внимательно всмотрелся на образовавшуюся впереди пробку.

Впереди, даже не потрудившись съехать на обочину, стояла

вереница машин автомайдановцев, в данный момент, с ними

что-то решал сотрудник дорожной полиции. Ему помогали еще

какие-то вооруженные люди. По моему, они хотели досмотреть

багажник одной из машин, а вокруг происходило действо.

Группы парней и девушек, синхронно прыгали, кричали, у всех

машин развивались Украинские, национальные знамена. В

общем еще тот дурдом.

Водила автобуса, открыв переднюю пассажирскую дверь,

вышел и пошел в сторону гаишника. Я тоже не захотел сидеть

внутри и выбрался наружу, пытаясь получше оценить

происходящее.

Уже снаружи я рассмотрел большое разнообразие

регистрационных номеров на машинах. Какае там только не

были, большинство, конечно, Украинские, но среди них и

румынские, немецкие, английские. Вот тебе и Украинский

автомайдан.

Не успел подкурить, как ко мне подошла блондинистая

девушка, от ближайшей группы молодежи:

- Гив ми, плиз, лэйтэр, - произнесла она мне, доставая тонкую

сигаретку «Парламента Аква» из пачки.

Ну я не будь идиотом. Достаю из кармашка джинсов зажигалку и

протягиваю ей. Девченка берет ее правой рукой и ловко подкурив,

возвращает назад:

- Тэнкс, - и развернувшись на каблучках делает шаг…

И здесь я чувствую рывок за левую руку, потом что-то обожгло

правое плечо, а затем, темнота...

В себя я пришел нормально. Правда распухший язык,

убийственная жажда и неимоверная тяжесть в голове, а самое

интересное, все плывет перед глазами.

- Надо завязывать с этими пьянками. — Бурчу под нос и

пытаюсь встать.

Но, вместо слов, я слышу неясный клекот, а тело, помахав

платочком, отказывается мне подчинятся. В следующее мгновение

я проваливаюсь в спасительную темноту сна.

Спустя какое-то время меня будят громкие стоны рядом.

Открываю глаза и вижу что я нахожусь в больничной палате. На

это намекают и запахи медикаментов, больничный стиль комнаты,

кровати с тумбочками, стулья. Горит неяркий свет, от настольной

лампы. Что стоит на столике у входной двери, за столом сидит

медсестра, наверное. Волосы спрятаны под белой шапочкой, в

руках книга. В палате вместе со мной, еще три кровати, на них

видны люди. С кровати напротив, лежит кто-то с забинтованной

головой. Он и стонет. Видно, бес сознания.

Во рту у меня, пустыня сахара, левая рука забинтована от локтя

и до плеча, сама рука уложена в косынку. Правое плечо

забинтовано и бинт, для фиксации, пропущен через грудь. На

голове тоже бинт. Забинтован лоб, виски, затылок. Я лежу на

кровати в одних трусах, укрытый по пупок простыней. Саднит и

отдает болью, при попытках пошевелить головой рана, где-то

выше виска, с правой части черепа. Слегка мутит и темнеет в

глазах. Плечо тоже ноет и болит. Но самую сильную боль,

ощущаю в левой руке. Болит, нет не так, БОЛИТ вся мышца от

локтя к плечу.

Но главное, большие, на мой взгляд, кровавые пятна на бинтах.

Постепенно, боль усиливается. Хочется пить.

- Се… сес… сестра, - как тяжело ворочать языком, он кажется

сухим, а главное, еле помещается в горле. — Во… воды, пить.

Вижу как дежурная, положив книгу на стол, идет ко мне.

- Очнулся милок? Ничего, потерпи, сейчас дам воды.- С этими

словами, женщина, лет, наверное, сорока пяти — пятидесяти,

подходит ко мне, берет графин с тумбочки в изголовье и налив

воды в стакан, подносит его к моим губам, а второй рукой,

помогает приподнять мне голову. — Не спеши, маленькими

глоточками пей. Водичка кипяченая, тише ты. Торопыга. Еще?

- Угу, - как могу отвечаю, чувствуя как растекается живительная

влага, постепенно пропадает сухость в горле и по моему,

появляется слюна. Но самое главное, постепенно проясняется

сознание.

- Сиделка я, Варвара Никитична. Вы у меня еще ничего, Сергей

Петрович говорит, средней тяжести. Это хирург наш и зав

отделением. А в соседней палате, две девченки, малые совсем, так

тяжелые они. Легкие задеты. Если до утра доживут, говорят,

выживут. — С этими словами, Варвара Никитична, споив мне

третий стакан, опустила мою голову на подушку. Хорошо, а устал

аж, испарина на лице появилась. — Так там, наш дежурный врач,

пойду, скажу что ты, в себя пришел. Просил сказать ему сразу. Так

что, пойду?

- Угу.

-Иль еще чего надо?

-У у.

- Тогда лежи. Скоро вернусь.

С этими словами, сиделка развернулась и вышла из палаты,

прикрыв за собой дверь.

Я же, лежал и сводил концы с концами. По ходу, у меня

огнестрельные ранения. А лежу сейчас, в хирургическом

отделении, после операции, отхожу после наркоза. Был такой

сомнительный опыт, плавали, знаем. И видно, пострадавший не я

один. Но черт возьми, как мало информации, что произошло

вообще? Кто стрелял? Зачем? И тем не менее, я чувствовал себя

все лучше, вот только рука, болит уже так, что и повыл бы. Мда.

Спустя минут, наверное десять. Дверь снова открылась и в

палату зашел мужчина в белом халате, лет сорока — сорока пяти,

в синих, хирургических штанах, волосы черные с сединой. А

следом и давешняя сиделка. Он подошел ко мне, окинул взглядом,

потрогал ладонью за щеку, хмыкнул и внимательно вглядевшись в

мои глаза спросил:

- Как самочувствие? Сознание не плавает?

- Нет, Даже вижу обеими глазами четко, а то было, после

наркоза, смотрел только одним глазом. Если двумя, то все

расплывалось. — Ответил я на удивление внятно.

- Ну, это нормально, четыре часа после операции прошло уже.

Делали под местным наркозом. На голову, вернее изнутри не

давит в голове?

- Вы про опухоль или кровоизлияние внутричерепное? Нет,

только саднит и болит правая сторона черепа. Как будто битой

получил по куполу.

- Хм, понимаешь, это хорошо, это меня и волновало в тебе. Пуля

прошла задев череп вскользь. Семь швов наложили. Плечо пять,

пуля только кожу подрала. А вот левую руку, прошла через мягкие

ткани на вылет. Кость не задета, как и что либо важное.

Почистили. Как смогли стянули, где на выходе, пуля малость

разворотила. Дренаж поставили в раневой канал, промыли и

забинтовали. Недели за три, зарастет. Или четыре. Если все

хорошо, завтра дренаж уберем. Обработка и перевязки. Вот и все

лечение. Но все равно, рентген головы, завтра сделаем. Череп

надо проверить. — Хирург, так и разговаривал со мной стоя рядом

с кроватью и внимательно наблюдая за моим лицом.

- Доктор, а что хоть случилось то, кто стрелял?

- Стрелял… Стрелял кто — то из автомайданоцев, из АКС 74.

Целый рожок выпустил. Пока его не скрутили, пять убито, семь

ранено: две школьницы — тяжело, четверо мужчин — средне,

одна женщина — легко. Вот такие дела. Почему и не спрашивай

не знаю. Сейчас сделают укол обезбаливающего и

противостолбнячное и спи. Теперь тебе покой, самое главное

лекарство. Завтра следователь придет, все вопросы, к нему. А я

пойду, распоряжусь. — И развернувшись вышел из палаты, а

спустя минут пять, зашла медсестра и быстро поставив уколы,

ушла. А я забылся сном и потянулись однообразные дни лечения.

Луганск, городская больница, три недели спустя:

В принципе, лечение шло хорошо. Я каждый день ходил на

перевязки, швы сняли, да и бинтовали, одну левую руку, на

данный момент. Руку я носил в косынке. Вещи, мне все вернули,

спасибо водителю автобуса, завез мой рюкзак, а в нем запасная

одежда и мыльнорыльное. А то безрукавная рубашка,

продырявленная двумя пулями и залитая кровью, только под

выброс. Спасибо хоть джинсы отстирали, тоже кровью были

уделаны. Но ничего, главное жив. Питание неплохое да и родня.

Подвозила вкусностей время от времени. Еду приносили в палату,

а потом забирали посуду. Рентген делали не только головы, но и

руки, как сказали, «на всякий случай». Как сняли повязки с

головы, сходил в парикмахерскую и подстригся под ноль, налысо,

а то огромная проплешина на голове в волосах образовалась.

Теперь хоть заростать, будет более менее равномерно. Вокруг

вести собирались все тревожней и тревожней. Хоть в нашей

палате, все очухались и шли на поправку, да те девчушки,

выжили. Та раненная женщина, оказалась их матерью. В том же

автобусе ехали, что и я. Правда их старший брат погиб.

Следователь был. Опрашивал. Собирал материалы для передачи

дела в суд. Пришлось доставать свои документы, Рассказывать

все, что помнил и подписывать протоколы. В суд, говорят, идти не

надо, но решение пришлют. Родне, я ведь пострадавший. А вот

уехать никак. Нагнали войск. Стреляют, насилуют, грабят. Опасно

ехать. Хорошо в город беркут вернулся. Следят за порядком. А то

были беспорядки.

Набирают народ в вооруженные отряды и добровольческие

подразделения армии ЛНР и ДНР. Говорят и с России

добровольцы едут. Ну тут понятно, армейцы. Под видом

добровольцев.

Регулярно, слышна стрельба, иногда слышны артиллерийские

разрывы. Активизировалась военная авиация. Есть жертвы среди

мирного населения. В больницах, стабильный поток раненых.

Ходят слухи о подготовке к боевым действиям и переход

лечебных заведений на военные рельсы.

Домитинговались хреновы евроитэграторы, допрыгались,

доскакались.

Так постепенно, наступило пятое июня. С сегодняшнего утра,

говорят начались бои под Луганским международным

аэродромом. В небе видны Ил 76 и Антоновы. Транспортные и

ударные вертолеты, истребители-бомбардировщики и

штурмовики. Четко слышна работа артиллерии.

Говорят активизировались подразделения ВСУ и нацгвардии,

среди них много иностранного контингента.

Говорят, линия противостояния, сильно сдвинулась в сторону

города.

По слухам, в аэропорту окопались служащие Луганской

погранзаставы, некоторое количество представителей армии и

СБУ. И нацгвардии, вернее наемников и карателей. На совести

последних, достаточно крови среди мирных жителей.

По слухам, не менее двухсот штыков, артиллерией и

бронетехникой.

Опять же по слухам, в поселок Видное, а именно там и

находится аэропорт, в девяти километрах от Луганска на юг.

Прорываются отдельные группы иностранных подданных,

вывозятся ценности. Отдельные группы солдат. Общее

командование взял на себя высокопоставленный иностранный

офицер, с позывным «Кобра».

Блокированием данной группировки, занимаются разрозненные

группы, вооруженные только легким стрелковым оружием и РПГ.

При этом по ним лупят как из крупняка, так и гаубиц, и тяжелых

минометов.

Глава 3

Еще восемь дней спустя, Луганская городская больница:

«Суки, ненавижу». С этими мыслями, начинается мой новый день

в больнице. Сейчас возвращаюсь в палату с перекура. Вокруг суета

персонала, в коридорах много раненых, то тут, то там, слышатся

стоны, бормотание, детский плач.

В последнее время участились обстрелы города и окрестностей из

ствольной артиллерии, что привело к наплыву раненых. По факту,

больница переполнена. А раненые все поступают. Больней всего,

смотреть на страдание детей. Ладно мы, взрослые, а их за что?

И опять отличились аэродромные сидельцы. По рассказам, после

занятия аэродрома, для обеспечения приема бортов, были

переведены на казарменное положение специалисты аэропорта с

семьями. Под это дело, им пообещали эвакуацию армейскими

бортами. Кого то и в правду эвакуировали, но в основном,

улетающие грузы и люди прикрыты завесой тайны. Вся погрузка,

проводилась под контролем и охраной нацгвардии.

В последний раз, на аэродром, попытался сесть авиа конвой, в

составе двух ИЛ76 и одного Ан 26. Первый ИЛ, посадили, а второй

был сбит и гробанулся прямо на посадочной полосе. Антонов

улетел, не рискнув приземлятся.

В ответ, гарнизон атаковал и оттеснив заслоны, провел эвакуацию

тел и части груза. После чего взлетные полосы, были оставлены.

А уже на следующий день, часть гражданских, попыталась

покинуть аэропорт: редкие мужики, а в основном женщины и дети.

Сначала, их окликнули и попытались остановить, а затем и вернуть.

Но большинство женщин были на взводе, оказывается, некоторые

пережили изнасилования и психанув, просто побежали прочь. Что

привело к массовому бегству. И эти… Эти… В общем по ним был

открыт огонь в спину, а потом минометы...

Сейчас больница переполнена теми, кто смог выжить, смог

прорваться сквозь огонь и взрывы.

Я не спал всю ночь и вот, я твердо решил, пора выписываться.

Поэтому, сейчас я шел к главврачу. А пять минут назад, мне

пообещали что в больничку подъедет дядя и заберет мои вещи.

Спустя несколько минут, постучав, я вошел в кабинет главврача.

- Здравствуйте, я Петр Краснов, попал к вам пулевыми, после

инцидента со стрельбой на дороге. На данный момент, я

практически полностью восстановился и хотел бы выписаться.

- Краснов, Краснов, хирургия? — Спросил врач, подняв на меня

красные от недосыпания глаза, все лицо врача, показывало его

усталость, было слегка опухшим и осунувшимся. — Да, мы и

сами собирались перевести Вас на домашнее долечивание. У Вас

в городе вроде родня? Сами видите, больница перегружена, мест

категорически не хватает, поэтому…

- Да, доктор, да. Я прекрасно понимаю, поэтому к Вам и пришел.

- Ну что-же, похвально молодой человек, похвально. Подождите

немного в приемной, секретарь выдаст Вам справку о лечении и

выписке на долечивание. — После чего встал и протянул мне

руку. Я тут же пожал ее в ответ. — Удачи Вам, удачи. Простите

что так, но, сами видите.

- Удачи нам всем. И большое Вам спасибо. — Говорю я в ответ и

направляясь к двери, добавляю, - До свиданья.

Выйдя из кабинета, бросаю взгляд на молодую женщину в

приемной, что — то быстро печатающую на компьютере. Потом

немного пройдя усаживаюсь на диванчик напротив, у стены. Пока

я садился, у секретаря зазвонил телефон:

- Алло? Да Пал Палич, сидит. Что? Хорошо, сейчас сделаю. Как?

Петр Краснов, хирургия. Да. Сейчас сделаю. Угу.

После чего секретарь положила трубку и с новой силой

застучала клавишами клавиатуры и мыши. А спустя пару минут,

подхватив из принтера какие-то бланки. Заспешила в кабинет

начальника.

«Оперативно, могут ведь, когда хотят», пронеслась

непроизвольно мысль в голове, а уже пару минут спустя я забирал

два бланка, заверенных подписью главврача и печатью больницы:

«Справка о прохождении лечения» и «Направление на

долечивание по месту жительства». А еще спустя десять минут, я

уже стоял одет и с неразлучным рюкзаком у входа в больницу.

Нервно куря сигарету за сигаретой, в ожидании дяди Некоторое время спустя:

Вот вижу, как на территорию больницы, заезжает красная

девятка крестного, с ним за рулем, рядом, на переднем сидении,

сидит мой дядя. Машу им рукой и они, заметив меня, паркуются

рядом.

Не дожидаясь, заскакиваю на заднее сиденье.

- Привет отдыхающим. — Жму руки родне и оглядываюсь

вокруг. — А сумка, сумка есть?

- Не суетись. Держи, как и просил. — Говорит дядька и передает

мне челночную сумку.

- Ты чего там удумал? Мне сегодня звонил твой отец, знаешь,

подозревают, что ты опять решил пойти в армию. — Говорит

крестный, полуобернувшись ко мне. — Ты не думал, что мама

опять будет переживать от твоей авантюры? Только расплатились

по кредитам и тут такое. Говорит, опять сидела на карвалоле,

после твоего ранения.

- Ну уж я мальчик взрослый, разберусь как нибудь, - отвечаю я

вываливая на заднее сиденье все из рюкзака и карманов.

Так, что брать? Ну нассесер в рюкзак, мыльнорыльное всегда

надо. Мультитул, охотничий нож в ножнах, недавний подарок

брата, пригодится. Все носки и трусы. Полотенце, ложко-вилка.

Паспорт и военник в нагрудный карман, деньги из портмонэ

убрать и в задний карман джинсов, а все остальное в сумку. Ну

все, готов.

- Крестный, подкинь до областного военкомата, а? —

Поворачиваюсь и прошу я. — Все не нужное, вам оставил. Ну ты

пойми, я понимаю что кажется что это не мое дело. Но и кто как

не я, а ?

- Не знаю, думаю, тебе решать. — И помолчав, крестный

закончил. — Но знай, мы, не одобряем. Ладно, поехали. — И

стронул машину с места.

А за окном рождалась новая реальность и новый мир, в котором

жить.

Глава 4

Мы довольно быстро добрались до здания областного военкомата,

там машина остановилась у обочины, высаживая меня.

- Ну давай крестник, ни пуха тебе и ни пера. И знай, мы ждем и

переживаем. — Первым сунул мне свою руку крестный, пожав мою

и хлопнул по плечу на прощание. — Не забывай нас, хоть иногда, но

присылай весточку.

Следом повернулся и дядька:

- Ну, я вижу ты как всегда, уже все решил. Да и как был оболтусом,

так им и остался. Но помни, чуйка у меня, будет полная опа.

- Да ладно, дя. Уже третий конфликт, если ООН не считать у меня,

получаетса.

- Потому и говорю тебе, этот кипишь, совсем другой.

- Ну ладно, пойду я. Все будет норм. Где наша не пропадала?

С этими словами, я быстро выскочил на тротуар и забросив на

плечо свой походный рюкзак, двинул к ступеням перед входом.

Махнув рукой в прощальном жесте, уже отъехавшему автомобилю,

собрал свою волю в кулак и рванул ручку двери на себя, открывая

дверь во внутрь…

А в это время, внутри военкомата, шла напряженная работа. Вернее

даже активный спор:

- Ну пойми ты, военком, у меня ребята, под постоянными

обстрелами. Да, спасибо не равнодушным и сыты и обуты, но вот

спецов — ноль. Вот вчера, притянули миномет, сто двадцать мэ мэ.

На колесном лафете, а что с ним делать? Нужны минометчики. А их

нет. А ведь если его задействовать, как враз этим нелюдям то

поплохеет? Воот.

- Ну пойми ты. Ну не могу я, не мо-гу. Никого призывать и

проводить мобилизацию я не могу. Это не законно, понимаешь?

- Но ведь людей то вы нам присылаете?

- Так это добровольцы! И то, пойми, люди приходят сами, просят

призвать их, а я не могу! Все что могу, это отправить к вам. Я зайдя внутрь военкомата, удивился такому количеству

людей, внутри. Ведь если считать меня, то там было

человек двадцать. И это в областном городе!

« Ну да, как на майдане попрыгать, перед девочками

покрасоватса, да еще за деньги перед камерой, так

желающих много. А как рискнуть своей головой ради

других, так ищи идиотов.»

Не знаю, правда, может так совпало. Но при мне, в

военкомате были в основном люди в возрасте. Те, кто

переступил планку 50, а то и 60 лет, с ними стояло лишь

три молодых парня, лет 20-25. Видно что это родные

сыновья, а то и внуки.

С такими мрачными мыслями я подошел к окошку

дежурного:

- Здравствуйте, подскажите а ….

Меня перебил громкий голос. Судя по речи, он

принадлежал человеку в летах, привыкшему отдавать

приказы и чтобы их выполняли.

- Здорово мужики. Неужто послужить пришли? Или так,

от нечего делать?

Я обернулся и увидел гладко выбритого, подтянутого

мужчину, лет 50. Черный с большим количеством седины

волос, коротко стрижен. Одет в совецкий комок и

американские коричневые берцы.

Пока я его рассматривал, мужчина довольно внимательно

осмотрел наверное каждого из нас, хмыкнул. Потом

прошел сквозь турникет в вестибюль.

- Минометчики есть? — Продолжил расспрашивать он. —

Артиллеристы? Мехводы? Танкисты?

Пока он называл специальности. из строя уже вышло

человек 15 и собрались в четыре группы, по три и четыре

человека в группе.

- Минометчики, капитан запаса Воеводин, Владимир

Инокентиевич. 15 лет службы, последняя должность,

командир минометной батареи 120 мм. Знаю все системы.

Это сосед, старшина запаса совецкой армии, Костюшко,

Михаил Петрович и сын, Костюшко Александр

Михайлович. Последний не служил, студент, но натаскаем. Вот, у нас как раз есть для вас работа, капитан. Батарею

не обещаю, но… . Есть миномет 120 мм, трофей и два бк к

нему. В том же урале что его и притянул к нам. Как,

возьмешь?

- Со всем удовольствием. — С улыбкой протянул капитан

минометчик.

- Тогда давайте на улицу, там мерседес спринтер, перед

военкоматом, грузитесь туда, а я здесь еще с народом

познакомлюсь.

Пока новоявленные минометчики выходили из

военкомата, новоявленный покупатель подошел и к

остальным трем группам, как я услышал, там были

танкисты, артиллеристы и механики водители. Причем

БМП и БТР.

Пока шло общение, представление и потом отправка на

погрузку, я стоял молча, только наблюдая за

происходящим. Как и четверо мужиков, недалеко от меня.

Но вот остались только мы.

- Ну а вы у нас кто?

Первыми ответили вразнобой мужики:

- Водитель…

- Водитель…

- Водители мы с Семенычем.

- Хорошо, для вас тоже есть работа по профилю.

Грузитесь!

- Есть. — Вместе, как будто тренировались не раз,

ответили мужики, улыбнулись чему то и пошли на выход.

Так остался только я. Дождавшись когда на меня обратят

внимание, поправил лямку рюкзака на плече, коротко

выдохнул и сделав шах вперед представился:

- Разведка, старший лейтенант запаса, Краснов Петр

Антонович.

Своим представлением, я удостоился очередного,

внимательного осмотра. При этом рассматривали ну очень

внимательно.

- Воевал? — А глаза, в это время, казалось бы

заглядывают в душу.

- Не много. — Отвечаю уклончиво.

- Ранен?

- Уже здоров. Хм. Ну что разведка. Извольте грузитса. - И мы

пошли на выход. Так закончился для меня очередной

этап жизни. И так я вступил в новую жизнь, новую

судьбу.