Аццкий Сотона: попаданец по контракту

Глава 1. Ситуация...

Ситуация первая.

Ааааа.... чёрт, как же болит голова... даже думать больно о том, как она болит... хорошо ещё, что лежу на чем-то мягком... страшно представить, если б сейчас головой упирался в твёрдое, как она болела бы... неужели можно болеть головой ещё сильнее...

Глаза не хотят открываться. Я хочу, чтоб они открылись, а они не хотят. Ну и ладно. Похоже, домой я всё-таки попал и, как уже бывало не раз, потух, пытаясь снять ботинки. Алкоголь... Самая прекрасная штука на свете до того момента, как переберёшь. Ненавижу. Себя в первую очередь за слабохарактерность, а потом уже алкоголь за его наличие в мире. Можно ж было не пить столько.

Интересно, сколько я выпил? Не, на фиг, не интересно — при попытке вспомнить голову прострелило до самых пяток. Надо добраться до ванной, там лучший друг — белый друг. Пару пальцев в рот и долой излишки из организма. Чтобы попасть в ванную комнату, надо открыть глаза. Надо, я сказал!

Удалось. Уронил голову набок, чем заработал еще один болевой на грани обморока.

Ёоооо... Не дома. Это хуже. Обычно «в состоянии нестояния» я по-любому добираюсь до берлоги, а сейчас вокруг ёлки какие-то, под головой не привычный коврик, а моховая кочка. Понеслась косая по наклонной, похоже... Мда, ладно, хорошо, что руки-ноги вроде целы, а всё остальное заработаем. А мох прохладный, приятно так...

Минут эндцать у меня ушло на то, чтобы привести тело в сидячее положение. Опёрся спиной на широкий древесный ствол и только порадовался успешному телодвижению, как меня вывернуло...

И, пока я загрязнял природу, память вернулась. Ох ты ж ё-маё, лучше б я родился с амнезией...

Ситуация минус два.

— Нож, мужики, это, считай, самое древнее оружие человека. Камень первый, Каин соврать не даст, но он просто под руку подвернулся. А нож — это мистический предмет, столько веков и тысячелетий он с нами рядом. И при этом у ножа нет хозяина.

— Как это? — Андрюха взглянул на перочинник, зажатый в его волосатой лапе.

— Вот ты сейчас колбасу им режешь, а через пять минут он у тебя яремную вену распороть может. Просто так, захочет и вывернется. Нет у ножей хозяев, говорю вам.

— Блин, Петь, хватит. Какая к дьяволу яремная вена? — Он даже нож на стол положил, покосившись на него опасливо.

— Да не, не, ты кромсай закусон, это так, к слову. — Я почесал бок под простынёй. — Надо бы еще попариться, вы как?

Попарились ещё разок, а потом и ещё разок, а потом и ещё... Пока пиво не кончилось. В баню мы принципиально ничего крепче пива не берём, но уж этого пенного напитка не экономим. Скоро пиво кончилось, но к такой ситуации мы были готовы — Мишка сгонял ещё за партией.

Как не странно, разговор весь вечер, ночь и до самого утра крутился вокруг ножей. Обычно темы перескакивают с работы на рыбалку, потом на баб, потом про охоту и работу, снова баб и так по кругу, но в этот раз любая тема приводила нас пятерых к ножам. Поднабрались мы уже порядком и уже отправили заспанного банщика вызывать такси, когда, добивая до дна бочонка остатки пива, на пустом месте возник спор.

— Да я... при одном только своем ноже... в любом месте выжить смогу. Нож — он кормилец и спаситель, если с ним как с другом. Я знаю, о чём говорю, вы мой засапожник видели. Я с ним куда угодно попаду — не пропаду.

— Прям куда угодно? Не гони волну, Петро. А если вот в пустыню тебя занесет как сейчас, без трусов? Га-га...

— Легко. В выживании главное что? В выживании главное — не паниковать и иметь под рукой нож. Понял? И нечего ржать, пиво вон лучше обнови. И трусы, Витёк, не самое главное для мужчины.

— Аааа, точно! Ща! — И Витёк умчался. Но тут засвербило у Михи:

— Ладно, то есть ты уверен, что в любых природных условиях ты выживешь, да? Допустим, тайга, осень поздняя, медведи там уже на юг улетать собираются и ищут чего пожрать, пожирнее. Ты с ножом в обнимку и всё. Ладно, пусть ещё и одетый, не как в пустыне, га-га!

— Тайгу знаешь как ещё называют, оболтус? Матушка-кормилица, во как. И выжить там не сможет только младенец. Как говорил Диоген — дайте мне нож и я перэрэжу Землю.

— Ладно трындеть. Оболтус, говоришь? А вот если зимой в Заполярье попадешь? Да ты там и в тулуп укутанный сдохнешь через полчаса!

— Не сдохну!

— Да ты, Петька, уникальный всепогодный выживальщик типа, да? Везде на шарике нашем для тебя и стол, и дом? А если б куда-нить в средневековье попал, что, тоже с ножом рыцарей бы как консервы вскрывать начал?

— А что? Чем средневековье твоё от нашего Центрального Нечерноземья отличается? Да ничем, что только колхозы вместо феодалов и право первой ночи отменили!

Поржали ещё немного, пока Витёк, с хитрым блеском в глазах, не приволок новую пятилитровку. Обматерили мы его, как положено и так же, как положено, оприходовали доставленное, не пропадать же добру.

Пока пиво лилось, начали уже откровенно стебаться, а я, как дурак, подтверждал, что смогу выжить с ножом даже среди хоббитов мордорских, на любой другой кислородной планете, в условиях инопланетной оккупации Земли, при зомбиапоклипсисе, даже после ядерного взрыва (в смысле — далеко после, а не во время, тут мы уточнили моменты). Любитель всяких стрелялок-бродилок Дэнчик предложил мне выжить в игровом мире типа какой-то Линейки, где любая тварь на уровень старше прихлопнет тебя за пару секунд, на что я ответил:

— Да хоть у чёрта на куличках! Лишь бы нож в руке был. Спорить готов, хоть душу в залог оставляю — нет такого мира, где б человек с ножом не выжил! А не выжил — значит: лох!

— Мальчики.... Мы тут!

Дальше помню смутно... Только чьё-то упругое мягкое тело подо мной и на мне ... Потом еще как головой о крышу такси ударился, пытаясь отблагодарить таксиста низким поклоном... И как в квартиру пытался войти, толкая дверь, пока её наружу, навстречу мне, не распахнул чёрт с рогами.

«Вот блин... Допился» — только и успел подумать, прежде чем рухнул плашмя через порог.

Ситуация минус раз.

— Держи! Вот тут, тут и тут палец приложи! Да сильнее прижми, или крови жалко? Подожди, не лапай, не засохло ещё! О, вот теперь как надо! Держи, твой экземпляр. — И у меня в руке оказался пергаментный свиток, текст в котором я только что заверил своими кровавыми отпечатками.

Довольный чертяка грузно откинулся в кресле, грешники под которым только застонали от дополнительной нагрузки, и пробасил:

— Приятно с тобой работать, Петруха. Ты свиток-то отдай в небесную канцелярию, они там его в архив определят. — Из-за моего плеча выглянул ангелок, вытащил свиток из моей потной ладони и, укоризненно и жалостливо покачав головой, взмыл вверх. Только серебристые крылья мелькнули. Проводив его взглядом кровавых глаз, чёрт продолжил:

— Приятно, говорю, с тобой дело иметь. Сам предложил договор, сам все условия в нем выработал, что только печатал не сам. Мой лучший клиент на этой неделе! Да ты ругайся, ругайся — матом так, покрепче, карму свою отягощай, оно зачтётся. Присаживайся, в ногах правды нет. Если честно — то её нигде нет! — И заржал сам над своей шуткой.

Ругаться действительно хотелось. Слова прямо жгли гортань, так и норовя выплеснуть весь гнев на окружающие нас багровые клубы дыма. Но мне удалось сдержаться. Тешил себя надеждой, что всё происходящее вокруг, — всего лишь последствия делирия и сейчас меня везут на каталке по длинному коридору с белым потолком, а где-то вдалеке уже готовят капельницу. А ругаться под капельницей нельзя — можно стойку сбить и тогда в смирительную рубашку упакуют.

А вот присаживаться как раз наоборот — не хотелось. Предложенная мне табуретка стояла на спинах двух голых костлявых мужиков, упираясь им в позвоночники острыми ножками.

— Я постою. Что тут вообще происходит? — С того мгновения, как дверь мне открыл чёрт, и до настоящего момента прошла всего пара минут, за которые я уже успел полностью протрезветь, подписать, не читая, какой-то договор с этим самым чёртом, увидеть ангела и наступить грешнику на руку. — Извините.

— Как — что? — Похоже, его удивление было искренним, если я правильно интерпретировал эмоции на красно-чёрной морде, густо усеянной бородавками и прыщами. — Окончательная фаза заключения сделки между равноправными партнёрами перед переходом к исполнению достигнутых договорных обязательств. Ты, Пётр Васильевич Рымарев, предложил Сатане душу в залог, оферта была публичная, значит я, как официальный представитель Главы Ада по доверенности, с предложением согласился, тобой же озвученный договор и подписал. Желаешь отказаться?

С языка едва не сорвалось «да»... Наверно, тот самый ангелок остановил.

— А что, если желаю? Какие последствия?

— Эххх... — Чёрт цыкнул клыком. — Отказ от сделки по контракту подразумевает неустойку в виде твоей души. Так что, может, откажешься сразу, зачем тебе геморрой этот?

— Какой? — На душе, пока еще моей, стало так противно-зябко от его ехидной усмешки, что так и захотелось врезать крюка с правой.

— Не рекомендую. А то я врежу так, что душа вылетит. Читать договор надо, прежде чем подписывать. Ничему вас, людей, история не учит. — И чёрт щелкнул пальцами, все вокруг озарилось вспышкой призрачного света, который быстро сжался в точку, оставив вокруг непроглядную тьму.

И я полетел к этой светящейся точке.

Снова ситуация первая.

И почему бэушный алкоголь не пахнет маргаритками? Вокруг такой хороший воздух, а рядом кисло-ядовитым воняет пенистая лужа бурды, отторгнутой моим организмом. И ещё — почему я тут с глубокого бодуна, а в логове чёрта был аки стёклышко?

Чёртов чёрт! Привидится же такое с пьяного угара. Всё-всё-всё, баста, карапузики, пьянству — бой! Если уже до чёртиков допился — это предел, дальше только дурка и галоперидол, чего я себе никак не желаю.

Пока переползал до соседнего дерева, подальше от зловонной лужи собственного производства, меня вывернуло еще раз, уже желудочным едким соком. Живот скрутило, долго лежал, смотря мутными глазками в высокое небо. Деревья-то какие огромные...

Верхушки леса колыхались где-то там, цепляя маковками за редкие седые облака. Было довольно прохладно, хотя редкие солнечные лучи, достававшие до земли, приятно грели кожу. Что-то не припоминаю я рядом с нашим городком таких вот великанских зарослей, да и погода ничуть не напоминает середину слякотного марта, скорее уж бабье лето. Осенью грибы есть, ягоды. Жрать хочется, именно жрать — желудок чуть ли не воет, а весь остальной организм протестует, он любую пищу видеть категорически отказывается. Сейчас бы простоквашки из холодильника... Холооодненькой.

А вот земля реально холодная, так и простыть недолго. Хотя и одет, вроде бы, адекватно: берцы высокие, брюки-хаки, такой же расцветки вязаный свитер, шапка вон валяется рядом. А всё равно снизу холодит.

Стоп. Какие берцы, какие хаки? Я ж в баню из офиса приехал, костюм еще аккуратно так на вешалку размещал, прежде чем в простынку обернуться. Недоверчиво осмотрел себя еще раз — нож на боку в ножнах висит, родной, охотничий. Он-то тут откуда? Я еще допускаю, что одеться мог и в чужое, но нож ведь дома был, а не со мной в бане. Неужели после видения мне чёрта, открывающего двери, я продолжил турне? Ничего не помню...

Чёрт!!! Я даже взвизгнул слегка, спиной вперёд на пятой точке рванув на дозвуковой скорости за ближайшее дерево. Реально — чёрт! Прямо передо мной в воздухе из пустого места возникла чёрная тварь — карлик с широкими кожаными крыльями, длинным хвостом и свиным пятаком вместо носа. Рука сама взметнулась перекрестить.

Теперь взвизгнул чёрт. Быстро забив крыльями, он задымился, стрелой взмыл в небо, как НЛО мгновенно сменил направление движения под острым углом и тоже нырнул за дерево, правда, другое, метрах в тридцати от меня. Оттуда потянулся дымок, пахнуло палёной шерстью и, спустя пару секунд, донёсся противный скрипучий голос:

— Ты чего, братан? Я ж к тебе этим... как его... посланником дружбы, во! Весточку передать, помочь там чем, а ты сразу драться! Ты чего, а?

— Изыди! — Больше подходящего слова на ум не пришло. А, нет, пришло:

— Анафеме предам! — Пары испаряющегося алкоголя струились вокруг меня как над тарелкой с горячим борщом. Блин, тут бесы мерещатся, а телу по фигу — ему все мысли только о еде.

— Какой анафеме, братэлло? — Кажется, или голос у него реально стал на пару октав выше от испуга? — Ты это, что, поп? Я на такое не подписывался! Не надо, батюшка, анафеме, и так чуть не разорвало накрест!

— Изыди, сказал! — Сердце в ребра стучит как отбойный молоток, желудок серенады поёт, мозг вообще в отключке, поджелудочная приказала долго жить. Выть охота! Допился, придурок! Палата номер шесть и добрый санитар ростом два двадцать! Мамочки мои...

Помолчали. Изыдел? Или изошёл? Я осторожно выглянул из-за своего дерева — жесткошерстная верёвка хвоста с тихим шелестом втянулась за столетний еловый ствол, служивший убежищем для моего видения. Не изыдел...

— Пошёл вон, говорю, сгинь. Катись обратно к себе на сковородку, пока я добрый. То всех святых на помощь позову. — Припугнуть надо, вон как его крестное знамение проняло. Вроде небольшая тварь, может его ножом попробовать? Главное, крыло сначала перебить, а уж на земле я его запинаю.

— Не надо святых... — Плаксиво донеслось из-за ёлки. — Не могу я, батюшка, сгинуть. Ты ж тут по контракту, а я вот — вообще по службе. Задание у меня. Выполню — и обратно, семья там, детки маленькие. У меня их шестьдесят пять уже, еще одного — и на повышение отправят. Не гони, а? Я ж тут только рядом буду, выживай как знаешь, я просто на пригляде. А не услежу за тобой — всех детишек моих в подвалы отправят, псам адским на прокорм.

На жалость давит, скотина. Так, а что значит — «выживай как знаешь»?

— В смысле — выживай? Ты что городишь, чертяка?

— Ой, до чертяки мне ещё шесть кругов по аду навернуть надо, я пока что чёртик на подхвате у Стрешника. У нас, знаешь ли, строго! Пока не выслужишь у одного беса — к другому не попадешь. А они суровые, чтоб хоть одного грешника себе заслу...

— Да на фига мне твои проблемы! — Я заорал в голос. — Что значит — «выживай»?!

Ответа не было. Более того, настала этакая подозрительная тишина, что даже было слышно, как где-то высоко белка в дупле орешки перекатывает. Белка, белка, белочка.... Нормальный такой ассоциативный ряд. И в дупле ещё... Именно в таком месте, похоже, я оказался.

Подождав с минуту, я выглянул из-за дерева вновь. Чёрт стоял у своей ёлки на полусогнутых, готовый мигом дёрнуть в сторону при первом признаке опасности. Хвост держал торчком, переминался с копыта на копыто и сильно дрожал всем телом. Некоторое время мы мерили друг друга взглядами, пока он не шмыгнул пятачком:

— Это... Ты что, не понял, куда попал?

Захотелось заорать: «Да, твою бабушку в качель, не понял! Я от всего этого протрезвел уже два раза! Я домой хочу, а не «выживать»! Но, подавив в себе только зарождавшуюся панику, процедил сквозь зубы:

— То, что попал, это я уже понял. А вот куда — вопрос остаётся открытым. И ещё — зачем?

— Сюда попал. Тайга кругом, до ближайшего жилья человечьего семьсот кэмэ. Середина осени, точнее — октября. Пункт один-один третьего раздела контракта — «Места выполнения условий контракта душевладельцем» — всё строго у нас с этим, даже не переживай. Крючкотворы смотрят, чтоб нигде ни к чему не подкопаться было. Знаешь, какие реформы были после ситуации с Вакулой, когда он чёрта заставил себе помогать, да ещё и бескорыстно!? Я как раз только на подхват пришёл, а тут хресь и...

— Хватит, задрал уже! — Реально, задрал — куча слов и толку ноль. — Так что, мне всё это не приснилось с бодуна? Хотя... Может, и ты снишься? — Я щипнул себя и скривился. — Бред какой-то... Давай подробнее — за каким... хреном... я тут оказался? Неужели и вправду контракт подписал?

Чёрт, почувствовав, видно, что его не будут прямо сейчас распинать на кресте и мочить святой водой в сортире, расслабился, опутал копыта хвостом и менторским тоном заявил:

— Читать надо документы, когда подписываешь! Ты контракт подписал с Сатаной о залоге души, причём, — он поднял вверх кривой палец с чёрным когтем, — сам же его и предложил. Контракт подписан практически полностью на твоих условиях, что тоже редкость. Твоя душа в залоге, выкуп по условиям контракта при успешном выживании в большинстве миров из девяти договорных, срок нахождения в каждом из миров не менее семи суток, контроль за соблюдением условий — за Небесной Канцелярией.

— Пи... — Чёрт даже подпрыгнул в предвкушении пятна на моей карме, но, поняв, что я не собираюсь заканчивать ругательство, недовольно скривился.

Мы глядели друг на друга некоторое время, пока у меня снова не скрутило желудок.

Ситуация первая: конец начала.

В общем, принял я на веру всё со мной происходящее. Кошка, конечно, скребла списать всё на окончательную алкоголизацию организма, но слишком уж всё вокруг было реалистично, да и не хотелось верить в то, что допился. Хотя хотелось и поверить, очнуться и бухнуться в ножки двум могучим санитарам, возблагодарить за капельницу со спасительной жидкостью.

Значит, задача номер раз — выжить в тайге. Условия: середина осени, прохладно, из оружия нож и знания в голове. Дополнительные условия: попутчик из числа бесов. Зачем он тут? С его слов — работа такая, смотреть за мной; моя версия — создать условия, чтоб я не выполнил контракт. Потому — надо ждать от него гадостей, не явных, но подлых. Явно он побоится гадить, ведь с Неба контроль обещали неусыпный. Но, похоже, спят ангелы, вон как веткой меня по лицу хлестануло только что. Да и никакой херувимчик не порхает над правым плечом с полезными советами.

Я оглянулся. Чёрт плетётся сзади и скорчил дико невинную физиономию, даже пятак покраснел от добродушного ко мне отношения, хвостом так и метёт опавшую хвою.

За те три часа, пока я бродил по лесу и искал себе место для ночлега, он мне уже надоел. Своим нытьём вообще не даёт сосредоточиться мыслями, да ещё и подлянки одна за другой. Тут и без него тяжело — похмелье давит не по-детски, желудок орёт благим матом насчёт чего-нибудь поесть, в голове сумбур от всех этих контрактов и обязательств. А тут ещё веткой по мордасам прилетело, нога скользнула по влажному мху и плюхнулся прямо на задницу, копчик ушиб о корень, о сосну при падении руку оцарапал в добавок. Уверен, всё из-за чёрта (тьфу ты, беса) — это он кружит, колдует гадости.

Не, к выживанию в целом я готов. К числу рукожопых давно себя перестал относить, нормальный вроде мужик, голова на плечах имеется, бабки зарабатывать умею не в офисе, собственная мастерская, штампуем мягкую мебель с пацанами. Причём я её в одиночку начинал, в гаражах, инструмент в руках держать умею. Уже лет двадцать как, сразу после поступления в институт, сам себя обеспечиваю, да и мамке с папкой в деревне помогаю словом, делом и деньгами. Вот только, похоже в голове этой мозгов нету ни хрена, ну или настолько я их алкоголем залил в бане, что... В общем, нету мозгов, если сам себя в ад отправил по контракту.

И контракт подписал, дэбил. Сколько раз сталкивался — не подписывай ничего, пока сам не прочитаешь. Дэбил, можно даже в военнике вместо ВУС прописывать. Ну да ладно, самокритика ещё никому выжить не помогала. Согласно пунктов контракта (бес мне его прочитал наизусть и с выражением), шанс вернуться обратно домой у меня всё же был. Надо было только чуть-чуть повыживать, главное — не до смерти.

Сначала недельку в тайге, потом почти что на курорте — посреди пустыни с голым задом, затем семь дней предстояло гонять леммингов по Заполярью (хорошо, хоть тулуп обещан был). Это три более-менее реальных ситуации, предсказуемых и понятных.

А вот дальше подписался я на откровенную фэнтезню: средневековье и хоббитов мне совместили в один заход и на том спасибо. Ещё одну вахту-семидневку предстояло отпахать вне Земли, хорошо хоть на кислородной планете. Плохо, что про гравитацию и прочих Чужих и Хищников оговорок не было, здесь стоит ждать подставы. Ну и куда-то в виртуальную Линейку хотят меня ещё запустить, спасибо Дэнчику, вернусь — счёт выставлю, не мог он в танчики меня отправить. Там бы относительно понятно всё было, в армии год гайки крутил в мехвзводе, да и в целом с техникой на «ты».

И ещё три пункта радовали относительной реальностью, хоть и радость эта была с кривой усмешкой. Обстоятельства были привычные, книжки читал разные, хоть и не фанат фантастики. Надо было продержать по неделе в условиях самых разных апокалипсисов: отбиваясь от зомби, удирая от пришельцев и просто стараясь не загнуться от радиации в мире после ядерной войны. Обещано, что прямо в момент бомбардировок не попаду, на чём и спасибо.

Во всех этих «выживаниях» верным помощником мне будет только нож. А неверным — бес с функцией вечного нытья, разговорами о своих детишкам и бешеным желанием помочь так, чтобы контракт не был выполнен. И тогда душу мою будут вечно терзать всякие абадонны, люциферы и даже лично сам Аццкий Сотона.

Мама, роди меня, дурака и алкаша, обратно. Срочно и точка.