Аквилон

Глава 1

По итогам того августа нас с Юркой, старшим лейтенантом Медведевым, должны были если не расстрелять, то посадить лет на пятнадцать.

Сначала у нас украли антенну – совсекретный прибор, присланный в бригаду ажно из самой Москвы с указанием включать строго по графику и под охраной не менее взвода десанта. Ну, свободного взвода не было, охраняло её максимум отделение, но работала она у нас чётко по расписанию.

Антенну украли под вечер, и узнали мы об этом от агента Комсомолки, когда она позвонила в штаб с информацией о пляшущих вокруг прибора моджахедах.

Той же ночью клятый девайс обратно выкрала наша разведгруппа. Только вот батарейка, секретная чуть менее самой антенны, в гнезде отсутствовала напрочь. А на следующий день у нас украли печать. Печать части. Её и проштампованный ею какой-то особо поганый документ мы выменяли на КамАЗ барахла с вещевого склада, несказанно порадовав тем его заведующего, коий наверняка списал под это дело кучу своих прошлых недостач.

Эх, были бы вещественные доказательства! Это ведь не без её, Комсомолки, помощи антенну стырили. Информатор из местных донёс, мол, своими глазами видел, как при Дарье Алексеевне духи антенну в свой вигвам тащили, а главный моджахед, что характерно, там же с Завалиной как с родной беседовал, ручку ей пожимал! Тьфу! Медведев конечно по своим каналам доложил, объяснил ситуацию, так оттуда велели сидеть тихо и не лезть куда не понимаем. Вот только по некоторым оговоркам Юрка понял – не сдадут нас, прикроют.

Потом был трибунал. И как все трибуналы – с заранее вынесенным приговором. Парадка, туфли, галстук – всё блестит, а внутри, ребята, ой как погано. Это же не бой, это много хуже. Бой, он от тебя зависит, даже при миномётном обстреле на ровном месте шансы есть. А тут ты ноль, ничто, овца под ножиком. И это, скажу я вам, очень и очень тяжело. Привезли нас туда с Юркой вместе, а вот разъезжались мы уже поврозь – он в ГСВГ (1), а я в Москву, в номерной НИИ в отдел по работе с парадоксальными пространствами. И не спрашивайте почему, вряд ли кто принял во внимание аргументы по жуткому некомплекту личного состава, когда замполит или начальник особого отдела, лично водят колонну на Баграм конкретно забив болт на выполнение собственных должностных обязанностей.

Впрочем, мы ни разу не были против, и улетали к новым местам назначения аки голуби ясные, с чувством глубокого личного удовлетворения. Вот только с ребятами прощаться было грустно...

Москва встречала пасмурно. Накрапывал дождь, что было ой как непривычно после пыльного раскалённого Афгана. Добрался до НИИ без проблем: проходная Завода имени Лихачёва, 24-й турникет, направо, мимо улыбчивой бабушки-вахтёра, затем прямо по коридору без дверей и поворотов, и у выхода в РАФик с занавесками на окнах. Привезли на Калужскую, сразу во внутренний дворик, далее – на этаж, в отдел. Ну, что сказать, ребята: отдел большой, коридор длинный, дверей много, большинство под печатями, как у нас в секретке. Людей – мало, всего один человек людей – зав отделом Светличкова Мария Дмитриевна. Высокая женщина, грациозная, с продолговатым лицом, украшенным большими серыми глазами; римский нос и темно-русые волосы чуть ниже плеч, убранные в аккуратный хвост – красивая женщина. Это я уже потом узнал, что она доктор наук, лауреат Ленинской, Государственной и ещё какой-то там закрытой премии, автор двухсот пятидесяти работ и примерно семисот монографий, из которых несекретных только пять, которые она на втором курсе физтеха написала.

За знакомство пили чай, я рассказывал про Афган, ребят, духов, печать, клятую антенну и попутно косил взглядом на здоровенный японский TV и новенький отечественный ВМ-12 около него. Мария Дмитриевна подливала, ждала пока выдохнусь, дождалась, и только тогда начала вводить в курс: отдел процветал до 1984-го года, вот точно до ухода в мир иной Генерального секретаря ЦК КПСС, бывшего председателя КГБ СССР Юрия Владимировича Андропова. Сразу после упокоения Великого, в НИИ пришли люди с усталыми, но добрыми глазами, вынесли почти все приборы, большинство аппаратуры и практически весь архив. Тогда же финансирование отдела было сокращено в четыреста пятьдесят раз, аккурат до размера зарплаты его руководителя. Штат, как понятно, был сокращён до неё же. Затем Мария Дмитриевна ещё раз вздохнула и попросила не удивляться, раз уж я теперь в штате и в подчинении. Кассета канула в недра чуда советской электроники...

По арене Коллизея шёл легионер. Буднично и некиношно. Вот он повёл щитом, почесал кромкой нос, а кинжалом голень. Камера сместилась – из клетки напротив выпустили дикаря, очень похоже, что и доисторического. И это, товарищи офицеры, было не кино – бойца от актёра я отличить сумею. Бой закончился быстро – в какой-то момент легионер пустил вертикальный удар дубины вдоль щита и длинным выпадом всадил кинжал в подмышку питекантропа. Мария Дмитриевна нажала перемотку – на экране алебардщики в чёрно-жёлтых накидках строй-на-строй рубились с викингами. Да, ребята, именно с викингами – с краю кадра периодически отчётливо мелькал нос ладьи. Ещё перемотка – на меня в упор смотрел мужик в белой рубашке, красном плаще и, похоже, золотой короне. И тут, товарищи, я чуть смирно не вскочил – чудом удержался. Было ощущение, передо мной не то что командующий армией, а даже сам товарищ Соколов, маршал и министр обороны Советского Союза.

— Божественный Август – нарушила молчание Дмитриевна – император Рима. Настоящий.

Я молчал, потом спросил:

— Их же не бывает?

— Здесь да, а на Перекрёстке бывают – и слово Перекрёсток она умудрилась прям с большой буквы произнести.

Какое-то время мы молчали, а потом шеф, как будто решившись, начала рассказывать про двери, и про то, что их иногда получается открывать, ну, двери, в смысле. Я не так уж много понял из объяснений, но, если пересказать своими словами, то светила отечественной науки каким-то образом установили, что в давние времена Земля была частью некого огромного мира – мировой плоскости, иными словами. Да мир этот был плоским, но в какой-то момент та часть его, что стала Землей, «замкнулась», и получилась сфера – планета, то бишь. И вот работникам советской науки удалось создать некую дверь, позволяющую перемещаться между нашим, замкнутым миром и огромным плоским миром. На мой вопрос «как?», Дмитриевна, чуть запинаясь и пытаясь обходить заумные слова, рассказала про мировые линии. Это некая сеть из энергетических линий, которая пронизывает весь плоский мир. Вдоль линий есть двери, соединяющие отдаленные уголки этой самой плоскости. Когда Земля «замкнулась» в шар, лежавшая на ней часть сети осталась на поверхности сферы. Остались и двери, но по прошествии тысячелетий они исчезли: оказались ли недоступны из-за движения коры или ледников, были ли уничтожены каким-либо мощным энергетическим воздействием, вроде падения метеоритов – ясно лишь то, что к нашему времени их и след простыл. Сохранились лишь эти самые невидимые линии, и при определенном воздействии на такую можно открыть дверь, ведущую в измерение, где находится мировая плоскость. Это и удалось сделать нашим ученым. Через портал начали совершаться осторожные забросы разведывательно-исследовательских групп, где они очень скоро обнаружили еще один способ перемещения, на этот раз уже между областями плоского мира. Местные называли это явление – Перекрёстками. Причём, это и есть самые настоящие перекрестки дорог, двигаясь по которым человек за час неспешного пути преодолевал сотни если не тысячи километров. И да, еще компасы в плоском мире показывают «день рождения бабушки».

Сначала, я честно пытался понять, потом просто слушал, а под конец начал откровенно веселиться - в памяти всплыло умное слово "шизофазия". Светличкова это, понятно, заметила, прекратила ораторствовать и лукаво посмотрела на меня:

- Что, майор, не понял ничего?

- Так точно! Никак нет! Я это даже под пистолетом понять не способен! - Давя улыбку выдал я.

- То-то же! Не самые глупые люди этот документ составляли! То, что ты услышал, есть выжимка из доклада о сути темы, над которой мы работаем, а сам доклад предназначен верхнему руководству, ну, тому, которое в погонах. Чтоб прочли и отвязались, потому как сути этой не понимает никто. Просто открыли, и просто работаем. Вот так, майор. Теперь ты в курсе.

Ржать расхотелось, улыбка ушла, рот закрылся сам собой - сильна у меня начальница.

- Но, тем не менее, то что Вы видели, Мария Дмитриевна опять перешла на Вы – 1977-й год, запись сделана агентом Гетерой. Перекрёсток № 24/11, средневековье, сложная техника не действует. Потом почитаете отчёт, посмотрите ещё видео, но предупреждаю: личное дело и, следовательно, приключения – на этом слове начальство нехорошо улыбнулось – агента Гетера отсутствуют. Изъяты при сокращении. Но – тут она ещё раз улыбнулась – между нами, после того как оная попала на перекресток, где поселились выходцы из Рима, и после плотного контакта с тамошним императором у агента сформировалась особая неприязнь к римлянам и всему, что хоть как-то к ним отсылает. Вот оттуда и некоторые несуразности из её последующего поведения: Апеннинский полуостров на карте агент перечеркнула фломастером крест на крест, на предложение младшего научного сотрудника Проникова сходить на танцы ответила изощрённым матом, в заявлении о приёме в члены КПСС особенно упирала на личную ненависть к абсолютным монархиям, и, наконец, в турпоходе на громкий вопрос младшего научного сотрудника Проникова "где моя гитара?!" запустила ему в голову обломком кирпича. Что характерно - попала.

— И чё? – Поверьте, парни, вы бы тоже затупили.

— А ничё. Раненого с сотрясом отправили на скорой, Гетеру, по собственному, нафиг. Но её, по слухам, тут же смежники из профильного подхватили. Вот так вот. Это я потом узнала - она была любимой танцовщицей этого поганого властителя. Издевался он над ней долго и умело, и крик "Где моя гетера" снится ей в кошмарах до сих пор.

Я не верил. Весь мой жизненный опыт восставал – так не бывает. Вбитый в подкорку марксистко-ленинский материализм кричал – она врёт! Но она не врала:

— Следующий вход осуществлялся в 1978-м. Записей нет. Практически сразу на выходе группа была уничтожена сумасшедшими крестьянами из деревни Дримир. Название мы узнали, слушая разговоры жителей поселения по записям визора – плода противоестественного соития японской видеокамеры и моторного планера – продукта творчества гениального выпускника авиамодельного кружка из города Осташков. Ну так вот, группу вытащить не успели. Вернее, удалось вернуть только младшего научного сотрудника Проникова, да и то не сразу. С неоперабельным перитонитом в следствии арбалетного болта. Подробности побоища и стали известны от него.

— Чем они их? – в горле было сухо.

— Тяпками, вилами да мотыгами в основном. Крестьяне.

— Да, ммать, они что, без автоматов?

— Автомат то был один на группу, да выстрелить не успели. Один сотрудник в научных целях «щелк» – вспышка фотоаппарата и спровоцировала атаку. Недооценили мы крестьян.

— Но можно же было...

— Было. Два мастера спорта по фехтованию было. Да только они сразу предупредили, что с тогдашними шпагами и саблями сработать вряд ли смогут — совершенно другое, неспортивное оружие. Вес, баланс.

— И?

— Тоже там остались, первыми легли.

— Проников рассказал?

— Да.

— Умер?

— Не знаю. Наверно. Его спецскорая увезла.

Кто из нас не любил фантастику? Ефремов, Стругацкие, Булычёв... Читаешь, сопереживаешь и, главное, веришь ведь. В написанное веришь. Так почему же, когда оно начинает сбываться, веры нет ни на грамм? Откуда этот панический рационализм?

— Так, ладно, допустим, поверил. Но я-то тут зачем? Обычный пехотный майор, каких в нашей армии пруд пруди. Допусков секретных не имею, в спецоперациях не участвовал, в спецвойсках не состоял. Дворец Амина и тот без меня брали.

— А вот это, товарищ офицер, для меня тоже загадка. Хотя мысли есть. Дальше смотреть будем?

— Будем.

— Год назад. Ресурса на вход не было, смогла только визор послать, и то ненадолго. Не хватило энергии на открытие и поддержание большого прохода, иначе бы… – она вздохнула. – Но, мне кажется, эта запись Вам больше понравится. Перекрёсток 36/284, собственное обозначение "Аквилон".

На экране колоннами маршировала пехота. Камзолы, черные треуголки, барабанщик – век XIX, не иначе, но рассмотреть детали было трудно. Видно было хуже чем на предыдущих записях, картинку портили качество и удалённость. Вот всадник выскочил вперёд и ткнул палашом по направлению движения. Пехота склонила штыки и ускорила шаг. Стоп. Штыки. Именно штыки, а не копья. Значит... Изображение сместилось, и прямо мне в душу упёрся ствол древнего Единорога. И тут же бахнул! Но этого я уже не видел — заучено падая сдёрнул со стула начальство, закрыл руками голову себе, ей и замер: от, тля, стыдно-то как.

— Ну, у тебя и реакция, майор, это ж надо так мною пол вытереть. Шефиня критически оглядела жакет и юбку – давно я тут не убиралась.

Вот ведь гадство какое, и как это я так? Наверно от общей ненормальности происходящего мозги слегка подвинулись.

— Дмитриевна, ты, эта, прости, оно сам как-то.

— Ладно, норм, я даже испугаться не успела, а ведь, каюсь, хотела тебя попугать. Впредь не буду. Смотри на экран.

Картинка застыла. Нет, это не Единорог, это какая-то более поздняя его модификация. Над стволом две полуоскаленных, судя по всему канонирских, рожи. Чуть в отдалении...

— Товарищ шеф, это паровоз?

— Он родимый, судя по каталогу – знаменитый Консолидейшен, но это не точно. Может, просто очень похожий аппарат. Тем не менее, техника, майор, техника! Ну что, ещё по чаю?

Чай не лез, азарт, азарт и какое-то детское желание волшебного накрывали с головой.

— Дмитриевна, это ж другое дело! Это ж мы теперь!

Что теперь я, правда, и сам не знал, но, что оно будет, сомнений, ребята, уже не возникало.

— Не выйдет. Дверь открывается с помощью сложной аппаратуры, которая вмонтирована в систему электропитания института. Так что вход только из здания, увы.

Расстались у Калужской. Дмитриевна на 72-м троллейбусе поехала в Ясенево, к мужу и детям, а я на метро, с пересадкой на Площади Ногина, до Советской площади, в «Арагви». А что? Кроссовки «Адидас», джинсы «Ли», футболка «Монтана», загар южный, денег хватает, завтра точно не один проснусь. Попьём винца с хлебцем!

Не задалось. Нет, всё началось ожидаемо нормально: девочка склеилась ещё на Пешков-стрит, пятёрка швейцару материализовала вполне себе уютный столик, а вот дальше-то оно и не пошло. В общем, через час, в момент дурацкого прощания, у новой знакомой я даже телефон не взял – «извини, дорогая, так получилось».

Дальше такси, снова проходная ЗиЛа, другая бабушка с выученной улыбкой, и вместо РАФика неприметный бежевый 412-й Москвич. Поехали, что ли? И кто придумал такой извратный способ попадать в институт – через проходную в другой части Москвы? Видимо, секретность обязывает.

Светличкова позвонила где-то через час.

— Работаешь, майор?

— Мария Дмитриевна, это, Вы… как ты догадалась?

— Не дура, знаете ли. Ты, когда закончишь, там за панелью диванчик есть и покрывало тёплое.

— Да я нашёл уже.

— Кто б сомневался, ладно, спокойной ночи, пехота.

_____________________

1) ГСВГ – Группа советских войск в Германии

2) Артиллерийское орудие конца 18-го века

Глава 2

Неделя работы в отделе. Я, ребята, там и выходные просидел, потому как интересно было, слов не подобрать. Не поверите, я об этих линиях, дверях, записях и отчётах даже во время зарядки думал. И на тренировках оно же в голову лезло. Не, ну так нельзя: работаешь со штатной четвёркой(1), а в башне кадрики как татары Рим берут. Где тот Рим, и где те татары? Какая уж тут стрельба...

В общем положил я себе выходной взять. Начальство работой особо не давило, видело, как сам себя катаржаню, сочувственно качало головой, очередные папочки да кассеты подкладывало. А потом вдруг взяло и перестало, и качать, и подкладывать. Так что всё, баста, даёшь отдых трудовому народу! То есть майору. Ура, ура, ура, товарищи!

Да и видеомагнитофон, личную как выяснилось собственность Марии Дмитриевны, за которой она космическую очередь отстояла, надо бы в гарантийный ремонт отнести – на запись барахлить стал. Поношенная ветровка, кроссовки «Адидас» – погода хоть еще и летняя, но уже чувствуется, что осень. В общем, взял я коробку и потащился даже не в жопу мира, а, как говорил наш замполит Юрка, в зажопинские выселки, аж на Сходненскую. Благо пересадка одна, да и та поперёк платформы. Эх, шумно и тесно в Москве, вам скажу. Никак не обвыкнусь после возвращения.

Доехал, сдал видак в контору бодрому мужичку с пронырливыми глазами, кинул трояк сверху, ещё один пообещал после окончания работ – гарантия гарантией, а традиция традицией, – и решил в «Космос»(2), что на улице Горького, махануть, потому как для коньяка рано, а для фирменного мороженного, которого нигде больше не попробуешь, в самый раз.

***

Дедушка Махмуд выбирал: эту войну старый моджахед начал с буром, английской винтовкой «Ли-Энфильд» десятого года выпуска. Следующим был китайский калаш, всем хороший, вот если б ещё так быстро кашлять и плеваться не начинал. А потом оружие посыпалось как из рога изобилия – такого разнообразия стреляющих стволов, что прошло через руки за эти пять лет, он не видел и за всю свою долгую пуштунскую(3) жизнь.

Дедушка пил чай, дедушка смотрел на лежащие перед ним гяурскую(4) М-16 из Пакистана и АК-74, взятый на колонне шурави(5). Дедушка был мудр, дедушка знал – сначала надо смотреть.

Когда принесли приказ Гульбеддина Хекматияра прикрывать от руси уважаемого Рахимбая с гяурами из Пакистана – дедушка вопросов не задавал. Шурави – неверные, всё их от Иблиса(6), негоже истинному муслиму сомневаться. Но все же что-то раскачивало уверенность старика в правоте полученного приказа. Уважаемый Гульбеддин повелел защищать Рахимбая и гяурских псов, пока те не окажутся в Ущелье Поющих Дэвов(7). Воинам Махмуда было строго наказано смотреть в сторону, откуда их настигали шурави, и не оглядываться на уходящих.

Когда-то отец рассказывал маленькому Махмуду, что если пройти между двух остроконечных скал – Рогов Дэва – в условный час, то окажешься в самой Джанне(8). Разве может быть угодным Аллаху, чтобы смертные по своей воле попадали в рай? И разве трижды проклятые шурави не исполняли Его волю, пытаясь не допустить, чтобы Рахимбай с гяурами осквернили место отдыха праведников?

И тогда, в Ущелье Поющих Дэвов, он смотрел не куда велено, но куда знал. И потому видел, как зажглись синим склонённые вершинами окаменевшие Рога Дэва, как бросились в пламенеющее окно, закрывая лица мешками, уважаемые Рахимбай, Садык-Джафар и неуважаемые гяуры из Пакистана, как встали за спинами его Аистов(9) злые шурави. Злые и незнакомые, совсем не те бача(10), к которым дедушка давно привык. Он выстрелил и промахнулся...

...Руси(11) гнали его отряд как волки гонят добычу. Без отдыха и ошибок, отстреливая воинов по одному. И каждый раз не до смерти, каждый раз не до конца. Ихване(12) знали – волкам нужна живая кровь, и просили братьев о помощи, той помощи, от которой шахиды уходят в Сады Пророка с улыбкой на лице.

Когда их загнали в мешок, рядом с курбаши(13) оставался только Зоотехник – прозвище, полученное от шурави, как-то быстро закрепилось и в отряде. Думать о смерти не хотелось, мозг туго катал другое – осмысливал необычное для Чёрного Аиста имя. Интересно, это за полученное у гяуров образование ветеринара или за тягу к...? Впрочем, не дело командира осуждать пристрастия воина, то дело Аллаха всемилостивого и милосердного.

Хаджи Махмуд знал, вдвоём не уйти. Поговаривали, у гяуров есть люди, которые лазают по горам. Утверждали, что некоторые могут лазать и по скалам. Но старик чувствовал, он – лучший. Он родился в горах и для гор, и никто в мире на сможет пройти там, где пройдёт старенький дедушка Махмуд. Но только один. Кысмет(14). Последний взорвёт себя гранатой. Пуля попала Зоотехнику в колено. Ин ша’ Аллах(15)...

А сейчас он пил чай. Понимание, что его ищут по приказу сильнейших людей планеты, не беспокоило. На всё воля Аллаха, да и наказ дедушки Сардара, видимо, пришло время выполнять. Старый Махмуд отставил пиалу и протянул руку.

***

Видак я забрал, как и обещали, через неделю. Отдал трояк, выслушал заверения, пообещал туманное, если вдруг чего не заработает. Вернувшись в отдел подключил технику к телевизору и врубил на запись, для проверки. Сам же сел за очередной отчёт, на этот раз для разнообразия технический, тоже ведь интересно. Читаю, а краем глаза на шефа смотрю, чёт как-то ей сегодня кривовато – подойдёт, помнётся и отходит, подойдёт, потопчется и к себе. Наблюдать мытарства уважаемого начальства надоело минут через сорок.

— Марьдмитревна, ну что ты мечешься, как мышь перед родами? Давай, колись, чё у тя треснуло?

— Разговорчики, майор! Чай, не с прапорщиком, говоришь! Слово есть такое на эс – субординация!

Дмитриевна ткнула пальцем в потолок. — А, если серьёзно, муторно мне. Рассказы твои вспоминала и за антенну эту злосчастную зацепилась. Ну ка, расскажи-ка поподробнее, как выглядела, да с какой периодичностью пищала.

— Слышь, Дмитриевна, а я ведь тебе про пищание не упоминал. Хотя, да, было такое, раз в десять секунд пик издавала. А выглядела, ну, как – я задумался – как крест православный, с двумя перекладинами, из которых верхняя короче, а нижняя, соответственно, длиннее.

— А нижней, наклонной, и нет, правильно?

— Ну да, а ты...

— А по центру – блок управления с той самой батарейкой, там ещё две кнопочки, и всё, так?

— Так точно! Это ты что-ль её делала, товарищ начальник?

— Да, мы, наш отдел. Только никакая это не антенна, глушить и пеленговать она в принципе не может, как тебе там в бумагах написали. Это ПАП-12Э, полевой активатор перехода, модель двенадцатая, экспериментальная, хотя, может, уже и не «Э». Вот оно, значит, как... Слушай, майор, а кто, ты говоришь, тебя сюда направил?

Но я её уже не слушал: замеченное на экране телевизора мгновенно приковало внимание. Медленно остановил запись, отмотал чуть назад, остановил кадр. Чуть ниже трибуны Генерального Секретаря ЦК КПСС, ученически сведя локти и колени сидела советник ЦК ВЛКСМ(16) в ДОМА(17) Завалина Дарья Алексеевна, она же агент Комсомолка и старший лейтенант Комитета Госбезопасности СССР.

— Смотри, Маш, это что она, Комсомолка, там делает? – Дыхание выходило трудно.

Мария Дмитриевна, прищурилась, как-то сразу подобралась и подошла ближе к экрану.

— Судя по местоположению – референт. Не самый главный, но и не самый маленький. Как раз из тех, что реально всю работу тащат. У них же там места, как на шахматной доске перед началом, расписаны. Так это ты на неё с покражей антенны грешишь?

— На неё, только доказательств никаких нету.

— Ну, мне сейчас и твоего чутья достаточно. Дай-ка дальше выступление посмотрим, вижу, интересное оно – шефиня нажала клавишу. Но застать удалось только самый конец:

— …перестройку не остановить, дорогие товарищи! Но нам нужно больше перемен!

С этими словами недавно избранный, но уже всенародно любимый Генсек улыбчиво погрузился в бурные и продолжительные аплодисменты.

Нас ждут перемены. Нас всех ждут перемены. Перемены в сочетании с Комсомолкой. Как-то зябко стало.

____________________

1) ПМ-АК-ПКМ-СВД (пистолет Макарова, автомат Калашникова, пулемёт Калашникова модернизированный, снайперская винтовка Драгунова)

2) Известное кафе мороженого на ул. Горького в Москве

3) Пуштуны – самоназвание говорящего на яз. пушту народа Афганистана

4) Гяур – Презрительное обозначение человека, не исповедующего ислам, любого немусульманина

5) Шурави – Название советских специалистов и служащих Советской Армии среди афганского населения во время войны в Афганистане

6) Иблис – в мусульманской мифологии дьявол

7) Дэвы – в персидской мифологии злые духи

8) Джанна – у мусульман наиболее частое обозначение рая, различные части которого расположены на разных небесных сферах

9) «Чёрный Аист» – диверсионно-истребительный отряд афганских моджахедов, по одной из версий формировался из сотрудников пакистанского спецназа

10) Бача – (перс.) мальчик

11) Руси – так называли русских во время войны в Афганистане местные жители

12) Ихван – (араб.) братья; термин, широко распространённый в мусульманском мире для обозначения членов религиозных и политических групп

13) Курбаши – полевой командир достаточно крупного отряда

14) Кысмет – (араб.) рок, судьба

15) Ин ша’ Аллах – (араб.) если на то есть воля Аллаха

16) ЦК ВЛКСМ – Центральный комитет Всесоюзного ленинского коммунистического союза молодёжи

17) ДОМА – Демократическая организация молодёжи Афганистана

Глава 3

А потом мне позвонил Юрка, прямо на работу.

— Алло, командир, это я! И я не в ГДР!

— Ты как здесь оказался, замполит? – Сказать, что я удивился, ничего не сказать. Месяца не прошло с его перевода из Афгана в Группу советских войск в Германии.

— Да, понимаешь, командир, контузия. Там во время...

— Бабы?

— Они проклятые! – Юрка засмеялся.

— Ты где сейчас?

— Две недели в Москве, по истечении указанного срока приказано убыть к новому месту службы, в Навои(1). И это, таащ майор, даже не Жопа Мира, это ещё на два лаптя по карте дальше.

— Тебе кто этот телефон дал?

— А я не помню, лейтенант какой-то в штабе сунул, с обязательным наказом позвонить. Аль ты не рад?

— Рад, конечно рад. Знач так, я сейчас кой какие дела доделаю, и через – я посмотрел на часы – три часа жду тебя в «Арагви»(2).

Надо ж наконец там по-нормальному посидеть.

— Принято, командир, буду точь-в-точь.

Юрка засмеялся и положил трубку. А вот теперь оно проясняется — институт не просто так, и ГДР не ссылка. Зачем я здесь? Вопрос напрямую связан с другим — что я умею? А. Воевать. Б. Воевать автономно. Причём в составе подразделения. Отсюда и пляшем. Тогда понятно, почему замполит из своего Зуля(3) в Навои с двухнедельной задержкой едет. Это не ему, это нам срок обозначили. И куда, товарищи командиры, выход планируется?

— Мария Дмитриевна, разреши войти, разговор есть...

* * *

С Юркой мы тогда хорошо посидели – для начала пятьдесят грамм КВ(4) за встречу, люля-кебаб и далее по списку, включая рассказ об отделе.

— Знаешь, командир, я чего-то такого и ждал, – старлей отставил рюмку. – Иначе нас просто упекли бы на уран(5), и не стали бы мутить с переводами. А так всё логично. Значит, говоришь, нам дают две недели на подготовку непонятно к чему?

— Да, из Навои тебя уже не достать.

— Стучаться, как я понимаю, некуда? Ждём?

— Ждём, думаю, завтра-послезавтра дёрнут, так что не напиваемся, да и баб придётся отставить.

— Есть не напиваться, товарищ майор!

На выходе нас перехватил неприметный мужичонка с брелоком от машины:

— Куда везти, уважаемые? Незадорого доставлю!

Ответить мы не успели. От стайки «жигулей», «москвичонков» и редких «волг» в нашу сторону уже выдвигался конкретный дядька с ушами борца и ломаным носом боксёра, явно местный старший над бомбилами(6). И, обращаясь к нашему потенциальному извозчику, провёл левой ладонью по набитым кентусам(7) правой руки:

— Слышь, чучело, ты кто такой? А ну сдристнул отсюда бегом!

Ситуацию спасла студенческая компания, вывернувшаяся со стороны Пушкинской улицы. Подвыпившие девчонки с хохотом повисли на смотрящем(8), парни стали их отдирать, под эти смех, мат и толкотню мы спокойно сели в «пятёрку».

— Знач так, шеф, нам... — машина тронулась.

— Спокойно товарищи, капитан Завадский, ГРУ. – Водитель показал удостоверение, дал время убедиться в подлинности сказанного и только потом убрал. – Вам назначена встреча.

* * *

— Здравствуйте, товарищи, разрешите представиться: полковник Марков Владимир Андреевич, Главное Разведывательное Управление Генерального Штаба. Прошу садиться. – Полковник сделал паузу. – Как вы уже поняли, ваше нахождение здесь есть часть проводимой операции. Цель её сейчас будет доведена. Слушать прошу внимательно, верить по мере усвоения информации. Итак, если я скажу, что обстановка в стране и мире напряжённая, вы хмыкнете и будете ждать конца политинформации. Однако, это так, и даже хуже. Обстановка в стране не просто напряжённая – катастрофическая. Возможно Советский Союз доживает последние годы.– Среди присутствующих послышались возмущённые возгласы, кто-то поднялся с места. – Помолчите, пожалуйста. Сядьте. Внешне всё хорошо: граница на замке, армия на страже, Партия наш рулевой. Нивы колосятся, уголь добывается, заводы выдают продукцию на-гора, Генеральный Секретарь зовёт на перестройку, – полковник прошёлся вдоль стола, провёл рукою по лицу.

— Всё плохо, товарищи, всё разваливается, и мы не можем понять почему. По отдельности всё понятно: тут не так, да там не эдак, исправить не сложно. Да только все не так и всё не эдак, причём система явно есть, но не просматривается. Ситуация очень напоминает предреволюционные годы, когда вокруг трусость, предательство и обман. И это не только у нас, по всему миру так. У нас, просто, заметнее. Откуда-то сквозит.

Я оглянулся в поисках окна.

— Нет, майор, я образно. Что-то нам сюда задувает, а что понять не можем. Но мы ищем и, надеюсь, найдём.

В кабинете повисло тихое непонимание. Полковник отпил из стакана, выдержал паузу, затем стал разъяснять:

—Наша разведка пришла к выводу, что имеет место саботаж. И это не внутренние враги или иностранные спецслужбы. Всё куда глобальнее, и за океаном ситуация ничуть не лучше. Так что саботаж этот слишком масштабен, чтобы быть под силу кому-то из этого мира. – Чем дальше говорил Владимир Андреевич, тем запутаннее оно всё становилось, но после перевода в институт я уже стал к этому привыкать. Воздействие из другого мира? Почему бы и нет. Если можно туда – то можно и оттуда. Бросив взгляд на недавнюю начальницу – судя по всему она думала также. Полковник продолжал:

—Пару лет назад сотрудникам отдела по работе с парадоксальными пространствами был сначала теоретически предсказан, а затем и обнаружен на практике другой мир. Он получил условное название «Перекрёсток». Более того, учёным удалось создать прибор, способный открывать портал туда, что позволило провести несколько разведывательных забросок и собрать некоторые данные о местности, населении и уровне развития социума в целом. Так вот, за неимением других версий постороннего вмешательства в жизнь нашего мира, мы предполагаем, что на к нам задувает с этого самого «Перекрёстка». Ваша же задача – закрыть форточку. Пойти, найти кто и каким способом попадает оттуда в наш мир и закрыть им такую возможность. Мария Дмитриевна.

— Я!

— Максимальный размер «окна»?

— Два двадцать на два пятнадцать по высоте.

— Время действия активатора?

— Двадцать семь минут.

— Майор, Вы с товарищем Светличковой считали оптимальную группу?

— Так точно! С учётом штатских сотрудников, их семей и вносимого оборудования – до взвода пехоты. По средствам усиления: утёс(9), возможно КПВТ(10), станок в разобранном виде, миномёты. Подносы(11) точно, сто пятьдесят два миллиметра возможно, далее – «зушка»(12) ...

— Далее – стоп, докладную подготовить и завтра отдать капитану Завадскому. Как входить будете тоже продумали?

— Так точно! Мы с Дмитривн... простите, с товарищем Светличковой...

— Отставить, сразу по существу.

— Рольтрапы по полу коридора, «окно» в торце. Разведку не запускаем, времени нет. Сразу – десантно-штурмовую группу Бугаева. Затем первое отделение пехоты, они работают на приёмке груза. Далее ядро отряда – бойцы строятся в том числе на примыкающей к коридору лестнице, затем бегут по двое и катят ящики по роликам. У всех рюкзаки и мины через шею, это всё на выходах на БД(13) отработано. Груз, естественно возьмём максимальный, нести недалеко.

— Окончание входа – двадцать пятая минута. Оставшееся время провожающие докидывают не самое нужное, – это Юрка влез.

— Хорошо. Согласен. – Полковник так и не садился, ходил вдоль стола. – Кого планируешь взять, майор?

— Только добровольцев. Командиром взвода предполагаю старшего лейтенанта Быковского.

— Это которого на взвод из десанта перевели, вместо убывшего якобы по гепатиту лейтенанта Загорелина? Чего удивляешься, Всех причастных к вашим августовским приключениям тут бессчётное количество раз изучили. Ещё кого?

— Про Бугаева я уже сказал. Ядром группы вижу взвод, который последним с точки выходил. Сержанты Морок, Волков, Файзулин. Группа усиления...

— Ладно, вижу думал и готовился. Докладные вместе подашь. Мария Дмитриевна, список сотрудников и оборудования готов? Вот и отлично, приложите к докладной майора. И ещё, провести всем задействованным в операции офицерам ликбез по порталам, физическим особенностям и социальным условиям в другом мире. А сейчас, товарищи офицеры, вот вам командировочное и пропуск на аэродром в Жуковском. Там же номер борта – утром вылетаете в Баграм. Формируйте команду и тем же бортом обратно, он за вами закреплён. Далее сразу в отдел, входить будете немедленно. А мы пока тут всё подготовим. Мария Дмитриевна, останьтесь, а вас, товарищи офицеры, я более не задерживаю. Проводите, товарищ капитан.

С совещания выходили будто пьяные. Хотя, мне было проще, чем остальным, кто про другие миры читал только в детской библиотеке.

* * *

— Думаешь, справятся?

— Думаю, да, товарищ Маршал Советского Союза(14). Разрешите вопрос?

— Давай, Владимир Андреевич, – откинувшись в кресле, Соколов потёр ладонью лысину.

— Всё действительно так плохо?

— Всё гораздо хуже. Скоро они – маршал ткнул пальцем в потолок – найдут, а, скорее, создадут повод, и меня снимут с должности. Потом вычистят остальных. Армия Меченому(15) – кость в горле. Остальные ключевые посты..., сам же видишь – один Шеварнадзе(16) чего стоит. А потом всё посыплется, сначала незаметно, потом всё быстрей и кровавей. Так что объясни им всем, майорам, полковникам и капитанам, что помощи не будет ближайшие лет сорок-пятьдесят. Доведи, часть из них идут в прыжок без возврата, другие, ложатся на дно как лодки до срока. Сделаешь?

—Так точно, товарищ министр обороны, сделаю.

— Тогда всё, иди, полковник, поздно уже.

________________________

1) Навои – город и столица Навоийской области на юго-западе Узбекистана

2) «Арагви» – советский ресторан на Тверской площади в Москве

3) Зуль – город в ГДР

4) КВ – коньяк выдержанный

5) Урановые рудники

6) Бомбила – (прост.) таксист-частник, занимающийся нелегальным извозом

7) Кентусы – (жарг.) костяшки среднего и указательного пальцев в контексте кулачного боя

8) Смотрящий – (жарг.) уголовный авторитет, который уполномочен решать вопросы, относящиеся к ведению воров, и отвечающий за ситуацию во вверенном районе города, в лагере, в тюрьме.

9) Утёс – НСВ «Утёс». Советский крупнокалиберный пулемёт

10) КПВТ – советский крупнокалиберный танковый пулемет системы Владимирова калибра 14, 5 мм

11) Поднос – 2Б14 «Поднос», советский 82-мм миномёт

12) Зушка – ЗУ-23, советская 23-мм спаренная зенитная установка

13) БД – боевые действия

14) На момент описываемых события министром обороны СССР был Соколов Сергей Леонидович

15) Меченый – народное прозвище последнего генсека ЦК КПСС СССР Михаила Сергеевича Горбачёва

16) Шеварнадзе Эдуард Амвросиевич – член политбюро ЦК КПСС

Глава 4

Хорошо быть скаутом – парни уважают, девчонки шушукаются, отец лишний раз по затылку не даст, только если уж совсем за дело. Хотя, конечно, тяжело: все отдыхать или на танцульки, а ты в седло и в поиск. Да и школу с заданиями никто не отменял. Зато и перспективы здоровские – если хорошо себя покажешь, как вырастешь, в Полк могут взять без обсуждения и испытательного срока. А в Полку можно будет даже и до рейнджера дорасти, хотя это конечно, не всякому дастся. Стать рейнджером каждый мечтает. И пусть форма у них не та, разная да пыльная, пусть винтовки у кого какие, и не блестят, всё равно, все знают – нет круче рейнджеров никого на Аквилоне.

Эх, какие рейнджеры, тут бы просто в Полк попасть, а то так и будешь всю жизнь на ферме за скотиной ходить. Не берут девчонок в полк, как ты ни просись – оттрубила своё в скаутах до восемнадцати, и всё, будь добра замуж готовиться. А если не хочется? А если не за кого? Может в ковбои податься... Ковбои, они первые помощники рейнджерам, да и скаутам тоже. Как увидят что, сразу конного в штаб шлют, а там Полковник или дежурный капитан решат, стоит оно общего сбора, или одними драгунами майора Фергюссона можно обойтись.

Дикие ещё могут помочь. Хотя они хитрые, и себе на уме. Шарятся по своим пустошам, ищут непонятно что. И ладно б золото, так ведь не золото же ж. А как найдут, так сразу этому своему Sidorovitch тащат, для проверки. Так что эти если и увидят необычное, так скорее на предмет своего habar проверят. Хотя, надо быть честным, при когда какой угрозе Перекрёстку, Дикие в штаб может даже ещё и быстрее ковбоев докладывают. Все мы тут в одной лодке, как старый русский пастор говорит. А на остальных и надежды нет, живут, хлеб жуют, за ружья и сабли Полка прячутся. Да оно и правильно, каждому своё – кому на железной дороге вкалывать, кому в седле скаутом качаться. Хотя, старики рассказывают, в двадцать шестом году почитай все в ополчение пошли. Страшное было нашествие. Полк тогда почти что весь полёг, но дал людству время оружие разобрать, да в редутах(1) засесть. И то еле отбились. А за тех, кто дома остался, девки потом замуж не шли, а женатых бабы из дому погнали. Да, тут уж либо вместе, либо никак, жизнь на Перекрёстке она такая. А с другой стороны, ну не шли замуж и не надо. Зачем оно замужество то? Вот, если б рейнджером...

Р-р-раз! – ударили о землю сапоги, два – умные лошадки склонили колени и упали на живот, три – подзорная труба аккуратно раздвинула траву.

— Курт, скачи в штаб, доложи: пробой, Лосиные холмы, люди, группа ориентировочно до ста человек, примерно половина – явные военные. Есть гражданские – частью женщины и дети. Вооружение незнакомое, артиллерии не наблюдаю. Готовят опорный пункт примерно на батальон. Давай, только не как в прошлый раз – лошадь не запали.

Шуршание травы, звяканье сбруи, топот копыт. Патрулирование закончилось, началось наблюдение, но увы, короткое...

* * *

— Товарищ майор, разрешите войти! – Быковский, как обычно, вошёл прежде разрешения. – Тут Вильмис и Иванов «языка» притащили.

— Хорошо, сюда его.

— Её, девчонка это.

— Как, девчонка? Они там что, с ума посходили?

— Никак нет! Десанты передали, вела скрытое наблюдение. При задержании оказала активное сопротивление – Вильмису чуть глаз не выцарапала.

— Веди.

Рыжая, связанная, с синяком на скуле и гордо задранным подбородком, пленная сидела на стуле и на «языка» совсем не походила. Мы, привыкшие за годы войны к крепким бородатым мужикам, на эту не старше пятнадцати лет пионерку с зелёным галстуком на рубашке цвета хаки смотрели со смесью жалости и какого-то даже, пожалуй, умиления.

— Может, развяжем? – Шагнул вперёд Юрка.

— Не советую, товарищ старший лейтенант, – буркнул Иванов. – Если вы ей руки развяжете, она вам в рожу вцепится, если ноги – по яйцу даст. Ой, извините, это я ещё от боя не отошёл.

Впечатлило. Если здоровенный боец десантно-штурмовой группы назвал задержание боем, значит точно, развязывать девчонку было по меньшей мере преждевременно

— Кто ударил? – спросил я, указывая на синяк.

— Сама она, товарищ майор, о карамультук(2) свой, когда мы её вязали, саданулась. Сломала, кстати, ружжо-то, а самой хоть бы хны. Крепкая, зараза. – Иванов положил на стол останки какого-то совсем уж убогого самопала и аккуратно помассировал след укуса на предплечье. – Может прижечь чем, товарищ майор, вдруг она ядовитая?

— Иди в санчасть, а ты, – я повернулся к пленной, – звание, фамилия, номер части?

Девчонка хмыкнула и ответила на явном английском. Вот именно этого и не хватало нашей славной военно-научной экспедиции.

* * *

Зашли мы на перекрёсток практически штатно.

Отвечал за организацию перехода капитан Завадский, наш с Юркой внезапный таксист у «Арагви», командир группы прикрытия операции.

Я смотрел на людей. Страх, какой бывает перед первым прыжком с парашютом, у них точно отсутствовал. Азарт, нетерпение и, пожалуй, бесшабашность, это да, аж распирало. А страх... Страха не было.

Пора. Капитан толкнул ногой рюкзак, поправил на плече АКСУ(3) и посмотрел на часы:

— Давай, майор!

— Товарищи бойцы, офицеры, уважаемые учёные. Сейчас Мария Дмитриевна откроет проход, после чего вы – я посмотрел на мужиков из техотдела, – быстро, но аккуратно вдвигаете в него тамбур и крепите на направляющих. Повторяю, всё делаете аккуратно – температура ореола портала около тысячи двухсот градусов. Начало движения по команде. В порядке, каком стоите. Каждой семье приданы солдаты по количеству детей. Входим быстро и спокойно. Ящики вкатываем без дёрганья. Всё понятно?

Больше всего я боялся за штатских сотрудников НИИ, но Дмитриевна не подвела: в строю стояли те, кто жизни не представлял без отдела и его работ. Кто, не раздумывая, отдал все земные блага за возможность шагнуть за порог. А за своих я и не волновался, вон даже хлеборез Рябченко с СКС(4) на плече мужественно втянул пузо под ремень.

— Пять, четыре, три, два, один – жми!

Портал засиял чистым ярким синим светом. И мы пошли. Техники, пехота, пехота, ящики, учёные, дети, солдаты, ящики, ящики. Вот в какой-то немыслимой оплётке на ребре проехала опорная плита сто двадцати двух миллиметрового миномёта, вот ещё одна. Стволы Зушки, казённая часть, опора, колёса КПВТ(5), тренога Утёса, вторая, миномётчики с подносами, и снова ящики, ящики, ящики. Время, казалось, застыло, а потом, вдруг, взорвалось автоматными очередями у подъезда. Сквозь знакомый треск калашей, явственно простреливалось что-то иное, явно автоматическое, шипящее как свора змей(6).

— Вот и не судьба мне, майор, с тобой пойти – Завадский скинул с плеча ксюху(7), щёлкнул предохранителем и дослал патрон. – Вот они и начали.

— Кто они?

— Они. Прав был полковник, это был повод – и, не глядя на моё недоумённое лицо, добавил – Вчера на Красной площади сел самолёт(8). Всё, майор, всё, не думай, иди!

И побежал навстречу толкающим ящики солдатам.

* * *

— Так, Ром, кого у тебя из иняза попёрли? Файзулина? Вот и давай его сюда. Да, и развяжите её в конце концов, нашли кого бояться.

Вошёл сержант, улыбнулся, отдал честь и протянул неровный листок в клеточку:

— Багдасаров передал, осмотр места задержания!

— Спасибо, Тимур, и, это, пообщайся-ка с нашей гостьей.

Бывший студент ИИЯ расплылся в улыбке:

— Хай, бэйби, ай эм Тимур, совьет сёджант! Ху а ю?(9)

Девчонка что-то зло буркнула.

— Она не бэйби, товарищ, майор, – радостно перевёл Файзулин.

— Я вижу, кто она, – мелкая сопля с дешёвым самопалом.

Тимур перевёл, девчонка вскочила:

— Я не сопля! Я – скаут первого класса! Командир дозора дальнего радиуса действия! А мой карабин… – на прищуренные глаза зло навернулись непрошеные слёзы. – У нас небогатая семья, и это всё, что мог купить мне отец. А вы, вы недостойно носите погоны, сэр, настоящий офицер никогда не будет оскорблять пленного! И, и мне почти семнадцать лет!

После чего села, отвернулась и заплакала. Вот это нам сержант Файзулин всё и перевёл.

Я вышел из палатки.

— Дежурный!

— Я!

— Где её лошадь?

— Ось туточки пасётся, метров у пятидесяти от перший линии окопов! И тикать ни тикае, и людям не даётся. Мабуть, стрильнуть её?

— Я те стрильну!

Вернулся.

— Рома, товарищ старший лейтенант! – оторвал я Быковского от вставления очередного фитиля на предмет уважительного несения службы нашему теперь уже штатному переводчику. – Пошли кого-нибудь забрать у твоего хлебореза, я видел, СКС. И выдай ты, этому Рябченко, наконец нормальный автомат. А карабин сюда, к нему разгруз, из тех, что на последнем караване взяли, РД(10) и патронов штук двести, больше ей тяжело будет, и...

—Хей, скаут, мэйджо гивз ю э нью нормал райфл!(11) – Тимур не дождавшись пока я договорю, поспешил обрадовать гостью.

Девчонка взглянула исподлобья.

— Вот ты, сержант, ей принцип работы и объяснишь.

—Айл эксплейн ит ту ю!(12)

Столь же недоверчивый взгляд на бывшего студента.

— Переводи,– я старался говорить чуть медленнее. – Задерживать тебя тут смысла нет, судя по следам, твой напарник уже на пути с докладом. Поэтому, получай оружие, лови своего дурацкого коня и выметайся отсюда. Так, товарищи офицеры, проследите, а я к миномётчикам.

— Он не дурацкий.

— Что?

— Он скаутский. Скаутский конь чужих к себе не подпускает, – кажется, сержант получал удовольствие переводя пререкания девчонки.

— Да без разницы, всё я ушёл.

Правда, не далеко.

— Товарищ майор, разрешите обратиться!

— Обращайтесь.

— Сержант Волков просил передать: обнаружено наблюдение, восемнадцать человек, расположены по периметру опорного пункта. Удаление от пятидесяти до ста пятидесяти метров. Маскируются хорошо, прям как наши Бугаевские. Но до Багдасаровцев, конечно, не дотягивают.

— Эх, солдат, вот тех, кто дотягивают, вы как раз и не обнаружили. Пойдём глянем.

По возвращении чуть не сплюнул: наши доморощенные макаренки(13), Медведев с Быковским, стукаясь лбами и используя Файзулина исключительно в качестве переводчика, наперебой объясняли командиру дозора дальнего радиуса действия принципы работы самозарядного карабина Симонова, пистолета Макарова, наступательной гранаты РГД-5 и оборонительной гранаты Ф-1. В стороне лежал явно не подошедший по весу и размеру автоматический пистолет Стечкина. Постоял, подождал, кашлянул, заметили.

— Товарищ майор, ваше приказание выполнено! – это Юрка подхватился. – Пл..., наша гостья с принципом работы карабина ознакомлена. Нами принято решение усилить огневую мощь бойца пистолетом и гранатами. Всё оружие выдано из личных запасов старшего лейтенанта Быковского!

— Ну, решили и решили. Хватит тянуть, пусть отправляется, конь, поди заждался.

Девчонка встала, вытянулась, прижала карабин к левой ноге.

—Хелен МакКартур. Скаут первого класса. Отряд«Северные Лисы». – перевёл Тимур.

Разведчица вскинула три пальца к правой брови.

— Майор, командир сводной батальонной группы.

Хмыкнула скептически:

— Не слишком ли вас мало для батальона, сэр?

— Кадрированное подразделение.

Посмотрела с уважением.

— Разрешите отбыть?

— Следуйте.

Девчонка выскочила из палатки, показала язык расцарапанным десантникам, пробежалась, перескочила окоп над головой сержанта Морока, свистнула, вскочила в седло и сразу же пустила в галоп. А и красиво же это было, рыжие волосы над рыжим конём.

___________________

1) Редут – сомкнутое квадратное или многоугольное полевое укрепление с наружным рвом и бруствером

2) Карамультук – (истор.) старинное длинноствольное ружьё у азиатских народов, заряжаемое с дула. В современном русском языке – насмешливое обозначение любого относительно старого или самодельного стрелкового оружия

3) АКСУ – АКС-74У. Автомат Калашникова со складывающимся прикладом укороченный

4) СКС – самозарядный карабин Симонова

5) КПВТ - крупнокалиберный пулемёт Владимирова танковый

6) Звук очередей из немецкого пистолета-пулемёта HK MP5 может ассоциироваться со змеиным шипением

7) Ксюха – народное название АКС-74У

8) 28 мая 1987 года в Москве на Красной площади сел легкомоторный самолет по управлением немецкого пилота-любителя Матиаса Руста. Советские войска ПВО не отреагировали на нарушителя и позволили ему долететь до столицы и совершить посадку. Это событие стало причиной отставки министра обороны СССР маршала Соколова и последующих массовых чисток в Минобороны СССР

9) Привет, малышка! Меня зовут Тимур, я советский сержант! Кто ты такая? (англ.:Hi,baby!I am Timur, Soviet sergeant! Who are you?)

10) РД-54 – рюкзак десантника образца 1954 года

11) Эй, скаут, майор даёт тебе новую нормальную винтовку! (англ.: Hey, scout! Major gives you a new normal rifle!)

12) Я тебе объясню! (англ.: I’ll explain it to you!)

13) ирон. от фамилии Антона Семёновича Макаренко, выдающегося советского педагога

Глава 5

Вчера там, на Земле, май закончился. Интересно, а здесь как? Судя по схожей растительности, тоже июнь начался. Дозорные вчера зайца видели, вроде, времени года соответствует. Так что до нормальной сверки дат будем нашим календарём пользоваться. Кстати, с началом лета куда-то пропали местные наблюдатели. Разведчики уже и лёжки их во всех видах изучили, и места для засад на всякий подготовили, а поди ж ты, второй день нет как нет. Игнорируют. Теперь сижу, думаю, как бы я на месте здешнего начальства поступил? Всего скорее, к этому времени уже всяко познакомился бы, четыре дня, как никак. Но это если что-то более важное не утянуло. Вряд ли тутошнее командование тупее меня, значит, не до пришельцев им сейчас. Это хорошо, стройка почти закончена, местность в первом приближении изучена, люди вроде как пообвыклись. С другой стороны, ничего хорошего – то, что на местных катится, нас всяко не минует. Вот и тороплю я наших, по четырнадцать часов работать заставляю. А куда деваться? Все понимают, в отрыве от привычной среды обитания, создание убежища – задача первостепенная, остальное потом. Вот и ломаются люди, как зэки на лесосеке, благо, есть что валить, и три наката на блиндажи мы себе без особого ущерба для маскировки обеспечили. Плюс масксети ещё.

Фортецию(1) мы на сдвоенной вершине холма оборудовали. Причём на одной макушке роща преимущественно дубово-буковая, а на другой чисто сосны растут. Хороший здесь лес, красивый – светлый да высокий. Ботаники говорят, некоторых деревьев в земной флоре точно нет. А мне по барабану, – это ж даже не Африка, другой мир. Замполит обрадовал, разведчики промеж себя на проставу забились, кто первый динозавра увидит. Хорошо бы без таких сюрпризов обойтись, есть чем и без рептилоидов напрячься.

А внизу луга, всхолмья да перелески. И трава такая высоченная. Цветы, солнце и воздух звенит. Хорошее место для базы выбрали, хорошее. Но и крепкое, конечно: с одной стороны круто в реку упираемся, с другой чуть более полого сбегаем в овраг. И дорога понизу. Если что, обе транспортные артерии контролируем. Да только надо нам без «если» обойтись. Кровь из носу, нужно с местными по-нормальному засоседиться. Да только где они, местные эти?

Ладно, пару дней подожду и сам пойду к здешнему лорду знакомится. Пешком пойду, потому как транспорта у нас никакого и нет. Вот предлагал же хоть пару ишаков протащить, сколько они нас за речкой(2) выручали. Ан нет, не утвердили. Так что ножками придётся, ножками, ну да то дело привычное.

Учёные уже свою аппаратуру тестируют, ветряк под генератор мастрячат. Говорят, из-за особенностей здешней физики возможна выработка только низкого вольтажа, словно какая-то сила не позволяет повысить напряжение в сети. Пойдёт разве что для связи и некоторых приборов. И понимаю, что демаскировка, а никуда не денешься, энергия для связи нужна – дизель он на крайний случай только. А с другой стороны, антенна хорошая получилась– опять же плюс. Так куда всё-таки местные делись? Нифига мне это не нравится. Рано мы эту Хелен отпустили, поторопился я. Вот теперь сиди, гадай, где тут что, и почему куда делись.

Сегодня утром окончательно разобрались с оружием, собрали, что положено собрать, и пересчитали, что пока собирать необязательно. Очень товарищи офицеры некоторым позициям удивились. И, если ПТР(3) вполне себе благосклонно приняли, то за мосинки(4), КО(5) и СВД, коих мы по двадцать штук каждого артикула притащили, спрашивали настойчиво, мол, нету у нас столько снайперов, и нахрена нам это старьё. Это они ещё отсутствие оптики не сразу заметили. Что поделать, военный тип мышления, это не я, это Дмитриевна так обозвала. А всё просто: аналитики отдела однозначно сказали: по автоматному патрону гарантий вообще никаких, а вот винтовочные, с закраиной(6), местные умельцы всего скорей вполне осилить смогут. Хотя, после знакомства со скаутской пищалью(7) я уже и в этом не уверен. Ладно, поживём – увидим, доживём – узнаем, утро вечера мудренее. Тем более, что утро здесь – закачаешься, состав воздуха другой что ли?

* * *

СССР. Москва.

Хороший рабочий кабинет. Большой. Излишества отсутствуют, украшения тоже. На столе графин с водой, бюст, папка с бумагами, телефон с гербом Советского Союза. За столом человек — костюм, очки, часы. Человек немолод. Человек опасен. Проспектор региона. На данный момент основной куратор операции «Аквилон». В высоких дверях — ведущий агент операции, Завалина Дарья Алексеевна. Стандартная личная встреча. Агент должен чувствовать внимание руководства. Кресло напротив стола мягкое, натуральной кожи — агент неплохо справляется с заданием. Для тех, кто плохо, седалище другое — совсем неудобное, с видимой перспективой переезда на нижние этажи. Там встретят, там спросят и вряд ли когда выпустят наверх.

— Здравствуйте, Дарья Алексеевна, присаживайтесь. Читал протоколы допросов — отличная работа. И не ваша вина, что взяли только оставшихся, нам противостоят отнюдь не дураки. Передайте дела фигурантов в отдел ликвидации, и вот, пожалуйста, ознакомьтесь. Жду Вас завтра утром, подготовьте предложения как в целом по операции, так и по составу группы преследования.

Значит, планируется силовое решение задачи — Даше отчаянно не хотелось оказаться в составе десантируемой группы, реальные боевые возможности подразделения Майора она представляла более чем хорошо.

Мужчина пережал кистью горлышко графина и небрежно, с удовольствием, как на татами, склонил его над стаканом. Вода полилась ожидаемо послушно.

— Результат должен быть минимум не хуже афганского. Время на подготовку — сорок восемь часов. И, да, поздравляю с новой должностью. По секрету скажу, Вас там, наверху, очень даже отметили. Впрочем, Вы это и без меня знаете. До свидания, до завтра. Проводите.

* * *

—Ой, бабы, а чё тут было-то? Скорая, милиция, участковый как оглашенный носится! Аль случилось чего?

—Да учёного этого, Проникова, из семьдесят шестой квартиры хулиганы трубой до смерти убили!

—Да ну?!

—Ага. Башку проломили, все карманы начисто вывернули, ни рублика не оставили. В больницу помирать повезли, а милиция свидетелей опрашивает. Ты, Михална, свидетелем пойдёшь?

—Пойду! Это когда это я от твёрдой гражданской позиции отказывалась? Только ты, Мань, мне потолковей чё было расскажи.

—Да, бабы, давайте скоренько родной милиции подмогнём, хоть она у нас и насквозь продажная, да к «Московским новостям»(8), про Игорька Проникова общественность просвещать. Ой и жалко-то как, это я вам, бабы, теперь как либералка и демократ говорю. И кто нам вместо него про тоталитаристов и воров коммунистических, рассказывать будет? Я ить их теперь страсть как ненавижу!

—Ладно, Михална, побереги запал для митинга, участковый с капитаном сюда идут, и платок, платок поправь, дурында.

* * *

- Да не сложно это было, товарищ майор: туши большие, летят медленно, короли неба, чё - вараны крылатые. - Быковский прикурил сигарету и сплюнул насторону. - Дождались, падла, динозавров! Конкретно охренели все - драконы в небе! Наблюдатели их, понятное дело, издали заметили, так что ПВО я загодя развернул. Когда первый в пике зашёл, зушка его сразу в клочья разнесла. А второй, гад, хитрый оказался, тут же в сторону ушёл, Утёс его, падлюку, только краем зацепил. Так боком и улетел, гнида.

- Да, мы видели, он обратно над нами проходил.

- Каюсь, товарищ майор, я ему вслед очередь на всю ленту из пэкаэма выпустил, думал, хоть пёрнет, скотина. Ан нет, ничего , впустую патроны пожёг.

- Ну впустую - не впустую, а базу ты оборонил. Благодарю за службу, товарищ старший лейтенант!

- Служу Советскому Союзу! Так мы ребят в увольнение отпускаем?

- Давай, Ром, пусть с местными боевое братство крепят.

Это у нас тут маленькая война случилась, хотя, почему маленькая...

Двумя днями ранее.

Утро в очередной раз подтвердило: сильные желания сбываются

- Товарищ майор, тут к вам какие-то колхозники стоят, поговорить просятся.

Вот те раз, подумал Штирлиц. И откуда здесь колхоз?

Возглавлял процессию длинный жилистый мужик лет 50-ти, прям конкретный ковбой: шляпа как в кино, рубашка в клетку, джинсы и здорово смахивающие на наши кирзачи сапоги. За спиной переминалась с ноги на ногу оружная толпа человек в 20, некоторые курили, и все без исключения таращились на наш укрепрайон. Чуть дальше стояли пароконные фургоны. Чисто вестерн, блин. Переводил не менее колоритный персонаж - молоденький, лет 18-ти, пацан в чёрной, подпоясанной верёвкой рясе. Инок Власий представился.

- Прощения просим, сэр. Я - Стивен МакКартур, глава общины Фокс Хилл, вы моей девчонке ещё винтовку подарили. Так вот и я за тем же, простите, что сразу к делу, времени у нас нет.

- Подарок не к месту, уважаемый?

- А? Что? Не, хороший подарок, сэр, само то для скаута, хоть она и девка. Мы о том же просить пришли. Если Вы ей таку чудную вещь дали, может, и нам не откажете? Не забесплатно, конечно, по 2 коровы за ствол даём. Но, если мало, Вы скажите, мы добавим, дела тут такие. Полковник ополчение собирает. Значицца, что-то совсем поганое грядёт, а у нас только это - и протянул для осмотра совсем уж древний затёртый мушкет, как бы даже не фитильный - Если есть у вас лишние винтовки, мы и двум парам благодарны будем, по одной винтовке на семью положим, а уж если больше...

- Ну ка подожди, уважаемый. Подожди. Давай-ка поподробнее: сколько вас, куда следуете и какой у вас приказ?

Было их 26 человек, почти всё мужское население 4-х ферм в дне пути от нас. И приказ у них был простой: собраться, вооружиться и следовать к Западной линии фортов, в распоряжение капитана Холандера, командира 2-го батальона.

Что ж, вот и повод для знакомства. Извинился перед фермерами, подошёл к своим:

- Товарищи офицеры, Мария Дмитриевна, прошу ко мне. У местных товарищей намечается серьёзная неприятность - внеплановый пробой пространства. Ожидаемое время открытия портала, или ворот, как они их тут называют - через двое суток. Ходу нам до них полтора. Какие будут предложения?

Предложения были разные. От послать местных с их проблемами нафиг, до оправиться на помощь всей нашей дружной экспедицией. Победило, как водится, среднее - я выдвигаюсь на помощь местным с отделением сержанта Волкова, в качестве средств усиления беру один Утёс, два 82-х миллиметровых миномёта и наш единственный СПГ. Плюс БК нормально. Партизанам выдаём все наши мосинки и по сотне патронов на ствол.

- Командир, может, всё-таки я пойду? - Быковский чуть подёрнул ремень автомата на плече.

- Нет, Ром, я туда не столько воевать, сколько в местный реал вливаться иду, а, здесь, друг мой, старшего никто заменить не сможет.

- А если это подстава?

- Вряд ли. Нас и проще на ноль помножить можно. Одним взводом, даже если он усиленный, против целого мира не устоять. Лучше помоги сержантам партизан поднатаскать, времени нет совсем.

Быковский кивнул и отправился выполнять приказание, а я отозвал в сторону главного ковбоя.

- Знач так, уважаемый, оружие мы вам даём, двадцать стволов. Подожди ты, дай договорить. Наши сейчас скоренько покажут, как с ними обращаться. Далее учить будем в дороге. Именно будем, мы отправляемся с вами. Нет, не все, часть, но в количестве. Теперь касательно коров: первое, берём по 2 за ствол. Нормально, или совсем вас обираем?

Мистер МакКартур покряхтел, поёжился, но кивнул - нормально, жизнь дороже.

- Второе: скотина стоит у вас, вы её пасёте и вы же за ней ухаживаете, молоко и мясо, если что, пополам.

Мистер МакКартур зримо повеселел.

- Третье: шесть оставшихся без нормального оружия бойцов передашь в расчёты тяжёлого вооружения, на предмет помощи оным. И ещё, по дороге вы рассказываете нам всё о своём мире. По рукам? Вот оно и хорошо. Ну что, поехали? Поехали!

___________________

1) Фортеция – устар. форт, крепость; перен. укрепления

2) Выражение «за речкой» – в Афганистане, в речи участников войны (1979—1989). В то время Аму-Дарья была пограничной рекой между СССР и Афганистаном

3) ПТР – противотанковое ружьё

4) Мосинка – 3-линейная винтовка Мосина образца 1891 года

5) КО – карабин охотничий, созданный на основе конструкции винтовки Мосина

6) Конструктивная особенность патронов старого образца, где край гильзы выступает за диаметр корпуса патрона

7) Пищаль – род длинноствольного огнестрельного оружия в раннее Новое время; ирон. сравнение самодельного оружия с откровенно устаревшими образцами прошлых веков.

8) Еженедельная общественно-политическая газета

Глава 6

Дороги которые мы выбираем, какие они? Это зависит от того, что внутри нас выбирает дорогу - О.Генри знал жизнь. Что заставило этих ребят здесь и сейчас ехать непонятно куда и непонятно к кому? Ладно мы, офицеры, тут всё ясно — 25 лет после училища служишь, куда Родина послала. Но рядовые, сержанты? Их-то что понесло? У многих дембель на носу был, а теперь...

Философствую, а что ещё делать, если фургоны тянутся чуть быстрее пешехода: лошадки трюхают, дерево скрипит, тенты колышутся - отвыкли мы от таких скоростей, да и способов передвижения, пожалуй, тоже. Дорога даже не пылит - мягко ложится под копыта лошадей и колёса повозок. Равнина, холмы — дорога петляет между ними — рощи, перелески, нечастые балки... Туристская ночёвка у костра... Ранний подъём, перекус и снова дорога. Ехали, ехали и приехали:

- Здравие желаю, господин полковник. Майор, прибыл с усиленным отделением в составе взвода ополчения. Готовы вступить добровольцами под ваше командование.

Полковник молчал, смотрел с интересом, постукивая хлыстиком по лакированному голенищу кавалерийского сапога. И всё-таки красивая у них форма. Непрактичная, но красивая. Постоянно подходили офицеры, через какое-то время мы оказались в окружении погон, погончиков и настоящих эполет.

- Весьма наслышан о вас, майор. А ваш подарок мы, признаюсь, по винтику разобрали. Очень интересная конструкция. Значит, хотите помочь? А с какой стати, майор?

- Если вас сомнут, господин полковник, нам тоже не устоять.

- Разумно. А почему я должен вам верить?

- Нипочему. Просто поставьте нас на позицию, где мы не сможем причинить особого вреда.

- Хорошо. Вы же со взводом ополчения прибыли?

- Так точно.

- Вот и берите его под своё командование. Отправляйтесь в распоряжение капитана Холандера, форт Бриджер, второй батальон. Вестовым назначается скаут МакКартур.

- Ийес, сэр!

Ну вот чему она радуется?

- Есть. - Вскидываю ладонь к панаме.

- К сожалению, я не смогу предупредить Вас, к чему готовиться, потому что не знаю, что оттуда полезет на этот раз. Могу посоветовать, будьте готовы ко всему. Сможете?

- Да. Разрешите идти?

- Идите.

...Участок обороны нам назначили на северном фасе дерево-земляного вала, гордо именуемого фортом. Протяжённость - метров 60, глубина, ну на всю ширину стены глубина, метров 10 где-то.

- Как личный состав размещать будем, товарищ майор? - Волков понимает, времени почти нет.

- Партизан разбить на два отделения, старшие ты и ефрейтор Спицын. Самим в бой не лезть, ваша задача - контроль личного состава. ПКМ ставим здесь. Остальные твои - мой резерв. Миномёты надо установить внизу, во дворике, Копьё (1) оттащить от стены, а Утёс... - договорить я не успел.

- Как успехи, господин майор? Как идёт распределение? - Подошёл капитан Холландер. Впрочем, как подошёл, он и не отходил в общем-то. Мы у него постоянно в поле зрения. А, когда отходит, обязательно кто-нибудь из лейтенантов рядом крутится. Вот и сейчас, подошёл, взял винтовку одного из бойцов, внимательно рассмотрел, поинтересовался прицельной дальностью, попросил без команды огня не открывать. Дал несколько разумных указаний по организации боевого взаимодействия, выслушал ответы, кивнул и поинтересовался успехами.

- Всё нормально, господин капитан, просьба есть.

- Извольте.

- Разрешите миномёты во дворе установить.

- Что это за оружие, майор?

- Мортиры.

- А не слишком ли тонкие стенки стволов у ваших мортир? Выстрелом не разорвёт? Впрочем, я не против, устанавливайте, только предупредите окружающих, чтоб близко не подходили.

- Не вопрос. Давай, Васютин, тащи свою артиллерию куда сказано, готовь позицию. И гони всех любопытных подальше, говори, капитан приказал.

Посмотрел, как слажено тащат трубы, плиты и ящики БК миномётчики с мужиками из ополчения, кивнул капитану, да и пошёл себе установкой Утёса заниматься. Не отставай, Власий. А винтовки тут у многих, зря я так за патроны волновался.

Есть вещи, на которые смотреть не хочется, от которых взгляд уходит непроизвольно. Этим, кстати, снайперы при организации позиции часто пользуются. Портал цветом и видом напоминал лежащий на боку назревший чирей. Редкостно поганое зрелище. И за всё время нахождения на валу я, может, раз пять на него и глянул. Да и то по необходимости - размеры и дистанцию определял. Дистанция примерно с километр, размеры: 200 метров шириной, высотой... да нормальной высотой, высокой. Тьфу, гадость какая. Я сплюнул, чирей лопнул, и из открывшегося проёма полезли гусеницы. Много, большие, с двойной трамвай где-то.

- Стивен, размеры объектов - бросил я, не отрываясь от бинокля.

- Фаланги, ну, гусеницы эти, ярдов 5-6 высотой и шириной столько же, длиной все 50 будут. Наги, те с человека ростом примерно

- Какие на...

Да вот такие. Выйдя из портала гусеницы разворачивались боком и далее двигались широкой частью вперёд, действительно, как древнегреческие фаланги. А между и за ними мелькали фигурки вставших на задние лапы ящериц. Наги. Не дурак.

- Они, когда их наги гонят, как идущий человек движутся, минут за 15 до вала дойдут. Вы уж скомандуйте, когда стрелять, сэр, а то муторно просто так сидеть. - Стивен МакКартур, не отводил взгляда от ползущей дряни , до белых пальцев сжимая винтовку в заскорузлых руках, его дочь стояла рядом и не отрываясь смотрела на нас. Вот гадство, надо было другого вестового найти, не место здесь девчонке.

- Предоставленные сами себе, вот так же боком заходят на свежий участок поверхности и пожирают всю органику под собой на несколько метров вглубь. После них пустыня остаётся - Холандер стоял рядом, тоже разглядывая противника в трубу - Сейчас наги спрячутся за фалангами и так достигнут вала. Ядра наших пушек от них как горох отскакивают. Как же давно их тут не было. Готовьтесь, майор, скоро повеселимся.

- Уязвимые места?

- Брюхо снизу, где ножки, и откуда жгутики в землю уходят. Там абсолютно беззащитны. Панцирь же исключительной природной прочности штука, в случае опасности, или когда жрут, опускают его на землю.

На центральном валу грохнула пушка. Ядро попало в цель - длинная, покатая, матовая полуколбаса даже не дёрнулась - и по дуге отрикошетировало в сторону.

- Вот как-то так. Ничего, сейчас сапёры им покажут. Внизу раздался грохот. Фонтан земли и дыма подкинул гусеницу, свернул в клубок, развернул. Тварь корчилась, сметая и давя разбегающихся ящериц.

- Минное поле?

- Да, майор. Надеюсь мин хватит. Если же нет, готовьтесь к отражению абордажа.

Не хватило, на смену агонизирующим фалангам из портала выползали всё новые и новые. 600 метров, наги спрятались за живые стены. 500. Новые гусеницы перестали выползать, но и тех, что остались, вполне хватало для качественного перекрытия линии атаки.

- Господин капитан, разрешите начать?

- Не разрешаю, вслед за вами начнут стрелять и остальные. Бессмысленный расход огнеприпасов.

- Стрелки будут молчать, я начну артиллерией.

- Этими вашими недомортирками? Что ж, попробуйте.

Моё время, точнее наше. Поправил каску и:

- Расчёт, Копьё к брустверу! Нигматулин, дистанция нормальная?

- Так точно, тащ майор.

- Смирнов, достаёшь?

- Запросто!

- Приготовиться! Цель - ближайшая фаланга напротив. Огонь!

СПГ-9 и РПГ-7 выстрелили практически одновременно. Гусеницу ожидаемо скрутило. А как вы хотели? Эти штукенции танки жгут не напрягаясь, почти полметра гомогенной брони берут. Что им хитин этот.

- Перенос огня направо! Огонь! Корректировщик, миномётам огонь! И передай Васютину, чтоб экономно работал!

Хорошо, связь успели протянуть. Миномётчики пристрелялись, и стали методично класть по одной-две мины за гусеницу, наги оттуда и не выбегали почти.

- Господин майор - незнакомый скаут чуть не приплясывал от нетерпения - господин полковник просит Ваших рокетменов на южный фас, там гусеницы почти вплотную подошли. И, пожалуйста перенесите огонь мортир по фронту и на другие участки.

- Уже сделано. Хрен эти наги до стен дойдут.

- Браво, майор, простите за несерьёзное отношение к вашей артиллерии. - Холандер опять стоял рядом. - Каюсь, был неправ. Но, позволю себ... Матерь Божья! - Капитан смотрел на небо бледнея на глазах А там, на высоте примерно километра, от портала в нашу сторону уступом шли 3 чёрные точки.

- Ну что ж, майор, вот и всё. Был рад потрудиться с вами плечом к плечу. Жаль, но скоро придётся расстаться, ибо жизни наши на этом заканчиваются. Лорды нагов. Драконы. В 26-м году один такой весь полк выжег, пока его чудом не свалили. Один, а тут их 3.

Группа разделилась, двое продолжили движение, третий заложил нисходящую спираль, выровнялся и упал в пологое пике.

Дракон шёл точно на нас, не смещаясь ни влево, ни вправо, с каждой секундой всё больше и больше увеличиваясь в размерах. Ну тварь!

- Взвод! Слушай мою команду! На спину, ложись! Цель воздушная, упреждение не брать! Приготовиться, по команде, залпом, огонь! - И они бахнули. - Огонь!

Ополчение лупило залпами, ПКМ очередями, а от позиции Утёса, прямо в грудь твари протянулась сплошная тонкая нитка трассеров. Протянулась и застыла длинной, на выжигание ствола, очередью. Рептилия культяписто дёрнула крыльями и, как сбитый гусь, комочком вошла в землю. Что характерно, без всякого сотряса. Не такой уж он и больший был, лорд этот. Со страха так показалось.

- И ещё раз браво, господин майор! - Капитан сложил трубу и пару раз хлопнул в ладоши - Сегодня Вы спасли довольно много жизней! И, да, когда это всё закончится, позвольте пригласить Вас в гости, сэр. Жена и дети будут рады знакомству.

А внизу, через проёмы между редутами выходила конница, драгуны майора Фергюссона. Вы когда-нибудь видели правильную сабельную атаку? Я видел - страшно красивое зрелище.

_________________________

(1) Копьё - СПГ-9.

Глава 7

Вот и закончилась наша первая десятидневка на Аквилоне. Это для нас вхождение в новую реальность было по большей части шоком, местные восприняли произошедшее гораздо спокойнее. Надо понимать, для них это вполне рядовое событие, раз в месяц обязательно очередной, а чаще очередные заблудившиеся появляются. Хотя отличия у нас, конечно, есть. В первую очередь количество - такие большие группы тут редкость, и их появление штатно всегда идёт через порталы, или, как говорят местные - Ворота. Мы же ввалились через самостоятельно прорубленное окно. Впрочем, такое тоже бывает. Во-вторых, качество. Всё-таки, как ещё в Москве мне руководитель отдела объясняла, перекрёстки притягивают, или пропускают, людей из примерно сопоставимых по уровню развития миров. Мы же довольно сильно отличаемся от местного общества. Хотя, по сравнению с тем, что иногда прёт через порталы, мы с местным народом близнецы-братья. Одни наги чего стоят. В-третьих... да ну его, неохота. Я лучше о наших делах расскажу. Поселились мы в городе. В редких официальных бумагах его, конечно, и называют Ричмонд, однако в повседневной жизни местные такими условностями не заморачиваются, и говорят просто Город. Но с большой такой заглавной буквы, потому как любят его и уважают. Да и есть за что. Он красив, как иногда бывает красивым что-то далёкое и непривычное. Город Майн Рида, Марка Твена, но, пожалуй, не вестернов: деревянных построек мало, дома, по большей части из хорошего кирпича, чаще всего красного. Стоят плотно. Этажей, как правило, три, зато каких! - Ниже трёх метров я и не видел, в норме четыре, окна от пола до потолка, и по всему фасаду балкон, часто с колоннами. Так и хочется сказать: унесённая ветром красота южных штатов. Но это там, на Земле унесённая, а здесь ничё так, живёт и даже процветает.

Прежняя автохтонная1 архитектура не просматривается, строения того периода редки и бессистемны. Чему удивляться? Более ста лет прошло, как полк сюда по железке приехал. Ну да про это я потом расскажу.

Улицы прямые, углы пересечения разные. В центре на площади: Сити-Холл - резиденция мэра, штаб полка, и департамент шерифа. Мне это больше всего Ленинград напоминает - очень похожая планировка. Тротуары из кирпича, проезжая часть грунтовая. Казармы на окраине. Там же и дома местной аристократии. В общем удобно, красиво, практично.

Взвод в старых казармах расквартировали. Старых не потому что древних, а потому что полк в новые, тактически более удобные, недавно перебрался. А эти подо что-то хозяйственно-бытовое пустить хотели, да тут мы, здрассте вам, объявились. Учёных по домам да по квартирам расселили - у попечителей местного образования к ним свой интерес. Вчера Светличкову с тремя научниками и структурным лингвистом Шелухановым на собрание пригласили. Я тоже был. Суровые, скажу вам, дядьки в этом совете - шляпы и сюртуки тёмные, движения неспешные и очень, очень сильные глаза. Мария Дмитриевна их пуританами2 называет, замполит - квакерами3. А мне пока без разницы, главное, мужики умные и хватка у них бульдожья. Вокруг да около ходить не стали, сходу предложили нашим специалистам в местной школе преподавать, а то у них тут всего один учитель, и тот не столько учит, сколько на Пустошах у Диких пропадает. В общем, согласились мы. А после собрания, самый главный квакер Дмитриевну на предмет Университета пытал: как оно устроено, да на сколько человек рассчитано, и какая от него зримая польза может быть. В общем, перспективно всё.

Две экспедиции у нас ушли, приборы долгосрочные ставить и карты их научные составлять. Тех, что на Пустоши пешком отправились, разведчики наши прикрывают, а на Северную Аномалию, к Отражениям учёных десантники повели, точнее повезли - поехали специалисты наши на фургонах, типа тех, что нас недавно на войну везли. Ну и местные проводники-следопыты, конечно, по два рейнджера на отряд. Так что ищем мы форточку, ищем. Но, что-то мне подсказывает, мало откуда дует найти. Саму природу этого ветра понять надо. Иначе так и будем бегать, окна закрывать, а оно изо всех щелей сквозить будет. Светличкова это, кстати, тоже понимает.

- Товарищ майор, разрешите войти? - это Морок, он сегодня дежурный по подразделению. Серьёзный сержант, обстоятельный и всегда в курсе всего происходящего в радиусе пары километров:

- На данный момент всё спокойно, происшествий особых нет. Кроме, пожалуй, одного: находящиеся в суточном увольнении сержант Васютин и хлеборез Рябченко в салуне и борделе последовательно рассказывали девочкам, что в СССР секса нет.

- Как рассказывали?! - привстал из-за стола я.

- Грамотно, товарищ майор. Половину слушательниц на слезу пробило. От бесславного и бесплатного падения указанных военнослужащих в бездну порока спасло только исключительно своевременное появление нашего замполита.

- Очень хорошо!

- Как сказать, товарищ майор. Выгнанные из борделя, сержант Васютин и хлеборез Рябченко вернулись в салун и предложили находящимся там драгунам спор на деньги - кто кого перепьёт, если виски пить стаканами.

- И что?!

- Да непривычные местные к таким дозам. Проигравших, с острым алкогольным отравлением, в новую санчасть, что наша медичка с ихним лекарем обустраивают, на предмет промытия желудка отнесли.

- А наши?

- Выигрыш пропивают.

- А замполит куда смотрел?

- Так я ж сказал, он же...

- Стоп, не надо, я понял. Давай к этим, спорщикам. Что там сейчас?

- Да нормально всё, учат местных пушкарей петь про артиллеристов, которым Сталин дал приказ.

- А переводит кто?

- Уже никто. Они там все в одной кондиции славную победу отмечают, и ждут, когда старший лейтенант Медведев из..., ну, в общем, в расположение вернётся.

- Ещё что?

- Остальное штатно, товарищ майор.

- Ладно, иди, буду думать, что с этой парочкой делать.

- Разрешите совет?

- Валяй.

- А не надо ничего делать. Увольнение ж суточное, за ночь проспятся и утром в часть бодры-веселы явятся.

- Хорошо, там посмотрим.

- Разрешите идти?

- Иди.

Так и живём, рутина.

_____________________________________

1 Автохтонный – местный, присущий данной местности

2 Пуритане – истор. последователи пуританизма (одно из протестантских течений); перен. приверженцы чрезвычайно строгого образа жизни

3 Квакеры – истор. члены одной из протестантских сект, отвергающей церковную организацию, таинства и обряды, проповедующей пацифизм

Глава 8

Настоящий полевой учёный должен уметь ходить. На уровне туриста перворазрядника, а, желательно, ещё и лучше. Потому как всё самое интересное давно вне досягаемости машин или даже верблюдов находится. Более доступное уже разведали, теперь открытия исключительно ножками достигаются. Это как найдёшь, сразу вертолёт прилетит, а пока ищешь, топай, исследователь, топай. Хотя, откуда здесь вертолёт? Тут в случае находки и на лошади никто не прискачет. Пустоши они такие, для транспорта совсем не предназначенные.

Экспедицию экипировали хорошо: горки1, ботинки, абалаковские рюкзаки2. Их даже рейнджеры заценили, попросили свои баулы на наши экспедиционные №33 заменить. Разведка же, понятное дело, со своим пошла - у них давно всё притёрто. И, вроде, по минимуму брали, а всё равно, груженные ушли. Достигли условной границы, простились со скаутами - те вьючных лошадей назад повели - да и пошли себе помолясь.

Местность как выключателем изменили, и если по нашей стороне уже привычные холмы-поля-перелески остались, то тут как на строительный пустырь попали: проплешины голой, зримо мёртвой земли, трава островками, редкие, по большей части кривые, деревца. И овраги, заросшие колючим кустарником овраги, которые по осыпям невысоких холмов обходить приходится. Какие уж тут лошади. Зато пропали комары, и это здорово поднимает настроение. Почти сразу поменялось небо: из привычно голубого в какое-то закрученно-облачное превратилось. Представляю, какой здесь будет закат.

Руководит экспедицией Исаев Сергей Михайлович, химик, начальник лаборатории, доктор наук, мастер спорта по пулевой стрельбе, а заместителем у него Шохина Галина, тоже вся из себя учёная и стрелок. На первенстве Союза в упражнении МВ-12 они, между прочим, второе - третье места взяли, причём Галя - второе. За их научные достижения ничего не скажу, и не потому что тайна, а потому что не знаю. Обычный руководитель лаборатории химических исследований и его вполне себе обычный заместитель-генетик. Со снайперскими винтовками Драгунова, которые они вежливо-неумолимо у нашего единственного прапорщика отжали. Причём, не первые попавшиеся взяли - с десятком стволов не поленились на городское стрельбище сгонять, и только по результатам отстрела выбрали себе годное. Подшаманили чутка, рукоятки подрезали да подклеили, и вот теперь идут, винтовки за спиной как влитые приторочены. А патронов уважаемые доценты с кандидатами взяли мало: приборы, мол, и аппаратура важнее стрельбы. Странные люди, Пустоши вокруг жеж. Вот эту тему приоритетов руководитель экспедиции со старшим группы разведчиков и обсуждает.

Старший над разведкой сержант Багдасаров, это который Артур. У него ещё брат есть, он в группе Бугаева окаянствует. Сестра опять же имеется, та, что ростом метр пятьдесят, весом сорок пять и газовый поршень в затворной раме АКМ надвое сломала. А потом РПК пополам. Но о ней как-нибудь потом. Сразу, без повода и к ночи такое людям рассказывать не надо.

Разведчиков четверо, маленькие, неприметные, эталонно-небрутальные. Но тогда, за речкой, именно они украденную из штаба бригады антенну обратно приволокли. И ведь в самое змейское место пролезли, почитай на границу с Пакистаном, и обратно с покражей вернулись. За что им ничего, ни славы, ни почести, ни наград, не было - тишком принесли, тишком и забылось. Хорошие ребята, поэтому на Пустоши учёных именно они сопровождают.

Рейнджеры. В отряде их двое: резкий тридцатилетний Уилл Страйк, и обманчиво степенный мистер Джонсон. Очень, очень серьёзные бойцы и следопыты. На занятиях по слаживанию группы это сразу понятно стало.

Переводчиком экспедиции назначен толстый структурный лингвист Шелуханов - не лучший вариант в плане ходьбы, однако ж другого где взять было? Иноков отца Иоанна, посоветовавшись промеж себя, решили в поход не просить: хоть и знают русский, но молоды, и опыта военного совсем нет. У Власия и того один бой, да и тот, что называется, в глухой обороне.

Привал, люди сбросили рюкзаки, достали фляжки.

Вся информация о Пустошах исходит от рейнджеров, они тут частые гости. Площадь территории велика, для пересечения по прямой примерно пол месяца требуется. От границы наших земель и практически до столицы тянется Каньон, очень красивая глубокая речная долина с крутыми, часто отвесными склонами и узким дном. Нам его всяко не миновать, это лучшая дорога к Доусону. Да, да, именно так называется местный главный город, и это наилучшим образом указывает на основное занятие аборигенов. Всё правильно, здесь, как и на далёком земном Клондайке ищут, находят и продают. Но не золото, его тут нет, - артефакты. Их много и стоят они по-разному. За некоторые хорошо если два патрона выручишь, другие сказочно обогащают нашедшего. Такие люди есть, имена их известны. Можно представить, как подогревают эти примеры работоспособность остальных. Только, как сказал, Страйк, детство это всё. Всё серьёзное, что есть на Пустошах это Сидорович, тот самый Сидорович. Главный барыга Доусона, некоронованный король. Именно он оценивает и покупает найденное, хранит ценное, продаёт нужное. А нужно всё: оружие, патроны, еда, снаряжение, медикаменты, стройматириалы и всё, всё, всё. Он же демократическим образом назначает главу города и шерифа территории. Два года назад на выборах несколько кланов, сговорившись, протолкнули на пост мэра своего человека. Сидорович не стал спорить, но на следующий день в три раза поднял стоимость патронов. К концу недели город тихо мирно переизбрал кого положено. А куда деваться? Стаи мутантов через блуждающие порталы заходят постоянно, так что Пустоши стреляют без остановки, независимо от нахождения у власти того или иного кандидата.

Вообще мутанты одна из двух главных здешних проблем, вторая - аномалии, которые, как считает наука, здесь обретаются с незапамятных времён. Типы этого гадства до членов экспедиции особо не доводили, просто предложили бояться всего скопом, так, мол, оно вернее будет.

А вот и первая встреча. На пригорке стояла девушка:

- Хай, пипл, ду ю нид эни хелп? Айм аут оф во!4

Далее в переводе структурного лингвиста:

- Вам проводник не нужен?

- Это смотря сколько запросишь - опытно включился Страйк.

- Нормально, договоримся, деньги нужны.

Девушка сбежала к группе. Ох и колоритна старательница:

Рост метр восемьдесят точно, шатенка, кепка, волосы хвостом. Скаутская рубашка, но без галстука, кожаные, с бахромой, индейские штаны. Мокасины. На тонкой талии узорчатый ковбойский ремень, нож, фляга и подсумок с магазинами. У ног рейнджерский малый баул и семизарядный карабин Спенсера.

- Я Марта Штайнер, с кем говорить? Кто старший?

- Со мной, но я не старший. Вы позволите, сэр - это Страйк уже Исаеву - я лучше знаю местные расценки. Спасибо.

- Да пофиг, восемь талеров в день, и я отведу вас хоть к Болотному Джо.

- За восемь талеров день нам отсюда и до Сидоровича дорогу из жёлтого кирпича выложат, с отдельным акведуком к твоему Джо.

- Вот тогда и ищи себе дорожников, умник.

- Слышь, подруга...

- Овца тебе подруга

- За языком следи.

- Сам. Пять талеров.

- Два, и больше я не торгуюсь

- Четвертак докинь, и по рукам.

- Согласен. Контракт?

- Разумеется.

Девушка вытащила из баула плоский кожаный кошелёк, достала отпечатанный бланк, уточнила имя работодателя, хмыкнула на "научная экспедиция города Ричмонд", заполнила, подписала и протянула Сергею Михайловичу - поняла уже кто тут старший.

И вот уже пол дня группа пилит по болотам, в обход Каньона, где, по словам проводника, люди Саида забили стрелку старателям одного из кланов юго-востока. Рэйнджеры поворчали, но согласились, лезть в чужую свару дураков нет. А учёные довольны: взяли пробы воды и воздуха, замерили радиацию, поцокали языками и попросили устроить получасовую остановку: что-то геомагнитное то ли померить, то ли посчитать. Вовремя остановились, товарищу структурному лингвисту совсем плохо стало. Лежит, дышит смотрит жалостливо, не дай Бог ноги натёр. Точно, на каждой пятке по волдырю. Прокололи, пластырем в два слоя заклеили, на предложение остаться тут ночевать ответили отказом, до заката ещё часов шесть, идти да идти. Разогрели сухпай, поделились с проводником. Убрали упаковки, и все, кроме дозорных, вытянулись на траве. Хорошо! Марта смастрячила самокрутку, прикурила и, затянувшись, поймала осуждающий взгляд Артура. Скривилась, но дым выдохнула в сторону.

- А скажи-ка мне, парень, три красных полоски на твоём погоне, они что значат?

- Сержант.

- А не мелок ты для сержанта?

- Так по блату дали.

- Старательница брезгливо глянула сверху вниз, и отодвинулась на полметра.

Разведчики радостно заржали - ещё одна купилась. Девушка, поняв, что её разыграли, показала кулак всем сразу и щелчком отправила окурок в угли:

- Вставай, как тебя там, сержант, пошли, место одно проверить надо.

- Слушай, может лучше я? - это опять Страйк, понравилась она ему, точно.

- Там не тяжело, справится.

...Девушка шла правильно, мягко, по-индейски перекатываясь с пятки на носок, чётко, по секторам, сканируя округу. Но опасность первым заметил всё-таки Артур, и падая, успел толкнуть старательницу в спину - пули прошли над головой. Рывком уйдя за дерево, сержант дал по отмеченной дымками куще длинную, на пол магазина очередь. И тут же добил магазин второй. Перекинулся5, сменил позицию и стал короткими, на 3-4 патрона, очередями жать противника к дёрну. Марты на месте падения уже не было, перехватив карабин за ремень, она по-пластунски заползала во фланг стреляющим. Зашла, примерила ствол на валежине и трижды выстрелила по силуэтам. Сместилась, добавила ещё одну пулю и встала уже не таясь.

- Ур-р-оды, молодняк. Артефакты искать не могут, а денег хочется. Решили на лохах бабла поднять. Дебилы! - Это Марта уже под перевод подтянувшейся группе выдала, а до этого негромко, но без перерыва материлась по-немецки. Все три трупа она к этому моменту уже обшмонала и, обращаясь к еле живому переводчику, потребовала:

- Переводи - и повернулась к соратнику по короткому бою:

- Эти две сумки твои, ты ж этих говнюков первым заметил и к земле прижал. Патроны я все себе возьму, разрешишь? Тебе они всё равно ни к чему. И кольт этот, он ведь тебе тоже без надобности? Оставшееся Сидоровичу продадим, деньги пополам. Согласен?

- Да мне как скажешь, я тут человек новый.

- Вот оно и хорошо. И это, спасибо тебе, сержант.

________________________________

1Горный штормовой (ветрозащитный) костюм

2 Советский туристский рюкзак

3Советский экспедиционный рюкзак

4 Привет, народ! Вам нужна помощь? Я вне войны! (англ.: Hi, people! Do you need any help? I'moutofwar!)

5 Перекинуться – сленг. поменять магазин в автомате; перезарядить автомат

Глава 9

Посидели, отдохнули, даже обсохнуть не успели, и снова в болото полезли. Кочки, редкие деревца, жижа по колено. А в отдалении, словно издеваясь, дугой уходила коричневая, абсолютно сухая гряда каньона.

- Нет, товарищи, я совсем не понимаю, почему мы должны перебираться по этой трясине? Почему нам не вернуться, и не пойти через Каньон?

- Товарищ Шелуханов, Вам сто раз объяснили, там сейчас бандитские разборки назревают - начальник экспедиции снова и снова повторяет в конец ошалевшему от усталости структурному лингвисту причину нахождения в болоте.

- А как же наши доблестные разведчики? Они что, не могут каких-то дурацких хулиганов разогнать?

Этот безумный, выедающий мозг разговор длится не переставая уже второй час. Все понимают, Шелуханову так проще переставлять ноги, но слушать это бесконечное нудьё желающих нет. Поэтому Сергей Михайлович в компании переводчика шлёпает по жиже практически сразу за головным дозором, остальные из чувства психического самосохранения существенно отстали.

Стоп. Марта подняла руку. Метрах в двадцати по ходу движения, на границе воды и воздуха, остро мерцала прозрачность иной субстанции.

- Аномалия. Пресс. Очень медленно назад. Будем искать обход.

Мерцание подёрнулось

- Ох ты ж! Сдвоенная, там ещё Наводка сверху. Не шевелиться! Пойдут на движение.

- Гайку надо бросить, я у Стругацких читал. - Из-за спин прохрипел структурный лингвист.

- Товааааарищ Шелуханов! - шёпотом взвыл Исаев.

- Внимание, ложись! - это сержант.

- Как ложись? - переводчик.

- По ноздри в тину! - Марта.

Плюх, группа слаженно ушла под воду. Шёлк, отстрелился рычаг. Нна, тонко дымя, вперёд улетело средних размеров зелёное яйцо. Бах, невысоко поднялся столб воды и грязи.

Люди встали, дорога была свободна.

- Что это было, сержант?

- РГД-5, граната такая наступательная, товарищ начальник экспедиции.

- Ты хочешь сказать, кратное, скачкообразное повышение давления в эпицентре сдвоенной аномалии приводит к ... Гениально! А скажи-ка ты мне, Артур-разведчик, как у тебя так быстро получилось понять, а главное, просчитать физику процесса?

- Да не считал я ничего, тащ нач экспедиции. Я ж малограмотный. Только товарищ прапорщик нам ещё на КМБ говорил: есть проблема - брось гранату, не сложилось? Брось вторую. Я вот уже и эфку приготовил - показал, засовывая в подсумок, ребристое тело Ф-1 - И товарищ учёный - кивок в сторону Шелуханова - гайку бросить советовал.

- А если серьёзно?

- А если серьёзно: "две мины разных типов, установленные вместе, образуют взрывное устройство неизвлекаемого типа. Разминирование производится методом подрыва". Как-то так, Сергей Михайлович.

Помолчали, покряхтели, подумали.

- Ладно, коллеги, встали! Ино ещё побредём. - Исаев первым закинул за спину рюкзак.

Говорят, человек привыкает ко всему. Может быть да, может быть нет, но пять дней на болотах превратили непереносимую поначалу среду во вполне себе нормальное путешествие. Да грязно, да ноги в воде по колено, ну так идём же? Даже у Шелуханова постоянное нытьё превратилось в редкие, эпизодические всхлипывания.

Учёные что-то замеряют, берут пробы воды, воздуха, тины этой вездесущей. Много неизвестных растений. Да и те, что знакомы, какие-то не такие, не как на родных болотах произрастали. Которые помельче в гербарии собираются, крупные, те же деревья кривоватые, зарисовываются. Долго у аномалии этой сдвоенной провозились, сильно там показатели магнитного поля от привычных отличались. Так что замеряли на десять кругов от эпицентра. Два раза пары уходили в сторону, приборы долговременного наблюдения маскировать. И каждый раз это у Марты скептическую усмешку вызывало. Всё равно, мол, артдиггеры найдут и Сидоровичу на примет продажи оттащат. Хотя, вот если ей, Марте, постоянную зарплату положить, так она со всем своим старанием приборы эти охранять берётся. А за дополнительную денежку обязуется и показания с заданной периодичностью снимать, и в Ричмонд снятое доставлять вовремя. При этих словах на Артура посмотрела и деньги, кстати, попросила приемлемые. Вот нач экспедиции теперь и думает, как оно правильнее поступить. Да что тут думать, всяко старательницу на сотрудничество подписывать надо.

Несуразное заметили давно, а озвучил первым, как водится, структурный лингвист экспедиции:

- Кочку эту с багульником поганым я уже видел. Сидел, и о куст этот гадский оцарапался.

- Да как же о багульник оцарапаться-то можно? - искренне удивилась генетик экспедиции - он же мягкий!

- Можно - не можно, а царапина вот. И вы же сами, Галина Владимировна, мне пластырь на рану давали. Я тут ещё обёрточку где-то под мох прикопал. Где же ты? А, вота! Нате. Что я говорил! Были мы тут уже.

- И не стыдно Вам, товарищ Шелуханов, окружающую природу засорять? - Сергей Михайлович забрал у Шохиной для осмотра мокрую обёртку от пластыря.

- Здешней природой Господь Бог окружающий мир засоряет, а я сраную бумажечку под мох не положи?! Фух, вы тут решайте, товарищи, а я с вашего позволения отдохну немного. Ибо заслужил.

С этими словами новый следопыт привычно-быстро закрыл глаза и вытянулся на уже знакомой кочке. Привал.

Это была проблема. Как признали все, окружающая действительность конкретно повторялась. Каждый заметил своё, и каждый боялся признаться товарищам в замеченном.

- Вторые сутки по своим следам идём - озвучил очевидное Джонсон.

- Да, и лес на горизонте, он уже ближе был, а вчера опять отодвинулся. - Это Марта. Лингвист переводил, не открывая глаз, возможно даже не просыпаясь.

- Что скажет разведка? - повернулся к Артуру начальник экспедиции.

- С тропы сбиться не могли, ориентир постоянно виден. Ночью мы не шли, тумана, как вы помните, не было - Марта согласно кивнула - значит, аномалия, петля какая-то.

Сержант посмотрел на проводника.

- Я тоже думаю, что аномалия, хотя о подобных не слышала.

Все высказались в том же духе: ничего похожего не видели, не слышали, участвовать в подобном не доводилось. Суть проблемы разногласий опять же не вызвала -пространственное кольцо. Для проверки теории отправили две пары: Артур-Марта вперёд, по ходу предполагаемого движения, и Шохина-Страйк перпендикулярно.

Как только исследователи скрылись из виду, к Исаеву подсел Джонсон. Заговорил рейнджер не сразу: вежливо постучал по ботинку переводчика, дождался ответного дрыганья, и только тогда повернулся к начальнику экспедиции.

- Сэр, у меня подозрения касательно действий нашего проводника. Первое, она очень вовремя появилась, чтобы завернуть нас от Каньона в это болото - Шелуханов открыл один глаз. - Второе. По словам Марты, в засаде сидели новички. Я проверил сумки, у всех дорогое, качественное снаряжение. Откуда оно у неумех? По оружию: у каждого винтовка Спенсера. У каждого. Это очень дорого, сэр. У главаря ещё и револьвер. Вторичка для молодняка вообще нонсенс, у них и на основное денег-то нет, а тут не просто револьвер - Кольт этой модели я и не видел ни разу. И, наконец, расположение засады - я бы тоже выбрал именно это место. Нас спасло чутьё и автоматическое оружие вашего сержанта.

Переводчик открыл оба глаза.

- Третье...

Договорить Джонсон не успел, с кочки взвился Шелуханов. В течение двадцати минут структурный лингвист на двух языках объяснял окружающим всю порочность волюнтаристского подхода при использования международных аферисток в работе серьёзных научных экспедиций. Наболело у человека, можно понять. Выговорился, затих и пригорюнился: обличай не обличай, а выхода из болота нет, и пока не предвидится.

Исследователи вернулись через сутки. Первой - пара Багдасарова. Увы, чуда не случилось, в лагерь они зашли с диаметрально противоположной от выхода на маршрут стороны. Через полтора часа результат исследования подтвердила группа Шохиной. Что ж, ожидаемо, но грустно. Неочевидным плюсом - теория пространственного Кольца сменилась реальностью пространственного же Мешка. Хрен, как говорится, редьки не слаще. Второй плюс - допроса вражеской шпионки не случилось, чему все, включая, как не странно, Шелуханова, были только рады.

Почти сразу по возвращении, после доклада о выполнении задания, Артур подошёл к Исаеву и что-то коротко к уже сказанному добавил. Начальник экспедиции налил чаю из котелка, пока пил, думал, неспешно поставил кружку на пенёк и попросил всех, свободных от несения службы, собраться у костра. Марта скрутила папироску, прикурила от предыдущей и начала говорить. Наводку на группу ей дал малознакомый старатель Чебурашка.

— Что?!!! - хором взвыла русская часть экспедиции.

Ничего, обычное прозвище, по аналогии с мелким мутантом, иногда попадающим на Пустоши через блуждающие ворота. Мелок, злобен, ушаст. Сам по себе опасности не представляет. В союзе с другими представителями враждебной фауны вредоносность возрастает в разы. В бандах нагов, к примеру, чебурашки всегда выполняют роль шпионов-наводчиков.

Так вот, Чебурашка предложил Марте возможность заработать. После оплаты информации, обозначил возможный маршрут движения группы и бонусом предупредил о намечающейся перестрелке в Каньоне. Это будет раз.

Два. В той засаде совсем не молодняк сидел: по оружию, снаряге и местоположению это сразу понятно было. Но очень уж её тогда злость скрутила. Против очевидного попёрла и товарищам по экспедиции наврала.

Три. Очень просит понять, простить и не держать зла, т.к. ничего в общем-то плохого она никому не сделала, а что умолчала о чём-то, так это по причине непридания значения, и не более того. Из группы просит не гнать, доверия не лишать, контракт не разрывать. Что всех, как уже было сказано, обрадовало и устроило. Больше в тот день хороших вестей исследователи не принесли.

Глава 10

Десятый день на болотах, и пятый день в мешке. День отдыха. Заслужили. Работа идёт, грызни нет, рационы уменьшились сразу после попадания в аномалию. Люди понимают: либо так, либо скоро жрать пиявок, и не факт, что червяки будут плодиться быстрее, чем поедаться. Радиус мешка чуть более десяти километров, в нашем случае день пути. Площадь, следовательно, 300. Триста. Квадратных. Километров. Это даже представлять не хочется. Вдобавок непонятно что искать, задача - поиск необычного. А если тут всё такое? Здорово, да?

Трудятся все, даже структурный лингвист дважды сходил с рейнджерами "на приборы". Но сегодня выходной. Завхоз-генетик перебирает и переукладывает продукты, разведка разрабатывает новый алгоритм смены постов, рейнджеры в который раз неспешно втирают на предмет отжатия формы у прапорщика в Ричмонде. Дело в том, что ещё за речкой личному составу вторым комплектом х/б погранцовскую "берёзку" выдали, вот её-то рейнджеры в походе и заценили. Подкатились к сержанту на предмет купить и были закономерно посланы на склад к прапорщику. И вот теперь, который день, одна из любимейших тем на отдыхе - что такое прапорщик, как устроен склад, и каким образом исчезают и самозарождаются предметы. Галина Владимировна считает, что лишних комплектов формы у прапорщика нет, Артур уверен, что есть, Сергей Михайлович ссылается на отсутствие опыта, Марта напоминает о всесилии денег.

Хорошо.

- Задолбали уже с этой берёзкой - товарищ Шелуханов сладко потянулся на коврике - Тем что ли других нету? Вернёмся в город, найду я вам этот дурацкий камуфляж.

-Эээ, а, каким же, если не секрет, образом? - приподнялся на локте Исаев.

- В пятницу будем у прапорщика играть, спрошу. Есть у него.

- В какую пятницу?

- В любую. Мы у него на складе раз в неделю в шашки играем. В прошлый раз этот гад меня со второго места подвинул. Ничё, вернусь, отыграюсь. И форму эту возьму. Не откажет, друг всё-таки.

Рейнджеры довольны, и на следующее дело обещали мистера переводчика нести на руках, ну, или, в крайнем случае, на носилках.

- Не надо меня никуда нести, лучше пусть нам руководство другое место для приборов определит, а то прошлый раз совсем сильно фонило.

- В смысле, фонило? - не особо вслушиваясь, и поважнее дела есть, переспросила Шохина.

Шелуханов устроился поудобнее.

- У меня в Москве, чтоб вы знали, остался большой японский видеомагнитофон «Панасоник». И когда в страну попадал новый зарубежный фильм, угадайте, кто его переводил?.

- Ага. Значит, Константин Анатольевич, этот страшный гнусавый голос за кадром ваших рук, то есть губ... ой, я хотел сказать, это Вы озвучивали?

- Я бы попросил, товарищ разведчик, меня в этой гадости даже не подозревать. Уверяю вас, я и подобная видеомерзость несовместимы! Мои переводы всегда были чисты, точны и литературно-изысканны.

Экспедиция дремотно растеклась по коврикам. Солнце, прохладно, радио вещает. Хорошо.

- И вот, когда этот дебил-радиолюбитель в ЖЭКе разрешение на 380 выбил, я в Моссовет жалобу отправил. Не, ну сил же никаких нет! Он если свою трехомундию за стенкой включал, у меня тааак запись фонить начинала, вот точь-в-точь как те приборы, что мы с вами, господа рейнджеры, ставили. Я уж и ругался с ним, и видеоаппаратуру свою на кухню перенёс, и вроде получше стало. А всё равно не до конца. Вот я и говорю, может нам на следующую установку другое место, чтоб не фонило, определить?

Сергей Михайлович сел, потряс головой и, окончательно сгоняя сон, провёл рукой по лицу.

- Коллега, повторите, что Вы сказали?

- Места установки приборов менять надо, на прежних фонит сильно, на последнем особенно.

- Карту! Товарищ Шелуханов, пожалуйста, укажите ещё раз точки, где вы приборы ставили.

Нашли. Вроде как нашли. Группа час лежит в ста метрах от ложбинки, где в кустах отсвечивает голубым нечто, более всего смахивающее на небольшой, сантиметров семьдесят, строительный блок не из бетона. Стенки ровные, без надписей. С одного из торцов в землю уходят два провода. Три бинокля и две подзорные трубы прошли по кругу и вернулись к владельцам.

- Какие будут мнения, товарищи? - первым закономерно нарушил молчание Исаев.

- Это "батарейка", так этот артефакт Сидорович называл - Марта говорила медленно, тщательно продумывая каждое слово. - Артефакт редкий, очень редкий, очень дорогой и на Перекрёстке бесполезный. Сидорович их за порог кому-то сплавляет. Но это только слухи. Сама я такое не находила, и на сделках, естественно, не присутствовала. Только рисунки в прайсе видела.

- Очень похоже - это Артур - на той антенне, ну вы помните, нечто подобное было, но совсем другого размера, с пачку сигарет, чуть меньше даже.

Остальные молчали.

- Ну что, коллеги, заканчиваем осмотр и пошли? - Исаев первым поднялся на ноги - Думать на базе будем. Галина Владимировна, Вы объект зарисовали? С размерами? Вот оно и хорошо, Артур, командуйте порядок построения, пожалуйста.

- Ну что, Галь, какие мылсли?

- Да понимаешь, Серёж, у меня физики не так чтобы много осталось, в объёме физмат школы, не больше. Дальше я ж по биологии пошла. Генетик теперь вот.

Учёные экспедиции ушли метров на 50 от группы и пристроились на соседнем, тоже более-менее сухом островке.

- Да тут, Галя, не столько наука, столько способность к нестандартному пониманию нужна. Здешнюю физику нам ещё лет 300 познавать.

- Нестандартное, говоришь... Тогда смотри. Мы, когда оттуда шли, я всё думала: почему мелкоточные устройства работают, а вот чайник ты уже не вскипятишь? Природное ограничение? Но это же абсурд, электричество, оно либо есть, либо его нет, от силы тока и напряжения это не зависит.

- Для Земли всё верно, а для Перекрёстка?

- Для здешних законов всё совсем непонятно. Вот я и подумала, а что если дело в замкнутости контура? Здешний мир плоский, электричества нет по определению, но слаботочные устройства этот закон как-то .... Бред. Господи, какой бред!

- Галь не отвлекайся.

- А что если совсем сильный ток, сильнее определённого уровня, сам закручивает пространство в кокон?

- Этакую Землю в миниатюре создаёт?

- Да, по закону обратной связи. - Она встала и разминая ноги обошла островок по кругу - Я тут посчитала немного, смотри, у меня получилось, если сила этой "батарейки" будет не менее десяти тысяч киловатт....

Вот так всю ночь они там и просидели: кидали сучья в костёр, пили чай, что-то неслышно обсуждали, ходили кругами. Всё как обычно, мало найти причину проблемы, теперь понять бы как её решить.

Глава 11

В общем, за основу была принята теория Шохиной: "Капсулизация пространства как следствие энергетического воздействия большой мощности". Так на общем собрании до личного состава и довели. Объяснили структурному лингвисту необходимость замкнутого контура для самой принципиальной возможности существования электричества, выразили надежду на устранение парадокса путем разрыва контакта источника электроэнергии с поверхностью земли, отразили несколько встречных теорий и предложили приступить к укладке снаряжения.

Лагерь свернули быстро. Закинули на плечи рюкзаки, разместили оружие по-походному и встали в привычную колонну. На ППШ Шелуханова никто особо уже и не смотрел, привыкли. Тем более, что вопросы на тему выбора раритета штатным оружием структурный лингвист экспедиции игнорировал с завидным хладнокровием. То есть, посылал и не нервничал. Однако не в этот раз - общий подъём настроения, видимо, сказался:

- Да просто всё, начать бы с чего только? Ладно, с веса боеприпаса. Мой патрон по сравнению с твоим в два раза легче(1), следовательно, я запас вдвое взять могу. Не буду, конечно, потому как тяжело, но могу. Пороховой заряд в патроне маленький, вес у автомата большой, значит что? Значит то, при стрельбе очередями ствол в сторону уводить не будет. Это понятно?

- Так точно! А вот...

- Обгодь, я ещё не всё. Далее, у тебя скорострельность какая? Ась, не слышу, 600? Шестьсот выстрелов в минуту, а у меня тысяча. Это у нас что значит? А то, там, где ты одну пульку воткнёшь, у меня две отметятся, и не эти твои 5,45, а нормальные полноценные 7,62, да ещё и пистолетные, тупоголовые. А тэтэшный патрон он мощный, пистоль во многом из-за этого на ПМ заменили. Ну чё ты подпрыгиваешь? Почему магазин дисковый? Да потому, что патрончиков в нём не 30, как у тебя, а ровно 71 штука. Чуешь разницу, боец? А за удобство тебе сейчас товарищ начальник экспедиции объяснит. Сергей Михайлович, раз уж мы тут всё равно на пописать остановились, не могли бы Вы уважаемому разведчику классическую позицию для пулевой стрельбы стоя изобразить? Ага, вот так, спасибо. Запомнил, боец? И снова смотри, сможешь ты так секторный магазин в ладонь упереть, чтобы она через кости предплечья локоть в корпус вжала? То-то же. А дисковый, только здрассте, как влитой встаёт. Стойка эта спортивная веками выверялась, чтоб наилучший результат стрельбы показать. Про колено и лёжку я вообще молчу, там всё совсем просто получается. И что у нас остаётся? Правильно, дистанция. Согласен, коротковата, так и тут я со своей соточкой в одной нише с нашими рейнджерами нахожусь, а для снайперской стрельбы у нас уважаемое руководство есть. Понятно, боец? Не, тут я тебе пострелять не дам. Вот вернёмся, приходи в воскресенье к прапорщику. Что? Да, собираемся. Мы у него за складом старое заброшенное стрельбище реанимировали, там и пуляем раз в неделю себе в удовольствие. Не, ППШ только у меня, у остальных свои раритеты: у Пашки Маузер комиссарский, Петрович из МГ шмаляет, у Вероники - М1 карабин, американец, не путай с Гарандом. Про остальных не скажу - не запомнил. Ещё как круто. У товарища прапорщика что? Ну, тут ты боец понять должен, не может такой человек на мелочи размениваться. Не та фигура, не тот масштаб. У него как надо всё - старый добрый пулемёт Максима, образца 1910/30 года. Сказал же, приходи, постреляешь. Когда ещё на складе собираемся? Так в среду ж. Но там не воюем, не играем, просто чай пьём да за жизнь и политику разговариваем. О, смотри ты, кажись, пришли.

В нормальный мир Исаев вернул их третьим выстрелом. Пред этим группа расположись так, чтобы для стрелка два провода "баратейки" слились в одну проекцию. Услышали Марту, предупредившую, что у редких артефактов часто серьёзное зверьё пасётся. Заняли круговую оборону, распределили сектора. Успокоили Шелуханова, мол, в случае попадания пули в артефакт, второй Чернобыль всего лишь возможен, но отнюдь не гарантирован. И залегли в полной боевой готовности. Ну и с надеждой, конечно.

Дистанцию выбрали по аналогии с оборванным проводом ЛЭП, ближе 80-ти метров решили не подходить. Наиболее боеспособная часть экспедиции расположилась фронтом по предполагаемой линии огня: учёные разведка и Марта на подхвате. Тыл держали рейнджеры и Шелуханов.

Исаев пристроил СВД на упор из рюкзака и плащ-палатки, выставил прицел. Шохина подняла бинокль для корректировки, остальные приготовились считать выстрелы. Вот на третьем и прошла рябь по действительности - перебил Михалыч провода. Лес на горизонте поменял очертания и стал зримо выше. Воздух тоже стал другим, чище и суше, но главное отличие возникло метрах в двухстах от позиции: дом на взгорке, сараюхи бессистемно, и небольшая орда непонятно кого у забора.

В доме дважды бахнуло. Вой закрутившейся по земле вроде как собаки подтвердил попадание.

- Хороший дуплет! Слепого пса просто так не завалишь - похвалил невидимого стрелка Страйк.

- Стая! Контролёр! Кровососы! Их первыми бить! - прошептала Марта, и вдруг закричала высоко и тонко:

- Встать! В стойку! Нельзя с ними лёжа!

Первым выстрелом Галина снесла непонятно мужика с трапециевидной головой без шеи. Обмотанный грязными бинтами торс словил две пули и снова окрасился красным. Мутант ещё ломано оседал, когда из-за него выскочило что-то червелицее, и, люто набирая скорость, по дуге ломанулось к стрелкам. От твою ж итит! Оно ещё и пропадать стало! Интересная штука - мозг стрелка спортсмена: Галина Михайловна , как на соревнованиях "по кабану", отметила скорость и направление движения, взяла необходимое упреждение и - банг! - отправила пулю в ожидаемое место прибытия цели. А потом ещё раз, банг и банг! Попала, естественно.

Второго кровососа взяла Марта. Когда от неожиданности происходящего автоматы разведки вскинулись длинными заполошными очередями, фройляйн Штайнер не стреляла. Вложившись в приклад карабина, ждала секундного появления твари. Дождалась: подраненный мутант победно вскинулся в атакующем прыжке, а вот приземлился уже одноруким, закручиваясь по оси от попадания страшной низкоскоростной мягкой пули калибром 12,7 миллиметра. Отвлечёмся от боя: в критической ситуации старайтесь прыгать как можно реже: вы ж не птицы, крыльев нет, скорость и направление полёта менять не можете. Очень удобная мишень, это вам любой охотник на утку скажет. По лежачему Марта уже просто отработала, голову одним выстрелом ампутировала в клочья.

А вот псы прорвались. Пока кровососы оттягивали огонь на себя, незрячие твари смогли подобраться совсем близко, и воспользовавшись заминкой на перезарядку автоматов, атаковали всей стаей. Разведка приняла собак в ножи, Марта выстрелила из карабина, сунула ствол в пасть второму и выхватила револьвер; учёные отбивались прикладами.

В тылу тоже грохотало. Первому, не их сегодня день, опять не повезло кровососу. Когда скоростная тварь начала исчезать из виду, структурный лингвист как-то сразу понял: в данной ситуации экономия боеприпаса есть абсолютное, непреложное зло, и без всякого сожаления отправил по встречной траектории весь, до железки, магазин. Все 70 патронов. Чудовище кончилось сразу, а подскочивший в изготовку на колено стрелок стал судорожно менять магазин у автомата. Неуклюжие от избытка адреналина пальцы рвали застёжку на подсумке, коряво выковыривали диск, но всё-таки успели воткнуть кругляш в приёмник: на трёх стрелков накатывала свора, штук 20, бульдогоподобных собак. И всё бы ничего, две винтовки, автомат, нормальная дистанция, вот только попадания на монстрах никак не отражались.

- Мистер Костя, их ведёт тот, кто где-то в центре! Нащупайте его - заорал вдруг вспомнивший инструктаж обычно невозмутимый мистер Джонсон.

- Давайте, сэр! Врукопашную мы с ним не справимся! - Страйк выстрелил ещё раз. И снова напрасно, стая неслась к ним без потерь и не снижая скорости.

Шелуханов стрелял. Без всяких секторов, от бедра, шлангом поливая пространство, меняя магазины один за другим. И чудо случилось, стая исчезла, по земле скуля полз один единственный, отдалённо напоминающий мопса переростка, зверь. Наверно, Бог не только на стороне больших батальонов, плотность огня Он, видимо, тоже уважает.

От слепых псов отбились не без потерь. Разведку порвали сильно, приказ Марты выйти в стойку не был выполнен, не смогли ребята переломить вбитые на той войне рефлексы. Учёные отделались царапинами, Марта не пострадала совсем. В общем-то её револьвер во многом и решил исход этой части сражения.

Сергей Михайлович раскачал винтовку и высвободил приклад из пасти мёртвого пса. Окружающее подёрнулось синим, кувырнулось и полетело в колодец. Кто-то звал, что-то смеялось, откуда-то рассказывалось невозможное. И ещё было страшно больно, и страшно страшно. Звонко. Опять звонко. Время исчезло. Что время? Неважные образы, обещание ненужного, ожидание непонятного, надо обязательно выстрелить в девку с револьвером, потом в девку с винтовкой, думать, думать, солдат!

Я гражданин Союза Советских Социалистических Республик вступая в ряды Вооружённых Сил Всесоюзной Пионерской организации торжественно клянусь жить учиться и бороться как завещал великий Ленин как учит Коммунистическая партия продвигаясь по указанному маршруту внимательно осматривать подступы к посту и ограждение услышав лай караульной собаки в случае явного нападения на охраняемый им объект

Винтовка рывками пошла вверх. Марта заметила движение, отметила его ломанную судорожность, посмотрела в глаза и резким ударом выбила оружие из рук учёного. Рывком огляделась и вскинула револьвер. Уложила ствол оружия на перпендикулярно расположенное предплечье, прицелилась и дважды выстрелила. И только тогда дёрнувшаяся группа заметила торчащие над остатком стены грудь и голову Контролёра. Тело сползло вперёд, показывая уже знакомые бинты и грязные, порванные, заляпанные чем-то гадостным джинсы.

- Спасибо, девочка, хороший выстрел, 25 метров до него точно было - перевёл хрип улетающего в кому начальника экспедиции Шелуханов.

- Вам спасибо, сэр. Я даже не представляю, как Вы там изнутри сопротивлялись. И у Вас получилось, сэр. Все, кого я знаю, уже стреляли бы нам в спины. Но, тем не менее, мне кажется, или я сегодня действительно на хорошую премию наработала?

Засмеялись даже разведчики, и все вдруг заметили бегущих к ним от дома мужчину и женщину с ружьями в руках. Господи, как же быстро всё случилось, помощь даже на рубеж прицельных ста ярдов выдвинуться не успела.

_________________________________________________________________________________

(1)Товарищ Шелуханов ошибается )))

Глава 12

Хозяева хутора - Ларс и Анника Рённиг. Живут здесь сезонно и называют это "работа в поле". Дети в Доусоне, у друзей. В доме госпиталь: крепко пострадали четверо разведчиков и начальник экспедиции. Причём, последнему совсем нехорошо: лежит в полном бессознании, бредит и ни на какие раздражители не раздражается.

Марта позитивного прогноза даже близко не даёт, после Контролёра, говорит, люди в разум не возвращаются. И Ларс с Анникой, что особо погано, с ней абсолютно солидарны. Хотя, опять же, с их слов, тут случай особый: под воздействием Михалыч пробыл недолго, секунд двадцать, и, вдобавок, сопротивлялся, как никто до этого. В общем, вердикт местных однозначен: надо больного как можно быстрее в город, в больницу, доставить, а там как Бог решит.

Разведка пусть и в сознании, но тоже лежит - с собаками они чуть не в обнимку по земле катались. Раны промыли, зашили, а всё равно шрамы такие останутся, думать даже не хочется. Шохина пытается антибиотиками нейтрализовать действие трупного яда - кто знает, что там с с зубов и когтей псиных в кровь ребятам попало. Угрозу бешенства тоже никто не отменял, первый укол Галина сделала сама, а затем выдала Марте ампулы и объяснила дальнейшую периодичность лечения. В общем, как структурная единица группа на какое-то время точно существовать перестала.

Исаева в город понесут рейнджеры, Галина и Шелуханов. Лингвист окреп, сбросил вес и, все надеются, с ролью носильщика тяжёлого рюкзака как-нибудь да справится. Тем более, идти тут недалеко, по карте километров тридцать, с носилками два дня пути. Да и в прикрытие переносчикам, как ни крути, а двух человек ставить надо.

Ночь протянулась криво, отправились рано по утру. Шли весь день, ничего плохо не случилось, такое ощущение, что лимит всех и всяческих неприятностей экспедиция выбрала уже до донышка. Даже погода установилась хорошая: тёплая, по-настоящему летняя. Так что одеяла на ночёвке использовали исключительно в качестве подстилок. Но от места ужина всё равно на километр отошли, бережёного, как говорится, Бог бережёт.

Доусон толком не рассмотрели, устали сильно, да и в больницу местную торопились. Хотя Шелуханов и тут нашёл от чего скривиться: город, говорит, для города маленький, в Союзе иной ПГТ площадь раза в полтора больше занимает...

Каменных домов практически нет, да и двухэтажных тоже немного, на всё про всё штук, может быть, пять или шесть, расположены в центре. В один такой к местным гиппократам и постучались.

- Нет, уважаемые, помочь вашему товарищу наша клиника не в силах. И никто на Аквилоне, скажу я вам, за это дело даже спьяну не возьмётся. Потому как шансов нет, а за деньги полученные ответить придётся. - Вот так местный главврач надежды людские враз и приземлил.

- Стоп, дорогой ты наш доктор - Шохина уселась поудобнее и как-то особенно глянула собеседнику в глаза - сейчас ты выдашь мне самый фантастически-реальный вариант спасения нашего человека и мы немедленно расстаёмся довольные друг другом. В противном случае, мы из этого помещения просто не уйдём. И, поверь мне, попытка выкинуть нас встанет вашему картонному городишке в очень и очень серьёзную проблему. Так что не спеши, думай, я подожду.

Доктор думал, ибо видел, она не врёт, и реально сотворит всё, только что сказанное. Здесь, на Пустошах, он лечил живых, препарировал мёртвых и непрерывно вправлял мозги постоянно обновляемой касте сумасшедших. Сомнений не было, амбиции этой усталой женщины в наскоро заштопанном камуфляже вполне соответствуют её квалификации. И, если он не хочет оставить Доусон без единственной лекарни, но с кучей пострадавших, больному надо помочь, хотя бы таким, как она просила, способом.

- Вариант есть. Вы находите много, по-настоящему много, денег. Идёте к Сидоровичу, платите, а потом делаете то, что он вам говорит. На моей памяти это сработало дважды. А теперь, пожалуйста, освободите помещение для продолжения приёма нормальных больных.

К Сидоровичу группу проводил молодой, дрищеватого вида старатель, судя по одежде, из неуспешных. Дали талер, обрадовался, обещал ждать у входа, вдруг да ещё куда дорогу показать понадобится.

Второй этаж здания - стандартно-деревянный, первый же сложен из простенького местного кирпича. Глядя на всю эту конструкцию, Шелуханов предположил, что в самом начале строительства у хозяина украли либо деньги, либо кирпич. Иначе непонятно, почему потолок первого этажа расположен метрах в полутора над землёй, а окна умерли на стадии проекта. В общем, всё простенько, обычненько, без претензий.

У двери в подвал переговорный раструб. Вытащили пробку, поорали, дождались ответа, сообщили кто и к кому. Трубка помолчала, покряхтела и выдала разрешение на вход. Рейнджеры, носилки и оружие остались наверху, вниз, на переговоры, пошли Шохина и Шелуханов. Неулыбчивые мальчики прохлопали визитёров и вежливо разошлись в стороны.

Ну что ж, здравствуйте, знаменитые "Двери Сидоровича", кто нам только про вас не рассказывал. И это хорошо, по крайней мере, шока от встречи с такой техногенкой ни у кого не случилось.

За первой уличной деревянной дверью тамбур, длиной метра три. За ним лестница вниз, 2 пролёта с промежуточной площадкой, над ступенями два керосиновых фонаря. В конце тупик, в торце которого первая стальная дверь. И она впечатляла. Овальной формы, с внутренней стороны штурвал и распор на четыре стороны. Толщина сантиметров 10 или чуть больше. За ней вторая такая же. Общая рама, стальной полуовальный свод шлюза, единая нездешняя конструкция.

Еще в самом начале спуска Галина Владимировна заметила отколовшийся кирпич. Осветила место выпадения зажигалкой, потыкала ножом и махнула рукой к продолжению движения. Всё открыто, ждут. Вот только, пройти это чудо нездешней технологии без остановки было невозможно

- Ну что вы там застряли, господа? Времени много или любопытства через край? - вместо скрипучего голоса киношного кащея, проорал вполне нормальный голос явно нестарого, уверенного в себе мужика. Шохина вздрогнула.

- Проходите, садитесь.

Комната, примерно пять на пять, стены и пол обшиты деревом. По центру длинный письменный стол зелёного сукна, чернильный прибор «Обсуждение проекта Сталинской конституции в колхозе Узбекистана» и знаменитый артефакт "Солнышко" над головами. По стенам стеллажи с хабаром. Чисто, светло, функционально. За столом Сидорович: ватник, очки, усы. Напротив стола 2 стула. Сели, Шелуханов попытался задвинуть рюкзак под себя, не смог, припнул к ножке и поставил сверху ботинок. Его задача перевод, и ничего кроме. Это Галина Владимировна до него ещё наверху довела.

- Итак, господа, чем могу?

- Здравствуйте, Изяслав Сидорович.

Перекупщик встал, опёрся левой рукой о стол, правой поправил очки и секунд пять не отрываясь смотрел на Шохину. А что, действительно, невысокий, крепкий мужичок слегка за пятьдесят, с простыми честными глазами. Главный Барыга Пустошей.

- Вот как, ну здравствуйте, Галина, простите запамятовал, как Вас по батюшке...

- Владимировна, товарищ Хирдман.

- Товарищ... Давненько я этого обращения не слышал, лет десять поди?

- Девять. Вы в 78-м эмигрировали, через год после того, как из из отдела ушли. Я у Вас год всего лаборанткой отработать успела. - Шохина сидела как тетива напряженная, Сидорович наоборот вальяжно развалился по свою сторону стола:

- Девять лет, быстро время летит. А Вы, я смотрю, уже серьёзный специалист, полевую экспедицию возглавляете. Как же Вас к нам-то судьба привела? Только прежде представьте меня Вашему спутнику, а то он сейчас от непонимания треснет.

Шелуханов не просто обалдел. Ход предполагаемого диалога был продуман заранее, и этот невозможный экспромт, да ещё и с переходом на русский, поверг уважаемого структурного лингвиста в тяжёлый ступор. Шохина посмотрела на переводчика, перевела взгляд на Сидоровича и согласно кивнула:

- Как скажете, товарищ начлаб. Итак, Изяслав Сидорович Хирдман, доктор наук, профессор, в нашем отделе руководил лабораторией парадоксальной генетики. Уволился в 1977-м году, в 78-м эмигрировал в Израиль. И как Вас только выпустили-то? Учёные с такими допусками у нас и сейчас, не смотря на перестройку, все невыездные.

Однако ж уехал, земли обетованной, правда, не достиг, осел, если не ошибаюсь, в Мюнхене...

- Во Франкфурте, Галина Владимировна, во Франкфурте-на-Майне. - Сидорович жмурился как сытый кот -Откуда, если не секрет, столь обширные познания о скромной судьбе рядового эмигранта?

- А нам про Вас, уважаемый Изяслав Сидорович, целую политинформацию читали, сейчас название попробую вспомнить: "Изменники от науки выбирают наследников фашизма", или как-то так. - Шохина засмеялась, напряжение ушло.

- Пятиминутка ненависти? Хотя нет, это не в Союзе это в Северной Корее - Было видно, воспоминания доставляют торговцу истинное удовольствие. Шохина продолжила:

- Гений. Многие теперешние разработки отдела до сих пор базируются на научных теориях доктора наук Хирдмана И.С. Но это не афишируется, хотя все и так знают, кто автор большинства прорывных идей лаборатории парадоксальной генетики. Как Вас в это бомбоубежище-то занесло?

Сидорович дёрнулся, ещё раз, теперь уже с интересом, посмотрел на собеседницу:

- С чего такие выводы, коллега?

- Декоративность кирпичного покрытия я ещё на улице поняла. На лестнице окончательно убедилась. У Вас там кирпич выпал, так я, признаюсь, стенку ножиком потыкала. Бетон не ниже шестисотого, так ведь?

- Так, всё так - перекупщик артефактов улыбался, совсем не собираясь скрывать возрастающего интереса.

- Ну про двери весь Перекрёсток знает, а то, что под бутафорским этажом настоящий бункер спрятан, никто и не догадывается, поди? Кстати, местные уверены, что вот за той дверью - Галина показала за спину Сидоровича - находится лестница на верхние жилые ярусы Вашего подземелья. Однако я уверена, там сплошной армированный монолит. Все 10 метров шестисотого бетона. Я права?

- Абсолютно. Продолжайте.

- И всё это, включая фальшивую надстройку, говорит мне, что Вы чего-то сверху очень сильно опасаетесь, и это отнюдь не лорды нагов. Для защиты от них столько не надо. Всё сложнее. Набор фактов недвусмысленно указывает на возможное воздушное наблюдение с последующим бомбовым ударом. Но ведь на Аквилоне авиация невозможна?! Или я чего-то не знаю?

- Браво! Вы правы во всём, кроме одного: деревянный этаж вполне полноценен, никакой бутафории, и цены на проживание там очень даже высоки. Бордель вот ещё строится, закончить, правда, никак не можем. - Хозяин кабинета жизнерадостно рассмеялся. - А в остальном, ещё раз браво, коллега! Выводы безупречны, что для непрофессионала от фортификации просто блестяще! По-прежнему острый и быстрый ум. Но, к делу: Чем я могу быть полезен Вам и вашим товарищам?

Последнее слово бывший начальник лаборатории произнёс с явным удовольствием.

И Галина Владимировна начала. Так, как когда-то молоденькая студентка Галя Шохина отвечала лучшему преподавателю Университета хорошо подготовленный, заранее вычитанный семинар: начало движения по Пустошам, выбор маршрута, первая засада, Мешок, "батарейка", атака стаи. По ходу повествования Хирдман изредка уточнял время события, просил повторить размеры "батарейки" и дотошно-долго выяснял всё, касающееся комы Исаева.

- Более-менее понятно. Думаю, в клинике института Бехтерева ему смогут помочь. Не удивляйтесь, да, я могу организовать лечение уважаемого Сергея Михайловича в спецкорпусе этого славного заведения. Не он первый. А теперь позвольте угадать: судя по выступающим углам, в рюкзаке товарища Шелуханова находится найденный вами артефакт "батарейка", которым Вы, Галина Владимировна, и собирались оплатить лечение Вашего начальника. Это правильное решение, законы Пустошей во многом установлены мной, и не мне их нарушать. Всё должно быть оплачено. Ваша Марта абсолютно права, любой артефакт этого типа очень дорог, а ваш просто уникален, и по моим прикидкам, выдаёт не менее десяти тысяч киловатт в час. С его помощью наверняка запитают какую-нибудь полярную или инопланетную станцию. Хотя, не знаю, не моё дело.

Галина Владимировна заплакала. Сидорович растерялся:

- Ну что Вы, голубушка, всё будет хорошо, вот пройдёте вместе с ним, одеяло ему выберете, там...

- Нет, Изяслав Сидорович, я не пойду. Не могу и не имею права бросить экспедицию, оставить её совсем без руководства. Нашу задачу никто не отменял. Вы уж сами ему одеяло выберите, дистанционно, так сказать - улыбнулась Шохина сквозь слёзы...

****

Исаев от крыл глаза, руки дёрнулись перехватить винтовку. Пальцы до боли сжали белую ткань пододеяльника. Где я?

- Вы очнулись, Сергей Михайлович? Если понимаете, моргните два раза. Замечательно! Меня зовут Дарья Алексеевна, я ваш новый врач-куратор.

Глава 13

- Товарищ майор, разрешите обратиться! - Дежурный по штабу у нас сегодня как-то слишком голосист.

- Обращайтесь, только не так громко, если не сложно.

- Там, на КПП, тётка местная с благодарностью пришла.

- Благодарность, это хорошо. Пусть проходит. А кого благодарит-то?

- Сержанта Васютина и хлебореза Рябченко!

- Стоп. Нечего ей тут делать. Сейчас сам выйду.

Два месяца как мы на Аквилоне. Штатно врастаем в местную жизнь. Помимо школы, о которой уже рассказывал, получили от города здание под научный центр, с прицелом на будущий, если попечительский совет всё-таки решится, университет. Исследовательский состав экспедиции, вроде, не против. Долго искали пути и формы взаимовыгодного сотрудничества по бартерным коровам. Здесь уже мы с замполитом и нашими ковбоями из ополчения сидели, головы чесали. В общем, колхозу на американьщине быть! Это шутка такая. Ну и, конечно, совместную боевую работу и учёбу с полковыми планировали, что может даже и на первом месте у нас сейчас.

Выяснили, кстати, откуда здесь полк. А с войны, вот неудивительно, правда?

Шёл пешим маршем на Гражданскую войну Северо-американских Соединённых Штатов в армию генерала Ли полк пехоты, с усилением из двух артиллерийских батарей и эскадрона драгун. К вечеру дошёл до станции городка какого-то, откуда железная дорога начиналась. Ночью под дождём в вагоны погрузился, чтоб поутру к месту назначения сразу и отбыть, да не судьба - утро встретили уже на Перекрёстке. Потому как, со слов редких очевидцев, в самый тёмный предрассветный час в станционную арку двойная молния ударила. После чего показания свидетелей разнятся: у одних рябь по миру пошла, у других свечение, третьи вроде как голоса услышали, что в общем-то, уже не особо важно - полк прямо так, в эшелоне, непонятно куда провалился, плюс ещё и неслабый кусок американской действительности с собой прихватил: станцию, депо, большие путейные мастерские, склады, запас рельс и шпал, что на развитие дороги припасены были, и много чего ещё. Вот на этом город и поднялся.

Но сначала помогли местным округу от тварей пришлых очистить, у стационарного портала посты выставили - несколько месяцев бои шли, и когда земля окончательно под человека отошла, у станции своей обживаться начали. Мастерские быстро в завод превратили: нашлись знающие инженеры, толковые рабочие и мастеровые. Что, в общем-то, совсем неудивительно - на любой гражданской войне друг друга лучшие люди страны убивают. А тут им дело нашлось - новый мир обустраивать. Рельсам и прочему оборудованию, кстати, сразу применение нашлось - к угольному разрезу неподалёку пути протянули.

Сейчас полк втрое меньше по составу: около тысячи человек пехоты, двести драгун, 30 рейнджеров и 2 артбатареи. Большее количество нетрудоспособного контингента населению Перекрёстка содержать уже не по силам.

К нашим делам. Выдали личному составу со склада англо-русский военный разговорник Абалихина, Алексеевой и Балкинд аж за 1942-й год. Более поздней редакции у прапорщика не нашлось. Освоение языка сразу бодрее пошло, да и погружение в среду своё дело делает.

Две недели назад, в рамках программы НВП, дети наших сотрудников, начали плановые стрельбы из мелкашки. Занятие на городском стрельбище долго шло, так что местная пацанва, ребята и девчонки, успели это дело заметить и на слегах забора, за спинами стрелков, рассесться. Подходить не подходили, знали - не про них, а вот болели за наших азартно, со всей детской непосредственностью. И тут Морок исключительно правильное решение принял: стал местных по два человека, по количеству винтовок, на рубеж пускать. И после недолгой работы вхолостую зрители, все двадцать с чем-то человек, по 5 патронов и отстреляли. Что для здешних детей вообще запредельно - патроны тут дороги, плюс отдача у местных карамультуков очень и очень неслабая: многие спенсеры под патрон 14,5 мм рассчитаны. У нас в войну таким калибром немецкие танки жгли, а тут, ничё так, обычная пехотная винтовка.

В общем, на следующее воскресенье, сразу после церкви, у нас чуть не всё детское население Города собралось, только переодеться забежали. Готовились мы к этому, естественно, заранее. Получили на складе 20 мелкашек и по две пачки патронов на ствол. В качестве инструкторов задействовали весь свободный от нарядов личный состав и встретили нашествие во всеоружии. Взрослых тоже много пришло, что неудивительно: и развлечений мало, и за детьми присмотреть надо, а то мало ли чего - мы тут люди новые. Женщинам стрельба быстро надоела - оттащили мужей от забора и оккупировали под пикники соседний луг: шляпки, ленты, пледы, солнце, зонтики, барбекю, вино, лимонад и корзинки с фруктами. Красота! А когда патроны кончились, юные стрелки своих инструкторов к родителям потянули: знакомиться и вкусным угощать. Хороший праздник получился. Теперь раз в месяц подобное планируем, прапорщик говорит, патронов хватит.

Вот оно и хорошо.

Замполит чуть не подрался с иноками отца Иоанна. Увидел послушников на огороде и поинтересовался, почём опиум для народа? А когда те не поняли, взял, да и разъяснил. Ну, они мотыги побросали и в рукопашную. Хорошо. сам настоятель на подворье обретался, успел мордобой предотвратить. Инокам взыскание какое-то особенное наложил, а старшего лейтенанта на побеседовать в дом позвал. О чём говорили, не знаю, но до салуна Юрка в тот день так и не дошёл.

Мария Дмитриевна новую точку для исследования определила: священная роща кельтов. Ничего особо специального, просто узнать, есть ли там портал, но только не с чужих слов. Пойти и увидеть. Я было решил, что кельты - это племя индейское, и на патронах мы с ними всяко сговоримся. Оказалось, нет, всё гораздо сложнее - нам на эту тему прям целую лекцию прочли. А Холандер потом ещё и гвоздик вбил: не то что в Рощу - дальше марки шага ступить не дадут. Марка, это, товарищи, владение приграничное. Помните, у всяких там исторических романистов маркграфы через одного встречаются? Так это они и есть, владетели приграничных графств. Ну, здесь всё гораздо мельче, и такого крупного феодализма нет, но марксмены, владельцы приграничных поселений существуют. И все они кельты. Умеет товарищ Светличкова задачи ставить. Ладно, будем как-то решать.

Деборино горе.

У главной городской самогонщицы Деборы Уилсон началась чёрная полоса: сдох любимый опоссум, без причины треснуло большое зеркало, на рынок с неплохой партией виски приехали давнишние конкуренты – кельты. Дети лесов на торжище появляются раз в месяц и выставляют в основном кожу: куртки, штаны, сёдла, ножны и т.п. Алкоголь привозят редко, и качеством всегда хуже Дебориного. А тут, поди ж ты, выставили очень даже недурственную продукцию. Как уж наши орлы услышали и поняли плач вконец расстроенной женщины, история умалчивает, свою благодарность мэм начала аккурат с момента знакомства со спасателями. Оказывается, хлеборез Рябченко у нас потомственный якутский шаман-рецидивист, специалист по общению с левыми духами, а сержант Васютин есть внеплановое воплощение реинкарнации тибетского Делай Ламы, и справиться с Дебориным горем они могут часа за полтора. Битая жизнью бизнесвумен потребовала доказательств, кои были ей незамедлительно представлены: старинный чукотский амулет-указатель злых инверсий (взятый на время у Морока компас) трижды, как ни крутись, указал на её коттедж. После чего уставший артефакт убрали отдыхать до следующей недели, а крепко впечатлённой Деборе было продемонстрировано немузыкальное камлание в исполнении многогранного хлебореза. Вердикт был ожидаем: самый ненавистный из всех ненавистных духов, Gorbatyj Dembel, по неизвестной причине залетел в скромный трёхэтажный домик бедной вдовы. Наиболее логичное предположение изошло от Внезапного Воплощения: возможно, причина в виски, ибо в покинутом бойцами мире алкоголь и Горбатый Дембель суть неразлучны, как Маркс и Энгельс в Ленкомнате замполита. Для проверки теории Рябченко скамлал ещё раз, и, вот неудивительно, предположение подтвердилось: причина явления – вечная тяга духа к залётам, ну и, конечно же, присутствующий в доме самогон, чем любой виски по сути своей и является. Мало того, пока в доме пострадавшей будут парить вкусные запахи, злокозненная мистика стены жилища точно не покинет. Причём, переход на вино или пиво ситуацию не исправит – Горбатый Дембель с равным удовольствием соседится с любой сприртосодержащей субстанцией. Короче, бизнесу конец. На чём поганцы с обалдевшей женщиной и распрощались…

В общем, она их уговорила.

К спасению приступили со всем тщанием. Сначала для вхождения в транс и настройки эфира вмазали по 150, Дебора тоже. Делай Лама объяснил: Горбатый Дембель неизбежен только если пьют все. Затем потомственный якут достал из мешка фанерную гитару и запел главное изгонятельное заклинание:

- Уезжайте в родные края, дембеля, дембеля, дембеля!

Случайные прохожие шарахнулись от окна и несолидно метнулись на другую сторону улицы.

- Работает, сцуко! - Удовлетворённо икнул реинкарнированный Лама.

Ещё по 100 приняли на приман духа, после чего эмалированная кружка закономерно-демократично пошла по кругу.

Само действо Дебора помнит урывками: точно пели, вместе камлали, заманивали духа на галлон, пили из горла для освобождения места. Заманили, забили бутылку кукурузным огрызком, и бережно унесли сосуд в таинственное raspolozhenie на предмет окончательного уничтожения. Но окружающее миссис Уилсон пространство ещё долго не могло успокоиться: стены кидались, пол вставал, мир кружился, отрицательная энергия выходила горлом. Короче, с бедной женщиной случилось всё, о чем Делай Лама предупреждал перед уходом - духи будут мстить..

Придя в себя на четвёртый день и ужаснувшись эпичности сражения, напрочь забывшая о необязательности и даже ненужности разглашения, донельзя благодарная миссис Уилсон бросилась в штаб, где и попросила наградить внебрачных шаманов за спасение её дома и дела от злокозненных сил.

Что мы и сделали незамедлительно: оба участника экзорцизма получили максимальные 5 суток с отбыванием на полковой гауптвахте, своей мы пока не обзавелись.

Задачу осмотра Священной рощи на предмет обнаружения возможного портала поручили замполиту. Забегался я в тот день и предупредить старшего лейтенанта о сложности задачи не успел. А мышление человеческое, оно ж шаблонное, и замполит тут не исключение - ну что сложного?, очередные индейцы, штук 20 патронов в качестве подарка вождю, и всё, приехал, привязал лошадку, осмотрел местность, отвязал, вернулся, доложил. Вот так Юрка на рынке к первому попавшемуся марксмену и подошёл: когда, мол, в рощу подъехать лучше? Ответ тоже не удивил – да когда угодно, но лучше, конечно, к большому празднику подгадать, только вот продолжение не понравилось - пребывание старшего лейтенанта в священной роще друидов предполагалось исключительно по частям и только в качестве жертвоприношения. Иных вариантов посещения сакрального места не предусматривалось.

- Понимаешь, командир, он на меня как на живую вошь смотрел – это Юрка от неожиданного отходит. – Всю рощу, говорит, осмотришь, пока мы тебя по разным местам раскладывать будем. И ржёт, козлина старая, да гадостно так! Падла.

Старлей зол, реально зол, а, значит, к нормальному соображению малопригоден. Надо товарища вразумлять.

- Слушай, Юр, ты истерику-то заканчивай. Стыдно это. Вот те стол. Вот те стул. Садись и вспоминай азы оперативной работы, в части вербовки агентуры касающейся. Составляй план и приступай к работе. Нужно, чтобы не ты за ним, а он за тобой бегать начал. Всё, действуй, я ушёл.

Замполит в ум вернулся быстро, и через два часа:

- Алло, дежурный? Старший лейтенант Медведев. Там у вас на губе два внебрачных шамана-рецидивиста чалятся. Давай-ка их сюда. Что? Да. Отставить ржач. Жду.

…

- Товарищ старший лейтенант! Сержант Вас…

- Вольно. Ну что, соколы, сидим?

- Так точно, товарищ старший лейтенант, сидим!

- Это хорошо… Знач так, орлы, есть повод отличиться.

- Эт мы завсегда, товарищ старший лейтенант!

- Ещё лучше. А скажите-ка мне, голуби, что вы знаете о нурсиках?

Глава 14

- Все наши представления о древнем мире, уважаемая Галина Владимировна, базируются на одном базовом постулате – предки были идиотами. Иначе все эти истории про Землю на трёх слонах, кентаврах, гарпиях и прочих псёглавцах не объяснить.

За прошедшие годы манера подачи материала у Хирдмана совсем не изменилась, чему Шохина была только рада. И пусть сегодняшняя лекция читалась не в наглухо забитой аудитории биофака МГУ, интересность изложения от этого совсем не страдала.

- Однако, если допустить, что наши пращуры были минимум не дурнее нас, картинка сразу же приобретает иное, гораздо более интересное наполнение – мир тогда был другим. Пусть не всегда, пусть определённые временные отрезки, но другим. Как это началось? Почему закончились? Кто инициировал изменения? Что послужило причиной? Вот эти вопросы и сделали меня учёным. Я честно работал сначала на одну страну, потом на другую, выполнял задания партии, правительства, конгресса, получал звания, премии, гранты, но всегда, всю свою жизнь искал ответы именно на эти вопросы. Да и сейчас ищу.

В своё время, перейдя в работу в Отдел, я получил допуск к работе с материалами Сухумского питомника. В начале 30-х там продолжились начатые в Африке эксперименты по спариванию с обезьянами добровольцев из числа молодых комсомольцев и комсомолок. Шимпанзе, гориллы, орангутанги. Шесть основных направлений. Это страшно, это по-настоящему страшно. Недаром одно из первых закрытых постановлений сталинского Политбюро требовало полного уничтожения всего связанного с проектом биологического материала. Производителей, потомства и персонала. Вот тогда я впервые предположил, что за всем этим ужасом стоит нечеловеческая логика. Ни более сильная, ни более мудрая, просто нечеловеческая. У всего на свете отношение к себе подобным в корне отличается от того, что я там увидел.

Я владею восемью языками, и результаты нацистских опытов над военнопленными читал в подлинниках. Там то же самое – никого садизма в основе. Просто наука, просто интерес. У обычных людей оно по-другому: за причинённым страданием всегда стоит эмоция – гнев, зависть, ненависть. А вот так, научно-равнодушно, мы смотрим на страдания иновидовых объектов: крыс, собак, обезьян. Учёные рейха превращали людей в животных без всякой злобы и ожесточения. Работа, самая обычная работа. Как дрова колоть. Да Вы и сами видели кадры той хроники у Ромма в "Обыкновенном фашизме" и в этом, как его, с Банионисом, "Мёртвом сезоне", кажется. Нет, вся видимая часть это, конечно же, люди, но сама организация процесса, сама идея, они неюдские. Да и вспомните, слово "нелюди" в их адрес звучало и звучит постоянно.

Но немцы, как многие до и после них, упёрлись в непреодолимую, как мне тогда казалось, проблему - расчеловечивание необходимого уровня легко получалось в условиях лаборатории, сколь угодно большой, но лаборатории, и совершенно не работало, так сказать, в полевых условиях. На большие массы живущих обычной жизнью людей это не действовало. Но я всегда был уверен: кураторы процесса работу не прекратили и поиски не остановили. Мало того, решение, судя по всему, было найдено. Посмотрите, люди массово начинают отказываться от базовых человеческих принципов: потомство, семья, общность, государство. Да и на более низком уровне всё, что веками считалось недопустимым, становится если не обязательным, то хотя бы возможным. А это смерть. Начало конца человечества как вида. Европейцев уже не волнует, что будет на их территориях поколений, допустим, через пять. Да и Союз, насколько я знаю, успешно и с радостью перестраивается по европейскому стандарту.

Этого нельзя допустить.

Почти сразу я отказался от идеи думать на тему кто виноват? Стало понятно, поиски тех, кто за этим стоит, сожрут весь мой ресурс - научный, временной, материальный. Вопрос "зачем?" тоже пока отставил. Вместо этого я решил сосредоточиться на технике и методологии процесса. За годы работы информационный ресурс советской и западной науки, мне кажется, я выбрал сполна. Единственно, к большому сожалению, не удалось поработать в архивах Ватикана с Либереей Ивана Грозного, сиречь Константинопольской библиотекой. Тамошняя информация об античности бесценна и в основе своей уникальна. Нет, Галина Владимировна, совсем не обидно - в один день со мной отказ на посещение архивов получил президент США Рональд Рейган. Хотя, конечно, жаль. Но и без того система вырисовывалась более-менее понятная. На ранних этапах существования цивилизации мироустройство допускало физическое изменение природы человека, вот откуда все эти монстры из греческих, и не только, мифов. Затем, в какой-то момент, это стало невозможным, зато сознание человека лишилось какой-то важной защитной системы.

Опущу детали, ознакомиться с ними Вы сможете позже во втором кабинете. Сейчас о главном: воздействие всегда связано с гигантским энергетическим выбросом, в пару к которому присоединяется пока ещё непонятный мне энергетический же мутаген. Причём, по одиночке они, предположительно, безвредны, а в паре создают мощнейший, ломающий все основные биологические установки, бинарный заряд. С энергетическим выбросом всё понятно. Первый из них в моей статистике ярко описали Солон и Платон, это я об Атлантиде, если Вы не помните, греки в той войне на стороне египтян воевали.

Ну, голубушка моя, это ж общеизвестно! Сразу после раскопок Трои историки вдруг осознали: если город, рассказанный в сказке непонятно кем и когда, найден, значит, остров и государство, довольно подробные описания которых приводят виднейшие учёные своего времени, существовали точно, и только ждут своего подводного Шлимана. Кстати, во многом именно поэтому тогдашний научный мир очень долго отказывался соотносить раскопанное с Гомером.

Так вот, бахнуло в Атлантиде однозначно сильно, после чего и побежали по Элладе, кентавры, гидры и всякие оркнейские лани. Хотя гидры, видимо, всё же поползли. Не суть. Основное воздействие понятно, но мутаген! Он же, гад, мне по сю пору не даётся! Так что уважаемая госпожа, извините, товарищ Шохина ни в какие полевые эскапады я Вас более не отпущу, для этого и побезмозглей кто найдётся. А нам с Вами есть чем заняться и по основному, так сказать, нашему генетическому профилю.

***

Разведку с хутора перевезли и разместили в больнице в счёт стоимости "батарейки", вот же дорогая штука оказалась. Давешний врач, увидев Шохину хмыкнул, но лечить ребят взялся - ничего особенного в их диагнозах не обнаружилось, обычная гнойная хирургия. Так что следующий научный выход "на природу" возглавил структурный лингвист экспедиции, теперь уже м.н.с., Шелуханов К.А. С ним пошли рейнджеры и трое старателей: Ларс, Анника и ещё один, имени которого Галя не запомнила. Марта осталась в Доусоне. Отказ от работы мотивировала необходимостью оказания сестринской помощи боевым товарищам. Тут даже Сидорович удивился. Это чтоб известная на все Пустоши любовью к деньгам фройляйн Штайнер от заработка ради какого-то сестринства отказалась? Врёт, однозначно врёт. Шохина хмыкнула, улыбнулась и посоветовала подозрения отразить - нет там тайного умысла. А что есть, так то никого не касается. Пусть помогает. Успеют они ещё денег заработать.

Как Изяслав Сидорович умудрялся совмещать бизнес и науку, врио начальника экспедиции искренне не понимала. Вот и сейчас, принимая перешитые в Ричмонде под местные магазины нейлоновые разгрузки времён вьетнамской войны, он умудрялся указывать Галине на её ошибки в последнем отчёте и одновременно внимательно осматривать доставленное снаряжение.

- Галина Владимировна, голубушка, вот в этом месте я бы всё-таки считал по экспоненте, так-то оно правильнее будет. Слышь, Арлекино, это ты вот чё мне счас привёз? Ты думаешь сюда магазин влезет? Проверял? Забирай эту халабуду себе, стоимость я с тебя вычту. Неа, и за дёшево не надо. Сам туфту не беру и другим не впариваю. Сказано, забирай. Деньги я уже в уме щёлкнул. Хорошо, милейшая, пойдёмте вместе посчитаем, и лабораторную Вашу терпения нет как посмотреть хочется - очень, очень интересные выводы напрашиваются, а то, знаете ли, мне сейчас из Москвы партию походных кипятильников встретить надо. Артикул МГ-049-01-527, ТУ-400-6-272-78. Сказочная вещь! КПД невозможный! Половина сразу по заказам разойдётся, вторая и до послезавтра не доживёт, раскупят ребята. На тех же болотах вещь абсолютно незаменимая, сами помните, где там дрова найдёшь? А тут литр воды на двух таблетках закипает. Да, кстати, сухой спирт ещё переложить надо, комплектом брать будут.

Торговая секция бункера начиналась сразу за его знаменитыми дверьми. Несколько помещений отданы под контору, склады и мастерские, где постоянно что-то таскалось, стучало и перекладывалось. Место приёма переселенцев, переговорная. Уже через неделю Галина Владимировна спокойно ориентировалась в этом недолабиринте и частенько помогала Хирдману в работе с эмигрантами. Проводила первичное собеседование, медосмотр, тесты на старательскую профпригодность и по результатам всего вышеперечисленного рекомендовала неофитам место обоснования на Перекрёстке. Хорошо ещё что горы притаскиваемого личного снаряжения шли мимо неё, и так работы хватало. Но всегда в этой части подземелья рядом с ней, не вмешиваясь и не помогая, исключительно в качестве защиты стояла пара бойцов маленькой частной армии Сидоровича.

Научная часть располагалась дальше и глубже. И вот там уже царила стерильная чистота, а тишина класса, кабинета, библиотеки и лаборатории лишь изредка прерывалась немузыкальным пением и виртуозной руганью неунывающего доктора наук. Ничего нового, он и в Москве так работал.

- Знаете, коллега, а ведь я Вам не всё рассказал. - Хирдман отложил тетрадь, потянулся в кресле и как-то особенно внимательно посмотрел на Шохину. - Я всё ж таки узнал, кто за всем этим стоит. Далеко не всё, разумеется, но видел, и самоназвание слышал. Пять лет назад они сами на меня вышли. Вам слово "проспектор" ничего не говорит?

Глава 15

Куратору предприятия от наблюдателя Перетоптыша донесение.

Доношу до вашего сведения, что сегодня днём, через подметаемый мною двор неизвестные люди пронесли одного бессознательного человека мужчину. И положили его в машину Скорая помощь, которая точно за ним приехала специально. Номер её прикладываю. В этот день ещё кладовщица Сёмина закрывалась в подсобке с техником Балаевым в обеденный перерыв. Из-за того, что вы не разрешили мне говорить предположения, я не знаю, чем они там занимались, потому что большую замочную скважину они заткнули бумажкой, а в маленькую ничего не видно. Других особенных происшествий на вверенной мне должности не было.

Проспектору региона от Завалиной Д.А.

Довожу до Вашего сведения, что сегодня, 28 июля 1987 г., через портал 36/284/П-8 с подконтрольного мне Перекрёстка в Ленинград доставлен находящийся в бессознательном состоянии мужчина. По оперативным данным, доставку осуществляли люди известного Вам Хирдмана И.С.

С территории портала объект забран а/м "Скорая помощь", принадлежность – Институт мозга человека имени В.М. Бехтерева. По агентурным данным, объект - Исаев Сергей Михайлович, бывший руководитель лаборатории биохимических исследований отдела по работе с парадоксальными пространствами известного Вам НИИ. На территории «Пустоши» подвергся ментальному воздействию сущности «контролёр». На данный момент находится в закрытой клинике вышеуказанного ИМЧ. Состояние стабильно тяжёлое, но динамика положительная, и по прогнозам моего контакта вероятность полного выздоровления составляет более 80%.

Предполагаемые действия: после минимальной стабилизации состояния объекта, допрос с последующей ликвидацией.

В случае невозможности данного развития ситуации, прошу Ваших инструкций по работе с объектом.

Завалиной Д.А.

1. Установить за объектом постоянное наблюдение.

2. Доклад о состоянии объекта – раз в сутки.

3. Сообщать немедленно в случае:

а) Скачкообразного изменения состояния объекта.

б) Восстановления контактности объекта.

4. Приготовить всё необходимое для перемещения объекта в спецотдел мед. исследований Организации, находящийся в НИИ гигиены и профессиональных заболеваний им. Ф. Ф. Эрисмана, г. Мытищи, Московская обл.

5. Данное перемещение осуществить исключительно по достижении объектом стабильно-удовлетворительного состояния.

6. Допрос запрещается.

7. Ликвидация на данном этапе не предусмотрена.

8. Проводимой Вами операции присвоена категория прима-бис.

Проспектору региона от Завалиной Д.А.

С целью улучшения качества оперативной разработки, прошу довести до меня информацию о сути представляемого объектом интереса.

Завалиной Д.А.

По последнему запросу: вся информация, в части Вас касающейся, будет доведена при личной встрече. В связи с чем, предлагаю Вам завтра, 30 июля с.г., прибыть по известному Вам адресу по улице Чайковского.

- Присаживайтесь, Дарья Алексеевна, чайку, кофе? Сахара сколько положить? Ну, как хотите. Итак, вот Вам для начала отрывок из доклада Вашего подопечного руководству уже после фатального сокращения финансирования Отдела. Да, госпожа Завалина, не до, а после! Документ найден во время обыска в помещениях Отдела, опять же, после удачного прорыва известных нам персонажей на перекрёсток 36/284. Итак:

… пришли к выводу: при создании генома человека, или вследствие некоего воздействия на начальном этапе эволюционного процесса, в геном был привнесён некий, назовём его, вирус, позволяющий манипулировать геномом, т.е. физической формой человека, его умственной деятельностью и сознанием...

...Что при определённых условиях создаёт абсолютную уязвимость человечества в целом от некоторых специально структурированных внешних, предположительно, химико-биологических команд...

... В первую очередь опасности подвергается лимбическая система человека...

...Говоря проще, если знать ключ, можно гасить у сколь угодно больших групп людей такие качества, как верность, дружба, ответственность за ближнего, любовь и т.п. В общем, все высшие чувства…

…На протяжении нескольких лет нашей лабораторией при поддержке всего отдела ... проводилась исследовательская работа по изучению данной проблемы…

… И нам есть чем похвастаться! В скором времени на лабораторные испытания поступит ... корректор-модификатор, который позволит, если пока не защитить, то хотя бы частично нейтрализовать возможное негативное воздействие на геном. Но это только начало, товарищи…

- Как Вам, Дарья Алексеввна? Представляете степень угрозы?

- Да, проспектор. Если это не блеф, и, если, как мы предполагаем, отдел, действительно продолжил работу после своего фактического закрытия 1982-м году, никто здесь не может сказать, как далеко они продвинулись в создании этой защитки.

- Никто, кроме Вашего подопечного, Дарья Алексеевна. Поэтому, мозг его беречь, посредством полевого телефона, как Вы любите, не допрашивать, и вообще, постарайтесь перетянуть его на нашу сторону. Но это потом, а сначала, по мере возврата пациента в разум, постарайтесь получить из его полубреда максимум интересующей нас информации. Представьтесь там, я не знаю, врачом-куратором каким, и мягонько так, мягонько - типа память ему тестируете. А вот потом, когда нормально соображать и оценивать сможет, предложите ему и Волгу, и квартиру на Калининском, и, само-собой, частые командировки за рубеж. Да что я, право слово, тут распинаюсь, сами всё знаете.

- Будет исполнено. Расширенный комплект привилегий будет предложен. И последний вопрос, проспектор: что по готовности группы захвата языка из числа научников непосредственно на Аквилоне?

- Готовятся мальчики, Дарья Алексеевна, готовятся. Тут спешить не надо, третий провал нам могут и не простить. Но, приказываю, разработку Исаева вести без учёта возможности захвата ещё одного языка. Узнать, как далеко продвинулись в результатах, кто ещё участвует и участвовал в проекте, вплоть до лаборанток, где хранятся материалы и образцы.

- Будет исполнено.

- И, да, чуть не забыл, подселите к нему в палату этого, недобитка Вашего, Проникова, кажется, я не перепутал?

- Нет, не перепутали, всё правильно. Проников Игорь, бывший сослуживец Исаева по Отделу. Не полностью зажившая травма головы. Моя недоработка.

- Вот и славно, пусть они там по-товарищески за жизнь да за болячки поговорят, на лекарства и врачей посетуют. А потом, на процедурках, Проников Вам тет-а-тет о настроениях и желаниях поднадзорного и расскажет. Да и агитнёт Исаева этого, может, при случае. У меня всё.

- Будет исполнено, проспектор.

***

Каждый советский мальчишка рос в атмосфере неизбежности войны. И с пониманием, что в жизни всегда есть место подвигу, хочешь ты того, как говорится, или нет. А как иначе, когда все лучшие фильмы - о войне, а самые интересные - про разведчиков. Но, одно дело читать и представлять, и совсем другое попасть в героическую реальность по жизни.

Учёный умеет видеть, думать и понимать, хороший учёный делает это отлично. Исаев был не просто хорошим, а, пожалуй, лучшим биохимиком Советского Союза, и уже на второй день Завалина поняла - изображать и притворяться более не следует, дальше только дуру из себя корчить. И пусть подопечный двигался с трудом и говорил тихо, его почти полностью отремонтированный ленинградскими специалистами мозг уже всё сопоставил и пришёл к неприятным для неё выводам - друзей у него тут нет. Ну что ж, Сергей Михайлович, так даже проще, мизера они ж в открытую ловятся.

- Простите, барышня, опять забыл, как Вас зовут? - больной продолжал изображать из себя больного.

- А меня, дорогой Вы наш, не зовут, я сама прихожу. Но Вы можете обращаться ко мне Даша, или Дарья Алексеевна, ничего в окружающей действительности от этого не изменится.

Появление Проникова в палате Исаев спросонья воспринял как начало галлюцинаций. Протёр глаза и чуть не заорал, когда на соседней койке начал ломано подниматься давным-давно, практически у него на глазах, умерший коллега. Фиолетовый отсвет штор, разноголосый, сам с собой, хрип радиоточки, медленный, медленный скрип кровати, и Сергей Михайлович вдруг как-то сразу и отчётливо вспомнил тот давнишний провалившийся эксперимент, гибель группы, безнадёжную мимику врача "Скорой помощи", который тогда рядом с порталом принимал скрюченного м.н.с у спасателей. Молчание сгрудившихся сотрудников, отчётливо-громкий в тишине бред раненого, и шёпот отдельской медсестры: помирать повезли.

За годы работы в Отделе Исаев насмотрелся и наслушался всякого. Работа с неведомым неизбежно раздвигает рамки представлений до немыслимых широт. Поэтому даже фильмы о ходячих мертвецах Исаев смотрел с естественно–научным интересом - всякое в науке бывает. Кто ж знал, что встретиться придётся? Зомби сел, неспешно повернулся и опустил ноги на пол. Левой сразу попал в тапок. Правой немного повозюкал и тоже попал. Поднял голову и посмотрел на Исаева.

- Здравствуйте, Сергей Михайлович.

Бывший завлаб глотнул сухим горлом, попытался сказать, но единственно смог судорожно, рывком кивнуть в ответ.

- А я вот тут тоже теперь лежу, меня коммунисты трубой по голове за демократию месяц назад вдарили. Вы как, в ум вернулись уже? Я неделю как соображаю. Доктор сказал, по Вашему диагнозу ещё месяц дураком нормально отлежать, я пописать, если что. Не хотите, не? А то вместе сходили бы. Ну ладно, Вы в утку тогда.

Стукнула дверь, прошаркали тапки, Исаев вытер холодный пот, откинулся на подушку и привычно улетел в знакомое небытиё.

Нате Вам, Дарья Алексеевна, обломитесь.

Глава 16

- Знаешь, командир, не верю я ему вот ни на столечко. Этот старый чёрт Асс-монд как только деньги назад получит, нас тут же кинет. Не плати ты ему до последнего, ладно? И партаки у него на роже мерзостные.

Не любит Юрка кельта. Не любит но разрабатывает. А тот после операции «Нурсики»(1) в замполите души не чает, а чает вернуть обратно отданные нашим бойцам талеры. Но это он подождёт. Тут старший лейтенант прав, спешить не надо.

Всё получилось как и там, в Кабуле. Васютин с Рябченко сработали лучше всяких похвал, кельт не просто потратил все свои деньги, он ещё и половине рынка задолжал. У КПП настоящее шоу было - беснующийся марксмен называется. Все свободные от службы смотреть сбежались. Кельт реально жадный. Очень жадный и очень, как потом оказалось, глупый. Медведев его в мягкую разработку взял. Позавчера должны были встретиться в Предбаннике. Это маленький, по словам старшего лейтенанта, сказочной красоты лесной островок в Граничном поясе – землях свободных от заселения вокруг кельтской пущи.

Вернулся замполит, лошадку на конюшню полковую сдал, и в штаб, докладывать.

- Не пришёл гадёныш. Племянницу прислал, предупредить, что опоздает, и не пришёл. Я его двое суток ждал.

- Что за племянница?

- Марксши Лакерта. Звать, сказала, и так, и так можно. Ростом, ну, может, чуть меня пониже - метр семьдесят, где-то. Одета как все они там: сапоги под колено, на черном, тонкой кожи комбезе, кстати, совсем теряются. Лук на поясе, колчан на спине, оперение чёрно-красное. Глаза серые, лицо продолговатое. Волосы... Волосы точно есть, а вот причёску я и не запомнил... И, как бы это сказать ... тонкая она, командир, как лоза, прямо. Я раньше этого сравнения не понимал, а теперь сам увидел - так и есть, по- другому не скажешь.

Сначала просто сидели, потом - что молчать? - разговорились. Я ей, место, мол, хорошее, постарею – дом тут поставлю, а она мне – дулю тебе, по договору с Городом тут людских поселений быть не должно. Я ей про автомат, а она мне - с его помощью воина не воспитаешь. Я ей – чё так? А она – механизмами только солдат клепать можно. Так слово за слово и пошло. Хорошо, английский что мне что ей неродной, так что пальцами разговору помогать нестыдно было. Лук свой мне показала, стрелы. Ну чё, круто обращается, только против калаша не катит это всё. Резкая очень. Резкая и гордая. Как что в споре не по ней, вскакивает, глаза горят, ух!! Того и гляди порвёт. Но в начале разговора спросила, почему костра не развожу? Я ведь там натовский котелок на спиртовке палил. Ответил, не хочу, мол, место кострищем поганить. Долго сидели. На ночь каждый в своё завернулся. Я в спальник, она в плащ меховой. Так и переночевали. А дядя поганый и на следующий день не явился, за что ему, гаду, огромное спасибо. Скоро снова поеду.

Неделя пролетела незаметно. Личный состав под руководством полковых кавалеристовв осваивает верховую езду. В этом деле драгунам во всю помогают добровольцы из числа скаутов. Я себе задницу сбил и ноги изнутри стёр. Больно, стыдно, смешно. МакКартур постоянно рядом. И что ей в свои дальние дозоры не ездится? Показывает, врать не буду, толково, объясняет тоже вроде нормально, а вот язвит и комментирует явно не в меру. Ещё и других посмеяться приводит. Вы знаете, что такое собака на заборе? Вот и я теперь знаю. Остаётся делать вид: моя-твоя-не-понимай. Всем офицерским составом думали, как эту мелочь притушить. Не придумали. Жаль она не в нашем подчинении.

Замполит снова уехал и вернулся.

- Она сразу в сторону ушла, как мы с Асс-мондом торговаться начали. Он денег очень ждал, спросил, почему не привёз? А я ему, деньги после Рощи. А дальше, не поверишь, как в 12-ти стульях диалог, там где, «…можно, только деньги вперёд». В общем, дедуля сделал вид, что обиделся, но поехал что-то там очередное тайное организовывать, а мы с марксши снова вдвоём остались. Она мне, как её делу воинскому учили, рассказывала, а я как за речкой воевал. Не поверишь, командир, всё-всё рассказал, чего и Особый отдел обо мне не знает. Так до утра и просидели. Сирота она, только дядина семья и есть. Родители в драке межклановой погибли, марка её в запустении, сил пока не хватает. Но обещает всё выправить и родовую честь куда нужно поднять. С тем на следующий день и разъехались. Асс-монд, понятное дело, снова обманул, не явился.

Бойцы по субботам пристрастились на местные танцульки бегать. Что и как там пока не знаю - замполит кельтами занимается, но, вроде, нормально всё. Подрались пару раз точно, но всё по честному, на кулаках. А нам, офицерскому составу, в октябре надлежит прибыть на ежегодный Осенний Балл Полковника. Вот так все три слова с большой буквы. Официальное светское мероприятие, съезжаются все значимые люди Перекрёстка. Скоро начнём танцам учиться. После верховой езды само то. Я Быковскому с Медведевым сразу сказал - вместе пойдём, один за всех отдуваться не буду. Да и политически неправильно таким событием манкировать. Хорошо, что тренировки не завтра начинаются, может, хоть ноги отойдут. Завтра попрошу Холландера, пусть эту МакКартур куда-нибудь ушлёт.

И снова старлей от кельтов вернулся

- Приехал, лошадку в поле к колышку привязал, спиртовку под котелком запалил, чай и вкусное приготовил. Слышу, скачет, но не как в прошлые разы – заполошнее, что ли. Подлетела, соскочила, даже коня не выходила, что-то быстро-быстро так проговорила, я не понял ничего, а сама всё рукой на лес их кельтский показывает. Смотрю, а оттуда толпа, всадников десять, несётся. Так она лук сдёрнула, стрелы перед собой воткнула и на колено упала. Я патрон дослал, подсумки расстегнул, у эфок усики выпрямил. Ей за бревно показываю, ложись, мол. Но тут она что-то рассмотрела, вскочила, лук в колчан, и к ним пошла. Почти побежала.

В общем, дело такое, командир, все эти красавцы с партаками на рожах, её замуж брать приехали, дядя, говнюк, расстарался. Как-то по их законам легитимно это у него получилось. Рупь за сто, решил на калыме денег поднять, а что, невеста завидная, целая марка в придачу. Эти же ко мне всем кагалом повернулись и пафосно так, через губу: если я против, то самый из них расписной и здоровый через четыре дня в священной роще меня нож на нож вызывает. Поединком невесту делить. Харя протокольная.

Погодь, майор, не шуми. Я, пока ехал, думал – не будет у нас другого случая Рощу эту поганую осмотреть. Силой не получится, весь Аквилон на нас поднимется - договор у них и привычка. А так… Ну, почему сразу зарежет? Бог не выдаст – свинья не съест. А на войне везде опасно, командир, знали же, когда профессию выбирали. Не, там всё без подстав предполагается. Она же марксши, поэтому все центровые кланы на это дело смотрящих выставляют, чтоб всё по понятиям прошло. Собственно, часть из них к нам в Предбанник на сватовство это поскудное рядом с женихом скакали. Так что в Рощу только мы двое войдём, другим за это смерть.

Спасибо, командир, я и не сомневался. Справимся, не впервой.

Лады, пойду соберусь и спать, выезжать завтра рано. Заводного возьму, тут опоздать никак нельзя.

***

Юрка вернулся живой. Глупая фраза, мёртвые не возвращаются. Сел, достал из сумки нож явно ручной работы, бросил на стол.

- Я, командир, в Мордовии вырос, а у нас там вокруг ПГТ зон больше чем у вас в Подмосковье совхозов. Выйдет иной зек после срока тяжёлого, а лет ему много, родни нет и ехать некуда. Вот они в ближних городках да посёлках и оседают. Кто сторожем, кто дворником, а дядя Сенгер при котельной истопником. Это я сейчас понимаю, что ему не сильно за 60 было, но нам, первоклашкам, он тогда совсем старым казался. Я не помню, кто первый к нему зимой греться заскочил, а только недели не прошло, как мы у него всей компанией воробьями сидели. За дверьми зима мордовская, а у дяди Сенгера тепло и топка гудит. Он чай заварит - себе покрепче, остальным по-нормальному, черняшечку порежет, маслицем постным польёт, солью посыплет и нам по кусочку раздаст. Знаешь, командир, вот мы с тобой даже в Арагви сидели, а ничего вкуснее того хлебца я в жизни не ел. Потом мы ему про школу, про беды наши детские расскажем, про дела важные. Он по-мудрому судил, и советы давал, какие не от всякого услышишь. Хочешь делай, хочешь нет, а всегда лучше по его поступать было. Это мы быстро поняли. Где-то к лету он нам разрешил самим на всё общество хлеб резать. Дня не прошло, кто-то себя по пальцу полоснул: кровь, сопли, слёзы.

Я не помню, когда он нас учить начал, наверно сразу, как нож в руки дал. Сначала, когда буханку резали, заставлял правильно рукоять держать, потом весь клинок рукой чувствовать. Очень похоже в школе правописанию учили, кстати.

Нет, командир, неприятностей за холодняк он не боялся. Он вообще ничего не боялся. Его, да, боялись, и участковый наш, как я сейчас понимаю, чуть не сильнее всех, потому что знал о нём не в пример больше других, наверное.

Сел дядя Сенгер первый раз по малолетке, ещё при раннем Сталине. Потом взросляк, потом ещё. Где и как он к ножу пристрастился он бы и сам бы, наверно, не вспомнил, но учить его начинали сидельцы ещё с дореволюционным стажем, это он мне точно рассказывал. Говорили, талант у тя, паря, к перу. А когда нравится, да ещё и получается, учёба-то, она ой как быстро идёт. Потом испанцы на зоны пошли, ну те, которым наши добровольцы в войне их гражданской помогали. И у них дядя Сенгер многое перенял - было там чему поучиться, было.

Воевать начал в партизанах, когда их колонию на второй день разбомбили. Часовых немецких снимал, бандеровцев на постах у схронов резал, войну закончил в Венгрии, на Балатоне. А в миру опять закрутилось. Ну как же, герой, разведчик, орденов полна грудь. Вот их-то у него по суду и отобрали, когда по 102-й, по мокрой, на новую ходку наладили. Отсидел, вышел, да у нас в ПГТ на кочегарке и остался.

И всю-то его жизнь зоновскую нож ему отдушиной был, в тренировках, говорил, только и забывался. А сколь раз перо на перо и с суками барак на барак резался, и сам толком не помнил.

Вот это умение своё он нам, пацанам мелким, и начал передавать.

Больно было очень. Перво-наперво, он полосок текстолитовых нарезал и рукоятки изолентой обмотал. Текстолит он, видишь ли, не щепится, и заноз от него нет, а это важно. Всем раздал, и стал каждого по очереди против себя ставить. Тут ужас для нас начался. Лёгким, кистевым движением садил он текстолитовым клинком по кулачкам нашим детским хлёсткие, искры из глаз, удары . Вой, слёзы, половина сразу ушла, боли не выдержав. Остальным через месяц по кисти уже не попасть было – так быстро руку назад отдергивали. А дядя Сенгер новую пытку учинил: ты руку отдёргиваешь, а он клинок свой вместе с ней ведет, да тебе и в бок. Знаешь, командир, иногда по яйцам не так больно, как нам тогда в рёбра прилетало. Шишки на теле с голубиное яйцо, кстати, были. Вот после этого только мы Мишкой Буровым у него вдвоём и остались. Другие просто на чай и погреться прибегали. Тепло и науку он никогда не смешивал, одно от другого в зависимость не ставил. Сидим, бывало, гурьбой вокруг топки и на огонь смотрим. А поленья только те подкидывают, кто уроки сделал или хорошую отметку за сегодня в дневнике показать мог.

А потом и Мишка ушёл, это когда у нас ДК большой, как у вас в городе, построили. Он там в секцию бадминтонную записался, кистевой-то у него к тому времени ого-го какой был – первые места по области брать стал.

А я остался, хотя в 8-м классе на фехтование спортивное всё ж таки походил, но выше первого разряда так и не поднялся. Не смог тренер науку дяди Сенгера переломить, потому как с детства она у меня с самого.

В общем, начал он меня учить, как сам сказал, по-настоящему. Держания, движения, ритмы, перемещения, непрерывность, одновременность и полнота.

Не буду я тебе, майор, всё это рассказывать, только не чёрту этому расписному в роще против меня вставать было.

Мог ли по-другому бой закончить? Не знаю, наверно. Только не в этот раз - он же меня убивать шёл. И не как я его – быстро, а наоборот, медленно, с чувством и показательно, чтоб я криком на всю рощу зашёлся. Чтоб если не зрители, то слушатели и невеста могучестью его лишний раз прониклись. В глазах у него это большими буквами написано было.

Дядя Сенгер учил, перед боем обязательно в глаза посмотреть, многое тогда понятным становится. И шутил часто: я, мол, как та ведьма, пока дар не передам, с жизнью расстаться не смогу. И знаешь, командир, ушёл он, когда я повестку в армию получил. На похоронах нас пятеро было: трое дедков неприметных, участковый и я. Вот тогда мы с Вадим Петровичем, капитаном нашим, первый раз вместе и выпили. Второй, как я со срочки пришёл, где наука дяди Сенгера мне дважды жизнь спасла.

Так что нет там, командир, никакого портала. Я всю рощу их дурацкую потом дважды обошёл: столбы, чучела, иные с кровью, иные просто. Нет там ничего нам интересного. И не было никогда. А невеста есть. И что с ней делать я не знаю.

_____________________________________

1. Нурсики - Гениальная афера двух советских прапорщиков в Афганистане. Проще найти историю в интернете.

Глава 17

Рённиги из страны Скандии. Мир похожий на Землю, но другой. Тоже шарообразный, кстати.

Ларс высок, обстоятелен, и круглой, от уха до уха, бородкой напоминает шкипера-китобоя:

- Понимаешь, Костя, если детей не воспитывать, они вырастают чудовищами. А воспитывать без наказаний нельзя. Вот только теперь у нас, если просто голос повысишь, ребёнка на месяц в центр реабилитации забирают. За большее отнимают всех и навсегда. Это дьявольское, Костя. Это конец семье и нации. Нам повезло. Через друзей, они сейчас на Северной Аномалии, узнали о «Предложении Сидоровича» - ударение Ларс ставит непривычно, на до. - Собрали почти две тонны продуктов, снаряжения, и ушли сюда. Это второй раз повезло, что время было. Некоторые только с тем, что дома лежало, бегут. Многие не решаются. Если перехватят - тюрьма от десяти лет. Но у нас детей уже трое было, четвёртая здесь родилась, пришлось рисковать.

Анника, тоже высокая и по-скандинавски капитальная мать четверых детей, согласно кивает: рисковать было надо. Посмотрела на замолчавшего мужа, что-то у того с печью не заладилось, продолжила за него:

- Не всё из принесённого понадобилось, то, что не подошло, через Сидоровича - ударение на ро - продали. Сняли дом. Сначала небольшой, потом нормальный. На поиски артефактов ушли сразу, недели не прошло. С детьми бабушка сидела, она два года назад умерла. Вернулись через месяц, сдали найденное, жить стали хорошо. Долгое время, пока старые запасы подъедали, талеры, за исключением квартплаты, просто откладывали, тратить нескоро начали. Это не передать как здорово, что со своим снаряжением пришли, никаких долгов, кредитов и т.п. Сразу спокойно работать начали. А то некоторые по 2-3 года с Сидоровичем (на си) рассчитаться не могут, плохо так жить.

В своём мире, увлекались горным и приполярным туризмом, где, собственно и познакомились, поэтому и подготовка была, и что с собой за портал брать примерно представляли. Да если бы и нет, всё равно бы ушли: лучше по волкам из винтовки, чем с упырями через суды. А тут ещё и ситуация оказалась нормальней, чем ожидалось: сначала у Сидоровича предварительное тестирование пройти надо, затем с опытными старателями походить, и только потом вердикт, куда тебе лучше. Друзьям так сразу сказали: нечего вам тут делать, давайте-ка лучше контракт на Северную Аномалию. Пусть там не столь денежно, зато безопасней и прикольнее. Ну а мы тут прикипели. Словами ж не описать, как это здорово – небывалое искать. Покажем ещё, какие они все классные, артефакты эти. И ведь не как камни валяются: одни в воздухе висят, другие с места на место челночат, этот жужжит, тот светится, и все красивые сказочно. Но, чтоб найти, и походить много, и посмотреть внимательно надо. Да и чуйка, что говорить, тоже ой как нужна, и, что важно, в отличии от круглых миров, здесь артефакты не излучают. Это сразу, на первом инструктаже предупредили. Подходи и бери. Если, конечно, его аномалия не сторожит, как оно часто бывает. Вот на этом новички обычно и горят. Тут опыт, неторопливость нужны, а где их молодым да резким взять? Увидят, к примеру, Лунный Свет, а мерцание Карусели рядышком не заметят. Раз, и всё, типель-тапель без вариантов. Артефакт из-под защиты с умом брать надо.

Аномалии вообще на Пустошах первыми в списке опасностей стоят, только потом с большим отрывом всё остальное.

Пострелять? Ну да, приходится иногда. Но таких стай, как вас тогда у хутора поджидали, тут и не бывает, почитай, никогда. Чтоб две, да с контролёрами ещё, такого и не помнит никто. Мельче и решаемее всё обычно.

Ну, про снарягу уже говорила. Одежда и особенно обувь первоклассные нужны, денег на них жалеть не надо. Ещё, на что потратиться не грех, так это тенты и горелки. В дождь, и по усталости еду и убежище быстро готовить надо. Всё полевое снаряжение старайся у Сидоровича брать, в этом деле он лучше всех потребное предложить умеет. Оружие из Ричмонда идёт, его там делают и продают. Патроны дешевле опять же у Сидоровича.

Анника замолчала и полезла за специями в рюкзак. Многое о их жизни здесь Шелуханов знал по прошлым рассказам. Что-то нравилось, что-то нет, что-то вызывало недоумение. Ну да в чужой монастырь со своим уставом ходить не надо.

С детьми система такая: можешь вообще в школе не учить, с самого детства с собой по Пустошам таскать. Можешь в нормальную школу с летними каникулами отправить, но это если в Доусоне постоянно живёшь, таких мало. У Рённигов, как и у большинства старателей, схема другая: с апреля по октябрь дети вместе с родителями в поле, а с ноября по март - в пятидневном интернате на интенсиве. Выходные дома. Всё равно в это время полевые выходы отменяются, если только короткие рейды рядом с городом. Почти все к Сидоровичу на контракт идут. Некоторые, но это уже совсем безбашенные, в другие миры с «Предложением Сидоровича» уходят. Вот они, бывает, и с концами пропадают – в иных местах на них целую охоту объявляют, деньги, и немалые, за головы дают.

Зимы на Пустошах нет, с середины ноября по конец марта температура от минус до плюс пяти обычно. Но дожди и ветра такие, что лучше б уж зима.

Ларс и Анника считают, что много детей — это правильно: все сызмальства приучаются отвечать за всех, и никому в голову не приходит, что мир должен крутиться вокруг него одного.

- Понимаешь, Костя, когда ребёнок один, он всегда домашний бог, а в Писании не зря сказано: не сотвори себе кумира.

Это Ларс наконец справился с печкой, и снова включился в разговор.

Седьмой день похода, день отдыха, днёвка. Шесть предыдущих суток люди честно работали по утверждённому Шохиной плану: проводили измерения, брали пробы, устанавливали и маскировали приборы долгосрочной перспективы. Вчера вышли к пустующему хутору, очень похожему на тот, где экспедиция две недели назад помогла Рённигам отбиться от мутантов. Рейнджеры бессовестно дрыхнут наверху, Шелуханов со старателями занимается готовкой на первом этаже. Ну как занимается, уши греет. Что тоже нужно: этнографию в экспедиции никто не отменял.

Хутора на пустошах специфические. Как правило, один дом с редкими постройками и всегда без забора – чтоб твари спрятаться и для броска скопиться не могли. Первый этаж – сплошная стена, на втором – грамотно прорубленные по секторам бойницы. Окон, в нашем понимании, нет.

***

До завтра экспедиция отдыхает. Частично выполнив научную задачу, готовится по просьбе Хирдмана доставить якутскому шаману Боре из стойбища Чёрной Щуки чай, сахар, табак и рыболовные крючки. Это он в крещении Борис, родовое имя шамана выговорить нереально. Люди хищной рыбы кочуют в тундре, вдоль противоположной от Ричмонда границы Пустошей, и в ареал старателей практически не заходит. Но не в этот раз. Месяц назад стойбище серьёзно пострадало в противостоянии с чукотским племенем Бай-ар-ды и теперь нуждается в объёмном восполнении всех и всяческих припасов.

По отзывам местных, в том числе и рейнджеров, Боря действительно серьёзный авторитет в части заговоров, камлания и нетрадиционной медицины. Чему порукой большое количество в той или иной степени поздоровевших под его руководством якутов. Основная проблема шамана – неудержимое стремление решать старые задачи новыми методами. Оказавшись случайно в Доусоновской больнице, Боря подсмотрел лечение пчёлами застарелого радикулита. Оценил результативность, и по возвращении решил немедленно воплотить увиденное в жизнь. Дело в том, что геморрой вождя чукотского племени Бай-ар-ды не поддавался Бориному лечению уже месяца два. Будем честны, Борино решение в чём-то всё-таки оправданно: столь долгое кочевание рядом с большим и неопрятным племенем якутам давным-давно осточертело, а традиционные методы к результату не вели, так что только исключительная безысходность совместного проживания заставила Борю применить подсмотренную терапию для оздоровления выходного отверстия Великого Вождя.

Позорную пчелу шаман-новатор счёл недостойной задницы Непобедимого Воина. Поймали шершня. Дальнейшее описывают по-разному.В чём потом сошлись все без исключения свидетели лечения - всегдашняя, в любой ситуации, невозмутимость Оплота Племени Чукчей есть не более чем застарелая выдумка легковерных простаков. "Ааааааа", ужаленного шершнем в геморрой, Вождя летело над тундрой далеко по расстоянию и продолжительно по времени.

Бить Борю начали прямо возле операционного стола. Стойбище вступилось за шамана, чукчи встали за вождя. По свидетельству редких неучастников, эпичность битвы сразу перешла все и всяческие пределы. Пользуясь численным преимуществом, чукчи Бай-ар-ды гоняли якутов Чёрной Щуки по близлежащей прерии, снося в пылу сражения юрты, жерди и затаптывая костры. Самого Борю, катающийся караликом с руками между ног Вождь приказал не трогать до момента собственного, хотя бы частичного, выздоровления, остальных же, включая женщин и детей, долго лупили со всем пылом бескрайней, как тундра, северной души.

Вот взамен тех, затоптанных в сражении, продуктов, экспедиция и везла Боре гуманитарную помощь от Сидоровича. Что и было платой исследователей за помощь Хирдмана в организации похода.

Немаловажный момент. По воспоминаниям всех без исключения стариков противоборствующих сторон, обе локации вошли в плоский мир на другом перекрёстке. Сюда же со временем просто прикочевали. И вот это структурному лингвисту было очень и очень интересно.

Глава 18

Лирические отступления нужны, они создают атмосферу. Без описаний всего вокруг тоже не обойтись, ощущение присутствия вещь необходимая. Лучше всего в этом деле поднимать тему любви и девушек, эксплуатировать красоту природы и котов. Не моё это. Расскажу-ка я вам, дорогие читатели 18-й главы, про Ордена Трудового Красного Знамени Научно-исследовательский институт гигиены и профессиональных заболеваний имени Фридриха Фридриховича Эрисмана.

Знать про него толком никто ничего не знал, учреждение было, по союзным меркам, небольшое, занималось делом малопонятным - изучением и лечением всех заболеваний профессионального характера. Профессий в СССР было много, болезней от них ещё больше, вот всех серьёзно пострадавших сюда с ними и везли. Стукнутые электрики, плохораскрывшиеся парашютисты, труженики села. Ходили слухи, что для не очень звёздных военных где-то на территории была своя, особая санчасть. Видеть её никто не видел, но из года в год считали - она где-то есть. Не было.

Самое большое отделение, два верхних этажа, принимало поехавших рассудком заслуженных и не очень педагогов высшей и средней школы. Это которые на ниве образования уже вроде как свихнулись, но кони пока ещё не двинули. Общий лифт туда не ходил, дверь на лестницу никогда не открывалась, и вообще внешней замочной скважины не имела.

Тишина там стояла мёртвая, что иногда подвигало новичков из персонала ставить лежащих там "учителей" в один ряд с мифическими "военными". Однако заблуждение вскоре рассеивалось, потому как пациентов туда доставляли регулярно, и оттуда, говорят, потом кого-то тоже вроде выпускали.

Согласно информации общего справочника учреждений Советского Союза, институт располагался в Мытищах, однако попасть в него из этого пригорода Москвы было невозможно, так как находился он на другом берегу Яузы, довольно далеко от мостов. Хотя, когда делать было нечего, а глазеть не лень, люди замечали, как один и тот же небольшой катер регулярно причаливал у сходней обычного, типично санаторного, здания НИИ. Если же смотреть в сторону института с другой стороны, из проходящих электричек Ярославского направления, взгляд утыкался в обыденнейшие лесопосадки и дачные домики, километрами убегавшие в область от столицы. И никаких тебе санаториев.

Иногда пациенты ВТЭК, сдуру или спьяну отказавшиеся от нормальной доставки, пытались добраться в клинику НИИ самостоятельно. Так вот, с их слов, заведение располагалось между станциями "Перловская" и "Тайнинская", где ещё не всякая электричка останавливалась. Дачный посёлок на пути от платформы удивлял отсутствием названий улиц и нумерации домов, глухими заборами, неразговорчивыми прохожими и одинаковыми двухэтажками ещё сталинской постройки. А вот асфальт там был отличный. Это отмечали все. Далее – недолгая бетонка и белые башенки утопающего в зелени стандартного советского серого забора. Типичное же пионерлагерьское КПП, где только внимательный наблюдатель мог оценить четкость прилегания створов, и серьезный характер едва заметных с внешней стороны будок охраны.

***

Дорогу из Ленинграда в Мытищи Исаев провёл в коматозе. Очнулся в момент пересечения КПП. Вида не подал – понимал, не на курорт везут.

Машина остановилась, и два крепких санитара привычно понесли очередного больного ко входу в клинику. Старой одежды не было. Новые носки, отечественный спортивный костюм, майка и коричневые сандалии. Всё по размеру. Со стороны ничего необычного: штатная доставка, рутинная, ничем не примечательная работа «скорой». Судя по шагам, помимо санитаров рядом был кто-то ещё. Небольшая пауза, неизвестный третий открыл перед носилками дверь. Не поворачивая головы, и чуть открыв глаза, Исаев попробовал осмотреться: здание гражданской архитектуры, уже плюс. Стены - песочного цвета ракушечник. Широкая, с десяток метров, полукруглая лестница в две или три ступеньки перед дверями просторного фойе с высоченным потолком и люстрой как в Большом театре.

Внесли вперёд головой, поэтому Исаев смог разглядеть двойные, под самый верх, окна, за ними сбегающую то ли к реке, то ли к озеру лужайку и очертания городских построек вдали. Высокий цоколь, по центру дверь с "классическими" деревянными ручками – больше полуметра длинны в надраенных до блеска латунных держателях. По углам две кадки с живыми, метра под два, пальмами.

«Дверь тяжеленная, наверняка закрывается, да и стёкла явный спецзаказ. Как Шарапов из Астории не выйдешь» - прорезалась возможность шутить. Это радовало.

Два низких кресла слева и широкая стойка приема справа.

«Аппарата с соком не хватает, и прям как в санатории» - усмехнулся про себя, и представил метровые перевернутые конусы, с хромированными вершинками и краниками внизу: красный, ярко-желтый и прозрачно зеленоватый. Томатный, апельсиновый и яблочный. Непроизвольно сглотнулось. Очень хотелось думать, что это не лаборатория, не строго режимный объект, где у каждого второго врача чёрный пояс по следственной стоматологии, а вполне себе обычная районная поликлиника с бабушками в очередях и докторами чеховского вида.

За стойкой-прилавком типичная сестра-хозяйка, этакий брат-хозяин, с мощным незапоминающимся лицом. Очень хотелось разглядеть того, третьего, но санитары развернули носилки неудобно. Почему-то он был уверен, что это женщина.

Исаев хорошо знал волновую природу звука, знал диапазон частот, характерный для каждого из полов, знал, что дети кричат в верхнем регистре, чтобы мать слышала призыв или сигнал об опасности через всю полифонию окружающего мира. Знал старый воровской прием, когда ладонь ставится напротив рта, и прослушка за стеной не может разобрать ничего из сказанного. И контрприём - прислонить пустую тарелку или стакан к стене, чтобы услышать разговор в соседней комнате.

Он долго работал в коллективе, где было много женщин, и давно заметил: когда входил в помещение, лаборантки, даже продолжая говорить, словно переходили на какую-то иную частоту, и будто не испускали звуковые волны, а поглощали их, не выдували воздух, но втягивали его. В результате, он, имея практически стопроцентный слух, и находясь рядом, не слышал ничего из их разговора. Разумному объяснению это не поддавалось. Вот и здесь акт приёмки-передачи нового пациента прошел практически бесшумно. Нет, это явно была женщина, и, кажется, он знал, как её зовут.

Неуловимый знак и санитары продолжили движение. Площадка на этаже, серые узкие лифты с двусторонними дверьми и круглыми иллюминаторами, какие бывают только в зданиях медицинского назначения.

Лифт пошёл, вот только вверх или вниз, Исаев так и не понял. Ждать. Ждать и не дёргаться. Вверх или вниз, почему-то это было важно. Остановка. Лязг дверей. Сыро, холодно, подвал.

Приоткрыл глаза. Коридор. Примерно два с половиной на два с половиной метра. Стены, пол и потолок выложены одинаковой бледно-синей кафельной плиткой. Квадратного сечения голубая труба в клеточку. Под потолком на некрашеных, грубо прикрученных через кафель, кронштейнах черные кабели разной толщины. Сильно провисающие по центру, они напоминали лианы, проросшие сквозь стены давно забытого дворца. Сверху вполнакала горели длинные лампы дневного света. Некоторые мигали. И вездесущий запах сырости, медикаментов и формалина. Запах безысходности, который ни с чем не спутаешь и вряд ли когда забудешь до конца. Говорят, ушедшие в клиническую смерть, видят тоннель и свет в конце тоннеля. В тупике этой трубы светилось красным - "выхода нет".

Исаев считал шаги – восемьдесят семь прямо, девятнадцать налево, пять направо вниз, еще 17 прямо, 24 направо, 4 вверх, еще 20 вправо… Сбился. Неудача ошеломила его - он сам, каким-то образом, только что, взял и уменьшил шансы на побег.

- Сергей Михайлович, чайку не желаете?

Исаев непроизвольно дёрнулся и открыл глаза. Напротив ожидаемо стояла Дарья Алексеевна Завалина, третий, вместе с санитарами, человек в белом халате.

- Ну так как, будете горяченький-то? У меня в термосе есть, да и кипятильник тут найдётся. Вы ж ещё в машине очнулись, я видела, но виду почему-то решили не подавать. Я, разумеется, мешать не стала – хочется человеку в шпионов играть, так разве я зверь какой? Пусть играется. Ну что, налить?

- Спасибо, Дарья Алексеевна, не откажусь.

- Вот и славно, а то смотрю, как мы из лифта вышли, дыхание у Вас участилось, да ещё и глубокое такое стало, что жуть. Или испугались чего? На-ли-ваю. Вы поудобнее устраивайтесь, вот так, голову повыше, не горячо? Пейте. Хороший чай, индийский. Вот и успокоились, смотрю. Мы ж Вас сюда не за ужасным чем привезли, наоборот, сейчас голову лучиками просветим, импульсами прощупаем, да и поедем себе наверх, в палату. А то коллега Проников Вас там уже второй день дожидается, не скучно с ним? Вот оно и хорошо.

Ну что, готово там? Отлично, поехали ребята. Нет, нет, нет, головой вперёд, к томографу сразу. Хороший аппарат, из западной Германии доставили. Ох ты ж, чашечку-то я забрать и забыла, давайте её сюда. Она Вам там без надобности.

Глава 19

- Так, парни, на этот раз нам повезло, это не Камбоджа. Нас ждёт какой-то непонятный отсталый мир, с лошадьми и винтовками времён войны Севера и Юга. Наша задача - найти сбежавших туда из Москвы русских яйцеголовых, и минимум парочку притащить сюда, в Лэнгли.

- Скажи, Датч, там из русских, кроме умников, ещё кто-нибудь есть?

- Взвод пехоты, срочники, легкотня.

- Знаешь, Датч, мой дядя сталкивался с русскими во Вьетнаме, а я в Афганистане. Это нифига не легкотня. Это ну его нафиг.

- Смени памперс, Блэйн, какой Вьетнам? Эти убегали из Москвы. Где у них, как известно, только blatnye служат, с уровнем подготовки хуже, чем у техасских домохозяек, ха-ха-ха!

Хохот здоровенного командира спецгруппы поддержал весь сержантский состав совещания.

***

Стерильная палата. На крахмальной простыне больничной койки унылыми воробьями сидят Проников с Исаевым. Утро, задернутые шторы, люминесцентный свет. На противоположной стене – васнецовские Три богатыря.

- Эх, дорогой товарищ Исаев, плохо мне живется. Не любят меня тут, не уважают. Думают, что я не слышу, а сами - дурак, да дурак. Обидно это. Вот говорят, дураков даже в церкви бьют, а со мной такое всегда снаружи было. Раз пять или семь. Трубой по голове так вообще только два раза прилетело. Или три? Точно, три, после второго у меня в голове голоса зажжужали, а после третьего ихняя настройка заработала... Эх, жизнь - Хлюпнул носом Проников.

Исаев сочувственно кивнул:

- Вижу, дорогой Игорь Борисович, вижу, зависть это всё. Вы у нас о-го-го! Учёный, не чета этим, почти готовый кандидат наук.

Проников высморкался в полотенце и осанисто распрямился. Исаев вздохнул:

- Если бы не все эти перипетии, коллега, Вы бы давно уже диссертацию, может, даже и докторскую, защитили. Только вот застряли мы тут бессмысленно и бесполезно, и о каком бы то ни было научном росте теперь можно даже и не мечтать.

- Согласен с вами, уважаемый Сергей Михайлович, согласен. Вот и Завалина вас давеча маразматиком называла. Памяти, говорит, у вас никакой нету.

- Да откуда ж ей взяться, памяти-то, если в стерильности этой я кроме койки да туалета и не вижу ничего? Мне хоть бы вшивый осциллограф потрогать, глядишь, и маякнуло бы чего в мозгу. А так… - Исаев горестно махнул рукой.

Проников замер, повел носом, икнул и остекленело уставился на богатырей.

- Эврика, товарищ Исаев, эврика! Я тут вам гениальное придумал! А что, если я вас в родной НИИ на Калужской оттартаю? Вам память вернется, а мне от Завалиной почет. А то всё спрашивает и спрашивает: «когда вы мне интересное от Исаева расскажете?».

- Да как же такое возможно-то, товарищ Проников? Мы тут прочней, чем в Бутырке залипли.

- Есть ход. Через прачечную, подвал и щитовую. Только переодеться надо и спирт прихватить. У меня он, итит, в три поллитры из-под пшеничной рОзлит. Пошли?

- Пошли!

Вышли на удивление легко, через старую калитку в барбарисе, которую ремонтные рабочие так и не удосужились залатать. Стоило это тогда младшему научному сотруднику два литра ворованного спирта, ещё литр – два комплекта потрёпанной, но вполне себе носибельной рабочей одежды, в коей расконвоированный м.н.с. ходил в нечастые деревенские самоволки. Дальше - найм лодки за стакан и переправа на другой берег неширокой в этом месте Яузы. Двинулись в сторону ж/д станции, в кустах переоделись и сменили направление – железку погоня первей всего чесать станет. На трассу вышли примерно через 20 минут. Проников привычно огляделся:

- Стопить будем. Думаю, быстро подберут, трасса не меньше моего Киевского, а я по нём автостопом часто до дачи добираюсь. Бутылки бы только не разбить. Спирт, он всему валюта.

Младший научный сотрудник подтянул лямки рюкзака и поднял руку.

Десяти минут не стояли, запорожец подобрал. Всю дорогу до Щербаковской Проников рассказывал про голоса в голове и способ настройки частоты их вещания:

- Перво-наперво надо стакан накатить, гранёный, это как радио в розетку включить. Потом стоху налить и понюхать, тогда понимание придёт - её, родимую, или две по пятьдесят с интервалом выкушать, и, если не ошибся, тут голос-то бубнить и начнёт. Тогда выдохнуть, наркомовские сто грамм вкусить и всё, усаживайся слушать.

Доехали за пятнадцать минут. Могли и раньше — ошалевший водитель жал тапку в пол не вынимая, но быстрее ушастая машина ехать просто не могла. Рядом со станцией стрельнули у местных бичей 10 копеек, отдарились спиртом и нырнули в метро. Через 30 минут вышли на Калужской, снова открыли бутылку: чуть глотнули, брызнули на спецовки, представились сантехниками. Угостили вахтёра, совместно закусили, прошли к себе на этаж. Пока снимали печати Проников виртуозно ругался матом и невзначай демонстрировал стоящим на лестничной площадке курильщикам стыренный разводной ключ.

- Ну, Сергей Михайлович, смотри, трогай, включай свою память. А я к себе пойду, кой-чё в сумочку положить надо, тогда не успел, слишком быстро забрали.

***

Погоня, надо отдать ей должное, стартовала через 17 минут после исчезновения пациентов. Калитку обнаружили через сорок, ещё через 20 - пьяного вумат лодочника. Первоначальный допрос не задался - дядечка хихикал, рассказывал про суку Верку из сельпо и обращался к Дарье Алексеевне исключительно "товарищ генералиссимус". Промывание внутренних органов организовалось прямо тут, и через десять минут трясущийся владелец дюралевой Казанки взахлёб рассказывал Завалиной, что да, возил двух психов в пижамах на тот берег. Так точно, один ничё, а второй как есть дурак, на Савелия Крамарова похож. Никак нет, спиртом тот, который Крамаров расплачивался, он типа как старший был. Не могу знать, но, вроде как, в сторону станции пошли, Перловка которая. Да, как есть в пижамах.

- Ах ты ж погань - как сплюнула Комсомолка - попадёшься ты мне, Проников, на лоскуты, говнюк, тебя разрежу!

Стоящий рядом прапорщик, прошедший вдоль и поперёк Анголу, Египет и Афган непроизвольно сделал шаг назад.

До станции добрались за двадцать минут. Выгнав кассиршу из её закутка, Завалина посадила на телефон своего человека:

- Силами местных ЛОВД проверка всего, что едет, от станции Перловская до Ярославского вокзала. Особое внимание на товарняки и электрички… Стоп, отставить, не успеваем. Лейтенант, организовать падение человека под поезд на станции Москва-3. Труп забирать неспешно. Проверка остановившихся составов нашими людьми. Словесные описания разослать. Вокзалу план «Сетка». Посту ГАИ на въезде в Москву с Ярославки – проверка всего, я подчёркиваю, всего автотранспорта. Отправь двух человек для контроля. Подключи Контору – пусть пошлют людей по контактам фигурантов. Легенду придумай сам.

Завалина задумалась: что ещё? Может, не всё потеряно. Надо успеть. Куда ехать самой? Интуиция подсказывала – на Калужскую. И дёрнул же чёрт докладывать наверх до завершения операции! Вот смолчала бы тогда, и никто про этого Исаева и знать бы не знал. А теперь расхлёбывай. Гордыня всё, мать её!

- Дарья Алексеевна, к аппарату Вас.

Разговор вышел короткий. Самой в институт поехать не получится.

- Лейтенант, бери людей и в НИИ на Калужскую. Меня на Старую площадь вызывают.

*****

Ричмонд живёт обычной жизнью, мы, в общем-то, тоже: неделю назад отправили «на гражданку» первую партию дембелей, 12 человек. Вопрос замены решили просто – приняли на службу местных ребят. Возраст от восемнадцати до двадцати трёх, по земным меркам стандартно. Нестандартно отношение местного руководства: муниципалитет положил каждому призывнику очень даже неплохое содержание. А перед этим нас с замполитом пригласили в ратушу, где речь ожидаемо пошла о деньгах. Общее мнение принимающей стороны озвучил мэр – зарплата только местным парням вызовет гарантированное и абсолютно ненужное напряжение внутри подразделения. И посему он, мэр, посоветовавшись с уважаемыми членами городского совета – поклон в сторону солидных джентльменов в сюртуках и цилиндрах – принял решение определить денежное довольствие всему личному составу взвода. Размер – согласно штатке полка. Затем, по настоянию полковника, решили отказаться от кухонного наряда, мол, пусть этими делами нанятый гражданский персонал занимается. Порешали вопросы внутреннего распорядка, технические проблемы к знаменателю привели - чтобы взвод только и исключительно боевой подготовкой занимался. На взаимовыгодной основе.

Сержант Васютин и хлеборез Рябченко, что характерно, приняли решение остаться на сверхсрочную. Оно и правильно, рано их ещё в мирную жизнь выпускать, не готова она к такому.

Новобранцев приняли заранее, и три месяца увольняющиеся в запас передавали молодым бойцам азы своих воинских специальностей: пулемётчики, снайпер, стрелки, даже миномётчик один. Вот такой вот дембельский аккорд получился.

Хорошо проводили, по-добру праздник прошёл. У четверых, кстати, уже и свадьбы назначены, успели жеж. Под это дело в штабе интересный разговор состоялся:

- Разрешите войти, тащ майор, разрешите обратиться?

- Заходи, Сергеев, садись, что у тебя?

- Женюсь, тащ майор, Вы ж знаете. Только, эта, дело у нас к Вам. У меня и у мистера Дэниэла, бати моей Салли, значица. Просим Вас на свадьбе нашей мне посажённым отцом быть. Тут принято так, да и по-людски оно – а то чё, приблуда я какая что ли? Так как, тащ майор, согласны?

- Разумеется, Саша, а замполита матерью не пригласим?

- Не, не получится. К нему Гогоберидзе за тем же самым сегодня пришкандыбает. У нас ить мероприятия на один день назначены. А на следующее воскресенье у Смирнова с Иванюшиным. Так что вы готовьтесь, они к вам тоже скоро придут. И, эта, спасибо, тащ майор, пойду я, отцу скажу, а то он говорит, если Вы не согласитесь, он к вам со всеми братьми и дядьями нагрянет – уговаривать. Разрешите идти?

- Иди, Сергеев, счастья вам.

- Спасибо, тащ майор. И, да, эта, отец за Салли землю в приданое даёт, непривычно это как-то, не по-нашему. Правда, мы уже и место под дом смотреть ездили. А 80 акров это много?

- Много, Саша, много – 30 гектар где-то.

- Ох ты ж! Почти как отделение у нас в совхозе, ну там на Земле, в смысле. Я ж деревенский, ну да Вы знаете. Только, эта, просит он нас не отделяться покамест. У него ж девки все, Салли старшая. Трудно ему на хозяйстве одному. Так как быть-то?

- Знаешь, Сергеев, мне кажется, бросать мужика в такой ситуации как-то нечестно, не по-мужски.

- Понял, спасибо. Разрешите идти?

- Иди.

Всё у них получится. Поможем. И мы, и новая родня.

Работает школа, планируется интернат. Принято решение открывать университет – сейчас на старших учениках и бывшем учителе приходской школы тестируются программы.

Серьёзно меняются железнодорожные мастерские – оружейный и патронный цеха так вдвое увеличены. Что-то, вроде, получается и у научников, ходят, во всяком случае, довольные. Очень нужны результаты экспедиций.

Пытаемся установить телефонную связь с Доусоном. Тапики* наши, кабель с Хирдманом 50 на 50. Мы свой у прапорщика получили, Хирдман не знаю где.

Прапорщик и мисс Хоук совершили конную прогулку на холмы. После чего завсклада полдня стрелял из максима, а первая местная красавица довела до остервенения всех своих танцевальных учеников. Городок маленький, все всё про всех знают.

К вопросу о стрельбе. На городском стрельбище в прошлую субботу прошёл очередной стрелковый уикенд. Красиво и интересно. Стрелки чинно, раскланиваясь, меняются на позициях. Яркие одежды распорядителей, шляпки, зонты и платья дам, громкие команды на английском.

- Стоп! Разряжай! К мишеням!

Дистанции разные, от двадцати пяти до пятисот ярдов. Стреляют из всего и по-всякому: лёжа, стоя, с колена. Для женщин предусмотрены специальные стрелковые столики, но желающих немного - большинство дам на пледах под зонтиками пьют вино и лимонад, сплетничают и угощаются печеньками. Стайки детей носятся как мустанги, орут, галдят, ненадолго залипая на зрительских местах, выпрашивают вкусное - здесь не принято отказывать. Все пекут кукис и капкейкс не только для своих чилдрен, но и на всю ораву их друзей. Почти весь город тут.

- Монинг, господин майор! Вы тут один? Разрешите составить Вам компанию!

- Садись, Хелен, впрочем, ты уже сидишь, здравствуй, рад тебя видеть. Подожди, сейчас вторую плащ-палатку расстелю.

- Что тут у Вас, майор? О, Эталон-5! Решили себя побаловать? А что во фляжке? Чай? Майор! Позвольте угостить Вас лимонадом, сама делала. Пейте, пока холодный – лёд из погреба. СВД? Какая дистанция? Когда Ваша очередь?

- От лимонада ни за что не откажусь, ммм, замечательно! Да, 300 метров, сразу после капитана Холландера, он со старшим сыном стреляет, вон они всем семейством сидят, тебе руками машут.

- ПСО-1? Майоооор, это не спортивно!

- Хелен, это же не соревнования, это – дружеский пикник с неспешными пострелушками. Так что нормально. А ты, смотрю, уже неплохо в нашем оружии разбираешься.

- Не соревнования? Да результаты этих, как Вы говорите, пострелушек ещё месяц после обсуждать будут. Таки да, как говорят у вас на складе, разбираюсь, сержант Морок очень хороший наставник. А, знаете что, майор, возьмите меня с собой на рубеж, жуть как хочется из снайперки пострелять. Сколько у Вас патронов? Сто? Пятьдесят мои, идёт? Фи, майор, жадность не к лицу воину! Ой, майор, майор, готовимся, вон Холландеры уже на рубеже!

Так и живём. Следующие выходные - свадьбы, потом снова свадьбы, скачки и в конце месяца ежегодный осенний бал у полковника. Офицеры все приглашены. Вот такая вот светская жизнь, а танцевать у нас никто и не умеет. Значит завтра, после утренней планёрки, идём сдаваться в танцевальный салон мисс Хоук, или сначала к прапорщику на склад зарулить? Говорят, она там частый гость. Не знаю, завтра решим.

Да, чуть не забыл, к замполиту прискакал гонец от маркграфа. Общий сбор марксменов.

Глава 20

Мисс Хоук удивительный человек, прекрасный тренер и первая красавица Ричмонда. Тогда, на первом занятии, она сразу предупредила, умение танцевать отнюдь не главное на балу, гораздо важнее правильно войти в атмосферу этого светского мероприятия.

- Ежегодный бал у полковника довольно сильно отличается от других приёмов в нашем городе, куда вас обязательно пригласят, мои дорогие. - Дама положила руку на сгиб локтя Быковского и взглядом указала на столик в углу зала.

- Начнём с того, что постоянной устроительницей сего действа является кузина полковника, милейшая миссис Алекс. Полковник вдовец, и кузина вместе с мужем и детьми уже много лет живут в его доме. Мужчины дружат, а Алекс никогда не видела разницы между детьми двух семей. Полковник весьма консервативен, любит постоянство и настороженно относится ко всем новшествам светского характера. Поэтому внешне его ежегодные балы друг от друга почти не отличаются, но... - мисс Хоук подняла указательный палец. - Именно эта прекрасная незыблемость служит стержнем всей нашей светской жизни. Как штырёк в детской пирамидке. Вы не представляете, господа, как это прекрасно, когда из года в год, с первых шагов в усадьбе тебя окутывает всё та же атмосфера любви, доброжелательности и чего-то ещё очень важного и нужного именно здесь и сейчас. Ты ждёшь этого, и в ожиданиях не обманываешься - Хозяйка прервалась, сделала глоток и лукаво улыбнулась нашей готовности слушать и проникаться. - Это безумно важно, чтобы каждый гость или гостья чувствовали, что здесь всё, от аккуратно подстриженных кустов въездной аллеи и до тщательно подобранных букетов глицинии и ириса в бальной зале существует именно для тебя, и тебе здесь по-настоящему рады. Как это удаётся Алекс я не знаю, но уверена, вам там обязательно понравится, а сейчас...

Мисс Хоук вспорхнула из-за стола, протянула правую руку первому вскочившему, левой указала на уже опустевший зал:

- Начнём!

***

Прибыли за десять минут до начала, но подняться всем вместе по ступеням высокого крыльца не удалось:

- Добрый вечер, сэр! - Здравствуй, Хелен, ты сегодня бесподобна! Очаровательное платье, я и не думал, что зелёный цвет может быть так красив. И к волосам твоим чудо как идёт! - Вы действительно так считаете, сэр? Признаюсь по секрету, это мой первый бал, и первое платье для бала. - Вы ослепительно красивы, и ты и платье. Вот только шляпка... - Что с ней не так, сэр? - Видишь ли, она совсем не скаутская - Ха-ха-ха. Ну, Вы сегодня тоже не в форме. И ваш сюртук... - Что такое? - Не ходите больше к этому портному, он забыл пришить карманы под БК. - Один-один! - Скажите, господин майор, это правда, что мисс Хоук месмяц учила танцам Вас и ваших товарищей? - Правда. - Признайтесь, сэр, она очень красивая? - Кто, мисс Хоук? Да, очень.. - И что, кто-то из господ офицеров уже признался ей в любви? - Хелен, не слишком ли взрослые вопросы для маленькой девочки? - Я не маленькая, сэр, мне уже... - Да, да, я помню, тебе уже исполнилось 17 лет. - Вот. А скажите, майор...

Хелен замолчала и как будто прицелилась куда-то мне за спину.

- Девочка, давай оставим господина офицера в покое - А вот и мисс Хоук соизволила прибыть. - Не видишь, ему и так не по себе. Пойдёмте, майор, бал скоро начнётся, и Вы убедитесь, это не страшнее штыковой. - До свидания, Хелен. - До встречи на балу, майор!

Девушка поддерживая одной рукой подол платья медленно взошла по лестнице. Мисс Хоук смотрела на большой розовый куст и следовать примеру Хелен отнюдь не торопилась. Так, что там у нас по этикету положено? Проявление инициативы, лёгкий поклон, подача руки. Сделано. И что не так? Вопреки ожиданию леди осталась стоять на месте. Сложенный веер нервно подрагивал в руках.

- Майор, бал подождёт, к тому же невежливо приходить к самому началу. Тем более у меня к Вам очень серьёзный разговор. - Весь внимание, мисс. - Это касательного вашего прапорщика, майор. - Господи, он-то что не так сделал? - Что не так?! Да всё! Ваши офицеры 2 недели учились у меня танцевать, он не появился ни разу. Весь ваш личный состав постигает под моим руководством азы этикета, прапорщика я на занятиях не видела от слова совсем. Продолжать? Я к этому не привыкла, майор. Что он о себе возомнил?! Мне 27 лет, и половина офицеров полка уже предлагали мне руку и сердце. Многие сделали это несколько раз. Вторая половина просто побоялась. Хорошо, решила я, если, как говорят ваши моджахеды, гора не идёт к Магомету, Магомет должен сам отправиться к горе. Я пошла на эти их posidelki. Майор, у меня теперь камээс, знать бы ещё, что это такое, по этим вашим дурацким шашкам! Я, как Вы заметили, почти выучила ваш язык, и могу на любой политинформации объяснить почему Горбачёв гнида, иуда и ошибка для страны. У меня красивые плечи и грудь, угадайте, почему здесь, на балу я в закрытом платье?! Да потому что там синяк, как будто меня мустанг лягнул! Потому что каждое дурацкое воскресенье я, как дура, одеваю это ваше дурацкое хебе и стреляю из этого вашего дурацкого акаэм! Майор, я хочу за него замуж! Первый раз в жизни я хочу замуж. Помогите! Прикажите ему, пусть он обратит на меня внимание. Вы командир, Вам он не посмеет отказать! Нет, сэр, никаких отговорок я не принимаю! Просто сделайте это для меня! Ведь мы же с вами друзья, майор? Правда, друзья?

И что бы вы ответили на моём месте?

В просторной, ярко освещённой гостиной играла музыка. Мисс Хоук улыбнулась и, как умеют только женщины, незаметно растворилась в окружающей действительности. Окна были чуть приоткрыты, но слабый сквозняк почти не колыхал тяжёлые шторы. Чёрные фраки и серые мундиры то приближались к ярким платьям, склоняя голову в лёгком поклоне, то отдалялись, занятые разговорами о войне, политике и обо всём том, о чём нужно говорить, чтобы показаться умным и мужественным собеседником. Почти все, кто был приглашён, уже приехали. Поприветствовали друг друга, подходили к столу с напитками и закусками, параллельно с этим участвуя в светских беседах, и судя по всему, уже успели немного заскучать. Когда провианта несколько поубавилось - особенное участие в этом приняли офицеры, аппетит у них не то, что у этих щуплых уклонистов, а материал для сплетен стал заканчиваться, господа стали неспешно продвигаться к одной стороне гостиной, а дамы к другой, невольно выстраиваясь вдоль стены в ожидании первого танца. Девушки, поправляя белые короткие перчатки и нервно перекладывая веера из руки в руку, оживлённым шёпотом обсуждали, с кем они хотели бы вальсировать, а с кем — полькировать, у кого какие усы, улыбка и глаза, у кого из кавалеров интереснее шейный платок, и так далее. Мужчины по другую сторону гостиной курили, обсуждали игру в вист и непривычное отсутствие декольте у мисс Хоук.

Своих я нашёл за ломберным столиком, кто бы сомневался. И всё-таки так нельзя, кто-то же должен поддержать честь советского офицерства.

Бравурная музыка заканчивающейся кадрили, а, может, мазурки или польки, кто их разберёт, движения кавалеров, румянец на щеках дам, мелькающие под кринолинами тонкие щиколотки - всё это вызывало чувство абсолютной неуместности пехотного майора в этом царстве шелков и кринолинов. Наших не видно, просто так стоять нельзя, настроение почему-то скакнуло вверх: что ж, значит, будем по Высоцкому - наугад, как ночью по тайге! Во, опять что-то заиграли, и это мы, кажись, на тренировках отрабатывали. Кого из дам я тут знаю? Спина ровней, идти чётко, но не строевым, шагов много, длинный зал, плевать, что смотрят:

- Хелен, позвольте вас пригласить? ...

... Вечер подходил к концу. Оркестр, сидящий на возвышении в углу зала, выдержал небольшую паузу давая возможность гостям выбрать напитки, и заиграл вступительные такты вальса. Танец, уже не считавшийся верхом неприличия на консервативном Юге все же выбирали в основном либо женатые пары, либо совсем отчаянные смельчаки.

- Дамы и господа, белый танец! - Леди Алекс мило кивнула и направилась в сторону полковника, а я... я замечаю, что Хелен почти летит через зал. Что ты делаешь, девочка, мы уже танцевали два раза!

- Вальс, майор. - мисс Хоук немыслимым пируэтом закрывает меня от юной МакКартур.

- И не благодарите, господин офицер, эта юная леди весьма настырна. Ещё один танец, да ещё и вальс, и за вашу репутацию я не дала бы и ломаного гроша, и, пожалуйста, ведите меня наконец в круг.

И-и-и раз-два-три, раз-два-три, и ничего сложного, мы это на тренировках хорошо отработали..

- С первого занятия хотела спросить, почему ваши люди не знают ни одного парного танца? Это какое-то религиозное табу? Ох, простите, я забыла - одновременно танцевать и говорить Вы пока ещё не можете - Мисс Хоук улыбалась, слегка откинув голову назад и вбок.

- Никаких запретов, дело в том, что у нас танцуют по-другому - проще, и не так красиво.

- Покажете?

- Обязательно.

Дыхание вылетело на первых же словах и тактах, но танец я, как когда-то первый марш-бросок, всё-таки дотянул. Музыка стихла. Проводил партнёршу до места, и на балкон: воздуха мне, воздуха! Как же хорошо, что веранда тут длинная, вокруг всего дома идёт, ни с кем кислородом делиться не придётся. Вышел, а там, чуть справа, скаут первого класса на закат любуется. Шляпки, что характерно, уже нет, рыжую копну сложно удерживают непонятные заколки. - Красивая брошь, Хелен, и, я смотрю, ты совсем не запыхалась. Вот что значит молодость! Девушка вспыхнула, как это получается только у рыжих. - Танцы не сложны, но требуют особой техники. Уверена, Вы быстро освоитесь. - Будем надеяться. Мне показалось, или ты действительно хотела о чём-то спросить, там, перед мазуркой? - Эээ, а, сэр, да, у меня вопрос по баллистике карабина. - Нашла время! Знаешь что, приходи завтра в штаб, а, лучше, сразу на стрельбище. Там с 10:00 Морок своих гонять будет. Его спросишь. И постреляешь заодно, патроны для тебя у него будут. - Спасибо, сэр, Вы очень добры, сэр! Обязательно так и сделаю, сэр. - Неожиданно ядовито ответила девушка, выдала книксен, после чего зелёный вихрь крутанулся и улетел вниз по лестнице.

Ну вот что я опять не так сделал? Даже не попрощалась.

Глава 21

Исаев огляделся. Родной знакомый коридор, комнаты, кабинеты, лаборатории.

То, что аппаратура переноса уничтожена, Исаев предполагал с вероятностью 100%. Но, о существовании дублёра из оставшихся не знал никто - он сам паял схемы и устанавливал блоки. Замаскированный под бракованную систему кондиционирования воздуха, дублирующий комплект располагался в дальней подсобке и к арке портала не был даже подключён. Времянка нашлась у электриков, но предполагавшемуся напряжению кабель никак не соответствовал. Навскидку секунд восемь-десять протянет. Значит так, порядок действий будет такой: включаем питание, перещёлкиваем тумблер самоуничтожения и бегом к порталу. Надо успеть, о точной юстировке можно сразу забыть, но выкинуть должно на Аквилоне. Ничё, дойдём, а сейчас перво-наперво надо запитать арку от электрощита. Может, Проникова позвать?

- А чё это Вы тут тянете, Сергей Михайлович? Вспомнилось чего? - Помянь, что называется.

- Вспомнилось, Игорь Борисович, ещё как вспомнилось! Работу Вашу в лаборатории очень даже хорошо помню, и как руководство Вас регулярно отмечало, тоже забыть не могу.

- Вооо! Так Вы, это, давайте дальше напрягайтесь, а я мешать не буду, пойду ещё кой-чё в рюкзачок приберегу.

Десять минут, аппаратура прогрета. Уверенный стук во входную дверь. Тумблер самоуничтожения перекинут. Удар в дверь. Рывок в сторону арки. Дверь рушится внутрь. Исаев рыбкой ныряет в портал. Из ближней комнаты выглядывает обалдевший младший научный сотрудник.

- А вы, товарищи, кто?

- Мы, Проников, кони в пальто. Исаев где?

Тута где-то. ...- Если ты, Сапыка, ему хоть раз врежешь, то уже не остановишься. И я тебя пойму. Но только тогда Комсомолка не на нём, а на мне зло своё профессиональное срывать будет. А этого, дорогой ты мой, я очень и очень не хочу.

- Да чё Вы всё комсомолка да комсомолка, тащ лейтенант, и покомсомолистей видали!

- Согласен, видали… Видали, да не таких. Ты меня, Сапыка, знаешь, я мало чего боюсь. Но иногда вспоминаю, что на свете живёт Дарья Алексеевна Завалина, и тогда мне становится страшно. А разочек я ему всё-таки вмочу. Помру иначе.

После чего ботинок умело, пыром, вошёл в ребра связанного мнс.

***

Вернулся замполит через неделю.

- Маркграфа они на своём, общемарксменовском, курултае выбирают, и в мирное время власть его невелика. Хотя, правом окончательного суда он обладает, но это в общем-то и всё. Другое дело, когда война, тут власть его безгранична. Вот месяц, примерно, назад что-то такое и произошло - кельты группу штатовскую, с той, Земли нашей, положить умудрились. 15-й полк, рейнджеры. Ну, что я тебе, командир, скажу. Это по нам колокольчик прозвонить собирался - фотографии, описания, выдержки из личных дел - всё наше.

Вывалились они прямо посреди священной пущи друидов, это кусок леса, радиусом километров 60, посредине другого леса, я тебе потом на карте покажу. Сходу разнесли какое-то сакральное поселение, попутно помножив на ноль практически всех его обитателей. И бодро двинулись в сторону Ричмонда. Да только в первую же ночь на них один из старших друидов вышел. Так и началось в колхозе утро. Этот шаман доисторический янкесов по одному кончал. Придёт, убьёт, тело заберёт, черепушку с хребтом вынет, у себя в капище на кол да и пристроит. Лес вокруг них кружил, тропинки путал. Так всю группу, 24 человека, и уконтрапупил. Один умелец решил его по-индейски, с ножиком на бревне через овраг встретить. Ага, нашёл дурака за 10 сольдо - в ту же ночь на разделку пошёл.

Знаешь, командир, он, друид этот, ведь, действительно, невидимым делался, и никакой мистики в этом нет - а есть древнее, давно забытое на Земле, воинское мастерство. Мне кажется, ошмётки его проглядывают в цыганском умении отводить глаза, или тунгусском понимании согласованности с ритмами местности. Но это так, последыши. Как законченное явление оно ушло, заменилось на что-то более актуальное, и ни в каких племенах ты его уже не встретишь. Для возникновения и функционирования такого искусства нужен социум размерами не меньше народа, в более мелких сообществах оно не вырастает - весть ресурс уходит на выживание и пропитание. Вот так вот, командир.

Так что в обратное окошко только один американ и ушёл, командир группы, самый толстый, кстати. Да не просто так, а паровозиком. И вагончиком к нему девочка местная пошла, простенькая да не простая. Что уж там ей шаманы насоветовали, я не знаю, да и знать не хочу - не стоит нормальным людям в эту нечеловечность лезть, но понимаю, рядом с главным ей там проще натурализоваться будет.

Только проблема не в этих рейнджерах дурацких, у кельтов, по словам маркграфа, прорывов не было лет пятьдесят, а теперь, получается, замок сломан, и восстановить его скоро не получится, условия какие-то их мистические для этого ещё не скоро совершиться должны. Так что каждый владелец приграничной марки обязан довести до ума свой участок общего вала, подготовить к обороне родовой замок и быть готовым к отражению вскореожидаемого масштабного прорыва. Женщина же по закону может командовать только при наличии отсутствия мужа, отца или старшего брата, что к моей Лакки, как ты понимаешь, уже никак не относится. Да и не отпущу я её одну. Так что выписывай, командир мне первоначальную командировку где-то на через неделю, а за дальнейшее потом, по возвращении, думать будем. Почему раньше не поедем? Так, прикидываю, у нас супружеский скандал только к тому времени закончится. Ей же, пока меня не было, местные курицы кажный Божий день в красках про мои привычки и жизнь досвадебную кудахтали. Во, слышишь командир, дверь входная бабахнула? Тааак, а этот бдыщ уже в канцелярию! Опа, а что это у нас в штабе разбиться могло, стеклянного ничего же, вроде, нету? Рупь за сто, жена за мной пришла. Тоже соскучилась родная.

***

Здания должны строиться из кирпича, или отёсанных камней, тогда дом будет красивым. Некрасивое из кирпича не строят - смысла нет.

Город был именно таким - прекрасным до невозможности: дома, портики, арки, колизеи даже, но эти редко. Широкие улицы, площади, фонтаны, особняки за оградой, никакой скученности строений. Статуи, Стеллы, барельефы и полное отсутствие изношенности. Так бывает, если строители не ограничены в средства и ресурсах. То есть совсем не ограничены. Мрамор, гранит, явный кирпич и никакого бетона. Так строили давно, очень давно. Это был древний город, выстроенный и оставленный только что. Так казалось.

Кто и когда дал название городу сейчас не помнил никто, летописей не вели, но, судя по всему люди здесь жили очень давно. Город - сказка, город из невозможного, Китеж-град, или просто Китеж. Климат удобный, двадцать-тридцать градусов круглогодично, два урожая в год - палку воткни и та зацветёт - живи и радуйся.

С трёх сторон небольшую долину защищали горы, с перевалом непонятной категории сложности и десятком тропинок оттуда-сюда, а вот с третьей, с третьей были Отражения, что судя по всему создавал, или притягивал криво вросший в землю на окраине города Объект. Явно не местный, не с перекрёстка. Метров сто в длину, шириной вполовину меньше, вход открыт.

Радруг заходил внутрь объекта раз наверное тысячу - от дождя укрыться, кофе попить, молча побеседовать с мёртвыми космонавтами в ходовой рубке. Да, именно так: шлюз, рубка и космонавты в непонятном поле. Всё как у Стругацких: видишь, понимаешь, что существует, а коснуться нельзя ни существ, ни пульта - рука сквозь проходит. Вот такой вот космический корабль.

В этот раз лучший боец отражений заварил себе чай. Хороший чай, у Горына выменянный. Щепочницу запалил, кипяток завёл, да и запарил горсточку в кружке под крышечкой. Дым как обычно утянулся непонятно куда.

Охота не задалась, и Радруг, отложив лук и короткую саблю, отдыхал перед возвращением домой, к жене и дочери. Старое правило Воинской школы - по возможности не приходить домой сильно уставшим - он соблюдал свято. Силы на радость возвращения обязательно должны оставаться. Тогда и в следующий поиск снова поднимешься легко.

В этот раз он отсутствовал 5 дней, пока весёлый любитель женщин Ингар и бывший монах непонятной принадлежности земного монастыря брат Грюзахер не сменили его в зоне ответственности. Вообще-то, в поиск, или, как чаще говорили, на Охоту, положено было выходить вдвоём, но Радругу позволялось многое. А как иначе? Если многие из тех, кто сейчас держал горы, когда-то ходили у него в учениках.

Охота не задалась, и это было хорошо - значит, где-то там, далеко, люди не позволили тварям прорваться через порталы, а потому метки, строжки и хитрые камешки говорили воину о спокойствии зоны поиска. Да и чутьё молчало...

Радруг любил свой город. Любил его безалаберность, простоту, ошеломительную разношёрстность. Не каждый мог выдержать ежедневную смену декораций, когда сегодня у тебя на горизонте море, а завтра джунгли, пустыня или безумная красота межзвёздного пространства. Многие пожив в Городе несколько дней уходили в нормальные, более привычные человеческому восприятию места.. Немногие оставались - романтики, поэты, бродяги, вечные искатели непонятного.

Китеж был прекрасен. Прекрасен своим жителями - их бесшабашностью, добротой, весёлым неумением торговаться. Работали легко, отдыхали весело, селились где хотели - город был велик. Вот только твари... Они приходили всегда неожиданно. Группами и поодиночке, человекоподобные и нет, но всегда схожие лютой нечеловеческой жестокостью. Людей убивали, постройки жгли, сады выносили под корень. Особо крупных тварей не пропускал перевал и рукотворные лавины постоянного дозора. С одиночками и малыми группами справлялись стражи, наиболее подготовленные выпускники и преподаватели Воинской школы - на прошлой охоте Радруг положил в скоротечной сшибке у обрыва четырёх нелюдей, двух стрелой и ещё пару саблей. Снова спасла кольчуга, подаренная давным-давно, уже и не упомнишь кем.

Орду же встречали на Засеке, перегораживавшей узкую горловину горного прохода, где твари вязли в переплетении стволов и сучьев, правильно уложенных в нужном месте. Били копьями, стреляли из луков и арбалетов. Если же колючее укрепление удавалось прорвать, врага встречала стена щитов городского Легиона.

Мечами и стрелами дрались не просто так, никакое другое оружие в горах и укрытой ими долине не действовало. Порох, к примеру, сгорал неспешно, дымно и вонюче. Причина не волновала, наверно, корабль, какая разница, все давно привыкли.

Радруг встал, потянулся и вышел из шлюза - к городу от Засеки медленно тянулась вереница нездешних фургонов.

Глава 22

Китеж. Кабак «Розовая устрица». Заведение с подорванной репутацией.

- Нормально мы сюда дошли. Не спокойно, но нормально. Из Ричмонда-то нас куда как больше вышло - штатное отделении, да усиление ещё: десант четыре человека, расчёт АГС-17 и пара радистов со своим аппаратом. Ах, да, рейнджеры ещё, два человека и медиков тоже два. То есть человек 20, даже больше было. И это не считая учёных, которых шестеро, но они все тут, без потерь. Что? Нет. За чужие спины не прятались - наравне со всеми и стреляли, и службу походную несли. Просто берегли мы их, для основной работы, тут у вас чтобы. Красивый караван из города выходил, как в кино про индейцев и ковбойцев. А? Да, кино - это как здесь, когда отражения появляются. Только оно не такое, а на белом экране, и потрогать нельзя.

14 фургонов вышло, красивыееее, слов нет. Тенты белые, лошадки разноцветные, и мы в панамах, ну чисто переселенцы какие. Заводных лошадей то к фургонам привязывали, то табунком гнали, но это уже потом, как удобнее было. Скауты нас долго провожали, только на второй день свернули, по своим скаутским делам. Почему повозок так много? Так снаряжение везли, оружие, боеприпасы, но, главное, оборудование научное. Очень уж ваши отражения им интересные. А про корабль ваш космический так и вообще молчу – сами видите, они даже ночуют рядом, в посёлок почти и не приходят.

Ну, так про поход. К фурнонам этим, к вожжам да лошадям мы не сразу привыкли. Это на тренировках оно всё несложно казалось, а как поехали так то одно отвалится, то другое запутается, то скотина не туда пошла. Это тебе не бЭтэр рулём управлять, тут понимание нужно. Но ничё, дня за три освоились, и дальше уже нормально всё было. Скауты здорово помогли. Так и ехали.

По дороге-то оно куда как легко катилось, на холмах уже потяжелее пошло, а на обрывах этих поганых, где мы дном ущелья шли, сразу горы за речкой вспомнили. Там у нас первый бой и случился. Если бы не старый опыт, зажали бы нас твари, тля буду, зажали бы. Как духи колонну. Ну да не свезло им, головнях беду вовремя засёк. Каравану, понятное дело, стоп, десантура и рейнджеры вверх, на противоположную от тварей сторону каньона, мы – низом, вперёд и в стороны.

Так и прищучили нечисть. Страшные они. Когда взлетели – ну чисто драконы трёхголовые. И только когда разделились, понятно стало – твари симбиотические. Не, это не я придумал, это Светлана Петровна, биолог наш, так про них сказала. Основная пакость - метров 7-8 длиной, и крылья как у мыши летучей. А по бокам у неё ещё две гниды прилеплены, те метра по полтора-два, а крылышек почти что и нет. Зато трубки непонятные у каждого, из которых они шариками огненными биологического происхождения пуляют. Не, не так чтобы большие, ну, как для пинг-понга калибр. В Славку Бизина они таким попали – горит шарик, крутится и внутрь тела идёт. Не выживают после такого. Вот Славка и не выжил. Там и похоронили в ущелье. Вернемся, памятник поставим. А вечером, когда картину боя восстанавливали, меня вместо него вторым номером на ПКМ назначили. Ну что,, давайте, не чокаясь, за хорошего мужика, что снова в чужих горах лёг. Да не забыл я, не забыл, сейчас про сам бой расскажу. Атакует эта погань так: главная тварь стартует с косогора и где-то метрах в пяти над землёй сбрасывает мелких, после чего в продолжение движения наносит жертве мощнейший удар. Скорость она к тому моменту успевает набрать неслабую. Если атака не задалась, в дело вступают симбионты - приземлившись на недокрыльях, огнём снизу давят и отвлекают цель, пока доминанта заходит на второй круг. Безотказная, эволюционно отработанная тактика.

Мы тогда, понятно, этого не знали ничего, просто, как по духовской засаде отработали...

...Начали верхние ПКМ и РПГ. За ними, практически без паузы АКС и Ли-Энфильды, их рейнджеры ещё там, на складе, на свои Спенсеры выменяли. Перезарядка, и снова РПГ – выстрел осколочно-фугасный, трофейный, духовский.

Что там началось! Но очухались они быстро. Три доминанты практически по прямой через каньон пошли на десант. Вслед за ними по склону вниз, как-то очень естественно и гармонично обтекая препятствия, заструились длинные, гибкие, в общем-то антропоморфные симбионты.

- Всем по летунам! РПГ и снайпер по тому склону, огонь!

Бугаев грамотно не стрелял сам, его оружие – его группа. Летящие не долетели – стрелки опытные, цели страшные, но понятные. Взгляд, прицел, вынос, выстрел. Нижним чертям повезло больше – пусть и с потерями, но пересекли каньон и вышли на дистанцию эффективного огня. И первый же шарик со стапятидесяти метров вошёл точно в грудь рядового Бизина. Тот даже вскрикнуть не смог. Чёртов фаербол прожёг тело насквозь и продолжил неспешно вплавляться в камень за спиной пулемётчика. Первый номер расчёта мельком глянул на погибшего и по команде «всем по худым!» плавно перенёс огонь на симбионтов.

Пехота вступила в бой с первыми выстрелами десанта. "Пламя", ПКМ и РПГ первым же залпом накрыли изготовившуюся к атаке стаю. Визг, вой, свист, разрывы, извивающиеся тела, но вот семь комплектных тварей уже пикируют на группу, и непонятно сколько спешенных стрелков несётся вниз по склону.

- Огонь по птичкам! Фрагов потом!

Но и без команды Быковского бойцы понимают, куда стрелять.

Сбили всех, но перед смертью драконы успевают сбросить симбионтов. И первые шаровые молнии уже входят в грунт и камни позиции.

АГС и РПГ работают по камням над головами фрагов. Осколки высекают огнемётчиков одного за другим. Подтягиваются отставшие безлошадные худые. И сходу попадают под фланговый огонь десанта – те своих уже кончили. Огонь с двух направлений не оставляет противнику возможности укрыться. Через пять минут живых за камнями нет.

Вот такой вот первый бой сводной группы. У пехоты трое раненых, один тяжело. У десанта один двухсотый. Уничтожено 18 доминант и 36 симбионтов. Фургоны встают в походную колонну. Вечером, на привале, банджо и гитару даже из чехлов не вынимали. Губная гармошка тоже так и осталась в рюкзаке.

***

Если не считать войны и других, специально организованных, системных человекоубийств, большинство людей, как правило, убивается просто так, без предварительного умысла: слово за слово, стакан, закуска и на - нож в печень или бутылкой по голове, топором ещё часто. Далее по алгоритму: суд, прокурор, вышка, или, как в иных странах модно, пожизненное заключение. Дарью же Алексеевну судьба ждала иная - разговор о ней состоялся практически сразу после рапорта о бегстве Исаева. Плюсом пошёл провал акции рейнджеров на Перекрёстке, информационную базу которой готовила она. Эти события окончательно и бесповоротно поставили крест на карьере да и на самом существовании Даши в целом. Судьба её решилась быстро и без затей на веранде маленького очень красивого домика в горах:

- Ситуацию по направлению "Аквилон" считаю критической. Виновные - проспектор региона и агент Комсомолка. Предлагаю полный допрос с последующей утилизацией.

- Согласен. Новые исполнители направления готовы?

- Да, в тему введены и уже работают.

- Гут. Материалы допросов ожидаю.

Вот так - рапорт, резолюция и всё, двух минут не прошло.

Дурой Даша даже в пубертате не была, и свои теперешние перспективы представляла отчётливо - смерть с предварительным погружением в ад. Как это происходит, Завалина видела дважды, хватило вполне. Примерять подобное на себя... лучше сразу застрелиться. Бежать? Невозможно, нет таких дорог и мест на планете, откуда родная Организация не выцепит тебя максимум через неделю.

Даша хотела жить. Отчаянно, до волчьего воя в подушку. Страшная нефизическая боль в груди ломала пополам, бросала на пол, гнула в эмбрион, не давала дышать, застила мозг и постоянно порывала к любым, всегда однозначно бестолковым, действиям. Так болит душа, но в её существование агент Комсомолка не верила. Осталось несколько часов. Встав с пола и утерев слёзы, Даша села на стул, выпила воды и первый раз взмолилась Богу.

***

День у Игоря Проникова не задался с самого вечера. Из НИИ он ехал в мешке из какого-то особо прочного специального полиэтилена. Для вентиляции в плёнке были проделаны специальные дырочки, и Проников в них отчаянно дышал, хотя понимал - перед смертью кислородом впрок не напасёшься, да и не нужен он там, кислород этот. Но сумасшедшая вера в свою дурацкую прониковскую звезду, которая всегда вытаскивала его из самых безнадёжных ситуаций, не позволяла младшему научному сотруднику впасть в последнюю апатию. Нет, он дышал, верил и ждал. Ждал непонятно чего, но обязательно спасительного, что вытащит его не только из мешка, но и всей этой страшной ситуации.

Вынули его из полиэтилена уже у Ф. Ф. Эрисмана в Мытищах. Тащить далеко не стали, к делу приступили в первой по ходу движения камере, полупустой, со столом посередине. Били не на убой - попинают фигурно, наверх вздёрнут и с руки, не на смерть, для удовольствия. Потом пива глотнут, покурят, тело из-под стола вытащат, и уже с ноги. Через какое-то время устали, присели - кто на корточки, кто на стол.

- Смотри, Сапыка, подыхать ему пока нельзя, там наверху на это особо указали. - старший из двух экзекуторов прикурил кишинёвскую Мальборо от бакинской Зиппо и лениво посмотрел на ползущего под стол МНС. - На него живого ещё зачем-то поглядеть хотят.

- Так чё на него смотреть-то, Старшой? Он и при жизни-то урод уродом, а сейчас так вообще - краше в гроб кладут. - Младший не вставая с корточек выдал смачный пинок в зад ползущего МНС. Получилось красиво, прям как в присядке из украинского танца Гопак.

Пытуемый дёрнулся и затих, старший соскочил со стола:

- Ты, Сапыка, не расстраивайся, мне тут шепнули, послезавтра нам сюда Комсомолку спустят, это Завалина которая, вот тогда на всю её красивую красоту налюбуешься. Времени много будет.

- Да ты чё! Ты, эта, старшой, гонишь, поди?! - вышеозначенный Сапыка взвился чуть не в потолок..

- Тля буду, верный человек сказал, я ему теперь должен - будет что интересное, подгоню. Ладно, пошли, ужин скоро.

- А этот?

- В коматозе.

... Простучали каблучки, щёлкнул замок, дверь открылась легко и неслышно. Завалина вошла в комнату и увидела сидящее у стены тело. Тело открыло глаза:

- Что-то рановато Вы сюда, Дарья Алексеевна, Вас же только послезавтра доставить должны.

- Откуда знаешь? - Сил удивляться не было.

- Эти, толстые, сказали. - Избитый немного изменил положение.

- Ты удивительный человек, Проников, ты должен был умереть давно и много раз, почему ты живёшь?

- Так устроен мир, нужный я ему, наверное. - Маска лица неожиданно и невозможно улыбнулась. Завалина опустилась на колени:

- Спаси меня, Проников, я не хочу, не хочу, ты слышишь?!, умирать!

- Ну что ж Вы так, Дарья Алексеевна, пойдёмте тогда, встать помогите - Бог не выдаст, свинья не съест.

***

Дверь кабинета хлопнула, пол дрогнул, я оторвался от бумаг - вошёл дневальный:

- Товарищ майор, там скаут прискакал!

- Куда прискакал? - я, как мне кажется, спокойно посмотрел на вошедшего.

- Так к нам и прискакал! Там его сейчас старший наряда, товарищ сержант Васютин водой поит, коня ведь нельзя, поэтому его сейчас второй дневальный по кругу водит.

- Кого водит, скаута?

- Нет, скаута поят, а, когда кончат, тогда коня начнут, а потом к вам приведут.

- Коня?

- Скаута, товарищ майор!

Я вышел из-за стола:

- Ты, дневальный, знаешь, лучше Васютина мне приведи, со скаутом вместе.

Выйти дневальный не успел, в кабинет вошли старший наряда и мальчишка лет 16-ти в скаутской форме и зелёным платком на шее.

- Товарищ майор... - начал было Васютин, но скаут уже вскинул три пальца к правой брови:

- Гер майор, сэр! Курт Хартман, дозор дальнего радиуса действия! - мальчишка закатил глаза и плавно опустился нам под ноги.

Тут оно и закрутилось:

- Дежурный, связь с санчастью, медиков сюда! Связь с полком - сообщить о скауте! А ты, Васютин, если своего бойца нормальному обращению не научишь, сам вместо него дневалить будешь, не посмотрю, что сержант.

Медики прибыли на удивление быстро, лейтенант, дежурный по полку, чуть опоздал, в кабинете запахло нашатырём, парень дёрнулся, открыл глаза и попытался встать:

- Господа офицеры, мы с Хелен во время дозора племя нашли, индейское, не наше, больное совсем, жар, кашель, понос тоже. Много их, человек 50 или больше, МакКартур у меня весь тетрациклин из аптечки выгребла, коня своего дала, к господину майору скакать велела, спасать надо - голос мальчишки становился всё тише и тише - она одна там, воду кипятит, а несколько мёртвые уже, а я скакал, я не спал, три дня дорога-то... - и выключился уже конкретно.

Выдвинулись мы через полтора часа. Отделение Файзулина, медики и скаут на бричках, драгуны и я верхом, научился уже, вроде. Светличкова тоже с нами, отбиться не удалось.

- Вы понимаете, майор, что это очень серьёзно и, всего скорее, страшно заразно? Вы помните историю нашего мира? Чем травили индейцев белые господа? Так что готовьтесь - госпиталь, изоляция, карантин. Пусть часть ваших солдат к стоянке этих индейцев и близко не приближается, потом мою медсестру в город за необходимым сопровождать будут. Да и Вам бы тоже лучше в сторонке постоять.

Шли маршем, максимально быстро. Коней меняли, спали урывками, напряжение росло, говорить не хотелось.

Лагерь увидели издалека. Ну как лагерь, вигвам один, и какой-то кособокий весь. Люди лежали на земле, на циновках, наверное, над костром курился дым, а к нам из центра медленно брела маленькая девичья фигурка. Мир остекленел, разбился на фрагменты и потерял ритм: галоп, соскакиваю с седла, подхватываю на руки невесомое тело.

- Лена, Леночка, ну как же так?!

- Хелен МакКартур, господин майор, Вы не забыли? Скаут дозора дальнего радиуса действия, а таблетки эти, мои и Курта, я в чашке растёрла и водой разбавила, а они вчера снова болеть начали. Их шаман вывел, он суть вещей понимает, а Вы понимаете суть вещи у Вас в руках, майор? Ничего Вы не понимаете, Вы бесчувственный человек, куда вы дели своё сердце?, а я очень хочу спать, и не смейте на меня так близко смотреть, я, кажется, тоже заболела. Бред начал стихать, девчонка потеряла сознание.

Глава 23

- Здравствуйте, Изяслав Сидорович, моя фамилия Завалина, я работала по Вашему направлению. Извините, что без приглашения, но единственный путь на Аквилон, который мне известен, это сюда к Вам.

- Здравствуйте, здравствуйте, сударыня, Весьма наслышан, даже посредством видео насмотрен, но, должен признаться, вживую Вы ещё прекраснее. - Хирдман лениво откинулся в кресле, но Даша знала: любимый ПСМ торговца она увидит материализовавшимся уже в процессе выстрела, само выхватывание отследить просто не удастся. Поэтому бывший агент серьёзной организации сидела на стуле как прилежная старшеклассница: спина прямая, колени сведены, руки на коленях. Чего было нельзя сказать о Проникове — бывший мнс ёрзал, вздыхал, чесался, рвался что-то сказать, выдирал волосы из носа и явно тяготился ролью статиста.

- Спасибо за комплимент. - Даша замолчала, предлагая противнику невыгодную позицию в диалоге. Хирдман усмехнулся, сел ровно и посмотрел Даше в глаза уже нормально. Она вздрогнула.

- Дорогая моя, я пропустил вас сюда с единственной целью - мне было интересно, вы действительно спасались, или это Вас, интересная моя, ко мне так банально подводят Ваши, мне известные, хозяева? - Мир остановился, Завалина поняла, в обычном раскладе её жизнь снова подошла бы к концу. Но в этой игре у неё был козырь. Сильный, очень сильный, но спорный. И Даша зашла.

- Изяслав Сидорович, в Вашем досье написано, что Вы, вероятно, самый умный и сильный противник нашей, простите, бывшей моей Организации. Кроме того, там отмечено, что лучше всего Вас характеризует Ваше имя — Вы, когда нужно, Изя, а, когда нужно, Слава. Можно, Вы сейчас побудете Изей, а я попытаюсь с Вами немного поторговаться? - Взгляд Хирдмана не изменился, но девушка почувствовала — ход был верным, Хирдман будет слушать.

- Изяслав Сидорович, мы оба знаем, я никогда не смогу доказать Вам окончательность моего разрыва с Организацией. Я уверена, проспектор региона уже мёртв, но это ничего не доказывает — ради внедрения к Вам агента моего уровня, они спокойно пожертвуют и тремя такими фигурами. Но у меня есть Проников. - Хирдман удивлённо поднял бровь. - Он слышит голоса, у Вас есть водка? - Хирдман удивился, улыбнулся, кивнул утвердительно.

- Мне нужна бутылка 0,5, гранёный стакан и стопки на 100 и 50 грамм. - Даша слегка выдохнула: взгляд Хирдмана снова изменился, теперь он был просто любопытным.

- Извольте, Дарья Алексеевна. - Хирдман нажал кнопку на столе:

- Оленька, будь добра.

Через пару минут молодая, очень красивая девушка поставила на стол поднос с требуемым.

- Прошу Вас, Дарья. - Хирдман уселся поудобнее.

Ну что, Проников, начнём настройку? - Даша аккуратно налила водку в гранёный стакан.

***

Отправитель Хирдман И.С. Сегодня, 12:00.

Циркулярно, Совершенно секретно, телефонограмма:

Получатели:

Штаб отдельного батальона, майору лично в руки. Штаб полка, полковнику лично в руки. Мэрия г. Ричмонд, мэру лично в руки. Радийно, радиограмма: главе Китежа лично в руки.

Текст: Уважаемые господа, товарищ майор, располагаю информацией чрезвычайной важности. Прошу сегодня в 18:00 быть у телефонов/радиостанции для получения текста и моих пояснений.

В самом скором времени планирую прибыть в Ричмонд для совместного планирования ответных действий.

С уважением, Хирдман И.С.

Вот те раз, а мы только из карантина выпустились — месяц там провели. Смертей больше не было, выздоровели все. С шаманом много разговаривали, зовут Видящий суть. Они действительно, из 19-го века сюда провалились, он дверь прямо посреди прерии открыл - попросил мать-землю племя от смерти спасти, так она, мать их, всех к нам и отправила. Удивительный человек, вещи его как собаки слушаются, он с ними разговаривает, и, что характерно, не требует, а просит, только просит, если нужно что. Нельзя, говорит, от друзей требовать, они тогда друзьями быть перестают, а от чужих какая помощь?

Так что думал я, думал, да и решил его на это совещание «селекторное» взять. Хелен не пустил, так она губы надула, отвернулась и отправилась очередного мустанга дрессировать. Дитё совсем, вот что с ней теперь делать?

18:00 — майор у аппарата, перекличка, все в сборе, поздоровались, Хирдман зачитал текст:

Для сущности «Неназываемый». Результат сканирования Системы:

Прекращено наблюдение за Объектом (самоназвание «Земля»)

32% Системы перешло от наблюдения к ускорению процесса развития социумов Объекта путём форсирования передачи принципиально новых технологий.

25% Системы просчтитывают возможность изменения генома человека.

Оставшиеся 43% на данный момент работают штатно. Сохраняется угроза дальнейшего увеличения количества некорректно работающих класстеров.

Самостоятельное восстановление Системы невозможно. Наиболее вероятная причина - катастрофическое взаимодействие с Истинным Миром корабля Системы из Мира замкнутых пространств. На вызовы Системы корабль не отвечает.

Для продолжения программы рекомендовано: прекращение работы на Объекте (самоназвание «Земля»).

Отделение от Истинного мира необходимого по размеру участка пространства с последующей его капсулизацией/создание новой планеты.

Создание Системы на новом объекте.

Вот те два. Хирдман предполагает следующее: нечто или некто, но определённо внешняя сила, самоименуемая «Система», вела пассивное наблюдение за развитием социумов/цивилизаций планеты. Причём делала это практически не вмешиваясь в земные дела. Судите сами, Начиная с первых известных нам цивилизаций и заканчивая примерно 12-м веком, жизнь людей текла ровно - тысячи лет воевали копьями, ездили на лошадях. А вот века с 13-го всё начинает кардинально меняться - массовое внедрение пороха вызывает разработку новых способов ведения войны, в Италии появляются первые банки - мы видим кардинальное изменение финансовых взаимодействий. Взрывное усложнение техники. Паровые машины, первые мануфактуры. Причём, процесс реально ускоряется, скорость изменений растёт. В социальной и политической сферах всё то же самое, смотрите, Советский Союз скоро рухнет, а он и 70-ти лет не просуществовал. На Западе свои заморочки, уверен, они там скоро совсем с катушек слетят, такое творить начнут, что мы себе сейчас и представить не можем, и по телевизору то показывать будут. Закономерно предположить, такая скачка гарантированно закончится катастрофой планетарного масштаба. И это страшно. После чего Хирдман замолчал, в трубке минуту было слышно только тяжёлое дыхание учёного, потом продолжил. В общем, по его словам, работал он над этой темой много лет, и теперь, мол, получил последние подтверждения теории - Земля, как объект наблюдения, их более не интересует. Эксперимент будет перенесён на новую планету, в которую - о чём сейчас прям кричит весь его научный опыт - будут превращать Аквилон. Только предшествовать этому должна обязательная зачистка территории - такое дело, действительно, надо начинать с белого листа.

Вот так. Возможно, это будет некая космическая стерилизация, или очередное, но более мощное, в стиле немецких карательных экспедиций, вторжение, гадать сейчас бессмысленно. Понятно одно, население будут кончать максимально эффективным способом.

Тишина повисла мёртвая, все осознали фатальность надвигающейся катастрофы.

В общем, Хирдман прибудет через несколько дней для консолидации усилий, и это правильно, информация слишком серьёзная, время терять нельзя. Нутром чую, скоро всё закрутится, а чуйка эта меня за речкой не раз и не два спасала.

Конференция закончилась, я положил трубку на телефон и максимально подробно перевёл сказанное шаману, он по английски у себя там худо-бедно балакать научился. Разлил по кружкам чай и крепко задумался. Шаман тоже думал, трубку курил, пепел в урну вытряхивал, в затылке чесал, а потом взял да и выдал несуразное: - Тебе, друг, меня к этому кораблю проводить надо. Не только тебе, всем надо, чувствую, очень это важно, нет у него тут никого совсем, даже поговорить не с кем.

Я чуть чаем не подавился, ну вот о чём он? Этот корабль настолько чужд всему тут сущему, что... додумать не успел, в дверь кабинета влетел Быковский, и таким я его, товарищи, вообще никогда не видел:

- Товарищ майор, там Старый Махмуд у КПП стоит, и с ним человек 20 ещё.

- Рома, ты охренел? Где мы, а где Махмуд?!

- Старый Махмуд должен быть в Панджшере, там с ним последний раз хлестались, а мы должны быть здесь, только и он здесь, у КПП, тебя спрашивает.

Вот те три. Сразу не пошёл, Махмуд — враг старый, много нашей крови за ним числится, подождёт, успокоиться надо.

Вышел минут через десять, у ворот абсолютно невозможный здесь афганский караван: люди в пируханах, до боли знакомые пакули, тюбетейки, две чалмы. Вокруг пока небольшая толпа любопытных, снуют вездесущие дети. С коврика поднялся старый пуштун, лицо которого я раньше только на фотографиях видел, там за его голову сразу Орден боевого красного знамени давали. Лучший курбаши Ахмад-шаха Масуда.

- Здравствуй, майор, вот и свиделись.

Из досье я знал, Старый Махмуд свободно говорит по русски, в своё время он закончил в Москве Университет Дружбы народов, знаменитый Лумумбарий.

- Салам алейкум, Махмуд. Зачем пришёл? - старый моджажед ещё больше сузил глаза, улыбнулся, понял, что не удивлюсь, и ответил:

- Говорить надо, шурави, время пришло.

Я перевёл взгляд на караван — винтовки, китайские калаши, ПК, РПГ, луки. У всех какие-то кривые, видно, ещё дедовские, клычи, на ишаках хурджуны, и почти к каждому приторочен маленький круглый щит. Ты с кем воевать собрался, дедушка Махмуд? Курбаши понял немой вопрос:

- Сегодня я выполню наказ моего деда, старого Сардара. Когда я был совсем маленьким вот таким, как этот бача — пуштун показал на мальчишку лет двенадцати, - дедушка посадил меня напротив и велел слущать очень внимательно. Я не знаю, почему он выбрал меня из десяти своих внуков, не знаю, да и не важно это сейчас, слушай смысл его слов: этот мир слишком быстро меняется, Махмуд, и скорость этого движения растёт. Я не знаю, в чём причина и к чему это приведёт, но, когда я думаю об этом, мне становится страшно. Сейчас ты юн, и тебе нет дела до болтовни старого деда, но пройдут годы, и ты вспомнишь мои слова. Вспомнишь и станешь смотреть вокруг. И когда ты убедишься в моей правоте, я прошу тебя, найди того, кто должен это услышать. Я знаю, Аллах, всемилостивейший и милосердный укажет тебе путь.

Тогда в ущелье Поющих Дэвов я единственный ушёл от тех шурави, остальные ихване остались там. Но я вернулся к Рогам Дэва, и вернулся не один. Ты видишь, здесь нет бача, только воины. Я рассказал им всё, и мы пришли в ущелье. Пришли чтобы ждать. Аллах велик, мы дождались — Рога засветились, и прямо на нас выскочили Рахимбай и Садык-Джафар. Мы не смогли взять их живыми — когда кончились патроны, они подорвали себя гранатой. Но мы поняли, там не Джамма, из Джаммы не возвращаются, и там - другой мир, потому что они вернулись живыми. Мы прошли ворота, и снова оказались в горах, чужих горах. Мы прошли их, дрались с разными чудовищами, ты их знаешь, майор, и вышли в место под названием Отражения. Удивительный мир, там невозможно стрелять. Воин по имени Радруг рассказал мне о майоре. Кысмет. Я пришёл к тебе, круг замкнулся, я выполнил просьбу дедушки Сардара.

Твоим людям, Махмуд, выделят место, я распоряжусь, а нам с тобой сейчас надо пить чай. Я знаю, какой ты любишь, но у меня его нет, так что придётся довольствоваться местным. То, что ты мне рассказал, я знаю уже минут 30 как. Твой дедушка был мудр, и случайности в таких совпадениях нет. Пойдём, я знаю тут неплохую китайскую кофейню. У меня есть час. Я не верил Старому Махмуду, но на Аквилоне люди не воюют с людьми, а двадцать сильнейших, готовых ко всему, бойцов с таким командиром могут очень и очень многое. В зелёнке им цены не будет - я отправлю их в лес к кельтам. К моему замполиту и его жене.

Глава 24

Внешне свободу Завалиной никто не ограничивал — ходи, где хочешь, кроме специально оговоренных мест. Так она туда и не стремилась, правила взаимоотношения с Синей Бородой Даша усвоила ещё в детстве. Хирдман особого внимания не уделял, хотя иногда звал то ли гостью, то ли пленницу на кофе и на поговорить. Часто темы касались прежних Дашиных дел, и в этих случаях собеседница отвечала чётко, по существу, ничего не выдумывая и не искажая — жизнь дороже, да и зачем врать, собственно? Хирдман при этом улыбался, иногда хмурился, но выглядел в общем доброжелательно, хотя изредка его взгляд стекленел, и тогда молодой женщине становилось невообразимо страшно, казалось, тигр смотрит на зайку и не понимает, счас её сожрать , или пусть ещё побегает, дурашка. Даша знала, пустоши усиленно и ускоренно готовятся к обороне, спешно вернувшаяся несколько дней назад группа Шелуханова принесла очень плохую новость - древний, разрушенный очень давно, большой портал, по-видимому, снова ожил - строение окуталось туманом, сквозь который периодически пробивалось коричневое сияние. Да, бывает и такое. Смотрели издалека, подойти ближе структурный лингвист не решился, и вскоре быстрым маршем повёл группу назад, сообщить руководству о случившемся. Тогда Хирдман первый раз пригласил Завалину к обсуждению проблем построения обороны анклава. Даша согласилась, но предупредила, что в вопросах чисто военной стратегии и фортификации она почти ничего не смыслит, на что Хирдман заявил, что от неё этого и не требуется, а требуются ум, понимание и сообразительность. Дарья Алексеевна включилась. Сначала работала потому что должна, потом стало интересно. Люди на совещания собирались разные, одни присутствовали всегда, другие приглашались от случая к случаю - военные, техники, учёные, врачи. Обсуждались принципы построения обороны, виды и типы укреплений, логистика, уязвимость от атаки того или иного противника... Завалина думала, в перерывах между встречами читала, высказывала предположения, иногда аккуратно спорила. Но в какой-то момент всё изменилось, и Даша поняла - она больше не боится Хирдмана. В этот день они впервые поругались, и он выгнал её из кабинета, а через день принял Дашино предложение организовать оборону по принципу батальонных опорных пунктов Курской дуги. А ещё через какое-то время время она вдруг почувствовала, что Хирдману просто нравится её слушать, и с этого момента Даша стала ещё тщательнее продумывать реплики и доклады на совещаниях, мало того, ей стало интересно вытаскивать его в диалоги один на один, а когда Сидорович уехал на несколько дней осматривать предполагаемое место сражения, Дашу сплющило уже на второй день. Всё стало неинтересным, проблемы обороны потускнели и утекли, собственное бытие стало пресным и невкусным. В общем, Завалина поняла, отсутствие босса есть реальная, труднопроживаемая хандра с дурацким мозговым вывертом. Ощущение было новым, ни разу не знакомым, и когда, вернувшись через пять дней, Хирдман позвал её на крышу, осмотреть изнутри большое, но ещё довольно хлипкое здание строящегося борделя, Даше с большим трудом удалось небрежно согласиться. - Аккуратно, Дарья Алексеевна, аккуратно, не споткнитесь, а теперь налево — Хирдман провёл Дашу внутрь балагана и сделал шаг вперёд. - Смотри, какой красавец! - И нежно положил руку на нижнее крыло настоящего биплана. - У Завалиной непроизвольно округлились рот и глаза. - Дальнейшее развитие серии И-153, его в Казани к сорокалетию Победы делали. Корпус сплошняком дюраль, закрытая кабина, двигун тоже ручной сборки, пулемёты уже здесь поставил. - Изяслав Сидорович! Вы его сюда как заполучили?! И он что, летает?! Здесь же электричества для него нет? - Ошалевшая Дарья Алексеевна чумно переводила взгляд с Хирдмана на самолёт. - Да, понимаешь, они там по срокам к местному параду не уложились чутка, а потом и недоделки с неувязками какие-то пошли. Вот и списали птичку в металлолом. А вместо генератора я ему уже тут артефакт воткнул, мало их у меня что ли? Каждый день несут. - Признайтесь, это от начала и до конца Ваша операция? - Завалина с великим уважением смотрела на простого для всех скупщика необычного. - Конечно. Для души ведь. - Хирдман посмотрел в потолок и зачем-то пару раз пнул колесо самолёта. - А летать где учились? - Даша успешно подавила синхронное с Хирдманом желание пнуть, но уже его и по ноге. - В Йошкаролинском аэроклубе, родился я там. Пойдёмте, Дарья Алексеевна, кофе пить, разговор есть.

Разговор продолжился в давно обжитом кабинете, сели за нерабочий стол. - Если Вы, уважаемая Дарья Алексеевна, думаете, что я буду всем здесь командовать, то Вы глубоко ошибаетесь, для этого у меня тут и поумнее, и поопытнее есть - учились, воевали, побеждали. - Даша напряглась. - А вот с воздуха ребят прикрыть у нас, почитай что, и некому. Зенитки, конечно, своё дело сделают, их есть у меня, но так и драконов, лордов этих наговских, тоже, чувствую, немало будет. Тут мне и место, и время. Скорость у них максимум 150 в горизонтальном полёте, высота - полтора, много два, кэмэ, да и скороподъёмность, знаете ли, никакая, а у меня — 450 в горизонте, в пике они у меня в прицеле как стоячие будут, скороподъёмность для них вообще невозможная, потолок, кстати, до 10-ти тысяч метров. Да и в манёвре... Хирдман замолчал, повернулся, открыл дверцу шкафчика и выставил на стол бутылку десятилетнего КВ и пару рюмок: - Ну что, Дарья Алексеевна, за победу? Выпили, закусили шоколадкой. Налили по второй. Даша сидела, закинув ногу на ногу, и спокойно смотрела на собутыльника, а Хирдман мялся, видно было, хочет человек что-то важное сказать, да решимости не хватает. Даша из вредности ничего не замечала, смаковала коньяк, болтала ногой и рассматривала обстановку давно знакомого кабинета - пусть помучается, гад. И он решился: - Видите ли, уважаемая Дарья Алексеевна, есть у меня к Вам одна просьба. - Хирдман замолчал, Завалина перестала болтать ногой. - Вся эта халабуда наверху, ну, бордель этот недоделанный, убирается в три секунды, и крыша бункера волшебным образом превращается в небольшой аэродром. Так вот, хочу предложить Вам организацию зенитного прикрытия ВПП, с последующим наблюдением за всем этим делом во время боя. - Хирдман выдохнул и продолжил: - Вы не волнуйтесь, непосредственно командовать батареей будет специалист, лейтенант, но, всё-таки, общий пригляд, мне ж садиться... - Я согласна. - "Он не разобьётся. Хрен я его кому теперь отдам." - Нелогично состыковала мысли Даша, и всё смотрела на смущённого пилота и понимала, Бог есть Любовь, и Он послал ей Хирдмана.

***

Шаман ушёл через 4 дня. В сопровождение с ним пошла всё та же группа Быковского, уже порядком отдохнувшая после возвращения, но без командира — старший лейтенант мне в предстоящем бою тут нужен. В отряде группа рейнджеров, двадцать человек. Сила немалая, ну так и миссия у Видящего суть тоже не проста, все мы тут на него надеемся. Должен дойти и с кораблём этим чёртовым побеседовать. Но, на друга надейся, а сам не плошай — готовим оборону, стоять придётся насмерть.

После долгих совещаний у полковника, приняли решение основой обороны считать редуты, плюс дополнительно защитить их окопами с пехотным прикрытием.

От Хирдмана колючая проволока приехала. Моджахеды тоже ушли, патронов мы этой банде немало вкинули — им там в пуще совсем непросто будет, на всё тамошнее воинство огнестрел только у них. Юрка ругается, не хочет под Махмуда идти, однако деваться некуда — своя дружина у них с марксши маленькая, да и как командир Махмуд их там всех на голову выше, так что, увы, придётся принимать подчинение. Замполит всё понимает, но ругается. Лакерте же все эти метания по барабану — есть муж, вот пусть и парится, не её проблема. Хирдман прислал две немецкие, времён войны, 37-ми миллиметровые пушки-колотушки. И где только взял? Впрочем сейчас это абсолютно безразлично - подарок более чем к месту, в капонирах между редутами встанут. Кроме орудий много фаустпатронов, бойцам в окопы раздадим - нормальная ПТО получится.

На редутах встанут бойцы полка, командуют капитаны — Холландеру обрадовался как родному. Пушки местные на картечь, по одному расчёту РПГ на редут из наших. Большинство пулемётов переведены в зенитный режим — лорды нагов тут всем давно и хорошо известны. Миномёты на уже пристрелянных в прошлом бою позициях. Протянута связь. Полковник в штабе на центральном редуте. Я в окопе - отвечаю за пехотное прикрытие. В отряде - взводом его уже не назовёшь - много местных парней. Девушек и женщин прогнал, не место им тут. Всех прогнал, кроме Хелен. Она спокойно сказала, если не определю ей сразу штатное место, она с началом боя сюда под обстрелом приползёт - хуже ведь будет. Думаю телефонисткой в блиндаже посадить. А пока копаем, много копаем, старая солдатская истина - больше пота меньше крови. Мария Дмитриевна Светличкова со товарищи по цеху прекратили всякое изучение Аквилона и занялись разработкой взрывчатых веществ из местных материалов. Если получится, будем одно большое минное поле от портала до первой линии обороны устанавливать. Думаю, получится, наши учёные как надо учёные. Из Китежа сообщения приходят ежевечерне, чаще не получается, да и не нужно, у всех своих проблем хватает. В общем, через перевал в долину к ним ушли жители окрестных прерий, возы с провизией и вещами чуть не на руках тащили, и ведь протащили жеж. Засеку они уже обновили, усилили и укрепили. За ней вал насыпают, перед ней ров копают. Вал планируют закончить завтра, послезавтра начнут ставить на него частокол. Там на стены все пойдут, понимают, если не удержат укрепления, смерть всем, скорая и лютая. Вот тебе и поэты. Городской легион, организованный и устроенный по принципу римского времён республики, пополнился до штатного, и теперь занимается обучением и подготовкой новых легионеров. Готовятся все. В Доусоне оборону очаговым способом ставят, как в войну на Курской дуге. Хирдман умница! Моя бы воля, я бы и здесь что-то подобное организовал, но у нас тоже хорошо получается. Сидорович своим хорошо так оружия из закромов отгрузил. Много шмайсеров, чуть побольше ППШ, но, в основном, маузеры и трёхлинейки. МГ-42 по большей части на зенитные турели встали, по той же причине, что и у нас, а вот чего, действительно много, так это старых киношных фаустпатронов.

Там, на Земле, всего скорее, этим боевым железом, по наводке Хирдмана, массовку очередного фильма о войне вооружать собирались, да потом, поди, что-то не заладилось, и весь метал, чтоб не морочиться, на переплавку отправили. А там опись-протокол-артефакт, что мало? - два артефакта - ещё хотите? - извольте, но это последний! Вот и канула вся эта стреляющая груда сюда, в хирдмановские подвалы, а земным что?, главное чтобы у них не всплыло, остальное их не очень парит, личная выгода - залог добрых соседских отношений. Хотя, может и ещё проще было: оформили весь этот груз как помощь очередной революционно развивающейся стране, и всё, те любую бумажку как надо подпишут, если опять же за долю малую. Вот и думаю, если у него арсенал такой, какая же у него лаборатория? Но всё-таки, большинство сталкеров с личным оружием останется, не хватит на всех хирдмановских подарков. Да и нас так же.

Глава 25

- Остановить их мы точно не сможем, - Хирдман устало потёр лоб левой рукой, в правой парила Бог знает какая по счёту чашка кофе. Совещание длилось более четырёх часов, но решения не было - хоть что на карте рисуй, а быть нам битыми. Полковник уже не вставал, говорил прямо из кресла: - Хочу дополнить, я не верю в одну лишь атаку тварей, хотя и его нам гарантированно хватит. Если вспомнить 26-й год, и увеличить количество нападавших хотя бы вдвое, нас разгромят даже с Вашим, майор, вооружением. При этом, я уверен, их может быть и в пять, и десять раз больше. Раньше мы этой Сущности - полковник скривился и чуть не сплюнул на пол - не особо нужны были, так, по остаточному принципу беспокоили, теперь же всё куда как серьёзнее пойдёт. - Согласен. - А что спорить? Он тут всю жизнь воюет, знания, опыт да и чутьё колоссальные. Я отодвинул стул и подошёл к окну: - Выход должен быть... - Перегнулся через подоконник и посмотрел на улицу. Там дети палкой гоняли по тротуару колесо. Кофе всё, хватит, может, морс попросить? Сидим в штабе полка втроём: Хирдман, полковник и я. Это Сидорович предложил в таком составе собраться. Нет решения, не вытанцовывается, а полковник мысль свою до нас доносить продолжает: - Думается мне, твари это так, для затравки только, основное, что по всему Перекрёстку врежет, мы себе даже представить не можем. Тут даже гадать нельзя, у нас исходных данных ноль, иномировое оно. - Хозяин кабинета выдохнул и с надеждой посмотрел на Хирдмана — всё-таки столько лет Сидорович всю эту дрянь под микроскопом изучал. Хирдман уже минут двадцать сидел молча. Кивал, соглашаясь, отходил к окну курить, мрачнел на глазах. Полковник высказался. Я допил кофе, поставил кружку на стол, и кивнул согласно. Босс пустошей докурил до половины, умял сигарету в пепельницу и подошёл к столу: - Вы знаете, что такое Кузькина мать? ... - 30 октября 1961-го года Хрущёв взорвал над Новой Землёй 50-ти мегатонную термоядерную бомбу и пообещал вскорости удвоить мощность заряда. Мир обосрался. Газеты кричали о будущем критическом воздействии на планету. Аналитики обсуждали возможность изменения наклона земной оси с мгновенной гибелью всего живого. Журналисты соревновались в изобретательстве ужасов, и, в общем-то, было с чего. В этот раз гриб поднялся на высоту шестидесяти семи километров, в посёлке на острове Диксон, удаление 780 кэмэ, выбило стёкла. Вспышка была видна даже на Аляске, а это более тысячи вёрст от эпицентра. Взрывная волна 3 раза обогнула Земной шар. Это было чудовищно, но это было только начало. Начало планировавшихся неугомонным Никитой Сергеевичем славных дел. И первым пунктом намечавшейся веселухи предполагалось размещение на Кубе баллистических ракет с ядерными боеголовками. Было понятно, Америка встанет на дыбы, и, чтобы сделать всенародно любимого американцами Джона Фицджеральда Кеннеди, 35-го президента США, более сговорчивым, 1-й секретарь ЦК КПСС приказал подготовить и бахнуть на том же полигоне бомбу в 100 мегатонн. Чтоб не на Аляске, а прям в Вашингтоне засверкало. Мол, случ-чо, бахнем подводно у ваших берегов, цунами вам разом всё Восточное побережье смоет. - Хирдман для разнообразия выпил воды и продолжил. - Далее по схеме: «Если Партия прикажет, Арзамас ответит — есть!». Ну и ответили — бомбу сваяли в кратчайшие сроки, выждали политически верный момент, да и запендюрили этот мировой ужас из небесной выси прямиком на грешную Землю, попутно и заранее списав лётчиков в Герои Советского Союза посмертно. - Хирдман взял паузу, мы сглотнули насухую. - Бомба не взорвалась. Просто утонула. Может, Господь отвёл, может евреи постарались, но бомба канула. Искали её не передать словами как. Так даже последнее письмо Ленина к Съезду не искали. Район оцепили. Под прикрытием учений подводников Северного флота, новейшие батискафы, батисферы и прочие субмарины прочесали всё что можно и нельзя. Не нашли, даже парашют куда-то делся. Учения засекретили на пять кругов вперёд. Что там было с непосредственными исполнителями ядерного эксперимента я не знаю, но... - Но она здесь у Вас! - не прервать уважаемого лектора было невозможно! - я встал, полковник отсалютовал кружкой. - Да, у меня, в Доусоне. Не знаю кто как, а я охренел. Бомба. 100. Мегатон. Здесь. - А Вам не страшно, господин, Хирдман, хранить её у нас под задницами? - полковнику тоже было слегка не по себе. - Нет, не страшно, мне её в своё время рутинно ответственно передали на хранение. Ну, там, опись-прОтокол... - Кто?! - не сговариваясь взвыли мы. - Те, кто боролся с Организацией до меня. Или вы думали, я тут сам по себе мальчик как прыщ на жопе, вырос? Отнюдь, друзья мои. Действие всегда рождает противодействие, это вполне себе земная физика, 5-й класс; и когда на Земле возникла Сила конкретно враждебная всему живому, через какое-то время появились те, кто встал у неё на пути. А бомбу... бомбу увели просто так, на всякий случай, вдруг, пригодится, уж больно ставки в этой игре высоки. И да, Карибский, или, как его называют в США, « Кубинский ракетный» кризис пошёл по совершенно иному сценарию, а там через год и JFK уволили за самовольство, а ещё годом спустя и Никитку погнали.

***

Хирдман со своими уехал в тот же день организовывать доставку спецбоеприпаса в Ричмонд, но перед отбытием заперся у меня в кабинете со Светличковой, и проговорили они там часа два, не меньше. После чего Сидорович откланялся, а Мария Дмитриевна вся такая задумчивая взяла меня под руку и повела вдоль улицы гулять: - Знаешь, майор, если мы тут все живы останемся, я, наверно, к нему - кивок в спину уходящего Изяслава - под крыло уйду. Оказывается, мы параллельно одну и ту же тему разрабатывали - катастрофическое изменение генома человека - только он куда как дальше продвинулся. Говорит, готов делиться наработками, и лабораторией заманивает, искуситель, она у него куда как лучше нашей. Так что извини, майор, науку здешнюю я всего скорее из Доусона двигать буду, и вот ещё что, года через три-четыре - ну что ты на меня так смотришь? Отобьётесь, в первый раз что ли? - надо будет на Землю разведку засылать, но об этом, действительно, не время сейчас. Ладно, пойду, у мужа сегодня выходной, я ему котлеты обещала. Все разошлись, а я вернулся в кабинет, открыл сейф и снова разложил бумаги на столе. Посмотрим, что же мы сегодня нарешали...

Итак, во время проникновения живых существ на Перекрёсток, Портал всегда работает в две стороны. Это подтверждают как материалы земных исследований, так и местные наблюдения - периодически, после перехода сюда, кто-то вдруг разворачивался и бросался назад. Что происходило на той стороне, мы не знаем, но, судя по всему, ничего страшного не случалось - нормально возвращались в свой мир. Во всяком случае, твари после неудачной атаки всегда уходили обратно в Ворота. Кстати, в том сражении, где мы участвовали, недорубленные драгунами Фергюссона наги вполне себе успешно ускользнули в Портал. На этом и строился план. Суть такова, во время работы прохода, когда он обретёт максимальную пропускную способность, а это, по утверждению и Хирдмана, и полковника, происходит часа через два после начала, бомба должна уйти на ту сторону. Замедление подрыва — четыре секунды, это уже Хирдман посчитал. Инициатор подрыва ставим современный, Сидорович утверждает, что тот сработает даже на Луне. Хирдман уверен, сразу на той стороне Ворот у них База, Штаб или даже сам Центр организации вторжения. Потому что смысла нет этот гадюшник дальше относить - инициатива-то у них полная. На вопрос, а не прилетит ли нам часть взрыва обратно через Портал?, Изяслав Сидорович ответил, что нет, не прилетит, система перехода, мол, разрушится раньше, чем удар пройдёт Ворота. На доли секунды, но раньше. Вот так. Завтра начнём строить бронепоезд, задействуем все имеющиеся в наличии паровозы, ровно три штуки. Вагонов тоже три, в дальнем конце депо стоят, бронированы как первые мониторы* — толстенная коробка из дуба, покрытая котельным железом. Вооружаем два, в третьем груз, он в середине состава пойдёт. Схема эшелона такая - головным пойдёт броневагон с отвалом, затем первый паровоз, за ним вагон с грузом, второй боевой, и замыкают состав два паровоза-толкача. Поведут добровольцы, даже думать не хочу, кто это будет. Стук в дверь, на пороге дежурный по штабу и рейнджер из дозора у Портала. Ворота начали светиться. У нас осталось 15 дней.

***

Рельсы и шпалы снимали с путей за Ричмондом и укладывали в направлении редутов. 15 километров. Шестнадцатый - от переднего фаса до входа в Портал. Мы не можем не успеть. На железку вышел весь город. У нас, на Земле, так строили Можайскую линию обороны — старики, женщины, дети. Мужчин почти нет, они готовятся встречать орду - роют окопы, устраивают дзоты, капониры. Офицеры стараются провести хотя бы минимальное боевое слаживание солдат и ополченцев. Труд, пот, кровь и боль. Люди каторжанят себя до последнего предела, работают по 12 — 14 часов, обмороки обычное дело. В штабе карты и схемы работ. Ветка тянется, пехота зарывается в землю, редуты форсированно превращаются в более современные опорные пункты. Хирдман ушёл каньоном, не сегодня завтра дойдёт и начнёт движение назад к Ричмонду. Должен успеть, без него, точнее без его сюрприза, вся эта каторга теряет всякий смысл. Он это знает, а, значит, сделает - здесь по-другому нельзя.

***

На линии обороны «Доусон» всё уже вырыли, теперь доводят до ума и обустраиваются. Семь батальонных опорных пунктов. Командует старый немецкий капитан, успевший повоевать в Анголе, Родезии да и в Афганистане против нас. Опытный вояка. Действия отделений он строит вокруг автоматчиков или редких ПТР. Ну, как отделений... сколотить из вольных сталкеров полноценные боевые единицы за это время невозможно, поэтому оборону держат группы из пяти человек, на вооружении которых автоматы, винтовки, нечастые ПТР и, обязательно, дробовик — окопная метла, как шутит капитан. Гладкоствола вообще много, очень распространённое оружие на Пустошах. Вот и Марта Багдасарова за спиной двустволку приторочила. Муж, Артур, командует взводом, да и остальные наши из группы Шохиной почти все ушли на офицерские должности. Кроме них взводами, в которые сводятся пятёрки, командуют наиболее опытные и уважаемые сталкеры. Взводы входят в роты, роты в батальон. Но там уже командуют люди капитана. Пулемёты на станках, один на роту.

***

В Отражениях засеку превращают в нечто немыслимо непреодолимое: во рву перед ней вбиты колья, на валу, что в отдалении позади, частокол, четыре башни, котлы для кипятка, онагры и весь метательный припас, включая огненный. Кто знает, может и засеку поджигать придётся, на войне как на войне. Городской Легион, 4 тысячи человек, располагается между засекой и частоколом, его задача не допустить внезапного прорыва основной линии обороны и дать возможность лёгкой пехоте отойти за частокол. После чего, не раньше, манипулы, не ломая строя, через башенные ворота будут отходить за вал, откуда их отступление прикроют пехотинцы второй линии обороны. У входа в корабль 8 дюжин бойцов, молодёжи нет, только зрелые, прошедшие огонь и воду воины. Сотником выбрали Радруга. Им всё равно как воевать: в строю или розно, со щитом или без, копьём, саблей, топором... — это их жизнь, их великое умение. Ежи связаны, чеснок рассыпан, если враг прорвётся сюда, за ежами православные воины встанут в перуновы кресты. Когда-то давно на Земле так стояли последние воины Евпатия Коловрата. Из-за спин прикроют стрелами. Шаман должен договорить с Кораблём. Все готовятся, всё, вроде, правильно, но, кто знает, как оно сложится там, через две недели... Старики подбадривают молодых - нешта, мол, в бою уже не страшно будет, главное, чтобы рядом стояли товарищи.

*** Замполит вышел на связь всего один раз. Доложил: пограничные марки на время опустели, все ушли в Пущу, там весь небольшой народ после пятичасового обряда превратился в единое войско. Старший лейтенант особенно подчеркнул - весь народ. Мужчины, женщины, старики, дети. Совсем мелкие, вместе с древними уже дедами и бабками, в сопровождении исчезающе малого количества подростков, ушли куда-то в невообразимую даль. Их задача, в случае гибели остальных, дать жизнь новому племени. Моджахедов и Юрку с Лакертой вместе с кланом, охранявшим Святилище в обычное время, маркграф оставил в резерве. Осталась неделя, Хирдман сообщил: караван уже в пути.

______________________

1.Монито́р - класс низкобортных броненосных кораблей времён гражданской войны в США.

Глава 26

Порталы вскрылись строго по расписанию, как электричка подошла, но если до сталкеров орде было 2 дня пути, то наши позиции твари атаковали практически сразу и ожидаемо мощно. Сначала начались сработки на минном поле, вверх летели какие-то палки и, вроде как, узкие доски, которых до этого там отродясь не было. Просто взрывы, а в них взявшийся из ниоткуда стройматериал. Так все наши мины и кончились, и почти сразу передние нити проволочного заграждения тоже стали разлетаться в разные стороны, а перед и между ними замелькали непонятные образования состоящие, из этих самых палок и реек, что так красиво разминировали наше МП. Причём, две верхние хрени каждой конструкции лихо рубили в клочья нашу противопехотную колючку. Что характерно, тела как такового у созданий не просматривалось, только палки. - Палочники, значицца, из невидимости вышли. - Командир десятка ополченцев капрал Стивен МакКартур сплюнул сквозь зубы, вложился в СВД, совместил мушку с целиком и с сожалением убрал голову от приклада: - Не попаду, тут дробь нужна, а для неё далековато. Подождём, когда ближе подойдут. - И повернувшись к Мороку, командиру сводного взвода, продолжил: - Они, видишь ли, когда стоят или двигаются небыстро, совсем невидимые для глаза, а вот когда убыстряются, тогда вполне нам заметные делаются. Из палок состоят, если пару перебить, тогда дохнут, а ежели одну, дёргаться начинают. Две верхние острые, они ими рубят, остальные обычные, только переставляются промеж собой хитро, и всякий раз по разному, ходят так. - Капрал замолчал, а из портала стали выползать здоровенные, вроде как жуки, хвостами сильно похожие на скорпионов, создания. Рост примерно полтора, длина, похоже, три метра. ... В блиндаже зазвонил телефон: - Штаб майора слушает! Есть позвать старшего! - Хелен протянула трубку полевого телефона. - Майор на связи. - Полковник у аппарата. Эти существа нам неизвестны, уверен, очень опасны, не подпускайте близко. - Есть не подпускать. - Удачи, майор, отбой. С редута грохнули орудия. Вал картечи уменьшил количество палочников весьма солидно. Артиллеристы перезарядились на что-то совсем мелкое и перешли на беглый огонь — палочников как веником выносило. Портал светился, оттуда нескончаемым потоком ползла неизвестная угроза, тут и там мелькали ящероподобные тела нагов. В небе появились драконы, пятнадцать штук. - Всем подразделениям — огонь! - В небо взлетела ракета красного дыма. Капрал МакКартур оглядел бойцов отделения, поднял руку и, опуская, скомандовал: - Огонь, джентльмены. Поднял винтовку, прицелился и нажал на спуск. Похожие на скорпионов существа ползли без видимой агрессии, но эта иллюзия быстро развеялась: одна из тварей остановилась, повела скорпионьим хвостом, навела жало на забытый строителями фургон и врезала по несчастной телеге длинной ветвистой молнией, метров на 150. Вот теперь понятно. Стоп, ничего не понятно! Бросаюсь к телефону: - Хелен, связь с полком! - Сделано, полковник на связи. - Полковник, Вы видели? - Да, майор, но это невозможно! Здесь не может быть электричества такой силы! - Было слышно, что собеседнику сильно не по себе. - Значит, теперь может. Что-то в этом мире уже изменилось. - Сбиваю панаму на затылок, вытираю пот со лба. - Держитесь, майор, оповестите солдат, и да поможет нам Бог! - Есть. - Отдаю трубку Хелен. - Дежурный, всем подразделениям: большие твари бьют электрическими молниями. Дистанция выстрела ориентировочно сто пятьдесят — двести метров. В ярдах примерно столько же. Обозначение «скаты». Близко не подпускать.

Почти сразу выяснилось, пули винтовок и автоматов вредят скатам не особо сильно. Зато кумулятивные гранаты СПГ-9 и новые конические снаряды полковой артиллерии гасили их с одного выстрела, ПТР с двух - трёх. Но лучше всех оказались немецкие противотанковые 37-ми миллиметровки, как для этого их Рейнметалл и создавал. Пехота привычно переключилась на существ меньшего размера — дробовики работали по палочникам, те уже подошли метров на 50, автоматы и винтовки выкашивали нагов на рубеже 200-300 метров. Сверху пикировали драконы, их встречали зенитные ПКМ, но не всегда они успевали. Зушка и Утёс молчали. Из-за туши мёртвого ската чуть выполз второй. Остановился, повёл хвостом и стеганул по дзоту длинной ветвистой молнией. Никто не вскрикнул, люди умерли сразу, пулемёт замолчал. В тварь тут же впилась граната РПГ, вторая прошла левее. Скат дёрнулся, хвост упал на землю. Морок оглянулся на замолчавший пулемёт, перевёл взгляд на стаю нагов, деловито перелезающих через остатки проволочного заграждения и хрипло крикнул: - Смирнов, ефрейтор, остаёшься за меня! Рыжий, за мной! - И вместе с бойцом из местного ополчения бросился ко входу дерево-земляной огневой точки. … Трель звонка телефона: - Майор на связи! - Как у вас? - голос полковника спокоен, но хрипл. - Держимся, бой идёт по всей линии соприкосновения. Дерёмся за траншею первой линии. - отвечаю не отрываясь от стереотрубы. - Берегите резерв, осталось час двадцать. - Что час двадцать? - Не понимаю, потом доходит: - Хелен, сколько времени прошло? Сорок минут, майор, ещё долго. - В голосе связистки не слышно страха. В каске и моём бронике она как-то особенно беззащитна. Ещё двадцать минут, первая траншея потеряна, оставшиеся в живых по ходам сообщения отходят во вторую. Там много пожилых солдат - отставники полка снова в окопах. Остался час. Уже пять скатов выходят на дистанцию действенного огня, и я вижу, как несколько отступающих бойцов первой линии вдруг разворачиваются и начинают перебежками возвращаться назад. - Куда это они? — кто-то из штабных непонимающе опускает бинокль. - Хирдмановские фаустпатроны ранят скатов смертельно, но эффективная дальность этого оружия не более пятидесяти метров. Спасибо вам, ребята. - Медленно снимаю панаму с головы. Скатов пожгли, из наших не вернулся никто, наги и палочники убили всех. Лорды нагов несколько раз смогли прорваться к редутам. Поток существ из портала не останавливается, смена погибшим тварям подходит всё быстрее и быстрее. Слава Богу, пока ещё работают миномёты и оставшаяся артиллерия полка, но прицельные ветвистые молнии бьют по нашим позициям всё чаще и чаще. Бой идёт уже за вторую линию. Сильно потрёпанный взвод Морока вместе с оставшимися в живых солдатами полка и ополченцами вливается в состав ветеранской роты. Из пятнадцати драконов в небе парят всего семь, но это по-прежнему страшная сила, ибо зенитных пулемётов у нас осталось всего пять, и разбросаны они по всему фронту. Ещё два прикрывают артиллерию и миномётчиков. Васютин мечется по батарее: - Не бить по центру, там железка! Правее, правее прицел, твою мать! Да похрену этот скат! Справа, тля, их ещё больше! … На левом фланге всё плохо, судя по всему, туда пришёлся основной удар. Хелен: - Майор, возьмите трубку, это опять полковник! - Майор на связи! - Немедленно отправьте резерв на левый фланг, в распоряжение капитана Холландера! - Полковник уже кричит. - Полковник, Вы в своём уме?! Мне этот резерв через 10 минут в бой вводить, 2-я траншея еле держится! - тоже срываюсь на крик. - Майор, это приказ! Второй батальон смяли, твари выходят на оперативный простор! - полковник бросил трубку. Свою кладу на телефон и смотрю в глаза Хелен. Прощай, девочка. - Хелен, звони Файзулину. Резерв на левый фланг, в распоряжение капитана Холландера, второй батальон. - Сделано, майор! Встаю, оглядываю уже бывших штабных: - Наше время товарищи, резерва больше нет, а нам тут ещё минут тридцать всяко-разно продержаться надо. - Майор, возьмите бронежилет! - Не надо, Хелен, оставь себе, и не вздумай оставить телефон, связь нужна критично. Через пятнадцать минут уходи к редутам. - Но... - Это приказ. - Я люблю тебя, майор! - Я знаю. Я тоже тебя люблю. С первой встречи. Первый поцелуй. Ребята выходят стараясь не смотреть в нашу сторону. Кто-то улыбается. Занимаем позиции в траншее, каждый выбирает место сам, нельзя допустить тварей к эшелону. … Прорвавшиеся на левом фланге твари, вопреки всей и всяческой логике, не поворачивают к нам в тыл, а, разделившись, устремляются двумя потоками по дорогам ведущим от города. Меньший по направлению к Пуще кельтов, больший - к горам, окружающим долину Отражений. Натиск тварей приостановился, перегруппировка. Полковник успевает подтянуть резервы и наскоро закрыть прорыв. ... Прапорщик долил воду в кожух Максима. - Дорогая, ты точно не жалеешь, что составила мне компанию в этой, как у вас говорят, смолл пати? - Ну что ты, - бывшая мисс Хоук на пару секунд отвлеклась от пулемётной ленты — как я могла отпустить тебя сюда, в этот бардак, одного? К этим весьма и весьма развратным дряням. - Первая красавица Ричмонда посмотрела на туши двух заваленных мужем драконов. Из портала выползает очередная группа скатов, мелькают наги и палочники. Всем уже понятно, тварей других типов не будет — выжечь нас хватит и этих. Осталось 15 минут, Хирдман в кабине самолёта. Предполётный осмотр пройден, баки заправлены, пулемётные ленты заведены в ШКАСы. Эшелон рядом в роще как и самолёт укрыт маскировочными сетями. Тонкий дымок из трубы, пар под колёсами, сверху полное впечатление небольшого костерка в лесу. Три паровоза, три вагона, один самолёт. Люди в ОЗК, на боку противогазные сумки, мы подстраховались как могли. Три, два, один! Масксети убрать! От винта! Пар, клубы дыма, пошли ребята! И-153 круто набирает высоту.

Глава 27

Радруг сидел у открытого шлюза, только что прибежал мальчишка из ставки — твари пошли на Отражения. Много, разные. Скаты всего скорее не пройдут перевал, но наги в рукопашной противники серьёзные, а палочники, так вообще — врагу не пожелаешь, обоерукие воины, считай, и, главное, много их, очень много. Из Ричмонда предупредили, как река, мол, ответвилась. Ничего, встретим, не впервой. Радруг встал, потянулся, повернул корпус, разминая поясницу, и остолбенел — дверь шлюза была закрыта. Такого не было никогда. Никогда на памяти его, и всех живших до него в долине людей. Корабль был открыт всегда, но не сейчас. Что ты сделал, Шаман? Что сказал этому пришельцу прежних веков? …

Шаман вошёл внутрь не сразу. Немного посидел у входа, упорядочил мысли. Встал, обошёл корабль по кругу, снова сел, но уже ближе к врывшейся в землю части корабля. Замедлил и отделил сознание, пусть немного посмотрит со стороны, лёг и отключился часа на два. Видящему суть не мешали. Воины отошли метров на сто и даже не смотрели в сторону корабля. Опытные охотники, они знали - прямой взгляд почти осязаем, чужая воля ощущается очень издалека. Зачем мешать? Не надо, и вот уже второй час воины занимались обыденным: варили кулеш, чинили и подгоняли доспех, неспешно проверяли оружие. У каждого своё дело. Но момент входа шамана заметили почти все, и сотня мгновенно подтянулась к шлюзу — никто не должен помешать разговору.

- Здравствуй, посланник — шаман сидел скрестив ноги на полу рубки рядом с мёртвым экипажем. Суть мира сместилась, знания не знались, время исчезло. - Здравствуй, сущность человек. - У шамана перестал саднить сбитый вчера о камень палец ноги. - Можно, я буду здесь с тобой, посланник? - Можно, сущность человек... … - Я могу я не могу прекратить работу Системы. Я могу я не могу прекратить воздействие на Аквилон. Я часть Общего, я выполняю задачу его. Связь восстанавливается, но я ущербен, ты не понимаешь меня, сущность человек. - Если связь исчезнет, ты сможешь выполнить мою просьбу, посланник? - Да, сущность человек, потому что Общим станем ты и я. - Тогда подождём, осталось мгновенье.

***

Бронепоезд набирал ход. Мощно но не быстро. Лорды нагов среагировали практически сразу - пять из семи упали в пике, имея точкой атаки паровозы состава. - Идут, гады! - Человек развернул Утёс навстречу твари. - Разобрать цели по номерам! - Начальник ПВО оценивает дистанцию уже без бинокля. - Огонь по готовности! - Бронепоезд выбросил вверх нити трассеров. Машинисты паровозов опустили бронезаслонки окон кабины.

Зенитчики мажут, нет у них опыта стрельбы с хода. Струи огня накрывают эшелон. Все живы, машины набирают обороты, но ещё две-три таких атаки и в паровозах что-нибудь лопнет, треснет или отлетит. До линии редутов и до полной скорости десять минут. События начинают идти покадрово. Хирдман как всегда не опоздал. Враг считает себя королём неба? Атака сверху из облаков со стороны солнца. Пике, две очереди, уход с набором высоты, две туши валятся вниз — классика поршневой авиации. Лорды развернулись, на их стороне органы чувств, самолёт они чётко слышат даже в облаках, у Хирдмана козырь скорость. Два дракона снова падают на эшелон, три прут в лобовую на истребитель. Момент истины, три струи огня слились в одну, за секунду до контакта Чайка ныряет вниз и короткой очередью режет начало хвоста центрального дракона, там, где задница. Минус три. Дрожь прошла, лётчик уже почти спокоен. Зенитчики броневагонов всё-таки валят одного лорда. Второй отвернул от состава и пошёл на сближение с оставшейся парой. Этого летуна Хирдман снова атаковал от солнца. Чуть не доходя до начала огненной струи отвалил в сторону, развернулся на кончике крыла и всадил очередь в бок заполошно машущей крыльями твари. Четыре. Патронов нет. Составу до линии редутов и до полной скорости ещё минут пять. Хирдман засмеялся. Немузыкально проорал начало песни про танкистов, и повёл истребитель на сближение с оставшейся драконьей парой. Потанцуем, девочки! Вы знаете, что такое Дог файтинг? Собачья свалка это совсем не просто - пространство ограничено, манёвр точен, огонь в упор. Когда-то очень давно великий конструктор Поликарпов создал Чайку именно для этого вида воздушного боя, и сегодня, здесь, в чужом для него небе самолёт подтверждал гениальность своего создателя. Истребитель имитировал атаки, виражил, пугал, удирал, но не стрелял и не уходил. Лордов же ничто не останавливало, огненные струи постепенно подходили всё ближе и ближе к самолёту. Раз за разом сближаясь и уходя от огня, лётчик выигрывал секунды, отвлекая врага от эшелона. Долго так продолжаться не могло, и первым подставился дракон - выйдя из очередного финта Хирдман увидел практически перед собой вытянутый хвост твари. Увидел и рубанул по нему винтом со всем пылом далёкой комсомольской юности. Дракон камнем пошёл вниз, а самолёт утонул в пламени последнего лорда нагов. Спас дюраль корпуса и современное бронестекло кабины. Хирдман тянул к аэродрому, дракон почти не отставал. Двигатель сбоил, стучал, чихал, грозил остановиться, в оплавленные дыры центроплана задувало горячее масло. За машиной тянулся тонкий чёрный шлейф дыма. Хирдман понимал, сразу садиться нельзя - закрывшись самолётом, дракон сожжёт не только его, но и всех находящихся на ВПП. Значит, надо отвернуть на второй круг, и дать возможность зенитным МГ свалить тварь на землю. Но на этот манёвр сил у Чайки может уже и не хватить. Лётчик засмеялся и заложил пологий вираж вправо...

***

- Вылезай, Изя, вылезай, твоя этажерка сейчас взорвётся! - Растрёпанная злая Завалина тянула из кабины накренившегося самолёта окровавленного Хирдмана. - Дарья Алек... - Хирдман закашлялся. Изо рта пошла кровь. - Когда это мы с Вами на брудершафт пили? - Вылезай, старый дурак, нехер о фигне спрашивать! - Даша нечеловеческим усилием тянула на себя бессильного пилота. - А зачем? - попытался хитро улыбнуться разбитыми губами Хирдман. - Да понимаешь, дубина, влюбилась я тут по случаю первый раз в жизни, а он, придурь слабосильная, шага ко мне сделать не хочет! - не прекращая усилий сквозь слёзы проорала бывшая Комсомолка. Хирдман скривился, опёрся руками о гаргот и упал вместе с Дашей на разбитую ВПП горящего аэродрома. … Эшелон прошёл редуты, скорость максимальна, до входа в портал две минуты. Рельсы целы, спасибо тебе сержант Васютин. Скат бьёт по первому вагону, всё искрит как электросварка, экипаж цел - ОЗК и деревянная обшивка спасли людей. Ската сносит РПГ второго броневагона. Зушка лупит прямо по ходу. Скатам хватает короткой очереди, нагов и палочников башенная установка просто не замечает. Отвал броневагона занимается привычным делом — чистит рельсы от дряни. Минута до входа. Человек в вагоне откинул крышку тумблера инициатора. В глубине центрального редута второй человек не отрываясь смотрит в бинокль, рядом кнопка радиоподрыва. Твари пытаются блокировать пути — бронепоезд отбрасывает их наотмашь. Сразу три молнии бьют в башню ЗУ-23 — погибших меняет новый расчёт, зенитка бьёт без перерыва. Портал рядом, ещё два ската отлетают в стороны, человек в вагоне смотрит в перископ, человек в редуте держит палец на кнопке. Есть пересечение входа первым вагоном. Тумблер опущен, кнопка нажата, пошли четыре секунды замедления. Эшелон уходит вникуда. Портал гаснет. Имена же Ты их, Господи, веси, ибо нет больше той любви, аще кто положит душу свою за други своя.

*** "Астрономический вестник". Номер от ... ... 1987 г.

Астрономы всего мира гадают о природе яркой вспышки на одном из спутников Юпитера.

Два дня назад астрономы учёные и любители могли наблюдать яркую вспышку на Ганимеде, спутнике Юпитера. По предположению учёных, это был взрыв, приблизительно сопоставимый со ста мегатоннами в тротиловом эквиваленте. Научное сообщество предполагает, что взрыв произошёл в результате падения ранее не обнаруженной кометы на поверхность спутника. Трудно объяснить, как она не попала в телескопы до столкновения, но другой гипотезы у астрономов на данный момент нет.

*** Дом, в окнах свет, пограничная марка.

- Мама, мама, а почитай сказку! - младшая сразу полезла на колени, сын стоял рядом, с книжкой в руках. - Дети, я немного занята, папа скоро придёт, поужинает и почитает — Лакерта улыбнулась сыну и потрепала по голове дочь. - Не, мам, папа читать не будет, он не любит вспоминать, как вы наш лес от чертей обороняли. - Сын вздохнул и убрал книгу за спину. - А мы его все вместе попросим. - Марксши нагнулась и обняла детей.

*** Хлопнула дверь, Уна оторвалась от журнала и посмотрела на припозднившегося гостя. Библиотека в Китеже одна, и опоздавшие посетители не были таким уж исключением. Весь город знал, хозяйка редко закрывает вовремя. - Госпожа Гальвиг, простите за поздний визит, но мне очень, очень нужно Сказание Радруга о последней битве с нечистью, послезавтра коллоквиум сдавать! - Молодой человек судорожно мял нервными руками остатки модного картуза. Уна улыбнулась и встала из-за стола: - Пройдёмте, юноша, вон тот стеллаж.

ЭПИЛОГ

Москва, начало 90-х.

- Милый, мне очень понравилось место, где ты учился. Москва очень красивый город, но в метро мне было несколько не по себе, а здесь, как я понимаю, ты жил? - Молодая женщина с интересом рассматривала утопавшую в зелени пятиэтажку. - Да, родная. - Майор неотрывно смотрел на последний подъезд дома. - Ты хочешь зайти внутрь? - Нет, ни к чему прошлое ворошить, да к тому же здесь не привыкли к английской речи. Ещё немного постоим и пойдём. - Да, пойдём, но завтра мы поедем кататься на аттракционах? - Рыжая красавица требовательно смотрела снизу вверх. - Обязательно, Парк Горького здесь недалеко - Пара под ручку двинулась по направлению к метро. - Интересно, как там дети? - Хелен теснее прижалась к мужу. Да нормально, Лен, дедушка Стивен их очень любит.