Агатовый Луноцвет

Реальность изначальной данности

По улицам этого мира текла магия. Она скрывалась в водоёмах и таилась среди листвы, скользила в тенях и проникала в кровь. Магия.

Разумеется, были в этом мире и те, кому она была неведома. Они не чувствовали, не видели и не знали, что за стенами – совсем рядом – прячутся от их взора неведомые существа и чудесные тайны.

И – да, как и в любой другой истории, здесь существовал Диктатор.

Не мог не быть.

Такие безумцы всегда возникают в переломные моменты времени, на перепутье витков вероятностей, в часы слияния технического прогресса и природных сил, чтобы попытаться поработить тех, кто слабее. И он, этот злодей, был именно таков. Обладая даром магии, он желал растоптать привычные устои и превратить в безмозглое мясо тех, кому неподвластна была сила чар и заклятий.

Знакомо, словно по учебнику, и – также предсказуем исход. Впрочем, это было бы неплохое начало для поучительной истории. Однако, началась она совсем не здесь, а – много позже. Там, где в послевоенном мире победившие зло герои пытались научиться жить заново. Тем не менее, они победили. Великой ценой и – ужасными потерями. Это была именно та победа, которая оборачивается поражением, ибо слишком горька плата за неё.

По крайней мере, так считала Мия. Волшебный город, подаривший ей жизнь, с самой победы стал казаться девушке равнодушным, двуличным и – наполненным крысами. И с этим ничего было не поделать. Она просто выросла.

*** Мия Картер очень изменилась за лето. Впрочем, как и за зиму, за весну, и осень. У этого события не было особых причин. Просто… так складывалась жизнь.

В их мире – если бы не Война – в день совершеннолетия они всем выпускным классом сдали бы тестирование на Векторы. Но в тот, слава богам, прошедший, смертельно опасный, поворотный год не только их дружеский партизанский квартет оказался лишен дополнительного информирования о себе.

О, нет.

Черный Маг, по подозрительным причинам не признававший постулата магических Векторов, захватив власть, повелел упразднить не только все направления обучения, кроме Темного, но и – это тестирование. Так что сдали четверо друзей его очень запоздало, и уже – глубоко после восемнадцати.

Шон ставил на то, что «Темнейшество зассал признать, что он – омега». Но Мия – не верила. Разве смог бы тот, кому должно быть лишь завершением, поддержкой альфе, собрать под своими знамёнами столько недовольных режимом магов?..

Так и не придя к единому мнению, каждый из спорщиков остался при своём, ожесточенно черкая варианты ответов на зачарованном листе.

Как правило, подобное выяснение данных о себе проходило незаметно для окружающих, распространяться о подобном было – не принято, и результаты – держали при себе. Однако, дружные все детство и воевавшие бок о бок, четверо друзей обменялись вердиктами в открытую. Джим – что ожидаемо – оказался альфой. Шон – бетой, как и Найджел. А Мия, хоть подобная карта и редко доставалась особам женского пола, тоже оказалась альфой. Но – с двойной пометкой П.

«Дополнительные буквенные данные конкретизации, как правило, имеют небольшое процентное соотношение к общему поголовью. Не применимы к усредненным Векторам (бета)».

«П – пассивная склонность. Удвоенное значение конкретизирует не только половое поведение, но также и черты характера в критических состояниях. Как правило, альфы с данным значением заботливы, и это следует засчитать за положительную тенденцию Вектора.

Тем не менее, омеги с данной конкретизацией – излишне депрессивны. Удвоенная конкретизация данного типа относительно Вектора «омега» предполагает склонность к суициду».

Золотые буквы в конце мерцавшей волшебством страницы сложились слишком необычно, и совершенно не отражали её личность, какой она себя видела. Картер грешила на сбой чар. Пассивная альфа? Процент появления таковой – минимален. А если это намек от самой магии на то, что женщина не может быть полноценной альфой по определению – то еще и обидно.

Хотя Мия и вовсе, если признаться, не считала эти определения хоть сколько-нибудь важными. В конце концов, большинство людей, так или иначе, были бетами.

«Вектор «Бета». Наиболее предпочтителен для критичных значений альфы и омеги, имеет возможность усмирить данные значения с наибольшей вероятностью.

Является оптимально-подменным для всех типов Векторов».

Так уж вышло, что Мия не особо верила в мифических альф и омег, которые, якобы, идеально друг другу подходят.

Мия – очень расстроилась из-за мыслей о предполагаемой ошибке.

Мия ума не могла приложить, зачем им сдалась эта информация, если изначально и так было ясно, кто из них – кто. Она и Джим – решительные, лидирующие. С самого детства. Шон и Найджел – более ведомые, но – не инертные.

Нет, людей не определяют векторы. Намного больше Картер верила в генетику и влияние социума на личность. А те книжки, старые и замызганные, уже много лет не востребованные читателями Городской Волшебной Библиотеки, вызывали у девушки после сдачи теста лишь фырканье и хихиканье. Высокоорганизованная и верующая в чистый разум, она никак не могла принять то, что альфы и омеги могут, словно какие-то животные, по одному лишь запаху определить свою предпочитаемую, идеальную пару. И сама Картер – тем более никогда в жизни такого не ощущала. Разумеется, на восемнадцатый день рождения, как и положено альфе или омеге, её обоняние обострилось, но никаких неземных ароматов с тех пор волшебница не чувствовала. Разве что, позже они с Джимом пришли к тому, что его волосы пахнут ветром, а её – жгучим солнцем. А это значит, что ветру и солнцу уж точно надо дружить. А Шону Мия и вовсе завидовала черной завистью. Парень, в отличие от неё, банально не ощущал запаха своих ношенных носков.

В целом, свадьбы с Шоном не случилось в том числе из-за этого. И, пожалуй, собственное равнодушие к тому, что у широкоплечего блондина в штанах, прагматичная Картер никогда не поставила бы во главу угла, но вот быт с Шоном – убивал и так уже хромоногое чувство прекрасного.

Они были совершенно не совместимы, несмотря на «подходящесть» беты совершенно любой альфе и омеге. Как ни странно, расстаться друзьями – получилось, и страх Мии потерять друга и соратника оказался неоправданным.

А тестирование она так и не пересдала.

О, поначалу колдунье действительно было интересно, почему векторную теорию, напрочь игнорирующую такие фундаментальные вещи, как свобода выбора и трезвый рассудок, до сих пор не опровергли.

«Лишь у полностью совпадающих Векторов может случиться комплементарная сизигия* душ».

Родственные души.

Бред. Миф. Красивая сказка. Но это все объясняло. Нет в мире человека, который не пожелал бы поверить, что по земле, одновременно с ним, где-то ходит тот, кто способен полюбить его безусловной любовью, читать его мысли и откликаться на любое намерение. Но Мия Картер больше не имела сил верить в сказки. Хотя раньше – честно и трепетно ждала своего заветного «долго и счастливо». И даже верила, что оно наступит, как только они победят. Но после Победы – внутри осталась лишь звенящая пустота. И Мия перестала верить в волшебство, впрочем, ничуть от того не страдая. Все еще осознавая себя самодостаточной, просто при этом – совершенно ненужной и бессмысленной.

Однако, как и всю жизнь до того, она продолжала упорно вписываться в общество. Правда, доказывать что-либо самой себе – все таки забросила, смирившись, что её самой – не существует, и она – лишь собирательный образ из ярлыков.

Героиня Войны, Первая Женщина Среди Зачищающих, одна из лиц Новой Эпохи.

Пожалуй, ярлыки были даже лучше, чем её прежняя суть.

Занудная Зубрилка.

Да, именно так, с легкого публичного комментария давно погибшего человека, Картер величали много лет. И теперь, спустя года, когда это прозвище оказалось забыто обществом, она готова была согласиться. И лишь удивлялась, что её прежнюю библиотекари и наставники не придушили в безлюдном уголке.

И все же – Мия по-прежнему была упряма. А потому – сразу после Победы принялась искать новую себя, взамен старой. Такую себя, которой будет место под ярлыками и стикерами.

Мадам-Счастливая-невеста-и-жена – не подошла. Леди-часть большого-дружного-клана – тоже. Мия, конечно, не унывала, какие её годы. Но, впрочем, и не горела энтузиазмом. Стараясь не стать бездушной механической куклой, что мертва изнутри, и двигается лишь по инерции, колдунья пока что не знала, чем заполнить пустоту. И действовала наугад.

Первым делом она выбрала негативный путь. Дурное дело – не хитрое. Пила. В компании и – без. Но быть алкоголиком оказалось некомфортно для здоровья и затратно для кошелька. Попробовала стать нимфоманкой и была в этой роли неубедительна, хоть и – набралась сомнительного опыта. Однако, это оказалось лишь привычным знанием ради знания, не несущим удовольствия, несмотря на все старания партнеров. Про бабочек в животе и вовсе речи не шло. В транжирстве и шопоголизме тоже никакого смысла не нашлось, одни минусы.

На этом изучение негативных тенденций и их влияния на личность у Картер, ужаснувшейся дыре в личном бюджете и количеству выброшенных впустую трудочасов, закончилось.

Можно было, конечно, попробовать запрещенные вещества. Но уж в чем Мия была тверда, так это в том, что путанность сознания и сон разума – худшая кара для дисциплинированного сознания.

Путешественник из неё, кстати, тоже не вышел. Она честно провела по неделе на каждом континенте.

Ругалась, путаясь в лианах. Воевала с насекомыми, сгорала от жажды и отплевывалась от снега. Но не ощутила ничего, кроме раздражения, не обрела ничего, кроме впустую потраченного времени.

Вскоре после возвращения из кругосветно-бессмысленного тура в родной Город Городов колдунью беспричинно стало бросать в жар.

Совершенно на пустом месте, неумолимо и – при наличии отменного здоровья. Старенький знахарь обследовал её, поводил вдоль тела сенсорами, помахал вокруг головы руками. Взволновался от того, что болезная – не замужем, и посоветовал поскорее найти себе пару. Мол, тогда-то всё и пройдёт, как по волшебству. Потому что у всех с её Вектором, видите ли, проходит.

«Наличие максимальных и минимальных значений Векторов, при отсутствии совместимой пары, предполагает последствия. Основная симптоматика – перепады температуры тела, близкие к критичным».

Представив в красках, как она ходит по улицам и нюхает людей, Картер громко, неприлично рассмеялась в лицо горе-лекарю. И – раздумала жаловаться на психоэмоциональное состояние, распрощавшись с врачевателями.

Мия вновь отказывалась верить в то, что зыбкая переменная магии, какие то векторы – это ответ. Будучи дочерью ученых, пусть даже они и не были одарены волшебством, девушка набрала старых зубодробительных трактатов, новинок в печатных изданиях, и принялась за исследование самой себя.

Результаты не радовали, но – и не пугали. Картер, по крайней мере, нашла ответы, которые её устраивали. Апатия? Поствоенный синдром. Отсутствие устремленностей и смыслов? Возрастная переоценка ценностей. Равнодушие и раздражительность, отстранённость? Защитная реакция на стрессовые периоды. Жар? Еще проще. Шалят гормоны. Возможно, из-за множественных проклятий, полученных молодой девочкой на войне. Она – не нечто из ряда вон, она – как множество других. А значит, эти состояния не стоят столь пристального внимания. Если честно, Мия попросту не могла поверить, что какой-то человек извне, просто появившись в жизни волшебницы, исключительно присутствием наполнит всё смыслом и решит все её проблемы. Нет, так – не бывает. Это даже уже не магия, это – волшебство какое-то. А в волшебство Мия, как мы знаем, не верила. А вот в методики самовнушения и собирательную диагностику – верила.

Первым делом Картер совершила спонтанные действия вопреки собственной натуре. Купила вещи, которые никогда бы не стала носить. Как итог, упорно привыкала к длинному плащу Специалиста Сектора Зачистки и – юбке в пол, с грустью отказавшись от штанов.

Чуть позже – прогулялась по неволшебному району, зашла в первую попавшуюся парикмахерскую и выбрала мастера наугад. Та щебетала всякие глупости о том, как кудряшкам клиентки идут кремовый и блонд градиенты, высветленные хаотично прядки и упорядоченный хаос объема. И как теперь она похожа на какую-то очень популярную певицу. Битая жизнью Картер стоически боролась с желанием зашить болтушке рот наживо. И терпение Мии в итоге оказалось вознаграждено новым цветом, ничуть не напоминавшим прежний темный каштан.

Мия Картер смотрелась в зеркало, созерцая нарочитый беспорядок мелких кудрей, и, теперь не узнавая себя вовсе, удивлялась. Впрочем, по новому обыкновению – сдержанно, без огонька.

На самом деле, эта история действительно началась с зеркала. Но – не с этого.

Это случилось позже, много позже. Уже после того, как Мия попробовала себя в музыке, вождении летных и колесных средств, Древних Письменах и прочем, огромном и скучном множестве вещей.

Когда Мия уже сделала ненужную ей карьеру, библиотеку свою навострилась носить не в сундуках, а в голове, изрядно поднаторела в разнообразных видах волшбы, (в том числе – и запрещённых), и не чаще раза в неделю выбиралась из кабинета. Под многоликой Маской Сокрытия, в связке группы Зачистки и представителей Правопорядка, на особо сложные задания с особо хитровывернутым последующим канцеляритом.

Мие Картер, заместителю руководителя Сектора Зачистки, исполнилось двадцать пять лет. Шел шестой год после Победы, а она – продолжала искать себя. Без особой настойчивости, впрочем. Просто потому, что для того, чтобы не застыть, как мертвая мушка в янтарной капле, надо было делать хоть что-то.

Мия Картер, ведущий сотрудник Союза МагВедомств, к своим скромным летам в этом закоснелом шовинистском обществе ни в жизнь не заняла бы столь высокий пост, если бы – не Война. Шон даже когда-то пошутил, что им стоило бы поблагодарить почившее Темнейшество за то, как легко орденоносным победителям, соплякам по сути своей, далась карьера. Они с Джимом юмора очень синхронно не оценили, обоюдно сочтя, что лучше бы все – просто были живы. Но, тем не менее, одергивать Шона, как привыкла делать ежедневно в года ученичества, Мия не стала.

Она еще в свои тяжкие и неординарные восемнадцать лет открыла для себя поразительную истину: если промолчать, если не вылить на собеседника поток информации во благо его, мир... не рухнет.

«Молчание – золото. А слово – серебро».

И колдунья училась держать свое мнение при себе, все чаще замечая, что все её знания – бессмысленны, поскольку никому не полезны. От этого осознания девушка становилась угрюма, сварлива и равнодушна к окружающим.

Мия Картер излишне цинична, немногословна, осознанна.

Мия Картер, Герой Войны, не носит с собой сумочек и кошельков, поскольку все свое имущество уместила в подпространственный карман*, который всегда под рукой, потому что он – везде. И в полах тяжелой мантии цвета стали, и в складках струящейся юбки, и в нагрудном кармашке рубахи. Представитель Специалистов Картер, сняв Маску Сокрытия, стоит перед новой партией пыльного товара в волшебной тайной лавке редкостей, и кривит синхронно с товарищами губы на поддельные накладные. Заместитель начальника Сектора Зачистки Мия Картер, отстраняя старшего представителя Сектора Правопорядка Джима Хьюза в сторону, взмахивает ладонями, затянутыми в арахнидовые спец-гловелетты*, над условно-опасными предметами, выявляя точную степень их опасности. Мия подходит к мутному зеркалу в полтора её роста. И, хотя колдунья старательно избегает нелепых ситуаций, неположенных статусу, случается – именно такая.

Она – неловко запинается на ровном месте, со смаком впечатываясь в облезшую амальгаму лицом, и расшибает нос. Кровь течёт на серебристое покрытие, а волшебница, тщетно пытаясь удержать подобие равновесия, цепляется за шаткую стоячую раму, тут же – вот гадство – царапая до сукровицы металлом незащищенные зачарованной тканью пальцы. Весь этот сольный цирковой номер занимает несколько секунд, и краем глаза Мия видит, как Джим, её верный братишка, шагает вперёд, чтобы ухватить подругу за ворот.

Но он – не успевает. Тело Мии – скручивает, кости – выламывает. А свет – меркнет.

___________________________________________________________________

* - Сизигия — (др. греч. «живущий парой»), своего рода единство через координацию или выравнивание.

* - Подпространственный карман — особая технология карманного измерения, предназначенная для хранения личных вещей внутри индивидуального, сверхмерного измерения.

* - Гловелетты — это перчатки без пальцев. Есть мнение, что от похожих на них митенок они отличаются наличием перемычек между всеми пальцами. То есть, у гловелетт пальцы всё же присутствуют, но укорочены, а у митенок ладонь продевается в единое отверстие, и отделён только большой палец.