Админ эльфийской пивоварни

Глава 1 Рожденный для Т-34

Анатолий Петрович обладал фигурой классической, монументальной, созданной природой для удержания дивана во время сильных магнитных бурь. К сорока двум годам он накопил: солидную лысину, кота Барсика, развод с формулировкой «ты слишком стабилен» и непоколебимую веру в то, что мир устроен неправильно.

Суббота на даче в Малых Вязёмах была вершиной его личной эволюции.

Толян сидел на веранде в канонических семейных трусах в крупный горох. Ветер ласково шевелил три волоска на его макушке. Из мангала доносился божественный дух свиной шеи, маринованной в уксусе и луке — Толян презирал эти ваши новомодные кефиры, считая их заговором веганов. В правой руке приятно тяжелела запотевшая банка «Жигулевского», а на коленях, как верный пес, грелся старый ноутбук Asus, у которого батарея держала ровно тридцать секунд, то есть ровно столько, сколько нужно, чтобы добежать до розетки.

В мире компьютерных танков Толяна знали под грозным ником Стальной_Тапок_77. В реальной жизни Анатолий Петрович не мог без одышки подняться на третий этаж, но в виртуальном пространстве он превращался в безжалостного бога рандома с фиолетовой статистикой и шестидесятью пятью процентами побед. На своем любимом ИС-3 он творил вещи, от которых плакали немецкие подростки и седели китайские киберспортсмены.

Разделавшись с очередным вражеским взводом, Толян свернул игру и зашел на Author.Today. Там, в комментариях под топовой книгой про попаданца в сорок первый год, разворачивалось эпическое побоище. Автор — юнец тридцати лет, явно видевший танк только на постаменте — посмел написать, что Т-34 заглох из-за засорившегося карбюратора.

У Толяна перехватило дыхание от такой тактической безграмотности. Пиво внутри него забурлило, требуя справедливости.

«Слушай сюда, жертва ЕГЭ, — яростно застучал по клавишам Толян, отхлебывая из банки. — В Т-34 стоял дизель В-2! Какой, к черту, карбюратор? Ты бы еще туда свечи от газонокосилки вкрутил! Да я на твоем месте с одним гаечным ключом и матерным словом дошел бы до Берлина к августу сорок первого!»

В комментарии тут же набежали «заклепочники». На протяжении двух часов Толян сдерживал фланговые удары диванных экспертов, аргументированно доказывая, почему лобовая броня КВ-1 держит пятидесятимиллиметровый снаряд, а автор книги — профан. В этих спорах Анатолий Петрович был прекрасен. Суровый, непреклонный, знающий наизусть толщину гусеничного трака.

Позже, когда шашлык был съеден, а вечернее солнце лениво покатилось за соседский забор из профнастила, Толян раскурил сигарету и мечтательно посмотрел в небо.

У него была тайная, глубокая, как Марианская впадина, мечта. Он хотел стать попаданцем. Но не абы каким, а правильным. Чтобы непременно сорок первый год, грохот дизеля под жопой, запах солярки и пороховой гари. Он видел это как кино: он, Толян, в засаленном танкистском шлемофоне, сурово прищурившись через триплекс, командует: «Осколочным, под башню, огонь!». А потом — Кремль, товарищ Сталин лично жмет ему руку, вешает на грудь Звезду Героя, а по радио Левитан зачитывает приказ о награждении старшего сержанта Анатолия Петровича...

Судьба, подслушав эти мысли, иронично хмыкнула и начала готовить пассатижи.

Понедельник встретил Анатолия Петровича серым небом и унылой необходимостью изображать из себя полезного члена общества. Его официальное место работы именовалось гордо: НИИ «Микроприбор». В реальности же институт застрял где-то в позднем палеозое отечественной электроники, а сам Толян трудился здесь ночным сисадмином. Должность была идеальной — за неё платили мало, но и делать не нужно было абсолютно ничего, кроме как не умирать на рабочем столе до утра.

На часах было три ночи. В полуподвальной серверной уныло гудели кулеры старых шкафов «Depo». Анатолий Петрович лежал на видавшем виды кожаном диване, который помнил еще съезды ВЛКСМ. На животе Толяна уютно устроился верный ноутбук, а на тумбочке стояла дежурная банка безалкогольного (директор НИИ грозился поставить алкотестер на проходной, поэтому приходилось имитировать трезвость).

Толян как раз дочитывал главу, где очередной попаданец на Т-34 в одиночку размотал танковую дивизию СС.

— Сказочник, — негромко проворчал Толян в пустую комнату. — Без пехотного прикрытия в лесу тебя бы сожгли в первые пять минут, герой комнатный…

В этот момент серверный шкаф №3 издал странный звук. Это был не привычный рабочий гул, а натужный, предсмертный хрип старого трактора, которому в бак плеснули лимонада. Внутри что-то глухо бабахнуло. Запахло палёной пластмассой и дорогой сисадминской скорбью. Индикаторы на панели замигали паническим багровым цветом.

— Да чтоб тебя через коромысло, — вздохнул Толян, ссаживая ноутбук с живота.

Он нехотя поднялся, нащупал на верстаке старые советские пассатижи с синей изолентой на ручках и подошел к шкафу. Из чрева бесперебойника валил едкий сизый дым. Толян, всю жизнь чинивший технику методом «пошевели провод и выругайся», смело полез внутрь. Где-то в глубине схемы закоротило фазу. Кабель толщиной с хорошую сосиску подозрительно искрил.

— Сейчас мы тебя оптимизируем, — пробормотал Анатолий Петрович, подцепляя провод пассатижами.

В этот момент изолента на ручке, очевидно, устав от тридцатилетней службы, тихо лопнула.

БАЗЗЗЗ!

Мир вокруг Толяна мгновенно перестал быть томным. Из серверного шкафа вырвалась ослепительная сине-белая дуга. Анатолий Петрович успел подумать две вещи: во-первых, что напряжение там было явно больше трехсот восьмидесяти вольт, а во-вторых, что он забыл выключить дома утюг. Затем его сознание с треском свернулось в архиватор .zip и ухнуло в бесконечную, ледяную пустоту.

— Милорд! Господин Анатолиус, очнитесь, ради Семи Лун! Они ломают ворота!

Анатолий Петрович зашевелился. Первое, что он отметил — у него удивительно, просто фантастически перестала ныть поясница. И колени не хрустели. И даже вечная одышка куда-то испарилась.

«Неужели сороковой год? Неужели госпиталь после контузии?» — с замиранием сердца подумал Толян, готовясь увидеть побеленные стены, санитарку в косынке с красным крестом и услышать далекий гул канонады. Он приоткрыл глаза, ожидая увидеть суровый потолок землянки или хотя бы брезент палатки.

Вместо этого над ним высился роскошный балдахин из тяжелого бархата цвета переспелой вишни. Солнечный свет пробивался сквозь огромные витражные окна, рисуя на полу разноцветные блики.

— Так, стоп, — хрипло произнес Толян. Голос прозвучал странно — слишком тонко, звонко, без привычной хрипоты сорокалетнего курильщика.

Он резко сел в кровати и уставился на свои руки. Пальцы были длинными, тонкими, аристократическими, без единой мозоли от гаечных ключей или следов никотина. Толян испуганно похлопал себя по животу. Его законное, выстраданное годами пивное пузо бесследно исчезло. Под тонкой шелковой рубашкой прощупывались плосковатые, худощавые ребра подростка.

«Интерфейс! Статус! Проверить характеристики!» — мысленно закричал Толян, зажмурившись в ожидании синих неоновых окошек, как учили в книгах на АТ.

Никаких окошек не появилось. Только перед глазами поплыли обычные серые мушки.

— Твою же дивизию, бракованный перенос, — пробормотал сисадмин. — Где мой танк? Где товарищ Сталин?

— Милорд, вы бредите? Какая дивизия? Какая сталь? — рядом с кроватью на коленях стоял невысокий паренек в поношенном камзоле. Его лицо было бледным от ужаса. — Они уже внизу! Судебные исполнители от молодой ветви клана фон Штерн!

В голове Толяна со скрипом старого жесткого диска начали всплывать чужие, чуждые обрывки памяти. Секунду назад он был Анатолием Петровичем, грозой рандома, а сейчас он — Анатолиус фон Берг. Шестнадцать лет. Сирота. Единственный наследник великого, но абсолютно разоренного рода магов Земли. Всё имущество — разваливающийся замок, три гектара сорняков и гора долгов покойного батюшки.

— Так, пацан, выдохни, — Толян попытался авторитетно басить, но получился ломающийся юношеский альт. — Кто приехал? Зачем?

— Судебный маг, милорд! — запричитал слуга Йохан. — Срок по векселям истек сегодня на рассвете! Если вы сейчас же не выплатите триста золотых имперских лир или… или не продемонстрируете им Высшую Родовую Магию, подтверждающую ваш статус, нас уничтожат!

— То есть как это? — прищурился Толян, внутри которого проснулся прожженный сисадмин, привыкший к наездам разгневанных бухгалтеров.

— Вас лишат титула, земли, а самого отправят отрабатывать долг на урановые рудники! Пожизненно! Маг Люциуса фон Штерна уже активировал внизу судейский кристалл. У нас осталось ровно пять минут, чтобы спуститься в залу!

Толян медленно опустил ноги на холодный каменный пол. Чужая память услужливо и ехидно подсказала: никакой магией этот покойный малолетка Анатолиус не владел. Он был абсолютной «пустышкой».

Времени на раскачку не было. Танка Т-34 ему никто не дал. Системы с подсказками нет. Зато есть куча долгов и перспектива сгнить в шахте.

— Триста золотых, говоришь? И магия земли? — Толян ухмыльнулся, вставая в полный рост. Тело было слабым, но мозг работал как разогнанный процессор под жидким азотом. — Ладно, Йохан. Неси штаны. Пойдем объяснять этим местным коллекторам, что такое системный сбой и почему не надо звать лихо, пока оно тихо.

Глава 2 Ошибка 404: В любой непонятной ситуации ищи „Жигулевское“

Шелковые штаны баронета Анатолиуса безбожно висели на Толяне, как мешок из-под картошки на сухом пугале. Собственное солидное пузо, выстраданное годами дачных застолий и литрами «Жигулевского», бесследно исчезло в пространственной аномалии НИИ.

Вообще-то, в своей обычной земной жизни Анатолий Петрович предпринимал немало попыток похудеть. Он трижды честно покупал абонемент в тренажерный зал (правда, использовал его в основном ради сауны), два месяца сидел на суровой диете из одной вареной куриной грудки и огурцов, и иногда на весах даже проскакивали заветные «минус пять килограммов»... Но к такому экстремальному сбросу веса за одну секунду он точно не был готов. Новое шестнадцатилетнее тело весило от силы килограммов пятьдесят. Толян чувствовал себя так, словно из тяжелого советского танка КВ-2 его внезапно пересадили в фанерный бронеавтомобиль БА-64. Брони нет, обзора нет, зато скорость и маневренность зашкаливают.

Чтобы штаны не свалились прямо посреди залы, явив миру баронетские прелести, Толяну пришлось затянуть их на талии обрывком тяжелой вишневой портьеры, завязав её на суровый сисадминский узел, которым обычно связывают бухты кабеля.

Кое-как поправив кружевной воротник, Толян по-хозяйски пригладил ладонью макушку (обнаружив к своему восторгу густую шевелюру вместо привычной лысины) и пошел вниз, чеканя шаг. В конце концов, на Земле он дважды успешно отбился от комиссии Роскомнадзора и один раз — от председателя дачного кооператива, который требовал снести его туалет. Какой-то средневековый пристав не мог напугать его по определению.

В главном зале замка, который по площади уступал разве что актовому залу в НИИ «Микроприбор», но выигрывал по количеству паутины, Толяна ждал визитер.

Это был мужчина лет тридцати, одетый с таким пафосом, будто он только что сбежал с обложки журнала «Люксовый Некромант». На нем был синий кафтан с золотым шитьем, а в руке он лениво крутил светящийся фиолетовый кристалл, который, судя по всему, заменял местным органам власти планшет и терминал сбора данных.

— Ну и долго мне еще ждать, баронет? — высокомерно процедил пристав, даже не повернув головы. — Мое время стоит дорого. Род фон Штерн не любит ждать. Если у вас нет тридцати имперских лир…

— Слышь, начальник, — Толян по-пацански, размашисто отодвинул тяжелый дубовый стул и сел напротив, бесцеремонно закинув ногу на ногу. — Давай без этого пафоса. Ты кристалл-то свой притуши, в глаза не свети, чай, не на дискотеке.

Пристав подавился воздухом и уставился на Толяна так, словно баронет только что заговорил на чистом китайском. Его фиолетовый кристалл даже пару раз мигнул от когнитивного диссонанса владельца.

— Как ты… как вы со мной разговариваете, Анатолиус? — в голосе мага прорезались опасные нотки. — Я официальный представитель…

— Да хоть Папа Римский, — отмахнулся Толян, вальяжно откинувшись на спинку стула (стул опасно хрустнул). — Давай по делу. Триста золотых — сумма солидная. Вексель твой — бумага серьезная. Но ты же умный мужик, сам понимаешь: деньги сейчас в обороте. Логистика, поставки, туда-сюда. Если ты меня сейчас на рудники упакуешь, твой Штерн хрен что получит, кроме этого полудохлого замка. А в замке из ценного — только верный Йохан и крыса под полом. Ты замок этот на баланс поставить пробовал? Там одна крыша в минус уйдет по амортизации.

Пристав ошалело моргал. Слова «баланс», «логистика» и «амортизация» легли на его магическое образование как чугунная шпала на рельсы.

— И что вы предлагаете? — растерянно спросил он, теряя весь свой столичный лоск.

— Три дня, — Толян уверенно выставил вперед три пальца с воображаемым видом крупного инвестора. — Дай мне три дня, начальник. Вопрос закрою, дебет с кредитом сведу, и всё выплачу в лучшем виде. Тебе еще и на чай останется. Чисто по-пацански договариваемся. Руки пожмем или как?

Маг Штерна посмотрел на уверенное, абсолютно непроницаемое лицо сорокалетнего сисадмина в теле шестнадцатилетнего юноши. Психологическое давление Толяна, закаленное в сетевых баталиях World of Tanks, сработало без осечек. Пристав сглотнул, спрятал кристалл в карман и буркнул:

— Три дня, баронет. Не больше. Если через три дня золота не будет… я лично закую вас в кандалы.

— Базар вокзал, начальник. Йохан, проводи гостя, — по-хозяйски скомандовал Толян.

Когда за приставом захлопнулись тяжелые ворота, Толян пулей взлетел обратно в свою комнату, запер дверь на засов и рухнул на кровать.

— Так, разлогиниться, выйти из системы, Alt+F4, блин! — зашептал он, изо всех сил зажмуривая глаза.

Он принялся нещадно щипать себя за бедро, несколько раз со всей дури хлопнул себя по щекам и даже попробовал задерживать дыхание, надеясь, что сильный стресс выкинет его обратно в серверную НИИ «Микроприбор». Но магия не происходила. Балдахин оставался на месте, ребра по-прежнему были тощими, а в окно нагло светило местное солнце.

Это был не сон. Это была суровая, задокументированная реальность.

На Толяна накатила такая волна паники, что в висках застучало. В любой непонятной ситуации на Земле у Анатолия Петровича был один железобетонный алгоритм: нужно было срочно бахнуть холодного пива. Без бутылочки «Жигулевского» или, на худой конец, «Клинского», мозг сисадмина наотрез отказывался обрабатывать входящие пакеты данных и выдавал глухую ошибку 404.

— Йохан! — заорал Толян в дверь. — Йохан, тащи сюда всё, что у нас есть хмельного! Срочно! Горит синий экран смерти!

Перепуганный слуга прибежал через три минуты, бережно неся на подносе изящный серебряный кубок.

— Вот, милорд! Лучшее вино из погребов вашего батюшки! Пятилетняя выдержка, эльфийские виноградники!

Толян жадно схватил кубок, сделал солидный, чисто пролетарский глоток… и тут же с диким кашлем выплюнул всё на дорогой ковер.

— Кхе! Кхе! Тьфу! Это что за компот протухший?! — взвыл Толян, вытирая рот рукавом шелковой рубашки. — Кислятина! Вы чем тут благородных людей поите, изверги? Я тебе сказал — хмельного! Пива тащи! Светлого, фильтрованного, чтоб пена на два пальца!

Йохан захлопал глазами, изображая высшую степень священного ужаса.

— П-пива? Милорд, но этот плебейский напиток варят только дикие северные варвары из болотного ячменя! Приличные дворяне пьют исключительно вино или, в крайнем случае, яблочный сидр!

Толян обреченно схватился за голову. Мало того, что его лишили танка, интернета и законного пуза, так в этом мире еще и не умели делать нормальный алкоголь для рабочего класса. Жизнь окончательно потеряла всякий смысл.

Чтобы хоть немного прийти в себя и проветрить закипающие мозги, Толян вышел во внутренний двор замка. Картина навевала уныние. Замок фон Бергов больше напоминал заброшенный пионерлагерь в подмосковных лесах: повсюду колосился бурьян, крапива вымахала в человеческий рост, а у забора сиротливо жались друг к другу какие-то дикие заросли.

Анатолий Петрович, как заядлый дачник с пятнадцатилетним стажем, лениво побрел вдоль полуразрушенной каменной стены, пиная носком изящного сапога сухие комья земли.

Вдруг его взгляд зацепился за странные зеленые шишечки, густо облепившие покосившийся деревянный перголу у самого края рва. Толян замер. Сердце его пропустило удар. Он подошел ближе, сорвал одну шишку, растер её между пальцами и поднес к носу.

В воздухе отчетливо, до боли знакомо запахло характерным, пряно-горьковатым ароматом.

— Да ладно… — выдохнул Толян, и на его лице впервые за весь день расползлась блаженная, истинно скуфская улыбка. — Хмель. Настоящий, сортовой, дикий хмель! Да еще и в таком количестве!

В голове сисадмина, привыкшей выстраивать логические цепочки из терабайтов говнокода, мгновенно выстроился гениальный алгоритм. У него есть заброшенный замок с кучей пустых подвалов (идеальный температурный режим для брожения). У него есть целая плантация хмеля прямо под носом. На кухне наверняка найдутся медные чаны для варки сусла.

А главное — у него есть три дня и пафосный судебный маг Люциус фон Штерн, который, судя по всему, никогда в жизни не пробовал ничего слаще скисшего эльфийского винограда. А ведь любой нормальный мужик знает: против хорошего, ледяного домашнего пива под сочный шашлык не устоит ни одна магия в мире.

Толян решительно засучил рукава камзола, обнажив бледные подростковые предплечья, и повернулся к застывшему в отдалении слуге.

— Так, Йохан, отставить панику, — ухмыльнулся Толян. — Чертежи танков отменяются. Будем поднимать этот мир с колен проверенными методами. Хватай тазы, ведра и зови всех, кто еще умеет держать лопату. Сегодня мы начинаем варить первое в этой империи настоящее «Жигулевское»!

Глава 3

Замковая кухня встретила Анатолия Петровича такой зловещей тишиной и слоем вековой копоти, что в его сисадминском мозгу тут же загорелся красный транспарант «Критическая ошибка системы».

Если домашнее крафтовое пивоварение на Земле Толян представлял себе как стерильный филиал лаборатории Сколково — с сияющими баками из нержавейки, силиконовыми шлангами и гидрозатворами из прозрачного пищевого пластика, то реальность магомира больше напоминала лагерь орков-кочевников после недельного запоя.

— Йохан, — Толян брезгливо приподнял двумя пальцами край огромного, покрытого жирным черным нагаром чугунного казана. — Скажи мне, сынок, а в вашем прекрасном средневековье про санитарные нормы и бренд Хейнекен вообще кто-нибудь слышал? Что это за адское горнило?

— Это главный котел вашего покойного батюшки, милорд! — с гордостью в голосе отозвался слуга, утирая нос рукавом. — В нем варили похлебку из вепря на праздники! Очень намоленный котел!

— Он не намоленный, он проклятый, — вздохнул Толян, сиротливо оглядывая кухонные закрома. — Пиво — это тебе не суп с опилками. Пиво требует стерильности, как операционная. Если в сусло попадет хоть одна бактерия из этой твоей «намоленной» копоти, мы на выходе получим не Жигулевское, а биологическое оружие массового поражения. Так что хватай песок, золу, тряпки и три шкуры с себя, но чтоб этот казан к полудню сиял, как лысина нашего директора НИИ!

— Будет сделано, милорд! — Йохан испуганно кивнул и бросился за песком.

Толян тем временем подошел к тяжелому верстаку, на котором громоздилась местная утварь. Ему нужно было провести инвентаризацию и, выражаясь профессиональным языком, настроить порты сопряжения. Главной болью сисадмина стало полное, тотальное отсутствие мерной тары.

— Так, ладно, — пробормотал Толян, взяв в руки кривой медный ковш. — Давай посчитаем объемы. Йохан! Сколько в этой лоханке помещается воды?

— Три локтя дьявола, хозяин! — донеслось из недр казана, откуда уже летели искры и брань Йохана, шуршащего песком.

— Сколько, блин, кого?! — Толян завис. — Какой локоть? Какого дьявола? Вы тут совсем с ума посходили без метрической системы?

— Ну… — Йохан высунул чумазую голову из котла. — Локоть дьявола — это столько воды, сколько помещается в сапог взрослого стражника, если его налить до третьего ремешка. А если вешать солод, то покойный барон мерил его горстями девственниц. Но так как девственниц в деревне после последнего прохода наемников Люциуса не осталось, мы берем две пригоршни старой кухарки Марты. Это как раз один имперский фунт с четвертью!

Анатолий Петрович медленно закрыл глаза. В его голове, привыкшей к байтам, килограммам, миллиграммам и четким формулам, произошло короткое замыкание.

— Горсти девственниц… сапог стражника… — Толян обреченно покачал головй, нащупал на полу обгорелый уголек и подошел к белёной стене кухни. — Так, забудь всё, что ты сейчас сказал. Будем проводить импортозамещение и калибровать систему вручную.

Скуф внутри Толяна включил режим сурового подмосковного дачника, у которого из инструментов есть только синяя изолента и глазомер. Методом нехитрых математических пропорций и сравнения медного ковша с объемом стандартной трехлитровой банки (которую Толян помнил наизусть, так как закатывал в них огурцы последние десять лет), он начал чертить на стене собственную шкалу.

— Пишем техзадание, — бормотал Толян, выводя угольком кривые цифры прямо поверх вековой кухонной грязи. — Этот ковш — примерно три с половиной литра. Значит, на одну варку сусла нам надо сорок таких ковшей воды. Пропорция засыпи солода — один к четырем… Калькулятора нет, Экселя нет, сижу как Ломоносов на бересте пальцем тыкаю. Зато никакой абонентской платы.

Через час стена кухни фон Бергов превратилась в подобие чертежной доски безумного инженера: формулы, стрелочки, переводы «локтей дьявола» в нормальные человеческие литры и жирный сисадминский крест на руническом символе, который Йохан назвал «ведерком предков».

Толян удовлетворенно вытер испачканные углем руки о штаны баронета. Начало было положено, базовый софт в голове сошелся с местным железом. Оставалась самая малость — понять, как в этом каменном веке контролировать температуру нагрева, без которой весь его солод превратится в бесполезную кашу.

Пока Йохан скрежетал песком по медному боку казана, издавая звуки взлетающего истребителя, Анатолий Петрович присел на колченогую табуретку. Он засмотрелся на пляшущие в луче света пылинки, и на него накатила волна острой, как зубная боль, ностальгии.

Ведь он знал, черт возьми, он идеально знал, что делать с этим хмелем!

Три года назад на Земле Толяна накрыл жесточайший кризис среднего возраста. Танки временно приелись, работа в НИИ превратилась в день сурка, и душа затребовала созидания. Толян решил стать крафтовым пивоваром. На Авито были за бесценок скуплены огромные баки из нержавейки, заказан элитный жатецкий хмель, а на форумах сисадмин провел столько ночей, что знал наизусть все температурные паузы и биохимические процессы превращения солодового крахмала в мальтозу. Пивоварение казалось ему идеальным продолжением сисадминства: солод — это база данных, ферменты — поисковый скрипт, а мальтозный сахар — полезная выборка информации.

Но домашний стартап Толяна столкнулся с силой, перед которой пасовали даже танки ИС-3. С его бывшей женой Еленой.

Стоило Анатолию Петровичу в один прекрасный выходной занять всю малогабаритную кухню их хрущевки огромными кастрюлями, как начался тотальный бытовой террор.

— Чем это воняет?! — с порога закричала Елена, картинно зажимая нос. — Что за силос ты тут развел? Вся квартира провоняла твоей бражкой! Нормальные мужики по выходным ремонт делают или деньги зарабатывают, а ты, сорокалетний дурак, кастрюли на плите кипятишь!

— Лена, это не бражка, это благородное сусло, — пытался оправдываться Толян, не отрывая взгляда от электронного термометра. — Там сейчас ферменты бета-амилазы расщепляют крахмал…

— Мне плевать на твои амилазы! У меня шторы пропахнут! — гремела супруга. — Немедленно убирай свои баки, мне нужно суп варить! И вообще, из-за твоих конфорок у нас счетчик за электричество намотает больше, чем твоя зарплата в НИИ!

В итоге под постоянным пилением, скандалами и угрозами вылить всё в унитаз, Толян сдался. Немецкий хмель со временем сгнил на балконе, баки из нержавейки были сосланы в гараж к мужикам под слив отработанного масла, а сам Толян окончательно ушел в глухую депрессию, танки и скорый развод. Елена ушла, оставив его со «стабильностью» и Барсиком, но теоретическая база пивоварения выжглась в его мозгу как BIOS в материнской плате.

Толян очнулся от воспоминаний, обвел взглядом закопченные каменные стены, огромные окна-витражи и ухмыльнулся своей фирменной, истинно скуфской улыбкой.

Бывшей жены здесь не было. Счетов за электричество — тоже. В его распоряжении находился целый, пусть и заброшенный, личный замок. Никто больше не посмеет сказать старшему сержанту виртуальных танковых войск, что его сусло воняет. Это была его территория. Его серверная. Его пивоварня.

— Так, Йохан! — Толян бодро поднялся с табуретки, чувствуя, как в теле шестнадцатилетнего баронета закипает чисто пролетарский задор. — С инвентарем разобрались, мемуары вспомнили. Теперь нам нужен сервер, который будет отвечать за бесперебойную подачу тепла. Где тут у твоего покойного батюшки хранились книжки с заклинаниями? Пойдем взламывать местный магический софт.

Замковая библиотека встретила Толяна запахом старой кожи, мышиного помёта и глухого экзистенциального уныния. Книг здесь было от силы штук двадцать, но каждая весила как танковый аккумулятор и была закована в медь.

— Вот оно, милорд! — Йохан с трудом водрузил на дубовый стол пухлый том в обложке из шкуры какого-то неопознанного гада. На обложке красовалась косая золотая надпись: «Высшее начертание Истинного Огня и Сопутствующих Ему Племений». — Родовой гримуар Бергов. Батюшка ваш по нему три года пытался искру разжечь. Так и умер у камина с зажигалкой… То есть, с огнивом.

— Сейчас посмотрим, что тут за софт, — Толян поплевал на пальцы и решительно открыл первую страницу.

Он ожидал увидеть тайные откровения, мистические откровения духов или хотя бы красивые картинки с драконами. Но вместо этого Анатолий Петрович уставился на стройные ряды светящихся рун, соединенных между собой странными стрелочками, черточками и ветвлениями.

Сисадмин замер. Он поморгал. Потер глаза. Чужая память Анатолиуса услужливо подсказала, что это «великие плетения древних», но профессиональный мозг сорокалетнего айтишника из НИИ «Микроприбор» кричал совершенно другое.

Перед ним был код.

Причем не какой-нибудь элегантный современный C++ или Python, а ужасающий, тяжеловесный, написанный левой пяткой косорукого стажера HTML-код образца 1998 года. С кучей незакрытых тегов, бессмысленных скриптов и костылей, которые держались исключительно на честном слове и святой воде.

— Мама дорогая… — выдохнул Толян, ведя пальцем по светящейся строчке. — Йохан, скажи мне, а авторы этих ваших гримуаров за оптимизацией вообще не следили? Кто так пишет?!

— Э-это священные письмена Великого Магистра Агриппы, милорд! — испуганно зашептал слуга, отступая на шаг. — Он создавал это заклинание тридцать лет в пещерах под Луной!

— Да хоть сорок лет в дурдоме, — Толян яростно застучал пальцем по древнему пергаменту. — Смотри сюда. Вот эта руна, похожая на букву «Ха» с завитком — это же чистый оператор цикла While! Он отвечает за подачу искры. А вот эти пять рун следом за ней — это что такое? «О, великий дух яростного пламени, рожденный в недрах подземных скал, услышь раба твоего…» Юзер интерфейс хренов! Они запихали три строки пафосных визуальных эффектов прямо в тело основного скрипта!

— Но… но без славословия магия не сработает! — округлил глаза Йохан.

— Сработает, еще как сработает, если убрать этот рекламный баннер, который жрёт половину оперативной памяти ядра, — Толян решительно потянулся к карману, но вовремя вспомнил, что пассатижи с синей изолентой остались на Земле. Пришлось обходиться куском мела, найденным на кухне.

Толян размашисто перевернул страницу, где была нарисована схема стандартного «Бытового Кипятильника» — заклинания для подогрева ванны аристократов. Древний маг Агриппа накрутил туда столько «дизайнерского мусора», что от одного взгляда на схему у Толяна начинал дергаться правый глаз. Чтобы просто нагреть воду, заклинание требовало: фиолетового свечения, звукового сопровождения в виде завывания ветра (для атмосферы, видимо), легкого запаха лаванды и защиты от перегрева, прописанной через три триггерные руны со сложнейшим синтаксисом.

— Ужас. Тотальная утечка маны на каждой строчке, — вынес вердикт Толян, засучивая рукава. — Архитектура кода — как у китайского чайника с вай-фаем. Всё, Агриппа, твоя демо-версия закончилась. Сейчас мы проведем жесткий рефакторинг и обновим драйверы.

Толян опустился на колени прямо на каменный пол библиотеки и начал мелом чертить свою, оптимизированную схему.

Он безжалостно выкинул к чертям завывания ветра и лавандовый запах. Зачем пиву лаванда? Стер руны фиолетового свечения — огонь должен греть, а не косплеить неоновую вывеску ночного клуба. Настоящая магия началась, когда Толян дошел до контроля температуры. Вместо трех сложных рун «божественного контроля», которые постоянно конфликтовали между собой, он прописал простую логическую петлю.

Он взял руну Огня (тепло), руну Земли (датчик массы) и связал их одной короткой, емкой сисадминской строчкой: «Пока котел греется — подавать ману. Как только температура сусла дойдет до отметки Х — разорвать соединение и уйти в спящий режим (Sleep). Если упадет на один градус — сделать автоматический Reboot».

— Господин… — Йохан бледнел на глазах, глядя, как Толян мелом стирает и перерисовывает вековые традиции магомира. — Вас же Инквизиция за такое распнет… Вы же ломаете законы мироздания!

— Я не ломаю, я оптимизирую, — отмахнулся Толян, победно осматривая получившийся на полу лаконичный, чистый рисунок из пяти рун вместо прежней полусотни. — Код очищен от мусора, пинг минимальный, система стабильна. Пошли тестировать на железе. Если этот котел сейчас не выдаст мне ровно семьдесят восемь градусов без единого датчика, я лично вернусь в НИИ и извинюсь перед нашим директором.

На кухонном полу, прямо под начищенным до цыганского блеска медным казаном, Анатолий Петрович выводил мелом свой первый в этом мире программный скрипт. Руны ложились на серый камень ровно, без пафосных вензелей и завитушек — строгий, лаконичный сисадминский минимализм. Пять символов, соединенных прямыми линиями.

— Ну, господи благослови, и пусть великий рандом будет на нашей стороне, — пробормотал Толян, вытирая пот со лба.

Он положил обе ладони на край котла и, повинуясь инстинктам, всплывшим из памяти малолетки-Анатолиуса, потянул из глубины души местную энергию. Маны в теле шестнадцатилетнего баронета было кот наплакал — примерно как заряда в старой «Нокии», которую забыли выключить в ящике стола. Но Толяну и не нужен был промышленный масштаб. Его оптимизированный код не требовал гигаватт энергии на спецэффекты.

Вжих.

Руны под котлом тихо, беззвучно налились ровным, матовым белым светом. Никакого фиолетового пламени, никаких завываний ветра, которыми так гордился древний маг Агриппа. Днище казана просто начало стремительно нагреваться. Вода, налитая Йоханом строго по «шкале Толяна», зашумела.

— Милорд… оно… оно не взрывается? — Йохан зажмурил один глаз, опасливо заглядывая под котел. — И лавандой не пахнет. И духи огня не проклинают нас до седьмого колена?

— Духи огня сейчас заняты, они курят в сторонке и завидуют нашей энергоэффективности, — ухмыльнулся Толян, внимательно следя за бурлением воды.

Вода дошла до критической точки. По расчетам Толяна, это были те самые заветные семьдесят восемь градусов для финальной температурной паузы — мэш-аута. И тут произошло чудо сисадминской мысли. Едва температура достигла нужного пика, руны под котлом синхронно притухли, перейдя в режим ожидания. Нагрев прекратился. Вода замерла в идеальном балансе. Зацикленный скрипт сработал как швейцарские часы, превратив средневековую лохань в идеальную автоматическую мультиварку.

— Пинг минимальный, система стабильна! — победно проорал Толян, шлепнув онемевшего от шока Йохана по плечу. — Засыпай солод, пацан! Процесс пошел, база данных загружается!

Пока счастливый сисадмин аккуратно, ведерко за ведерком, отправлял в котел пророщенное хмельное зерно, он даже не подозревал, какую кашу заварил на самом деле.

В это же самое время, ровно в тридцати верстах к югу от замка Бергов, в роскошной башне Высшей Магической Академии столицы, раздался пронзительный, душу раздирающий звон.

Наследный князь Люциус фон Штерн как раз изволил пить утренний кофе, изучая отчеты о поставках эльфийского вина. От неожиданного звука его идеальная аристократическая рука дрогнула, и капля дорогого напитка упала на белоснежное жалобо.

На стене его кабинета висел огромный, заключенный в золотую раму Астральный Радар — сложнейший артефакт, отслеживающий любые незаконные и опасные вспышки магии в радиусе ста миль. Сейчас этот радар вел себя как сумасшедший принтер. Стрелки метались из стороны в сторону, а главный кристалл-индикатор горел ядовито-пурпурным цветом Судного Дня.

— Что за… — Люциус медленно поднялся, его красивые черты лица исказились от недоумения. — Несанкционированный выброс чистой энергии? Деривация магического кода? В таком объеме? Это что, прорыв Тёмного Властелина? Или мятежники запустили запрещенное заклинание эпохи Атлантов?

Князь подошел к радару и прикоснулся к координатной сетке. Магический импульс, который зафиксировал артефакт, был странным. В нем абсолютно отсутствовал привычный «шум» — не было ментальных следов эмоций, пафосных заклятий или следов божественного присутствия. Это была пугающе чистая, голая, хирургически точная логическая структура. Код невероятной силы и чистоты.

Стрелка радара намертво застыла, указывая строго на северо-запад. Туда, где среди крапивы и бурьяна доживал свои дни заброшенный замок нищего, бездарного баронета Анатолиуса фон Берга.

Люциус фон Штерн сузил глаза, и в его взгляде появилась опасная, ледяная решимость.

— Берг? Пустышка, который не может зажечь даже свечу? — тихо произнес князь, сжимая кулаки. — Нет. Старый лис Анатолиус всё это время симулировал слабость. Он скрывал у себя запрещенные технологии древних. Он бросил мне вызов.

Люциус резко повернулся к дверям и крикнул:

— Стража! Немедленно отправьте передовой отряд разведки в сектор Бергов! Разузнать, что этот скрытый гений замышляет в своем логове. И если он готовит армию… уничтожить его на месте!

А в заброшенном замке в это время сорокалетний скуф Толян блаженно втягивал носом густой, сладковатый аромат бурлящего сусла, помешивая его деревянным веслом, и думал лишь об одном — где бы через три дня раздобыть хорошей воблы.

Глава 4

Пока свежесваренное сусло в огромном медном казане медленно остывало до нужных двадцати градусов, Анатолий Петрович озаботился поиском главного стратегического объекта для любого уважающего себя стартапа.

Ему была нужна серверная.

В пивоварении этот объект именовался скромнее — бродильное отделение. Но для Толяна, чей мозг мыслил исключительно системными категориями, суть оставалась прежней. Бочки с будущим «Жигулевским» — это те же жесткие диски с ценной информацией. И чтобы данные не побились, а дрожжи отработали свой скрипт без сбоев, им требовалось идеальное помещение: глухое, изолированное от внешнего мира, без резких перепадов температур, а главное — холодное. Для классического лагера идеалом были стабильные десять-двенадцать градусов Цельсия.

— Йохан, — Толян повернулся к слуге, вытирая руки о многострадальные бархатные штаны, которые теперь были не только велики, но и живописно украшены пятнами солодовой пены. — Веди меня в подвалы. В самые глубокие, мрачные недра этого родового гнезда. Где у вас тут обычно хранят узников совести или фамильные скелеты?

— Ой, милорд, — Йохан испуганно сглотнул, прижимая к груди пустое ведро. — Зачем вам туда? Там же сыро, темно, и… и крысы размером с добрую собаку! Покойный барон туда только за старым вином спускался, и то с тремя факелами и молитвой Семи Лунам!

— Крысы — это фигня, крысы — это просто несанкционированные пользователи, мы их в бан отправим, — отмахнулся Толян. — Зажигай лучину, Сусанин. Пошли инспектировать техподдержку.

Спуск в подземелье замка фон Бергов напоминал погружение в классический данж из какой-нибудь корейской РПГ, в которые Толян порой поигрывал на дежурствах в НИИ. Ступени из грубого тесаного камня уходили круто вниз, воздух становился всё более плотным, пахнущим вековой пылью, плесенью и застоявшейся прохладой.

Миновав первый уровень, где сиротливо пустовали винные стеллажи, Толян заставил Йохана спуститься еще ниже, через узкий арочный проход, забранный ржавой железной решеткой.

Здесь, на самом нижнем ярусе замкового фундамента, Анатолий Петрович наконец остановился и удовлетворенно зажмурился. Кожу мгновенно обдало приятным, ровным холодком. Толян выдохнул — изо рта пошел легкий пар.

— Так, — сисадмин прислонился ладонью к монолитной стене. Камень был ледяным. — Толщина стен — метра три, не меньше. Прямые солнечные лучи не бьют, сквозняков нет. Влажность, конечно, высоковата, кондиционер бы не помешал, но для бочек — самое оно. Идеальное серверное помещение. Сюда ни один хакер не пролезет, и оптоволокно не перегрызет.

Йохан стоял позади, испуганно водя факелом по сторонам. В углу подвального зала, прикованный ржавой цепью к кольцу в стене, белел старый, покрытый паутиной скелет — видимо, какой-то очень давний и очень неудачливый кредитор рода фон Бергов.

Слуга вжал голову в плечи и тихо зашептал молитву, ожидая, что молодой барон сейчас упадет в обморок от ужаса. Но Толян лишь мельком взглянул на груду костей, поправил сползающую вишневую портьеру на талии и деловито кивнул:

— О, а вот и бывший системный администратор. Отлично. Назначим его начальником ночной техподдержки. Сидит тихо, зарплату не просит, на условия труда не жалуется — идеальный сотрудник. Так, Йохан, тащи сюда бочки. Будем разворачивать локальную сеть брожения.

Бочки, с трудом отмытые и притащенные Йоханом, выстроились в ряд на ледяном полу подземелья. Толян задумчиво расхаживал мимо деревянных емкостей, заложив руки за спину. В его сисадминском мозгу мигал огромный желтый восклицательный знак — система выдавала предупреждение о критической уязвимости.

Сусло остыло, сахара выделились, но теперь Толян уперся в главный тупик пивоварения магомира.

Ему нужны были дрожжи. И не абы какие дикие грибки с соседнего болота, от которых местная сивуха пахла кислыми щами и тухлыми яйцами, а чистая лагерная культура культурных дрожжей — Saccharomyces pastorianus.

— Йохан, — Толян остановился и строго посмотрел на слугу. — Как у вас тут процесс квашения происходит? Что вы в сусло батюшки добавляли, чтобы оно в голову било?

— Так это… закваску от кухарки Марты, милорд! — радостно доложил парень. — У нее в кадушке за печью живет Старуха Бронислава. Ей уже лет сорок, Марта её раз в неделю старыми корками подкармливает, молитву поет, и закваска бурлит! Правда, питье от нее иногда выходит такое, что у стражников наутро глаза не открываются, а из живота звуки идут, аки из преисподней… Но бьет крепко, с одной кружки с ног валит!

Толян содрогнулся. Его нежный желудок сорокалетнего сисадмина, привыкший к цивилизованному фильтрованному пиву, заранее запросил пощады.

— Старуха Бронислава, говоришь… Понятно. У вас там в кадушке живет не закваска, а несанкционированный вирусный конгломерат. Сборная солянка из плесени, молочнокислых бактерий и дикой заразы. Если мы эту Брониславу в наше идеальное сусло запустим, она нам весь исходный код переломает. На выходе получится не Жигулевское, а троянская программа для кишечника.

— Но без нее не забродит, милорд! — развел руками слуга. — Магия брожения — она ведь от лунного света и сырости берется.

— Магия брожения берется из строго определенных грибков, — отрезал Толян. — И сейчас мы настроем систему фильтрации.

Анатолий Петрович снова достал из кармана верный кусок мела. Поднявшись на первый ярус подвала, он открыл отцовский гримуар на странице с простейшим заклинанием «Очищения колодца от болотной тины». Местные маги использовали его, чтобы убрать из воды песок и лягушакрум.

Для Толяна эта рунная схема выглядела как стандартный сетевой шлюз. Но написана она была, конечно же, через пень-колоду. В коде стояли жесткие фильтры на макрообъекты (грязь, черви, водоросли), но абсолютно отсутствовала защита от микроугроз.

— Так, Агриппа, или кто там у вас за сетевую безопасность отвечал… Сейчас мы настроим нормальный брендмауэр, — бормотал Толян, яростно чертя мелом новые рунные связки прямо на каменной арке, ведущей в бродильный подвал.

Он безжалостно стёр пафосные руны, призывающие «чистоту девственных ручьев», и вместо этого прописал жесткий входящий фильтр — биологический файрвол.

Используя остатки памяти баронета о структуре местных микроорганизмов (маги их называли «невидимыми духами порчи»), Толян создал простую логическую маску: «Сканировать весь входящий воздух. Блокировать порты для маслянокислых бактерий. Отправлять в жесткий бан уксуснокислые грибки. Черный список для дикой плесени. Открытый доступ (Port Forwarding) — только для чистых, мирных винных и пивных дрожжевых частиц, которые летают в воздухе вокруг дикого хмеля».

— Протокол безопасности настроен, — Толян удовлетворенно выпрямился и прижал ладони к обновленным рунам на косяке. — Запускаем файрвол. Посмотрим, как ваша Бронислава попробует прорвать мою защиту без VPN.

Чтобы биологический файрвол на входе в подвал не просто висел красивой картинкой, а реально фильтровал воздух, Толяну потребовалось организовать принудительную вентиляцию. На Земле он бы просто воткнул в розетку парочку мощных кулеров диаметром 120 миллиметров. В магомире пришлось импровизировать с помощью отцовской книги заклинаний.

Анатолий Петрович нашел простенькое рунное плетение «Дыхание Сильфиды», которое аристократы обычно использовали во время летней жары, чтобы обмахивать себя невидимым магическим веером.

— Так, — Толян критически осмотрел руну Воздуха (тяга) и руну Земли (монолитный каркас). — В оригинале этот скрипт работает, только пока маг держит на нем фокус внимания. То есть, сидит местный админ, жмет кнопку «Пуск» вручную и потеет. Как только заснул — кулеры встали, система сдохла. Нам такой ручной режим не подходит. Нам нужен фоновый процесс, классическая служба Windows, работающая в бэкграунде.

Толян взял мел и прямо на каменных вентиляционных отдушинах подвала начал переписывать код древних. Он безжалостно вырезал из структуры «Дыхания Сильфиды» все пафосные привязки к ментальному состоянию мага и связал руну Воздуха с руной Земли через бесконечный логический цикл while(true).

«Пока замок стоит на земле — руна Земли подпитывает руну Воздуха. Руна Воздуха гонит очищенный файрволом воздух в подвал. Система работает автономно. Перезагрузка не требуется».

— Ну, поехали, — Толян прикоснулся к меловой схеме пальцем, отдавая последнюю каплю своей скромной подростковой маны. — Запуск службы.

ВЖУХ.

Очищенный от мусорного кода скрипт вентиляции, не встретив привычного сопротивления в виде пафосных «костылей» древних авторов, мгновенно ушел в саморазгон. КПД оптимизированной магии взлетел до таких небес, о которых имперские ученые даже не догадывались.

По подвалу пронесся легкий, пахнущий абсолютной горной свежестью ветерок. Но самое интересное началось через секунду. Из-за идеальной энергоэффективности связки рун избыточная, чистая мана не рассеялась в воздухе, а начала аккумулироваться прямо в пористой структуре вековых каменных стен.

Грубые булыжники подземелья вдруг налились мягким, абсолютно ровным, матово-белым сиянием. Ровно пятьдесят люмен на квадратный метр. Из углов исчезли все мрачные тени, а вековая плесень на потолке стыдливо свернулась и осыпалась сухим пеплом. Подвал Бергов стал выглядеть как стерильный серверный зал крупного швейцарского дата-центра.

— М-милорд! — Йохан в ужасе выронил факел, который тут же погас на полу, но этого никто не заметил: в подвале было светло как днем. Слуга упал на колени и судорожно зажал пальцами ноздри. — Что это?! Мои ноздри… они дышат! Мой застарелый насморк, который мучил меня со дня Великой Зимы… он прошел! Это святое исцеление бога Света?!

— Это не бог Света, чудик, это кондиционер с функцией ионизации воздуха, — удовлетворенно ухмыльнулся Толян, оглядывая сияющие белые стены. — И резервное питание пошло как надо. Кэш чистится автоматически, протоколы соблюдены. В такой стерильности наше «Жигулевское» созреет быстрее, чем упадет сервер Госуслуг во время отчетности. Тащи сусло, Йохан, пора заливать базу данных в бочки!

Пока в сияющем стерильном подвале сусло плавно перетекало из котла в дубовые бочки, Толян занялся тем, что на Земле называлось «обеспечением безопасности периметра». Из-за отсутствия лазерных датчиков движения и камер видеонаблюдения пришлось использовать проверенные технологии подмосковных дачников.

Толян натянул на уровне щиколоток обычные бельевые веревки, щедро развесив на них медные колокольчики, снятые со старой конской сбруи в конюшне.

— Милорд, а это зачем? — Йохан с удивлением наблюдал, как молодой барон плетет паутину у входа в подвал. — Против злых духов?

— Против тебя, Йохан, и твоей природной любознательности, — выдал базу Толян, завязывая очередной узел. — Запомни: пивное сусло сейчас встанет на брожение. Если ты или кухарка Марта зайдете сюда без моего ведома, пошатаете бочку или, не дай бог, занесете на одежде грязь — пиву хана. Это раз. А во-вторых, начальник, который к нам утром приезжал со светящимся камнем... Я таким ребятам еще на Земле не верил. Договориться-то мы договорились на три дня, но пристав вполне может прислать шнырей, чтобы проверить, не припрятал ли я где-то заначку золота. Так что это у нас — локальный файрвол. Система обнаружения несанкционированного доступа. Кто без пароля полезет — знатно огребет.

Толян и не подозревал, насколько пророческими окажутся его слова.

Спустя два часа, когда сумерки окончательно сгустились над Малыми Бергами, через полуразрушенную каменную стену замка бесшумно перемахнула тень.

Элизабет, лучшая шпионка на службе молодой ветви клана фон Штерн, двигалась с грацией кошки. На ней был облегающий костюм из кожи виверны, который не издавал ни единого звука при ходьбе, а лицо скрывала маска.

Её босс, Люциус фон Штерн, пребывал в глубочайшей паранойе. Астральный радар в столице зафиксировал в этом секторе вспышку магии такой чудовищной чистоты, что Люциус не сомневался: нищий баронет Анатолиус годами симулировал бездарность. Он тайно строил здесь либо запрещенный алтарь Черного Солнца, либо собирал армию големов для мятежа. Элизабет должна была найти чертежи этого супероружия.

Шпионка бесшумно скользила по темным коридорам замка, держа наготове заговоренный кинжал. Она была готова ко всему: к ловушкам с ядовитыми стрелами, к демонам-стражам, к лужам жертвенной крови.

Но реальность начала ломать её шпионские шаблоны с первых же метров.

Вместо запаха серы и гниения, который обычно сопутствовал запретной магии, в коридорах замка пахло… хлебом. Точнее, густым, теплым, невероятно уютным и сладковатым ароматом вареного зерна и пряных горьких трав. От этого запаха у Элизабет, которая с утра ничего не ела ради миссии, предательски заурчало в животе.

«Что за странный ритуал? — нахмурилась шпионка, прижимаясь к стене. — Магия иллюзий, чтобы усыпить мою бдительность? Не поддамся!»

Она двинулась на запах и вскоре вышла к лестнице, ведущей в подвал. И тут её глаза округлились. Из подземелья не доносилось зловещих завываний сектантов. Оттуда лился ровный, яркий, абсолютно белый свет. А еще оттуда раздавалось странное, ритмичное мурлыканье. Это Толян, проверяя герметичность пробок на бочках, фальшиво напевал под нос: «Оооо, зеленоглазое такси, притормози, притормози…»

Элизабет замерла на верхней ступени. Свет в подвале был пугающе чистым. Никаких факелов, никаких свечей — стены сияли сами по себе.

«Священный свет Древних! Сакральная геометрия маны! — шпионка почувствовала, как по спине пробежал холодок. — Люциус был прав. Этот мальчишка скрывает здесь технологии погибших цивилизаций! Нужно зарисовать рунные контуры, пока меня не заметили».

Элизабет глубоко вдохнула, активировала скрывающее заклинание «Шаг Призрака» и уверенно шагнула в дверной проем подвала, готовясь совершить величайшую кражу века.

Элитная шпионка Элизабет сделала первый шаг по сияющему подвалу. Её движения были выверены годами тренировок в столичных гильдиях, а тело балансировало на грани материального мира благодаря «Шагу Призрака». Она уже мысленно докладывала Люциусу фон Штерну об обнаружении секретного бункера древних техно-магов.

Но древние техно-маги никогда не увольнялись из захудалых подмосковных НИИ.

ДЗЫНЬ-ЛЯ-ЛЯ! ХЛОП!

Элизабет даже не поняла, обо что именно запнулась её изящная ножка в сапожке из кожи виверны. Обычная бельевая веревка, натянутая Толяном на высоте десяти сантиметров от пола, нагло проигнорировала всю её высокоуровневую магию скрытности. Медные колокольчики от конской сбруи взорвались таким оглушительным, яростным трезвоном, будто в замке Бергов наступила ранняя Пасха.

— Несанкционированный доступ! — мгновенно среагировал Толян, оборачиваясь от бочки с деревянным веслом наперевес.

Шпионка попыталась резко отскочить назад, но зацикленный дачный кабель-менеджмент сисадмина работал без сбоев. Веревка натянулась, дернув за собой массивный рычаг, примотанный к косяку двери.

Прямо над головой Элизабет сработал скрытый скрипт. Заклинание «Стерильный контур», которое Толян настроил для тотальной влажной уборки помещения, активировалось на сто процентов своей новой, оптимизированной мощности.

ПЛЮХ!

Из закрепленного под потолком огромного медного таза на идеальную прическу и облегающий кожаный доспех шпионки обрушилось три ведра ледяной, насыщенной магической солью воды. Элизабет взвизгнула, моментально теряя весь свой столичный пафос. Но система защиты периметра на этом не успокоилась. Следующей в бой вступила швабра-автомат.

Активированное бытовое заклинание, очищенное Толяном от «мусорного кода», не знало жалости. Деревянная палка с намотанной на неё старой мешковиной ожила и принялась с бешеной скоростью совершать возвратно-поступательные движения, яростно околачивая шпионку по бедрам, спине и мокрому латексу, пытаясь «стереть пятно грязи».

— Ах ты… пустите! Кхе! — Элизабет каталась по сияющему полу, отплевываясь от мыльной воды и безуспешно пытаясь закрыться руками от настырной швабры, которая упрямо выполняла команду clean_floor_v1.0.

Толян медленно подошел ближе, опираясь на весло для перемешивания сусла как на партизанский посох. Он критически осмотрел копошащуюся на полу мокрую фигуру в облегающем черном костюме.

— Так-так-так, — Анатолий Петрович по-хозяйски почесал пузо через натянутую портьеру. — Несанкционированный запуск процессов в стерильной зоне. И ладно бы крыса, так нет — вирус в кожаных штанах пожаловал. Девушка, вы правила сетевого этикета вообще читали? Кто в серверную без бахил и без пароля ломится?

Элизабет наконец перехватила швабру, швырнула её в сторону и вскинула голову. Её маска сползла, явив миру промокшие до нитки светлые волосы, размазанную тушь и дикий, безумный взгляд, в котором смешались ужас и унижение. Она попыталась дотянуться до кинжала, но Толян аккуратно прижал лопасть весла к её шее.

— Лежать, хакерша, — сурово произнес сисадмин. — А то применю жесткую перезагрузку через руну Огня. Йохан! Тащи веревку потолще. У нас тут, кажется, первая заявка в техподдержку образовалась. Сейчас будем выяснять, чей это провайдер нас тут прощупать пытается.

Элизабет замерла под веслом, понимая, что её миссия с треском провалена. А радар Люциуса в столице в этот момент зафиксировал, что его лучшая шпионка только что ушла в режим «Offline».

Глава 5

Элизабет, лучшая шпионка столичного клана фон Штерн, сидела на колченогом кухонном табурете, туго смотанная тремя слоями бельевой веревки с колокольчиками. С её элитного облегающего костюма из кожи виверны на каменный пол уныло стекала мыльная вода, образуя лужу. Маска была сорвана, и теперь чародейка буравила Толяна взглядом, в котором смешались столичная спесь и искреннее желание аннигилировать этого странного баронета вместе со всей его недвижимостью.

Анатолий Петрович вальяжно устроился напротив неё на дубовой лавке. Штора на его талии была завязана безупречным морским узлом, в руке приятно тяжелел серебряный кубок с простым кипятком — пиво еще бродило, а пить местный виноградный кисель сисадмин брезговал.

— Ну и долго мы играть в молчанку будем, гражданка? — Толян сделал глоток и шумно выдохнул на воду. — Время — деньги. Серверный аптайм идет. Давай, колись, чей провайдер? Люциуса Штерна шнырь, да? Что на этот раз — проверка лицензионного софта или промышленный шпионаж?

Элизабет гордо вскинула подбородок, вызывающе оглядев Толяна сквозь мокрые пряди блондинистых волос. В её гильдии учили: в любой непонятной ситуации на допросе нужно сохранять пафос и цитировать Кодекс Чести Убийц.

— Твои жалкие веревки не удержат меня, ничтожный баронет, — ледяным, полным скрытой угрозы голосом произнесла она. — Ты даже не представляешь, с какой силой столкнулся. Мое имя ты узнаешь только перед смертью, когда великий дом фон Штерн сотрет твой замок в пыль! А твоя запретная магия…

— Ой, девка, хорош комедию ломать, — Толян устало поморщился и потер переносицу. — Не включай мне тут режим капчи, я сисадмин с двадцатилетним стажем. У меня в НИИ «Микроприбор» главбухша и не такие концерты устраивала, когда у нее база 1С перед годовым отчетом падала. Тоже кричала, что сотрет меня в порошок и директору пожалуется. И где теперь та главбухша, а где я? Вот именно. Так что давай по-хорошему. Кто послал, с какой целью, где логи системы?

Поняв, что стандартные запугивания на этого странного мужика в подростковом теле не действуют, Элизабет решительно задействовала свой самый опасный, секретный козырь. Тот самый, за который ей платили тройной оклад золотом.

Высшую Магию Искушения Суккубов.

Шпионка глубоко вдохнула. Её мокрый латексный костюм изящно натянулся, она плавно прогнулась в пояснице, насколько позволяла бельевая веревка, и уставилась на Толяна томным, затуманенным взглядом хищницы, почуявшей жертву. Её губы приоткрылись, а из глубины горла начал подниматься едва заметный, нежно-розовый ментальный туман — Высшее заклинание Пятого Круга, способное превратить любого мужчину в покорного раба.

— О, великий и загадочный барон Анатолиус… — её голос внезапно обрел бархатные, вибрирующие нотки, от которых у местного слуги Йохана, стоявшего у двери с кочергой, мгновенно подкосились колени. — Разве ты не видишь, как мне холодно? Разве ты не хочешь подойти ближе… освободить меня… и забрать мою душу? Ты ведь будешь моим…

Но Элизабет критически недооценила сисадминский кабель-менеджмент и биологический файрвол, который Толян развернул в помещении.

Очищенная от пафосного мусора магия вентиляции и кондиционирования, крутившаяся в подвале в бесконечном цикле while(true), работала с хирургической точностью. Как только розовый туман суккуба попытался пересечь невидимую границу стерильной зоны, настроенный Толяном «брандмауэр» распознал его как вредоносное программное обеспечение. Входящий порт для ментальных иллюзий был заблокирован наглухо.

Магические потоки внутри Элизабет столкнулись с непреодолимой стеной, зациклились и выдали колоссальное короткое замыкание прямо в её собственном ментальном контуре.

Розовый туман искушения, так и не долетев до Толяна, внезапно свернулся в один огромный, надувшийся прямо перед лицом шпионки мыльный пузырь.

ПУНЬК! — глухо лопнул пузырь, обдав аккуратный носик Элизабет мыльной пеной от заклинания влажной уборки.

В ту же секунду глаза элитной чародейки сошлись к переносице. В её голове, привыкшей к тонким аристократическим плетениям, произошел тотальный сбой драйверов. Всё тело шпионки мелко задрожало, латексный костюм подозрительно затрещал от статического напряжения, а при попытке пафосно договорить фразу: «…моим господином!», из её рта вместо чарующего голоса вырвался громкий, отчетливый, механический звук:

— ТЫ-ДЫМ! — точь-в-точь как при падении операционной системы Windows в синий экран смерти. После чего Элизабет икнула, выдала еще один мыльный пузырь и бессильно обмякла на веревках, глупо моргая глазами.

Толян спокойно допил свой кипяток, поставил кубок на верстак и со вздохом покачал головой.

— Ну вот, я же говорил — говнокод, — констатировал сисадмин, поднимаясь с лавки. — Лицензию не купили, архитектуру безопасности не проверили, а лезут сервера ломать. Локальный конфликт оборудования у тебя, девка. Драйверы соблазнения слетели, кэш переполнен, система ушла в глубокий Reboot. Йохан! Тащи инструмент, сейчас будем проводить принудительную перезагрузку системы методами отечественной техподдержки.

Элизабет сидела с отсутствующим выражением лица, периодически издавая ртом тихое «блып» и выпуская мелкие мыльные пузыри. Ментальное короткое замыкание напрочь стерло из её оперативной памяти все инструкции столичной Академии.

— Милорд, — Йохан с опаской потыкал шпионку черенком кочерги в плечо. — Она сломалась. Духи Бездны забрали её разум! Может, пристрелить её от греха подальше? Или святой водой окропить?

— Отставить насилие и религиозный фанатизм, Йохан, — Толян подошел к икающей чародейке и критически осмотрел её затылок. — Тут классический синий экран смерти. Железо целое, софт завис намертво. Будем применять проверенный метод отечественного ремонта бытовой техники.

Анатолий Петрович коротко, но емко примерился и отвесил элитной шпионке легкий, хлесткий щелчок ладонью по затылку. Точно так же он в былые времена приводил в чувство старый советский телевизор «Рубин» на даче или зависший монитор в серверной НИИ.

Элизабет вздрогнула, её глаза на секунду сфокусировались, а изо рта вырвался сдавленный звук «Кхм!».

— Так, системный блок вроде откликнулся, — удовлетворенно кивнул Толян. — Теперь нужно очистить кэш-память от остатков этой её розовой вирусни. Йохан, дуй в погреб. Тащи ту самую банку, что я вчера приметил за бочками с вином. Трехлетней выдержки. С огурцами которая.

Слуга обернулся за минуту, бережно неся в руках запотевшую глиняную крынку. Толян бесцеремонно сдернул с нее марлю. По кухне разнесся божественный, ядреный, истинно родной аромат укропа, чеснока, смородинового листа и правильной дачной соли.

— Ну-ка, красавица, открывай рот, — Толян зажал шпионке подбородок пальцами и, проигнорировав её слабое мычание, влил ей в рот добрых три глотка кристально чистого, холодного огуречного рассола.

Элизабет судорожно сглотнула. Секунду в подвале стояла мертвая тишина.

А затем элитную чародейку Штерна накрыло. Её глаза округлились до размеров имперских монет, по телу прошла мощная судорога, а кожаный костюм из виверны снова затрещал, но на этот раз от возвращающихся жизненных сил. Ядреный дачный рассол, обогащенный калием, натрием и солевыми электролитами, вошел в её измученный магическим похмельем организм как высокоскоростной антивирус доктор Веб. Он мгновенно выжег все остатки закоротившей маны суккуба, прочистил ментальные каналы и вернул шпионке стопроцентную ясность мышления.

— Кха! Кха! Что… что это было?! — Элизабет задышала часто и глубоко, уставясь на Толяна с неподдельным ужасом и благоговением. — Это… это Эликсир Высшего Восстановления Духа?! Столичные алхимики берут за каплю такого зелья сто золотых лир! Откуда у тебя столь мощная сакральная алхимия, баронет?!

— Это рассол, дура, — Толян аккуратно прикрыл крынку марлей. — Обычный огуречный рассол. Первое средство на Земле при похмелье и сбоях операционной системы. Ну что, Лизка, кэш очистился? Поговорим как нормальные пользователи, или тебе еще одну дозу антивируса прописать?

Шпионка Штерна сжалась на стуле, растеряв последние остатки столичного лоска. Против магии она умела воевать. Против ядов — тоже. Но против сорокалетнего сисадмина, который оживлял людей щелчками по затылку и поил божественным нектаром из глиняной банки, у нее просто не было инструкций.

— Так, сиди тихо, не фони, — Толян поправил портьеру на талии. — У меня от твоего визита и разгона кулеров внутри весь процессор проголодался. Пойду на улицу, воздухом подышу, а ты пока подумай над своим поведением и приготовься сдавать пароли от баз данных твоего Люциуса.

Толян вышел на крыльцо и с наслаждением затянулся прохладным ночным воздухом. В подвале, конечно, вентиляция теперь работала по высшему разряду, но сисадминская душа требовала простора. Анатолий Петрович поправил сползающую вишневую портьеру, окинул взглядом свои три гектара сорняков и вдруг замер.

Со стороны покосившегося забора из профнастила... точнее, со стороны остатков древней каменной стены раздавался подозрительный хруст, чавканье и тяжелое, утробное сопение.

Толян прищурился. В лунном свете, ломая дикие заросли крапивы, к плантации хмеля уверенно пер огромный лесной вепрь. Местный секач был размером с хорошую малолитражку типа «Ока», обладал парой клыков длиной с админскую клавиатуру и слегка фонил в темноте грязно-зеленой лесной магии. Животное нагло подкапывало рылом корни, намереваясь уничтожить ценное сырье для будущего «Жигулевского».

— Ой, мамочки! Милорд, бегите! — из окна кухни высунулся бледный Йохан, судорожно сжимая кочергу. — Это же Вепрь Бездны! Проклятый кабан-людоед из Черного Бора! Он в прошлом году трех стражников Штерна сожрал вместе с кольчугами! Уходите, я отвлеку его молитвой!

Вепрь, услышав крик, медленно повернул массивную башку в сторону крыльца. Из его пасти капала светящаяся слюна, а маленькие красные глазки зафиксировали Толяна. Кабан яростно зарыл копытом землю, готовясь утрамбовать шестнадцатилетнего баронета в булыжники двора.

Но Анатолий Петрович даже бровью не повел. За свою жизнь на подмосковной даче в Малых Вязёмах он трижды сталкивался с обнаглевшими дикими кабанами, которые ломали его забор из рабицы ради падалицы яблок. Для Толяна это чудовище Бездны было не магическим монстром, а просто бесплатным шашлыком на самовыгуле, который сам, без вызова курьера, пришел на баланс предприятия.

— Так, — деловито пробормотал Толян, доставая из кармана брюк баронета обломок мела. — Ресурсы сами прут в систему. Это нам вместо гуманитарной помощи от НИИ. Йохан, заткнись и не фони, ты мне тайминги сбиваешь.

Сисадмин присел на корточки прямо перед наступающим кабаном. В его голове мгновенно выстроился четкий алгоритм. Из отцовского гримуара он помнил заклинание «Окоченения суставов», которое местные маги учили годами, чтобы изящно парализовать противника на дуэли. Код там был, как обычно, с кучей мусора — со всякими «призывами ледяных дев» и «хрустом зимнего наста».

Толян за пять секунд начертил мелом на булыжниках крыльца лаконичную рунную ловушку, оставив только чистую логику: «Заземление». Скрипт был прост, как выбитые пробки: как только объект массой более ста килограммов замыкает контур — выдать на него короткий, мощный парализующий импульс тока из руны Земли. Зациклить до потери сознания.

В центр рунного круга Толян небрежно швырнул засохшую корочку хлеба, оставшуюся от обеда.

— Ну давай, хрюша, обнови драйверы, — ухмыльнулся сисадмин, отступая на шаг.

Вепрь Бездны издал яростный рев, от которого Йохан на кухне тихо сполз по стене, и рванул на Толяна на полной скорости. Огромная туша пролетела двор, учуяла хлеб, на долю секунды притормозила и наступила копытом ровно на меловую черту.

БЗЗЗЗ-КРАК!

Никаких ледяных дев не появилось. Руны под кабаном вспыхнули короткой, сухой синей дугой, похожей на разряд неисправного бесперебойника. Вепрь Бездны мгновенно замер с поднятым копытом, его глаза округлились, шерсть встала дыбом, а из пасти вырвался короткий, чисто человеческий звук «Ой!».

Магический секач поймал такое жесткое короткое замыкание всех внутренних систем, что его процессор выдал глухую ошибку. Спустя две секунды туша весом в триста килограммов беззвучно, как подкошенная, завалилась на бок, смешно задрав все четыре лапы к луне. Система ушла в глубокий, беспробудный сон.

Толян не спеша подошел к лежащему монстру, попинал его носком сапога и удовлетворенно крякнул, доставая из-за пояса кухонный нож:

— Отлично, заземление сработало, пакеты данных доставлены. Йохан! Слезай со своей колокольни, хватай топоры и тащи сюда ведра. Будем мариновать кабанину по-софтверному. Тут одной шеи килограммов на сорок, под пиво — вообще песня!

Пока в сияющем подвале дубовые бочки тихонько булькали, завершая первую фазу брожения, Анатолий Петрович развернул во дворе оперативный штаб кулинарного назначения.

Для сооружения мангала сисадмин использовал проверенные дачные технологии. В расход пошла ржавая кованая решетка от старых замковых ворот, которую Толян лично снял с петель и водрузил на четыре гранитных валуна. В качестве топлива использовались сухие поленья яблони, дающие тот самый правильный, ароматный плодовый дымок.

Мариновал кабанину Толян по классическому рецепту из подмосковных гаражей конца девяностых. Никаких новомодных эльфийских травок, соевых соусов или тимьяна. Только сочные, массивные куски парной шеи Вепря Бездны, ведро нарезанного кольцами лука, крупная соль, черный перец и бутылка ядреного местного уксуса, который Йохан притащил из погреба.

— Свинина в уксусе — это база, — наставлял Толян слугу, нанизывая мясо на наспех обточенные железные прутья. — Уксус размягчает волокна, лук дает сок, а дым от яблони закрывает периметр вкуса. Запоминай, пацан, этот софт тебе еще не раз жизнь спасет.

Спустя пятнадцать минут над двором замка фон Бергов поплыл такой умопомрачительный, густой и сочный аромат жареного на углях мяса с кислинкой, что у Йохана, сидевшего на карауле, начали непроизвольно течь слюни.

Но самый сокрушительный удар это кулинарное оружие массового поражения нанесло по подвалу.

Через вентиляционные отдушины, которые Толян так удачно разогнал в бесконечном цикле, аромат шашлыка затянуло прямиком в стерильную зону, где на табурете сидела связанная Элизабет.

Шпионка столичного клана фон Штерн держалась из последних сил. Ради этой сверхсекретной миссии по поиску «оружия Атлантов» она три дня просидела в сырых кустах крапивы у рва, питаясь исключительно сушеными кузнечиками из походного пайка и дождевой водой. Её желудок уже давно объявил голодовку, а теперь, почуяв запах настоящего, сочного жареного мяса, он просто устроил революцию. Элизабет судорожно, раз за разом сглатывала слюну, чувствуя, как её хваленый шпионский Кодекс Чести Убийц трещит и рассыпается по швам под натиском обычного подмосковного маринада.

Дверь подвала скрипнула. В сияющее помещение вошел Толян, победно неся в руках огромную глиняную тарелку, на которой высилась гора дымящегося, поджаристого шашлыка, густо пересыпанного свежим маринованным луком.

Сисадмин бесцеремонно устроился напротив пленницы, взял один кусок прямо пальцами, аппетитно дунул на него и отправил в рот, зажмурившись от удовольствия.

— Уф, хороша кабанина, — прожевав, довольно крякнул Толян. — Сочная, с дымком. Заземление явно пошло мясу на пользу, волокна расслабились.

Элизабет неотрывно, с диким, голодным блеском в глазах следила за каждым движением его руки. Её ноздри трепетали от аромата лука и уксуса.

— Что это за… страшная магия? — хрипло, едва сдерживая дрожь в голосе, спросила она. — Ты… ты пытаешься отравить мой разум этими испарениями? Кулинарные чары Пятого Круга?

— Слышь, Лизка, хорош дуться и строить из себя агента ноль-ноль-семь, — Толян со вздохом подцепил на вилку самый сочный, поджаристый кусок мяса с колечком лука и протянул шпионке прямо к губам. — На, поешь лучше. А то худая, как системный блок после майнинга, кожа да кости в этом твоем латексе. Под маринованный лучок — вообще песня. Давай, делай кусь, система безопасна, вирусов нет.

Элизабет дернулась, хотела гордо отвернуться… но аромат мяса оказался сильнее. Она зажмурилась и решительно сделала тот самый роковой «кусь».

Секунду её лицо выражало священный шок. В столице, у Люциуса фон Штерна, всю еду готовили высокомерные эльфийские повара. Они часами тушили мясо в пресных травах, подавали его с какими-то безвкусными ягодными муссами и считали это вершиной искусства. Но этого… этого взрыва вкуса, этой сочности, этой идеальной уксусной кислинки, бьющей прямо в рецепторы, шпионка не пробовала никогда в жизни. Её аристократический мир рухнул и превратился в пепел за одно мгновение.

— О, Семь Лун… — прошептала Элизабет, торопливо проглатывая кусок и со слезами на глазах глядя на Толяна. — Это… это божественно. Дай еще. Умоляю. Я всё скажу! Всё, что хочешь!

— То-то же, — ухмыльнулся Анатолий Петрович, поднося к её рту следующий кусок. — Наш шашлык еще ни один файрвол не пробивал. Ну давай, выгружай базу данных. Чей провайдер, какие планы у твоего Штерна на мой замок?

Спустя пятнадцать минут сытая, размякшая и абсолютно счастливая элитная шпионка, лениво жуя маринованный лук, сдала Люциуса фон Штерна со всеми потрохами. Она выложила Толяну всё: объемы его винных монополий, графики патрулей, серые налоговые схемы клана, расположение постов и даже личные пароли Люциуса от его тайных архивов в Академии. Стокгольмский синдром, помноженный на подмосковный уксус, сработал безотказно.

— Всё, шеф, — Элизабет сыто икнула, слизнула с губы каплю шашлычного маринада и преданно заглянула Толяну в глаза. — Назад к Штерну я не вернусь. У него в столовой кормят сухими галетами и вареной брокколи. Изверги пафосные. А латекс этот… ты хоть знаешь, как он жмёт в паху при прыжках с крыши? Оставь меня здесь! Буду твой замок охранять, кабели твои бельевые поправлять, шпионов чужих в тазах топить! Возьми на полставки, умоляю!

Анатолий Петрович критически осмотрел размякшую чародейку.

— Ну ладно, — милостиво кивнул сисадмин. — Кадры решают всё. Назначу тебя младшим системным аналитиком по безопасности периметра. Но сначала — дресс-код. Твой латекс нарушает правила корпоративной этики нашей серверной. Йохан, тащи вторые штаны баронета.

Спустя пять минут Элизабет предстала перед Толяном в сухих шелковых панталонах покойного Анатолиуса. На тонкой фигуре шпионки они висели еще эпичнее, чем на самом Толяне — штанины пузырились на коленях, а на талии их пришлось подвязать куском старой уздечки. Вид элитной столичной ликвидаторши в мешковатых шароварах до слез напоминал Толяну дачниц, выползающих по утру на прополку кабачков.

— Отлично, — одобрил Толян. — Теперь ты похожа на нормального стажера техподдержки. Заступай на дежурство.

Наступил рассвет третьего дня — того самого «Дня Икс», когда истекал срок пацанского уговора с приставом.

Толян стоял в сияющем подвале перед первой дубовой бочкой. Йохан и Элизабет в своих огромных штанах замерли позади него, едва дыша. Биологический файрвол и круглосуточная ионизация воздуха отработали без сбоев: процесс брожения завершился с хирургической точностью.

Анатолий Петрович бережно взял чистую деревянную кружку, подставил её под деревянный краник бочки и плавно повернул рычаг.

Жур-жур-жур…

В кружку хлынул кристально чистый, прозрачный, золотисто-янтарный нектар. По подвалу мгновенно разнесся свежий, покалывающий ноздри аромат солода и горьковатого свежего хмеля. А сверху, увенчивая этот шедевр сисадминской мысли, лениво встала плотная, белоснежная, как подмосковный сугроб, пена. Ровно на два пальца.

Толян благоговейно поднес кружку к губам, сделал первый, огромный глоток… Прохладная, покалывающая пузырьками жидкость прокатилась по горлу, оставляя идеальное хмелевое послевкусие с легкой горчинкой.

— Уф-ф-ф… — Анатолий Петрович довольно крякнул и вытер пенные усы рукавом камзола. Его лицо разгладилось, транслируя в мир абсолютную, непоколебимую скуфскую благодать. — Хороша чертовка. Плотность двенадцать процентов, фильтрация идеальная. Гордость Самары, блин! Жигулевское, ГОСТ тысяча девятьсот восемьдесят пятого года! Система работает без сбоев!

БА-А-А-АМ!

В этот самый момент земля под ногами Толяна ощутимо вздрогнула. Со стороны парадного двора донесся оглушительный, тяжелый удар — это кто-то со всей дури шарахнул боевой магией по старым деревянным воротам замка. Следом раздался многоголосый ржач лошадей и лязг боевой стали.

— Милорд! — Йохан в панике выронил ведро и попытался спрятаться за пустую бочку. — Это пристав! И с ним не один маг, с ним целый карательный отряд Штерна на конях! Они пришли ломать систему!

Элизабет мгновенно подобралась, её глаза яростно блеснули, а из рукавов мешковатых штанов в ладони привычно скользнули два заговоренных шпионских кинжала.

— Шеф! — гаркнула она, вставая в боевую стойку. — Команда «Перехват»? Мне пойти обрубить им кабели? Я им сейчас все порты доступа наизнанку выверну!

Толян спокойно сделал еще один неторопливый глоток из деревянной кружки, удовлетворенно зажмурился и вальяжно поправил портьеру на талии.

— Отставить физическое насилие, Лиза. Мы же цивилизованные провайдеры, — ухмыльнулся Анатолий Петрович, направляясь к выходу из подвала. — Хватай поднос, Йохан, кати бочку во двор. У клиентов подошел срок оплаты, а у нас как раз готова первая официальная демо-версия нашего софта. Пошли показывать этим коллекторам, что такое по-настоящему жесткая перезагрузка.