А на Восток пойдем? Побежим!

Глава 1

Привет из Персии.

— Папа, а что у тебя за шапка на голове?

— Это куфия, сын мой. Она защищает нас

в пустыне от невыносимой жары.

— Папа, а что это у тебя за шмотки сверху?

— Это джеллаба. Она защищает нас

в пустыне от палящего зноя.

— Папа, а что это у тебя на ногах такая ужасная обувь?

— Это бабуши, сын мой. Они оберегают нас

в пустыне от раскаленного песка.

— Пап, а на фига ты все это носишь

осенью во Франкфурте-на-Майне?!

Просто анекдот.

Прошло уже три года, как мы закончили гулять по всей Европе. Шороху мы там немного навели, но дел на Родине было гораздо больше. Поэтому вернулись домой. Ударными темпами строился Киев, можно даже сказать, центр города уже полностью встал, шли внутренние работы. Ну а разные строения для государственных нужд даже без внутренних украшательств работали, и отлично, надо заметить. Шагара так разошлась, что мы ей с Великим князем заметили, что четвертую часть Киева отдавать тюрьмам и разведшколам – это уже чересчур. Угомонилась, слава Богиням. Зиму с Рюриком мы проводили в Киеве, климат хороший. А то в Крыму зима какая-то болезненная. Мой князь тоже это заметил. К тому же надо как-то обозначать нашу столицу. Кстати, не могу не упомянуть, такого города в мире не было. Да, он был меньше Византии, но гораздо красивее и удобнее. Мы закончили главную стену, вокруг Центра города, остались только построить башни. Но это было терпимо. Так же три района – Подол, ремесленный и жилой, тоже оплачивали и строили защитные стены, именно местные люди. И никто не роптал. Зарабатывали здесь наши люди – дай бог каждому. А свою жизнь лучше самим укреплять и строить. А то пока князь раскошелится. У него и так много затрат.

Пару дней назад Рунольв принес в клювике серьёзные документы из Византии. Я даже не представляла, что такое можно оттуда привезти. Ещё год назад, Ёкай попросился отправиться в Венецию, по своим житейским делам. Я знала, что у него сложности в семейной жизни, так как его почти-супруга снова вернулась в Византию и наши местные острословы часто его подкалывали на эту тему. Отпустила, конечно. Он вскоре приехал и со своей женой, и с документами византийской зарубежной службы. Копии, разумеется, зачем людей волновать?!

Вот я который день вместе с Рунольвом и Камраном разбирались с этими бумагами. Довольно долго занимаясь этим трудным, но важным переводом, я немного забылась с другими делами. Поэтому, когда ко мне в кабинет ввалилась с перекошенным лицом Анастасия, я быстро отбросила свои труды и внимательно вгляделась в женщину.

— Моя царевна, даже не знаю, как сказать.

— Говори, как можешь, разберемся.

— Меня нашёл мой свекор.

— Какой свёкор?! У Ефима вся семья уничтожена! Его малышом увезли в Византию!

— Да-да, всё так, но я не про его отца говорю, а про отца первого мужа.

— Стоп. Если я тебя правильно поняла, то тебя нашел отец твоего первого мужа, мусульманина, араба, который, по твоим словам, был убит. Так?

— Да, моя царевна.

— Интересно, как же он смог тебя найти, ты что во все города мира отправила письма государям, мол, очень хочу свекра найти, помогите бедной женщине.

— Да понимаю я всё, но он представил такие серьезные доказательства, что трудно не поверить. Да и потом, что с меня взять? К тому же, он скорее о дочери моей печется, она ведь его внучка. А я для него никто. И потом он хочет что-то важное рассказать именно вам, царевна.

— А вот это уже горячее. Значит, ему нужна я, а не ты. Не так ли?

— Он сказал, что только вы сможете помочь тем, кто за ним стоит и моей дочери заодно. Ни мне, ни Ефиму не показалось, что он врет, поэтому и пришла.

А вот это уже другой вопрос, ещё никто пока Ефима не смог обмануть. Думаю, надо переговорить с этим свекром, но с учетом моей безопасности. Ведь все равно когда-нибудь с врагами встречусь, так что пусть телохранители тренируются.

— Хорошо. Приведешь его завтра ко мне в кабинет. Я хочу пока обдумать эту ситуацию.

— Слушаюсь, моя царевна.

Я стала вспоминать всё, что видела и слышала об Алле и её матери. Впервые я увидела их в Каупе, на помосте рабов. Они обе умирали от скарлатины. К ним присоединился парнишка, который тоже был болен. Оказывается, он заразился, когда помогал женщине ухаживать за больной дочерью. Я их всех вылечила и взяла к себе в поместье. Интересный, кстати, мальчик. Зовут Дан, ему 15 лет. Что означает это слово, не понятно. Явно из благородного рода. Писать-читать не умеет, зато мечем, кинжалом и копьем в свои 10 лет уже владел отлично. И сейчас охраняет и мать, и дочь, и искренне верит, что никто об этом не догадывается.

Дочь её, Алла, ну, буквально ангелочек. Имя у неё было очень интересное. Со слов Анастасии, девочке его дал отец, охранник какого-то патриция, последователь пророка Мухаммеда. Так он говорил, что Алла, точнее Аллат, имя богини, которая являлась воплощением бога в исламской вере. У арабов очень почитаема, как мать всех богов. Анастасия радовалась, что её дочь носит такое замечательное имя. И искренне верила, что богиня послала меня как свою представительницу, чтобы спасти это непорочное божественное дитя. Я не стала говорить ей, что в Византии имя Алла расшифровывалось как "Данная в обмен". Кому, за что или на что – не ведано.

Но уже ясно, что девочка эта не с простой судьбой.

Родные Зартошта.

Завтрашний день принес немало нового. Для начала, дедушка Аллы оказался совсем не простым человеком. Войдя в кабинет, сразу же одной походкой показал, что он тут не из последних. Но и приветствие его тоже было не формальным. Сразу по приходу, отвесил мне приличествующие здравицы, которые я ещё никогда не слышала.

— Многих лет вам, великая царевна! Да будут исполнены все ваши желания, и здесь, и в том далеке! Пусть будут тучными ваши стада, пусть будут радовать ваши близкие и родные...

— Благодарю за хорошие пожелания, но в наших землях гость сначала должен представиться. Меня вы знаете, а вот я вас – нет.

— Прошу прощения, Великая царевна, любимица богов, самая краси...

— Стоп. Если ещё раз начнете плести кружева лести и не будете слушать шепот моего маленького родника пожеланий, то я перестану сыпать жемчуг моих слов перед гостем, не видящем моего удивления и не слышащего моего разочарования. Время так неуклонно и не стоит терять минуты, когда у вас нет в запасе даже секунд. Надеюсь, что моя последняя просьба будет услышана мудрой головой, присыпанной снегом долгих лет, пришедшего к нам путника?

— М-да... Прошу прощения, Великая царевна, привычка. Меня сейчас зовут Фироз {Успешный?, но моё настоящее имя – Пир {Наставник, Духовный отец?.

— Да, большая разница в понятиях.

— Это так, моя царевна. В нашем клане я был духовным наставником и жрецом. И делал всё возможное, чтобы наш род не угас и не отступил от нашей веры. До середины IX в. нас никто принудительно не обращал в ислам, хотя давление оказывалось постоянно. Не знаю точно, что произошло, но где-то 30 лет назад аббасидские халифы потребовали уничтожить зороастрийские храмы огня. А нашу семью начали преследовать, причем исступленно и не смотря ни с какими потерями. А потом понял. Мы сильно отличались от прочих персов. Смуглые, выше ростом, имели более широкий овал лица, тонкий орлиный нос, тёмные длинные волнистые волосы и густые бороды. У нас были необычные глаза ? широко расставленные, серебристо-серого цвета, под ровным, светлым, выступающим лбом. Наши мужчины были крепкими, хорошо сложёнными, сильными. Женщины отличались приятной внешностью, очень часто встречались красивые лица. Не случайно их похищали персы-мусульмане, обращали в свою веру и женились на них.

— Согласна с вашими словами, почтеннейший. Стоит только посмотреть на вашу внучку. Небесная пери.

— Только гонялись за нами не поэтому. Я сначала не знал, но мой отец, перед смертью сказал мне тайну, которую не должен знать ни один мусульманин. Но вам я её поведаю.

— Может не стоит? Тайны – это такая опасная вещь.

— Вы правы, о мудрая, но это вам знать надо. Ибо эта тайна затрагивает и ваш народ.

— Тогда внимательно слушаю.

— Первая тайна.

— Боги, она ещё и не одна?!

— Какая вы ... ещё молодая, царевна, мне даже самому улыбаться хочется. Но я продолжу. Наше семейное предание гласит, что мы прямые потомки Заратуштры. Знаю, что многие пытаются занять это место, но они никак это не доказали.

— Ну, молодость проходит очень быстро.

— Это так, да это так. Вы как очень старая дама говорите, странно...

— Возможно. Но вернемся к вашему интересному рассказу. Он меня очень заинтересовал.

— Да, конечно. Предание самих зороастрийцев говорит, что Заратуштра родился между 1500 и 1200 гг. до рождества этого парня из Иудеи. Заратуштра родился и жил в степях к востоку от Волги. Происходил из небогатой, но очень уважаемой семьи из благородного рода Спитама и был наследственным профессиональным жрецом. Его отца звали Пурушаспа, а мать – Дугдова. У самого пророка была жена и две дочери. Он был женат трижды. Первой женой была вдова его брата. Её имя Хвови. У неё не было детей от бывшего мужа. Но Заратуштре она родила двух сыновей. Их звали Урватат-нара и Хвара-читра. Возмужав, они избрали для себя разные занятия: первый стал скотоводом и земледельцем, второй ? воином. Два других раза он женился на девственницах. От них у Заратуштры было четверо детей: сын Исада-вастра и три дочери: Френи, Трити и самая младшая, Поручиста.

— Хорошая, большая семья – это счастье.

— Да. Заратуштра в 30 лет он был "осенен". И тогда он начал проповедовать. Заратуштра учил своих сыновей почитать бога Ахура-Мазду, и правильно проводить ритуалы. Он прочил своим преемником Хвара-читра, который познал жизнь, радость чистоты и добра и горечь войны. Но после смерти Заратуштры, через несколько дней Хвара-читра тоже умирает, и не известно от чего. Исада-вастра объявил, что тот умер от горя, и который стал впоследствии верховным жрецом зороастрийской религии. Но тут всё не так просто. Первая жена, именем Хвови, отосланная в свое селение, была уже в тягости. Там она родила дочь ? благую Ашу. Она не только душой и сердцем приняла веру отца, но и стала воительницей, как и брат отца. Именно она узнала, что Заратуштра умер не своей смертью и замешен был Исада-вастра. Она попробовала его убить, но не получилось. Тогда она вместе с семьей убежала на юг Персии и создала свою общину. Но и Исада-вастра, и его потомки все знали, что мы знаем. Более того...

— Мои Богини, что вы ещё натворили?!

— Мы стали родственниками с Сасанидами. Через её пра-пра-пра-внучку.

— Очень хорошо. Поздравляю. Но как это касается нашего Великого княжества?

— Довольно близко, как мне кажется, Ваше высочество. Но для наглядности я должен рассказать некоторые подробности. Заранее прошу меня извинить за разные мало увлекательные события, но они нужны для полноты картины.

И сразу же начал лекцию про свой род и племя. Не пропуская ни одного важного пункта исторических фактов, рода и своей страны. Я человек вежливый, и перебивать старого, важного и усталого человека никак не могла. Пришлось внимательно слушать:

— Ещё 6 веков не прошло до рождения вашего бога, а мы уже вышли из пеленок истории. О персах узнали все народы, ибо мы волей судьбы смогли создать величайшую в мире империю, могучее государство, простиравшееся от Египта и Ливии до границ Индии и берегов Черного моря. Мы вышли из племен ариев, часть которых поселилась на плодородных землях иранского нагорья, и довольно быстро перешли от кочевого образа жизни к оседлому. Но мы сохранили и свои воинские традиции, и простоту нравов. Само слово "Иран" происходит от древнего названия "Ариана", что значит "Страна ариев". Она простиралась от р. Аракс и гор Эльбрус на севере, до границ Персиды (Фарса) на юге. От гор Загроса на западе и до пустыни Деште-Кевир на востоке. Другое название племен нашей Мидии ? арии. Так мы сами себя называли. В священном писании мидян пишется о "Стране ариев", которые победили даже Вавилон.

— Да, серьезные победы.

— Да, тогда мы были другие. У нас была железная воинская дисциплина в войсках. Наших вождей, в отличие от врагов, украшала простота и скромность. Они были вождями потому, что были лучшими из воинов. Даже добыв огромные богатства и власть над многими другими племенами и народами, мы продолжали более всего почитать именно эти добродетели: простоту и скромность. Даже при коронации, будущий царь должен был облачиться в одежды простого человека и съесть пригоршню сушеных фиг, да выпить стакан кислого молока – еду простолюдинов, что бы он помнил, что вышел на этот пост из своего народа.

— Удивительно. Но может мы перейдем к нынешним временам?

— Я хочу дать вам понять, почему я пришел к вам, и что за мной стоит.

— Ну, хорошо. Я вас слушаю.

— Потом был Египет. Царь Дарий укреплял границы как на Востоке, так и на Западе, Персия достигла вершины своего могущества, все земли были наши.

— За исключением древней Греции, которая никак не давала вам покоя.

— Да. Несмотря на численное превосходство, военная удача впервые нам изменила. Греко-персидские войны мы проиграли. Именно потому, что к тому времени забыли заветы предков. Выросшие в роскоши, наши цари все больше и больше забывали прежние добродетели скромности и простоты. А потом пришел Александр Македонский.

— Но страна ведь не умерла?

— Да. В 226 году владетель Парса с древним персидским именем Ардашир (в Европе его называли Артаксеркс) поднял восстание против правящей парфянской династии. Восстание оказалось успешным, и мы восстановили нашу державу, уже под рукой Сасанидов. Мы называли её "второй персидской империей". Просуществовало она довольно долго и только в прошлом веке нас завоевал Ислам.

Сасаниды. Историческая справка.

Первый сасанидский царь Хосров I (531-579) захватил Антиохию, Египет, часть Аравийского полуострова, заодно разгромил государство таджиков. Победы, естественно, способствовали расцвету иранской культуры и развитию торговли. Торговля нужна всем и всегда. Хосров II, (590-628), решил повоевать с Византией, но зря ? потерпел крах, был схвачен восставшими и казнен. Пока персы делили власть, на юге появился новый враг – арабы. Их набеги на Иран продолжались с 632 г. плюс два десятилетия. Но уже в 637 г. персы были сокрушены в сражении при Кадисии, после чего Персия стала частью Халифата Омейядов. С этого времени арабы начали присоединение иранцев к исламу. Дамаск, Багдад, постоянная война с Византией. Тяжело... и тогда Омейяды подарили некоторую автономию персидским губернаторам, что позволило им проводить свою политику.

В 900 г. Хорасан и восточный Иран вошли в состав империи Саманидов. Арабизация в Иране вызвала сопротивление со стороны народа и не прижилась.

История Сасанидской династии оборвалась после ожесточенной и кровопролитной войны с арабами, которая длилась без малого двадцать лет. Последнего царя Йездегета III сложно в чем-либо упрекнуть. Он воевал с захватчиками до самого конца, и сдаваться не собирался. Но погиб Йездегет бесславно – близ Мерва его во сне зарезал простой мельник, покусившись на драгоценности царя. Но даже после официальной победы, персы, то и дело поднимали восстания, правда, безуспешные. Дольше всех продержались лишь Гуган и Табаристан – последние осколки некогда великой державы. Но и они были захвачены арабами. После падения Сасанидского государства наступил окончательный крах персидской культуры и в особенности религии, так как завоеватели арабы несли с собой знамя Ислама. Многие персы в это время приняли ислам и слились с арабами. Но была и довольно большая часть людей, которая желала остаться верной своей древней религии ? Зороастризму. Спасаясь от религиозных гонений, они бежали в Индию, где сохранили свою религию и культуру по сей день. Сейчас они известны под именем парсов, на территории современной Индии и сегодня есть немало зороастрийских храмов, так и приверженцев этой религии, настоящих потомков древних персов. Но многие ушли и в Хорезм.

— Вот как, не знала. Это многое объясняет.

— Что объясняет?

— Очень многое. Но вы не торопитесь. В Хорезме сейчас очень весело, если это можно так назвать.

— На сколько я знаю, там сейчас правит Шаушафар, а это такая гнида.

— Думаю, что там проходят серьезные изменения и вряд ли он сидит на престоле предков. Впрочем, не будем забегать вперед. Я не могу решить вашу проблему. У меня есть муж, есть моя команда, люди, за которых я отвечаю. Я приглашаю вас в мой дом, вам будет предоставлено всё, что нужно для жизни. Всё, что вы мне поведали, мы внимательно рассмотрим и примем решение. Прошу, отдыхайте спокойно. Мы не будем долго рассматривать эту проблему.

— Благодарю, моя царевна.

— До встречи.

Мы собрались всей нашей шайкой, и я рассказала всё, что услышала от Пира. Шагара сразу же повернулась к моей воспитаннице:

— Но почему эти ваши родственники не смогли удержать власть?!

Но Алла тут же отбоярилась:

— Откуда я знаю?! Меня спасла наша царевна, когда я была ещё мала и, к тому же, очень больна. Я ничего не помню! Спросите у мамы.

— Спрашивали. Молчит, как рыба в пруду.

— Вот! А я-то тут причем?!

Тут я включилась, не дай Боги подерутся:

— Не хочу обвинять династию Сасанидов, воевали они честно, не жалея ни себя, ни людей. Но в 637 г. персидские воины были сокрушены в сражении при Кадисии, да будет проклят этот день! После этого Персия стала частью Халифата Омейядов. Арабы силой навязывали ислам. Да и последнего царя, Йездегета III, сложно в чем-либо упрекнуть. Он воевал победно, до самого конца, и сдаваться не собирался. Но погиб Йездегет, надо сказать, бесславно. Около Мерва его во сне зарезал мельник, увидевший драгоценности царя. Дурак. Сбежал, разве от воинов убежишь? Они его на кусочки порезали и, говорят, делали это очень медленно. Арабы, вроде как победили, но персы то и дело поднимали восстания, правда, безуспешные.

— А к нам арабы тоже приходили? – заинтересовался Бардольф.

— По настоящему – нет. Но кое-где, в торговых городах, были стычки. Я чувствую, что довольно скоро и нас попробуют на меч.

— Они действительно сильнее нас?

— Как тебе сказать, Бардольф. По численности они нас превышают в несколько раз. Хорошо, что у них много земли, которую нужно держать под контролем. Но если смотреть на нашу дисциплину и вооружение – мы серьезно впереди. Но победа не будет легкой, это точно. Главное их оружие – ВЕРА. А её убить – не возможно.

— Значит...

— Извини, Бардольф, что перебиваю, но арабы так и не смогли ассимилировать всех персов, какие они были, такими и остались. Но даже внутренние смуты в халифате не позволили им обрести свободу.

— Почему?

— Арабы сделали ход конём ? они нашли опору в местной знати, доказавшей свою преданность врагу. Такие находятся всегда и везде. Космополиты, блин.

— Кто блин?!

— Не обращайте внимания, у меня на родине такие тоже были.

— Да. Предатели, к сожалению, есть везде. Я слышала, что особенно много пошли за арабами в правление Харуна-ар-Рашида. – встряла Шагара. Разве можно промолчать в такой интересной беседе.

— Ты права. Хотя государством, Персией, я имею ввиду, в основном, управляли визири из числа местной знати из семейства Бармакидов. Великая династия.

— Почему?! Они же предатели?!

— Нет, конечно, Шагара. Вечно заговоры ищешь. Они так спасли остатки Персии. Нормальное действие для сохранения страны и народа. Великая династия, повторяю.

— Насколько я знаю, арабы боялись, что местные аристократы будут претендовать на полноту власти. – вставил пару слов Пир. – И в качестве превентивной меры решили уничтожить семейство Бармакидов, которые в продолжение 50 лет пользовались в халифате огромным влиянием. Мол, неприкасаемых у нас нет.

— Первой из местных тут же пришла к власти династия Тахиридов. И первое что они сделали, чтоб показать свою верность арабам – ее основатель, Тахир ибн Хусейн, подавил восстание Рафи ибн Лейса в 806-810 гг. Последующие Тахириды были уже почти независимыми правителями. Как не странно, но этому помогли и непрерывные народные волнения в Средней Азии, подрывавшие устои халифата в восточных провинциях. Тахириды активно насаждали ислам, видя в нем опору своей власти. Но и дополнительные земли потихоньку завоевывали.

— И что дальше было, царевна?

— В прошлом году было огромное по своим людским ресурсам, восстание. Его возглавили братья Якуб ибн Лайс и Амр ибн Лайс. Они даже что-то похожее на государство в Хорасане создали. И все под знаменем ислама. Хорошо хоть границы от набегов кочевников защищали. Но там полный разброд и шатание. У нас есть некий план по спасении Персии, но...

— Понятно. Мы тут смотрим, что только Бардольф в этой теме.

— Шагара, не ревнуй, у тебя и так работы по горло. Тебе ещё на Восток хочется залезть. Надорвёшься. Вон лучше расскажи, приезжали в этом году те купцы, которые с монахом тут ходили? Что молчишь? Не веришь в их колдовство?

— Моя царевна...

— Не будем об этом. Но отслеживать надо. Вы сами знаете, что будущее вовсе не инвариантно. Мы все воздействуем на него. Но побеждает тот путь, который был разработан с умом, плюс огромное желание и воля людей. И чем больше заинтересованных людей, то больше шансов, что пройдет их вариант. Но надо помнить и то, что законы природы тоже надо соблюдать.

— Согласен, моя царевна. Поэтому мы сюда и приехали. – почему-то именно так откликнулся Пир.

— Тогда пару слов, уважаемый. Если вы ничего не будете делать, то к власти уже в этом году придут Саффариды и будут править до 900 года. Так сяк от кочевников будут отбиваться, участвовать в борьбе с неверными, знать резать будут потихоньку. Во главе станут Якуб ибн Лайс и его брат. Якуб был медником (по-арабски-саффар), вот его будущую халифскую династию так и прозвали. И сразу отдали братьям Харасан.

— Медник?! В халифы?!! Династия?!!! Харасан?!!!!!

— Ну да. Багдадский халиф с большим удовольствием утвердит на троне Персии династи медника, победившего Мухаммада ибн Тахира, последнего из Тахиридов. Думаю, они у себя в Багдаде хорошо посмеются. Зато в Багдаде будет всё спокойно.

— Давайте мы прервёмся, ибо всю эту информацию надо обдумать. Встретимся завтра. Вас проводят.

Немного подумав, я отправилась к мужу. Куда ж ещё?! Рассказала ему все подробности, он мне поведал отношения между наших полководцем. Три года мира заставили растрясти мошну наших воинов, так что пошли по кабакам рассказы, что, мол застоялись, пора бы и погулять. Да, Средневековье, чтоб ему. Никак нельзя понять, кто собака хвостом вертит, или хвост собакой. Разговаривала с ним очень долго, рассматривали все варианты. В конце концов решили – войне быть.

Персия.

На следующий день мой милый супруг развернулся во всю свою ширь. Видимо, и он также застоялся, как и другие. Для начала он проверил почти всю охрану, на следующий день прошвырнулся по кораблям и драккарам, нашел массу недочетов, на всех наорал, некоторых попотчевал кнутом, причем серьезно. Шагара сообщила, что были очень сильные пробелы охраны. Одного даже повесили – спал на посту, на втором коридоре перед спальней Рюрика, напившись в хлам. Его командира – били кнутом, пока никто не знает – выживет ли. Самая отвратительная для него оказалась новость, что все мои охранники не только были на постах, но и несли службу истово. Ещё бы, как Шагара после того как украли моего мальчика, служба была отменной. Кстати и я сама тоже несколько раз проверяла. Так что ни одного нарушения. Вот Рюрик и взбеленился. Он начал ввел серьезные тренировки и объявил, что через две недели будет проводится полные и долгие маневры.

Я же всё-таки чаще всего встречалась с Пиром, слишком много надо было узнать об этой стране. А рассказчик он был прекрасный. Но что меня удивило, он первым начал расспрашивать именно меня:

— Вы знаете, что станет с Персией дальше? Ведь вы же видящая?!

— Интересно, откуда вы это узнали, уважаемый?

— У меня была неплохая разведка...

— А сейчас?

— Что-то, конечно, осталось, но...

— Понятно. К этому вопросу мы приступим позже. Но я вам отвечу. Ближе к 900-м годам, при новой династии Саманидов, они сумели обрести независимость. Правда, вновь стать великой державой, Персия больше так и не смогла.

— Уже более-менее яснее. Как вы правильно заметили, у нас есть несколько предложений. Или планов. Мы действительно и думаем, и хотим спасти свою Родину, но мы также прекрасно понимаем, насколько это сложно, и как мало у нас есть возможностей. Но мы все же рискнем предложить вам совместный план действий, который может решить эту головоломку.

— Уважаемый Пир, давайте ближе к делу.

— Простите, божественная. Вы отлично знаете, что в 226 году, когда персы стонали под парфянами, владетель Парса с древним персидским именем Ардашир (Артаксеркс) поднял восстание против захватчиков. Наши предки победили и восстановили персидскую державу, государство Сасанидов, вторую персидскую империю. Они долго и справедливо правили Персией. Сасанидские цари захватили Антиохию, Египет, часть Аравийского полуострова, разгромил государство таджиков. Персидская культура стала лучшей в Ойкумене, развивалась торговля. Воевали с Византией, а вот тут мы потерпели крах. Но тем не менее, наш народ искренне верит, что, если бы не смерть последнего царя из-за предательства, мы бы победили.

— Вполне возможно. Личность вождя – это две трети победы, ну, или поражения, если он слабак.

— Совершенно согласен. Но Сасаниды всегда были крепкими воинами и, что важнее, они стояли на законах предков. И народ это помнит.

— Так, уважаемый Пир, что вы хотите всё-таки мне сказать? Вы уже давно ходите вокруг да около, давайте, наконец, говорить по существу или закончим этот разговор навсегда.

— Прошу прощения, но мы так долго хранили эту тайну...

— Ну, вы можете хранить её и дальше.

— Нет, нам нужна ваша помощь.

— Слушаю.

— Йездегет умер бесславно, это признают все. Такой уж он был. Но что-то с этой смертью было не так.

— И вы это знаете? Хотя бы немного?

— Кажется – да.

Последние дни Персии.

— При Сасанидах Персия жила не просто богато, она была великой страной. Вся земля, даже и в Месопотамии, была пронизана подземными водопроводами из глиняных труб. Мы выращивали хлопок, сахарный тростник, виноград. А какие материи ткали наши мастерицы! И шерстяные, и шелковые. А ковры! Но пришли арабы и страна пала.

— Я немного не понимаю, Персия...

— Не называй её так. Это греки придумали такое дурное название. Мы всегда называли свою страну Иран, что означает "Страна Ариев".

— Извините, старейшина, не знала. Но хотела бы понять, почему так произошло? Ведь Иран и по территории был шире, и людей, особенно воинов, было гораздо больше, и богаче вы были намного. Но главное, народ Ирана никогда не принимал чуждую им религию. Тут они все стояли насмерть. Так почему?!

— Не знаю, Великая. Может, мы всё же пошли неправедным путем и чистый огонь нас не принял? Не знаю. А может (вы-) построилась нелогичная цепь случайностей. Не знаю. Все деяния и поступки последнего шахиншаха Ирана Йездигерда III как будто специально шли против державы. Чего только про него не говорили. Что арабы побеждали в каждом сражении. Что Йездигерд после взятия Мерва привёл ещё и войска тюрок и согдийцев, которых арабы раньше разгромили. Йездигерд якобы намеревался уйти к тюркам или в Китай, но войско шаха прогнало его, передало царскую казну мусульманам и приняло ислам.

— А разве такое не могло случиться?

— Никогда. Эти воины были взрослые люди, с детства принявшие Ахура Мазда. Вот детей и подростков ещё можно переубедить. Но у нас такого никогда не было.

— А что ещё говорили?

— Бежавший шах укрылся на мельнице, но тут был застигнут посланными вдогонку всадниками. Они напали на него, когда он кушал на поле около мельницы, и убили его, а труп бросили в канал. В позднее время возникла легенда о том, что корона Йездигерда III была отправлена в Мекку. Но и это ещё не всё. Придумали, что тюрки напали на свиту шаха и разогнали её. Йездигерд устремился в Мерв, но перед ним закрыли ворота. Такого в Иране просто не могло быть. Эти исламские предатели-шакалы придумали сказку, что мол, усталый шах решил заночевать на какой-то мельнице и попросил (представляете ПОПРОСИЛ) хозяина его спрятать, а мельницу запереть снаружи. А тот вроде как ответил, что он это сделает, только если ему заплатят 4 драхмы. И вот Шахиншах (!) дает ему 4 драхмы и входит в этот сарай. Да у него в карманах только золото и звенело. А дальше слушайте! Ночью мельник, по собственному почину совершает неслыханное для перса святотатство ? зарезал гостя во сне. Да ещё и священного правителя! Мол, его соблазнили драгоценности царя! Какие драгоценности! Тут о посмертие идет разговор! Тут с таким грехом даже в Темный мир не попадешь! Перерождение вмиг от него уйдет! А затем он ещё и днем, под Солнцем, труп бросил в арык, в священную чистую ВОДУ! Где его, вроде, как и обнаружили. Это всё мог придумать только христианин, мусульмане немного знали наши обычаи.

— А что дальше было?

— Начали убивать всех родственников Шахиншаха. Им необходимо было чтоб все забыли о величие Ирана и, главное, чтоб не нашлись потомки с кровью Шахиншахов.

— Получилось?

— Почти.

— Как это "почти"?

— Сейчас расскажу. Только надо ... придумать!!!

— Но мы забыли о том, что у Йездегета был сын, отличный воин, любимец народа. В той истории очень много неясностей, нестыковок. Говорили, что Йездегет отправил своего сына из-за какой-то там ссоры или провинности Хорасан. Но тот не доехал, на их очень небольшой отряд напали неизвестные разбойники, которых было раза в четыре, если не больше, чем у царского сына. С тех пор все считали, что единственный сын царя погиб.

— Но это было, конечно, не так.

— Да, моя царевна, ты угадала. Йездегет не был ни дураком, ни прекраснодушным оптимистом. В то время он уже знал, что победы не будет. Но хотел измотать врага и уничтожить их как можно больше. Но он отлично понимал, что если его единственный сын погибнет в бою, то династия прервется. Ну и разыграл это представление и перед сыном, и перед вождями. Юный принц рванул со своими друзьями, кстати ему тогда 12 лет было, но уже воин был отменный. Только выдержки никакой. Мне всё это по тайне нашего рода рассказал мой дедушка, который слышал из уст того наставника, его прадедушки, который и вывез принца из армии. На третий день похода на них набросился огромный отряд арабов. Они спаслись только потому, что здесь нас поджидал отряд, который должен был изображать разбойников, которые якобы напали на наш отряд. Только увидев, что на нас напали, то уже без всяких игр они набросились на арабов. Тем и спаслись. Но принц был ранен. Еле довезли до храма Ахура-Мазды. Спасли, слава богу! Но болел он очень долго, рана была нанесена отравленной стрелой. Пока лечили, узнали, что наши земли отдали династии Тахиридов. Мы не знали, что надо делать, но оракул храма два раза сказал, что принц должен был жить, как благородный воин, но воспитываться должен как принц Персии. Так и сделали. Ещё оракул сказал, что начиная с внука нашего принца, старшего сына надо отправлять в самое сильное государство на это время. Так и сделали. Последний принц отправился в Византию, как вы понимаете. Там он служил в императорском дворце, на высокой должности главного начальника охраны византийского императора. Но потом его убили. Теперь вы понимаете, что его дочь Алла – единственная наследница персидского трона. И её муж может стать новым шахиншахом Ирана.

— И вы хотите, чтобы я нашла мужа вышей внучки?

— Да.

— А потом отправить их в Иран, чтобы ваш род встал на персидский престол?

— Да. Да.

— А так как нынешний правитель вряд ли откажется от своего теплого местечка, то вы предложите нам дать для такого праведного дела войска?

— Да. Да. Да.

— Зашибись.

Глава 2

ПУСТЫНЯ и её МИРАЖИ.

Мария говорит Рите: - Мне кажется, что замужество напоминает

мираж в пустыне: с дворцами, пальмами и верблюдами. Сначала исчезает дворец,

за ним - пальмы, а в результате остаешься с одним верблюдом.

Просто анекдот.

На Хорезм!

Снова идем на войну. Ну, ни то чтобы уж на войну, но всё в жизни бывает. Ещё три года назад мы помогли согнать с трона дядюшку Шаушафара и довольно серьезно потрепать его сподвижников. Но что-то снова забурлило между Аму- Дарью и Сыр-Дарью. В общем, идем в Хорезм или на Хорезм, сама не знаю. Есть тут какой-то тонкий нюанс, но я его пока точно не определила. Когда наша армия пошла на Дон, то одна, назовем её дивизия, без сопровождения союзников, ушла немного в сторону. Так как она была не намного меньше основной армии, так что за мою жизнь Рюрик особо не волновался. Так что свернули. Нет, не налево, а в сторону Хорезма. Вовремя, когда наша армия занялась очередным хазарским бунтом, оная отдельная военная группировка спокойно прошла к Волге, погрузилась на заранее пригнанные корабли, и ушла на Каспий. По бережку, по бережку, тихо и спокойно плыли к устью реки Узбой, которая давала жизнь в этой пустыне. В моём будущем её назовут Аму-Дарья.

Только вот больно долго плывем. Даже под парусами, но ведь Волгу-то прошли давно, уж какой день-то идёт?!

Давно на юг надо поворачивать! Мы ведь как думали-то, по горным западным берегом идти опасно, часто нефть воспламеняется, да и народу много глазастого по берегу и горам ходит. Вот и пошли налево. Я уже стала волноваться, но здешние лоцманы меня убедили, что всё путём, и скоро мы выйдем к Узбою. Вышли. Я аж даже глаза закрыла, а потом открыла. Почти что, как мне казалась мелкая речушка, в которой ещё не знаем как будем проходить на далеко не маленьких драккарах, оказалась весьма широкой и глубокой. Но что ещё более мне было интересно, что море всё ещё не закончилось. Тут пошире Черного моря будет. Ладно, потом разберемся. Главное, чтоб здешние лоцманы не оплошали. Так что по этой артерии наши воины направились вверх, к плодородным землям Хорезма.

Интересная земля. Много веков прошло, как сюда пришли первые люди. С севера и по имени массагеты. Геродот называл их "представителями скифского племени". Так они и выглядели. Хотя уже тут многие и много сошлись, и всё перемешалось. А потом пришел Александр Македонский и всех разогнал. Но на всякий случай – построил очень много укреплений возле Каспийского моря, наверное для того, чтобы сдерживать набеги кочевников-варваров. И как они так быстро размножаются?! Так что возле будущего дагестанского города Дербента, а то ли в Дарьяльском ущелье были построены Александровские, или Каспийские ворота – своего рода контрольно-пропускной пункт для этих кочевников. Александр не просто так строительством занимался, он четко знал, что здесь, по Каспию, проходит большая часть торгового маршрута из Китая и Индии в Европу. Кстати, Геродот писал, что оно "закрытое", не похоже не на одно из морей.

Как вы все знаете, что золотую кровь всегда и везде приносит торг. Большую часть Каспийской торговли контролировала Кавказская Албания. Это было мощное государство на территории будущих Азербайджана, Грузии и Дагестана. Купцы этой самой Кавказской Албании, брали товары на берегу Каспия и везли их реками до Черного моря, где продавали в Византию. Всяких так монголов и даже китайцев они на этот путь не пускали. Нас тоже. Но вскоре конкуренцию за право торговать в Каспийском море составили хазары. Но мы, слава Богиням, их уже убрали. Вот и теперь идем на Восток, чтобы наладить эту торговлю. Более ста торговых кораблей шли за нами. Под нашей защитой. Ничего, и здесь освоятся.

Но вот тут стоит обратить внимание на важный факт. Не один из древних историков не пишет, что это торговля была по морю, все указывают на сухопутный характер. Кроме того, многочисленные карты разных веков, на которых имеется Каспийское море, очень по-разному изображают его береговую линию. Я позвала единственного русского купца, который ходил на восток несколько раз и всегда возвращался. Вот его и решила помучить:

— Юрас (Непоседа), твои люди справятся с этим проходом?

— Конечно, моя царевна. Я к вашим услугам.

— Отлично. Что-то меня удивляет. Вот, например, слишком большое море-то.

— Права ты, моя царевна. Два века тому назад, здесь было два водоема, Гирканское озеро, это на севере, и Каспийское море, то на юге. И между ними был Гирканский перешеек, как местные называли Апшеронский порог. Тогда, две сотни лет, вода сильно здесь поднялась. Перешеек оказался под водой, а Каспийское море стало больше за счет Гирканского озера.

— А правду говорят, что часть купеческих городов Каспия оказалась под водой.

— Да, моя царевна. Все знают, что и хазары тут попали под воду, к тому же они утратили свою главную силу в Каспийском море. Торговая Дорога исчезла, а значит – начала пустеть их казна.

— Значит, вовремя мы с ними схлестнулись. А то вдруг и снова силу поднабрали.

— Это точно, моя царевна.

В Древней истории Каспия не обошлось без Руси. Князь Игорь отправлялся к берегам Каспийского моря, чтобы заставить местные племена платить ему дань с торговли. Ничего не вышло. Его сын, князь Святослав превзошел отца: он захватил ряд хазарских городов, установив контроль над Волгой и Доном, а значит – за выходом товаров из Каспийского моря. Как же гады наши местные, из-за зависти убили Великого воина и стратега! Ну, да что теперь. Так что мы, и наши союзники, выполним свои договоренности. А там уже как карта ляжет. Думаю, они уже плодотворно проведут время в этой стране. И смогут организовать ещё один Торговый Путь.

Хорезм входит в наши интересы, очень серьезные интересы. Торговые пути, если кто не знает, сплетаются на этой территории в большой клубок. Да и сама страна очень интересна. Торговля – это вам не в бирюльки играть. Поэтому к экспедиции отнеслись крайне серьезно. Всё, что у меня на ноуте было, всё, что рассказали аборигены, мы систематизировали и хорошо изучили. Так что, корпус Мира будет довольно хорошо знать тамошнюю обстановку. Сейчас уже не очень хорошо изучают в школе этот регион, да и раньше тоже не совсем. Значит так.

На территории Хорезма в данный момент сосуществует два государства:

Юг – со столицей в городе Кят, правит тут (пока) хорезмшах Шаушафар, дядя нашей Асмиры. Правда я надеюсь, что он уже скоро не будет править. Именно эту землю надо взять под наше крыло, ну, и Асмиры, конечно. Хотя крылья у неё – так себе.

Север – со столицей в Ургенче, власть в котором осуществляет некий эмир, находившийся в номинальной зависимости от арабов. Но я с ним пока не знакома. Но когда познакомлюсь – он у меня много узнает, и самое главное, очень много почувствует.

Шаушафар здорово подгадил своему отечеству. Мало того, что в Хорезме сложилась довольно сложная политическая обстановка, военные походы всех против всех, разрушенные города и селения, всё это, естественно, мешали благополучию страны. Так он ещё от великого ума государственный переворот устроил. Ладно бы это привело к стабилизации обстановки в стране и скорому процветанию, так нет. Отец Асмиры был умным и твердым правителем, пусть и не спеша, но он спокойно и без особых провалов и метаний, подводил страну под свою руку. А этот размазня с повадками шакала и гиены, держать страну и народ не умел совершенно. Не тот типаж. А тут ещё давление арабов. Они влезали во все стороны жизни Хорезма. Особенно в вопросах веры. Даже запретили хорезмийскую письменность, разработанную ещё до нашей эры, когда они по степям и пустыням гуляли. Правда, здесь, на своей части Хорезма, и не так уж их много, но это уже звоночек. Хотя, тут всё сложнее. Они прекрасно знали на примере других стран, что, если народ забыл свой язык, обычаи, веру – это уже другой народ. Их народ. А этого мы допустить не могли. Так что, восстание было неизбежно. Да и мы постарались

Думаю, наши "Голубые береты" нас не подведут. Так и вышло. Они вошли Никакой дисциплины, никакого нормального вооружения, никаких воинских формирований, про разведку даже говорить стыдно. Так что, Шаушафара нашли, пленили, показали народу и тот, как всегда смекалистый, сразу встал на сторону истинного, подлинного и правильного победителя. Так что военные действия практически прекратились, но кое-какие зачистки продолжались. Так что пока мой дворец в Киеве строился и украшался, я решила посетить Хорезм, так как я толком в этом месте не была. Так, проездом, во времена СССР. Но климат я увидела и узнала – та самая дикая, страшная жара. Но вышедшие вперёд войска быстро там начали зачистку, так что я вошла в Аму-Дарью и потихоньку отправилась за ними, так, чтоб не мешать проводить серьезные войсковые операции. Мое время ещё придет.

Нас встречали, причем очень пышно и радостно, сразу, как только мы подошли к устью Аму-Дарьи. Кстати, здесь эту речку зовут то Оксус, то Джейхун. Но я решила звать её как привыкла, как в школе нам её обозначили. Так же и другие места называть буду так, чтоб все понимали, о чем речь. Чтоб путаницы не было. Но меня другое волновало. Мы шли до её устья раза в три меньше, чем планировалось. Мы продовольствия взяли с запасом, да и останавливались и на охоту, и на рыбалку. Так что с едой всё было хорошо. Но эта странная загадка меня всё время мучила. Ну, не должны мы так быстро добираться! Ладно, приплыли и слава богам.

Мы сошли на берег, качало нас на Каспии изрядно. Погода – не перескажешь. А красота какая! Цветы, кусты, деревья – как джунгли на Амазонке! Я, конечно, преувеличиваю, но совсем немного. Я не понаслышке знала какой здесь зной, и этой жары довольно сильно боялась. А тут такой комфорт! Как на южном берегу Крыма. И не только великая река дает нам воду, тут и речек, ручьев и родников полно. Наши разведчики донесли. Короче, истинный рай. Только бы восточнее не стало сильно жарко. Так что мы здесь не только отдохнули, но и запаслись свежей едой, помылись, постирались, воды пресной вдоволь. Кстати об этой воде.

Если кто-то не знает, то говорю: в это время Аму-Дарья спокойно и величаво вливалась в Каспийское море, а не в Аральское озеро. Её устье, как я уже говорила, здесь называлось Узбой. Вот так вот. Родилась она в горах Памира на колоссальной высоте в 5 000 м. Правда, называется она там Пяндж. Ну, сколько людей, столько и мнений. Пусть называют как хотят. И только после того как в неё впадает река Вахш, Аму получает свое настоящее имя. Там, в горах, у неё много притоков, а выйдя на равнину - почему то, нет ни одного. Это одна из самых буйных и непостоянных рек в мире. Не вру. У неё даже два паводка было, одного ей видно, не хватало. Один весной, в период дождей и таяния горных снегов, другой ещё и летом, когда реку наполняют высокогорные ледники и снега. А ещё у неё вода шоколадного цвета. Как будто и этого мало, в её воде содержится в два-три раза больше ила, чем в водах Нила. Ученые люди говорят, что её ил гораздо плодороднее нильского.Из-за этого, река проходит не по самому низкому месту, как делают обычно нормальные реки, а по гребню огромного наносного вала. Вопреки всем физическим законам, Аму-Дарья течет вроде как по водоразделу. Так что если реку не будут удерживать рукастые люди в ее русле, то в один из паводков она вполне может выскользнуть из своего русла, скатиться в более низкое место и проложить там новое русло. Вот такая река. Но ей прощают всё.

По тому как - Кормилица. Смотрю на встречающих нас здешних людей и снова удивляюсь. Здесь их четко два вида - первые как будто приплыли из юго-восточногосредиземноморья, а вторые почти северные варвары, только одежда на них другая. Надо потом поинтересоваться, кто тут и откуда. Это важно, у разных народов разный темперамент, разные интересы, и разные способы преодолевать трудности и объяснять врагам, в чем они не правы.

Все эти трудные столетия и тысячелетия здешние люди все как один стояли за свою землю. Возвели укреплённые города с мощными стенами и башнями, защищавшие границу оазиса со стороны пустыни. Интересно, кого или чего они так боялись? Ведь тут где-то рядом пустыня такая, что от всяких бедуинах защищает? Ну сколько кочевников тут могло быть? И эти стены с башнями... проходим по реке и видим эти дома-замки. Огромное количество бойниц, поэтому каждая обстреливает только узкое пространство, значит там должен был стоять умелый лучник, а не абы кто. И это в каждом населенном пункте. В чем только и есть разница, так только в том, что дома одни побольше, другие поменьше. Мне кажется, что тогда весь народ был ещё вооружён и ведущую роль играло не профессиональное войско, а народное ополчение. Когда каждый мужчина племени – воин. А это уже серьезно.

Вообще-то, Хорезм меня удивил. Как только мы пошли вверх по течению, то нам довольно часто начали попадаться старые крепости, построенные правителями Хорезма где-то в 1-ом веке, когда они были под влиянием Кушанского царства. Того самого, что располагалось на севере Индии. Мне рассказали, как тут возводят такие сооружения. В основе постройки этих зданий обязательно использовался речной песок. Он, оказывается не пропускал сырость, а при землетрясении играл роль амортизатора. Так бы в Ташкенте нашем так строили. Стены воздвигались из крупноформатного сырцового кирпича, который даже за века не потерял свою прочность. Кстати, практически на каждом кирпиче встречаются особые знаки – тамга. Что это за знаки, мы не знаем. Но думаю, это знак мастера-строителя. А может магия какая? Чтоб и потомки знали, хорошо или худо отнесся этот строитель к своей работе. В качестве связующего состава шла сырая глина, прочно держащая даже сводчатые перекрытия. Клиньями между кирпичами служили камни. Дерево практически не использовалось, поскольку всегда было в здешних краях в большом дефиците, но древние строители обходились и без него.

Мне рассказали, что древние архитекторы ещё на заре новой эры, додумались проводить в крепости трубопровод от ближайшего арыка. Трубы из обожженной глины служили верой и правдой долгие столетия. Как доставляли сюда материалы, даже не представляю, но люди с этим справлялись. Работали древние гастарбайтеры поистине ударными темпами. 2-3 месяца – и крепость готова. Зодчие четко знали свое дело и прекрасно разбирались в качестве строительного материала. Благодаря этому крепостные стены прекрасно выдержали испытание временем, атаки ветров, дождей, 50-градусный зной, и налеты вражеских войск заодно.

Кстати, эти крепости, ещё отлично сохранившиеся и действующие, сейчас принадлежали не правителям или правительству страны, нет. Их быстро, в тот период смуты и разбоя, спасибо Шаушафару, взяли под себя местные феодалы. А это уже другой расклад. Хорошо, что там имелись гарнизоны постоянных войск. Хотя бы от внешней угрозы они как-то защищали свою территорию.

Но народ здешний изменился по тем историям, которые нашла в компе. Это уже не тот народ-воин, что был раньше, сейчас это просто народ-труженик. И соответственно, воинская каста стала подымать голову. И очень высоко. И если в начале IV века, при падишахе Африге, столицей Хорезма стал город Кят, а замки – выстроились почти в линию Маннергейма, то к VIII веку, города Хорезма приходят в запустение, благодаря набегам мусульман. Теперь Хорезм - страна бессчётных замков аристократии и несметных укреплённых крестьянских усадеб. С 305 г. и по сей день Хорезмом правит династия Афригидов, представители которой носили титул хорезмшахи, к которым мы пришли на помощь. Все это, конечно, интересно, но первое дело, которое должна я обязательно должна выполнить здесь и сейчас - это найти

Аму-Дарья и клад.

Мы идем вверх по Аму-Дарье по старому руслу, пока злая рука не изменила его направление к Аралу. По берегам видны множество поселений и замков. Течение Аму-Дарьи идет обыкновенно вдоль правого берега: так же, как в Волге и в сибирских реках. Течение воды здесь тоже неудержимо повинуется боковому движению, которое им сообщается вращение земли вокруг своей оси. Довольно долго река, подмывая правую сторону берега, отклонилась от своего первоначального русла на несколько километров. Чтобы поддерживать уровень воды в Узбое, жители всего побережья поддерживали старые русла рек, текущих на запад, наполняя их каналами, управляемыми плотинами, особенно в районе Хивы.

Помню, любимые в детстве "Арабские сказки", которые повествуют только о варварстве, дикости и жестокости народов Средней Азии. Который, якобы ничего не умел и не знал, и только пришедшие арабы дали им ремесло, письменность и настоящего Бога. М-да, как говорится, горе побежденным. Мы часто выходим на берег, заходим и в крепости, и в городки на базар. И своими глазами видим ремесленников, которые при нас ткут тонкие шелковые ткани, предлагают местную бумагу, не хуже китайской. К тому же, если что, здесь гораздо больший ассортимент. А какая здесь непревзойденная хорезмийская заливная керамика! Не фарфор, да, но в разных случаях гораздо более потребное для хозяйства. Пишут расписки на уйгурском, составляют договора, читают книги, сидя под чинарами и попивая чай. Кстати, эту письменность использовали и жители Булгарии. Зато красной чертой по всем этим арабским летописям проходит весть, что тюркские народы появились в Средней Азии вместе с "приходом" монголов. Составляя часть армии Чингиз-хана, они осели здесь. А вся эта территория есть "родина турок".

Кисмет.

Муса́ аль-Хорезми́.

Сегодня мы остановились на ночлег довольно рано. Наш главный кормчий сообщил, что в отдаленном далеке никаких поселений нет, но самое главное то, что и нормальных мест для ночлега тоже не имеется. Поверила. Так что вышли на берег довольно задолго до заката. Тут вообще со временем особая история. Здесь, в Хорезме, мне было немного неудобно жить как по их датам, так и по часам. У них ещё в XIII веке до н. э. была введена своя, хорезмийская эра и создан новый календарь. Постоянно приходилось считать, когда приходилось или придется это время по отношению наших лет. А какой здесь час, это песня. У нас-то часы были, а местные жители определяли время весьма своеобразно. Который же у них в данный момент час, просто распознавался по длине человеческой тени. Тоже имеет смысл. Ну, это так, для информации. Так что вышли на берег, вытащили походную мебель, занялись подготовкой ужина. Я уселась возле своего шатра, тепло, светло и удивительно, но почти нет кусачих насекомых. Думаю, именно поэтому здесь часто останавливаются речные туристы. Хотела было книжку почитать, да от такой красоты жаль отвлекаться. Но мой отдых прервали самым беспардонным образом.

— Моя царевна, к вам просится на прием...

— Ну и что ты завис, Сом? Что, это так срочно? Видишь же, что я отдыхаю.

— Вижу, моя царевна. Но тут всё как-то странно. Когда сюда подплывали, никого на берегу не было. Здесь же всё как на ладони. И охрана, и я – мы смотрели старательно, мало ли кто тут может оказаться. Да и потом ребята по берегу пробежались. Не было никого. Не понятно. И вдруг он подходит.

— Ну, дальше рассказывай, кто это такой незаметный?

— Старик, можно подумать, что ему уже за сотню. Но стоит прямо, смотрит также, спокоен и уверен в себе.

— Имя?

— Не сказал. Точнее, молвил, что только царевне всё расскажет. И замолчал. Уже минут двадцать молчит. Думаю, что до завтра простоит, так спокойно и тихо.

— М-да, интересный товарищ. Угрозу чуешь?

— Нет. И мой Ротан ничего не показал.

Да, это показатель. Кобель его, Ротан, не просто хищник, защитник и охотник. Темперамент у него – это надо видеть. На мать совершенно не похож. Ротан у Сома (сам имя выбирал. Ротан ведь, это один из самых сильных ладожских рыб) - раздумчивый хищник. Как неторопливо, словно и не интересуясь объектом охоты, он выходит на удобную для атаки позицию. Все движения спокойны, без малейших признаков агрессии. Затем следует неожиданный прыжок, валит добычу на спину, становится на него передними лапами, и челюсти сжимают шею. Всегда. Но при этом очень чуток на злобу и трусость как у человека, так и у животных.

— Тогда веди. Думаю мои близняшки как-нибудь справятся вдвоем со стариком?

— Не знаю.

— Даже так? Тогда быстрее веди, мне даже интересно стало. И пусть за ним Ёкай заходит.

Да, Сом прав, возраст от 50 до 100, и никак иначе. Но глаза! Светлы и ясные. Не у каждого юноши такие есть. Очень интересно.

— Прошу, садитесь. К сожалению, я не могу сидеть на полу, поэтому прошу сесть на эту тахту, если вам не удобно на стуле или кресле.

— Не волнуйся по пустякам, дитя. Мне всё равно на чем сидеть, этот стул вполне подойдет. Не хочется терять время по пустякам, так что оставим традиции, тем более, время не ждет.

Пока мы рассаживались, принесли воду, чай, сладости и немного фруктов. Старик жадно, но степенно выпил стакан воды и тут же заговорил.

— Когда я шел к тебе, то много думал, говорить своё имя или не стоит. Теперь знаю. Можно. Между нами не должно быть недосказанности. Поэтому говорю правду. Я - Абу́ Абдулла́х (или Абу Джафар), ат-Табари, Муха́ммад ибн Муса́ аль-Хорезми́, математик, астроном, географ и историк.

Даже не знаю, что и сказать. Это тот самый мудрец, по прозванию аль-Хорезми, который только что скрупулёзно перечислил все свои имена и звания. А вот титул аль-маджуси не озвучил. Тем, кто не знает, что это такое, поясню. Так в Хорезме называли магов. Именно так. Маги тут были, настоящие, и их не преследовали. Правда, никто в будущем не знает, что они могли делать. Единственное, что утверждали более-менее достоверно, что все аль-маджуси всегда происходили из рода жрецов. Зороастрийских, разумеется. Недаром его второе имя ат-Табари, не указывает, а вопиет, что он был приверженцем древней зороастрийской религии. Поэтому не стоит удивляться, что мы о них ничего не знаем. Уничтожали их арабы без всякой жалости, методично, и в любых условиях. А этот жив. Видимо, аль-Хорезми принял ислам. Теперь мне понятна такая ранняя остановка. Не пить мне Абрау-Дюрсо, если эта остановка не была им организована. Но не только это меня удивило и насторожило. Во всех источниках говорилось, что родился он примерно в 783г., в Хиве. А окончил свой земной путь в году 850-м. А сейчас на дворе 875 год по нашему счислению. Следовательно, ему около 92 годков. Но это же почти невозможно. Здесь столько не живут, особенно если за тобой гонятся, подливают в пищу яды, мечут в тебя всякие стрелы и т.д., и т.п. Но если ты настоящий аль-маджуси, то всё возможно. Но все же я не удержалась от вопроса:

— Уважаемый аль-Хорезми, могу ли я так вас называть?

— Разумеется, моя госпожа.

— Во-первых, я не ваша госпожа. Во-вторых, вы великий ученый и аль-маджуси, не смотря на принятие ислама. Кстати, а почему вы отбросили веру предков?

— Это очень сложный вопрос, моя царевна. К сожалению, цветы желания часто сохнут под жаром самума перемен.

— Это так, уважаемый аль-Хорезми, это так. Но мы вернемся к этому вопросу позже. Ибо другой вопрос меня интересует больше. Что там с вашим уходом из этого бренного мира? Об этом мне уже пару раз сказали.

— Тут нет никакой тайны. Я слишком много знал. И не только многие науки. Светоч знаний слепил мне глаза и я не видел, что вокруг меня нарастает каменная стена и зависти, и злобы. Когда я решил написать "Книгу картины Земли", то послал своих учеников на все восемь сторон света. Они должны были изучить не только страны, земли, горы и реки, но и народы, их населяющие. Они справились. Им было нелегко, и потребовались мужество, сила и ум, но они справились. Были потери, были ошибки и слабость, разочарование и обида. Но была радость находки знаний и счастье выполненного долга. Они справились. Очень хорошо. Они узнали очень много. Очень много. Двое не вернулись вообще, шестеро пришли израненными.

— Они слишком много узнали?

— Да. Они умели разговаривать с людьми, хорошо познав сладость моего расцветшего сада знаний. К тому же я хорошо подготовил их к трудному походу. И даже те двое, ушедшие в сады гурий, смогли спрятать свои находки и переслали их мне со своими людьми. Они дошли, и я получил очень много важного и нужного. Но через пару лет за мной стали не просто следить, за мной начали охотится. Мне пришлось притвориться мертвым и вместе с самыми верными и умными учениками ушел в горы Памира. Там очень трудно найти кого-либо. А если ты ещё и умеешь прятаться... Мы нашли нужную нам долину, построили небольшой храм...

— Храм?

— Да. Зороастрийский. Храм Огня. Храм наших предков.

— Продолжайте, уважаемый.

— Мы не сидели там, как мыши под веником. У меня было много учеников и преданных слуг. Многих их них я отправил жить в разные города и страны. Пусть и медленно, но новости я получал. К тому же голуби помогали. Так что то, что ваша дружина идет в Хорезм, я узнал быстрее, чем Шаушафар.

— Вот как? Если я правильно поняла, уважаемый, то новый хорезмшах не стал вашим любимцем?

— Вы правильно предполагаете, моя царевна.

Трактат о евреях

Для меня оказалось неожиданностью, когда Аль-Хорезми сказал, что наиболее интересная его работа – это "Трактат об определении эры евреев и их праздниках". Для меня это было непонятно, казалось, что более разумно писать о праздниках своего народа. О чем я и уточнила у великого ученого.

— Дорогая моя царевна, я написал много книг. Об индийском счёте, о восполнении и противопоставлении, об астролябии, о солнечных часах и картин Земли, вы назвали её "Книга о географии". Горжусь астрономическими таблицами и историей мира, где я внес гороскопы известных людей. Но никакой из этих Книг я так не горжусь, как этим Трактатом.

— Почему?!

— Народ Израилевый очень закрыт от других людей. Они никому не открывают, даже самых маленьких, ничтожных, вообще никаких секретов, если его собеседник не еврей. Но я смог, благодаря моим ученикам, которые смогли войти в круг общность этого народа.

— Но как?!

— Я нашел маленьких мальчиков их племени, спас от голода и смерти, и воспитал сам, лично. Это было очень-очень трудно. Поверьте. Но я всё-таки смог. Не могу вам рассказать, как мне это удалось, но я много знаю о людях, и как их лечить. Их я сначала вылечил.

— Кажется, я понимаю, о чем речь. Но прошу, продолжайте.

— Я устроил их в разные семьи. Так или иначе, они приносили информацию о своих хозяев. Об их страхах, их работе, отношении к гоям, их религии и традициям. Но судя по всему, какой-то умный раввин понял, что с его слугой что-то не то. Его выследили и вышли на меня. Видно, смогли прочитать то, что я уже написал в этом Трактате и решили, что для их народа я стал опасен. Потом пошли всякие неприятности, меня стравливали с моими друзьями и коллегами. Вот тогда я и ушёл в горы. Но работу свою я не бросил. На данный момент я довольно сносно разобрался с одним из самых их главным праздником – Пурим.

— А что там такого интересного? Весенний праздник женщин, которые разрешают своим мужчинам в этот день делать что те хотят. Даже допиваться до свинячьего визга.

— Нет, дорогая моя царевна, здесь всё гораздо сложнее. Недаром его назвали праздник жребиев или судеб. История его создания весьма неоднозначна.

— Чем?!

— В 586 г. до н.э. окончился вавилонский плен евреев. Иудеи могли вернуться в Иерусалим. Но не захотели. Видно, климат там лучше, чем в Палестине. Но думаю, что не поэтому. У многих из них в Вавилоне дела шли весьма успешно. Зачем покидать дома, обжитые за столетие, разрывать привычные связи, торговые контакты, терять клиентуру. Оторванные от родной земли, они отлично вошли в круговорот жизни мирового центра. Более того, они не только там достигли благосостояния, но и стали серьезной силой в вавилонской и персидской монархии. Но особенно выделялся в этом иудей Мардохей, пристроивший свою племянницу Эсфирь на место жены царя персов Артаксеркса. При этом они нагло и не по чину выбрали себе имена, производные от Мардук и Астарта, двух самых популярных в Вавилоне божеств. И это притом, что Эсфирь раньше звали Гадасса, в переводе Мирт.

— Очень интересно. Красивое, благоухающее растение, к тому же лечит многие болезни, но абсолютно не подходит ни беременным женщинам, маленьким детям и пожилым людям. Они это прекрасное и полезное растение просто не выдержат, слишком сильное, слишком агрессивное как к болезни, так и к здоровью.

— Вот именно. И эта женщина, будучи любимой женой царя Артаксеркса, узнает, что Главный военный министр Аман докладывает Артаксерксу свои печальные наблюдения. Он говорит, что в Персии возникла странная ситуация. Евреи всё более и более захватывают важные должности, выкупая их за большие деньги. Простые персы просто-напросто переставали понимать: кто же кого завоевал?! Персы покорили Иерусалим или евреи захватили Вавилон? Услышав об этом, Царь сильно возбудился и дал четкий приказ – истребить всех евреев, чтоб значит не лезли куда не надо. Его жена Эсфирь считает же, что это безобразие, ну, истребление, надо прекратить. Царь не знал о её национальности.

— Ещё бы, паспорта советского образца ещё не приняли[i].

— Что?!

— Не обращайте внимание, вырвалось, не подумав. Продолжайте, пожалуйста.

— Понятно. И вот, в минуту любовных восторгов, Есфирь вытягивает из супруга признания и обещания: типа, ты любишь меня? значит, ты любишь тех, кого я люблю? значит, ты ненавидишь тех, кто ненавидит меня? И ненавидишь тех, кто ненавидит мой народ? Тогда уничтожь моих врагов! И Артаксеркс, без особых раздумий дает согласие на уничтожить всех врагов ненавистных ему евреев...

— Да ладно, как бы он не любил эту красавицу, он же царь, политик, вождь. Как слово ей дал, так и забрал. Хозяин, ведь. Подумаешь, в постели ублажила. У него, я думаю, таких женщин хватало. Так что, не думаю, что он это из-за её просьбы такое решение принял. А может и не принимал?

— Не знаю. Но точно известно, что Аман задумал свой антиеврейский погром в первый месяц года. Но что-то его насторожило, и он отправил в провинции приказы, провести резню евреев в конце года, в 12-й месяц. Но Аман был казнён уже через два месяца после начала своей антиеврейской интриги. После казни Амана Есфирь каким-то образом заставила царя отозвать написанные Аманом приказы о погроме.

— Понятно. Я тоже считаю, что погромы – это бесчеловечно. Когда начинается война, то всё, если можно так сказать, идет не по правилам. Воины воюют против воинов. Конечно, задевают и комбатантов, но, обычно, в угаре. Погром – это осознанное уничтожение простого, обыкновенного, заурядного, населения. Половина которого – дети. Но, раз всё закончилось удачно для народа Эсфири, то причем здесь праздник? Ничего выдающегося в этой истории я ничего не вижу. Иудейская разведка, видно, и в те времена была сама лучшая. Остальные, занявшие серьёзные должности, сработали на опережение. Конец истории.

— А это не конец истории, царевна. Мардохей от имени царя написал указ о предстоящих погромах, но только не против иудеев, а против всех персов, которые замышляли против народа Иудеи. И Царь этот приказ подписал.

— Да ладно, такого просто не может быть! Стоять за другой народ, против своего! Когда такое было-то?!

— Насколько знаю, никогда.

— Откуда вы это узнали?

— Есфирь записала всю эту историю в книгу. Народ Иудеи очень гордится этой книгой и этой женщиной[ii]. 75 000 персов, не земледельцев, а элиту страны уничтожили по приказу Есфири.

— И вы верите, уважаемый Муса, что весьма могущественный и умный царь только лишь по просьбе одной из жен, или может даже наложниц, разрешает уничтожить чуть ли не сто тысяч родовитых и занимающих серьезные должности мужчин, причем, с их семьями? И эту расправу они спокойно ждут полгода? Не верю.

— Да. Одна слабая женщина уничтожила целую империю.

— Да Аллах с вами. Да пусть она будет самой красивой девой в мире, самой умной, самой сильной по характеру, но рядом с царем были ещё и другие царедворцы, кроме Амана. Но они-то тоже не дураки. Они что, так и безропотно ждали, когда евреи соберутся в Сузах или ещё где, и пойдут по улицам городов уничтожая своих соперников и конкурентов. Подчеркиваю, вместе с семьями.

— Да, так и было.

— А мне кажется, что всё произошло проще. Царя чем-то миртовым опоили, сообразили дворцовый переворот, остальные высокие начальники отдали соответствующие приказы и алга.

М-да, казалось бы – всё! Преступление "силовиком" Аманом было задумано, но не было осуществлено… Тогда зачем продолжать убийства после устранения действительно виновного? При чём тут ещё десятки тысяч людей? При чём тут дети? Царь ваш. Но аппетит приходит… сами знаете. Евреям было в Персидской империи лучше, чем в Палестине. Но здесь у них были серьезные конкуренты и недруги. Поэтому вырезанию подверглась элита страны, т.е. те самые конкуренты. Участь персидской империи была предрешена. Персии осталось жить четверть века – уже в 332-332 годах она окажется бессильна перед лицом Александра Македонского. Но меня очень заинтересовала одна вещь - почему такие умные и правильные иудеи уже какое столетие подряд радостно танцуют, вспоминая убийства 75 тысяч человек, включая детей? Это не праздник в честь военной победы, это обычный, грязный погром. И почему иудеи так радостно празднуют "Весёлый праздник Пурим", называя день погрома "Днём любви и радости". А кстати, праздник этот для победителей и в самом деле очень весёлый. Это единственный день в году, в котором Талмуд предписывает (!) напиваться!

В самой книге Есфирь нет упоминания о боях или жертвах среди евреев. Зато в Пурим праздничная трапеза включает в себя обязательные пирожки под названием "уши Амана". Треугольная булочка, начиненная маком с медом... Говорят, что Аман после своего поражения ходил "согбенным, опечаленным, с закрытой от стыда головой и надрезанными ушами. Может, что во время погрома у жертв отрезали уши, которые и поедаются символически по указанию Эсфири и Мордохея вот уже более 2300 лет.

Но тут меня удивляет поведение шаха.

[i] В советских паспортах указывалась национальность.

[ii] Книга Эсфирь. Саму книгу не читала, только выдержки на различных сайтах. Особенно поразили следующие выписки: (Есф. 7,10). (Есф. 8,10-11). (Есф. 9,2). (Есф. 9,1-16). Эти были на сайте:

http://новости.ru-an.info/новости/8-марта-нас-заставляют-праздновать-кровавый-пурим-память-о-гигантском-преступлении-евреев/

Глава 3

Города Хорезма

Поскольку западные страны из ЕС выходят,

а восточные вступают, логично утверждать,

что ЕС не расширяется,

а медленно ползет на восток.

Просто анекдот.

Кят.

Плывем дальше помаленьку, уж очень сильное течение и к нам, в голову. Нам надо в столицу, называемою в данное время, Кят. Она стоит на правом берегу Аму-Дарьи, где-то в 55 км к северу от Хивы. Сравнительно не много, если считать, что Хива расположилась на левой стороне великой реки.Ещё в персидские времена древний Хорезм был независимым государством. По крайней мере, он не посылал свои войска в помощь персидскому царю Дарию, даже предложил союз Александру Македонскому в войне против всяких мятежных племен и ... амазонок. Почему тот отказался, не понимаю. С той далекой поры Хорезм вроде стал ещё более могущественным. Но опять эти арабы... Древней его столицей был город Кят, что означает "Стена, город". Он фактически был аванпостом своей страны, находясь на стыке между среднеазиатскими городами-государствами и Великой степью. Но зато расположение на торговых дорогах снабжало данный город товарами, золотом и рабами, даря столице отличное стратегическое преимущество. Но империи прошлого давали о себе знать своей остаточной мощью. И главное слово здесь "остаточной". Во всяком случае, в самом конце VIII в. дед Шаушафара всё же объявил себя побежденным, принял арабское имя "Абдаллах" и даже чеканил на своих монетах имена арабских наместников. Ну, да Аллах с ним.

Город Кят, главный город Хорезма, это ещё и ворота в Туркестан Гузский, а также складочное место товаров тюрок Туркестана, Мавераннахра и даже хазаров. Все они тут толпятся, слишком хорошо идет тут торговля. Здесь было место сходки купцов со всего Востока. Это важнейший центр торговых связей между странами халифата, с одной стороны, и огромными пространствами Восточной Европы и Западной Сибири - с другой. И Ургенч, столица мусульманской стороны Хорезма, делает всё возможное, чтобы оттеснить на второй план хорезмийский Кят. Крупнейший перевалочный пункт торговли Востока и Севера. Даже в великом Багдаде был отдельный квартал, называвшийся Pабад ал-Хоразмия (пригород Хорезмийцев). Кстати, там имелся в этом квартале и наш Янтарный караван-сарай, очень хороший, очень дорогой и самый известный, но зато совершенно не похожий ни на какой другой. Такой же караван сарай был и в Кяте, в нем мы, естественно, остановились. К сожалению, с нами Муса аль-Хорезми здесь не остановился, арабская часть населения здесь очень активна. Мы же не могли вырезать 4/5 жителей, которых может один фанатик поднять ради такого великого человека. И наших воинов не побоятся.

Я сидела то ли под чинарой, то ли под вязом, пила замечательный чай и радовалась жизни. Все мои люди при деле, так что можно и почаевничать. Но вот никак нормально нельзя отдохнуть, сразу какие-то дела вылезают. Служка караван-сарая, кланяется и докладывает:

— Моя госпожа, к вам купцы просятся на прием. Говорят, важные вести из Персии несут.

— Из Персии? Зови.

Тут же ввалилась пестрая толпа уважаемых людей. Бороды у всех длинные, роскошные, смазанные благовонными маслами. Халаты такие пестрые, что в глазах рябит. Чалмы украшены дорогими камнями, перьями редких птиц, цепочками и ленточками. Начались длинные и хитро-мудрые речи, восхваления меня, красивой, и дождь приятных комплиментов. Пришлось терпеть. Наконец они угомонились, подарки передали, и откланялись. Откровенно говоря, я не поняла зачем они сюда приходили. Ни одного слова – по делу. Я встала и прошла в небольшие покои, где и уселась на диван, пытаясь разобраться в этой ситуации. Не люблю непонятки, даже такие мелкие. Тем более в чужой земле. Минуты через 3-4 в комнату вошел молодой довольно парнишка, с большим подносом из серебра с интересной чеканкой. На этом подносе красовались южные фрукты, шкатулка с украшениями и толстая пачка рисовой бумаги. Очень дорогой, китайской, шелковой. Я передала через посланца уважительную благодарность дарителю, как я поняла, старшины этой торговой команды. Носитель подарков, не поднимая глаз и постоянно кланяясь, заговорил:

— Великая царевна, красотой своей затмевающая солнце и заставляя завидовать полную луну, румяная и волоокая...

Потом я перестала слушать, терпеливо ожидая конца этого воззвания, и наконец он перешел к делу:

— Эти скромные подарки преподносит Вам старшина купцов Миргул (Повелитель цветов) из Кята. Он довольно долго болен и не мог прийти сюда сам. Тогда он послал к Вам меня, скромного счетчика его высокого торга. Но я, скромный помощник купца, водившего караваны во все земли Ойкумены, готов ответить на все Ваши вопросы, прекрасная царевна.

— Ну, что ж, я не против. Расскажите мне, какие товары из Багдада сейчас наиболее востребованы.

— О, в Багдаде есть всё! Но и у нас кое-что имеется.

— Тогда начнем с Хорезма.

Этот человек попал ко мне силами Богинь. Чего он не знал о Хорезме, то это и знать не надо. Вот и изучаю.

— Как вы знаете, моя царевна, Кят - главный город Хорезма. Но не только это. Он – ворота в Туркестан гузский, складочное место товаров тюрков, Туркестана, Мавераннахра, и даже хазар, место стечения купцов…

— Ну, насчет хазар, ты больше на них не рассчитывай. Мало кто из их купцов сюда придет, война там была большая. Мы, естественно, победили.

— А мы-то думали...

— Вот-вот, больше не думайте. Теперь сюда наши купцы будут приходить. Но ты продолжай.

— Город имеет большие богатства, моя госпожа. Оттуда вывозятся покрывала для подушек, стеганые одежды, бумажные материи, войлок, рухбин (род сыра), очень вкусно и долго не портится. Хорошо продаются соболя, серые белки, горностаи, степные лисицы, куницы, лисицы, бобры, крашеные зайцы, козы, воск, стрелы, белая кора тополя, колпаки, рыбий клей и рыбьи зубы, бобровая струя, амбра, "кимухт" (сорт отличной кожи), мед, лесные орехи, соколы, мечи, кольчуги, береза, бараны и коровы, рабы из славян.

— И где де в вашей пустыне бегают лисицы, соболя и белки, падают на землю лесные орехи, у вас что, здесь, истинный рай? И славяне здесь живут?!

— Нет, Великая царевна, это все от булгар приходит. Там растёт виноград, делают много изюма, печенья, кунжут. А вот мы создаём разные полосатые одежды, ковры, одеяла, прекрасную парчу, покрывала "мульхам" для сна, замки, цветные одежды, луки, которые могут натянуть только самые сильные люди, особый сыр, сыворотка, рыба. Суда морские строятся и отделываются.

— Наверно это правда. Увидим. Спасибо за интересный рассказ. Ступай.

Потихоньку ко мне приблизилась Шагара. Присела, налила воды в стакан, выпила. И начала довольно резко говорить за здешнюю грязь, базарные приставания, завышенные цены, торгуются – как убивают друг друга.

— Зря ты так.

— Почему же, если это правда.

— Да я не про базар. Походишь, посмотришь и поймешь, что такое восточный базар. Сколько говорила, люди везде разные. Надо внимательно присмотреться к ним и будешь немного их понимать.

Кят выполнял ещё одну функцию – собирателей князей хорезмских. Царьки среднеазиатских княжеств ежегодно собирались здесь для решения общих дел. Кят выполнял роль связующего звена славяно-хазаро-булгарского, а заодно и тюркского кочевого, народов.

— Сотни судов, от Китая до Африки перевозили разные товары из Багдада. Их сотни сотней! К примеру, слоновая кость и эбеновое дерево из Восточной Африки, золото и верблюжьи шкуры из Северной Африки привозили багдадские купцы, а потом развозили в другие страны! Фарфоровые изделия, седла, чернила, рисовая бумага, ах, какая у китайцев тонкая и белейшая бумага, Вы только посмотрите!

Я посмотрела. Довольно большая стопка бумаги. Пролистала несколько листов и с удовольствием констатировала, что почти треть листов заполнены мелкими буквами, перемежающиеся с рисунками, схемами, картами и чертежами. Молодцы.

Вообще, Китай поставляет очень много товаров, рабочие лошади, павлины, шелка, лекарства. Взамен арабские торговцы вывозили на Ближний Восток и Европу товары, произведенные уже в Багдаде, которые затем транспортировались в Болгарию, Бухару, Самарканд и даже на Русь. Самые главные из них, это, конечно, текстиль. Ткани – льняные, хлопковые, шелковые, шерстяные. Своё стекло, ювелирные изделия, ценные специи, предметы роскоши, ковры.

— А какие товары из Европы им особенно интересны?

— О-о-о, очень многие! Например, изделия из кожи, пушнину. Железо...

— Не понятно, ведь почти рядом Индия, с которой арабы отлично торгуют, и железа, причем отличного, там очень много. Оно дешевле и лучшего качества, чем в Европе и везти быстрее. Зачем вам европейское железо?

— Индия продает очень дорогое железо – булат и дамаск. И как правило, в изделиях. А ведь нужно и простое железо, для гвоздей, инструментов...

— Понятно.

— К тому же очень нужны и лесоматериалы, особенно каштановое дерево для строительства новых кораблей.

— Понятно. Ну что ж, мне понравились подарки уважаемого Миргула. Думаю, что мы ещё встретимся.

Как мне говорил Аснор, двоюродный брат Амиры, что в Кяте была своя купеческая гильдия. И ареной их деятельности, были окружающие оазисы степи Туркмении и западного Казахстана. Ну, а Поволжье - Хазария и Булгария, а также обширный славянский мир входил в эту орбиту по определению. Нас устраивал для совместной деятельности этот город, но я знала, что в 995 году последний афригид Абу- Абдалах Мухаммад был взят в плен и убит эмиром Ургенча Мамуном ибн-Мухаммадом, и тогда Хорезм будет объединен под властью Ургенча. Этого нельзя было допустить.

Мы оставили здесь серьезный контингент наших войск, слишком этот город важен для нас и наших новых правителей. Мы в Кяте, заодно, убрали дядю нашей принцессы, а потом пойдем выковыривать их прихвостней. Пошли. Вот так и попали в Топрак-кала.

Ток-кала

Город Ток-кала расположился на небольшом холме Токтау, почти в 9 км. на северо-восток от правого (восточного) берега реки Амударья. Холм этот вроде обычный, весь из глины, поднимается над окружающей местностью. Его западный склон весьма крут, а остальные - пологие и даже местами прорезаны промоинами. Но главное тут – эта серьезная крепость. вся эта система больше 8 гектар, как мне кажется. К крепости с востока примыкает городище, серьезно укрепленное поселение. А вот северная часть восточного склона, пустая на первый взгляд, занята могильником. Туда мы не пойдём. С восточной стороны холма, у его подножия, проходит земляной вал, настоящая здешняя дамба. Что нас обрадовало, так то, что здесь приняли нашу принцессу, буквально от души. Наверное, уже сильно намучились с её дядюшкой. И опять меня удивляет, то что здесь строят такие сильные полуовальные башни. Кстати, строители поставили по ее краям крепостную стену, а ворота были сделаны на ее вершине. Так что враг сразу попадал в своеобразный узкий коридор, превращавшийся в довольно хитрую ловушку. Вроде и обычный предвратный лабиринт, но решен очень оригинально. Надо попробовать и у нас такое. Мы здесь не задержались, так, немного свежий еды купили, точнее, обменяли. И мы довольны, и они. Именно поэтому, как мне кажется, что главный здесь владетель пригласил нас к нему на обед. Любопытно же.

Из женщин было я и Шагара, ну и рабыня для помощи. Зачем дергать кота за хвост? Пришли, сели. Здесь никаких закрытых лиц не было, здешние люди своих женщин не прятали, но и не выставляли. Стол был великолепен. Я, вообще-то, очень люблю восточную кухню, но здесь... мяса нежных ягнят – печеные, тушеные, вареные, а пловы! Каких и не знала. Сначала мы долго ели, почти и не говорили. Кушать надо медленно, с чувством, с расстановкой. Принимая дар богов. И я, если честно, думала так же. Наконец мы все наелись, вымыли руки, и нам принесли чай. Тут я не выдержала:

— Уважаемый Абу Рейханал, я очень люблю и чай, и кофе. Мы покупали и китайский, причем из разных мест. Но такого чая я никогда не пила. Откуда он, уважаемый?

— Несколько лет тому назад, мне подарили несколько два кустика чая...

— Подарили?!

— Ну, как сказать...

— Понятно. Продолжайте, уважаемый Абу Рейханал, извините, что перебила.

— Ничего страшного, царевна. Мы высадили их в разных местах. Один погиб, а второй прижился. Да как хорошо прижился, видимо именно о таком местом он и мечтал. Начал разрастаться, но вкус у него был совершенно другой. Плантация у нас небольшая и увеличить не можем.

— Почему? Наверное, на других местах они гибнут?

— Вы правы, госпожа. Сначала, мы очень расстраивались, но потом такая история оказалась весьма для нас очень даже хорошей. Для моего дома я оставляю 1/3, а для торговли – остальные 2/3 продаем.

— И по заоблачной цене. Я даже удивилась, что вы нас им угостили. Такой изумительный напиток.

— Это мой подарок вам. Мы знаем зачем вы сюда пришли. Молю наших богов, что вы помогли нам выбросить этих арабов из Хорезма.

— Понимаю. Я не могу дать обещание, что так и будет, но мы с вашей царевной попытаемся.

— Я надеялся на это. И мы вас не подведем.

А я думала, что никто не знают цель нашего похода. Посмотрела на Рунольва, заодно и на Бардольфа глянула, а уж в злые глаза Шагары даже смотреть не хотела. Но потом подумала и решила, в этих краях все новости разлетаются со скоростью ветра. А ветер здесь сильный. После трапезы мы пошли на самую большую башню. Абу Рейханал рассказывал и показывал здешние земли, особенно удивлял, рассказывая об Аму-Дарье. Да, очень странная и своенравная река. Очень много рассказал. Но тут я заметила, что он всё чаще и чаще поворачивает мою голову на Восток. Встала, всмотрелась. Да, там виднелись башни довольно большого или города, или замка. Интересненько. Решила помочь хозяину:

— А что это там, на Востоке виднеется? Ещё один город?

— Не совсем. Это, можно сказать, царский дворец.

— Стоп. Насколько я поняла, что в Кяте, столице страны, находится вся, так сказать, администрация. А царский двор сейчас находится ...

— Да-да. Это их временная ставка и мы не будем спрашивать, где она. Главное, что вы знаете, где она находится. А я говорю о другом.

Он подошел к парапету и довольно долго смотрел на восток.

— Там находится бывший царский дворец. Несколько десятков лет тому, они переехали вниз, потому что река изменила русло. Там есть колодцы и даже канал, который требует заботы. И дворец ветшает. Там много чего есть интересного. Очень много интересного.

— Так почему вы не возьмете это интересное?

— Там живут черные джины, очень черные и быстрые. Наши попытки они... В общем, мы не смогли. Прорваться туда. Но мы дадим вам проводника, который знает там всё. Он там жил. С детства. Всё видел, многое знал, потому как работал во дворце. И я надеюсь, что вы дадите нам половину тех сокровищ, которые вы сможете там набрать.

— И вы хотите, чтоб я пожертвовала своими воинами, а вы взяли половину добычи? Может, всё же убавите аппетиты?

— Но вы, если и дойдете до него, взять-то не сможете. Только хитростью можно их сломить. Которую знает только мой проводник.

— Шагара, Рунольв, подойдите.

Те, естественно, сразу и подошли.

— Что вы знаете о замке Топрак-кала?

Слово, естественно, взяла Шагара:

— Я же вам дней четыре назад про него рассказывала?

— Ну, ещё расскажи.

Мои разведчики и "молчи-молчи" переглянулись, и Рунольв начал рассказывать, а выражение лица нашего хозяина стало меняться в маску удивления и ужаса. Ещё немного, и беднягу уже не спасти, явно будет инфаркт. Тут никто из его людей не мог нам ничего сказать, потому как не знали. Нет, что там бывший дворец там был, но то место считалось нечистым. Люди там пропадали. Вот и перестали туда ходить. А вот хозяин крепости и его проводник видимо могли, но боялись. Так что он из-за своей жадности и погорел.

— Видишь ли, уважаемый, мы специально сюда приехали и к вам зашли в гости. Чтоб знали, что мы сходим в этот непонятный город или дворец, не важно. А там посмотрим. Мы возьмем большой отряд, но основная армия будет на том берегу. Не отходите от вашей крепости, не надо. Вдруг джины пустыни на вас озлобятся.

— А на вас не озлобятся?!

— Нет. Меня Богини защищают.

И хотите верьте, хотите – нет, но с Неба хлынул дождь. И гром прогремел. Там всего-то минут 10 всё это происходило. Возможно, что никто из местных жителей вообще не видели и не слышали про такие чудеса. И знаете? Я даже не удивилась. Нравится моим любимым богиням шутить. А почему и нет?! Смех продлевает жизнь.

Я не стала здесь задерживаться, тем более уже наших лошадей вывели, заодно напоили от пуза, тут такие лужи стояли, и даже в песок не проваливались. Вот радость местным крестьянам, такой полив. Ну и ладно, ну и хорошо. Им и так тяжело живется. К сожалению, нашему каравану приходится серьезно шифроваться. Эмират находится на западной стороне от Аму-Дарьи, а нам туда не надо. Нам надо выйти из этих сумасшедших рукавов Аму и выйти на её просторы. А там уже причалим к правому берегу как-нибудь. Нам нужна крепость Топрак-Кала. Хорошо, что столица эмирата стоит довольно далеко от реки, так что мы тихонько-тихонько, на самом первом часе рассвета прошли мимо города. С учетом, что шли на веслах, тот ещё геморрой.

Топрак-кала (Земляной город)

В ясный вечер, когда наша маленькая армия поднялась на очередной холм, мы, наконец, увидели стены Топрак-кала (или Земляной город по нашему) - это дворец царей Хорезма. Тех, кто жили здесь ещё до нашей эры. На всякий случай спросила нашего проводника:

— Это наша крепость?

— Это Топрак-кала. Там нет ничего интересного, - был лаконичный ответ.

Караван подошел к крепости, и перед нами встала на 30-метровую высоту поднялась громада замка, с несколькими огромными башнями. К замку примыкало большое городище, укрепленное высокими оборонительными стенами. Он был сложен из миллионов крупных блоков. Видимо, для их изготовления и доставки на место строительства, была задействована вся государственная машина Хорезма. А страна эта была далеко не маленькой. В те отдаленные годы государство включало в себя не меньше 15 провинций с населением примерно 30-50 тыс. человек в каждой. Мы приехали сюда чуть ли не в полдень и очень нуждались в спасительной тени. Жара невозможная. Кроме того, мне жутко хотелось посмотреть на этот дворец. И как можно быстрее. Слишком тот был овеян всякими интересными легендами.

В будущем я читала про него и надеялась увидеть не те развалины, которые дошли до нас. А здесь и сейчас, всё-таки ушли из дворца не так давно. Но при этом я искренне верила, что увижу здесь всё-таки развалины, пусть и не такие разрушенные, как в будущем, но тоже ничего. Наши ученые четко заявляли, что Топрак-Кала исчез с родной земли где-то в IV в. н.э. Ан нет. Город, площадью более 17 га, окруженный высокими крепостными стенами, был вполне живой. Грозные башни с жилыми помещениями внутри, метров 40, господствовали над цитаделью, городом и окружающей равниной.

Конечно, царственная семья здесь уже давно не проживала, зато семейство любимой жены Шаушафара здесь разместилось со всеми удобствами. Откровенно, город был сильно загрязнен, простые жители были и худы, и одеждой не блистали. Разумеется, родня тестя бывшего хорезмшаха выглядели великолепно. Да и их подпевалы тоже не бедствовали. Сразу было видно, что они здесь вели себя как временщики. Всё семейство жило в бывшем дворце хорезмшаха, чем явно гордились, но запущен он был до безобразия. Понятное дело, не свое ведь, так что зачем надрываться. А в длительное правление Шаушафара они явно не верили. Ну, мы этих приживал выгнали из дворца в чем были и ими занялись люди Рунольва. И Шагара где-то там возникала. Я решила им не мешать и отправилась на экскурсию во дворец. Меня сопровождали Дэзи, Баранакке и его люди. Но сначала проверила как тут разместились наши люди. Посмотрела.

На привале всё вроде было как обычно, все знают свой манёвр. И наша повариха, хорошая подружка и ученица Радмилы, вдруг разошлась как пена из кружки пива. Я только что подошла и в ситуацию не въехала, кто там и из-за чего весь этот сыр-бор. Ясно было только одно, она нападала на нашего ученого мужа Мусу аль-Хорезми. Чем он мог ей досадить этот культурный и спокойный человек – даже не представляю. Когда я добралась до места ссоры, великий ученый сидел на песке, икал и даже не пытался что-то сказать.

— В чем дело, Купава (Кувшинка)?

— Так ведь, царевна, людей много, к тому же почти одни мужики. Женщины сами себя кормят, в смысле готовить, что поесть. Дел полно, а он!

— Не понимаю. В чем дело-то?!

— Так ведь этих молодых проглотов поди накорми-то! Я, чтоб сытнее каша была, сальца туда побольше подкладывала. Никто не жаловался. А этот вдруг подходит и говорит, что, мол, каша моя не вкусная и не по-божески сварена! Это у меня-то! Я у самой Радмилы училась готовить! Хоть кто из наших парней – все хвалят!

— Понятно, понятно. Ты, Купава, ты только успокойся. Человек другой веры, вот и ...

— Да какая же это вера, что здоровых мужиков на подножий корм садить! Да ещё и в походе!

Ситуация становится серьезной. Купаву не только уважали, но и любили. Она как клушка над цыплятами с нашими воинами возится. Своих поваров она в железных рукавицах держала. Наверное, ни в одном войске мира так хорошо не кормили, как у нас.

— Купава, милая, ты не расстраивайся и делай как делала. А я с этим ученым мужем поговорю и всё растолкую. Ты тарелку его салом не мажь. Ему нельзя, обет у него такой. Тебе не трудно ведь это сделать?!

— Да что тут делать, моя царевна?! Конечно могу. Пусть только последним приходит, чтоб на его миску я не смотрела.

— Вот и ладушки, вот и хорошо. Дай ему поесть без сала, а то загнется человек, а он ученый человек, жалко ведь.

Тут Купава как очнулась – как же так, мужик, а не кормленный! Не порядок. Вот и захлопотала. Муса немного побаивался эту ... богатыршу, видимо видел, как она огромные медные котлы ворочала. Слава богам, все успокоились. Я снова направилась посмотреть на этот дворец.

В мое время ученые спорили, почему исполинский замок, простоявший пустой почти 2 тысячелетия, а был покинут всего через 2 сотни лет после постройки. Его не взяли на меч, землетрясения точно не было, с наводнением такая же картина. Возможно эта дикая Амударья сделала очередной поворот и оставил без воды оросительные каналы? Вроде нет, и канал к городу идет. Мы его явно видим. Возможно, что Топрак-Кала была заброшена по чисто политическим причинам? Так какими? Поговорила с местными, они ничего не скрывали. Ларчик и здесь просто открывался. После того, как в 305 г. основатель новой династии Африг перенес резиденцию в Кят, так как не хотел жить во дворце уничтоженного бывшего правителя. Понятное дело, не приятно жить там, где постоянно мерещатся те самые мальчики, которые кровавые в глазах. Он, конечно, забрал отсюда самые ценные вещи, что смог, а в этой резиденции остались жить бедные родственники и надоевшие жены. Все по уму.

Город был построен в виде правильного прямоугольника, довольно большой, но не как Рим, разумеется. Опоясанный крепостными стенами с квадратными башнями, возведенными через каждые 10-12 м. Что меня удивило, так угловые башни, которые представали собой бастионы, охватывая угол с двух сторон. Такое инженерное решение в Европе появилось где-то в 14-15 вв. и как мне приходит на ум – кто-то из купцов, соображавший по военной части, просто перерисовали схемку такого девайса и продал какому-нибудь правителю. А что, разве такого не может быть? Благодаря смещению башен метров на 9-10 от стены, территория перед ними превращалась в глубокие "карманы-ловушки" с плотным фланговым обстрелом. К тому же и ров, пусть и без воды, тоже являлся дополнительной преградой. Единственный вход в город помещался в центре южной передней стены бастиона. Обычно городские ворота считались самым слабым местом в обороне, но строители Топрак-кала создали вход как укрепление с лабиринтом. Надо будет Рюрику сказать насчет крепостной стены Киева. Очень интересное решение.

Внутренняя застройка города тоже была довольно оригинальна. Центральная улица, проложенная с севера на юг, рассекала город надвое, а поперечная сетка улиц делила застройку на 10 кварталов. Один был храмовым, остальные - жилыми. В каждом домашнем квартале, было от трёх до шести усадеб. Границы квартала проходили сзади обращенных на разные стороны улицы домов. Как пьяный строитель положил. Но тем не менее, окруженные глухими стенами дома имели выходы на внутриквартальную улицу. Там стояли небольшие святилища. Мы шли ко дворцу, внимательно всё осматривая. От нас все шарахались. Не то чтобы местные жители так уж нас боялись, скорее опасались. Но кому нужны неприятности на пустом месте. А нам надо было понять, что тут и как. Ремесленников было довольно много, целых 3 квартала.Бронзолитейные цеха, оружейные, мастерские по изготовлению луков, ковровые, ткацкие. В северной части, которая занимала почти треть городской территории, базар и городская площадь. На северо-западе стояла огромная цитадель, которая являлась своеобразной "заповедным градом". Именно там, на высокой платформе, чем-то похожий на зиккурат, возвышался дворец. У подножия платформы высокого дворца стоял Храм Огня. Грандиозный дворец могучей громадой возвышается над городской территорией. Он таит в себе множество загадок. И мне очень хотелось с ними познакомиться.

Как выяснилось и очень меня удивило, что жители города почитали могущественную Ардви - богиню плодородия или, иначе, могучую Амударью. Богиню-женщину. Один из кварталов был целиком занят храмовыми зданиями этой богини и её подруг. За дворцовым комплексом, защищенный стеной с четырехугольными башнями, обитал город простолюдинов. Нередко его посещали верховные жрецы и правители. Чаще это случалось в праздник возрождения природы - Навруз. Надо же было как-то подбодрить народ, при такой тяжелой жизни.

Потихоньку мы так и дошли до дворца. Укрепленный сторожевыми башнями, царский замок выглядел устрашающе величественно. Именно так, устрашающе величественно. Ко мне привели местного, скажем так, мажордома, его должность так назвали в мое время. Вот он и повел меня с охраной на экскурсию. Тут я и обратилась к этому местному чичероне:

— Уважаемый, вы, как мне кажетесь, как хорошего знатока, как и дворца, так и их обитателей?

— Да, я довольно много знаю об этом замке. Но, конечно, не всё.

— Сколько людей проживает в этой крепости?

— Примерно, 2,5-3 тысяч человек, не считая женщин и детей, разумеется.

— Конечно, разумеется. А почему ушли их хозяева, ведь этот замок так красив и, главное, так сильно укреплен?

— Правитель отправился к своим подданным. Мы слишком здесь находимся в стороне.

А я-то, думала, что очередной поворот русла Амударьи оставил без воды оросительные каналы, самый крупный из которых отходил от речных берегов на 70 километров.

— Понятно. Давайте пойдём дальше.

Уже от входа было чему удивляться. Коридор, если его можно так назвать, был странно необычен. Стены, обмазанные толстым слоем белой ганчевой[i] обмазки, просто пугали рисунками, сделанными яркими минеральными красками. Изображения людей, животных, растений толстыми, черными контурами, раскрашены яркими красками, то ровным слоем, то сильными мазками. Но палитра! Такого буйства цветов и оттенков я нигде не видела! Черный и белый, синий и голубой, розовый, ярко-красный и бордо, лимонно-желтый и оранжевый, бледно- и густо-зеленый, коричневый, фиолетовый... Все это - в разнообразных нюансах тонов, но с преобладанием ярких, насыщенных красок. А то, что здесь изображено - надо смотреть и разгадывать, и всё равно очень трудно понять.

В довольно частых арках стоят скульптуры, всегда мужчина и женщина, всегда в торжественных позах. Но всегда разные. И разные выражения лиц. Мы входим, как нам сказали, в "Зал царей" - это то ли святилище, то ли паноптикум рода Афригидов, с огромными статуями из глины, всех предков этой древне-иранской династии. Они стояли в высоких нишах и смотреть на них было жутковато. Огонь огромного очага скачет по лицам хорезмшахов и их родных. "Тронный Зал", "Зал побед", в котором, возможно, проводили военные советы. "Зал оленей", с охотничьими трофеями и оружием, и "Зал танцующих масок", что-то очень похожий на театр.

"Комната червонных дам" с женскими барельефами, где проводили домашние гадания, напоминающими карты Таро. В росписи зала на фоне пышного орнамента, составленного системой пересекающихся полос и красных сердечек, заполняющих фон. У этих дам – четко очерчены профили с прямой линией носа, сильным подбородком и удлиненным очерком глаз под прямыми бровями – это раз. Фигурные тяжелые серьги и ожерелья; косы, ниспадающие на спину из-под закрученного надо лбом головного убора; платья из богато орнаментированной ткани – все эти детали передают глубоко своеобразный облик хорезмиек. Особую выразительность придает "червонным дамам" их закрученные в разные стороны – позы: сломанная или лобовая позиция тела при положении головы в профиль, сложный жест руки, придерживающей или шнур, или сосуд. Удивительна арфистка с округлым лицом и полной обнаженной рукой в браслетах, пальцы перебирают струны прижатой к груди арфы. Женственная округлость форм и манерная грация жеста. И раскрашена в разные цвета. И даже видим небольшие орнаменты тканей, вышивок, украшений на ней.

Скульптуры и фрески выглядят как новенькие, только в некоторых местах подкрасить или подмазать. Здешние аборигены к скульптурам бывших шахов относились снисходительно. Очень впечатляющи были женские головы, особенно одна из них, которую местные назвали "Красной головой". Да и вторая, "Супруга Вазамара", явно не хуже. Но "Красная голова" особо выразительна. Зрачки и веки больших продолговатых глаз расписаны почти черным цветом, но с некой дымкой. Прямой, широкий у основания нос, некрупный спокойный рот. Овал лица удлинен, подбородок тяжеловат, как будто его специально выращивали. Керамика или гипс, или ещё что-то такое, удивляет и поражает ровным, спокойным, красноватым цветом. А между тем мы ловим внимательный, искоса направленный взгляд, и какая-то мужественная энергичность лица придают ей и выразительность, и житейскую достоверность. Не знаю почему, но мне кажется, что это бюст амазонки. Было в ней нечто этакое...

А вот в "Зале темнокожих воинов" я вообще впала в ступор. Откуда они тут взялись?! И так много?! Я уже точно знаю, что хорезмийцы явно относились к европеоидному типу людей, были светлоглазыми блондинами с тонкими чертами лица, хотя со смуглой или бронзовой кожей (ну, тут солнце постаралось, как мне кажется). А тут целый взвод негров, да ещё и в дорогой одежде, и с отличным оружием, и явно не рабы. На стенах рядом изображены фигуры плачущих женщин, явно хорезмиек. Надо будет обязательно порасспросить здешних аксакалов, что тут за история приключилась, которую увековечили на века. Но тут нас прервали.

"Зал темнокожих воинов".

Это одно из самых интересных помещений дворца. По стенам зала были устроены ниши, в них находились статуи, вероятно, также царей, но на этот раз в полный рост. Между статуями царей, на своеобразных постаментах в виде огромных двойных волют со спиралями на концах, находились статуи воинов. Эти небольшие, примерно в половину человеческого роста, фигуры были изображены в чешуйчатых панцирях с плетеными камышовыми щитами.

Совершенной неожиданностью оказалось то, что воины эти были темнокожими. Антропологи определили, что темнокожие воины близки по своему физическому типу к одной из групп населения южной Индии, так называемым дравидам. Очевидно, индийские отряды участвовали в это время в воинских формированиях Хорезма, и в частности им доверялась охрана хорезмшаха.

— Здравствуйте, царевна.

— Вы кто?! И как сюда попали?!!!

— Не бойтесь, государыня. Мы не причинил вам зла.

— Да я не боюсь, так как стою под защитой четырёх богинь, где уж вам с ними бодаться. Я спрашиваю, кто вы такие и как сюда попали?!!!

— Долгая история, так что может быть...

— Извините, что прерываю ваш спич, но мне нужны четкие ответы на не менее четкие вопросы. КТО ВЫ ТАКИЕ И КАК СЮДА ПОПАЛИ?!!!

— Мы потомки тех, кто пришел сюда из Египта и страны Куш.

— Какими судьбами, какими дорогами?!

— Очень долгими и очень трудными.

— Тогда давайте пройдем в какой-нибудь маленький зал, и вы расскажете вашу историю.

Я повернулась к своему проводнику:

— Кстати, как вас звать, уважаемый?

— Дасан, моя царевна.

— Ого! Значит – Крутой? Видно в молодости вы показали себя очень серьезно?

— Это было давно.

— Понятно. Ну тогда принеси чай и сладости.

— Слушаюсь, госпожа.

Но, конечно, он никуда не пошёл, а только – он взмахнул рукой, и через минуты 3 чашки, сахар, мёд.

— Присаживайтесь, разговор будет долгим, как мне кажется.

— Спасибо, царевна. Разделяю ваше мнение. Но сначала я представлюсь. Поло, что означает на нашем языке "Искатель приключений". Мы все такие в нашем роду, поэтому старшего мальчика всегда так называют. Но моя история будет очень долгой.

— Ничего страшного, время у меня есть. Рассказывайте.

— Ничего, если подробно и своими словами?

— Да ради Богинь!

— Хорезм возник гораздо позднее рождения древнего Египта и Вавилона, но в очень похожих природных условиях. Это важно. Мы воины страны Куш, ещё нас называли нубийцами. Это в Африки.

— Это я знаю.

— Да?! Не думал.

— Ничего страшного, продолжайте.

— Рядом с нами была страна Египет. У нас было много общего. Матриархат, тотемизм, плетение волос, культ фараона и традиции женского обрезания. Уже за 3000 лет до наступления вашей христианской эры у нас, нубийцев, возникает своя страна под названием Куш.

Я любовалась замком. Мы неплохо отдохнули, постирались, привели в порядок оружие, всё же по воде шли. Так что двигаемся дальше. Крепость, окруженная виноградниками и возделанными полями, стояла на высоком холме. Недалеко имелась загородная резиденция и охотничий парк. Именно там я и разместилась. Роскошь, но и некоторый флёр непонятной магии Топрак-кала меня немного нервировали (душил). А здешние цветущие сады с прохладными источниками и экзотической дичью, были так прелестны (прекрасны, чудесны), что так и хотелось провести здесь остаток дней своих. Людей в городе было немного, если считать количество человек на один гектар. Причём большая их часть была занята в охране и обслуживании дворцов.

Вот так вот, уже и нубийцы здесь имеются, и ходят как хозяева.

Что же будет дальше?

[i] Глиногипс (ганч) широко применяется в Средней Азии, где распространена резьба по ганчу. Ганч - название вяжущего материала, получаемого обжигом камневидной породы, содержащей гипс и глину; известен с первых веков н. э. как материал для штукатурки, объёмно-пластического декора (резьбы, отливок решёток и других деталей) и скульптуры. Минеральный и химический состав глиногипса может сильно варьировать даже при его изготовлении из сырья одного месторождения. Материал характеризуется большой механической прочностью и устойчивостью в водной среде.

166. Папе́сса Иоа́нна — легендарная личность, женщина, якобы занимавшая папский престол под именем Иоанн VIII, между Львом IV (умер в 855) и Бенедиктом III (умер в 858). В принятом в настоящее время списке римских пап имя Иоанн VIII носил реальный папа, правивший несколько позже — в 872—882.

По легенде, она родилась в день смерти Карла Великого, была дочерью английского миссионера и родилась в Майнце или в Ингельхайме, в двенадцать лет сошлась с монахом из монастыря Фульды и ушла с ним, переодевшись в мужское платье, на Афон. После продолжительных странствований поселилась в Риме, где стала сначала нотариусом курии, затем кардиналом и, наконец, Папой Римским, но во время одной процессии родила и после этого умерла (или была убита оскорблёнными в религиозных чувствах участниками процессии).

Сторонники легенды утверждают, что после этой истории каждый новоизбранный понтифик до Льва X проходил процедуру определения пола с помощью прорезного стула, известного как Sella (вариант: Sedes) Stercoraria (лат. навозное кресло); в процедуру будто бы входило выражение Mas nobis dominus est! (лат. Наш избранник муж!).

Глава 4

Черные фараоны.

Штаты. Нью-Йорк. В вагоне метро едет еврей.

Напротив него сидит негр и читает газету на иврите.

Еврей смотрел, смотрел, а потом спрашивает:

— Слушай! Тебе что, мало быть негром?!

Просто анекдот.

М-да, история появления этих нубийцев была действительно не тривиальной. Африканскую конницу во все времена ценили за выносливость и скорость – всадники могли проводить в седле сутки напролёт, меняя лошадей, стойко переносили жаркий климат, плюс ещё и непревзойдённые боевые качества. В древности, пожалуй, не было более неудобного противника, чем нумидийцы – избегая рукопашной, эти башибузуки предпочитали фланговые обходы, засады и удары в тыл, забрасывая противника градом копий-дротиков, заставляя его терять силы в бесплодных контратаках. Небольшие щиты, сделанные из слоновьей кожи, были лёгкими и обеспечивали приемлемую защиту от ударов по касательной. Но главной защитой нумидийцев, были их неказистые, но очень-очень выносливые лошади. А когда противник был достаточно измотан, дезорганизован и деморализован их погонями (или наоборот – отступлений) эти мавры останавливались, поворачивались и бросались в атаку, предпочитая рубить бегущих, чем сражаться в честном бою.

Вообще-то, Египет оказывал сильное влияние на соседние земли, во все времена. Но в случае с нубийцами было полное, и я бы сказала, ненормальное, доминирование египетской культуры. Как мне поведал мой ноут, в верхнем течение Нила, с IX века до н.э. наличествовало царство "Чёрных фараонов", которое называли Куш. Как и в Египте, роль женщины в политической жизни кушитов, была велика. Более того, в этой стране сложилась уникальная система власти: женщин-правительниц. В титуле "кандакия" соединились статус "королевы-регентши" и "королевы-матери", а также, фактическая роль женщины, как полководца и главы государства.

Земля "Чёрных фараонов".

Этот высокий, сильный и подтянутый то ли негр, то ли ещё кто, и внимательно смотрел на меня. Мы играли в гляделки, пока не проснулся дворецкий:

— Может ещё принести чего-нибудь?

— Не надо, я не голодна. Продолжайте ваш рассказ.

— Тогда африканские земли под названием Куш были покрыты лесами. Мероэ был крупным городом и важным торговым центром – там сходились караванные пути из центральной Африки к побережью Красного моря. Богатство этого города стало легендарным - сюда стекалось выращенное на берегах Нила зерно и другие товары, которые было удобно перевозить вверх и вниз по реке. Охотники добывали леопардовые шкуры и слоновьи бивни, чтобы выгодно продать их в Египте. Храм Амона, был важнейшим в кушитском царстве. Освобождённый от налогов, получающий громадные пожертвования, жрецы Напаты, как назывался этот Храм, контролировали монархов и даже могли решать, что царю пора умереть на благо своего народа и уступить место одобренному ими преемнику. Влияние старой египетской веры в Нубии было куда сильнее, чем в самом Египте.

До прихода к власти каждый кушитский царь изучал египетские законы и даже некую философию и, разумеется, военное дело. Потому каждый правитель был не склонен слепо следовать традициям предков. "Чёрный фараон" Аркамани I не пожелал подчиняться священникам – повелел храм Амона разрушить, а его жрецов убить. Но это люди могут умереть, вера – никогда. Если, конечно, придет более сильная и богатая вера. Среди этих разных волнений и прочих преобразований, потихоньку стало усиливаться было резкое усиление роли женщин-кандакий (это у них такой титул, типа император или нечто подобное.) Именно эти царицы начали борьбу со столь могущественными соперниками как жрецы. Никто не верил, но если очень хочет – то и получает. Да, была там какая-то история, вроде как жрецы убили любовника той царицы, а такое не прощают. Таким образом, Аркамани I и его соратники, точнее, соратницы, избавились от старого жречества, дополнили пантеон местными богами, отказались от египетских иероглифов и даже перешли на алфавитную систему письма.

Военное дело нубийцев.

Если в Древнем Египте охота была скорее развлечением знати, чем способом прокормить себя, то в Нубии дело обстояло иначе. А потому навыки владения луком обеспечивали нубийцев и едой, и шкурами. И совершенно естественно, что Нубию именовали "Землёй лука". Около 2600 года до н.э. египтяне начали нанимать тысячи нубийцев в качестве лучников для своих армий. Кушитские воины могли создавать дождь из стрел и попасть в глаз вражескому воину. Лучники служили основой нубийского войска. В бою на открытой местности лучников прикрывали копейщики, вооружённые большими щитами и копьями. Головы они берегли, её защищал парик, на египетский манер. Зачем им всякие тяжелые железные шлемы, только мозоли на лбу натирать. Нубийские копейщики были равны египетским, но не могли противостоять ассирийской, греческий или римский тяжёлой пехоте. Поэтому, когда нубийцы вновь стали независимыми, их войско стало использовать и боевые колесницы, и всадников. Римляне, столкнувшиеся с лёгкой кушитской кавалерией царицы Амаринены, оценили её как совершенно не уступающую знаменитым нумидийским всадникам.

А вот римляне неровно дышали на таких воинов. Им были нужны спокойные границы в Египте, прямо как воздух. И во время переговоров они уступили Кушу спорные районы. Между 22 и 21 гг. до н.э., на острове Самос, был подписан мирный договор - кушиты освобождались от уплаты Риму какой-либо дани, а на южной границе Египта была создана буферная зона. В ответ кушиты вернули римлянам захваченные статуи императора, которые им совсем были и не нужны, кроме одной, которая была обезглавлена (голову замуровали в ступеньку кушитского храма, причем лицом вверх). Ну, надо же мужикам поприкалываться. Реально, равноправные пункты договора. Но всё течет, всё изменяется. Кушиты захватили золотые рудники Нижней Нубии, а затем их царица, "весьма сильная женщина, слепая на один глаз", повела своих воинов на север - в области, занятые римлянами. Поход завершился разграблением римских храмов на священном острове Филы, где были захвачены статуи императора Августа. Естественно, Рим дал ответку.

Римский префект Египта Гай Петроний вторгся в Куш. Римляне строили форты и занимали территории, а воины царицы обходили основные римские силы и атаковали гарнизоны в тылу. Но римляне тоже не мальчики из церковного хора. Вторжение нанесло кушитам серьёзные потери, но итоги кампании были всё же неоднозначными. Петроний смог потеснить кушитов в северной Нубии и продержался там три года, когда Амаринена собрала новое войско на юге и перешла в контрнаступление. Возле крепости в Премнисе две армии маневрировали, якобы пытаясь занять позицию, наиболее выгодную для генерального сражения. У римлян было 10 000 солдат, и они настаивали на цифру 30 000 у нубийцев.И как мне сказал римские источники не дают чёткого ответа на вопрос, произошло ли сражение, кто победил, однако известно, что вскоре стороны решили начать переговоры. Римлянам нужны спокойные границы в Египте, как воздух, и во время переговоров они пошли на большие уступки. Но они потребовали крови того вождя, убившего какого-то знатного римлянина. Мой визави продолжал рассказ:

— Не знаю какого, хотя именно мой прадед его убил. И всё же мирный договор был подписан - кушиты освобождались от уплаты Риму дани, была создана буферная зона. Кушиты вернули римлянам захваченные статуи императора, кроме одной, которая была обезглавлена (голову замуровали в ступеньку кушитского храма, причем лицом вверх). Это тоже мой прадедушка поигрался. Римлян он ненавидел люто. Их солдаты выкрали его жену, изнасиловали, конечно, а потом надругались. Она не выдержала пыток и умерла. То, что от неё осталось, даже останками не назовешь. Вот прадед и сорвался. А Амаринена не ровно дышала к моему прадеду, не зря его называли Поло {Красивый}. А тот на неё и не смотрел. Страшилище ведь. Он тогда к царице, ну почти, Кандакие Аманишакете присматривался. Она, кстати, через 10 лет взяла власть, убив бывшую соперницу. Не простила её, что моего прадеда изгнала. Отец рассказывал, что они связь между собой поддерживали до самой её смерти. Она, вроде как клятву дала, что ни один человек не коснется её тела.

— Погоди, погоди. Она что, действительно добровольно отказалась от нормальной жизни?! Африканка?! Не может быть.

— Я тоже так подумал. Но отец рассказал, что, во-первых, клятву на крови не переступишь, а во-вторых, она нашла выход.

— Как? Ведь формулировка "человек" подразумевает и мужчину, и женщину. Ведь так?

— Ну, да. Так она нашла выход.

— ???!

Он и рассказал, какой. После этого я отправила его в комнату, отдохнуть, под предлогом, что у меня должно состояться очень важное совещание, без которого никак. Мне просто надо было отдышаться. Как раз и Шагара с Рунольвом явились. Сейчас хоть новости послушаю. Да, новости были. Начала, естественно, Шагара:

— В Кяте всё спокойно. Никто в нашу строну даже не чихнул. Правда, была какая-то суматоха.

И замолчала. Я играть с ней в "Слова" не хотела, поэтому сразу спросила:

— И что там случилось?

— А то. Как только Муса́ аль-Хорезми́ вышел на берег...

— Вы ему хоть охрану дали-то?!

— А то! А как мы его одели! Самое лучшее на базаре купили. Но вот от драгоценностей он отказался.

— Ещё бы, он же стоик, он на эту мишуру совершенно не падок. А вот, как люди его встречали, мне интересно.

— Это надо было видеть. Он идёт, а люди вокруг кучкуются, смотрят, разинув рот. Улыбки до ушей. Но ничего не говорят, только улыбаются и тихонько кланяются. Но видно, что и любят его, и уважают сильно. Он рядом на торгу у какого-то купца приостановился, что-то там купил, а потом громко так сказал, что, мол, царевна нашла его, он уже помирал, а она его спасла, спасибо Заратуштре.

— Он так и сказал?!

— Да.

— Вот великий человек. Одной фразой он превратил нас из оккупантов – в друзья, которые пришли им помочь.

— Видимо, так. Если раньше нас обходили дальней дорогой, теперь начали вежливо кланяться. Но тихонько.

— Как это – тихонько?!

— То вроде как муху с уха смахнут, то ногу почешут, то ещё как. Видимо, их здорово падишах их тиранил. Слова громко боятся сказать.

— Ничего, пройдет. Мы тут немного погуляем, пока Рюрик в Персии поработает. Засиделся викинг, надо его встряхнуть. Да и сыну к настоящей жизни уже надо привыкать. Ему походов в будущем – не пересчитать.

— Да. Все знают, что он будет великим воинов.

— Только, если вы все его не избалуете.

— Царевна, милая, да ни в жизнь!

— Знаю я вас. Вот только тут...

И тут же остановилась. Шагара тут же напряглась, она меня знает, как облупленную. Так что в её ладонях уже лежали маленькие, но острые стрелки. Постояли, послушали, но гости появиться не захотели. Так что промолчим. Сейчас, как мне кажется, не время рассказывать про некоторых людей. И у стен есть уши. А пока я выбрала комнаты для моего здесь жития. Трудно было, везде имелся проход не известно куда. Мы здесь ничего не знаем и хоть эти пришлые из Африки, хоть и давно уже здесь живут, но что у них в голове – нам не понять. Впрочем, у меня и так дел полно.

Даже к вечеру все наши воинские соединения, так сказать, не смогли нас догнать. Понятно, что они разгружались и направлялись по одной дороге и за окончанием предыдущего воинского соединения. Дороги тут узкие, все их знают, потому как тут ходят только там, где есть колодцы. Иначе никак. Но более трети всего войска уже располагаются в своих лагерях. У нас закон – если мы не на своей земле, то спят наши викинги только в своих, причем хорошо укрепленными, лагерях. Мои комнаты были огромны, великолепны, с мозаикой на стенах и огромным количество свитков и даже книг. Это всё потому, комнаты в замке мне не понравились, слишком там стены толстые. Мало ли где все эти проходы могут быть. А здесь, на верхнем этаже самой высокой башне, раньше жил здешний звездочет. В этих двух больших комнат было всё, что нужно для жизни, и вода подается механически. Просто удивительно. Но этот механизм я не рассматривала, а вот Радигост, сын Горазда, очень заинтересовался. Я разрешила осмотреть этот раритет, но ничего не сломать, а то его одного заставлю мне воду таскать. В общем, хорошо устроилась.

Ночь прошла отлично, выспалась великолепно. Впрочем, это не моя заслуга. Я встала, отлично поплескалась в ванне, и очень захотела кушать. Это что такое, раз высоко, так и нести еду не надо?! Вышла из апартаментов и увидела милую картину: Дэзи со своими четырьмя отпрысков, разлеглись на следующей площадке, догрызая последние кости. Ещё ниже стояли мои служанки и пара-тройка охранников. Они, периодически, взывали к совести этих нахалов, прикрывшиеся за свою мамашу, которая уже спала после отличного обеда. Вот бесстыдница: сама наелась, а хозяйка?!

— Тааак, это что тут происходит?!

Отпрыски Дэзи тут же, по стеночки, начали просачиваться мимо охраны и слуг, но для проверки, поглядывали и по сторонам. Но никто из прибывших слуг на них даже косо не поглядел, потому как Дэзи внимательно рассматривала через приоткрытый правый глаз всех стоящих внизу. А её злопамятность уже узнали все. Всех спасла Анастасия, жена Ефима. Если бы он тут был, слуги уже давно просочились в мои покои, Дэзи его очень его уважала, почти любила.

— Госпожа моя, мы принесли завтрак, как обычно, но Ваша милая Дэзи дала нам понять, что Вы отдыхаете. Поход был долгий и необычный.

Выслушав этот спич, Дэзи открыла оба глаза, встала, потянулась, сладко зевнула, показав все свои клыки и подставила под мою руку свою голову. Пришлось почесать. М-да, разбаловала я её, зато хорошо выспалась и прекрасно отдохнула. Вот и выбирай, что хуже, что лучше. Ладно, в этот раз можно отойти от распорядка дня.

— Понятно, Дэзи всегда стоит за мои интересы. – буркнула я.

Кто-то из молодых служанок хихикнул, кто-то дал смешливой подзатыльник. Я сделала вид, что не услышала, а вот моя собаченция как-то внимательно посмотрела туда, откуда раздался смешок. Ладно, пора завтракать. Ну, что сказать, люблю восточную кухню. Как я всё-таки выбралась из-за стола, сама не понимаю. Пересилив всё же лень, оделась и направилась снова рассматривать это царское поместье. Меня тянуло в Тронный зал.

Округлившиеся глаза тигра пристально смотрят с обломка штукатурки. Видна лишь голова животного, но по раздувшимся от напряжения ноздрям, можно предположить, что он находится в напряженной, готовой к прыжку позе...

Почти человеческие глаза.

Мангуст.

— Что это, Поло.?!

— Это мой подарок, моя царевна. Ему исполнился только год и мама перестала его кормить молоком. Но он отлично умеет охотиться. Зовут Зубери {Мощный, Сильный}.

— Да? Интересно. Но всё-таки, кто это?

— Это одно из священных животных нашего народа. Кстати сказать, у египтян он тоже священен. Ведь добрый бог Ра, чтобы победить зло и хаос в виде гигантского змея Апопа, сам превращался в огромного мангуста длиной более 25 м. Эти битвы вершились регулярно каждую ночь, и на рассвете всегда побеждал. Мангуст обладает невероятной смелостью.

— Я тоже читала о необычной ловкости этого зверька, но он очень большой, хоть и не 25 метров длинны.

— Да, моя царевна, это так. Но это не индийский, а египетский мангуст. Мне прадед говорил, что его пра-пра-пра-прадеду говорил жрец из Гелиополиса, что иногда он запрыгивает в пасть спящего крокодила и убивает его, разгрызая сердце на маленькие кусочки. Мангустам даже памятники устанавливали в Гелиополисе.

— Не знала.

— Да-да. Они одиночки, только иногда создают семью, но когда дети подрастают, отправляют их в свою жизнь. Очень бойкие, особенно утром и вечером, а в полдень спит в своем подземном убежище. Хорошо плавает. Всеяден, но предпочитает мелких зверюшек, грызунов, рептилий, птиц, ракообразных и рыб. Но особенно любит спелые фрукты и ягоды.

— Значит, действительно змей ловит?

— Ещё как! Даже кобр. Вы думаете, почему я его вам подарил? Мало того, что они здесь везде ползают, так местные очень любят их подбрасывать в дома своих врагов. И что интересно, у мангуст нет противоядия от змеиного яда, поэтому в схватке с ними он полагается только на свою ловкость и быстроту.

— Расскажи, какие у них привычки, как за ним надо ухаживать, как воспитывать?

— Взрослым становится в два года. Спариваются круглый год, но чаще всего с июля по август. Беременность длится 77-80 дней. Мы вам самочку подарили.

— Даже так?!

— Для вас не жалко. К хозяину привыкает очень быстро и будет верна на всю жизнь. А жизнь у мангустов длится у любимого хозяина до 15-20 лет. При хорошем уходе и кормежке, конечно.

— Ну, это само собой. Только последний вопрос. У меня собака есть, ещё та волчара. Ко мне ревнует даже моего мужа. Не передерутся?

— Нет, они домашних животных просто игнорируют. И защищают, кстати. Ей надо только их представить и всё будет хорошо.

— Спасибо тебе, за Зубери..

— Это вам спасибо, царевна.

Пока мы разговаривали, малышка килограмма на 2-3, уже отправилась знакомиться с окрестностями. Стройное мускулистое тело покрыто густым мехом, ярко-коричневого цвета, как обжаренные зерна кофе. Голова слегка удлиненная, с заостренной мордой. В ротовой полости, как сказал Зубери, 40 зубов. Хотела пересчитать, но решила перенести это деяние на более поздний срок. Пахучие железы явно находятся в анальной области. Короткие ноги заканчиваются пятипалыми лапами с небольшими, но острыми когтями. Ну просто красотка!

Живопись Топрак-калы занимает особое место среди памятников искусства древней Средней Азии. Время, когда создавались росписи Топрак-калы, период расцвета античной культуры Средней Азии. Это обусловило реалистический характер живописи (это же относится и к топрак-калинской скульптуре, о которой мы еще будем рассказывать) в отличие от более поздней живописи Пянджикента, в какой-то степени условной, стилизованной.

Мы уже говорили, что во дворце хорезмшахов были расписаны (или по крайней мере окрашены) стены почти всех многочисленных помещений. Хорезмийские художники писали минеральными красками, закрепленными каким-то клеящим веществом. Комочки этих красок и черепки с краской, своего рода палитры, применявшиеся для пробы густоты красочного слоя, находили во многих помещениях. Поражает большое богатство цветов и оттенков: красного, малинового, алого, розового, оранжевого, желтого, зеленого, синего, голубого, голубовато-серого, коричневого, фиолетового, белого. И при этом преобладают теплые, радующие глаз тона.

Вот так называемая «красная комната». В ней и в нескольких соседних помещениях были найдены и расчищены многочисленные фрагменты большой, связанной несомненно единым сюжетом живописной композиции. Поднятая лапа тигра или льва на одном куске, нога лошади, согнутая на скаку в колене, на другом; еще одна лапа, опирающаяся на черную линию, ограничивавшую нижнюю часть росписи; лицо черноволосого мужчины, изображенное в профиль. И еще множество более мелких кусков. роспись «красной комнаты» по сюжету аналогична изображению на чаше. А на серебряной чаше - сцены охоты. Всадник поражает копьем напавшего на него тигра. Другой всадник из лука стреляет в льва. Лев нападает на третьего всадника, обороняющегося также при помощи лука.

В разных помещениях дворца была найдена довольно большая группа портретных изображений. Это не изображенные с известной долей условности придворные хорезмшаха - придворный писец, придворные красавицы, молодые люди неизвестной профессии в черных кафтанах, а настоящие портреты, очень выразительные, написанные в разнообразии поз и движений, с применением более тонких линий и цветовых оттенков, оживляющих мазков и штрихов. ...Склонился в раздумье человек, опершись на согнутые пальцы украшенной браслетом руки... Тщательным контуром прорисовано лицо рыжеволосой женщины с тонкими бровями и длинными ресницами. Еще одно женское лицо: на голубом фоне, с устремленным вдаль взором, прядями падающих на плечо черных волос...

В одном из помещений (на стене!) сохранились остатки росписи с изображением одной из таких сцен: женщина в белой одежде что-то передает или показывает мужчине в темном. В другом месте расчищено изображение сидящих рядом мужчины в черной и женщины в светлой одежде. Возможно, это иллюстрации какого-то неизвестного нам, но волновавшего в свое время хорезмийцев эпоса.

Надо подумать и рассчитать, что к чему. Что можно говорить, что нельзя, и кому.

Время ещё есть.

Глава 5

Истории любви.

— Есть нечто невидимое и неосязаемое,

что витает в воздухе и делает нас счастливее.

— Любовь?

— Wi-Fi .

Просто анекдот

Наконец-то мы устроились в этом замке. Главное, что везде поставили охрану, организовали прием пищи (самое главное в походе!), и начали работать. Нам надо разобраться, что здесь и как, но главное, надо начинать поиски Лемела. Мы собрались небольшим кружком, чтобы сейчас спокойно разобраться с поступающей информацией. Спасибо нашей милой Асмиры, жены Рунольва. Наконец-то, они встретились. Наша царевна провела здесь хорошую работу, но всё-таки, сколько сил и нервов ей пришлось потратить. Вот, заходят:

— Привет, великомученики! Как жилось? Как спалось?

— Вот вы всё время смеетесь, а знаете, как нам тут жилось-спалось?!

— Знаю, конечно. Тяжело свобода добывается.

— Вот, правда. А вы смеетесь!

— Ну, не плакать же всё время. Но ты молодец, смогла продержаться. Как ты с этим твоим дядюшкой смогла нашла нормальный язык?

— Никак. Я, когда он ко мне приходил, то я сразу или плакала, или только со всем соглашалась. Он вскоре уходил, а работала я со своими людьми. Когда Рунольв привел целую когорту нужных людей, стало полегче. Из Кята мы всех его приспешников или перебили, или изгнали...

— Вы перебили, вы изгнали?

— Ну, конечно, ваши викинги, в основном, но и наши тоже помогли!

— Девочка, очень тебя прошу, открой глаза! Все ваши ждали, кто победит, и только когда почти всех наших ярых противников перерезали, вот такая серая толпа и пошла завершить переворот. Не верь им. Мы-то выполним задачу, соберем немного золотишка от припевал твоего дяди, и уйдем. Для тебя самое главное – это правильно завершить эту задачу. Рунольв, ты решил где будете жить, здесь или на Руси?

Я смотрела на него и вспоминала, как он появился почти из моря, как он бравировал своим родом, силой и умом. Как мы праздновали Масленицу и другие славянские праздники, как он одевал на пьяную Дэзи корону... А поход в Данию, на Север, к Крыму... Он был из той самой группы, которая была верна, во все времена. Все они были богаты, уважаемые и верные на клятве Богинь. Но любовь и власть – это очень гремучая смесь. И это надо решить сейчас, кто за кого. Я ждала. Он тоже, как будто проверял себя. Не долго. И очень просто сказал:

— Мы будем жить на Руси.

И в комнате прошел вздох. Тут были все свои и всё понимали. Жалко было расставаться с таким хорошим и нужным человеком, таких 1 на 1000, а то и больше. Что самое удивительное, что и Асмира, почему-то вздохнула с облегчением. Видимо, считала, что здесь она должна быть по долгу, а жить на Руси ещё и интересно, и душевно. Все так и говорили, и чувствовали. После этого трудного момента мы начали рассматривать различные варианты перевода всяких сомневающихся на нашу сторону, и уничтожение явных врагов. Их за спинами оставлять нельзя. Через некоторое время мы перешли к вопросу власти:

— Асмира, кого ты считаешь посадить на трон хорезмшаха?

— Если честно, не знаю. У моей старшей сестры муж умер в этих беспорядках, сын ещё мал. Есть ещё три троюродных братьев, по женской линии.

— А что, Асмира, по мужской уже никого нет?

— Нет, Шаушафар всех претендентов поубивал.

— Понятно. Ладно, будем искать.

Но тут вышла на сцену Шагара. Она к таким вопросам не подступалась, у неё свои позиции надо разрабатывать, так что все сидящие в комнате довольно сильно удивились. Я всё же спросила:

— Что, у тебя есть предложения по этому вопросу?

— Да, моя царевна.

Ишь ты, как кружева слов-то плетёт:

— Моя царевна, тут такой расклад. Сын Аноры, старшей сестры нашей Асмиры, ещё мал.

— Насколько? – поинтересовалась я.

— Ему два годика.

— Действительно, молод. Я бы его короновала, но кто тогда будет его Хранителем. Есть ещё предложения?

Тут выступил Рунольв:

— Асрор.

— А точнее?

— Двоюродный брат Аноры и Асмиры. И кузен Асмиры по матери. Зовут Асрор, 20 лет с небольшим, прошел и огонь, и воду. Умный, очень...

— Какие-то проблемы, если принесли на суд общества?

Рунольв немного подумал, а потом тихонько попросил мне что-то сказать, но на ушко. Я согласилась. Рунольв повернулся спиной к уважаемой публике и тихо зашептал:

— Он не может иметь детей, в детстве какой-то дурной болезнью переболел. А ты сама знаешь, что это за повелитель. Он даже специально двух наложниц подложил под мужчин, хоть немного на него похожих. Но сёстры всё знают.

— Так, понятно. Давайте сделаем так: ставим падишахом сына Аноры, как там его зовут? Мардан?

— Это персидское имя, означает – (Мужчина, воин).

Тут же сообщила Анора. Посмотрим, как там будет.

— Так вроде всё уже переговорили, давайте расходитесь, а то завтра вставать.

Наш конклав начал перетекать из моей башни в свои, выбранные, комнаты. Но я всех предупредила, что важные вещи можно обсуждать на моей башне, на стенах крепости и на улице, но не громко. В замке же – ни-ни. Я уже поела, и решила немного почитать, как в дверь постучали. Открыла. Передо мной стоял нубиец. М-да, нашел. Придется слушать продолжение.

— Ты погоди внизу, и на стене вели поставить кресло для меня, а для себя – что хочешь. Не стоять же мне на холодном ветру. А я пока оденусь, ночь ведь.

Я вышла на стену, всё было приготовлено. Придется слушать. Правда, не знаю, нужно ли.

Рассказ о любви Кандаки и Себека.[i]

Перед уходом, воины в особой пирамиде, совершенно сплошной, без внутренних помещений, вырыли яму-хранилище, в которую сложили статуи Черных фараонов. Туда же собрали оружие и многие реликвии своего народа. Там же, глубоко под землей были замуровали всех тех, кто отдал жизнь своему народу. Чтобы римляне их не нашли, и не надругались. Эти пирамиды были построены недалеко от города Ком-Омбо, который носил раньше название Нубет. Там находился храм, посвященный Себеку, Богу-Крокодилу. Кандаки, чтобы присматривать за пирамидами нубийцев, пустила слух, что хочет стать жрицей Себека, и для этого ей надо работать (?) в Лабиринте Крокодилополя. И периодически ухаживала за крокодилами. Со слов Поло, это не такая тяжелая служба. Паломники приносили еду для божества, даже жрецам хватало. Крокодилы здесь жили и рождались поколениями, людей не боялись и даже неплохо к ним относились. А с кормежкой вообще просто.

Жрец приходил к подземному озеру, захватив лепешку, жареного мяса и кувшин с вином, смешанным с медом. Крокодил лежал на берегу озера. Видно, спал. А что ещё ему делать, года за добычей нужно только выползти на левый берег, где ворота в верхний Храм. Жрец подходит к живому Богу, открывает его пасть, тому даже это сделать лениво. Его помощник сунет туда лепешку, затем мясо, ну а потом вливает медовую смесь с вином. Перекусив, аватар прыгает в озеро и занимается своими делами. Кстати, кому случайно довелось стать жертвой крокодильей пасти, сам приобретал божественный статус, его останки бальзамировали и размещали в священной гробнице. Выпить воду из пруда, в котором жил такой крокодил, считалось большой удачей и обеспечивало покровительство божества. Но с Кандаки случилась другая история. Как-то маленький крокодильчик вылез из бассейна и пошёл рассматривать окрестности своих владений. Раб-уборщик, совершенно случайно забыл в зале свой скребок, очень острый, на который малыш и улегся. Мало того, что шкура у него не такая крепкая, как у взрослых особей, так ещё и линька началась. Благо, рядом оказалась Кандаки, она схватила детеныша и помчалась к жрецу-лекарю. Тот провел операцию, зашил-починил и отдал будущей королеве. Несколько месяцев он вообще не слезал с её рук, только в бассейне, и только рядом с ней. Потом несколько лет она уезжала только во время спячки, а когда через 10 лет он вступил в половую зрелость, они поженились...

Владычицы Нубии (+Поло)

Первой известной нам кандакией, которая правила самостоятельно в стране, примерно в 170–150 годах до н.э., была Шанакдакете. На монументе властительница изображена в боевом облачении, ведущей свою армию в бой. И это было действительно так. Она была не только хорошим воином, но и действительно присутствовала на поле сражения в качестве полководца. В те времена, в Африке женщины были сильнее, быстрее и умнее своих европейских товарок. Им не в восхитительных нарядах красоваться надо было, когда всякие львы и гиены под окнами ходят. Так что во времена её правления царство расширило свои границы, а экономика бурно развивалась. Что мне очень понравилось, так это как Шанакдакете провела религиозно-политическую реформу в стране. Взяла и передала власть над хозяйством храмов "жене Амона", тем самым потеснив мужчину-первосвященника Амона. А тот и крякнуть не успел. В 25 году до н.э. войска Амаринены оккупировали территории, граница которых проходила южнее современного Асуана. Римляне могли выставить для защиты от нападавших только три когорты легионеров, но они были уничтожены в бою. Кушиты захватили золотые рудники Нижней Нубии, затем царица, которая, была "весьма сильной женщиной, слепой на один глаз" повела своих воинов на север, в области, занятые римлянами. Поход завершился разграблением римских храмов на священном острове Филы, где были захвачены статуи императора Августа. Вот такие дела у нас были, царевна. Именно поэтому мы ушли с Черной земли, что не могли терпеть иноземщину. Мы пришли сюда и уже какой век живем и защищаем эту землю. А вот что будет дальше, я пока не знаю.

— Давайте-ка мы перенесём этот важный разговор на завтра. Слишком много я услышала необычного. Да и с дороги, устала очень. А завтра поговорим, после первой еды. Хорошо?

— Да, царевна.

— Вот и отлично.

Выспалась замечательно, даже Дэзи меня не разбудила. Слишком много новостей вчера было. Спустилась на нижней этаж, в, так сказать гостиную плюс столовая. Стол накрыт, еда на огне, всё отлично. Около двери уже ждет нубиец.

— Проходите, Поло. Я уже пришла в себя, так что поговорим о ваших проблемах. Вам будет трудно подчинятся женщине?

— Что вы, наоборот. Наша страна была под властью женщины и это было самое лучшее время. Мы вышли на вас именно потому, что войско подчинялось именно вам. Иначе мы просто ушли с дороги войска. Вы бы нас здесь найти не смогли бы.

— Вот как? Обычно всё наоборот.

— В нашей стране было именно так. Но я хочу рассказать вам об одной тайне.  

— Слушаю внимательно. Но почему вы это...

— Извините, что перебиваю, но это важно. Время не ждет. Причины расскажу позже. Среди местных жителей ходит легенда о несметных сокровищах, будто бы запрятанных во дворце. Мол, убегавшие в спешке хорезмшаха со товарищи не могли их все забрать. Вон, даже картины и статуи не взяли. Прошел слух, что вроде как в первые дни войны и в горячке перепрятаны где-то неподалеку по его приказу. Мы искали долго, весь замок простукали, нашли кое-что, так, по мелочи, которые разные воры и боязливые слуги своё добро прятали. А вот шаха... там сокровища другие.

— Почему тогда вы делитесь такими важными, и главное, очень дорогими тайнами?

— К сожалению, наши лазутчики узнали, что Главный правоверный начальник Крепости на ветру, стал что-то откуда-то доставать золото и всякое такое. И паковать. Они бояться вашего нашествия.

— Так почему не убегают, раз золото уже у них?

— Он ждет Главного теперь падишаха, чтоб его наследник, это золото забрал, а потом и власть...

— Стоп. Какой на какой наследник?! Он же всю жизнь бесплоден!!

— Тьфу, тьфу, тьфу! Упасите добрые джины песков, чтоб никогда...

— Так, Поло, давайте говорить серьезно.

— А я как говорю?!

— КТО НАСЛЕДНИК?!

— Его любовник, конечно. Самый последний. Который приехал с письмом самого падишаха. Ведь почему он решил принять ислам, там к этим делам относятся просто. Ведь сам Гарун аль Рашид...

— Ладно, Боги с ними, нам теперь надо туда быстро добраться. Позовите там Тайяра, нашего проводника. Точнее, пусть сюда не бегает, а готовится. Он знает. Соберите всех причастных. Линг, слышишь?

— Да, моя госпожа.

— Да, моих коней приготовьте, я тоже еду.

— Да, моя госпожа.

У меня, как уже давно заведено, всегда имеется особая охрана. Сейчас где-то прячется Линг, молодой китаец, который ещё с Ладоги встал на путь разведки и моей охраны. Я их почти не различают со своим братом, потому и смотрю на приметы. У Линга левая бровь седая, а Джена – маленькая родинка под правым глазом.

Все значимые люди прибежали стремительно, я рассказала, что мы сейчас сразу же выходим в малый поход. Не далеко, но быстро.

Аяз-Кала(Крепость на ветру).

Наконец-то добрались. А то я уже думала, что по такой дороге, то из Топрак-Кала мы никогда не уедем. То одно, то другое; то камни, то сплошной песок и арыков, колодцев и каналов нет. Сутки надо ехать. Коней напоили, аж из ноздрей вода плескалась. Но и с собой взяли, мало ли. Нет, тут была дорога хорошая, с колодцами, но ехать потихоньку и два с половиной дня, а то и три, как получится. От Топрак-Кала до неё всего километров 20-25, к северо-востоку. Но дорога тяжелая, идет между движущимися песками Кызылкума и отрогами священных гор Султан Увайс. Но нам туда надо позарез. Именно здесь мы договорились встретится с нашими союзниками. Место здесь укромное, просто так сюда никто не пойдет, даже купцы бывают тут редко. Нечего здесь делать. Но тут и вторая причина появилась, не хуже первой.

Вот теперь вот смотрю на город Аяз-Кала или если в переводе, то Крепость на ветру, и вижу ещё одно диво. Последний поворот, и перед глазами встает удивительный замок на вершине крутого холма. Военная твердыня. Очень крутого и высокого холма. И преодолеть этот подъем пешему человеку трудно даже налегке. Рядом на небольшой плоской возвышенности стоит обширное городище, построенное по рассказам местных жителей, еще в 4 в. до н.э., во времена Кушанской империи. Стены Аяз-Кала направлены к четырем сторонам света, а единственный вход, с хитрым и каверзным лабиринтом, устроен с юга, чтобы господствующий в этих краях южный ветер сам выдувал из города пыль и мусор. Умно. И канал проходил почти под стенами города.

Встретили нас как-то странно. С поклонами, уважительными словами, чуть ли не под музыку. Пришло несколько мулл, ещё какие-то непонятные личности. Здешний завхоз, раз главный местный повелитель был вроде как болен, начал показательные выступления. А когда увидел, что наше войско всё заходит и заходит в эту крепость, то немножко побледнел. Но всё же держался с достоинством. И сразу повел нас в самое сердце крепости – Замок. Крепость в крепости. И эту крепость окружала ещё большая крепостная стена. Мы зашли в ворота, точнее, довольно узкий поход, как Дэзи рванула вперед, встала около вторых ворот и начала лаять, захлёбываясь, с визгом и каким-то надрывным воем. Мы остановились. Все. Все знали, что эта собака, почти никогда даже не скулит, блюдет свое собачье достоинство. А тут...

Вокруг меня образовалась стена моих охранников, закрывших меня со всех сторон, а также на кирпичной дорожке и над головой. Я им не мешала, пусть занимаются своим делом. Видимо, здешний правитель был немного близорук. Мы ведь не только по скудости ума были одеты парадно, и шли как на параде. Нет, мы ими и разными побрякушками, отвлекали здешний народ от наших отрядов. Так что, наши особые части ещё до того, как здешние правители нас увидели, уже перебирались через стены, арыки, сточные воды и, назовем их, типа мусоросборниками. А пока мы медленно и важно проходили по городу, наши герои невидимого фронта уже взяли телефон, телеграф, ... господи, придет же в голову. Но главное – взяли. И что мне нравится, это сделано было изящно и почти без крови. Нам нужны люди, ох как нужны, причем в совершенно разных видах и возможностях.

Но самое боевое столкновение было подарено нашим нубийцам.

Я сразу предупредила Поло, что мне не нужен мертвый город и объяснила зачем. Так что работали нубийцы спокойно и не торопливо. Им аж самим понравилось. Наконец я услышала зов этого Красавца. Меня, можно сказать, отпустили, я поправила одежду и прическу, отозвала собаку, а то никто не мог пройти в ворота, и двинулась к замку. Ну, что сказать, всё чистенько, народу много, но все свои. Зашли в зал, где должны мы кушать или они пировать? Не знаю. Села на нечто трона здешнего хозяина. Возвышение, покрытое несколькими коврами, много подушек и даже одеяла имеются. Тут же кальян. Низкий столик с едой (когда принесут) и поднос со сладостями. Такие столики, только поменьше и пониже, были разбросаны по всему залу.

Да, арабские традиции древних кочевников. Ну, кому что нравится. Пока наши молчи-молчи проверяют дом владетеля, я рассматриваю замок. Хорош. Но очень, как бы это сказать? Военизированный? Видимо, именно такое. Но нам быстрее решить с этим кладом. Если он, действительно есть, а не приманка для нас. Наконец мы все угомонились и сели за столы. Здесь относятся к еде очень серьезно. Пока мы этот клад не нашли, и мне всё чаще казалось, что это была приманка. Но добыли эту информацию именно мои люди. Ладно, посмотрим. Видимо, я была не в духе, то здешний сказитель, старик за 80-90 лет, не меньше, решил меня и удивить, и позабавить. Все эти прохожие сказители не боятся ни бога, ни черта. И этот такой же, но обратился ко мне вежливо:

— Великая царевна! А знаете ли вы, как правит здесь эта старая династия?

— Нет, не знаю.

Мне вообще-то всё равно, кто тут правил, теперь это наш надел. Но сказитель уже получил разрешение, так что его уже ничто не остановит:

— Во времена большой смуты, здесь был город, столица этой долины. Когда умер старый правитель и некому было занять его место, жрецы предсказали, что новым шахом станет тот, на чью руку сядет отпущенный на волю охотничий царский сокол.

Кстати, этот сюжет довольно часто встречается в арабских сказках, но местные с пеной у рта, доказывали, что так было на самом деле. Он выпил глоток чая и продолжил:

— Во времена большой смуты, когда умер старый правитель и некому было занять его место, жрецы предсказали собравшейся толпе, что новым шахом должен быть избран тот, на чью руку сядет отпущенный на волю охотничий царский сокол. Птица села не на руку, а прямо на голову простому воину, и когда ее отогнали, она во второй раз вернулась на то же место. Народ короновал избранника, и тот, видно на радостях, лично руководил постройкой нового замка на холме, и, воцарившись в нем, правил долго и справедливо. Но чтобы не забыть о своем происхождении, воин, а ныне царь, повелел повесить на видное место перед троном старый стоптанный сапог.

Я, естественно, спросила:

— Но зачем? И почему сапог?

Сказитель, не запнувшись, ответил:

— Так ведь босиком из крепости не уйдёшь?!

А что, логично. И главное – коротко. Молодец. Как мне кажется, что такие легенды косвенно подтверждают, что новые крепости и дворцы в древнем Хорезме во времена его расцвета и при очередной смене правящих династий, сооружались с исключительной легкостью. Долго мы не рассиживались. Сразу после обеда начались поиски, продолжавшиеся не только в замке, но и в городе. Особенно, в стенах и башнях.

Но тут появилась Шагара:

— Моя царевна, тут что-то не так.

— Что ты имеешь в виду?

— Мы прошли все залы и площадке, стоящие на земле, точнее, на скале, которую никак не пробить. Может они просто зазывали так нас?

— Всё может быть, но в спальне хозяина нашли пыльную шкатулку с кусочками серебра и золота, точнее, это древние монеты.

И вдруг, здешний сказитель, который не только сидел за нашим столом, но и упорно ходил за мной как привязанный, вдруг заговорил не по тексту, так сказать.

История любви.

В этот день приехал мой дорогой Муса аль-Хорезми. Судя по всему, он тоже был доволен встрече, а уж как я рада была! Он поручкался со всеми знакомыми, раздал приветы и подарки от друзей, и покупки от купцов. Кратко рассказал о новостях – ничего стоящего. Под предлогом тяжести пути, я затащила к себе в башню. Походил, посмотрел и выдал:

— Хорошее место выбрала, царевна. Очень хорошее.

— Чем, мой уважаемый друг?

— В этой башне жил очень хороший маг и знаток многого, здесь тебя бы не убили, ни водой, ни плохим духом, ни ядом. Хорошее место.

— И не думайте, я эту башню пока за собой оставлю.

— Конечно, а я в прихожей себе постель, я ведь не привередливый. Заодно и покараулю.

— Так, вы я вижу уже сполоснулись, так что можно и потрапезничать. Садитесь на наш дастархан.

— Спасибо, царевна.

Пока он насыщался, я обстоятельно рассказала все наши приключения. В том числе и в этом замке.

— Вы слышали про персидского царя Дария II и его царицы Парисатиды?

— Даже читала.

Хотела добавить, что в университете, но остановилась. Не будем увеличивать сущности.

— А вы читали, что их старший сын, Артаксеркс II, до вступления на престол носил имя Арсак?

— Да, а что, это важно?

— Сел он на престол в 404 г. до вашей эры.

Меня пока в его словах заинтересовали эти две четвертки. Две абсолютно женские цифры. Их разделил "ноль", абсолютная пустота. Интересно, что из-за исключительной памяти он получил кличку "Памятливый". Старик продолжил:

— В 32 г. сел на трон своего отца, благодаря своему тестю. Тот вовремя предупредил его, что его младший брат Кир готовит заговор.Благодаря просьбах их матери, он его не убил, зато уничтожил его сторонников. Потом пошла обычная царская жизнь. Но неспокойно было и внутри царской семьи. Её отцом был знатный иранец Гидарн, сатрап Армении, а брат Теритухмес был женат на дочери Дария II. Впоследствии он организовал мятеж против царя, но был убит.

— Удивляюсь вашей памяти, уважаемый.

— Это что, вот у него... Однако продолжим. Статира осталась в живых благодаря горячему заступничеству своего мужа - царя Артаксеркса II, который очень сильно был привязан к супруге. Статира пользовалась любовью и в народе. После начала мятежа Кира Младшего Статира во всеуслышание заявила, что его подучила вдовствующая царица Парисатида. Естественно, царица возненавидела свою невестку и твердо задумала избавиться от неё. Но как?! С помощью своих приближенных она отравила Статиру, но перед смертью Статира назвала мужу имена своих предполагаемых убийц. Отравителей схватили, подвергнув пыткам и казням. Но своей матери Артаксеркс не сделал ничего. Только отослал её, как и просила, в Вавилон. А вскоре даже дозволили вернуться. Артаксеркс по-прежнему очень нуждался в её советах.

Старик замолчал, как воды набрав. Но у меня как-то встряхнулась моя студенческая память. Вспомнить можно только то, что ты видел, читал, слышал. А я училась весьма не плохо.

Артаксеркс II

Лаконцу Эвклиду, который был с ним слишком дерзок,

Артаксеркс ответил:

— Ты можешь что угодно говорить.

Но я-то могу не только говорить,

но и делать то, что говорю.

Но всё-таки царя что-то терзало, изводило, видимо, его зависимость от женщин была довольно велика. Хотя в его гареме было больше 300 жен и наложниц, но ему что-то не хватало. Но 46 лет не возраст. Вот и стал искать нечто новенькое. Нашёл, разумеется. Это была Атосса, его младшая дочь Артаксеркса II. Его любимица. Среди всех его дочерей она отличалась красотой и нравом, что и стало причиной возникновения "безумной любви" ее отца. Некоторое время он боролся с собой. Даже старался не обнаружить перед другими свою возникшую греховную страсть. Но тут влезла мать царя Парисатида, к которой он всё ещё испытывал глубокое уважение. Она узнала о его любви, с её-то опытом и не угадать. И эта страшная женщина убедила сына взять Атоссу своей законной супругой, "ибо для персов он, по воле Бога, сам и Закон и Судья, и сам вправе решать, что прекрасно и что постыдно".

Артаксеркс был счастлив и привечал свою матушку. Та тоже его поддерживала во всех начинаниях, а почему бы и нет, если она сама была замужем за своим кровным братом. Да, она была как женой, так и сестрой царя Дария II, который был отцом Артаксеркса и Кира. Коварная, жестокая, умная и искусная в интригах женщина, которая при жизни мужа и сына пользовалась огромным влиянием. Но среди всех своих сыновей она выделяла Кира, которого безуспешно пыталась возвести на престол. Не получилось, но всех, кто был виновен в смерти Кира, уничтожила с огромной жестокостью. Молодого перса Митридата, ранившего Кира броском дротика в висок, она убила "корытной казнью". Её ещё называют скафизм (лодка). Его раздели догола и обмазали тело мёдом, привлекая насекомых. Крепко привязали внутри узкой лодки, а сверху накрыли похожей лодкой так, чтобы руки, ноги и голова торчали наружу. Потом его насильно поили молоком и мёдом, чтобы вызвать сильнейшую диарею. Потом лодку отпустили в пруд со стоячей водой и оставили плавать на солнцепёке. Кал жертвы накапливался в лодке, привлекая всё больше насекомых, которые медленно пожирали плоть и откладывали в ней личинки. Его силой кормили каждый день. Стоять рядом с лодкой было невозможно, такая расходилась вонь. А она стояла возле пруда часами. Умер этот несчастный лишь спустя 17 дней[ii]. Кроме уничтожения своих врагов, по привычке занималась разными интригами.

Атосса

Заодно решила изменить жизнь своей дочери Атоссе. Она прекрасно знала, что дочь ненавидит своего отца. До взрыва своих чувств и желаний, он пообещал бывшему сатрапу Тирибазу, проявившему большие заслуги в войне против кадусиев[iii]. При этом ещё и спас жизнь Артаксерксу II. Тогда Атосса ещё любила Артаксеркса дочернею любовью. После того, как царь четко заявил, что сатрап никогда не получит Атоссу, то оскорблённый Тирибаз составил заговор вместе со старшим сыном царя Дарием. Заговор был раскрыт и Тирибаз должен был казнён. Но его предупредили, и он тут же отправился в Хорезм. Не один и не без копейки в кошельке. Он смог взять с собой и выкуп невесты, и довольно много имущества, и очень много воинов, ушедшими с ним, так как точно знали, что с ними станет. Артаксеркса все отлично знали, особенно его отменную память. Там он стал довольно влиятельным господином, ну и не бедным. Правой рукой хорезмшаха. С Атоссой он переписывался хоть и редко, но другого у них ничего не было. Женщины у него, конечно, были, и много. Но в сердце – всегда одна. Не знаю, как они стали жить при благоприятных обстоятельствах, жизнь такая хитрая штука, если не больше, но на этом огромном расстоянии они любили друг друга очень сильно. Зная, что им не суждено жить вместе, он решил создать для них самое лучшее пристанище после ухода.

Зороастр говорил, что главное бедствие человечества – это смерть. Она вынуждает души людей покидать материальный мир и возвращаться на некоторое время в несовершенное нематериальное состояние. Он считал, что каждая душа, расставаясь с телом, судима за то, что совершала в течение жизни. И женщины, и мужчины, и слуги, и хозяева могут мечтать о рае, а переход из одного мира в другой - это "Мост-Разрушитель", местом судилища, где приговор каждой душе зависит не от многих и щедрых жертвоприношений во время земной жизни, а от ее нравственных достижений. Там на весах взвешиваются мысли, слова, и дела каждой души: добрые - на одной чаше, дурные - на другой. Если добрых дел и мыслей больше, то душа считается достойной рая. И их любовь, и верность перевесит все грехи, и они будут там вместе вечность.

Муса замолчал. Я подала ему пиалу чая, выпил до дна. Потом ещё одну.

— Но как мне помнится, что для этого необходимо пройти на этот мост вдвоем?

— Да, это так.

— Значит, они должны были находиться вместе в одном Храме Забвения?

— Да, это так. Потому Тирибаз и сделал то, что сделал.

Я встала и подошла к парапету своей башни. С этой верхотуры открывался вид на одноименное озеро Аязколь. Ещё когда мы шли сюда, Тайяр рассказывал про это чудо природы. Вода в этом озере была настолько соленая, что и летом кажется покрытой ледяной коркой. На севере, едва заметен почти у горизонта силуэт следующего замка, по названию Кырккыз-Кала. Там до сих пор огнепоклонники провожают своих единомышленники в иной мир.Удивительные захоронения по обряду древних – людей, ушедший в другой мир укладывали на высокой скале или замка, чтобы тела были очищены солнцем и хищными птицами, а уже потом части человеческого скелета помещали в керамические кувшины, называемые – хум. И почему-то эти кувшины были всегда в форме женской головы...

— Уважаемый друг мой, я сомневаюсь. Мы довольно тщательно искали нужные нам вещи и золото. Нашли, но простую мелочь. Ты же понимаешь, что может случится?

— Да, понимаю.

— Дай мне совет, уважаемый.

— Ты сходи туда, посмотри, как там и что. Но думаю, что вы там найдете то, что сможет помочь тебе найти в Крепости на ветру то, что надо. Только так.

И я так думаю.

[i] В Инете писали что нечто такое вроде как было. И когда в Египте ходили в круиз по Нилу, то заходили в Храм Себека, крокодилов имеется ввиду. Там тоже нечто подобное говорили, но имена я не запомнила, мне тогда это неинтересно было. Правда или нет – не знаю, но слухи ходят.

[ii] Реальный факт, засвидетельствован в хрониках.

[iii] Древний народ, воинственное скифское племя, населявший юго-западное побережье Каспийского моря.

Глава 6

.Восстание.

Сегодня, в честь дня восстания декабристов,

выгляжу подавленно.

Просто анекдот

Здешний военный вождь Миргул (Повелитель цветов), старшина купцов важного г. Кята признался, что он специально направил в Киев своего разведчика, чтобы узнать какие мы и смогут ли они с нами сотрудничать. Плюс к нашей помощи, они помогут нам завоевать Персию (а не Константинополь, уже у всех в зубах застрял этот город). Скорее завоевать торговые пути и удобные земли, ибо торговля – это кровь жизни Хорезма.

Может соединить Хорезм и взятие Персии, чтоб посадить свою династию. Помощь индийских готов и негров. Потом они пойдут на Византию. Я выслушала его велеречивые речи, но меня немного напрягали его великое благородство и шикарные посулы. Вот Рюрик никогда не обещает, то, что не может сделать. А этот – даже море без лодки переплывет. Пришлось поговорить:

— Уважаемый, Миргул! Я, конечно, понимаю, что у вашего народа сейчас очень сложное время и огромные торговые потери.

— Моя царевна, я даже не представлял, что вы так хорошо понимаете здешнюю ситуацию!

— Да, уважаемый, Миргул, понимаю. Но и вы должны понимать, что мы не можем воевать за вас. Нам это просто не выгодно.

— Какие правильные слова вы говорите, я даже и не ожидал... Но всё-таки, я думаю, что могу хоть немного вам поспособствовать...

— И?

— Я знаю, где находится Лемел.

М-да, какими путями идет и спотыкается судьба человека. Никогда бы не подумала, что именно здесь я узнаю что-то об этом страшном человеке. А вот как оказалось.

— Вижу, уважаемый Миргул, вы хорошо знаете наши мечты и чаяния.

— Не буду плести кружева не нужных слов, но узнал я про него, этого слуги шайтана, точнее про то, где, то тайное место, куда он скрылся, и кто ему помогал. Это произошло совершенно случайно.

— Вы можете поделиться своими знаниями, уважаемый? И почему вы сами его не уничтожили, раз он ваш самый сильный конкурент?

Кстати, мы тоже подбирали досье на всех здешних важных людей, так что прекрасно знали, что этот уважаемый Миргул – гад ещё тот, крови не боится, не смотря на свою полноту, хромую ногу и отсутствия трех пальцев на левой руке. Но не только свой род, но и всё купеческое сообщество г. Кята и окрестностей были под ним. Но тут появился Лемел...

— Уважаемая царевна, это очень не простой вопрос. У этого купца очень хорошая охрана, я бы даже сказал, самая лучшая в нашем городе. К тому же, он поселился в самый центр еврейского квартала. Туда не пройти. Мы пытались. А последнее время он всё вообще никуда не выходит.

— Вот как? Почему?

Купец моргнул, повернулся к окну и довольно долго смотрел на небо. Я его не торопила. Сейчас, как мне кажется, я узнаю что-то важное. Наконец он очнулся и, видимо, приняв какое-то решение, повернулся ко мне:

— Не знаю, царевна. Нет, не думайте, что я так сильно волнуюсь, что могу потерять много денег. У купца всегда может Судьба повернуть на самую страшную бедность, а то и смерь в пустыни под ножами разбойниками. Здесь всё серьезнее. Не знаю как, но он переделывает людей.

— Это как?!

— Не знаю. Но даже самые верные, самые верующие, любые – они становятся другими. Они подчиняются только ему. Это страшный человек.

И тут я начала вспоминать. Те монахи, которые так часто и напористо хотели говорить со мной, те верные люди, которые предавали и меня, и Рюрика. Как довольно сильные умом и волей люди, становились его верными слугами. Так. Кажется, наш план меняется. Я не буду выводить его на божий свет, я его просто убью. Хотя и постараюсь его немного пощипать, а то слишком много мы потратили на этот поход. Ведь не могли же грабить своих соратников?!

— Думаю, что вы правы, уважаемый. Думаю, что надо сделать так. Вы вернетесь в Кят, себе домой. На вторую ночь к вам в спальню залезет человек. Вы с ним разработаете план еврейского квартала, а тот дом, где живет Лемел, не только составите его план, но и все возможные двери, окна, погреба, сливы, короче – всё. Только не допытывайтесь к тем, кто там живет или приходит по делам.

— А как же тогда это сделать, уважаемая?!

— Просто. Найдите строителей, которые построили и те, которые что-то там ремонтировали. Найдите тех обиженных слуг, которых выгнали за что-то, правильное или нет. Друзей, которые предали хозяина, или наоборот, он предал их. Ну, таких людей, думаю, будет немало.

— Это так, уважаемая. Но как их найти? Хотя нескольких я знаю.

— Вот и отлично, уважаемый. Так, от одного до другого, смотришь, и что-то узнаешь.

— Вот видите?! Вы очень умный и уважаемый человек, у вас все получится. Да и мои люди помогут. А сейчас не будем терять время. Время не ждёт.

— Вах-вах, золотые слова, моя царевна, золотые слова.

С поклонами он вышел из моего, так сказать, кабинета, а из-за ширмы вышла Шагара. Внимательно оглядела комнату, а потом обратилась ко мне:

— Кого послать, моя царевна?

— А то ты не знаешь.

— Да я так, для разговора.

— Ты вот что, заметила, что он упомянул Мертвое озеро?

— Да.

— Что-то за этим словосочетанием стоит. Причем, очень серьезное. Надо разобраться.

Мертвое озеро.

Мы шли к Мертвому озеру[i]. Нас было мало, только свои. Здешние туда и не ходят. Оно расположилось на северо-востоке от Аяз-Кала, и внешне совершенно обычное. Особенностью этого водоема – очень холодная вода, хотя солнце жарит вовсю. К тому же все заметили отсутствие какой-либо живности. А потом вспомнила, старик говорил, что в озере нет рыб, водяных животных и даже насекомых. Кроме того, местные говорили, что в нем часто тонут люди, при этом их тела не всплывают вверх, а погружаются на дно и остаются там в стоячем положении, и только в стоячем. При попытке погружения в озеро у наших водолазов, одетых в экипировку из нашего домика для пограничников, через пару минут появилось чувство нехватки воздуха, хотя в баллонах его было еще много. Начали что-то говорить нам руками, пришлось вытаскивать.

— Что случилось-то? Ведь никого не было?

— Да, это так.

Командир, (как говорили у нас про них – "акулы") этой ватаги смотрел несколько смущенно.

— Тут такое дело, царевна, это – не вода.

— В каком смысле?!

— Понимаете, она, конечно, мокрая (туту мо брови взлетели почти в волосы), но это – не вода.

— А что?!

— Животное. Ну или очень много животных. Не знаю. Хотя, думаю, что всё же оно одно. И да. Там нет ни капли воды.

Мы переглянулись и я отдала команду уходить. Может ученые будущего разберутся с этом феноменом. Там, в Казахстане, выдвигались предположения, что особенности Мертвого озера связаны с обитанием в его водах особых бактерий, ну или с выделением токсичных газов со дна озера, влияющих на психику человека. Не знаю. Я своему человеку верила больше.

Но тут случилось непредвиденное. Мы уже начали садиться на своих лошадей, как Чан Юн (Храбрый), наш любимый акробат, решил поднять нам всем настроение. Он вытащил из песка пару ножей с очень красивыми рукоятками, но грязными и даже немного с пятнашками ржавчины. И, видимо с устатку и не евши, начал полоскать находку в этом озере, не подумав, что озеро-то, не простое. Мы даже отошли от воды подальше. Я уже набрала побольше воздуха, что сказать ему пару слов, как он вытащил из озера два новых блестящих и острых кинжала. Он смотрел на свою добычу, открыв рот. Наконец, он подошел ко мне и протянул оружие. Мы с Рунольвом осмотрели, в оружие он разбирается лучше всех. Внимательно их осмотрел, что-то поцарапал из своего арсенала, лизнул палец и им же провел по лезвию одного из кинжала. Потом поднял глаза и искренне сообщил:

— Он стали совершенно новые, как из горна.

— А что про магию? Имеется?

— Ни капли. Это озеро просто живое. Но только для железа, хотя, может и для чего-то другого. Но тут долго надо проверять.

Тут все, кто был здесь, сразу же ссыпались с коней и бросились к берегу. Не заходя в него начали купать все свои железки, некоторые даже стремена и другие металлические части конной экипировки, но я почему-то боялась подходить к озеру. Мне казалось, он мне совершенно не родное. Точнее, моё оружие он отлично отточил и очистил, а вот мой платок, в который Рунольв скинул мои железки, вдруг растворился в воде. Видимо, это мужское озеро. Так что буду от него подальше.

Так что дала отмашку к продолжению похода, ну его, это озеро.

Восстание.

Мы шли к Кой-Кырглан-Кала, что означает Крепость погибших баранов. Вот придумают люди названия, хоть стой – хоть падай. Это я с нашим черным другом разговариваю. Именно они пойдут первыми на штурм, но и мои люди подсобят. Правда не все с нами, остальные потихоньку ползут за нами. Так, на всякий случай.

— Вы так хорошо знаете страну, Поло?

— Ещё лучше. Мы знаем не только Хорезм, но и степи, и пустыни. Слишком долго мы здесь жили и, главное, воевали.

Да, спорить тут нечем. После смерти старого хорезмшаха страна начала страдать под Шаушафара и его приспешниками. Из-за грызни баев и участившимися набегами многочисленных степных соседей, жизнь людей стала невыносимой. Наследники все были убиты, поэтому народ только тихо роптал, знамя борьбы некому было нести. Это было сложное время, вспыхнул голод, который сопровождался разгулом банд и высокой смертностью среди земледельцев. В сочетании с постоянными вторжениями из степи и пустыни кочевников, всё это сделало действительно темным временем в истории Хорезма.

— За несколько лет до убийства настоящего хорезмшаха, начались серьезные восстания против арабов. Вера – это серьезно.

— Согласна. И что дальше?

— Для обеспечения военной поддержки, эмир Ургенча начал искать предателей среди аристократов. Сами они с Хорезмом справиться не могли.

— Всегда найдется недовольный, Поло. А Шаушафара он нашел быстро и уговорил также. Цена предательства – корона Хорезма. Так как за этим клоуном не стояло много народа, то предложил и войска, причем хорошие.

— Как только они узнали, что настоящий хорезмшах убит вместе с семьей, то сразу переправились на правый берег. Их встретили дружины местных беев.

— Но это объединенное войско было разбито.

— Почему, Поло?

Мы ехали по караванной дороге, и чтобы не уснуть в этом спокойном, плавном движении.— Во многом и из-за не подготовленности, да и из-за плохого командования. К тому же, как всегда, власть делили. Не было у них умного, сильного и удачливого вождя, как у нас.

— Это ты на меня намекаешь, Поло?!

— В принципе, да. Вы не лезете, куда не знаете. К тому же вы работаете с людьми, что они просто хорошо делают свою работу. Кстати, но никто из простых людей, на их сторону врага не перешел. Удрали домой – да, но предательства и их перехода на сторону арабов – не было.

— Главное, что это поражение открыло дорогу на Кят. А столицу всегда берегут. Как символ.

— Возможно, это и решило, что город им достался. Пришли быстро, никто ничего не знал, даже то, что хорезмшах убит. Арабы, в основном, пошли зачищать города и крепости. Шаушафару дали местных, которые в мусульманство перешли. Их одели как положено и отправили в Кят.Шаушафар разослал грамоты с призывом успокоится, мол, настоящий хорезмшах со семьей умер, грибков поганых поели. А он, мол, честный наследник. Народ новость долго обмозговывал, но куда тут денешься. Шаушафар сразу веру не стал менять, тогда бы весь люд поднялся. Но проповедников впустил.

— Вся эта бодяга вплоть до нашего приезда длилась. То там, то там вспыхивали бунты. Везде разорение и смерть.

— Поэтому как Асрор и Асмира появились, да ещё с такими кораблями, да ещё и с хлебом... Со всех концов страны в Пиль-кала начали съезжаться люди для подготовки к войне. Заодно то тут, то там громили арабские отряды. Ополчение простояло там целый месяц. Мы их и подкормили, и одели, и экипировали. А некоторые от ветра шатались. Но пришли.

— Да. Точно. А потом мы пошли на Кят.

— Осадой это дело назвать нельзя. Нам тупо ночью открыли ворота. Конечно, те арабы, которые там были, отбивались, но сколько их и сколько нас. Да и те, которые арабо-хорезмийцы, те оружие просто бросали и становились на колени.

— Понятно. А что с Шаушафаром-то стало?

— Его, моя царевна, той ночью сняли с наложницы. Красивая девочка, говорят. Очень. Только-только 11 исполнилось. Мы Джованни говорили, что не стоит вот так, сразу-то, женится, но он ни в какую. Она, конечно, хороша, но ведь мусульманка. Значит, только с мусульманином и может эти дела делать.

— Ага, так он потому решил сразу же правоверным захотел стать?

— Мы его отговаривали, а он ни в какую. Еле-еле допросились, чтоб вас дождался, ведь без вашего разрешения нельзя. Так вот он у того верблюда стоит, ждет, когда совещание закончится. Чтоб, значит, спросить у вас разрешения.

— А как вы её находите?

— Да вроде ничего.

— Красивая. Очень.

Тут же встрял Марио, брат Джованни.

— Да, тут не поспоришь. Красивая.

Подтверждает и Поло. Но тут же как-то непочтительно добавляет:

— А как глазами стреляет! Насмерть бьет!

Вот тут я действительно удивилась:

— Стоп. А разве мусульманки с открытыми лицами ходят? Без всякой там паранджи или кучи платков?

Мои соратники начали с удивлением переглядываться. Потом начался некий бедлам. Все вспоминали где и когда видели лицо девушки и мне стало казаться, что эти встречи или, точнее смотрины, проходили как-то в не очень людных местах.

— Так, девушка, я смотрю, не простая. А как на неё смотрит Джованни, то даже его верблюд уже заодно задними ногами переступает. Так, тихо, дело серьезное, парень в первый раз влюбился. Марио, сейчас закончим все эти пустые разговоры, и сразу иди к брату. Попроси погонщика, чтоб он наконец увел этого бедного верблюда. Жалко же скотину.

Смех охватил уже почти всех здесь присутствующих. Если честно, то ничего смешного здесь не было, чего так сильно ржать? Но парни не останавливались. Наконец я разозлилась и отправила всех хохотунчиков на серьезные работы, а то тут никого не остановить.

— Ха-ха-ха!

— Ой, не могу!

¾ Ну, вы даете!

— Так, стоп. Прекратить вакханалию. Перебили мысль, архаровцы. Марио, скажешь брату, что ты мне рассказал, и я, вроде не против, но хочу поговорить с ним наедине. Я всегда так делаю. А потом, уже когда вроде как пойдёте, ты ему простыми словами скажешь, что за операцию проводят их врачи, когда принимают христианина в мусульманство...

— Ха-ха-ха!

— Ха-ха-ха!

— Ой, не могу!

— Ха-ха-ха!

— Так, замолчали и пошли отдыхать. Завтра тоже не легкий день. Нам ещё и гуляющие по городам и весям отряды Ургенча надо вылавливать.

В городе тоже не рай земной был, провизия заканчивалась, а крестьяне в Кят торговать не шли. Их и так грабили эмиратские. Так что голод был уже не за горами. На следующий день, после взятия Кята, прибыл и долгожданный обоз. Вопреки ожиданиям, в этом сражении победили сыны Хорезма. Они, конечно, во многом своей победой обязаны нашему корпусу, действовавшему грамотно и профессионально. Но не можем же мы помочь своим партнерам.

Западня.

Уже две недели мы вычищаем оазис. Кят – столица, и её действительно, уважали и любили. К этому времени вояки эмира и перебрались на левый берег Аму-Дарьи и как только можно быстро – идут в Ургенч. Были планы перебраться за ними, но им не суждено было осуществиться. Наши силы были распылены по всему Хорезму, так что пришлось не только собрать армию, но и немного навести порядок в городах и крепостях. Впереди нас ждало новое и серьезное испытание - взятие Ургенча. Хорезм должен стать единым. Отношения арабских колонистов с местным населением долгое время были довольно мирными. Их роднили некоторые обычаи, например, запрет есть свинину. В отличие от арабских наёмников, которых местные жители ненавидели.

Осада.

Взять штурмом укрепленный город, в котором прятались не только войска эмира, но и наемники, задача не из простых. Здесь далеко не все решается численным преимуществом или талантом полководца. Главной задачей зачастую, оказывается, надо как следует вымотать противника, прежде чем нанести решающий удар. Здесь стенка на стенку не ходят, за что этих воинов наши викинги. Здесь не ценится одиночное искусство боя. А вот искусство правильной осады города или крепости – всегда чрезвычайно ценилось высоко. Самая легендарная война в истории – это как раз осада Трои. Но недостаточно просто подвести войска, перекрыть пути снабжения и ждать, пока осажденные сдадутся. Такой подход мог легко привести к разложению атакующего войска и поражению при первой же решительной вылазке.

Правильная осада – это внимательное изучение особенностей рельефа и фортификации, а также использование здешних новейших достижений инженерного искусства. Именно саперы и инженеры, а не лихие кавалерийские атаки, не раз решали исход сражений при осаде городов. А успешная осада стратегически важного города или крепости, не всегда определяла исход всей военной кампании. Так что, на военном совете было принято решение начать осаду Ургенча. Время пришло. Все наши драккары направились вниз по Аму-Дарье. Затем мы повернем в Дарьялык, и вскоре покажется Ургенч. В эту сторону нас будет нести сама река. Восстание началось осенью. В здешних местах войны практически не велись зимой.

Эмир и троюродный брат падишаха (а это здесь близкое родство) был ошеломлён, оказавшись в незащищённом городе. Арабский гарнизон был невелик и все оставшиеся в живых воины пришли в Ургенч. Больше никого не будет, не придут, их просто нет. Этот город считался неприступным из-за того, что располагался почти на острове. Так как и помимо высоких стен, его защищали река Дарьялык и два рукава Аму-Дарьи. Но этот город встал на нашем пути, и он нам нужен. И мы его возьмем. После внимательной рекогносцировки, Аббас отдал приказ нашему инженеру, Айсафу (Чистый, ясный месяц) из северян, построить длинную насыпь, по которой планировал подвести осадные машины к стенам.

Но мирза Ургенча оказался хитрее - при помощи огромного количества лодок с воинами, они внезапно нас атаковали и попытались разрушить уже почти построенный мол. Хорошая попытка. Но Аббаса на такие приемчики не прихватить. У нас с собой было. Он снова собрал около 200 боевых кораблей и снова подступил к Ургенчу со всех сторон, и с насыпи тоже. Подведя корабли как можно ближе, мы принялись бить таранами в стены прямо с них. Сначала камнями, так, за затравки, а потом – чугунными ядрами. Через два дня, поздно вечером, сломалась самая старая стена, причем глинобитная. Открыв пролом шириной почти 40 метров! Так что всё было кончено. Никто из жителей Ургенча не помогал чужеземцам, так что такой огромный пролом за ночь не засыпать. На рассвете начался штурм и туда высадился десант. Часа через два город был полностью захвачен. Потери в ходе осады были небольшие - около 140 хорезмийцев и двое наших дружинников. И раненых у нас было 23 человека. Я ещё по этому поводу с их командирами поговорю. Со стороны Ургенча погибло около 3 тысяч, а еще две тысячи были казнены после штурма.

Хорезм был наш.

Хранители.

Естественно, город решил отпраздновать такое великое событие. Вроде как говорили, что тут везде голод, а на нашем дастархане чего только не было. И у других гостей было немало. Наловили рыбы, в степь отправились охотники, благо врагов поубивали, женщины нарвали плодов и ягод. Вот только хлеба маловато было. Но мы своим поделились. Оглядываясь по сторонам, я увидела того певца, который услаждал слух гостей Аяз-Кала. Я пригласила его к моему дастархану. Лучше я его хорошо накормлю, чем слушать его пение. А вот рассказы у него полезные. Мы сначала провели церемонию встречи, он хорошо покушал, и вот только тогда мы начали разговаривать. Меня интересовал Шаушафар, точнее, его наследник. С точки моего зрения, он есть или нет?

Ту страшную и грязную историю уничтожения настоящего правителя Хорезмшаха, я знала, но без подробностей. Люди говорили так: один из его сыновей, случайно попал на праздник, вернулся с охоты на день раньше. Шаушафар и его не пожалел. Лишь бы никто не узнал о том преступлении, уничтожив всю свою родню. Но я уже понимала здешние расклады. Как мне сказали, такое предательство в то время, его просто убили бы жрецы-хранители, а власть и золотой тюрбан отдали одному из его сыновей, самому достойному. Я много у кого спрашивала, кто такие эти хранители, но никто мне ничего не рассказал. Мол, не знаю и всё. Поэтому я попробовала узнать у моего песенника, прямо в лоб:

— Уважаемый, а кто такие жрецы-хранители?

— Не знаю, царевна.

Вот так вот. Я молчала, а он тоже. Правда, как-то внимательно рассматривая моё лицо. А потом тихо и как-то печально продолжил:

— Я о них только один раз услышал, подслушал разговор родителей. И запомнил потому, что отец говорил о них со страхом. И сказал то, что я вам сейчас пересказал. Их никто не видел и не знает, но они среди нас. И охраняют династию. Не правителя, не его семью, а именно династию. Поэтому Шаушафар сам все сделал, не доверил никому...

Я что-то хотела спросить, но меня перебили. Один из моих стражей привел к дастархану какого-то оборвыша, и доложил:

— Моя царевна, там пришел какой-то дервиш, он что-то охраняет, но не говорит, что именно. Но Зубери говорит, что его надо выслушать.

— Даже так? Хорошо, пусть подойдет.

— Присядьте вот сюда, почтеннейший. Как далек был ваш путь? Как ваш ослик, который объедает мои кусты роз? Здоров? Может вы хотите чай или воду?

Тот подошел, и я сразу пригласила его за дастархан. Тот не стал кочевряжиться и спокойно сел недалеко от почтенного певца. Но его ответ меня поразил.

— Не юродствуйте, царевна. Слишком высоко стоит вопрос, быть Хорезму или не быть. Меня прислали жрецы-хранители.

— Вот даже как. А собственно почему я должна вам верить?

— Мы никогда не врём.

— А кто это мы? Дервиши или хранители? Или подсылы тех, кто посадил на трон Шаушафара? Кто? Назваться можно кем угодно.

— В этом вы правы. Вот...

И он протянул обычный камандалу, так называется продолговатый горшок с водой, из священного дерева камандалатару. На дне кувшина была видна вырезанная Анахита - Богиня воды, плодородия, медицины и мудрости, являя саму Божественную Мать. И тут я увидела, как мой честный и умный мангуст что-то тихо вытаскивает из мешка этого прохожего. Потом огородами, огородами, в лес... то есть быстро как-то добежал до меня и скинул под левом боком маленькую и совершенно не понятную статуэтку. Совершенно не человеческую. Ни головы, ни рук, ни ног. Но если приглядеться, то можно увидеть молодую женщину. С головой, длинными волосами, руками с тонкими пальцами, ногами и высокой грудью. Очень красивую, не смотря что у неё нет даже лица. Пришедший дервиш внимательно смотрел на меня. Видел он и моё изумление. Видимо, проверял:

— Значит, узнала?

— В какой-то мере – да. Но что это значит?!

— Богиня тебя проверяла. Значит, что ты этой земле не враг. А скорее – друг. Помогите им сейчас, а потом они помогут и тебе.

— И когда это будет?

— Через два столетия. Так сказала Богиня. Но раз всё хорошо, то я пойду. Мне надо долго идти, чтобы дойти до истины. Так что прощай, царевна из страны снов. Пусть ляжет на тебе рука Богини.

— И тебе хорошего пути, странник. Спасибо тебе.

— Прощай.

Я сидела, слушала, так сказать, пение здешних артистов. Музыка – яркая, живая, неумная, но ... зовущая в танец, живой и искренний, хотя танцуют только руки. И звучит дойра и дутар. Дойра – это бубен с деревянным ободом, на который натянута кожа, а внутри прикреплены 40 металлических колец. Дутар. Что-то типа лютни с длинной шейкой. И слышалось шуршание листвы, а иногда – горное эхо. Это другая музыка, но она рождена этими песками и степью. Другой мир. Не похожий. Но интересный...

Но у меня не было веселья в душе. Я ждала новости из Кята, вся извелась. Уже вечер, я собиралась спать, а тут ко мне прибежала Майнс, моя шаманка:

— Царевна! Дэзи рожает!

— Как рожает?! Она мне не говорила!!

И тут я поняла. Она у меня такая, что даже своим про неё ничего не говорю, не поверят. Она с рядом со мной живет довольно долго, но всё равно её жизнь гораздо короче моей. Именно поэтому, когда она впервые, 12 лет назад, родила только одну девочку и тут же умерла... Как я тогда была в отчаянии. Но буквально, через минуты она зашевелилась и ткнулась в мои руки. А через несколько дней она выполняла все мои команды как могла. Всё это пронеслось в моей голове, когда я увидела её в шатре, лежащей на моем халате. Она подняла голову и посмотрела мне в глаза.

— Ты всё сделаешь правильно, моя милая. Ты же такая умная у меня. Давай, работай.

И она начала работать. Через 15-20 минут родился один щенок. Девочка. Дэзи умерла в этот же миг, а малышка внимательно осмотрелась вокруг, тут же учуяла моё место нахождения, и тут же попыталась подползти ко мне. Я ей помогла, взяв на руки. Мы её обмыли, ведь мама её не облизала, раз так случилось. Я дала приказ найти суку с ещё маленькими щенками. Нашли. Только её хозяин щенят утопил, почему – никто не понял. Видимо, гашишем себя одурманил.

Теперь у Дэзи будет другая мама.

[i] Такое озеро я видела в Казахстане, разумеется, в воду не лазила, но нам сказали, что всё это так и есть.

Глава 7

Кой-Кырглан-Кала.

— Чтобы уснуть быстрее, считаю

в уме женщин, с которыми спал.

— Почему не баранов?

— Ой, да там было-то один раз…

Баран любит овцу за внешность,

волк - за содержание.

Просто анекдоты.

Крепость погибших баранов.

Мы отправились в дорогу сразу, как маленькая Дэзи пришла в себя. Без всяких уговором, я дала хозяину четыре больших серебряных монет, и увела за собой собаку. Она даже не сопротивлялась. Как будд-то, у неё всю душу вынули, когда щенят утопили. Кстати, собака огромная, порода – алабай. Одна из крупнейших и сильнейших собак в мире, способных выжить в этом жутком климате. Она служила ему глазами, ушами и мечами своему хозяину и его семье, охраняла, жизнь за него готова была отдать. А он. Нет, точно гашиша наелся. Но как только она услышала писклявый голос моей крохотули, она тут же встряхнулась, двумя прыжками долетела до моей девочки, удобно улеглась и, подтолкнув её к соскам, начала её облизывать. Ну а Дэзи, не замешкавшись, сразу же приступила к завтраку. Здесь она в таких ситуациях никогда не терялась. Так что поела с аппетитом, ну и мы отправились.

Кой-Кырглан-Кала, по-русски ? Крепость погибших баранов. Вот интересно, кого здесь под баранами имели ввиду ? людей или животных? Ладно, посмотрим, понюхаем, потрогаем. Непонятная крепость, ни разу не видела такой необычной, даже немного неестественной, и уж точно странной для Хорезма формой постройки. Мощная цитадель с оборонительной стеной по верху, оказалась круглой. Это как же строители смогли так её придумать и создать?! Снаружи правильным кругом ее опоясывала стена с башнями. Пространство между центральным зданием и крепостной стеной, почти как Садовое кольцо, оказалось полностью застроенным. Стоит она почти на берегу Амударьи, только чтобы в паводок не заливало. Здесь мы должны встретиться с Мусой аль-Хорезми, он хотел собрать выживших от гонений ученых. Хорошая мысль. Я им дам возможность творить, но вот только здесь или где?!

Крепость была действительно сильная. И гарнизон там пополнился бежавшими из Кята. Но наши корабли шли быстрее, не смотря на довольно сильное течение. Наши викинги и на не таких волнах свои драккары в путь отправлялись. Так что догнали мы их, но я как всегда думала, как своих воинов уберечь. А тут такая крепость. Ладно, придумаем. А пока высаживаемся, ставим лагерь как положено, четвертая часть людей стоит вокруг крепости, мало ли что. Но видимо и недруги наши совсем силы потеряли, ведь почти все пешком сюда доползли. Так что немного отдохнем. А пока наши рыбаки и охотники отправились к реке и в степь, людей кормить надо и лагерь ставить, отдых нужен.

Тайяр, наш проводник, был действительно как юла. Всегда в движении, сидеть ему просто противопоказано, что крайне не похоже на здешних жителях. На солнце бегать не надо. А этот – не приведи Ахура Мазда – носится как собака за своим хвостом. Кстати, надо посмотреть, где это Дэзи находится? Тут два варианта, или новая мамаша куда-то спрятала, то ли сама убежала куда. Что-то она быстро на лапы встала.

— Скала, посмотри куда Дэзи убежала.

— Бегу. Хида!

— Слышу. Уже здесь.

Но Тайяр за то, все дороги знает, все языки и диалекты народов, которые по земле Хорезма хоть раз прошли. Только никак не может определится, как меня надо величать. То хатун называет (знатная женщина, как правило, придворная дама в гареме шаха), то на султан... переходит (так дочери и сестры падишаха называются). А я никак не подаю знака, что более правильно. Игра у нас с ним такая.

— Лена-хатун, это место страшное. Люди говорят, что эта крепость то ли 12 столетий, то ли 15, тому назад построена. Крепкая крепость. Вон какая наружная стена-то. Такие бойницы сделали, что можно обстрелять всё пространство у наружной стены. Ладно, пошли внутрь, посмотрим, что там и как. Гостей здесь не обижают. Кстати, Дэзи нашли.

— Где?!

— Нет, сестра ещё не приходила.

Тут же выскочила с информацией Хида. Не любят девушки, когда про них языками молотят или впереди них что-либо делают. Сразу в позу встают. Ладно, не грешно. А вот есть загадка посерьезнее. Я вот смотрю, что они к Поло не ровно дышат. Причем обе. Но драк тут не будет, там, в Африке, несколько жен – это правило для важного человека. Но мне они очень важны и дороги. И отпускать их от меня – не хотелось. Ладно, посмотрим, подумаем, а пока заботы наши здесь решить надо. Но тут не до них:

— Так где-же она?!

— А вот в той яме.

Ткнул заскорузлым пальцем наш проводник. Подошла, посмотрела. Новую мою собаку я назвала Серой, такая она и была. Развалилась как падишах на ковре. Сыта до одурения. Видимо, хозяин её вообще не кормил, что сворует, что поймает – то и сыта. А тут такой праздник. Рядом с ней лежала Дэзи и старательно обнюхивала северную стенку ямы, как раз в сторону крепости. Вот не вовремя Дэзи перекидываться взялась. Я снова её позвала, но та и ухом не ведет. Я уже давно знаю, что и в щенячьем теле она все видит, слышит и понимает. Значит, там что-то интересное. Я знаю, что надо всё же проверить, вдруг там что-то нужное закопано. И тут как нюхом почуяла, прибежала Шагара:

— Говорят, что Дэзи что-то такое нашла?

Нет, вы видели?! И 15 минут не прошло, как я нашла Дэзи и немного разобралась в ситуации, как эта уже тут как тут.

— Смотри на ту стенку, которую Дэзи карябает.

— И?

— Цвет грунта другой.

— И?

— Не глупи. Похоже, что это дополнительный проход в крепость, но ему не знаю, сколько столетий.

Шагара внимательно всё осмотрела, потому как Дэзи спокойно отползла от неё и, после трудов праведных, присосалась к новой мамаше. Шагаре она доверяла, знала, что та доведет дело до конца. Так и случилось.

— Моя царевна, вы правы. Это явно проход в крепость. Думаю, за ночь пройдем несколько метров. За неделю-другую, пройдем весь путь.

— Вот и хорошо. Работайте.

Мы закончили за две ночи. На рассвете рабочие выпали в пустую огромную трубу. Видимо, в неё заливали воду в крепость, когда наступало половодье. Ну, что ж, Богини за нас.

На следующую ночь, разведчики вышли в какой-то захламленный двор, в котором стоял довольно старый дом. Посмотрели: тихо, спокойно. Аарне (Орёл) посмотрел вокруг, вроде было тихо. А я осталась вместе с Шагарой волноваться в лагере.

— Ладно, пошли внутрь.

Подал команду Аарне. Пошли. Здание было двухэтажным. Стены первого этажа, сложенные из квадратных сырцовых кирпичей, уходили на 4 метров в глубину. В середине делилось по оси север-юг и было разделено поперечной стеной. Наверное, западная и восточная половины были наглухо отделены друг от друга. Почему? В западной и восточной половинах были две 2-х маршевые лестницы, выводящие из просторного сводчатого зала. Их глинобитные ступени были совершенно нехожеными. Более того, обе лестницы были заложены кирпичами, только верхние марши вели их к внутренней стене стрелковой галереи. Судя по всему, что именно западную половину не только замуровали, но и замаскированными ложной стеной, полностью отрезав от мира. Из главного зала проходы вели в боковые комнаты, как-то непонятно расположенные. В восточной половине одна комната на север, две на юг, а в западной ? наоборот. Две прямоугольные комнаты стояли друг против друга, а остальные были под скосом вписаны в круг. В этих комнатах ещё и окна как-то непонятно располагались, но рассматривать их было не в состоянии, головы кружились.

Ребята вышли на улицу и отправили гонца. Доложили по команде. Я, решила осмотреть такое интересное место. Вместе с Шагарой и под надзором Ёкая, моего любимого Призрака, – все мы трое тоже присоседились к стоящим во дворе неизвестного здания. Так как желающих пойти в дом не находилось, мы вообще втроем продолжили экскурсию. Хида вообще уселась возле входной двери и закрыв глаза, что-то шептала. Так, пора, всё равно надо понять, что ЭТО. Вошли. Идем. Вот, только сейчас заметила, что в наружных стенах этих помещений были прорезаны окна, в каждом по одному. Прямоугольные, с непонятным наклоном, они прошли 7-ми метровую толщу стены и открывались наружу чуть ниже бойниц стрелковой галереи. Но в крайней комнате – окон не было.

Планировка западного и восточного крыла здания была одинаковой, но было и различие в деталях. В западной части зала между лестницами был вырыт колодец, глубиной всего лишь 2 м. Так же явно просматривались следы пожара – уголь, опаленных огнем посуды, оружия, кирпичей. Промежутки между двумя смежными сводами были заполнены обломками кирпича. Ёкай сразу указал на второй этаж, как на источник пожара. Внешний защитный пояс состоял в виде двух концентрических стен со стрелковым коридором между ними и системой башен. Отлично давая возможность простреливать из луков все окружающее пространство.

Крепость баранов была окружена рвом, некогда заполненным водой. И из этого дома шел пандус шириной более 2м., явно для входа на верхнюю площадку центрального здания. В комнате, недалеко от колодца, мы увидели маленькие скульптуры из обожжённой глины и оссуарии – керамические погребальные сосуды с крупными скульптурными изображениями на них. Я очень удивилась, увидев на явно кангюйской посуды рисунки всадника с копьем и в скифском головном уборе. И человек в высоком шлеме в виде птичьей головы. Было много изображений женщин с чашей для вина в одной руке и амфорой – в другой. И огромное количество фигурок коней. Да и индийские статуэтки обезьян с детенышами тоже заставили задуматься. Судя по всему, это был некий Храм, а не просто крепость. Причем, храм погребального культа, связанного с обрядом зороастризма, другими словами – трупосожжения. Слишком много мы нашли крупных пустотелых глиняных человеческих скульптур, вроде как оссуарии, но скорее являющихся урнами. Слишком там было много углей и обожжённых человеческих костей. Было много масок в виде человеческого лица, которые либо подвешивались к сосуду-урне, либо были деталями больших погребальных статуй-урн. Только вот почему он так непонятно исчез из зрения здешних жителей?!

Походив-походив, посмотрела-повидала. Думаю, что скорее всего эта крепость была построена как усыпальница некоего великого человека. Не иначе. Поэтому западная половина погребального здания явно строилась с расчетом на немедленную и серьезную закладку всех входов в это помещение. Потому же и замаскировали всё так тщательно. Постройка такого мавзолея идет долго, поэтому, наверное, в погребальные покои положили урну с прахом умершего, сожженного давно и возможно в другом месте. Судя по архитектуре, вторая восточная половина, была зеркальным отражением западной части и предназначалась для второго погребения, возможно жены или сына? Или наоборот? И в течение какого-то времени, должна была оставаться открытой. Но почему тогда эту часть не замуровали? И кто там?!

Мы знали, что в этих местах, человека после смерти, точнее, его тело относили на верх смертельной, или как они её называли, каменной башни.

Там, на высоте, где птицы и звери, типа крыс, объедали его до костей. Ибо по правилам Зороастризма, труп не может контактировать с чистыми Светом и Огнем. Поэтому уничтожали бренное тело. А потом, когда оставались только чистые кости усопшего, их сжигали на центральной площадке башни, а урну с прахом помещали в комнаты памяти, что ли. Вот и здесь первую и, скорее всего – поместили более главную, что ли. А вторую, более рядовая, в одной из комнат восточной половины. Кстати, Шагара заметила, что в здешнем Храме почитались оба культа двух важнейших божеств – бога Солнца и богини Воды, бога-всадника Сиявуша и богини-матери Анахиты. Теперь понятно, почему большая часть женских изображений относилась к западной части храма, где находился ритуальный колодец. Окна восточной половины смотрели на восток и юг, чтобы лучше видеть появление солнечного божества. Поднаторела моя Шагара в этих вопросов. И правильно, в это время религия, какая бы она не была, была главной в жизни своих почитателей.

Ну, а центральное здание, наверное, является царским мавзолеем, и мне кажется, что ушла из жизни первой именно женщина. И именно ее прах был помещен в западной части. Так как скоро взойдет Первая Звезда, надо было уходить.

Мы быстро выбрались из этого прохода, оставив там Дэзи с мамой и нашем проводником. Он тоже не ровно дышит ко всякими животными. И сразу собрала здешний хурал. Но только командиров подразделений. Сначала довела про тайный проход:

— У меня радостная новость, командиры. Моя Дэзи нашла проход в крепость.

Про мою Дэзи все знали, и про её перевоплощения – тоже. Люди здесь были только свои, понимающие, так что такую новость встретили только с радостью и без всякого неверия.

— Проход, к сожалению, узкий, могут идти рядом и с оружием только три воина. Поэтому начнем уже сейчас. Шагара пока своих людей туда уже направляет.

— А днем можно будет туда пройти?

Это Зигрид (Яркая победа), уже давно стал главным командиром большого подразделения самых лучших стрелков. Причем и сам лучше всех стреляет, а главное – и из винтовок. Но быстро проходил по лестнице воинской славы – за свою огромную удачливость.

— Да. Как мне кажется, что это место вообще не видно защитникам крепости. Причем, не только не слышат, но и не видят. Но если...

— Разумеется, моя царевна. Пойдем, как на цыпочках.

— Ага, с такими шпорами и с тем количеством оружия, которого ты на себя всегда навешиваешь, ты только и будешь по стенам скребать доспехами и оружием, вся крепость проснется. А если и твоего коня, бедного, вспомнить, и туда затолкать, так только он, единственный, в этот проходи не пройдет.

Посмеялись немного. Зигрид за эти годы заматерел изрядно, и в высоту, и в ширину. Так что шутки были совершенно справедливые.

— Так, хватит шуток. Зигрид, ты пойдешь со своими ребятами первыми. И усыпальница, и двор – довольно большие. Так что твой отряд там поместиться. Перед приходом последней стражи, пройдите на все стены и башни и затихли. Как только стража поменяется, сразу её в ножи. И не звука!

— Да разве я когда...

— А помнишь, когда на штурме Херсонеса, твой третий десяток замешкался, и чуть ли не сотня хорезмийских волков ушли в горы.

— Да там хорошо, если тридцатка ушла!

— И того много. К тому же там больше полусотни было, и даже не начинай! Я видела!

Тут мои командиры примолкли, помять у меня отличная, и вызывать даже малюсенькие недочеты вспоминать не любят. Но я специально, под настроение или под руку, вспоминала подобные случаи. Чтоб служа мёдом не казалась. Обсудив всё, что можно, отправила моих командиров. План у нас был простой, окружив всю крепость, ещё до темноты, чтоб здешние люди видели, что нас много, но с похода, уставшие, но штурм, конечно, не будут начинать. А окружили – так и надо, чтоб никто не сбежал. Да приезжие тоже только всего лишь прибыли позавчера к вечеру и совершенно уставшие. На лошадях. А мы – на кораблях. Как говорится, почувствуйте разницу. Наши ещё шутили, что пора размяться, а то скоро и бегать не смогут.

Что касается моих действий, то я первым делом взяла собаку и Дэзи, отвела в шатер, а с первым лучом солнца села на своего коня, точнее, кобылу, прогарцевала перед уже готовыми войсками. Я всегда так делаю. И всегда прошу моих Богинь помочь моему делу. В этот раз я, почему-то, протянула на Запад. Оказалась – права. На востоке стояли горы, за которыми пряталось солнце. А вот на Западе – ушла тень и светлый луч коснулся моей руки.

Всё войско заорав так сильно, что можно сказать, ещё так сильно никогда не кричали. И без всякого приказа рванулись в крепость.

Тирибаз.

Не знаю, почему, но я не пошла к воротам крепости. Меня всё снова и снова тянуло в этот заброшенный храм. Решила поддаться своему чутью. Тем более, что Муса аль-Хорезми уже переминался возле входа. Даже его мои охранники по моему приказу не пускали, хотя и такой уважаемый человек. Но тут война, а она безалаберности не прощает. Заодно, и Дэзи захватила. Я уже знала, что первые 3-4 дня она нервничает без меня, так что я таскала её в сумочке через плечо. Но наши все знали, что это так и надо. И без шуточек. А то после первого её перевоплощения, один охранник подал какую-то шуточку на эту тему, то как только Дэзи подросла, то сразу начала издеваться над парнем. И таки выгнала его из моей охранной сотне. Сам ушел, потому как Дэзи показала, что меня он охранять не может и не будет. Все эту историю запомнили. Но не озлобились. Собака, мол, была одарена Богинями.

Мы вошли в Храм, или просто усыпальницу, пусть этот вопрос решает наш учитель. Мы снова походили по помещению, я вроде и не думала, что тут новое может быть. Люди, вроде, за столетия сюда не заходили, но запустение было знатное. И тут у меня мелькнула мысль (такое со мной бывает), что раз сюда, никогда и ни кто не приходил, то почему так много всяких черепков, разбитых статуй и вещей, особенно, деревянных. Оглянулась повнимательней и спросила у Мусы:

— Учитель, а вам не кажется, что все эти черепки как-то странно здесь разбросаны?

— Разбросаны? Кажется, это слово подходит к этой картине. Да, царевна, кажется здесь создали некую картину, которая совершенно не правдиво отображает здешнюю историю.

— Как мне кажется, эти разбитые керамические вещи, статуи стоят, тут даже голубей сюда подселили.

— Точно. Но что тогда они хотели этим сделать?!

— Спрятать.

— Но что?! Ведь Храм уже сам по себе дорогой, и всяких дорогих вещей, да и воин в восточном крыле – действительно лежит в своей оснастке?!

В этих стенах хранились храмовые запасы, жили слуги и рабы. В закромах и зерновых ямах хранилось зерно, в огромных врытых в землю сосудах-хумах хранилось вино и масло, короче, не голодали. Мы внимательно ещё раз просмотрели Западную сторону, и я увидела. Довольно близко к одному из окон, один квадрат пола был гораздо светлее всех остальных. Можно сказать, что он выцвел, но другие плитки пола, на которых попадал свет из окна, были совершенно одинаковы. Более того, если смотреть на этот квадрат со стороны окна, тогда можно было видеть некие, наверно, буквы.

— Учитель, посмотрите на эту плитку, стоя у окна.

Муса аль-Хорезми тут же встал на нужную точку. Потом стал на колени, чтобы лучше видеть. Несколько минут он рассматривал эти закорючки, а потом поднял глаза на меня:

— Боги, это письмо Тирибаза. Того самого, что знал Атоссу, дочь императора Артаксеркса!

— Да, это серьезно. Хорошо, что нам не мешают. Вы можете перевести этот текст?

— Конечно, разумеется. А что?

— Тогда прочитайте, пожалуйста этот текст, а потом посмотрим, что будем делать.

Суть письма было таково:

Тирибаз внимательно следил за жизнью Атоссы. Явно любовь Артаксеркса к дочери со временем не только не исчезала, но и увеличилась. Красавица полностью завладела чувствами своего отца и мужа. Даже когда она сильно заболела, царь принес богине Гере богатые подношения, моля об исцелении Атоссы. Кстати, она довольно быстро поправилась и сразу же начала плести нити заговора. Но одна в этом деле была не одна. Заговор против отца возглавил и Дарий, старший сын Артаксеркса. Но заговор был раскрыт из-за предательства евнуха, которого она подкупила. Дарий вместе со всеми своими сыновьями (кроме одного) был казнен. Тут к ней подкатился Ох, младший из законных сыновей царя, с очень интересным предложением. Мол, если Атосса сможет склонить Артаксеркса на своего Оха в деле престолонаследования, то он сделает ее своею соправительницей после смерти отца. Атосса вступила в тайную связь с Охом, однако Артаксеркс об этом не узнал. А средний сын Ариасп, заподозренный не без помощи своего младшего брата Оха (впоследствии ставший царем Артаксеркс III) в сговоре с заговорщиками, покончил жизнь самоубийством.

Несмотря на военные успехи, держава Ахеменидов становилась всё более непрочной. К концу царствования Артаксеркса многие племена, жившие в труднодоступных местах, начиная от Аравии, и кончая Средней Азии, уже не повиновались ему и не платили податей. К тому же Хорезм, Согдмана и сакские племена, из подданных персидского царя, стали его союзниками. Артаксеркс II не любил Оха и, желая лишить его надежды на престол, назначил своим наследником Арсама, побочного сына от одной из наложниц. Но вскоре по наущению Оха Арсам был убит. Таким образом, Оху удалось устранить всех притязателей на престол, после чего и был объявлен наследником царя. Артаксеркс умер в декабре 359 года до н. э. в возрасте 86 лет. Правил он 45 лет От своих 336 жен и наложниц он имел 150 сыновей.

— Имя Артаксеркса было популярным в древности. Даже сохранившиеся исторические анекдоты о нём ходили.

— Да, это так. Но это не его могила. Не его Храм!

— Это так. Так кто здесь покоятся?!

— Не знаю.

— А может под этой плитой мы что-нибудь найдем? Смотрите, как Дэзи принюхивается к этой плите?

— Давай, но только мы с тобой. А Дэзи почует, если кто подойдёт?

— Разумеется.

Мы подвинули этот кусок пола, пошло легко. Там мы увидели каменную лестницу, ну или кирпичную, не знаю. Всё от пыли было серо. Но это только здесь, где была хоть маленькая, тоненькая, но дырочка. Но тут учитель увидел какие-то приборы.

В крепости этой, видимо, велись астрономические наблюдения. Это Аль-Хорезми подтвердил. Он с горящими глазами рассказывал, что вычисления, которые он провел для окон, прорезающих толщу семиметровых стен, дали небывало интересные результаты. Особенно у среднего окна южной стороны здания: именно через него можно было вести наблюдение за Фомальгаутом, звездой, весьма почитаемой на Востоке. Явно сначала думали здесь построить обсерваторию, а потом что-то изменилось. Но пока учитель тут любовался, я решила спуститься вниз. Мои сестры-близняшки и Йокай проверили лестницу. Довольно скоро послышались радостные крики. Лестница сохранилась хорошо, пройти можно до конца. Понятно, нашли вход в настоящую западную часть усыпальницы. Пошли на радостные вопли, но вдруг всё смолкло. Я даже испугалась. Переглянувшись с учителем, мы перешли на бег, но спускались по расчищенной лестнице очень осторожно. Да, это была усыпальница. Но это был и Храм Любви...

В середине огромного зала стояла большая урна из золота в виде лотоса, а перед ней, на каменном столике лежали бронзовые таблички, на которых были выбиты письмена, весьма похожие на шумерские. Пригляделась ? нет, явно похоже древне-персидские, но, конечно, не авестийский. Забегая вперед, скажу, что и Фархад, и Шауш, и Муса, и я – просидели над этой рукописью довольно долго. Но перевели. Думаю, что пересказать её уместнее здесь. В укороченном варианте, разумеется. И своими словами.

Во время поездки царя Артаксеркса по стране, когда все наперебой подносили дорогие подарки, один бедный крестьянин зачерпнул обеими руками горсть воды и протянул царю. Артаксеркс был так рад этому искреннему подарку, что велел подарить крестьянину золотую чашу. И как только этот крестьянин принял эту чашу, то сразу же сказал:

— Если ты хочешь, чтобы твоё семя не исчезнет во временах, ты должен построить на суровой реке Аму, крепость. Круглую крепость. И там, ты должен сделать две усыпальницы.

— Но зачем? У меня такая большая и богатая страна?!

— Это сейчас. А что будет потом? Никто не знает.

— И что я сделаю в этих усыпальницах?

— Под Западной усыпальницей сделай огромный подвал, куда свези как можно больше оружия, магических предметов, книг, свитков, разного добра. В этой зале положи карты всех древних городов и крепостей, как древней Персии, так и Хорезма. А наверху устроишь ложную усыпальницу.

— Но зачем мне так далеко делать, я и у на своей земле могу сделать.

— Нет. Разграбят. Кто-то из строителей точно проговорятся.

— Не проговорятся. Убьешь здешних строителей.

— Это понятно, но зачем именно тут ляжет моя дочь?

— Потому, что её настоящий муж тоже ляжет в эту, Восточную, усыпальницу. Они будут счастливы на небесах. Поверь.

— И всё?

— Кроме оружия и всякого добра, положи туда, в зал под Западной усыпальнице, все карты Земли, какие найдешь. Вели ученых мужей написать о Персии и разных странах. Все тайны, которые ты знал.

— И дать их каким-то проходимцам?!

— Нет, они под Богинями будут жить. Я дарю тебе этот амулет. Сохрани его в этом зале. Только они сохранят твою страну. И этот амулет. Решай сам. Я тебя убеждать больше не буду. Прощай.

Нас, прежде всего, удивила невиданная до сих пор в Хорезме форма древней постройки: мощная цитадель с остатками оборонительной стены оказалась не квадратной и не прямоугольной, как мы привыкли видеть, а круглой. Снаружи фортификационные сооружения имели форму правильного круга, в центре которого находилась цитадель, ее опоясывала внешняя оборонительная стена с башнями. Пространство между центральным зданием и стеной – "кольцо", как его условно назвали, оказалось полностью застроенным. Глиняное сооружение было колоссальным: диаметр центрального здания - 42 м, высота в наиболее хорошо сохранившейся части - около 8 м, диаметр всего сооружения - около 90 м.

Раньше, ещё до новой эры, Хорезм был несколько раз завоеван различными кочевниками, после чего пришла к власти династия Афригидов, под руководством которой страна вступила в средневековье, период феодальной раздробленности, и в конечном итоге, пришла к упадку. Постепенно древняя ирригационная система деградировала. Почвы стали высыхать и покрываться солью. Люди переселились южнее в Ургенч и Хиву, а крепости и города древнего Хорезма забрала пустыня. И эта напасть снова надвигалась на Хорезм.

Но это дело трудное.