1, 2, 3, 4, 5 - Я иду искать!
Глава 1
(рисунок (с) Алла Зотина)
- Ешь, говорю!
Катька замотала головой, и еще крепче сжала рот.
- Ну, пожалуйста…
Она исподлобья уставилась на меня, и громко засопела.
- Все. Мне надоело! – Я отложил ложку и опустился на стул. – Ходи голодная!
- Я не хочу сюп! – громко произнес ребенок и сполз со стула.
- Здрасьте! – протянул я. – А чего ты тогда хочешь? Я же тебе включил мультфильмы, а ты не захотела смотреть. Извини, дорогуша, не знаю тогда, чем тебя еще развлекать…
…Это все Ирка виновата.
- Макс, привет! Это Ира. Как дела?
- Привет… - буркнул я спросонья, соображая какая Ира звонит в такое время. – Как дела?
- Я первая спросила! – хихикнула она. – У меня нормально. Ты спишь, что ли?
- Уже нет. – Я с кряхтеньем сел и стал нащупывать ногой тапочки. – Почти проснулся…
- Макс, у меня дело к тебе есть…
Я щелкнул кнопкой электрического чайника и потянулся к сигаретам:
- А, да? На миллион?
- Нет, дорогой. На полтора! – Она вздохнула. – Ты можешь денек с Катькой посидеть? Мама уехала, а меня шеф отправляет в командировку, а мне не с кем ее оставить, а еще…
- Стоп! – тут же проснулся я. – Какая такая Катька?!
- Дочка моя. Ты что, забыл?
Я поперхнулся сигаретным дымом и откашлялся. Потом вытер выступившие слезы и хрипло выругался.
- Ты чего там? Это ты так на меня рассердился? – с подозрением поинтересовалась Ирка.
- Ничего! Слушай, вот хоть убей, не помню я Катьку! – Я хотел добавить, что и саму Ирку никак не вспомню, но почему-то промолчал…
- Конечно, не помнишь! Сейчас привезу – вспомнишь! Спасибо, Максик! – Она отключилась.
Я ошарашено посмотрел на телефон, соображая, то ли мне приснилось, то ли нет… Аккуратно положил его в карман, и взглянул на себя в зеркало. Улыбнулся самому себе, небритому и с мешками под глазами, и потопал в ванную, пригладив по дороге волосы.
Что ж, пусть приезжает эта Ира. Я хоть вспомню, кто это… Хотя, у меня никак не выходило из головы, что это чей-то дурацкий розыгрыш.
Кофе был вкусный. Особенно, когда сигарету еще закуришь. Не зря мне Серега рекомендовал этот сорт, даже презентовал баночку кофе, посоветовав варить его чуть дольше. Так вкуснее, добавил он. И вправду вкуснее…
Звонок в дверь прервал мои раздумья. Я изумленно посмотрел на дверь, словно она заговорила со мной на английском языке. И осторожно подкрался к ней, прильнул к глазку и отпрянул.
Там стояла Ирка. Да, та самая!
Я ее сразу узнал… Моя первая любовь, с которой мы не виделись лет семь или восемь. Ради которой Валерка Коломин собирался спрыгнуть с девятиэтажки, ради которой я чуть не поссорился с родителями. И из-за нее у меня остался маленький шрам на подбородке. Было дело, ходил ее провожать…
Я открыл дверь, стараясь унять сердце, громко забившееся от воспоминаний. Ирка стояла, улыбаясь, и держа за руку маленькую девочку лет трех-четырех.
- Макс! – вскрикнула Ирка, и, потянувшись, звонко чмокнула меня в щеку. – Привет, родной!
- Привет, - ответил я. – Хорошо выглядишь, Ир…
- Спасибо! Можно войти?
- Э-э… да, конечно! – Я посторонился.
Ирка наклонилась и взяла девочку на руки, стремительно вошла и воскликнула:
- Господи! Запах-то какой! Макс, угости кофе, а? - Она посадила дочь на стул, сбросила с плеча небольшой рюкзачок, и вытащила сигарету из моей пачки на столе. – Можно?
- Запросто, - ответил я, доставая чашечку для кофе. – Рассказывай, каким ветром?
- Да чего рассказывать… - пожала она плечами. – Работа, карьера, командировки. Не жизнь, а веселье.
- Ясно. – Я налил кофе и поставил перед ней чашечку. Потом наклонился к девочке, молча сидевшей на стуле. – Привет, козявка. Сок будешь?
- Я не козявка! Я – Катя! – вдруг отозвалась девочка. – Буду сок! А у тебя какой? Аплисиновый?
- Апельсиновый? Сейчас посмотрю, вроде был… - открыл я холодильник. – Нет. Есть яблочный и манговый.
- Ябличный!
- Ладно. – Выудил коробку, встряхнул и налил полный стакан. Поставил перед ней. – Вуаля, барышня.
Ирка с улыбкой наблюдала за нами, потом затушила сигарету и вскочила:
- Макс, извини, что так сразу ввалилась. Ну правда, у меня дико важная командировка! Присмотри за Катькой, а? Я приеду ночью и заберу ее.
- Ночью? Так приезжай, как сможешь, можешь переночевать у меня, а утром поедешь домой. Ты там же живешь?
- Ага, - кивнула она. – Выкупила квартиру, ремонт сделала… Ой! – взглянула она на часы. – Прости, родной! У меня самолет через полтора часа! Тебе деньги оставить?
- Не надо, - буркнул я. – Глупости…
- Спасибо! – Она обняла меня, потом поцеловала дочь и поскакала к двери. – Я позвоню, ладно? Кать, не обижай дядю Максима!
Катька ничего не ответила. Я улыбнулся Ирке, которая помахала мне с улицы, и закрыл дверь. Повернулся к девочке и спросил:
- Ну-с, милая леди? Что Вы предпочитаете – мультфильмы или мелодраму про любовь? Могу предложить боевики, но Вам не понравится. Есть еще ужастики.
Катька отставила стакан и важно произнесла:
- Кино! Пло Батмана!
- Про кого? А, Бэтмена. Нету. Идем, я мультики тебе включу… А сам пока поработаю, ладно? У меня два проекта висит…
- Где? – поинтересовалась Катька.
- В компьютере. – Я подключил DVD-проигрыватель и поставил диск. – Короче, вот тебе «Том и Джерри»…
- Отстой! – гордо произнесла Катька.
- Чего?! – присел я. – Кто тебе сказал? Нормальные мультики! Вроде бы…
- Мне не нлавится!
- Как хочешь, - пожал я плечами. – А чего тогда ты будешь делать?
- Кушать.
Я озадаченно почесал затылок:
- Кушать? Хорошо, дитя. Будем кушать.
Пришлось идти на кухню. Из еды у меня нашлось рагу, которое мне неделю назад приготовила сестра, и про которое я забыл, а так же пара пакетов супов быстрого приготовления…
Я быстро разогрел чайник, и залил горячей водой порошок из пакетика, который высыпал в кружку.
- Идем! – крикнул я из кухни. – Катька?
Ребенок прибежал сразу. Она вскарабкалась на табуретку и удивленно посмотрела на кружку, которую я поставил перед ней:
- Это сок?
- Суп. – Я осторожно помешал горячее варево, зачерпнул и подул. Потом протянул ей… - Скажи «а»…
- Неа, - ответила девочка и сжала губы…
Через полчаса уговоров я отложил ложку:
-Все. Мне надоело! Ходи голодная!
Катька обиженно засопела. Слезла со стула и тихонечко пошла ко мне в спальню…
- Кать? Ты куда?
Она остановилась, повернулась ко мне и хитро произнесла:
- А давай иглать?
Я сунул кружку в раковину:
- Если честно, у меня работы много. Но, если ты обещаешь, что будешь есть то, что предлагаю, то я с тобой поиграю.
- Буду.
- Хорошо. Давай играть. Только я покурю сначала, можно? – Я выдернул сигарету и сунул пачку в карман. – Извини, что курю.
- Я видела, как мама кулит, - важно произнес ребенок. – Иглаем?
- Во что?
- В плятки!
Я снова поскреб в затылке и усмехнулся:
- Ладно. Иди, прячься. Я приду тебя искать, хорошо?
- Холошо, - радостно взбрыкнула ногой Катька и побежала в спальню. – А можно плятаться там, где захочу?
- Плятайся, - улыбнулся я. – Только ничего не переверни.
- Ладно, - донеслось из комнаты.
Я не спеша докурил сигарету, согласившись с тем, что придется сегодня отложить работу, затушил ее в пепельнице, и громко крикнул:
- Готова? Раз!.. Два!.. Три!.. Четыре!.. Пять! Я иду искать!
И медленно пошел в спальню. Остановился у дверей, и огляделся:
- Ага! Где же маленькая девочка, которую зовут Катя? И куда это она спряталась? Ну-ка, поглядим… - Я опустился на колени и заглянул под кровать. – Ага! Попалась… Ой… – Катьки там не было. Я поднял голову, соображая… - И куда это она спряталась?.. Вот сейчас дядя Максим ка-ак найдет ее! – Я подкрался к тумбочке и быстро заглянул за нее. – Бу!
Я ожидал услышать радостный писк. Или визг хотя бы. Но Катьки не было и там…
- И здесь ее нет! Ах, какая девочка! Как она хорошо спряталась! – Осталось последнее пристанище – мой небольшой шкаф, где висела моя одежда. Но он совсем небольшой. Интересно, как она там поместилась? – Я иду искать!
Быстро открыл дверцу и остолбенел. В шкафу висела одежда.
И все, собственно…
Я оглянулся по сторонам. Подергал окно, проверяя. Закрыто. Странно…
- Катя? Ты где? Я сдаюсь! - Тишина. – Катюха! Выходи, я сдаюсь!
И тогда я рванулся обыскивать все углы. Катька как в воду канула.
Я уже представил заплаканную Ирку, милицию, которая составляет протокол пропажи ребенка – и мне стало плохо…
Так. Стоп. Давай сначала. Она вошла в спальню, так? Так. Есть три варианта, как может спрятаться трехлетний ребенок в небольшой спальне, где из мебели только кровать, тумбочка и шкаф. Но ее нигде нет. Значит – что?
Ничего. Ребенок бесследно исчез. Ой…
- Катька! – уже заорал я. – Хватит баловаться!
Она не отзывалась. Я в десятый раз осмотрел комнату. Никаких следов… Открыл шкаф и раздвинул одежду. Пусто. Интересное кино, блин!
Развернулся к своей кровати. И увидел, как топорщится покрывало посередине, будто туда подложили маленькую подушку. Вот хитрюга мелкая! Хорошо спряталась!
Я осторожно приподнял край покрывала, и осторожно полез под него, выставив руку вперед:
- А вот кого я тут нашел… Ага-а-а!
Мои пальцы нащупали пустоту. Ровно там, где топорщилось покрывало. Что-то сильно меня потянуло за руку - и я заскользил вниз. Словно в большую и глубокую яму…
О, елки-палки! А это еще что такое?
***
- Ты чего разлегся? – спросил кто-то строго, и меня рывком поставили на ноги. – Скорее! А то Жрица не любит, когда мы опаздываем!
Я открыл глаза. Передо мной приплясывал невысокий мужичок, в кургузом пиджачке и странной, высокой шляпе:
- Ну? Ты чего? Побежали!
Он потянул меня за рукав, и я невольно подчинился…
- Куда бежим? – осведомился я, оглядываясь.
Вокруг бежали люди. Все в одну сторону, негромко переговариваясь между собой, даже споря о чем-то вполголоса. И все - мужчины, одетые как этот мужичок.
- Ты что?! – зашипел мужичок, энергично работая локтями. – Сегодня с Небес сошла Жрица, чтобы огласить Волю Милости Оных!
- Зашибись… - хихикнул я. – А мы где?
Мужичок остановился и подозрительно уставился на меня:
- Ты кто?
- В смысле? – остановился и я, переводя дыхание.
- Похоже, что ты – чужак здесь, в Тамилоне! Как ты можешь не знать о Дне Жрицы и ее Городе?
- Да знал, чего ты! – заверил я. – Просто проснулся поздно, а из головы вылетело совершенно, что это именно сегодня. И спросонья забыл, что я в Тамилоне…
- Бывает… - легко согласился мужичок. – Побежали! Нельзя это пропустить!
Мужички бежали со всех сторон. Я бежал со всеми, стараясь сообразить – сплю или нет. Похоже, что нет. Даже запах одеколона чувствую от кого-то. Чьи-то локти и толчки. Что за ерунда? Не, я точно сплю, хоть и реалистичный сон…
- Кстати… - обратился я к мужичку, продолжая бег. – Ты маленькую девочку не видел здесь?
- Кого? – изумился он. – Ты где здесь девочек видел?
Я снова оглянулся. Да уж…
- Просто спросил, - ответил я. – Может, случайно… Такая маленькая, с двумя косичками…
- Нет, - помотал головой мужичок. – Не видел. Ну наконец-то! – обрадовано воскликнул мужичок, когда мы приблизились к большой толпе. – Мы успели!
На нас зашикали. Я удивленно завертел головой. И вдруг где-то над головой грянул бравый марш. Мужички заволновались и задвигались, показывая куда-то руками. Я приподнялся, но ничего не увидел за этими высокими шляпами.
- Жрица…
- Великая!
- Она пришла!
- Как она прекрасна…
- Она пришла…
Я подпрыгнул, стараясь рассмотреть, что происходит. Не получилось… И стал проталкиваться сквозь толпу, к высокой ограде, которая возвышалась чуть в стороне. Быстро взобрался на нее, бесцеремонно подвинув двоих, которые восторженно размахивали руками, грозя свалиться вниз…
На балконе большого дома посреди маленькой площади, куда мы прибежали, стояли трое. Один из них держал в руках большой рупор, поглядывая куда-то себе под ноги. Покивал головой, потом поднял рупор и над площадью разнеслось:
- Жители Тамилона! Настал снова великий день! К нам пожаловала Великая Жрица! Возрадуемся!
Все зашумели-засвистели так, что заложило уши. Глашатай выждал минуту, потом снова поднял рупор:
- И вот Она здесь! Мы спросили, что хочет сейчас Великая Жрица. Она изъявила свою Волю – клубничное мороженое!
Все заволновались, а я захихикал. Сладкоежка какая, эта Жрица…
На балкон торжественно вынесли большую чашу. Опустили куда-то вниз, и встали над ней, склонив головы. И до меня дошло, что эта Жрица – небольшого роста, и ее не видно из-за перил. Поэтому я никак не мог ее рассмотреть…
- Великая Жрица утолила свой первый голод! – радостно завопил человек с рупором. – И теперь хочет сказать несколько слов своим верным слугам – нам!
Толпа снова заорала. Над толпой замелькали шляпы, которые стали подбрасывать в воздух. Театр какой-то, блин…
И я чуть не свалился с ограды, когда совершенно неожиданно услышал детский голосок над площадью:
- В лесу ладилась елочка-а-а… В лесу она лосла-а-а… Зимой и летом стлойная-а-а… Зеленая была-а-а…
- Катька!!! – завопил я и слетел с ограды. – Катька!
Все заволновались, оглядываясь.
- Простите… пропустите… дорогу, пожалуйста… - распихивал я локтями людей, пробиваясь к зданию. – Очень нужно, честно… пропустите, пожалуйста, спасибо… дорогу…
В конце концов, я выскочил перед самым зданием, и задрал голову вверх:
- Катька! Это я, дядя Максим!
Ко мне подскочили двое, хватая за руки…
- Да идите вы! – отпихнул их и бросился к двери здания. – Что происходит?!
Передо мной вырос мужичок, с алой лентой поперек груди, и предупреждающе выставил руку:
- Гражданин, я требую соблюдения Этикета!
- Иди ты тоже… - отпихнул я его. – Эта ваша Жрица – моя племянница, ясно?
Почему я это ляпнул – не знаю. Но действие это возымело…
- Так ты – Великий Дядя Жрицы? – ужаснулся мужичок, нервно поправив ленту на груди. – А почему Она нам об этом не сообщила? Мы бы устроили прием в твою честь!
- А вот не знаю, почему не сообщила, - пожал я плечами. – Пройти можно?
Мужичок быстро посторонился, и толкнул дверь, ведущую на балкон. Я не ошибся – там сидела Катька собственной персоной, держа в руках ложку. Перед ней стояла большая чашка с розовым мороженым, которое уже начало подтаивать…
- Ребенок! – рявкнул я. – Ты чего себе тут возомнила? Хотя бы предупреди, что ли! Исчезла, ни слова, ни полслова! И не стыдно?
- Неа, - ответила Катька, облизывая ложку. – Тут дяди доблые, моложеное мне плинесли! А ты мне какой-то суп даешь невкусный… - обиженно протянула она.
- Ну, извини! – пожал я плечами. – Если бы твоя мама предупредила бы заранее – я бы в магазин сходил! Все, идем домой!
Я смутно представлял, как попасть домой обратно. Но можно было попробовать вернуться на то место, где я очнулся.
Только вот мужички думали иначе…
- Погодите, уважаемый Дядя Великой Жрицы… - подошел ко мне мужичок с лентой. – Кто вам разрешал уходить?
- То есть? – повернулся я к нему.
- Традиция, которая не нарушается веками – День Великой Жрицы! Раз в году приходит Жрица, которая изъявляет свою волю своим слугам. И весь год мы живем тем, что готовимся к встрече. Готовим для Нее все, что она просила в прошлом году. И радуемся, когда ее желания не меняются! И мы радуемся, когда она…
- Стоп! – Я поднял ладонь, останавливая поток слов. – А причем тут Катька? Какая она, к лешему, Жрица? Вы что тут, совсем с шариков съехали? Ты посмотри на нее! Ей всего… Ребенок, сколько лет тебе? – наклонился я к девочке. – Три? Четыре? Вот, я угадал! Ей четыре года, слышал? Не морочь мне голову!
- Но мы ждали ее! – запротестовал мужичок. – Великая, скажи нам, слугам твоим – хочешь ли ты большую, мягкую игрушку, которую желала?
- Да! – подпрыгнула Катька. – Тиглу из мультика пло Вини-Пуха!
- Великая изъявила желание – она хочет Тигру! – вдруг заголосил в рупор другой мужичок.
Народ внизу зашумел, и послышались отдельные выкрики. Я удивленно свесился вниз…
Трое внизу держали на руках…огромную плюшевую игрушку, точную копию персонажа из мультфильма, и что-то радостно выкрикивали. Кто-то подхватил игрушку, и стал затаскивать ее наверх.
- Не понял ничего… - пробормотал я. – Это что, Страна желаний Катьки?
Ребенок важно кивнул и бросился к двери. Заплясала там, пытаясь поднять Тигру на руки, но игрушка была явно потяжелее самой Катьки.
Девочка еще немного попрыгала, радостно что-то восклицая, потом заскочила обратно на балкон.
- Кать? – осторожно спросил я, оглянувшись на мужичков, наблюдавших за ней с умилением. – Ты здесь уже бывала?
- Нет, - ответила она, снова хватая ложку и погружая ее в мороженое. – Я плосто плосила у мамы Тиглу, но она не купила. И сказала, что хочу такую. Чтобы плишли доблые дяди и подалили мне иглушку! – Она подняла на меня измазанную мороженым мордашку и хитро улыбнулась. – И они плишли, видишь?
- Интересно, а куклу Барби в полный рост тебе подарят? – спросил я, соображая, как уговорить дитё пойти домой.
- Не хочу Балби! – сказала Катька. – Балби – отстой!
- Боюсь, что Бэтмена ты не утащишь домой… Катька?
- А?
- Домой идем?
- Неа! Я хочу тут посидеть! Мне еще плинесут кино пло Батмана!
- Кино для Великой! – снова завопил мужичок с рупором.
Внизу зашумели. Я увидел, как вдруг вверх стали поднимать столбы. Быстренько их поставили, потом приволокли лестницы. Несколько человек стали натягивать большое белое полотно, сноровисто привязывая его к столбам…
- Ничего себе… - присвистнул я. – И небось новую серию еще покажут?
- Ага, - кивнул мужичок с лентой. – Как и хотела Великая.
Катька уже подпрыгивала на стуле, бросив ложку в мороженое.
- Все, хватит! – сказал я, и подхватил ее на руки. – Ребенок, мы идем домой! Если приедет твоя мама, что я ей скажу?
Я развернулся к дверям, но передо мной встали двое…
- Держите его! – вдруг заголосил мужичок с лентой.
- Пацаны, не надо, - мягко сказал я. – Я не выспался, и поэтому очень зол. Тем более, что у меня на руках – ваша Великая Жрица. Которая сейчас огребется ремня, если не пойдет домой!
Насчет ремня я погорячился, конечно… И понял это, когда Катька спокойно посмотрела на меня и громко произнесла:
- Я хочу смотлеть кино. Дяди, а вы можете дядю Максима заблать? А то он хочет меня лемнем наказать.
Как ее выдрали из моих рук – я так и не понял. Меня тут же повалили на пол, быстро набросили на голову тряпку и связали. И так же быстренько куда-то поволокли…
- Катька! Ты с ума сошла! – заорал я. – Меня же Ирка… то есть, мама твоя убьет! Отпустите меня! Кто-нибудь! Это... хелп, блина! Полиция-я-а-а!!
Но меня занесли в какую-то комнату, бросили на пол и закрыли дверь на замок. Вот те на! Ну, все! Надоело!
Я вертелся, как ужаленный, пока не выпутал одну руку. Быстренько развязал узлы на руке и ногах, и бросился к двери. Железная, однако. И прочная. Я заколотил ногами в дверь, требуя меня отпустить, но никто и не подумал ее открыть. И окон не было, как назло… Я слышал, как снаружи восторженно пищит Катька. Мужественный Бетмэн грозился надавать кому-то по башке, и кто-то мерзко хихикал в ответ. Что ж… Я уселся в угол, и задумался, соображая, как удрать отсюда, и желательно с ребенком. Но умного ничего в голову не лезло.
Внезапно громко щелкнул замок и дверь распахнулась. Я вскочил. Зашли те двое, с лентой и рупором. Остановились и мужичок с рупором важно произнес:
- Уважаемый Дядя Великой Жрицы Катьки Красивой, как она изволила себя величать, ты должен пойти с нами!
- Ладно, - согласился я.
- Она не соглашается спать, если ты не будешь рядом, - сказал негромко мужичок.
- Ах, вот оно что… - усмехнулся я. – А вы как же? Как же исполнение ее прихотей?
Мужичок задумчиво почесал нос и заговорил:
- Уважаемый Дядя, ты, оказывается, многого не знаешь…
- Так объясните!
- Раз в год к нам спускается Великая Жрица. Женского пола. Ее желания – для нас закон. Мы исполнили все желания, которые она очень хотела, и поэтому мы счастливы вдвойне!
- Слушайте… - прищурился я. – А у вас нет тут рядышком Страны желаний для мальчиков, а? Чтобы там были одни девочки? Я бы тогда оставил вас в покое.
- Не знаю, - пожал плечами мужичок.
- Жаль… Что ж, идемте к вашей Жрице.
Катька сонно хлопала глазами, гордо восседая на огромной кровати с балдахином. Увидела меня и капризно сказала:
- Хочу песенку!
- Я ее петь буду, что ли? – изумился я, присаживаясь на кровать.
- Ага. Мама мне всегда поет!
- Я – не мама. И даже не папа! – отрезал я. И вздохнул. – Кать, ну не умею петь…
- Спой. Ну, пожалуйста-а… - протянула она.
Я оглянулся на мужичков, и нетерпеливо махнул рукой:
- Брысь отсюда! Жрица любит слушать песни, когда больше никого нет!
Мужички ринулись к дверям, толкаясь и сбивая друг друга. Когда последний аккуратно закрыл за собой дверь, я развернулся к девочке:
- Что тебе спеть?
- Пло кузнечика. Лапками назад.
- Про кого?!
- Пло кузнечика!
- Я не знаю про кузнечика, ребенок! Давай… давай я тебе про кого-нибудь другого спою?
- Давай, - согласилась она и устроилась на подушке. – Пой!
Я откашлялся и тихонько запел:
А у нас во дворе
Есть девчонка одна…
Среди многих подруг
Неприметна она…
Я гляжу ей вслед – ничего в ней нет.
А я все гляжу, глаз не отвожу…
Я усмехнулся, вспомнив, как пел эту песенку Ирке, подыгрывая себе на гитаре. Да и играл я так себе, просто тренькал…
- Холошая песенка, - одобрила Катька, не открывая глаз. – Как пло Ленку из сталшей глуппы в садике…
Я чуть не расхохотался. Но сдержался, погладил девочку по голове:
- Ничего. Вырастешь – Ленка от зависти подавится, что ты будешь лучше ее.
- Я знаю, - ответила девочка. – А еще песенку?
Пришлось петь… Я вспомнил весь репертуар дворовых песен, старательно избегая матерных выражений. И про голубей над нашей зоной, и про снежную королеву спел. И даже зачем-то вспомнил ни к селу ни к городу песню про Чапаева…
- Спишь? – тихонько спросил я.
Катька не ответила, лишь сладко причмокнула… И тут мне в голову пришла идея.
Я осторожно взял ее на руки и направился к дверям.
- Тссс, тихо! – шепотом рявкнул я, увидев как ко мне подступились мужички. – Жрица любит спать, когда дядя носит ее на руках. Вы что, не знали? Да вас казнить мало!
Они отшатнулись, переглянувшись. И потопали следом, когда я стал спускаться на улицу.
Мужичок с лентой выскочил вперед, и замахал руками. Толпа, начавшая было шуметь, тут же замолчала. Все друг другу шикали, показывая на нас пальцами.
- Вы куда? – шепотом спросил меня мужичок с лентой, поправив свою высокую шляпу.
- Откуда она спустилась к вам? – спросил я, покачивая Катьку на руках. Лишь бы не проснулась…
Мужичок показал рукой на дом, стоявший особнячком:
- Как обычно, в том Святом доме.
- Просто так взяла и свалилась ниоткуда? – заинтересовался я.
- Почему – ниоткуда? – шепотом обиделся мужичок. – С небес сошла. Там просто место, куда Она сходит!
- Да ну вас к черту, - вздохнул я. – Сумасшедший дом, право… Идем, покажи мне то место.
- Вы хотите ее отправить обратно? – заволновались вокруг.
- Нет, - серьезно сказал я. – Жрица любит спать на руках у любящего Дяди именно в том месте, куда она спускалась с небес. Очень плохо, уважаемые, что вы этого не знали! – сокрушенно покачал я головой.
Катька дрыгнула ногой и что-то пробормотала…
- Вот! Видели? Она недовольна! – сделал я страшные глаза.
Толпа тут же расступилась, открывая дорогу к дому. Я направился туда, бросая надменные взгляды на стоящих, похожих друг на друга как близнецы, мужичков… И откуда они вообще все взялись?
Кто-то предусмотрительно открыл дверь, и я шагнул внутрь. Поднялся по лестнице и остановился перед большой дверью, покрытую резьбой:
- Здесь?
Мужичок, сопровождавший меня, закивал, потом спросил:
- Вы ведь вернетесь?
- А то! – ответил я. – Как только Жрица выспится, так мы сразу вернемся, ага!
Я понимаю, что врать некрасиво. Но мне надоел этот спектакль. И это нереальное ощущение сна…
Дверь поддалась неохотно. Я улыбнулся мужичку и сделал шаг внутрь, в темноту. Протянул руку и закрыл дверь. Катька не шевелилась, продолжая мирно спать у меня на руках…
И что теперь?
Я пошарил рукой по стене, гладкой и холодной, в поисках выключателя. Не нашел. Сунул руку в карман, нащупал зажигалку. И желтый маленький огонек осветил дверь, а рядом с ней – тонкий шнурочек, свисавший с потолка. Это оно? Я дернул шнурок, но ничего не произошло. Дернул посильнее и чуть не вскрикнул, когда все вокруг залило ярким, ослепительным светом… Я повернулся.
Елки-палки…
Все вокруг состояло из зеркал. Из миллионов зеркал, отражавших свет двух ламп. Из-за этого стало светло, как днем.
Катька заворочалась и проснулась…
- Тс-с-с, ребенок, ты чего проснулась? Спи!
- Не хочу! – Она завертелась, и я опустил ее на пол, на такой же зеркальный, как и все вокруг. – Зелкала!
- Ага, зеркала! – кивнул я, озираясь. – Катька, ты здесь была?
- Нет, - ответило дитё, подпрыгивая на одной ножке. – Но когда я выласту, у меня будет такая же комната!
Я толкнул дверь, но она не поддалась. Попробовал подергать. Не открывается. Ясно…
- Хочу! – громко сказала Катька.
- Чего ты хочешь? – обернулся я. И обомлел…
Туфли. Платьица. Штанишки. Бантики. Какие-то шляпки и ленточки.
И все это двигалось в нашу сторону. Само по себе…
Я икнул и схватил Катьку:
- Стоять!
- Ну чего ты? – вырвалась она. – Это же одёжка! Смотли какая класивая!
- Она… это… двигается!
- Да, - радостно сказал ребенок. – Это я так захотела.
- Чего?!
Весь этот маскарад двигался в нашу сторону, без чьей-либо помощи. Катька рванулась туда, счастливо смеясь. Вцепилась в какое-то платье, с немыслимыми рюшечками, и оно облепило ее, как живое…
- Катя! Ну-ка иди сюда!
Но она проигнорировала мой возглас. Да что же творится-то? То какие-то чокнутые мужики, выполняющие любую прихоть девочки, то теперь платья-привидения! Разбудите меня! Ну, Ирка, ну удружила…
Одежда окружила Катьку, кружась вместе с ней в хороводе. Туфельки выплясывали чечетку, ленточки оплетали ее волосы…
- Плавда, я класивая?
- Какая еще, к черту, красота? Бежим отсюда! – Я хотел ее подхватить на руки, но не смог.
Ко мне метнулась какая-то ленточка, в мгновение ока заплелась вокруг моих ног. Платье, кружившееся возле Катьки, оказалось неожиданно сильным, когда толкнуло меня в грудь. Я смачно приложился головой о пол и выругался…
- Такой большой дядя, а лугаешься, как нехолоший, - присела на корточки Катька возле меня и погладила по щеке. – Ты удалился, да?
- Ударился… Еще как ударился! – Я хотел опять выругаться, но передумал. – Кать, скажи этой… змеюке, чтобы меня отпустила! – показал я на ленточку, которая продолжала держать мои ноги.
- Она доблая! Она только чуть-чуть с тобой поиглается, и слазу отпустит!
Она вскочила, и тут же ожила вся одежда. Какая-то красная курточка принялась стаскивать с Катьки джинсовый комбинезончик, в который она была одета. Штанишки, кружившиеся внизу, помогли стянуть с девочки ботиночки, которые тоже закружились рядом…
- Спокойно, Макс, спокойно! – забормотал я, стараясь не паниковать. – Говорила тебе мама - не пей много, так нет, еще чуток, еще бутылочку… Блин!
Лента на ногах стала еще жестче, как только я попытался ее распутать. Я взвыл от боли, и убрал руки. Осталось только лежать и наблюдать весь бал-маскарад с переодеванием…
Катька мерила уже третье платьице. Ткнула пальцем в туфельки и села на пол. Туфельки тут же сами налезли ей на ноги, и сами же застегнулись. На голову опустилась шляпка с ленточками. Катька задумчиво посмотрела на свое отражение напротив и отрицательно махнула кудряшками. Шляпка тут же смылась, уступив место другой, чуть поменьше…
- Черт… Кать, ты как это делаешь? – спросил я, соображая, где бы взять пистолет, чтобы застрелиться. – Ты что, им указания даешь?
- Ну да, - весело вскочила она. – Я их хотела. А они меня любят!
- Кто любит?
- Платья! Смотли, какие класивые! – Она повертелась перед зеркалом. – Тебе нлавится? – с каким-то кокетливым оттенком спросила она, приподняв кончиками пальцев краешки платья.
- Н-нет, - неожиданно для самого себя ответил я.
И тут же взвыл от боли, когда ленточка на ногах с хрустом скрутилась.
Девочка посмотрела на меня глазами, полными слез, и надула губки:
- Совсем-совсем?
- Не, ну… есть в этом что-то… - сообразил я. Ленточка тут же ослабла… - Но цвет платья я бы все-таки поменял.
И снова сумасшедший хоровод одежды. Платье, которое было на Катьке, быстро с нее сползло, уступив место другому. И быстро подлетело ко мне, пребольно пихнув меня в бок…
- Эй, полегче! – возмутился я, стараясь его схватить. – А то я из тебя сейчас ленточки сам наделаю!
Платье продолжало наскакивать. Я схватил его за подол, но оно вырвалось и улетело поближе к Катьке.
- Поймаю – порву! – снова пригрозил я. – Так, Катька! Может, хватит меня связанным держать? Мне неудобно на полу лежать.
Девочка не ответила, меняя уже черт знает какое по счету платье. А одежда все прибывала откуда-то… Даже появились туфли на высоченной шпильке. Катька задумчиво посмотрела на них и неуверенно покачала головой. Модница, елки-палки…
- Не хочу! – сказала она громко. – Я еще маленькая!
Туфли тут же ретировались куда-то…
Я от нечего делать стал простукивать пол. Зеркало, хоть ты тресни. Обычное зеркало. И все вокруг из зеркал. Куда ни глянь – везде Катька и одежда, нетерпеливо выплясывающая вокруг нее. Как она сказала? «Я их хотела. А они меня любят!» Как это? Что, вот так просто захотела – и оно все появилось? По желанию? Мне бы так…
Я закрыл глаза, и откинулся на спину, представляя, как во двор дома въезжает новенький «Бентли», который я вдруг захотел... Нет, «Роллс-ройс»! Ограниченная серия, люкс-класс! Салон – белая кожа, обмотка руля из крокодиловой кожи… Кондиционеры бесшумные, встроенный компьютер… А еще чтобы было…
И только сейчас я заметил, что стало тихо. Я поднял голову.
Ворох одежды лежал на полу. А Катька мирно дрыхла, удобно устроившись прямо на всей этой куче…
- Эй? Катюха? Ты чего, спишь, что ли? – удивился я.
- Устала… - сонно отозвался ребенок.
Ленточка мягко сползла с моих ног и улеглась на полу. Я встал, разминая затекшие ноги и отфутболил ленточку подальше. Присел над девочкой:
- Кать? Может, домой пойдем? Неудобно же на тряпках спать…
Из кучи угрожающе приподнялась шляпка с цветочками, и зависла над полом.
- Лежать! – пригрозил я шляпке. – Я не с тобой говорю! А то прямо в цветочек огребешься, обещаю! Я злой! - Шляпка медленно опустилась, уставившись на меня глазами-цветочками. – Лежи-лежи. Кобра, блин! Кать? Так идем домой?
Она не ответила. Я поднял ее на руки, с опаской покосившись на одежду. Но тряпки не шевелились… Катька уткнулась мне в плечо и засопела. Так, все это, конечно, замечательно, но куда идти?
Я оглянулся на дверь, потом подошел к ней и толкнул ногой. Она не поддалась. Ясно. Пришлось развернуться и топать в другую сторону. Авось куда-нибудь и выйду. По крайней мере, очень надеюсь на это.
Шел я долго. Пробовал сворачивать, но натыкался на зеркальные стены. Дорога была только одна, прямая, как стрела. И когда, интересно, закончится этот коридор?..
Засек по своим часам – я шагаю уже почти час. И долго еще?
Я остановился и осторожно потряс Катьку за плечо:
- Ребенок, ты меня слышишь?
Она открыла глаза, потом закрыла и снова обхватила мою руку, сладко чмокнув губами.
- Хватит дрыхнуть! Ты, кстати, не такая уж и легкая! Просыпайся!
Она захныкала, не открывая глаз. Потом недовольно скривила сонную мордашку:
- Ты чего такой нехолоший, дядя Макс?
- С чего бы это, радость моя? – опешил я и опустил девочку на пол. – Несу тебя, понимаешь, не бросаю на произвол судьбы, и я еще и нехороший? Спасибо тебе, дитя! Кстати… - неожиданно оформилась мысль в голове. – А…чего ты сейчас хочешь?
- Кушать!
Пол дрогнул. Я с подозрением покосился на пол, потом взглянул на Катьку:
- Только не говори, что сейчас сюда явятся летающие бутерброды!
- Не-е… - протянул ребенок. – Калтошка! Жаленая! И бананы!
Вдалеке что-то зашумело. Потом пол стал медленно наклоняться…
- Э… Кать? Ты шутишь? Опять?!
Она вцепилась мне в руку, и с какой-то радостью произнесла:
- Калтошка! И я буду кушать с Тиглой и Пятачком!
Пол ушел из-под ног. Я судорожно взмахнул руками, пытаясь зацепиться за что-нибудь, но пальцы схватили пустоту. Стало темно… Попытался подхватить Катьку, и почувствовал, как быстро скольжу куда-то вниз. Блин!
- Катя! – закричал я.
И услышал ее смех, где-то далеко-далеко…
Долгий полет в темноте. И ослепительный свет, который ударил по глазам, совершенно неожиданно.
- Твою за ногу… - только и успел сказать я.
И со всего размаху влетел во что-то мягкое и теплое. Меня подбросило, и снова мягкое тепло…
- Дядя Макс, ты чего так долго? – раздался над ухом задумчивый Катькин голос.
Я куда-то пополз, и вывалился из этого плюшевого тепла. Да-да, именно плюшевого. Таковым на ощупь оно мне и показалось.
- А мы тут кушаем!
Я поднял голову и обалдело уставился на Катьку. А так же на две здоровенные игрушки, сидевшие рядом с ней, за небольшим столиком, на котором все было уставлено едой. Игрушки повернули головы в мою сторону…
- А… это… как это так?! – спросил я.
- Что? – спросила Катька, увлеченно жующая что-то.
- Они… живые?
Одна из игрушек, Тигра из мультфильма про Вини-Пуха, большая и совершенно как живая, встала на лапы и вразвалочку направилось ко мне.
- Стоять!!! – заорал я, отползая. – Стой, тебе говорят!
Тигра проигнорировал меня, подошел и сел на свой хвост, как на стул. Тронул меня лапой и ухмыльнулся плюшевой улыбкой.
- Мать моя… - осипшим голосом пискнул я. – У меня белая горячка. Игрушки ходят… Это, как его… помогите, что ли…
- Дядя Макс, чего ты как маленький? – спросила Катька. – Он доблый! Он плиглашает тебя посидеть с нами. Плавда, Тигла?
Игрушка довольно натурально кивнула, и показала лапой на стол.
- Иди ты!.. - опешил я. – А где у тебя батарейки? Может, скажешь? Я никому не расскажу.
Тигра развернулся, и так же вразвалку потопал обратно. Уселся на хвост и протянул руку к большому бутерброду. Вторая игрушка, огромный розовый Пятачок, наливал Катьке сок из какой-то бутылки. И все это происходило в полной тишине…
- Так… Мне нужен отпуск, - пробормотал я. – Где это видано, чтобы плюшевые игрушки ходили, да еще и сок разливали в стаканы? С ума сойти!
Ребенок кивнула Пятачку и погладила его по розовой лапе. Тот наклонил свою башку. Катька встала и почесала его за ухом. Я готов был поклясться снова, что этот большой свин завилял хвостиком от наслаждения.
- Катька! Может, все-таки объяснишь, что происходит? Как ты это делаешь?
Она повернулась ко мне, и, по-старушечьи подперев подбородок ладошкой, произнесла:
- Глупый ты, дядя Макс.
- Это еще почему? – возмутился я.
- Это же иглушки! Они доблые, они хотят со мной иглать! – Словно подтверждая ее слова, Тигра подпрыгнул и замахал лапами… - А я всегда хотела такие большие иглушки. А мама их мне не покупает… - Она вдруг тоненько всхлипнула.
- Почему? У нее денег нет? – как-то по-глупому спросил я.
- Влемени нету. Она так сказала! Я плошу, плошу, а она меня в детский садик отплавляет! А там Ленка длазнится! Она говолит, что у меня нет папы! Мама мне купила Тиглу, а он маленький. Я с ним говолю, а он молчит. А еще, мы с ним иглаем! Он очень холоший!
- Ясно… - Я поскреб в затылке. – Но все равно не понимаю, как ты этим всем управляешь. Хлобысь – и тут тебе мороженое! Хлобысь – и платья-ленточки! Хлобысь – игрушки и бутерброды!
Я замолчал. А ведь, по идее, все верно. Что мне хотелось в детстве? Велосипед? Рогатку? Рубль, который бы никогда не исчезал? Пирожки, которые продавали на углу за три копейки штучка, горячие и вкусные? И я так же мечтал о том, чтобы у меня было это все, и чтобы не кончалось…
Катька всхлипывала, обиженно выпятив нижнюю губу. Потом горестно вздохнула:
- Когда я выласту, я куплю себе много иглушек! Больших!
Я подошел, нагло потеснив Тигру, и сел за столик, примостившись на маленький стульчик, который угрожающе затрещал.
- Катюха… Не реви. Понимаешь, мама… Мама очень старается, чтобы у тебя все было. Игрушки, платья – чтобы ты могла быть самой красивой. – Катька опять всхлипнула. – Но ей тяжело, Катюха. Она все время работает, я понимаю. Но когда ты станешь взрослой, ты сама все поймешь.
- А Ленка – дула! - победно вытерла слезы девочка.
- Дура? Может быть. Скорее, она просто глупая. И маленькая. И просто дразнится, Кать. Не обращай внимания. А вот мама тебя очень любит!
- Нет, - снова насупился ребенок.
- Да!
- А у меня папы нет! У всех есть, а у меня нет!
Я вздохнул, увидев, как у нее на ресничках накипают новые слезы. И вдруг, Тигра выпрямился во весь свой рост, подошел к Катьке, обнял и прижал к себе…
Черт возьми… Это надо было мне сделать…
Катька уткнулась ему в брюхо и горько заревела, в голос. Тигра стоял, поглаживая ее по голове. Не, я точно свихнусь. Стоит игрушка и гладит ревущего ребенка по голове. Где такое есть, люди, а? А где есть такое место, в котором я сейчас? Будто нарисованные деревья и холмики вокруг, раскрашенные разноцветными фломастерами…
- Ребенок?
- А? – отлепилась она от игрушки, размазывая слезы кулачком.
- Можно бутерброд?
- Да!
- Он хоть настоящий? – скосил я глаза на огромный гамбургер, выглядящий вполне аппетитно.
- Да! А калтошку хочешь?
- Конечно! Ты будешь за мной ухаживать, Кать?
Она вдруг повеселела и взмахнула рукой, кокетливо так:
- Ой, дядя Макс, ты как скажешь… Ухаживать! Ты что ли балышня маленькая, чтобы за тобой ухаживать?
Я расхохотался:
- Это ты - барышня! А я - большой дядька, который любит, когда за ним ухаживает маленькая Катя. Покормишь дядю вкусной картошкой?
- Да! – радостно подскочила Катька. – Тогда ты будешь большая балышня!
Пятачок вскочил, и засуетился, подтащил бутылку с соком и поставил передо мной стакан. Тигра тоже забегал, приволок салфетку, которую тут же нацепил на меня. Я смеялся, отбиваясь. Катька ворковала надо мной, отщипывая от гамбургера кусочки и заставляла есть «За маму! И папу!».
И вдруг я поймал себя на мысли, что… как-то… как забытое что-то, когда я чувствовал себя со своими игрушками так же. Маринка, моя сестра, так же кормила меня кексом. И рассаживала своих кукол вокруг, для компании…
- Вини-Пух! – вдруг запрыгал ребенок, хлопая в ладошки. – Он медом нас угостит!
Я повернулся, уже ничему не удивляясь.
С пригорка, переваливаясь с лапы на лапу, спускался Вини-Пух, в нелепой красной короткой рубашке. Он радостно лыбился, неся в руках бочонок. Кстати, тоже плюшевый.
- У него бочонок ненастоящий, - сказал я, наблюдая, как этот неведомый науке зверь двигается в нашу сторону.
- Настоящий! Да! – прыгала Катька, потом бросилась к медведю и обняла его.
Вини-Пух погладил ее по голове и вручил бочонок. Катька схватила его и приволокла ко мне:
- Смотри!
Я потряс головой и зажмурил глаза. Потом открыл. Несмело тронул пальцем тягучую темно-янтарную жидкость в бочонке. Попробовал ее и обреченно вздохнул:
- Мед…
И довольно вкусный. Вини-Пух подошел ко мне, внимательно посмотрел на меня и протянул лапу.
- Чего? – уставился я на него. – А… Макс, очень приятно! – пожал его лапу.
Медведь как-то неуклюже поклонился. Вытащил из кармана две ложки и протянул мне и Катьке.
- Спасибо, Вини-Пух, - прочувствованно сказал я.
Катька схватила ложку, зачерпнула мед и отправила ложку в рот. Счастливо зажмурилась:
- Настоященский! Винипуховый мёд!
Я не отстал. Стоит ли говорить, что мы примяли с ребенком весь бочонок? Примяли, споря за каждую ложку. Правда, я хитрил больше, чему Катька была безумно рада…
- Катька?
- А?
- А ты хочешь папу? – спросил я, когда, наевшись, мы валялись на земле, глядя в небо, на котором неспешно плыли нарисованные облака. Большой Вини-Пух молча подставил мне свое мягкое пузо, как только я подумал о мягкой подушке…
- Хочу, - подумав, сказал ребенок. Девочка лежала на Тигре, обхватив его лапу. Тигра не возражал… - Большого и сильного!
- Все папы – большие и сильные, - улыбнулся я.
- А ты чей-то папа?
- Н-нет… - поперхнулся я. – Нет. Надеюсь… А что?
- А я хочу папу… как Батман! – выпалила девочка.
- С крыльями? – хихикнул я.
- Какой же ты сталый, дядя Максим, - тяжело вздохнула она. – Это не клылья, это плащ такой у него! И он очень класивый! И сильный!
- Ну вот, теперь еще и старый… - почесал я в голове. – Спасибо тебе, милая барышня! Только я не думаю, что мама согласилась бы жить с таким супер-героем.
- Почему? – вскинулась Катька. – Он же холоший!
- В кино хороший. Наверное… Не знаю, Кать, он ведь не настоящий! Это кино, понимаешь?
- Он настоящий! – горячо возразила она. И вздохнула. – Я бы хотела такого папу…
Она перевернулась набок и замолчала. Я тоже молчал.
Я слышал, давно, что Ирка неудачно вышла замуж. Муж ее бил, и говорят, что сильно бил. Она подала на развод. Но я не знал, что у нее дочка есть…
Незаметно для себя и я задремал. И подпрыгнул, когда в кармане неожиданно запиликал телефон. Я вытащил его и испуганно уставился на номер, высветившийся на дисплее. Незнакомый.
- Алло? – осторожно спросил я.
- Макс? Привет! Как вы там?
- О, блин! Ирка? Ты откуда?!
- Макс? – подозрительно отозвалась она. – Все в порядке?
- М-м-м… не то, чтобы в порядке… вернее, да, в порядке!
- Ты меня пугаешь! – заявила она. – Где Катька?
- Спит, - буркнул я. – На своей любимой игрушке.
- Ага… - задумалась Ирка. – Ты ей игрушку подарил, что ли? На какой игрушке она спит?
- Ну… да, подарил! Захотела игрушку – так что теперь, я ребенка обижать буду?
- Милый… - я даже почувствовал, как она улыбнулась. – Спасибо! Я тебе деньги верну!
- Не морочь голову! Не надо, Ир… Кстати, а как ты сюда дозвонилась?
- Куда это – сюда?
- На мой номер.
- Набрала просто. А что?
- Да так…
- Ладно. Макс, немного не успеваю…
- В смысле? – не понял я.
- Меня еще на один день оставляют, представляешь? Прости, пожалуйста! Хочешь, маме позвоню? Она Катюху заберет.
- Нет! Э-э-э…пусть у меня поживет! – покосился я на Тигру, который мягко обхватил Катьку. Что теперь, объяснять Иркиной маме, где нас носит? – Мне не сложно! Я все равно не завишу от работы. И как раз пара выходных наметилась! Вот…
- Макс, спасибо…
- Не за что. Возвращайся.
- Хорошо! – Ирка вздохнула. – Все, я убежала! Катьку поцелуй! Скажи, что я по ней скучаю.
- Она тоже по тебе скучает. Поверь мне, Ир, очень скучает…
- Я знаю, Макс. Все. Целую тебя! Пока! – И сигналы отбоя.
Я посмотрел на телефон, и нажал кнопку вызовов. Набрал Иркин номер, но тут же услышал «Абонент недоступен или вне зоны обслуживания сети». Круто… А сюда, значит, можно дозвониться? Как это так?
Я снова улегся на Вини-Пуха, который тоже обхватил меня мягкими лапами. Так уютно-уютно стало… Как в далеком детстве, когда мама кутала нас с Маринкой в большое теплое одеяло. Эх, хорошо…
- I kill you, Batman!
- Ha-ha! No!
- Why?
- Because I’m Batman!
Я подскочил. И отпрыгнул в сторону, когда надо мной пролетела гигантская тень. И следом – счастливый писк Катьки:
- Я летю!
Подняв голову, я узрел интересную картину: большой дядька в костюме летучей мыши летел куда-то вверх, прижав к себе Катьку…
- Стоять!!! – заорал я так, что чуть не сорвал связки. – Катюха! А ну-ка вернись!
Мышь-переросток будто на стену напоролся. Резко спикировал в сторону и приземлился на крыше небольшого здания.
- Эй! – снова крикнул я. – Верни дитё!
Бэтмен что-то негромко сказал, и прыгнул вниз. У меня аж сердце екнуло… Но обошлось.
Человек-Летучая мышка мягко приземлился рядом со мной, и аккуратно опустил Катьку на тротуар.
Опа! А теперь мы куда забрели? Чего опять ребенок себе намечтал?
- Дядя Макс, ну чего ты как маленький? – надулась девочка, не отпуская руку Бэтмена. – Чего ты кличишь?
- А потому что нечего с незнакомыми дядьками летать! – Я покосился на Бэтмена. Так, стоп. Он что, настоящий?
- Слышь, мужик… - осторожно коснулся его плеча. – Ты по-русски соображаешь что-нибудь?
- O! Hi! I’m Batman!
- Ясно. Короче – никак. В смысле, с русским у тебя неважно. Кать?
- А? – подняла она голову.
- Он по-русски не говорит. Зачем тебе такой нужен?
- А я английский язык в садике учу! Зато он сильный! - заявила Катька. – И летает!
- Это все, что тебе от него надо? – Я присел перед ней. – Катюха, он не настоящий, говорю же. Посмотри вокруг! Это же кино!
Я запнулся. И оглянулся сам.
Город, словно фотография. Застывший и неживой. Машины не двигаются, редкие прохожие замерли в полудвижении. Ни ветерка, ни единого дуновения. Словно вырезанный кадр из фильма. Только этот Мышь тут стоит, гордо подбоченившись… Не удивлюсь, если сейчас откуда-нибудь и Джокер свалится.
- Хочу кино, - тихо сказала Катька. – Хочу ненастоящего Батмана! Чтобы как папа был! И он умеет летать!
- Кать, а как же мама? Ты хочешь, чтобы она волновалась, когда ты летаешь? А если упадешь?
- Не упаду! – Катька с независимым видом гордо задрала подбородок. Потом подошла к Бэтмену и доверчиво взяла его за руку. – Дядя Батман, а ты меня возьмешь длужить? Я как будто дочка тебе буду!
Бэтмен уставился на нее. Потом улыбнулся:
- O’key!
Катька повернулась ко мне и показала язык. Я показал в ответ. Как маленький прямо…
- А ты еще полетаешь меня? – снова обратилась девочка к Бэтмену. – Только не улони, ладно? А то мама лугаться будет!
Бэтмен улыбнулся, опять подхватил Катьку и прижал к себе.
- Слышь, мужик… - подшагнул я к нему. – Если с нее хоть волосок упадет… Ну, ты понял, да? Я тебе крылья пообрываю.
Мышь непонимающе посмотрел на меня, пожал плечами и выстрелил из какой-то штуки в руке. Вверх метнулась маленькая стрела, с привязанным к ней тонким тросом, воткнулась куда-то под крышу здания, с которого он недавно спрыгнул. И вслед за стрелой метнулся и сам Бэтман…
- Я летю! – снова раздался откуда-то сверху визг Катьки.
Я пошарил в кармане, вытащил сигарету и закурил, пока Катька восторженно что-то пищала. Вообще старался не курить при детях, так уж получается, так что, пока ребенок летает, можно и подымить… Сверху попеременно раздавался то басок Бэтмена, то писк Катьки.
Мне стало грустно. Столько неприкрытой обиды у девочки. И опять я сравнил ее с собой, когда умер папа, и я еще долго не мог смириться с тем, что его нет. Наверное, мне было тяжелее всех. Мама с Маринкой как могли окружали меня любовью и вниманием, а я скучал по отцу. По мужчине в доме. С кем мог съездить на рыбалку. Или починить велосипед. А Катька? Ей явно не хватает не только папы, но частенько и мамы. Бабушка не в счет, если так разобраться. И деда нет, не застал он внучку. Тяжело, и я ее понимаю…
Но ведь не повод выдумывать себе игрушечного папу, верно? И опять круг замкнулся. А где его тогда взять? Вот и мечтает дитё о сильном, крутом папе, насмотревшись фильмов. И, если уж мечты воплощаются, в виде плюшевых медведей и на все готовых мужичков, то почему бы себе не намечтать папу-Бэтмена? Что, в принципе, и произошло. Но как все-таки это происходит?..
- Дядя Максим! Смотли, как я умею!
Я поднял голову. Катька стояла на краю крыши, раскинув руки, и смотрела на меня. Сердце екнуло. А где этот…
Мышь где?!
- Кать! – крикнул я. – А меня возьмешь к себе? Я тоже так хочу! – Она кивнула. – Тогда подожди меня, ладно?
- Ладно!
Я вломился в дверь, пребольно отбив себе руку. Влетел по лестнице наверх и осторожно приоткрыл тонкую, фанерную дверь, ведущую на крышу. И пошел к девочке, все еще стоявшей на крыше. Подошел и сел на кирпичный парапет:
- Привет!
Катька обернулась и чуть обиженным тоном произнесла:
- А он улетел…
- Но обещал вернуться… - закончил я фразу. И усмехнулся.
- Не обещал. Он ничего не сказал! – появились слезинки, опять грозившие перерасти в приличный рёв.
- Стоп, Кать! Не реви, ладно? – Я осторожно протянул руку к ней. На всякий случай…
- А чего он улете-е-ел? – всхлипнула она. – Еще папа называется!
Я взял ее за руку и развернул к себе:
- Иди сюда, ребенок… - посадил на колени. – Кать, я ж сказал тебя, что это все – не настоящее. И Бэтмен твой такой же!
- Но он сказал, что будет моим папой! – Она повертела головой, ища Мыша, но он не появлялся.
- Вот ты мне скажи, тебе нужен папа, который сбегает?
- Нет.
- Тогда чего ревешь?
- Но он обеща-ал!
- О, Господи… Дитё, давай без истерик! Обещал, но не сделал! Забудь тогда! Мы найдем тебе другого папу, ладно? Который тебя больше будет любить.
Она успокоилась. Прижалась ко мне, помолчала, потом подняла голову:
- Дядя Макс, а ты меня любишь?
- Ну… да.
- Значит, ты будешь моим папой?
Я дернулся:
- Я?! Э-э-э… Кать, давай, потом поговорим, ладно?
- И ты тоже… - насупилась она.
- Ладно. – Я вздохнул, и прижал ее к себе. – Буду тебя любить. А насчет папы – я подумаю, хорошо?
- Только думай сколей! – Катька отошла и погрозила кулачком кому-то. – У, нехолоший! У меня тепель новый папа!
Я повернулся в ту сторону. На соседней крыше стоял Бэтмен, собственной персоной. Катька подбежала к краю крыши и что-то выкрикнула. Потом показала язык. Бэтмен подпрыгнул, и перелетел на нашу крышу. Присел рядом с Катькой, потом посмотрел на меня и покачал головой.
- Чего? – не понял я.
Бэтмен показал пальцем на девочку, потом быстро подхватил ее и… исчез. Я вскочил и бросился к краю. Бэтмен быстро удалялся, держа Катьку на руках. Остановился на каком-то перекрестке и оглянулся. Это еще чего такое?
Я вылетел из дома, и понесся по улицам, не выпуская его из виду. Бэтмен словно ждал меня, и, как только я приблизился, он снова понесся куда-то. Вот зараза! Я выскочил на перекресток, прямо на дорогу, и шарахнулся в сторону от машины. Но… она не двигалась. Я остановился в изумлении, разглядывая ее. Было видно, как застыл в движении водитель, стискивая пальцами руль. Было видно даже маленькое облачко выхлопных газов, застывшее в воздухе. Как стоп-кадр.
Я оглянулся по сторонам.
Все было как стоп-кадр. Люди, машины, птицы. Будто одним движением остановили всю жизнь. Только вдалеке двигался этот Мышь, держа Катьку на руках. Я аккуратно обошел машину, и побежал дальше. Чуть не столкнулся с какой-то девушкой, перепрыгнул через застывшую собачку, весело куда-то спешившую, но застывшую в движении. Тронул пальцем звонок на руле велосипеда, припаркованного к стене, но звука не последовало…
А вот интересно. Катька придумала его таким, этот мир? Наполненный жизнью, но мертвый? Застывший, но полный движения? Почему, интересно?
Я их догнал возле какого-то маленького магазинчика. Бэтмен стоял, уперев руки в бока, и смотрел на Катьку, сидевшую у его ног…
- Кать… ка! – выдохнул я, остановившись. – Ты… как? Он тебя не обидел?
- Обидел, - хитро улыбнулась она.
- Чего?! – Я подошел к Бэтмену. – Слышь? Я ж просил тебя…
Бэтмен быстро развернулся и сильно толкнул меня в грудь. От неожиданности я упал, прямо на тротуар. И вскочил, как подброшенный пружиной:
- Ты чё, офигел, мужик?!
Наверное, да. Потому что даже не пытался уклониться от моего удара слева. И тоже рухнул на тротуар, как подкошенный…
- Ул-л-ла! – подскочила Катька. – Ты его победил, дядя Макс!
Я схватил ее на руки, и с подозрением уставился ей прямо в глаза:
- А теперь – честно. Это ты все подстроила?
- Что? – насупился ребенок.
- Это все! – показал я рукой вокруг. – Это: и Бэтмена, и дома, и улицы… Твоя работа?
Она замотала головой, пряча глазки.
- Катька? Смотри мне в глаза!
- Не я! Это все Батман! Он не хотел быть моим папой!
- Ясно… - Я пошел обратно, держа ее на руках. – А вот тогда скажи мне. Почему они не двигаются?
- Кто?
- Они, – кивнул я головой на неподвижных пешеходов.
- А это чтобы ты быстло догнал Батмана! – выпалил ребенок.
Я чуть не выронил ее:
- Чего?
Катька замолчала и отвернулась. Я опустил ее на тротуар. Вот те на! Значит… выходит, что она все же специально это сделала, в своей Стране Желаний? И похищение Бэтменом, и застывших людей, и свое спасение? И до меня дошло…
- Ребенок, - присел я перед ней. – Я, конечно, ценю твою способность создавать проблемы, но, поверь, если бы был даже просто незнакомым дядей, я бы тоже тебя спас. И не нужно проверять, какой я смелый и героический, ладно? - Она молчала. – Даже мама бы побежала тебя спасать.
- От всех самых-самых злодейских злодеев?
- От всех-всех!
- Честно-честно?
- Да.
Катька повеселела. Запрыгала на одной ножке, и запела: «А у меня папа – самый лучший! А у меня папа – самый сильный и класивы-ый…»
- Катька? Ты про меня поешь?
- Да, - остановилась она. – Так в музыке поют. По телевизолу!
Я хотел сказать, что я не ее папа, но передумал. Почему? Да откуда я знаю! Передумал – и все тут… Я сел на бордюр и закрыл глаза.
- Дождик, дождик, кап-кап-кап… - снова запела девочка. – Дядя Макс?
- А? – отозвался я, не открывая глаз.
- А давай в снежки кидаться?
- Угу. Только снег надо найти, Кать.
Я чуть не вскрикнул, когда мне в плечо упруго треснуло что-то. И почувствовал, как по шее потекли холодные капельки…
- Мамочки… - обалдел я, когда открыл глаза.
И получил еще одним снежком точно в лоб. Вытер рукой снег с лица:
- А… как мы сюда попали?
Катька заливисто рассмеялась.
Я был в состоянии, близком к панике.
Мы находились в нашем дворе. Вернее, во дворе моего дома. А теперь представьте себе картину: любимый двор, поделенный пополам летом и зимой. Точно! И я никак не могу это в голове уложить! Как так бывает?
Наш небольшой дворик был наполовину усыпан снегом. Самым настоящим, с сугробами. Полузасыпанные снегом соседские машины, одинокий турник, с перекладины которого так же одиноко свисала сосулька. Птичьи лапы на снегу. И Катька, которая с довольным видом лепила снежок, и примеривалась, глядя на меня… - И даже не думай! – грозно сказал я, вставая.
Но снежок полетел в мою сторону, и, не долетев, шмякнулся на газон, с легким шорохом рассыпавшись на куски, которые тут же стали подтаивать на жарком, июльском солнце…
- Ну все, дитё! Держись!
Я осторожно наступил на снег. И почувствовал, как меня обожгло холодом. Изо рта пошел пар…
- Настоящее! – выдохнул я. Сцапал горсть снега, и начал лепить небольшой снежок.
- Не попадешь! – выкрикнула Катька, показав язык. И поскакала в лето.
Я метнул снежок, целясь ей чуть ниже спины. Катька взвизгнула, когда я попал, и села на траву:
- Все лавно не попал!
Я начал лепить еще один, оглядывая двор. Странно, людей никого нет. И в окнах пусто. Это еще один мир Катьки? О чем она мечтает?
- Кать?
- Чего? – подбежала она, заскочив в снег, и стала хлопать по нему ладошкой.
- Ты так и хотела? Ну, чтобы и снег, и лето вместе были? Именно так?
- Я снег не всегда люблю! Только когда в снежки поиглать. И чтобы лето лядышком было! Чтобы вот так – лаз! И снеговика с мамой сделать! А потом – лаз! И ты в лето пошел иглать!
- Раз – и в лето?
- Да. Здесь же холодно, дядя Максим! Как замелз – так слазу в лето поглеться пошел. Холошо же!
- Ну… да. Наверное.
Черт побери! Я вспомнил, что и у меня что-то вроде такого желания было в детстве… Чтобы лето не кончалось, и чтобы зима была совсем недолго. Как встретить Новый год – все, можно и лето на следующий день. Не любил я зимы… А Катька мечтала проще – чтобы зима и лето были вместе одновременно. Удобно, что не говори. Устал от жары – пошел в снежки поиграть. И наоборот…
Я махнул на все рукой. Зима летом? А пусть будет!
- Я ужасный Снежный человек! – забубнил я, приближаясь к Катьке и широко расставив руки. – Бойся меня, Красная Шапочка! Бу-га-га-га!!!
Катька завизжала от восторга, и принялась удирать от меня по сугробам, увязая в снегу. Выскакивала в лето, потом снова залезала на сугроб, пища от радости…
- А не поймал! Бе-бе-бе! Не поймал, не поймал!
- Я бегаю быстро! – громко говорил я, шагая вперевалку, как медведь Вини-Пух. – Сейчас ка-ак поймаю!
Катька опять убегала. В конце концов, когда забегала в зиму из лета, споткнулась о траву и мягко шлепнулась в снег лицом.
- Опа! Поймал, ага-а-а! – схватил я ее и поднял. – Не ушибся, ребенок?
- Не-а!
- Ладно, пока хватит. А то простудишься…
Я вышел в лето и сел на бордюр, посадил Катьку на колено, и стал ее отряхивать от капелек воды.
- Дядя Максим?
- Чего?
- И я тебя люблю! – сказала девочка. Обняла за шею и уткнулась носом…
- А-а-а, я-то думал… Погоди, давай отряхнемся от снега. Не устала?
- Устала. Пойдем домой?
- Сейчас…- поднялся я. Огляделся последний раз, в надежде, что увижу кого-нибудь из соседей, но не увидел. – Идем.
Катька крепко схватила меня за руку и мы пошли к моему подъезду. Я вдруг вспомнил, что у меня нет ключей. Придется идти к соседу, у которого хранится еще один ключ…
Стоп! А если соседа не существует? Ведь никого нет на улице!
Я остановился у своей двери и робко толкнул ее рукой. Она не открылась. Тогда Катька тронула дверную ручку, которая легко опустилась вниз с легким щелчком, открывая дверь…
- Отклыто! – заявила она, заходя.
- Э-э-э… Уже не спрашиваю, как ты это делаешь, - проворчал я, заходя и закрывая дверь. – Вот если бы ты знала пароли к банковским системам – цены б тебе не было!
Катька пошумела в комнате, сбрасывая ботиночки, потом выскочила в коридор:
- Буду кушать!
Я резко отпрыгнул в сторону, ожидая, что сейчас свалится какой-нибудь горшочек с медом. Но было тихо…
- Ты чего плыгаешь, дядя Максим?
- М-м-м… Ничего! – улыбнулся я. – А что ты будешь кушать? Или у нас есть скатерть-самобранка?
- У тебя суп есть!
- Ах, ну да… Я обещал тебе поиграть с тобой в прятки, при условии, что ты будешь есть суп из пакетика.
- Да, - кивнул ребенок. – А ты будешь со мной кушать?
- Буду! – честно сказал я. – Идем!
…На этот раз обошлось без эксцессов. Катька выхлебала весь суп, вкусно облизала ложку и сонно посмотрела на меня:
- Спать хочу…
- Да запросто, - ответил я. – Иди, ложись на кровать в спальне. Стоп!
Я вскочил и побежал в спальню. Быстро откинул покрывало и осторожно пощупал матрас. Нет, обычный матрас, который больше не собирался проваливаться в никуда…
- Я тут буду спать, - сказал ребенок, входя в спальню. – А ты мне песенку споешь?
- Спою, - вздохнул я, поправляя подушку. – Залезай!
Катька быстро взобралась под покрывало. Улеглась на подушку и обхватила мою руку:
- Пой!
- Спят усталые игрушки… - затянул я. - …книжки спя-ят… Одеяла и подушки ждут ребя-яат…
Катька отключилась почти моментально, продолжая обнимать мою руку. Засопела, счастливо улыбаясь… Я не стал вытаскивать руку, и пристроился рядом, поглаживая ее по волосам:
- Спи, дитё… Дядя Максим тоже устал. Хотя, спасибо тебе, что заставила вспомнить приятные моменты…
Девочка не ответила. Я еще с минуту смотрел на нее. И уснул сам…
- Макс… Слышишь?
Я подпрыгнул.
- Тс-с-с! Катьку разбудишь! – горячо зашептала Ирка, стоявшая рядом с кроватью. – Извини, было открыто почему-то. Я зашла, а тут вы дрыхнете…
Я осторожно вытащил затекшую руку из объятий девочки и встал:
- Давно приехала?
- Нет, минут десять назад. Просто не нашла у тебя сахар на кухне…
Я взял ее за руку и потащил на кухню. Открыл буфет, и вытащил пакет с сахаром:
- Держи.
Ирка благодарно посмотрела на меня, и стала насыпать сахар в чашку. Бросила пакетик чая и залила водой из чайника. Потом села и закурила:
- Ну? Как ты? Управился с дочкой?
- Ага, - кивнул я, тоже закуривая.
- Голову не морочила?
- Кто? Катька? Не-а. Она классная!
- Только иногда как начинает фантазировать – все вокруг разбегаются… - засмеялась Ирка.
- Да не такие уж и крутые у нее фантазии, - вступился я.- В принципе, ничем от наших с тобой в детстве не отличаются. Обычные желания ребенка.
- Вот если бы была бы еще возможность их исполнять, - вздохнула Ирка, помешивая чай. – А, кстати! Меня повысили на работе в должности! Во как!
- Поздравляю!
- Спасибо! – Она отхлебнула чай и опять вздохнула. – Одно хорошо в этом…
- Что?
- У нас филиал открыли, совсем рядом с домом. Меня там главной поставили. Хоть Катьку буду чаще видеть. Придется, конечно, няню нанимать. Я скучаю по ней, Макс…
- Она тоже скучает, Ир. Очень скучает. Ей не хватает внимания. – Я затушил сигарету и снова включил чайник. – И папы ей не хватает, конечно.
- А где ж его взять, папу-то? – Ирка уставилась в окно. – У меня совсем не хватает времени даже познакомиться с кем-нибудь, не то что жить с кем-то. Да и как Катька воспримет нового человека?
- Не знаю, если честно…
- Мама! – выскочила Катька на кухню и бросилась к Ирке. – Плиехала!
- Привет, малыш! – чмокнула ее Ирка в макушку. – Как дела?
- Холошо! – Она тут же вскарабкалась мне колени. – А мы с дядей Максимом в плятки иглали!
Ирка посмотрела на меня. Я кивнул:
- Играли. Да так, что пришлось…
- Мам, а что ты мне пливезла? Тиглу? – перебила вдруг Катька меня на полуслове.
- Нет, малыш, не привезла, прости. А ты чего, кстати, к дяде Максиму на колени полезла? Ты разрешения спросила? – строго поинтересовалась она.
- Пусть сидит! – возразил я.
- А он мой папа! – выпалил ребенок.
Ирка поперхнулась чаем и отставила чашку:
- Так… Кто будет объяснять, в чемдело?
- А никто, - усмехнулся я. – Согласился пока побыть папой. Так что будешь привозить ко мне Катьку, погостить.
- Ага. Сговорились! – Ирка прищурилась, переводя взгляд с Катьки на меня. – И давно?
- Сегодня, - ответил я. – А завтра мы идем покупать Тигру. Правда, Катюха?
- Да! – пискнула она и полезла обниматься. – Тиглу! Большую!
Ирка молча смотрела на нас, потом встала:
- Нет, котенок, мы едем домой. Дядя Максим тоже устал.
- Нет, - покачал я головой. – Совсем не устал, Ир. И куда ты поедешь? Ночь на дворе… Место есть, так что… Оставайтесь?
- Да, мама! Давай останемся! – встрепенулась Катька. – Я буду спать на кловати, а ты со мной!
- А дядя Максим? – насмешливо спросила Ирка.
- С нами лядышком! Я ему одеяло даже дам чуть-чуть, - ответила Катька. – Ну, ма-ам!
- Ну, Ира-а! – протянул и я. – У меня диван есть!
- Ладно… - вздохнула она. – Но только до завтра!
- Хорошо, - улыбнулся я. – Завтра будет завтра…
- Ула! – крикнула Катька и понеслась в спальню…
Я посмотрел на Ирку и пожал плечами:
- А чего еще надо ребенку для радости? Несколько ласковых слов и любви…
Ирка кивнула головой, соглашаясь, и тихо вздохнула…
Спасибо за чтение
Вернуться к книге