Всё по плану

Глава 1

Ваню Куликова пригласили в кабинет. И без того взволнованный пятилетний мальчик разнервничался еще сильнее. Он в кабинете большого начальника. Помещение хоть и непросторное, все завалено какими-то папками, всюду стулья, шкафы, но атмосфера, царившая здесь, непередаваема. Полная женщина с приятным голосом будет говорить с ним как со взрослым, он примет решение, как взрослый. Гордость распирала Ваню.

- Иван Алексеевич Куликов? – спросила женщина, поглядев на мальчика. Тот кивнул. – Замечательно. - Она принялась копаться в бумагах. Достала какую-то папку, открыла ее, стала читать. – Из рабочих. Молодец! – похвалила женщина. Мальчик покраснел от гордости.

Родителями Вани были швея и инженер. Виделся с ними он только по выходным, даже имена порой забывал. В конце концов, родители не самое главное – материальное производство важнее. Но раз мама и папа Вани задействованы в столь почетных сферах деятельности, почему бы этим не гордиться? Это куда лучше, чем отец бездельник интеллигент.

- Ну и чем ты собираешься заниматься в дальнейшем, Ваня? – ласково спросила женщина.

- Я хочу быть космонавтом, - скромно признался Ваня.

- Какой молодец! – восхитилась женщина. – Но не всем же быть космонавтами. Со здоровьем у тебя проблемы, но ты ведь об этом уже знаешь.

Ваня снова зарделся, но на этот раз от стыда. Врачи говорили – космонавтом ему не стать.

- Но я очень хочу, - осмелился поделиться своей мечтой Ваня.

- Послушай, Ванюша, ты ведь понимаешь, что существует масса других профессий, не менее важных, чем космонавт?

Он это знал. Дворники, сантехники, электрики – очень почетные, хорошо оплачиваемые профессии. Учителей, врачей, ученых (но не интеллигентов-болтунов) ценили и уважали. Но стать хотелось космонавтом.

- Я хочу быть космонавтом, - чуть не плача, произнес мальчик.

- Успокойся малыш, - женщина встала со своего стула, подошла к мальчику, погладила по голове своей мягкой теплой ладонью. – Ты уже взрослый и должен понимать, что все должно быть по плану. Общество – оно куда важнее, чем каждый из нас в отдельности. Мы должны жить ради коллектива, а не коллектив ради нас. Поэтому иной раз приходится от чего-то отказываться. Представь, что произойдет, если все мальчики захотят стать космонавтами, а девочки врачами, что тогда? Кто будет производить консервы, кто выращивать куриц? Ради других приходится чем-то жертвовать в своей жизни, Ваня. Если ты повзрослел, то должен это понимать. Все еще хочешь быть космонавтом?

Ваня не хотел опозориться, чувствовал, что сейчас он должен поступить по-взрослому, потому собрал всю волю в кулак и соврал.

- Нет. Хочу быть инженером, как папа, - сказал мальчик.

- Вот и отлично. Молодчина, я знала, что ты примешь правильное решение, - женщина вернулась на свое место и стала что-то записывать в свои бумаги. Протянула папку Ване.

- Вот здесь распишись, - она подчеркнула для Вани строчку, тот намалевал там свои каракули. – Молодчина, - в который раз повторила женщина. – Можешь идти.

…

Десять лет в школе подходили к концу. Чему он только Ваня не успел научиться. Он проходил столярную практику, работал в колхозе, даже в НИИ побывал, но основной упор делался конечно же на математику. Куликову предстояло стать инженером и его готовили к этому с самого детства. Он прошел программу подготовки широкого профиля, теперь предстояло совершенствоваться в выбранной профессии, определяться с университетом, в котором он продолжит обучение. Еще бы – инженеры они везде нужны. Когда-то Ване казалось, что престижнее космонавта профессии нет, но оказалось, что это не так. Кто построит космический корабль, кто сумеет вывести его на орбиту, кому удастся рассчитать траекторию, уберечь людей от беды? Конечно, инженерам.

Ваня был старательным и исполнительным. Он схватывал все налету, потому успешная карьера ему была обеспечена. Конкурс он пройдет. А вот Гриша Погодин похоже, отсеется. Они дружили с самого первого класса, Ваня пытался подтянуть парня, но способности Гриши не позволяли. Не получалось у человека решать уравнения, не давались ему теоремы, а уж освоить программу старшей школы - дифференциальную геометрию и алгебры Ли – совсем не получилось. Ваня не хотел, чтобы друг был перераспределен на работу требующую низкой квалификации, потому предложил Грише попытать счастье в традиционно не пользующихся популярностью специальностях. Ну не стать Погодину инженером электротехнических установок, зато можно устроиться на агрономический комбинат, решать несложные повседневные задачи.

Гриша не захотел.

- Вместе учились – вместе попробуем и дальше пойти. Авось пронесет, - улыбчивый Гриша подал заявление в Технический университет, на специальность инженер-электрик.

Так и получилось, что друзья вдвоем ожидали своей очереди у входа в кабинет начальника по распределению.

- Вот, наверное, скучная работа, - сказал Гриша, когда его вызвали. – Сидишь, в бумагах роешься – уснуть недолго.

Вышел парень минут через двадцать, красный как рак, расстроенный.

- Что случилось? – с участием спросил Ваня. Гриша лишь отмахнулся. – Иди ты в свой Технический университет.

Ваня хотел броситься следом за другом, узнать, что же произошло в кабинете, но тут назвали его фамилию. Куликову пришлось остановиться. Он подошел к двери, постучался и вошел.

- Куликов Иван Алексеевич, верно? – поинтересовался чиновник – тощий длинный мужчина с посеревшей от пыли и недостатка света кожей, пустыми бесцветными глазами.

- Это я, - подтвердил Ваня. Проклятое волнение. Неужели и он конкурс не прошел?

- Мечтаете стать инженером-электриком?

- Да.

- Все бы хорошо, вот только по плану нам не нужно столько инженеров-электриков. Понимаете?

Ваня заерзал на стуле.

- Но у меня лучшие баллы в группе. Я отличник, у меня золотая медаль. Мне казалось, что я могу рассчитывать на престижное место работы, - Ване не ожидал, что разговор обернется таким образом.

- Да-да, я вижу и понимаю. Просто все должно быть по плану. И никак иначе. Нет сейчас у общества потребности в инженерах-электриках. Нам куда нужнее врачи. Не хотите поступить в медицинский университет? Могу устроить вас даже в академию, - предложил чиновник.

Ваня снова заерзал на стуле. Он чувствовал себя неуютно под пристальным взглядом этих глаз-ям.

- Я даже не знаю. Не тянет меня становиться врачом, - неуверенно протянул Ваня. По тому, как сморщился чиновник, Куликов понял, что дал неправильный ответ.

- Вы до сих пор не усвоили, что потребности общества выше наших личных желаний. Я вот может тоже хочу стать профессиональным футболистом. Но нет способностей, приходится работать здесь.

- Но у меня есть способности! – возмутился Ваня.

- Чтобы стать футболистом? Могу устроить, по плану нам нужна парочка, - тут же оживился чиновник.

- Каким футболистом – инженером! Поймите, я хочу работать инженером, меня к этому с детства готовили! – Ваня разозлился, потому позволил себе повысить голос. Чиновник стукнул по столу кулаком. Вышло неубедительно, но когда он раззявил рот и пронзительно закричал, Куликова проняло.

- Я здесь с тобой что, в бирюльки играть пришел? Я тебя на работу устраиваю! Инженер, так инженер! Плевать на план, плевать на остальных, главное, это кем ты хочешь стать, так выходит? Посмотрим, как ты устроишься, когда инженером своим станешь! Сопляки всякие на меня кричать будут. Пошел вон! – чиновник принялся делать какие-то пометки в личном деле Вани. Пристыженный и напуганный, Куликов покинул кабинет. Неудивительно, что Гриша так расстроился. Если так разговаривали с отличниками, то каково было троечникам?

…

Распределение на работу – возможно, самый важный в жизни любого человека момент. Только Ваня не нервничал. Свой жизненный путь он решил навсегда связать с инженерией. Но некоторых однокурсников он искренне не понимал. Например, Мишу Скворцова, который на днях заявил, что не уверен в правильности своего выбора. Ваня до сих пор помнил, с каким трудом пробился у Технический университет и удивлялся, с чего это Скворцов не желает работать по специальности.

- Понимаешь, - говорил Миша, - мне кажется, что инженерия это не мое. Не тянет меня возиться с цепями переменного тока.

- А чем же ты собираешься заниматься? – спрашивал его Ваня. Наука Мише давалась, кое в чем он лучше Куликова разбирался. Но почему он не хотел продолжать заниматься тем, что у него получается хорошо? Бездельник, тунеядец?

- Не знаю, - честно признался Миша.

- Про это скажешь и на распределении? – ужаснулся Ваня.

- Наверное. Думаешь, лучше соврать? – замялся Миша.

- Не знаю. Просто никогда не слышал, чтобы на распределении кто-то признался в том, что не определился с будущей профессией, - на том их беседа и закончилась.

Распределение проходило в торжественной обстановке, в просторном зале. В кабинет не заводили никого, толстый важный чиновник сидел за столом, по бокам от него два секретаря. Люди по очереди выходили к нему, он задавал им вопросы и утверждал на должность.

Для Вани все прошло благополучно. Чиновник пожелал ему удачи во всех начинаниях, утвердил на должность инженера-электрика на крупном заводе. Катастрофа случилась, когда наступила очередь Миши.

- Скворцов Михаил Ильич, - вызвал толстый чиновник. Мишка выскочил, стал напротив, сложил руки за спиной.

- Так кем планируете стать, молодой человек? – поинтересовался чиновник. Миша не сразу начал отвечать, секунд десять помолчал. – Чего молчите? – поторопил его чиновник.

- Если честно, я пока не решил, - ответил Миша. Чиновник отпрянул назад, широко открыл глаза, посмотрел на Скворцова, как на прокаженного. – Время еще есть, до диплома пару месяцев, я надеюсь подыскать какую-то работу.

- Вы в себе?! – чиновник был взбешен. – Вы понимаете, что здесь собрались серьезные люди на серьезном уровне обсуждать вашу судьбу? За такой несерьезный подход к серьезным делам, понять не могу? Как такой несерьезный человек мог всерьез рассчитывать на успех? Вы понимаете, что своим несерьезным отношением вы можете серьезно навредить себе в дальнейшем?

Миша не знал что ответить, молчал. Ваня чувствовал себя еще хуже.

- Вы всерьез ответили или решили проявить несерьезность там, где она неуместна? – продолжал пыхтеть чиновник. – Думаете, мы здесь собрались несерьезно поговорить о серьезных вещах? Не понимаете, насколько серьезно вы портите нам статистику? Думаете план – это что-то несерьезное? Кому он нужен, правда ведь? – бушевал чиновник.

- Вы слово серьезно раз двадцать произнесли, - ответил Миша, решив идти до конца. – Мы живем в свободной стране и я сам имею право выбирать, кем работать и когда принимать решения относительно своей жизни.

- Вот оно как? – чиновник, казалось, лопнет от злости. – Хамло несерьезное. Государство на него деньги тратит, а он такие вещи заявляет. На общество ему наплевать, на товарищей, наверное, тоже, на нас, плюнуть. Видимо, вы до сих пор не усвоили, что все должно быть по плану, молодой человек, никак этого не поймете, да? – чиновник усилием воли заставил себя успокоиться. – Тогда идите отсюда, видеть вас тошно.

Миша ушел с гордо поднятой головой, так и не опустив глаза.

- Ну и учудил! - возмутился Игорь Трофимов, сидевший рядом с Ваней. – Всегда знал, что он со странностями, но до такого дойти! Не решил, ишь какой!

Игорь учился из рук вон плохо, но правилам следовал всегда. Будучи исполнительным, он, конечно же, получил место, о котором мечтал. Только таланта от этого ему не прибавилось. А у Мишы талант был, но он отказался.

Ваня не знал почему, но поступок Скворцова вызвал у него восхищение.

…

Куликов думал, что распределение по месту работы станет последним в его жизни. В совершенстве владея предметом, он быстро поднялся по карьерной лестнице и стал старшим инженером, зарабатывал много, был успешным человеком. Ради чего устроили очередное распределение он не знал, от того и волновался.

Ваня сидел напротив двери в кабинет и ожидал своей очереди, вспоминая школу и детский сад. Давно это было, но оба распределения вызвали совершенно противоположные эмоции. Раздражение и обида в школе, радость и ощущение собственной зрелости в детском саду. Интересно, что почувствует он на этот раз.

Его фамилию назвали и Ваня вошел в кабинет.

- Куликов Иван Алексеевич, - прочитал в личном деле Вани чиновник, молодой улыбчивый человек. – Понимаете зачем вас сюда вызвали, Иван Алексеевич.

- Если честно, не совсем.

- Не женаты вы до сих пор. Почти тридцать лет, а детьми не обзавелись. Непорядок, - сказал чиновник.

Ваня почувствовал себя неловко. В его жизни пару раз появлялись девушки, но он с ними не уживался, все время какие-то глупые ссоры, конфликты. Ничего не поделать – Куликов был одиночкой, привык жить самостоятельно.

- Так я уплачиваю налог за бездетность, разве нет? – опешил Ваня.

- Платить то платите. Да только вот по плану работники нашего завода должны быть женаты. Статистику портите, Иван Алексеевич, непорядок. Исправлять будем?

- Как исправлять, если я жениться не хочу, - выдавил потрясенный Ваня. – Мне казалось, что вопросы личной жизни человек имеет право решать самостоятельно.

- Иметь то он имеет это право, да только не по плану. Мы вот вам подыскали возможных супружниц, полюбуйтесь, - молодой человек протянул Ване папки. – Все красавицы, хозяйственные, неглупые, на образование внимание обратите.

- Вы хотите, чтобы вот по этим бумажкам я себе жену выбрал?

- А как еще ее выбирать-то? При личной встрече что ли? – мужчина расхохотался. – Браки, заключенные по плану, они ведь самые крепкие и нерушимые.

- Почему?

- По плану, Иван Алексеевич. Потому что по плану. Развестись так просто не получится. Да и детьми обзавестись придется, куда деваться. Придете в загс, на развод подавать, вам скажут в очередь, по плану у нас в этом месяце девятнадцать разводов, а вам ждать и ждать. Позвонят из больницы, спросят, на каком месяце ребеночек. Ответите, не завели еще, начнут ругать. Как так, у нас на участке каждая супружеская пара по плану должна двойню родить, а у вас ни одного нет. Не порядок, исправляйте. Понимаете?

- Простите, не очень, - Ваня был обескуражен, не знал, что и ответить.

- Да и не нужно. Вы жену себе выбирайте. Все красавицы, все хозяйки, да еще и образованные, неглупые значит, - чиновник н секунду замолчал. – Кажется это я уже говорил.

Шокированный Ваня выбрал папку наугад, бросил ее чиновнику на стол.

-Эта, - сказал Куликов и направился к выходу. Чиновник открыл документ, просмотрел его.

- Хороший у вас вкус, Иван Алексеевич, - бросил чиновник, но Скворцов его не услышал, плотно закрыв за собой дверь.

…

- И зачем нас теперь собрали?! – сказать, что Куликов разозлился, значило ничего не сказать. Создавалось такое ощущение, что чиновники решили расписать всю его жизнь по минутам. После свадьбы комиссии по распределению его с ума свели. Когда планируете заводить детей, когда планируете расширять жилплощадь, когда планируете… Только на работе он отдыхал, но теперь распределения добрались и сюда. Нигде нет покоя от чиновников.

- Не знаю, - ответил Женя Грибоедов, томившийся в очереди. – Нас всех подхватили, сказали, чтобы все были.

Куликов продолжал бурчать до того самого момента, пока двери актового зала не открылись и рабочих завода не пригласили войти.

Обстановка была торжественная. Стены украсили плакатами, расставили новые стулья, в середине зала за столом сидела женщина в строгом костюме. Лицо серьезное, такое же черно-белое, как и ее одежда. По сторонам два секретаря. Атмосфера напомнила Куликову распределение в университете. Что же на этот раз планировать собрались?

Рабочие расселись, Ивана Алексеевича устроили на почетное место – как никак, пятнадцать лет работы на заводе – это юбилей.

На сцену вышел директор завода, много долго красиво и нудно говорил про заслуги Куликова, про его нелегкий трудовой путь, про то, какую роль он играет в коллективе.

«Так это они из-за меня устроили, - догадался Иван Алексеевич. – А я злился».

Ему стало немного стыдно, все-таки люди старались, готовились, а он ругался у самых дверей, как вызовут, нужно всех поблагодарить, попросить прощения.

- Поэтому, думаю, никто не станет возражать, если право пройти распределение первым мы подарим Ивану Алексеевичу, - произнес директор. Все зааплодировали, женщина сидевшая за столиком в том числе. Выглядела она жутко, никаких эмоций, вообще никаких.

- Идите сюда, Куликов Иван Алексеевич, - позвала чиновница инженера.

Иван Алексеевич покорно двинулся на сцену, сел за стул. Расположенный напротив.

- Слушаю вас.

- Вы умирать когда собираетесь? – без обиняков спросила женщина.

- Простите, что? – Куликов подумал, что ослышался.

- Умирать когда собираетесь, - бесстрастно повторила женщина.

- В смысле? – Иван Алексеевич не знал, что ответить.

- Не задерживайте комиссию по распределению, Куликов Иван Алексеевич, - холодно произнесла женщина. – Отвечайте на прямо и ясно поставленный вопрос.

- Да как такие вещи можно планировать! – возмутился Куликов.

- Очень просто. У нас тут диаграммы есть, документы, статистические данные. Наиболее благоприятным для вас решением будет возраст шестидесяти пяти лет. Максимум семидесяти.

- А если я планирую прожить сто лет, - с усмешкой спросил Куликов.

- Увы, квоты на этот возраст разобрали, не получится, - ответила чиновница, не расслышав сарказма в голосе Куликова.

- А если пожелаю умереть в сорок пять, да не получится?

- Придется постараться. Поймите, мы серьезные люди, обсуждаем здесь важные вопросы. Не тяните время и называйте возраст.

- Да не планирую я умирать, - возмутился Куликов. По залу пробежался шепоток. Ивану Алексеевичу показалось, что люди начали возмущаться, кто-то даже выкрикнул «Совсем старик из ума выжил!». Но может ему просто показалось?

- Это как не планируете?! Это вы думаете, здесь серьезные люди собрались, для того, чтобы выслушать от вас подобную чепуху?! Нам прямо заняться было нечем, кроме как ездить по заводам и узнавать, кто когда собирается умирать! Вы отдаете себе отчет, что мы несем ответственность за составление плана? Комиссии собираем, деньги тратим – и всё затем, чтобы услышать «я не планирую умирать»? Вы пожилой человек, пора бы уже научиться нести ответственность! – накричала на него чиновница. – Все должно быть по плану, а вы нам его ломаете своими шуточками. Несерьезно, очень несерьезно. Уж и не знаю, как с таким отношением вы старшим инженером стали.

В эти секунды Иван Алексеевич ощутил себя беспомощным, выпотрошенным, пустым. Он окинул взглядом зал, посмотрел на директора, на чиновницу в строго костюме. Неужели никто не видит абсурдности всего происходящего, неужели всем кажется нормальным, что человеку задают вопрос – в каком возрасте вы планируете умереть?

Иван Алексеевич Куликов громко расхохотался, но по щекам его катились слезы. Жаль он не Миша Скворцов, тот нашелся бы, что ответить. Но Иван Алексеевич Куликов знал, что все должно быть по плану. Вел он себя неоправданно глупо, а чиновница, она была права.

Отсмеявшись, Куликов уставился на чиновницу своими опустевшими глазами.

- Помогите выбрать подходящий возраст, я вас внимательно слушаю, - сказал он.

Чиновница начала тараторить что-то, Иван Алексеевич повторял за ней, назвал возраст и сел на прежнее место. Дата его смерти определилась но ни горечи, ни страха, ни облегчения он не испытывал. Лишь повторял про себя: «Все должно идти по плану».