Truth

Глава 1

Кира на протяжении нескольких вечеров сквозь слезы и слипшиеся глаза разглядывала грязный пол и оборванные обои туалета. Она старалась рыдать максимально бесшумно; так, что даже соседи, находившиеся в ванной за картонной стеной, не могли услышать это.

Через силу остановив плач, девушка с красным лицом выбегала из вонючей комнаты в соседнюю дверь в ванную с запахами всяких порошков и прочей химии. Там она умывалась и, как ни в чем не бывало, шла к мужу в гостиную. Саша, лежа на красном диване с золотыми узорами и деревянными рыжеватыми вставками в подлокотниках, у которых лежали подушки без наволочек; обычно смотрел телевизор, который стоял в такой же деревянной рыжеватой советской стенке. Видя жену, он из положения лежа переходил в положение сидя, та садилась где-то в полуметре от него (то есть к другому концу дивана), он пододвигался и одной рукой обнимал любимую за плечо.

В этот понедельник Саша пришел после смены в такси, а Кира после учебы в Новосибирском государственном медицинском университете. Кроме усталости на них давила серая осень, которая предвещала зиму.

Кира, не обращая внимания на Сашу, достала телефон и что-то там смотрела.

­– Как ты? ­– спросил Саша.

– Норм.

Кира ушла в спальню.

Муж развел руками, но ничего не сказал. Он решил сослаться на усталость Киры и сам лег обратно, укрылся одеялом и продолжил смотреть первый канал.

Кира легла на не заправленную кровать и смотрела в потолок, подавляя слезы. Она не могла поверить, что, будучи почти три года в браке, разлюбила мужа. Это предположение пришло ей в голову, когда Саша начал ее бесить своими манерами общения, действиями, даже ласками. Где-то неделю девушка находилась в таком состоянии. В надежде, что все придет в норму и в непонятном страхе, она таила чувства от возлюбленного.

Когда подошло время ко сну, Саша пришел в спальню и лег рядом с Кирой. Он поцеловал ее в щеку, пожелал спокойной ночи, обнял и закрыл глаза. Начинать разговор перед сном не стал, потому что понял, что настроение у нее не для разговоров. Девушка сразу выскользнула из-под руки мужа и пошла в душ. Там она провела где-то час. Снова в рыданиях… Потом не могла уснуть до трех часов, пытаясь найти удобное положение, в котором мысли о разводе и боли, которую они оба испытают, не будут приходить.

Четыре часа сна. Темнота. Противный будильник. Холод. Желание навечно заснуть… Мысли. Мысли. Мысли…

Тишина.

Щелчок – выключатель… Отражение в зеркале. Холодная вода. Полотенце… Щелчок…

Коридор, освещаемый экраном телефона.

Щелчок… Желтый тусклый свет от лампочки, который отражали рыжие обои кухни, для Киры был не менее противен, чем будильник. Она приготовила кашу себе и мужу (он еще спал). Пыталась поесть… Одна ложка максимум… Разглядывание чайного пакетика, оставленного вчера на маленьком квадратном столе. Долгое разглядывание… Щелчок – на этот раз в голове… Еще щелчок.

Спальня. Гостиная. Одежда на диване. Долгий… и холодный… процесс… переодевания…

Щелчок. Коридор. Серое пальто. Пластмассовая ложка для обуви… Пять щелчков ­– свет, открывание замка, громкая ручка двери, громкая защелка двери, закрывание замка.

С улицы Пермитина она дошла до площади Маркса. Свой путь по серым и мокрым улицам она видела отрывками. Даже лужи, которые буквально пару недель назад она старательно обходила, в тот день мочили ее сапоги.

Заходя в метро, она не придержала дверь, тем самым создав опасную ситуацию парню сзади нее.

Толпа людей. Турникет. Толпа людей. Вагон метро. Толпа людей.

Кира не держалась за поручни.

Толпа людей. Аудитория медицинского университета.

Подруг она попросила не трогать ее. Весь день прошел в пустоте.

Вечерняя смена в магазине. Сообщение от Саши. В нем известие о том, что он вынужден на неделю уехать к родным в деревню и вопрос, не против ли его жена. Кира ответила, что не против, и почему-то примерно минуту чувствовала спокойствие...

Десять вечера. Трясущаяся от холода рука прислоняет ключ к домофону. Пилик-пилик-пилик-пилик. Вонючий подъезд. Эхо от шагов. Пять щелчков. Теплая по сравнению с улицей квартира…

Находиться там одной ей показалось куда приятнее, чем с мужем. Это же касается и кровати.

Мучения… Сон.

Примерно так проходили последние дни жизни Киры. Что именно тревожило ее, она сама не могла понять. В этом и заключается одна из главных проблем человеческих эмоций. Изначально, на момент описываемых событий, она просто не хотела принимать потерю чувств, но что случилось после принятия − это уже другое...

Принятие произошло в пятницу. В тот день подруги с университета предложили Кире развеяться, а Саша сообщил ей, что ему придется остаться в деревне еще на неделю. После этого она поняла наверняка, что разлюбила мужа… Она почувствовала радость, когда узнала, что еще полторы недели не нужно будет пересекаться с любимым.

Вечер и полночи пятницы она провела за барной стойкой. Следующий день просто отсутствовал...

А те самые полторы недели ее эмоции были нейтральны. Она стала больше походить на себя прежнюю – надевала не что попало, ела три раза в день, иногда даже смеялась в университете… до приезда мужа.

Когда он вернулся, Кира снова перестала существовать. Снова стала жить в пустоте.

На этот раз ее мысли занимали последствия развода и в целом разговора с мужем. Возможно даже, она боялась потерять Сашу, но не как мужа, а как привычку, как человека, который приносит большую часть денег в семью и снимает эту пахнущую бабкой квартиру. Отчасти также она боялась и за то, как примет это все партнер, насколько ему будет больно и прочее. Из-за всего этого она не могла сказать правду. Очевидно, умолчание заимело свои последствия...

.

­− Ты поставил новую фотку в «тг»? ­– спросила Кира.

− Да, а что?

Саша отвечал довольно отвлеченно, он был чем-то занят в телефоне.

− Да так...

Минута молчания.

− А почему ты со мной не посоветовался? – спросила Кира, безуспешно делая вид, что она спокойна.

− Ну-у... Прости, я не подумал.

− Мгм, − промычала девушка.

− Что-то не так? – беспокойно спросил Саша.

− Да нет... Просто ты даже мне фотки не кидаешь, а на аватарку ставишь.

− Но ты же и так меня каждый день видишь.

− Ага.

Кира отвечала очень кратко и сама не понимала, хочет она в чем-то разбираться или нет, и вообще, с каких пор ей не нравится, что Саша меняет фотографию профиля в «телеграме».

− Ну, прости. Я буду тебе чаще скидывать фотографии и кружки.

Саша говорил все это очень любяще, но чем дольше продолжался диалог, чем дольше Кира смотрела на мерзкие движения губ мужа, тем сильнее он ее бесил. После этого обещания девушке совсем не стало легче. Наоборот – она задумалась, нужны ли ей эти однообразные кружки и фотографии с его красиво-гадким лицом, которые она видела уже много раз.

− Спасибо за одолжение, − сказала она.

− Это не одолжение, я... правда, просто не думал, что для тебя это так важно.

− Да уже нет...

Саша понимал, что что-то не так, но он всегда сам боялся начинать серьезные разговоры, потому что они могли привести к разводу.

− Короче, я спать, − сказала Кира, легла и отвернулась от Саши.

− ...

Так прошло несколько дней. Каждый, за исключением одного, сопровождался подобными ссорами, гневом и обидами ни с чего.

..

Снова пятница. Тот же будильник. Та же кухня. Щелчки. Щелчки. Щелчки. Улица. Площадь Маркса. Надписи «Сила V правде» с суровыми военными или триколором. Метро. Университет. «Сила V правде» даже там, но это было уже у Киры в голове. Красный проспект. Метро. Маркса. Квартира. «Сила V правде». Везде за ней следовала эта надпись... Фраза, которая изначально имеет совершенно другой контекст, вызывала у девушки триггер.

Она вышла из туалета с красным лицом и слезами сразу в гостиную, а не в ванную. Там ее как обычно ждал Саша. Увидев жену, он сразу начал беспокоиться, но большую часть беспокойства держал в себе.

– Что случилось?

…

…

– Я не могу больше… я тебя не люблю…

Сердце Саши стукнуло, по всему телу прошел то ли жар, то ли холод, после чего пульс участился в два раза. Парень попал в ту же пустоту, что и его жена. Вернее, в параллельную с ее пустотой пустоту. Девушка, ревя, объяснила все. Рассказала о своем отношении к нему последние несколько недель (будто Саша не заметил всего негатива) и о принятом решении развестись...

Саша не без переживаний, но принял факт развода. Он пообещал покинуть квартиру, но сказал, что Кире жить в ней можно будет только до конца оплаченного месяца.

Два щелчка – хлопок двери, закрывание замка...

Кровать. «Нервы» в ушах на полной громкости. Не смыкающиеся мокрые до четырех часов утра глаза. Звуки, которые могли бы сделать больно даже проходящему мимо человеку – плач. Сон...

Кире приснилась собственная смерть. Она не смогла запомнить, как умерла. Впрочем, вряд ли это кому-то дано.

..

На следующий день Саша приехал за оставшимися вещами и обнаружил в кровати мертвую жену.

После правды всегда идет смерть?