Звёзды примут нас

Вечера

Я всё так же люблю вечера,

Хоть в груди и щемит ностальгия.

Вспоминается детства пора,

Где и мы были в чём-то другие.

Был весь мир, как из сказки Перро,

Как прекрасная, добрая небыль.

Стоит только взглянуть за окно —

И увидишь бескрайнее небо.

Загорался рассвет в один миг,

Я боялся проспать это лето.

Мир, который из сказки возник,

Был наполнен особенным светом.

На судьбу я не жалуюсь, нет,

Не страшны холода и ненастье.

Только хочется знать мне ответ:

Где же я прозевал своё счастье?

Звёзды

Когда-то рыцарь под луною,

Мечом поправив ржавый шлем,

Клялся: «Звезду достану, скрою

Тебя от горя и проблем!»

Он лез на скалы, бил драконов,

Сбивал колени в пух и прах,

Чтоб символ пламенных законов

Принесть любимой на руках.

Та пахла пылью и кометой,

Светила ярко, жгла ладонь...

Но канул в Лету способ этот,

Погас романтики огонь.

Зачем лететь в открытый космос,

Где холод средь орбит возник?

Теперь решить вопрос так просто —

Лишь на иконку сделай «тык».

Сидит герой в трусах на кресле,

В руках — двенадцатый айфон.

Зачем страдать? Ведь интересней

Купить донатный рацион.

«Машуля, глянь, я самый смелый!» —

И в Телеграм летит звезда.

Она не греет, правда, тело,

Зато — в три клика, без труда.

Наш Паша Дуров — бог Амура,

Валюту звёздную ввёл в чат.

И вместо подвигов и фурий

Лишь уведомления свистят.

Прощай, небесное светило,

Твой блеск в истории погряз.

Раньше — на небе всё светило,

Теперь — в балансе лишь у нас!

Без статуса

Я мучил Google, классиков и Канта,

Пытаясь выжать стильный афоризм.

Хотелось блеска, пафоса, бриллианта,

Чтоб через строчку виден был харизм.

То я — философ с грустными глазами,

То дерзкий волк, то мастер тишины...

Слова стояли в статусе рядами,

Но были, если честно, не нужны.

Я понял это. И в одно мгновенье

Нажал «delete» — и статус снова пуст.

Ни пафоса, ни мук, ни вдохновенья,

Ни слова в статусе, ни буквы. Ну и пусть.

Пусть эта строчка девственно сияет,

Как чистый лист, как свежий первый снег.

Кто знает — тот поймет. А кто не знает...

Я просто настоящий человек.

Если

Если ты рогатый — значит, ты олень.

Если ты с горбинкой — значит, ты Кавказ.

Если слишком серый — значит, просто тень.

Если ты сияешь — значит, ты алмаз.

Если в пальцах краска — значит, Пикассо.

Если ты с усами — значит, Кот Матроскин.

Если слишком грустный — ты моё лицо.

Если ты талантлив — ты Иосиф Бродский.

Если ты холодный — значит, ты ледник.

Если ты в полоску — значит, ты матрас.

Если ты бумажный — значит, ты дневник.

Если ты с подвохом — значит, ты фугас.

Если ты дырявый — значит, ты дуршлаг.

Если ты в короне — значит, ты король.

Если над горою — значит, гордый флаг.

Если ты на ране — значит, просто соль.

Если ты под кожей — значит, ты душа.

Если ты в ладонях — греешь не спеша.

Если ты — причина чьих-то светлых снов,

Если ты спасенье — значит, ты любовь.

Глаголом сердце не прожег

Глаголом сердце не прожёг —

А как огнём расплавишь камень?

Бери стальной ты черенок,

А не горячий яркий пламень.

Слова калённые храни

Для тех, кто чувствует и слышит.

А у кого в груди гранит —

Пускай он тишиною дышит.

Для каменных сердец — кувалда,

Для любящих сердец — любовь.

Бессмысленна речей бравада,

Когда не греет жилы кровь.

Но самый твёрдый в мире камень

Уступит капле дождевой.

Не будь огнём, что всё сжигает,

Будь просто светом. Будь собой.

Не трать себя на монолит,

Но будь огнём для тех, кто рядом:

Лишь тот, кто искренне горит,

Согреет мир одним лишь взглядом.

Солнце

Твоё лицо ласкает солнце,

Целуя каждый нежный штрих.

Моё, как монумент из бронзы.

Твоё — как самый чистый стих.

И кажется: не ты, ликуя,

Подставила лицо лучам, —

А солнце жаждет поцелуя,

К твоим спускаясь волосам.

Оно нарочно шлёт десанты

Своих настойчивых лучей,

Чтоб стать ярчайшим бриллиантом,

Тебя коснувшись поскорей.

Я не ревную (почти честно!),

Пусть небо нежит облик твой...

Но даже солнцу здесь известно:

Весь блеск — лишь для тебя одной!

Бумеранг

Увы, но невозможно

Нам по-другому жить:

За всё нам в этой жизни

Приходится платить.

Увы, но невозможно

Кредит бессрочный взять —

Кредит потом нам этот

Придётся отдавать.

Кому-то через месяц,

Кому-то через год.

Сфилонить не надейся —

Придёт и твой черёд.

Нам всем, конечно, туго,

У всех по сотне ран.

Но есть такая штука:

Зовётся бумеранг.

И только ты решаешь,

Куда его пустить.

Но ты не сомневайся,

Обратно прилетит.

Вернется, несомненно,

Твой бумеранг назад.

Но от тебя зависит:

Прям в руки, или в зад.

Три буквы

На свете слов коротких много,

Что в три лишь буквы улеглись.

Они — как краткая дорога,

Где смыслы пулей пронеслись.

Одни — из тех, что на заборе

Нам чертят вектор «в добрый путь»,

Когда в запале, в жарком споре

Мечтаешь оппонента пнуть.

Другие — строги и суровы:

ЕГЭ, и ГЭС, и ОАЭ…

В них бюрократии основы

И жизнь в казённой колее.

Есть «мир», есть «дом», есть «чай» в посуде,

Есть «кот», что спит, свернувшись в мяч…

Но есть слова, в которых люди

Хранят любовь от неудач.

В них нет объёма, нет излишеств,

Лишь три штриха, три звука в ряд.

Но в них мы шёпот сердца слышим

И самый сокровенный взгляд.

Пусть имени того немного —

В три знака втиснута душа.

В нём и финал, и старт дороги,

И жизнь, что дивно хороша.

Не нужно слов витиеватых,

Чтоб вдруг разжечь в душе огонь.

Из всех созвучий, миром данных,

Я выбираю лишь одно.

Дьявол и Бог

Немало хороших людей матерится,

Немало плохих — пишут прозу, стихи.

Немало хороших смогли опуститься,

Немало плохих вдруг подняться смогли.

Добрые — часто улыбку скрывали,

Злые — в улыбке кромсали свой рот.

Тем, кто спасал, не давали медали,

Тем, кто топил — открывали проход.

Нас путают роли, привычки и лица,

Но жизнь — это вечный набросок углем:

В ком ангел живет — тот порой матерится,

А в ком сидит бес — тот слывет королем.

Не верь ярлыкам, что развешаны ложно,

Всё в мире сплелось в удивительный слог.

Ведь в каждом из нас — так причудливо-сложно —

Пируют порой и дьявол, и Бог.

Дарите женщинам цветы

Дарите женщинам цветы!

Они с цветами так похожи:

В улыбках — отблеск красоты,

Как бархат лепестков их кожа.

Но сходство глубже, чем фасад:

Тут нужен навык садовода.

Одна — как пышный чайный сад,

Другая — дикая природа.

Одна — как роза: так нежна,

Но может уколоть случайно,

Особенно — когда она

Недосыпает — вот в чем тайна!

Другая — словно маргаритка:

Светла, доверчива, проста,

Но в ней за простоты избытком

Скрывается и высота.

Но Мак — совсем другой сюжет:

В ней драйв, огонь и эпицентр!

С ней скуки в жизни точно нет,

В ней яркость в тысячу процентов.

Но помните: в любом саду

Цветы без нежности завянут.

Любовь отводит вмиг беду,

Когда сердца родными станут.

Ведь важен не размер букета

На цену тоже ты забей.

А сколько искреннего света

Ты даришь женщине своей.

Молчишь?

Зимний дождь стучит по крышам,

Нарушая этим тишь.

Я тебя совсем не слышу…

Неужели ты молчишь?

Ты в углу застыла тенью,

Взгляд направлен в пустоту.

Стала взрослой в то мгновенье,

Смыв былую простоту.

Сколько тайн и сколько смыслов

В каждой чёрточке лица...

На лице застыла мысль

Без начала и конца.

А глаза — как два Байкала,

Глубже всех земных глубин.

В них поверхностность пропала,

Я в них канул, я один.

Но в молчанье этом странном

Больше правды, чем в словах.

Мир не кажется туманным,

Исчезает мелкий страх.

Ведь когда душа взрослеет,

Ей не нужен шумный спор.

Сердце чувствовать умеет

Тихий, мудрый разговор.

Пусть стихия бьёт по крышам,

Нарушая этим тишь.

Всё же я тебя услышал,

Хоть, как прежде, ты молчишь.

Красивая

Ты себя называешь красивой,

Потому что и впрямь лучше всех.

Не заметить тебя — это сильно,

Не заметить тебя — просто грех.

Я не спорю, ты — дар мирозданья,

Бог с любовью тебя рисовал.

Ты — предел и мечты, и желанья,

Но один есть досадный провал.

К сожалению, не идеальна,

И причина тому лишь одна:

Выбираешь парней очень странно,

Раз сейчас нет с тобою меня.

В театре

Много, кто играет в театре,

Что-то строя из себя.

И ужасных, и гениальных,

Кого можно и нельзя.

Кто-то ищет блеск оваций,

Кто-то прячет страх и дрожь,

В лабиринте декораций

Спутав истину и ложь.

Но когда ты на подмостки

Выйдешь в тишине пустой,

Свет прожектора неброский

Станет нимбом над тобой.

Твой успех не в громком слове,

Уж по правде говоря.

Но, что в персонаже новом

Видим мы самих себя.

В этом — высшее искусство:

Взять чужие текст и роль,

И разжечь в смотрящем чувство,

Что в герое — есть и он.

Косточка в вишневом пироге

Я помню: мы сидели в ресторане.

Светило солнце. Было всё для нас.

И я был очень очарован вами,

Особенно — в вечерний дивный час.

И вы тогда с улыбкой распрекрасной

Сказали, теребя цветы в руке:

"Нужна любовь большая ваша мне,

Как дырка в моём платье тёмно-красном,

Как косточка в вишнёвом пироге".

Как влюбиться в тебя?

Как влюбиться в тебя мне без мук,

Чтобы спать по ночам без тревоги,

Чтобы ровен всегда сердца стук,

Чтобы точно сошлись все дороги?

Как влюбиться, чтоб радость ловить,

Но в безумии не раствориться?

Не терять никогда головы,

Чтобы в пошлости мне не скатиться?

Как признаться тебе просто так -

Без особых таких треволнений?

И без пафоса, просто дать знак,

Не склоняясь тогда на колени.

Я хочу, чтоб ответы нашлись:

Как в тебя, ты скажи, мне влюбится,

Чтобы звёзды все точно сошлись,

И чтоб в этот раз не ошибиться?

Парад планет

Ты Венера, а я — Питер.

Ничего у нас не выйдет.

Ты планета, а я — город.

Это для печали повод.

Я — Юпитер, ты — Москва.

В сердце боль, в душе тоска.

Ты — как город, я — планета.

Фильм окончен, счастья нету.

Две звезды. Два человека.

То сияем мы, то меркнем.

Я молчу. Ты замолчала.

Ну, давай начнем сначала.

Ты Венера, я — Юпитер.

Может, что-нибудь и выйдет?

А давай уедем вместе,

Это будет интересно.

Я — как Мурманск, ты — Анапа.

Много ли для счастья надо?

Чтоб сошлись тепло и холод,

Зачеркнув для грусти повод.

Пусть орбиты не совпали,

И на картах мы вдали —

Мы в космической спирали

Путь друг к другу обрели.

Между Питером, Венерой

Больше нет ни слёз, ни бед.

Начинается наш первый,

Светлый наш парад планет.

Ода неумелому косильщику

В тот час, когда порядочные люди

Стремятся в тишину и на покой,

Сосед мой, словно варвар на верблюде,

Выходит в сад с ревущею косой.

Он косит не укроп и не ромашки,

Ему плевать на клевер и газон.

Сечёт он так, что бегают мурашки:

В стальной забор косою лупит он!

Удар и лязг! Чугунная бравада!

Симфония изорванной струны.

Как будто здесь открылись двери ада,

И демоны забор сломать должны.

Я говорю: «Помилуй, окаянный!

Оставь металл, не мучай этот лист!»

Но он, в экстазе схватки неустанной, —

Глухой к мольбам садовый эгоист.

Что ж, я терплю, глотая валерьянку,

Пью мятный чай, чтоб сдерживать слова.

Забор изрублен в рваную жестянку...

Но, слава Богу, выжила трава!

Вероника

Улыбнись внезапно средь беседы,

С нежностью взглянув в мои глаза.

И увидишь тотчас вспышку света,

Ведь я вновь поверил в чудеса.

Без предупреждений и намеков,

Без причины просто улыбнись.

Без подтекста, замечаний колких

Ты улыбкой до души коснись.

Говорить мне ничего не надо,

В немоте застынут все слова.

Будет мне достаточно и взгляда,

Чтоб от счастья кругом голова.

Распуская фейерверки бликов,

Солнце всё играет в волосах.

Улыбнись внезапно, Вероника,

И я вновь поверю в чудеса.

Звёзды примут нас

Несмотря на все невзгоды,

Что преследуют сейчас,

Буду верить очень твёрдо:

Звёзды всё же примут нас.

Туго на Земле живётся:

Стрелы в сердце, нож в спине,

А на небе светят звёзды.

Виден по ночам их свет.

Долететь до них хотели

Как-то очень мы давно.

Но лишь годы пролетели,

А у нас уж не сезон.

Но порою ночью тёмной,

Увидав средь звёзд луну,

В голове вдруг голос томный

Меня спросит: "Почему?"

«Почему сдались так рано,

Заменив полёт на быт?

Почему на сердце рана

Больше к небу не горит?»

Видно, просто ждём мы ветра,

Чтобы крылья распрямить,

Чтоб за сотни километров

В чёрном космосе проплыть.

Но пока мы смотрим в вечность,

Вдаль, где Млечный Путь дрожит,

В нас живая бесконечность

Тихо в рифмах говорит.

Бал

Этот бал запомнить надо.

И, конечно, этот вечер,

Когда танцы до упаду

Длились будто бесконечно.

Ты сияла в платье ярком,

Элегантная такая...

Была светом среди мрака,

Всё собою затмевая.

Только в памяти, досада,

Не наряд твой и не вечер —

А лицо этого гада,

Что держал тебя за плечи…

Купальник

Мой друг на пляже замер вдруг: «Какая красота!»

Его прельстили шум волны и неба чистота.

Я подтвердил: «О да, бро, блеск!», восторженно смотрев,

Как вышла ты в купальнике, законы все презрев.

Он видит чаек и закат, природа восхищает.

А я — как этот твой наряд всё чётко облегает.

День рождения

Я тебя уже не жду,

Даже не предвосхищаю.

Я по улицам брожу.

А зачем брожу? Не знаю.

Раньше очень ждал тебя.

Дни считал, и сердце билось.

А теперь же тишина.

Я не знаю, что случилось.

Свечи, торт и суета —

Это всё теперь неважно.

Лишь немая пустота

В дом вошла вчера отважно.

Ну и пусть. Я не грущу.

День как день, обычный вечер.

Я обиды отпущу,

Не сжигая больше свечи.

Больной

В груди чечётка, пульс летит по венам,

В мозгу — бардак (повис, как монитор).

Врачи ворчат: «Опять не по системе!

Какой-то медицинский форс-мажор».

Рецепты — в мусор, капли не помогут,

Консилиум разводит лишь руками.

Сказали: «С этим — только прямо к Богу,

Мы не сильны в лечении с облаками».

Тут безнадежно: градусник пасует,

И медицина шлёт меня в отбой.

Никто мой странный вирус не врачует,

Ведь безнадежно болен я тобой.

Тату

В наш дикий век, средь модной суеты,

Так много средств добавить красоты!

Браслеты, шубы, тонны макияжа,

Шелка, корсеты, золотая пряжа.

А ты, я слышу, грезишь о тату?

Иглой марать такую красоту?!

Опомнись, дева! Опусти рукав!

Твой мастер глуп, а я — чертовски прав!

Ты без того — слепящий идеал,

Тебя, клянусь, сам Бог нарисовал.

К чему тебе синюшный мотылёк?

Какой-то волк, собака, стебелёк?

Но если в рёбра всё ж ударил бес,

И к порче кожи — лютый интерес,

Коль жажда боли впрямь неутолима,

И эта блажь никем не излечима…

Что ж, воля ваша! Только без стрекоз!

Без котиков, узоров, томных поз.

А вместо очень пафосных словес,

Набей три слова: МОЙ НИКИТА ЗЕВС.

Какая ночь!

Жара сняла свой раскалённый фрак,

Устало бросив где-то за порогом.

Спустился стильный, элегантный мрак,

Пройдясь по остывающим дорогам.

Ушли сомненья и заботы прочь,

Сменив тональность уличного гула.

Какая нежная, густая ночь —

В открытое окно к нам заглянула!

Она коснется ласковой рукой,

Снимая груз пустых сопротивлений,

И дарит этот сладостный покой,

Ложась, как кошка, мягко на колени.

В ней столько лёгкой, плавной красоты,

В ней пряный запах сонного жасмина.

Она меня обнимет так, как ты —

Тепло, изящно и неповторимо.

Луна блестит сквозь шторы, как брильянт,

На тёмном шёлке летнего узора.

У этой ночи есть такой талант —

Играть без репетиций и суфлёра.

Огни ночного города

Прекрасно, когда радость вдруг приходит к нам без повода.

Ночь не темна — сияют вновь огни ночного города.

Прекрасно, когда сердце не отравлено тоской.

Любуешься мгновением. И дышится легко.

В момент, когда за окнами вдруг темнота сгущается,

Огни ночного города внезапно зажигаются.

Луна с небес любуется всей этой красотой,

Ни капли не испорченной всей бесконечной мглой.

Вот на зарю смотрю я, что укрыта дивным золотом.

И стали гаснуть медленно огни ночного города...

Меня не пускают на «Прозу.ру»

Меня не пускают на «Прозу.ру»,

Как будто со мной затевают игру.

Стучу в монитор, ожидая ответ,

А мне выдают молчаливый запрет.

«Стихи.ру» сдались, но с попытки десятой!

Я бился в их двери, как в бункер проклятый.

Я капчи вводил, я терпел этот стресс,

Но с боем, со скрипом — а всё же пролез!

А «Проза» упрямо нахмурила бровь,

К абзацам моим отвергая любовь.

Я жму «Регистрация» — где же мой код?!

А код — вот мерзавец! — никак не идет.

Да я не в обиде. На «Автор.Тудей»

Полно адекватных и чутких людей!

Там нет этих ваших IT-шных интриг,

Там ждут появления искренних книг.

Хотелось, конечно, и «Прозу» освоить,

Вам праздник ума и абзаца устроить...

Но раз вы зажали несчастный пароль —

Играйте без классика жалкую роль!

Сидите в унынии там, на ветру,

И плачьте без гения на «Прозе.ру»!

Я к вам пишу...

Я к вам пишу. Чего же боле?

Я вижу, вы сейчас онлайн.

Сдержать порыв не хватит воли,

Хоть сердце надвое ломай.

Но вы, к моей несчастной доле,

Совсем, увы, глухи. Беда!

Вы холодны, как глыба льда.

И я томлюсь в своей неволе!

Вы и не знаете, быть может,

Каких страданий я хлебнул!

Тоска мне грудь упрямо гложет,

Я в ваших фото утонул.

Вы извели мне, право, сердце,

Оно измучено вконец!

В ваш профиль затворили дверцу,

А я, седеющий юнец,

Всё каждый день, как на работу,

На вашу стену захожу,

И до истерик, до икоты

За «обновленьями» слежу!

Всё жду, когда же, Боже правый,

Заявку примете в друзья?

Без вас мне интернет — отрава!

Мне в соцсетях без вас нельзя.

Кончаю! Страшно перечесть...

Стыдом горю, идя по краю.

Но ваша честь (иль мышка) есть,

И ей себя я вновь вверяю!

Нежность

Нежно-голубой рекою

Вдруг открылись небеса.

Дотянуться бы рукою —

Заглянуть бы им в глаза.

Там, над осенью печальной,

В предвечерней тишине,

Этот купол безначальный

Светом тянется ко мне.

С чем сравнить мне это небо?

В нём — всё лучшее, что есть:

Запах скошенного хлеба

И благая чья-то весть.

В нём — тепло, конец разлуки,

Встреча после долгих лет.

В нём — заботливые руки

И без выстрелов рассвет.

В нём — прощенье без упрёка,

Радости забытой нить...

Это нежность издалёка

Нас пытается хранить.

Финал

Поставил точку — и привет.

И сердце словно отстрелялось.

Внутри как будто гаснет свет,

И ни словечка не осталось.

Обидно даже: шел, бежал,

Искал рифмованные дали,

А тут — финал, пустой вокзал,

И искры все поугасали.

Я вытряс мысли из пальто,

Слова развесил, как рубашки.

И чувствую себя на сто…

На сто процентов пустой чашкой.

Казалось — выплеснул, изрек!

Почти пророк в своей квартире…

Но завершен стиха кусок,

И стало тихо в этом мире.

Сижу, жую остывший блин,

Смотрю в окно на спящий город.

Сам — раб, и сам же — господин,

И сам себе ужасно дорог.

Но знаю: через час-другой

Опять зачешется под кожей,

И Муза пнет меня ногой:

«Вставай, писатель, мы продолжим!».