Звëзды и поезда.

*******

Мы с тобой уже слишком давно вместе,

Век мой каменно-лживый, исход мой тёмный.

Я когда-то смеялся и писал песни,

А теперь стал бояться об этом помнить.

Я был самонадеян, смешно, наверно.

Хватит плакать, ведь, в общем-то, всё в порядке!

Со страниц моих старых весенним ветром

Ещё пахнет тихонечко и украдкой.

Брать их в руки почти что совсем не больно,

Будто с кем-то другим и не в этой жизни,

Не со мной была горькая птичья воля

И не мне руки жгла осколками истин.

Мы с тобой ещё долго, мой век железный,

Будем буднями вместе шуршать мышино.

Я когда-то смеялся и писал песни,

А теперь научился быть злой машиной.

Чтоб от боли укрыться, спастись от жажды,

Запер в башне себя и тюрьмой доволен,

Со страниц моих старых слетев однажды,

Не вернëтся та горькая птичья воля.

Поделом мне! Но всё же - мороз по коже -

Иногда что-то брезжит смешной надеждой:

Вдруг не весь я усталостью уничтожен?

Вдруг не зря на свете брожу и брежу?

Вдруг ещё пол-глоточка, пол-строчки, строчку -

Не напрасно же в мире весна бывает?

Моим старым страницам всё снится ночью

Душа живая.

********

Я смеюсь над собою самим -

Мне не смыть пустоты

С отгоревшего сердца

Чужими стихами и снами.

Всё прекрасное в мире

Зачем-то случилось не с нами,

И не нас назовут

Чьим-то страшным и чьим-то святым.

Всё волшебное в мире

Забыли сойти со страниц,

Одинаковым дням

Не бросало сияющий вызов.

Листья календарей

Опадают. Бубнит телевизор.

Брось, нам воду не пить

С полустëртых усталостью лиц.

Брось, не нам умирать

За знамëна чужой правоты,

Нам принцесс не спасать

И чертогов алмазных не строить.

Да, герои - не мы.

Это значит, что мы - не герои.

Мне горящими строчками

С сердца не смыть пустоты.

Да и строчек всё меньше,

Им трудно рождаться во мне

Под таким бесприютным

Свинцово-глухим небосводом.

Мы усталость от слов

Отпустили с тобой на свободу

И почти задохнулись

В холодной и злой тишине.

Но когда за окном

Прозвенит суматошный трамвай

И ему отзовëтся

Какая-то храбрая птица,

Ты чуть-чуть улыбнëшься:

А вдруг ещё что-то случится?

Я сожму твою руку:

Ещё подождать? Ну, давай!

Стихи о ссоре со старшим братом.

Зима лежит, как белая тетрадь

И ждёт прикосновения поэта.

Успей мне принести глоток рассвета,

Ведь даже богу трудно умирать.

А я не бог. И вечность впереди

Меня пугает, а не дарит крылья.

Я просто задохнулся от бессилия

И промолчал, когда ты уходил.

Когда ты уходил, не грянул гром,

И ни одна звезда не закатилась.

Лишь время для меня остановилось

И "Реквием" ворвался с ветром в дом.

И я упал на смятую постель,

Все линии судьбы покорно стëрший.

А вслед тебе на улице промëрзшей

Пустой трамвай печально прозвенел.

Я не посмел тебя остановить,

И поселилась в сердце неизбежность.

Последнюю презрительную нежность

Из рук твоих так больно было пить.

И ты ушёл. И замело пути.

И встала ночь, черна и неохватна.

Но если ты надумаешь обратно,

Успей глоток рассвета принести.

Строчки отчаянья для Запорожской АЭС.

А мне так отчаянно не хотелось

Ни читать, не думать о самом страшном!

Ты учила меня тоже быть отважным,

Но, прости, не вышло, не в этом дело.

Не хотелось снова навек прощаться,

Ведь и так уже от потерь усталость

Мне как утренний кофе привычной стала,

Ну, могла бы хоть ты у меня остаться!

Да, я вру! Себе! От бессилья серый,

Я давно уже знал, что всё будет плохо!

Просто я молчал. Собирал по крохам

Совершенно смешную детскую веру

В то, что произойдëт какое-то чудо

Вопреки всей логике и науке,

Что ещё обойдëтся, что чьи-то руки

Для тебя невозможное делать будут.

Понимал всё, конечно, но ведь мечталось,

Что хоть в этот раз будет всё иначе...

Ты прости мне, что я о тебе не плачу,

Просто слëз давно уже не осталось.

******

Когда прощаешь, не плачь.

Когда уходишь, прощай.

На плечи полночь как плащ.

Вернуться не обещай.

В тиши каких деревень

Ты обретал свою суть,

В единый прОклятый день

Перечеркни и забудь.

Под светом алой луны,

На самых стылых ветрах

Брось в пропасть прошлые сны,

В них лишь усталость и страх.

Взгляд в предрассаетную высь.

В прозрачной тьме - никого...

Всё потеряв, разучись

Терять себя самого.

******

Всё хорошо - кошки, книги, мечты о лете,

Только не знает покоя душа живая -

Бьют по ней, бьют день и ночь не переставая,

Не пулемëтные а новостные ленты.

Ей бы, душе, так хотелось цветов и вальсов,

Ей бы в победу добра безмятежно верить,

Только беда всё грохочет прикладом в двери,

И бесполезно молить, мол, не открывайся.

Плачет душа, ведь беда чужой не бывает,

Разве уж так далеко хоть Донецк, хоть Газа?

С каждым постом, с каждой гладкой и хлëсткой фразой

Ближе и ближе всё страшное подползает.

Взрывов с пожарами, можно подумать, мало,

Вот ещё горе - убили котика Твикса...

Хватит, душа от кошмаров кричать устала!

Но мельтешат, мельтешат новостей страницы.

Ночью метаюсь в холодной мятой постели,

Снилась война и что вовсе не будет лета.

Не пулемëтною, а новостною лентой

Маленький хрупкий мир мой ЗА ЧТО расстрелян?

Странное.

Осень - туман и дождь.

Крикнешь - и тишь в ответ.

Ты никого не ждёшь,

Даже слепой рассвет.

Дальние поезда.

Сны о чужой земле.

Ты никому не дашь

Повод себя жалеть.

Чëрные провода

Рунами злой судьбы.

Красных и скорбный дат

Сколько пришлось забыть?

Сколько молчащей тьмы,

Сколько звенящих звёзд

Дождик осенний смыл,

Ветер больной унёс?

Город теряет цвет -

Улицы, этажи...

Будущего здесь нет.

Прошлое - миражи.

Прошлое - глупый сон,

Страшный, чужой и злой.

Утром трамвайный звон,

Сон этот был - не твой.

Серый усталый дом.

Первый хрустальный снег.

Чёрное с серебром

И отгоревший век.

Моей Игналинской.

Твоё имя - горький нетленный свет.

Ты судьбой уравнена со звездой -

Свет летит, хоть звезды уже больше нет,

Свет живëт бесконечные сотни лет,

Я ловлю твой свет и живу - тобой.

Твоё имя - знаком на нотный стан.

В гордом ритме биенья твоих турбин

Я положен на музыку сам и стал

О тебе строкой, твоя песнь свята,

Доагоценней всех высот и глубин.

Твоё имя - живой мне воды глоток,

Утешение в мелких моих скорбях.

В моих венах и нервах бежит твой ток,

В моих криках и рифмах живëт твой ток,

И я жив, потому что полон тебя!

И устав от ничтожных житейских битв,

Где о чём бы не речь, побеждает грязь,

Твоё имя шепчу вместо всех молитв,

И встаю, и иду там, где мрак разлит,

Отражëнным светом твоим светясь.

Прощальное для немецкой АЭС Изар.

Я оплачу Изар.

Оплачу восхищенье прощаньем.

Мне здесь нечего больше любить

И пора на покой.

Мчатся дни, гаснут свечи,

Беспомощно тонет в молчанье

Недожитая строчка.

И дождь идëт, серый такой.

Я оплачу Изар.

И никто моих слëз не заметит.

Бесполезная вечность

Стоит попрошайкой в дверях.

Не теряя любимых,

Прожить невозможно на свете,

Но зачем суждено

На так глупо любимых терять?

Я оплачу Изар.

Даже звëзды однажды сгорают,

Что уж там говорить

О земных уязвимых вещах?

Даже самые нежные

Сказки всегда умирают,

И все песни на свете

Венчаются словом "прощай".

Я оплачу Изар.

Мир привычно покатится дальше

В бесприютную осень

Из грустной холодной весны.

В мире станет ещё

Каплей больше бессилия и фальши

И на целый Изар

Больше мертвенной злой тишины.

Я оплачу Изар.

Оплачу неизбежностью нежность.

Кроме слова "прости"

Ничего не останется нам.

На земле сотни раз

Повторялись разлуки, конечно,

Но за что и зачем

Мне сегодня вот эта одна?

Ещё моей Игналиночке.

Почему я тебя нашёл,

Лишь сейчас, оскудев душой?

Зря растрачено, как назло

Столько самых высоких слов

На каких-то смешных "других",

Ныне вовсе недорогих,

С ними сердцем устал, остыл,

А потом появилась ты -

В лютом холоде вешний вихрь,

Свет последней моей любви.

На излëте всех дней и грëз -

Ты, прекраснейшая из гроз.

Ты, сияющая во тьме,

Звёздный вызов моей зиме.

Ты, живая моя вода,

Как я был без тебя - года?

Ты теперь моя даль и высь,

Только раньше ты появись -

Как бы мог я тебя воспеть!

А теперь, боюсь, не успеть.

Как бы мог я тебя служить!

Сколько строк о тебе сложить!

А теперь я и слаб, и тих,

Совершеннейшая, прости!

А теперь я и нищ, и хил,

Догораю без слов, без сил,

Всё растратив да истаскав,

И мой путь уже - на закат.

Свет последней моей мечты,

Где так долго скрывалась ты?

Почему я тебя нашёл,

Лишь когда оскудел душой?

Реквием немецкой атомке.

Новости - в горло свинцом и иглой по нервам.

В списке потерь моих эта не будет первой.

Да и последней, боюсь, что, увы, не будет,

Станции гибнут часто, почти как люди.

Станции гибнут в покорном и злом молчанье,

В голову не придёт расслышать отчаяние

В рëве и грохоте, постепенно стихающем,

Вроде, никто с ума не сошёл пока ещё...

Станции гибнут послушно и по регламенту

Тихо, без драм, ну, откуда возьмëтся пламя там?

Был, вот, Чернобыль, но, к счастью, он - исключение,

Чаще всё в рамках коммерческого соглашения.

Чаще всё мирно, практически незаметно,

И под трескучие речи про ток из ветра.

Публика рада, ей, публике, много ли надо?

И вообще есть вопрос поважней - гей-парады...

Станции гибнут в спокойном рабочем ритме.

Так деловито - поэт пожалеет рифмы,

Если, конечно, он - поэт настоящий...

Я их один за всех равнодушных оплАчу.

Я соберу все потерянные названья

В горький венок вины за бессилье прощаний.

Френды из соцсетей у виска покрутят...

Станции гибнут часто, почти, как люди.

И - чтобы не заканчивать на горькой ноте...

Мы давно уже не дети.

Одинокие на свете,

Некрасивы, злы, больны,

Непогожими утрами

Пробираемся дворами,

Что совсем, как наши сны,

Бесприютны и темны.

Мы давно уже не дети.

Не для нас весенний ветер

Носит ворохи надежд,

Грëзы новые не манят,

Сны и строчки только ранят,

Сердце стыло, ум не свеж.

Рай потерянный, ты где ж?

Мы давно уже не дети.

Кто в обиде, кто в ответе,

Кто без денег, кто без сил.

Кто недужный, кто ненужный,

Хлеб насущный, хрип натужный,

Рвëшься, не жалея жил,

А как будто и не жил.

Но когда приходит лето,

Где-то на краю рассвета

Корабли и поезда

Нас тревожат голосами,

Нас зовут за чудесами

В колдовские города,

Где и горе не беда.

И хоть мы уже не дети,

Мы бежим, летим и едем,

Крутим дулю злой судьбе.

Суете чужих вокзалов

Улыбаемся устало,

Растворяемся в толпе.

Возвращаемся - к себе.

Чай, билеты, чемоданы,

Океаны и туманы,

Стук колëс и рëв турбин.

Уезжаем, улетаем,

Души грешные спасаем,

Кто у пальм, а кто у льдин

Тихим счастьем без причин.