Зрелые

Теперь все кончено...

Теперь всё кончено. Конечно,

Ты своим сердцем не поймёшь.

Моё и без того не вечно.

Разбив, едва ли соберёшь.

Я задолбался. Мне до фени.

Теперь приличие ушло.

Ведь ваши призрачные тени

На мозг мне давят, как дышло.

Я ненавижу те попытки.

Любовь и страсть и кроткий пыл.

Перетерпел же я все пытки.

И что в награду получил?

И сколько ж раз я там пытался?

Пять? Восемь? Девять? Всё равно.

Как сердце склеить не старался,

В руках рассыпалось оно.

Я вспоминаю вас...

Я вспоминаю вас и сильная печаль,

Моё больное сердце разбирает.

Я помню ветер. Но, увы, как жаль,

Одна листва секрет мой давний знает.

Злой рок жесток. Ирония хитра.

Тому не нахожу я оправданья.

Любовь слепа, и ноша тяжела,

И не хватает слов, как, впрочем, и дыханья.

Я вас, увы, на ты не назову.

Ведь к старшим я питаю трепет уважения.

Но вам хочу сказать " Я вас люблю!".

Хотя и слушаете вы без сожаленья.

Помеха возраст? В этот век едва ль.

Мой ум слишком пустой? И то неверно.

А все же мне вас бесконечно жаль.

Еще вас так не полюбил никто наверно.

Ты осветила мне тот мрачный коридор...

Ты осветила мне тот мрачный коридор,

Что в радости беспечной мы жизнию зовем.

Запел опять давно умолкший хор,

И мне не грустно под дождем.

Люблю тебя за то, что не люблю.

Стихи пишу. Страдать теперь не мой удел,

Спасибо говорю тебе. С тобою я творю.

Могу я продолжать. Того я так хотел.

Могу изобразить теперь кипящий бой,

Бескрайние поля, красивые холмы.

И для того не надо мне общения с тобой,

Мне надо видеть лишь черты.

Черты... Не их ли все искал всегда любой поэт,

А я в тебе нашел свой новый идеал,

И не хочу с тобой я встречи тэт-а-тэт,

Дано мне все, что я желал.

Вечерняя проба пера

Сколь мало б я не жил на этом свете,

А он к закату свою жизнь влачит,

Лишь нам за беды надо быть в ответе.

Нет средства, что безумство излечит.

И до и после нашей эры,

Хотя не помним мы,

То было так давно...

Изобличали славные Гомеры

Царьков напыщенных дерьмо.

То был закат, но первого рассвета!

Так очертило время много, много лет.

Копье сменилось луком, лук на пистолет...

И вроде бы прогресса все приметы

И наш подъем, казалось, так велик.

Но гениальные, однако, пистолеты

Клали печать на зрячего язык.

Прекрасна жизнь, коли не видеть зла.

И мне бы жить по обывательски прекрасно.

Но это лишь иллюзия, игра.

Здесь забываться попросту опасно.

Проблем не счесть, все так осложнено.

Но верим, что живем,

Что мы творим добро...

Мерцая оранжевым цветом

Мерцая оранжевым цветом,

В камине огонь догорит.

И воздухе, жаром прогретом,

Мечта о тебе пролетит.

Смычок к струне прикоснётся

И звук чуть знакомый издаст.

Печально, красиво польётся

Тягучий, душевный романс.

Сомкнуться веки под дремой.

Цветные круги пробегут.

И музыкой тою ведомой,

Как пена по скалам, сползут.

Я грежу, уже засыпая.

Красив, хоть и смазан твой лик.

Он, снова на миг прилетая,

Нарочно так грустно возник.

В пространстве мира

В пространстве мира есть заветный уголок,

Которым дорожит буквально каждый,

Кто забрести туда когда то смог,

Заветного забвения искавший.

Быть может лес или, быть может, лед,

Сковавший где то древние вершины.

Туда лишь страстный путник забредет

Или пешком или при помощи машины.

Кому то близко, чаще далеко,

Незримое, большое расстояние.

Кого то и не трогает оно,

А в ком то возбудит зудящее желание...

Которое ничем не одолеть!

Идешь возреть во очью, им болящий.

Придёшь, увидишь, хочется запеть.

И все. И ты уж странник настоящий.

Усиленное чувство во сто крат

Не так давно имел первопроходец,

Который первым обнаружил град.

Там и дома, и площадь. В площади колодец...

И все что бегло перечислил я,

Влекло давно нас против нашей воли.

Но знаете, не смог бы для себя

Я лучшей пожелать юдоли.

Последнее дело

Сижу за столом, листаю альбом,

А рядом, в стакане виски со льдом.

Сигарный дым навевает нуар.

Нет, моя детка, я не слаб и не стар.

Убираю альбом, достаю Colt Python.

Спокойно вставляю последний патрон.

Сегодня на улице дождь. Все равно

Трупа никак не затронет оно.

Виски весь выпит, да и нету сигар.

Кончился мой краткосрочный нуар.

Шляпа надета, надето пальто.

Что ж, остаётся мне дело одно.

Деньги пришли. Но торчит вот заказ.

Грязная жизнь без лживых прикрас.

Дело окончу, сумку сложу.

Город большой, да ведь я ухожу.

Сяду в автобус. Войду на вокзал.

Билеты куплю, что б никто не узнал.

И полечу в непростой уголок.

Есть там один небольшой островок.

Есть там и пляжи, есть там и жар.

Гаитяночки есть. Не достанет нуар.

Мне не по нраву праздное веселье

Мне не по нраву праздное веселье.

А вот приятнее серьезность дум.

И на лице не несерьезность, умиление -

В мышлении напряжённый ум.

Мне любо думать о прошедшем, настоящем,

Предполагать события недошедших дней.

Мечтать о солнышке, над лесом восходящем,

И о любви и юности моей.

Нахлынет к сердцу теплая лиричность,

Черты я вспомню пассий и друзей.

Для образа возникнет мелодичность

И станет мне теплее и светлей.

Я белый локон вспомню. Очи голубые!

Да-да ваш образ мил мне до сих пор.

И мне все эти грёзы золотые,

Прошу вас, не поставьте вы в укор.

Я вспомню дружбу. Верность и терпение.

Так много было преданных друзей.

Вся жизнь моя - единое мгновение.

А между тем, провел я с вами много дней.

Я вспомню детство - время без заботы,

Когда с родными было мне родней.

И в колыбельной ощущение дремоты.

И песню - лишь воспоминание о ней.

Я в комнате один

Я в комнате один. Смотрю в окно, грущу.

О, почему впрыск счастья так не долог?!

И почему все то, что было наяву,

Теперь лишь ностальгия, достояние полок,

Запечатление снов, словарный штрих,

Позыв груди и грусть. И влажность глаз.

Сейчас опять пишу я новый стих,

Но сердце то внутри

Все лучше знает, что нужней для нас.

Все это лишь обман, нуар.

А время то, оно ведь скоротечно.

И надо бы с усердием искать

Того, кого я полюблю сердечно.

Не за красивый стан и белый локон. Нет...

И не за экстравагантную натуру.

И не приличия и скромности культуру,

И, уж конечно, не за иллюзорный свет.

Конечно, надо. Надо бы найти.

Но как мне? Как мне через боль и страх пройти!?

Я соберусь когда-нибудь

Я соберусь когда нибудь. Уйду

К шипению волн, журчанию прибоя.

Возможно там я все таки найду

Забытого, желанного покоя.

Я не хочу быть с кем то. Я.... Устал.

К другим я безразличен, но давно ли?

И вы, когда то говоря со мной,

Под маской радости не распознали боли.

Я ненавижу многих, но и доброты

Для них из сердца щедрою рукою

Раздам. Для заполненья пустоты

В себе свои переживания скрою.

Мне холодно внутри и вот в чем вся беда!

Таким, поверьте, был я не всегда.

Ставропольское поле.

Так случилось - я на юге родился.

Не в горах, не в степях, не у моря.

И мне часто подолгу снится

Ставропольское жёлтое поле.

Хоть и горы кругом, но все же,

Не на них устремлю я свой взгляд.

Ветер изредка их потревожит

И колосья гурьбой шелестят.

Я люблю занырнуть в них с разбегу.

На стогу я валяться люблю.

И предаться внезапно возникшему бегу,

Будто в сказку сейчас убегу.

И бывает, что многие спросят

Почему же ни свет ни заря

Меня ноги куда то уносят,

Что болят потом почём зря.

Промолчу, ничего не отвечу.

Вам не надобно этого знать.

Потому что эту недолгую встречу

Одному хорошо вспоминать.

Вот подходят к концу мороз и зима.

Снег под землю давно отступает.

И уже наконец пахотная пора

И посев погодя наступает.

Поднимаются скоро по верху ростки.

Скромно тянутся, бедные, к небу.

А потом, посмотри ты, уже подросли,

Что бы дать нам хлеба к обеду.

И ведь любит кто то степной простор,

Кто то любит зелёное, пенное море.

Ну а я же парень простой

Любо мне ставропольское поле.

Абсурдно мне тебя любить

Абсурдно мне тебя любить.

Мне даже странно тебя помнить.

Но хоть убей - мне не забыть.

Тебе же, хоть убей, не вспомнить.

И лето это - в горле ком.

Мы даже не были знакомы.

Но я был силою влеком.

А вы между собой влекомы.

Мне право стыдно вспоминать.

Ну что за фарс? Что за безумство?

Себя за просто так сломать.

И искорежить все те чувства...

Прошло полгода. А я пью

Все что покрепче. Не легчает.

И злость! Кого нибудь убью!

Но мозг что делать пока знает.

Изрядно я похолодел.

Изрядно я в себе замкнулся.

И я не вспомню уж когда

От тряски, нервов, заикнулся.

А что поделать? Кругом мрак.

Куда ни плюнь - везде шакалы.

Им верит каждый, как дурак.

Но мне их выдают оскалы.

И каждый божий день - вот так.

Шерсть на загривке встала дыбом.

Влекомая кровью свора собак

Меня порвет, как в сне паршивом.

И нет спасения нигде.

Надеюсь, что ты не забыла.

Ведь только ты поможешь мне,

Покамест крыша не поплыла.