Змейчик-Горынчик

Пролог. Время былинное

Древняя Русь. Богатырское поле.

Реки, леса и степное раздолье.

В памяти мы сохранили своей,

Образы русских богатырей.

Стояли на страже нашей земли,

Витязи грозные, богатыри.

Былины о витязях древних слагали,

Как землю родную они защищали.

В былинные время, скажу вам друзья,

Правили русской землёю князья.

В те давние годы всяко бывало,

Разная нечисть на Русь нападала.

Тысяча лет с той эпохи прошла…

С деревнею рядом речушка текла.

Берег реки - заливные луга,

Спелая рожь, с сеном свежим стога.

Крестьянин Микула в деревне живет,

Он пашет и сеет, разводит кур, скот.

Микула живет здесь с женою своей,

За муж недавно отдал дочерей.

Змей

Повадился Змей над деревней летать,

Коров да свиней из загонов таскать.

Дракон трехголовый кругами летает,

Дышит огнем и поля поджигает.

Страшилище с воем входит в пике,

Дом подпалил, что был ближе к реке.

Змей окаянный все время растет,

Он вечно голодный и все подряд жрет.

Летит над домами, скотину пугает,

Домашнюю птицу хватает, глотает.

Камнями мальчишки в него запустили,

Но этим чудовище лишь разозлили

На следующий день Змей на стадо напал,

Быка утащил, три коровы сожрал.

Летает, и над народом глумится,

Все знали, поблизости где-то гнездится.

Чтобы со Змеем покончить скорей,

Отправил князь местный, богатырей.

Все трое уселись на добрых коней,

А с ними Микула, в телеге своей.

Рогатину взял и топор положил,

Которым дубы вековые рубил.

Микула от чудища сам пострадал,

Корову - Пеструху Горыныч украл.

Баба-яга

Поехали лесом, вокруг тишина,

Тропка заросшая еле видна.

Старой избушки куриные ножки

Оставили только следы на дорожке.

Давно не ступала ни чья здесь нога,

Когда-то жила здесь баба Яга.

Змей окаянный, когда пролетал,

По бревнышку домик Яги раскидал.

От ветхой избушки остался лишь пол,

Печка, труба, да обугленный стол.

На брёвнышке рядом бабуля сидит,

А черный котище рядом лежит:

-Три дня мой Котейка не возвращался,

Змея, проклятого так испугался.

Вернулся, когда, дымом пах и дрожал,

Был серым Баюн, а теперь черным стал.

Витязи латы, кольчуги снимали,

Избушку обратно из бревен собрали.

Гвоздями крылечко крепко прибили,

Крышею домик волшебный накрыли.

Из приведенной Микулой муки,

Баба Яга напекла пироги.

Сказала: «Лежит в сундуке у забора

Меч-кладенец самого Святогора.

Есть в тайной кладовке моей сундуки,

На разные случаи есть там клубки.

Из нитки зеленой вам нужно найти,

Он к логову Змея должён привести».

Ещё говорила: «Возьмите с собой,

Кувшины с живой и мертвой водой».

Витязи слову старухи внимали,

Поклажу к Микуле в телегу поклали.

- Клубок, нам, бабуля, отдать не забудь!

С тем, побратимы, отправимся в путь.

В чистом поле

Стоит в чистом поле дуб вековой,

Обхвата в четыре он был толщиной

За ним открывается взору,

Пейзаж на Кудыкину гору.

Железной дубинкой Илья показал:

«Вот там, Соловья я давно повязал,

Добрыня, ведь ты же над этой рекой,

Принял со Змеем Горынычем бой?»

Добрыня главой в шишаке покачал,

О битве со Змием Илье отвечал:

«Змеиное здесь «проредил» поголовье

Витязь другой, Иван, сын Коровий.

Сильный был воин, отчаян и смел,

Трех змеев на этом мосту одолел.

Со мной, побратимы, был случай другой,

На речке Пучае вступил я с ним в бой.

В реке я купался, когда-то, в Пучае.

Лишь в воду залез, а тут Змей прилетает.

Шлемом, когда в него запустил,

Попал по башке, и всю память отбил.

Горынычу шеи узлом завязал,

Змей только тогда пораженье признал.

Побитой собакою Змей заскулил,

Распутал его я, потом отпустил.

Поклялся Змеище на Русь не летать,

Людей обещал мне не похищать.

Но Змей окаянный, нагло соврал,

Племянницу князя, Забаву, украл.

Коварство такое нельзя позабыть,

В логове Змея пришлось зарубить.

Здесь в поле пустынном, у леса опушки,

Тайные ждут нас в дороге ловушки.

В предании древнем о них говорили,

Хоть ведьм, жен змеиных, давно порубили.

Витязь Иван их ловушки раскрыл

И щепки булатным мечом изрубил.

Так, что ступай осторожнее братья,

С местности этой не снято заклятье.

На каждом шагу берегитесь беды,

Из речки Непрявды не пейте воды».

Заклятое место

Кони устали, и жажда их жжёт,

А рядом ручей окаянный течет.

Манит, журит он прохладой водицей,

Людям, коням, предлагая напиться.

Лошадь Добрыни узду натянула,

В чёрную воду морду макнула.

Конь богатырский бараном вдруг стал,

Блеять пытался, но жалобно ржал.

Следом Поповича конь наклонился,

Тоже водицы заклятой напился.

Ахнул Алёша: ну что за дела? —

Верный скакун превратился в козла!

Оба на землю свалились с коней,

Но не бросать же в дороге друзей?

Веревкой за роги их стали тянуть,

А сами в телеге продолжили путь.

Дальше — колодец со странной водицей,

Нельзя ее пить, чтобы не отравиться.

Глянул Добрыня, и дрогнула бровь:

Вместо водицы - чёрная кровь.

Рядом на яблоне след от меча —

Воин Иван рубанул тут сплеча.

Срез на пеньке будто кровью полит:

Столь плод этой яблони был ядовит!

«Дело добром не кончается, брат! —

Молвил Добрыня. — Здесь магия, яд!

Ну-ка, Алёша, топор доставай,

Яблони пень на куски разрубай!»

В колодезь заклятую сбросили древо,

Землею засыпали, справа и слева.

Работали дружно, чтоб скверну зарыть,

Себе путь-дорогу освободить.

Богатыри и прокрустово ложе

По чистому полю дорога бежит,

Телега Микулы скрипит и визжит.

Пахарь сидит, головою кивает,

Сон беспробудный одолевает.

На богатырский отряд, как некстати,

Дрема напала, а в поле - кровати!

Манят, зовут отдохнуть, полежать,

С пуховой периной — большая кровать.

Шлема личину Добрыня поднял,

Слово разумное братьям сказал:

«Грек мне поведал про ложе одно —

Кто в него ляжет, затянет на дно!

Это прокрустова злая ловушка,

Смерть стережёт нас на этой подушке!

Жги, Алексей, поскорее костёр,

Будет наш суд и карающ, и скор!»

Вспыхнуло ложе, сгорело дотла.

Витязей снова дорога вела.

Едут они за волшебным клубком:

Илья впереди — на коне и с копьём,

А трое — в телеге, с Микулой рядком.

Логово Змея

Над горою дым клубиться,

В небе вспыхнула зарница.

Ветер, аж в ушах свистит,

Это Змей в гнездо летит.

Машет черными крылами,

Пролетая над горами.

Выбрав ровную площадку,

Змей заходит на посадку.

И когтями тормозит,

Комьями земля летит.

Змей унюхал чутким нюхом,

Что запахло русским духом.

Змей Горыныч и Микула Селянинович

Выходил Микула – да во чистое поле,

Говорил Горынычу он по доброй воле:

«Посмотри, Горыныч, землица то какая!

Почва плодородная встретит урожаем.

Рожью колосится будут здесь поля,

Золотой пшеницей одарит земля.

Треть земель окрестных засеем мы овсом,

Урожай богатый мы с тобой пожнём!

Загремел Змей басом, дымом всех обдал,

Человеческим голосом он загрохотал:

Я ж сырое мясо должен только жрать,

А солому, лапотник, можешь сам жевать.

Коль зверья, скотины, не станет здесь совсем,

Я людей в округе - постепенно съем!

Я с пути голодный, и готов сейчас

Твою лошадь скушать, тебя за раз!»

Своей кляче, лапотник, ты вели стоять,

Чтоб ее удобней было мне глотать!

Не учел он – Бурушка - конь ретивый, гордый,

Получил копытами Змей Горыныч в морду!

В зубы врезал Бурушка железною подковой,

Выбил клык Горынычу – длинный и здоровый!

Бой

Осерчал Горыныч, он обижен зело,

Кольцами огромными – выгнул свое тело.

Все свои три шеи – изогнул дугой,

Изрыгая пламя над сырой землей.

Но Попович Леша ловок был и меток,

Ведь стрелою шишки бил с еловых веток.

Лук тугой натянет, взвизгнет тетива,

В глаз жёлтый чудовищу попадет стрела.

Заревел Горыныч и взмахнул хвостом,

Как пастух при стаде – бьет своим хлыстом.

Только увернулся витязь молодой,

Поразил Горыныча он второй стрелой.

Змею прямо в глотку, та стрела впилась,

Задымила глотка, шея взорвалась!

А Микула-пахарь наступает с тыла,

На плече котомка, в ней земная сила.

Не страшась чудовища, вышел в полный рост,

Змея окаянного держит он за хвост.

Змей Горыныч лютый шею изогнул,

И горячим пламенем в пахаря пыхнул.

Богатырь Илюша – вовремя поспел.

Палицей железной чудище огрел.

Змей язык раздвоенный даже откусил,

Ведь удар могучий монстра оглушил.

Мёртвую водицу, бабушкин презент,

В глотку Змею влили витязи в момент.

В пасти той бездонной зашипела мгла,

Голова вторая монстра умерла!

Змей как шар надулся и огнем дыхнул,

Из зубастой пасти пламя изрыгнул.

Все вокруг горело, из огня в полымя,

Шит подняв червленый, в бой пошел Добрыня.

Опустил на Змея меч свой кладенец,

И ужасной твари тут пришел конец.

Побратимы-витязи Змея победили,

Головы поганые монстру отрубили.

Из драконьей шкуры, вроде для потехи

Порешили сделать для себя доспехи.

Гнездо

Гнездо

Микула с Ильею на кручу поднялись,

Где кости, рога и копыта валялись,

Где гнездовал огнедышащий Змей.

Для князя Владимира ищут трофей!

В драконьем гнезде, как у ящериц, птиц,

Лежали десятки огромных яиц.

Горыныч на кладке недавно лежал,

И тушей огромной приплод согревал.

«Ну, что сотворим мы с безумным добром?» —

Микула яйцо рубанул топором.

Чтоб маленьких гадов не наплодить,

Илья стал дубиною кладку крушить.

Змеиные яйца кололи, рубили,

Но князю в подарок одно сохранили:

Илья на могучие плечи взвалил,

В телегу Микуле его положил.

Внизу, под горою, уж вьётся дымок,

У плоского камня горит костерок.

Алёша с Добрыней огонь развели,

С салом кулеш в котелке завели.

А чёрная кровь, что из туши лилась,

От искорки малой мгновенно зажглась.

Только закончили витязи дело —

Змеиная туша дотла прогорела!

Тут черною тучею небо покрылось,

С небес, точно хобот, воронка спустилась!

Гнездо разметало и вверх засосало,

Гнездища проклятого как не бывало!

Гром громыхал, и земля сотрясалась,

Воронка взвилась — и вдали рассосалась.

Ветер поднялся, холодный, могучий,

И разогнал беспросветные тучи.

Яркое солнце сияет опять,

Долину у горной гряды не узнать:

Трава изумрудная всюду растёт,

Листва распустилась, природа цветёт!

Спало заклятье и с добрых коней,

Можно домой возвращаться скорей!

Домой

По дорожке по прямой

Возвращаются домой.

Проезжают мост Калинов,

Что обмазан сверху глиной.

Треск. Телега покосилась,

И яйцо в реку скатилось.

В воду с телеги упало оно,

И опустилось на самое дно.

Витязи весь день ныряли,

Да потери не сыскали.

Жаль, в реке утоп трофей,

Но надо вернуться в столицу скорей.

Путь не долгий, лес, опушка,

Где Яги стоит избушка.

Рядом с домом сена стог,

Из трубы идет дымок.

Ждет бабуля на крылечке,

Рядом спит Баюн колечком.

«Ты в телеге посмотри, —

Говорят богатыри, —

Выбирай, чему ты рада,

Что тебе в хозяйстве надо?

На, возьми рогатый шлем!»

А бабуля им: «Зачем?

Медный щит с чеканной птицей

Мне в хозяйстве пригодится.

Поделюсь идеей с вами,

Бочку им прикрыть, с грибами».

По тропе, сквозь лес густой,

Едут витязи домой.

Едут, лес не узнают,

Птицы радостно поют.

Скачут белки по ветвям,

Вдоль дороги, тут и там.

Град ворота отворяет,

Князь с боярами встречает,

Колокольный слышен звон,

Всех церквей, со всех сторон.

И вечернюю порой

Состоялся пир горой.

Находка на стройке.Современность

С той давней поры пролетели века

И русло свое поменяла река.

Где раньше шумели дебри лесные

Рельсы теперь пролегают стальные.

Где был в восемнадцатом веке погост,

Построят шоссе, эстакаду и мост.

Декабрь, конец года, на стройке аврал,

Все выполнить в срок, так директор сказал.

Ездят машины, работа кипит.

Мастер наводит теодолит.

Туда и сюда самосвалы снуют,

В отвалы промерзшую глину везут.

Стоит под погрузкой КамАЗ 6520,

Госномер с последнюю цифрой двенадцать.

Рычит экскаватор, башню вращает,

Земли двадцать тонн в самосвал загружает.

Тягучую песню поют дизеля,

Дрожит под могучей машиной земля.

Стрелу экскаватор дугой изогнул,

Мерзлую землю ковшом зачерпнул.

Лязгнул металл - задрожала машина,

Выпустив струйку серого дыма.

Экскаваторный ковш опустил машинист,

Всяко бывает, грунт сложен, слоист.

Взглянул из кабины - странная штука:

В ковше оказался большой каменюка.

И тут у него поменялось лицо:

Ведь это же динозавра яйцо!

Из рыжих, зеленых и синих кабин,

Попрыгало много в спецовках мужчин.

Возле находки все сгрудились в ряд:

Бомбу нашли, или старый снаряд?

Шутили: Увидев «подарок» войны,

Кто-то со страха наделал в штаны.

Приехал директор, поставил «тойоту»,

Давай мужики, дружно все за работу.

Все по машинам, на месте не стой,

А то всем запишем в нарядах простой.

В окаменелость ключом постучал:

- Яйцо динозавра рабочим сказал.

Отмойте от глины, в машину грузите,

В НИИ поскорее его отвезите.

Находку брандспойтом от грязи отмыли,

На евро паллету его уложили.

Погрузчик на вилы поддон подцепил,

В кузов «газели» паллет положил.

А экскаватор остался копать,

Надо ж кому-то план выполнять.

Звонок в институт, выезжаем, встречайте,

Находку скорей на баланс принимайте.

Чтобы принять на учёт артефакт,

На сдачу приёмку составлен был акт.

Ответственных нет, документ подписать,

В каникулы сложно начальство сыскать.

Кто-то сказал, отвезите на склад

Но склад опечатан был сутки назад.

Только в отделе со сложным названием,

Водитель «газели» нашел понимание.

Акт сдачи-приемки подписанным был,

Довольный шофер домой укатил.

По коридорам тележка грохочет,

Находкой никто заниматься не хочет.

Окаменелость тверда как гранит,

В подсобке оставим, не убежит.

В комнате, где был когда-то профком,

Все собрались за накрытым столом.

Закончили. Стол новогодний накрыли,

Ватманом старым его застелили.

Закуски, еду, выставляют на стол.

Начальника друг с тортом в гости пришел:

Добрынин, доцент института культуры,

Знаток древнерусской литературы.

Гостю сказали: открой заседание.

Тосты звучали и пожелания.

Скоро гитара в руках появилась,

Старая добрая песня полилась.

Предновогодний был вечер нескучный,

Пел песни Микулин, сотрудник научный.

Год старый, научный отдел проводил,

Об артефакте на время забыл.

В подсобке, ведро, с тряпкой, шваброй стояло.

А рядом, у стенки находка лежала.

Наверно, иначе б решила судьба,

Но теплоцентрали была там труба…

В лаборатории

Рабочий год новый. Начало недели

Отделу добавит большой канители.

Отчеты проверить, тему закрыть,

Смету на будущий год утвердить.

Начальник отдела, Алешин Иван,

Налил себе чая в граненый стакан.

Тут зам по науке без стука вошел,

Алешину папка ложится на стол:

«Яйцо динозавра на стройке нашли,

За час до закрытия к нам привезли.

В кладовке лежит древний тот артефакт,

А в папке на сдачу приемку был акт».

Зам вытащил ручку: «Пиши поскорей,

Пока экспонат не забрали в музей!

На новую тему нам нужен бюджет,

В план ее включит Ученый совет.

Чтоб деньги на тему скорее пошли.

Пропишем расходы на «тайны земли».

«Находок таких я давно не видал» -

Заму начальник отдела сказал, -

«Яйцо динозавра мы взвесим, измерим

По каталогам, отчётам проверим,

Рентгеном просветим, а также для пробы,

Со скорлупы подготовим соскобы.

Научную тему откроем скорей,

А после яйцо пусть получит музей».

Тут дверь открывается, явно некстати,

Заходит уборщица в синем халате:

«В подсобке, где ваша находка лежит,

Странное что-то негромко пищит.

Будто бы крыса за печкой скребётся,

Боюсь я ее, аж сердечко трясётся!

Мужчины, скорее в каморку сходите,

Мышь или крысу долой прогоните».

Иван улыбнулся: «Какая там мышь?

С чего, тетя Люба, ты сильно дрожишь?

Яйцо пролежало века под землёй,

Что может нарушить в подсобке покой?».

Пойдем, чтоб избавить бабулю от бед,

Ученые взяли с собой инструмент.

Только Алешин достал молоток,

Увидел он в трещине черный глазок.

Находка тряслась, находка дрожала,

Что-то скреблось там, противно пищало.

Но скорлупы раздается тут хруст,

И бабушка Люба упала без чувств.

Крыло показалось, обтянуто кожей,

На мышь на летучем чем-то похоже.

Вылез змееныш, себя облизал,

И лапой когтистой крыло почесал.

Алёшин застыл, опустив молоток,

Забыв про отчёты, про сметы, про срок.

Из древней скорлупки, где слизь и тепло,

Зубастое чудо на свет принесло!

«Какой динозавр? — Алёшин шептал, —

Рептилий таких я нигде не видал!»

Вылез змеёныш, расправив крыла,

И тут же в отделе потеха пошла.

Носился змееныш крылами махая,

Бумаги и ручки повсюду сшибая.

Бардак на столах, на полу кавардак,

Сачек бы сейчас! Да где взять его, как?

В пропитанный пылью архив залетел,

Уставший на верхнюю полку засел.

Уборщица змейчику шваброй грозит,

Горынчик испуган и тихо сидит.

Ловить его надо! Но, как и на что?

Может набросить на змея в пальто!

На счастье, работал в отделе рыбак,

Забывший в шкафу для одежды подсак.

Горынчика этим сачком изловили,

В клетку, где жил попугай посадили.

Так клетка пустая нашла применение:

О трех головах в ней теперь население.