Жизнь и сон

Во снах всё по-прежнему

Во снах всё по-прежнему: холодно, слякоть,

Туман отбирает любые лучи

И жадно в себя, всё в себя поглощает,

Оставив лишь в месиве чьи-то следы.

Во снах всё по-прежнему. Также тревожно.

Заходит неистово сердце в груди.

Иду я на риск свой, иду осторожно,

Шарахаясь всех силуэтов в тени.

Иду я на страх свой, смотрю настороженно.

Хоть и на метр не видно ни зги.

За какие грехи я сюда переброшена?

Возле уха доносится шёпот: "Беги!"

Бегу я со всех ног. И вмиг спотыкаюсь,

Разбив все ладони. По ним идёт кровь.

Хочу закричать, но чужак мне мешает.

Ощущаю на шее своей его вздох.

По коже мурашки, всё внутри замирает.

Не вырваться мне уж из цепких оков.

"Проснись! Исчезай! Я тебя умоляю,

Забудь обо мне!" - полушёпот из слов...

Полушёпот из слов я запомнить пытаюсь,

Но пальцы зажали мне горло и нос.

Вырываюсь, трясусь... и уже задыхаясь,

Я просыпаюсь. И делаю вдох.

Под светом краденных лампад

Я чувствую, как сердце в ребрах бьется, И как в висках ему пульсирует в ответ. Ночная бездна под луною льется, Просачиваясь в разумы всех тех, Кто сладко спит в своих укромных гнездах.

Все люди спят, все - кроме одного. Боюсь закрыть пудовые я веки, Забыться и пустить в свой сон того, Кто сладким ядом хочет отравить навеки, Чья речь впиталась в разум глубоко.

То - демон гадкий, бес пустых земель, Где пламя выжгло все святые знаки. И соловьиная пока не слышна трель, И не раскрылись опиума маки, Мою незапертую сторожит он дверь.

О, голос! Вкус имеет слаще карамели, Но беса лик коварнее кота: Когда в оскале зубы заблестели, И глаз прищуренный в замке ищет меня - А я... ни жив, ни мертв лежу в своей постели.

Еще надежда есть! Мне дан последний шанс. Я понял это сразу после .... . И призрак свой я не отправлю в ад! В руке сжимая веточку мимозы, Молюсь под светом краденых лампад.

Мы пишем

А для чего мы пишем? Вот вопрос,

Который мои мысли часто мучит.

Кто ищет славы, кто хвалы из роз,

А кто-то просто так, от тихой скуки.

Я думаю, вы не правы. Мы пишем,

Чтобы оставить за собой хоть что-то, тонкий след.

Чтоб наше имя после старости услышав,

Вокруг твердили: "Вот был человек!".

И если мы продолжиться не сможем,

И не получится родить потомство, воспитать...

За нами тонкий след останется. Он тоже

О нас другим все сможет рассказать.

*** (Я с музой сильно поругался)

Я с музой сильно поругался.

Стоял ужасно жаркий день,

Одной водой тогда питался.

А честно если - было лень.

Она мне строчки диктовала,

Я был в прострации, лежал.

Она сюжеты рисовала,

А я весь день в теньке дремал.

Вернулся к жизни я зимой,

Когда писатель мой проснулся.

Дожди сменились вдруг пургой,

И я в работу окунулся.

Но, черт! Она никак не шла.

И муза все не приходила.

Я, стоя с виски у окна,

Ее молил. Она простила.

*** (Two ravens once were sitting on the road)

Two ravens once were sitting on the road.

Their dark, black eyes seemed from the lower world.

Two ravens soon exchanged their glances

Saw three wayfarers, trudging in the moat.

Those pilgrims went consecutive in silence.

And something pulled them to itself (so harsh!)

At the beginning they were five, and they were students,

Who foolishly went for a walk at night.

They haphazardly saw that footpath in the forest.

It's dark and snow's about in the east.

A lonely lantern twinkled all around

To hide the killings, which were basilisk.

In fine, but three of them remained

Beyond that horrid night.

So, they'd been strayed in tumble

To find way for sennight.

Two ravens once were waiting on the road.

For their victims, who were not far off.

They croaked somewhat, speaking to each other,

And swinging wings, they soared to the foss.

Дуб плачет кровью, клён - слезами

Дуб плачет кровью, клён - слезами

Под красным небом громовым.

В горячей почве, под корнями

Лежат все те, кого убил

Серебрянной косой холодной

Мор, князь подземный тёмных сил.

Навечно он к земле привязан,

И под землёй всегда один.

От скуки смертной не спасут

Ни битвы жар, ни подношенья

Язычников, что песнь поют

Ему забвенно пред сраженьем.

Таков сей долг, таков уж крест -

За прожитые прегрешенья,

За тяжкий грех... за тяжкий грех

Платить в надежде искупленья.

В туманной кромке у истока

Спокойная вода текла своим путём,

Тепло укрытая от глаз лесами.

Она для всех была - надёжный дом,

Наполнена была дарами.

И как-то утром, в предрассветный час,

В туманной кромке у истока,

С земель пустынных и чужих

Стал надвигаться шум с востока.

То был игривый ветерок,

Что с щебетаньем птиц заморских

Случайно встретил у лесов

Сквозь пелену тумана проблеск.

И заиграл нетерпеливо

У кромки вихрь молодой.

И рябь за ним волной ходила,

Качалась в такт, забыв покой.

В небесном зеркале

Сквозь мутное и грязное стекло

Я вижу синеву раскинутого неба.

И как густой туман цепляется за всё -

Он заплутал в ветвях лесного древа.

Люблю смотреть я в сумеречный час

На небо светло-голубое.

И как оно, томлëнное в покое,

Меняет цвет свой сизый в облаках.

Я еду вдоль дороги. Подскочив,

Четыре колеса нырнули в лужу.

В осколках треснул лёд, хрусталь разбив,

В небесном зеркале, подернутого стужей.