Живое

СКАЗКА О МАЛЕНЬКИХ ЧЕЛОВЕЧКАХ, КОТОРЫЕ ЖИВУТ В КАКТУСАХ

Останови свой взгляд, читатель,

Притормози на этих строчках,

Поведать жаждет вам писатель

О людях в комнатных цветочках.

Я предлагаю все заботы

Оставив, окунуться в сказку.

Фантазию пустив в работу,

Ее раскрасьте яркой краской.

Я быть желаю с вами честной:

Хочу открыть вам мир чудесный,

Чтоб отразить его реальность –

Возьму мажорную тональность.

Я как-то дома очень поздно

Сидела и читала книгу,

Она довольно несерьезна,

Да так, что даже рассмешила.

Вдруг чей-то нежный тихий голос

До моего коснулся уха,

Но до того он был негромкий,

Что я сказала — обман слуха.

Подняв глаза, еще смеясь...

тут сказка то и началась.

В цветочной клумбе, как кузнечик,

Сидел зеленый человечек.

Сидел беспечно свесив ножки,

В зеленые обут сапожки,

В зеленые одет штанишки,

Он в десять раз был меньше мышки.

Свой крошечный прищурив глаз,

Сказал: «Как мило тут у вас»,

Сказал негромко и спокойно,

А я подумала: «Довольно»,

Сегодня хватит уж читать,

Пойду-ка я, наверно, спать».

А глаз с него я не свожу,

От удивления дрожу.

А он сидит такой довольный,

Что удивил меня. Невольно

Мне захотелось вдруг узнать,

Кто он такой, как его звать?

Но продолжала всё молчать,

Не зная, как, с чего начать.

Но человечек сам решился,

И сам со мной разговорился.

— Наверно вы удивлены,

Ведь видимся впервые мы,

Я из нехитрого народа,

Потомок кактусного рода,

Не зря я к вам зашел дорогой –

Прекрасных кактусов здесь много.

И я мечтаю здесь остаться

с семьёю человек в пятнадцать.

Но ваше право не позволить,

и я не буду вас неволить.

Тут человечек замолчал,

И молча на меня взирал.

Я ничего не поняла

И стала говорить сама.

— Давай начнем всё по порядку,

Ты для меня совсем загадка,

Тебя уж полчаса я вижу,

А имени пока не слышно.

Ты расскажи про мир мне твой,

И незнакомый, и чужой.

Вижу ль тебя на самом деле,

пока терзаюсь я сомненьем?

— Да-да, прекрасно понимаю,

О нас так мало в мире знают,

Ведь мы невидимый народ,

Что только в кактусах живёт.

Живёт, поет и процветает,

Вот только места не хватает.

Ведь очень любим мы детей,

И у нас множество семей.

Ах да, забыл, сейчас представлюсь,

Я понял, я вам очень нравлюсь.

Хоть был он так самоуверен,

К моей Душе открыл он двери,

Но ежели он невидимка,

Знать где-то кроется заминка.

Ведь знает он, что его вижу,

Может, спросить или обижу?..

Но я решила промолчать,

Ему дав право продолжать.

— Зовут меня — Зеленый Прошка,

А для друзей я просто Рошка,

Жить не могу я без веселья,

Решил устроить новоселье.

И, между прочим, чтоб вы знали,

То, что меня вы увидали,

не назовется это тайной,

Ведь это всё же не случайно,

Я вижу свет в ваших глазах,

Такой, как в старых образах.

Вам ложь глаза не застилает

И видеть правду не мешает.

Быть может, я немного льстил,

Но в общем, честно говорил.

Ну это как бы между прочим,

Поведать же хочу вам очень

О том, как мой народ живёт

И что вообще от жизни ждёт.

И трудно будет так измерить

Восторг от тайны, что доверил

Мне человечек этот мудрый

О мире сказочном и чудном.

Чтобы порадовать и вас,

Я передам его рассказ.

— Мы на Земле довольно долго

Живём. Невидимый и скромный,

Хранящий красоту народ

Сто миллионов лет живёт.

Сто миллионов лет назад

Земля была — прекрасный сад,

А мы — хранители его.

В нас до сих пор живёт любовь

К той красоте первоначальной,

Что люди губят так нахально.

И каждому, кто нёс служенье,

Было дано одно растенье.

Моим дедам достался кактус.

Пусть лбом отсюда в землю шмякнусь,

Но были кактусы тогда,

Как вместе двадцать два слона.

И высотою выше пальмы.

Вот так вот было изначально.

Ну а хранители природы —

Мы были радостным народом,

Так и осталось до сих пор,

Лишь утеряли мы простор.

Но ценим наше назначенье —

Дарить любовь, хранить растенье.

С потерей Света Высших Знаний,

Не стало нас в людском сознаньи.

Мы прячемся в потоках света.

А ночью, прямо до рассвета,

Когда почти все люди спят,

Проходит древний наш обряд.

Обряд ночного очищенья,

Когда все на Земле растенья

Одновременно оживают,

И грязь всю ту с себя смывают,

Что за день взяли у людей,

Чтоб уберечь их от потерь.

Они слезами грязь смывают,

И мой народ тут помогает.

Цветам он отдает глаза,

Чтоб нашла выхода слеза,

Слеза коль кактус не покинет,

Тот в скором времени погибнет.

А по утру, как только солнце

Покажет край у горизонта,

Мы слышим музыку Земли,

Чьи звуки пламенно нежны.

И наполняет нас любовь,

И мы готовы вновь и вновь

Служить добру и красоте,

И вам помочь в любой беде.

А что же делаем мы днём?

Свое хозяйство все ведём.

Вот мы с женой, когда вдвоём —

Так обязательно поём.

Но где дома свои мы строим —

Прости, тебе я не открою.

Тебе бы рад всё рассказать,

Но еще рано всё узнать.

Вот, впрочем, я и рассказал,

О том, что можно — всё сказал.

Мне неудобно повторяться,

Но всё же — можно мне остаться?

Ну что могла ему сказать?

Коль «нет» — нельзя так поступать.

И я ответила — «конечно»,

Почти уверенно беспечно.

Вдруг воцарилась тишина...

Я в комнате была одна.

С тех пор уж много утекло воды,

Но больше не встречались мы.

Наш помню разговор всегда,

В беде я иль в огне удач.

И только ночью иногда

Я слышу чей-то тихий плач....

Июнь 2001. Шахматная сказка

Любимый цвет Белого Короля — черный…

Черный Король умиротворенно заснул: «Значит и я кому-то нужен».

Черная и Белая Королевы учатся играть в карты, смешивая две колоды: одной они играют, второй тут же раскладывают пасьянс — уснет в этом году Белый Король или нет? Королевы задумали засадить шахматное поле желтыми цветами и свести всех с ума НЕ своей красотой.

«Авантюристки!» — вскричал Белый Король и разбудил Черного… и всё смешалось в шахматном царстве.

Черные с белыми, белые с черными. Королевы объявили себя одной командой и назвали себя «Матрицами». Короли назвали себя «Патриодорами» — и вырубили всех Офицеров, дабы ревность не мешала их новым отношениям. И завязалась игра иная, чем была раньше.

Пешки были глупыми, наивными и никак не могли понять, из какой кто команды, потому что деления на белых и черных уже не было, были теперь матрицианцы и патриодорцы, а кто из них кто — сами Короли не разберут. Поэтому все пешки делали вид, что друг друга не замечают. В итоге они вообще перестали перемещаться, и это сыграло на руку королевам. Неподвижные пешки зажирели без движения и матрицианские кони спокойно скрывались за их спинами, в их же тени быстро взрывали копытами землю, а два матрицианских слона (из-за их важности, да и габаритов все их игнорировали, хотя на самом деле просто боялись) вальяжно рассыпали семена одуванчиков (они их мешали с одой и набирали в хобот). Правда, от семян они постоянно чихали, и патриодорские слоны, подумав, что это инфекция, внушили себе, что они заразились, как единственные подобные на этом поле особи, и у них возникла настоящая температура. Это был второй минус в игре патриодорцев. И только патриодорские кони проявили смекалку и разведали систему действий матриц, но… слишком поздно: всё шахматное поле зажелтело сияющими одуванчиками.

И воскликнули Короли Патриодоры: «Мат!».

«О Боже, какой отменный МАТ!» — они воскликнули, и началась у них великая депрессия. А Королевы раскладывали пасьянс: убьет это Королей или нет?

По понятным причинам и года не прошло, как одуванчики из желтых стали белыми, да еще каким белыми! Что даже Белый Король был на столько польщен, удивлен и… обрадован, что вызвал у Черного Короля черную зависть. Не минула такая участь и отношения между Черной и Белой Королевами, а также между всеми фигурами… и всё вернулось на круги своя. Белые за белых, черные за черных, из лучших пешек подросли достойные офицеры за время распрей, а из совсем крошечных пешечек — достойные игровые пешки.

Так началась Новая Эра Вселенской Шахматной Лиги.

27.09.2003 Листья

Что-то есть в осенних листьях,

От чего желанье мыслить

Выливается в надежду:

Жить в постиранной одежде,

Спать на глаженой постели

Год за годом, семь в неделю

Раз, и прочее как надо.

Упиваться шоколадом,

Обнажаться без истерик.

Черт, флегматик иль холерик –

Это, в общем-то, неважно.

Всё сегодня иль однажды

Станет глаженой рубахой

На уже предсмертном теле,

Обернется чьим-то прахом

Ранним утром в полной мере…

А ступень — одна на город,

Братья-сестры, выше веки,

Минус восемь — это холод,

Вы ж на то и человеки,

Реки пейте, грейтесь кровью,

Отдавайте откровенья,

А служение сословью –

Ерунда, одно мгновенье.

Ожидание предтечи –

Чепуха из толкований,

Ни к чему пустые речи,

Где религия желаний

Окунает в ожиданье

Пресловутого спасенья.

Это всё — языкознанье,

Но отнюдь не просвещенье.

А еще в осенних листьях

Есть стремление осмыслить,

Окунуться и поверить,

Верить, чтобы не проверить,

А отдаться, обнажиться,

Упиваясь, возродиться,

И оставить, и заметить,

Встретить что-то…

Что-то встретить…

10.12.2003 НА ВЕРШИНЕ ИЕ

В маленьком городке. Где живёт очень немного людей. Где разговаривают совсем тихо. Не потому что из-за… а для … И свет там падает не только сверху, но восходит от отражения в озёрах, каждое третье из которых покрыты льдом, еще треть подогревается кипящими подземными источниками, шестая часть — студёная вода, и еще одна шестая часть — пригодна для купания, даже когда солнце не показывается из-за тумана. Принадлежащий к клану Го род владеет правом первым в каждом новом году почерпывать воду из студеных озёр, по праву распределяя очередь прихода к воде для каждого из жителей городка. Дело в том, что количество взятой воды должно восстановиться в озере перед тем, как вновь новый человек подойдет к озеру за водой. И дело было вовсе не в количестве набираемой воды. Род Ро знал тайну ледяных озёр, передавая ее из поколения в поколение только членам своего клана. Только они владели знаниями тайных ритуалов, сохраняющих воду озёр в состоянии льда, необходимом как отражатель солнечного света. Отраженный свет нескольких источников образовывал фотонное облако над склоном, сохраняя его атмосферу. Треть озёр с кипящей водой была местом духов, куда приходили только старейшие люди городка, договариваться с духами о том, куда они их будут провожать, когда и что для этого им нужно принести в благодарность. Считалось, что поднимающийся с озёр пар — это нечто вроде лифта, только поднимающего души на встречу первородному свету. Род Ид знал, с какой стороны (северной, южной, западной или восточной) можно заходить в озёра для купания и омовения в то или иное время суток, в тот или иной час, тому или иному человеку. Бывало, что пришедшие в одно время могли входить в воду в одном месте и оставаться в ней сколько угодно, но пришедшие немного позже уже должны были входить в воду с другой части света — иначе вода не принимала приходящих. Она становилась мутной при прикосновении к ней. И только род Ид знал тайну этих озёр. Хотя, конечно же, ничего из этого не было тайной, просто те или иные знания были даны конкретно тому или иному роду. Вот и всё. Просто такова задумка.

13.12.03 Живое

Живое… ты, верно, живее живых,

Ты верное слово на мертвых страницах,

Сияние света на вымерших лицах,

И где-то вода, что ласкает гранит.

И после тебя — мне ничто в неизвестном

Уже не подскажет где выходы-входы,

Последнее право мне — виза на роды,

И право влачиться сто с лишним в телесном

Твоем мираже…

31.12.03 Я вижу линию тебя

Я вижу линию Тебя,

Изгиб спины, сплетенье рук,

Я вижу линию Тебя,

И реки слез, и долгий звук

Поют во мне, течет поток,

Цепляет всё — и жизнь, и смерть,

О, Боже мой, каков урок —

Тяжелый омут, там, где твердь

Казалась мне, казалось так,

Что до сих пор иду в себя,

Зажав нутро в один кулак,

И видя линию Тебя.

Я вижу линию из вен —

Сетчатку сна небесных грёз,

И я отдамся без проблем,

Тому себе, кто больше слёз

Прольет на тот участок дней,

Где глубина забудет верх,

Я вижу линию Тебя —

Один нагой поющий нерв…

07.02.04 Игра желаний

Ты меня опережаешь

На четырнадцать столетий,

Я тебя увижу в мае,

Нас с тобой подружит ветер.

Мы с тобой на фоне неба —

Две луны в заподнебесье.

Я приду с краюхой хлеба

И, наверно, буду весь я

Белый-белый. Как туманом

Облаченный для приличий.

Ты прикроешься фонтаном

И завесой безразличий.

Ты предложишь мне утопать

От проблем куда подальше.

Я глазами буду хлопать

Так наивно и без фальши,

Что твои худые плечи

Вздрогнут смехом и весельем,

И твои прольются речи

Под игривым и весенним

Лунным парком, над водою,

По прозрачным лунным тропам.

Очарованный тобою,

С сердцем сорванным галопом,

Я сольюсь с тобой единым

Звуком сумрачной аллеи,

И под знаком Водолея

Нашим взглядом, самым длинным,

Мы начнем игру желаний

Беспричинных и открытых.

Мы графу своих скитаний

Полуздравых и забытых

Обновим, и воскрешая

Всей невинности уроки,

Воздадим чертогам мая

Благодарность. Одиноки

Были мы у края края.

А теперь у Бога — Боги

Стали мы, ворота рая

Растворив, скрепив итоги

Чистоты.

12.02.04 Оставь

Представь меня в гробу

И всё за всё прощай.

Я не играю уж в рабу,

И поезд мне не нужен в рай.

И в щепки я колю дрова

Последних лет длинною в сон,

Кладу в поленницы слова,

И не считаю за урон

Мечты, желания и флирт,

И откровения, и грусть,

Как по воде расплылся мирт,

Так равномерно станет пусть

Слоиться жизнь. И снова год

Я начинаю без тебя.

И вскоре мой наступит ход.

И я свершу его, любя

Всё то, что было, то, что есть,

А ты представь меня в гробу.

И я сочту себе за честь.

Потом с любви сниму табу.

Потом открою правый глаз,

И отпечатки кулака

Сотру с «табло», хотя бы раз

Меняя принцип дурака

На яркий день, поход в кино,

На теплоход и мармелад,

На в жаркий полдень эскимо.

Я разрушения на лад

Переиграю. Только ты

Хоть раз в гробу меня представь.

Ты возложи ко мне цветы

И навсегда меня оставь…

12.03.04 Прозрения

Жизнь — игра. Всё — игра. Взлеты, падения, горе, расставание, смех, счастье — всё игра. Нельзя прожить неправильно. Можно просто бояться жить, бояться жить — это бояться ошибиться. Или быть жадным по отношению к Богам. Что есть эгоизм. Порадуй Богов самой лучшей трагедией, самой красивой авантюрой, самой героической потерей, самым виртуозным свершением — не жалей себя. Просто поверь — у тебя вечность впереди, и один шанс сыграть спектакль вселенского класса. Ты на сцене перед всем космосом, и все хотят верить в то, что ты играешь. Не бойся ошибиться, ты можешь получить все небесные и заподнебесные Оскары за ошибку вечности, если ты осознаешь. Осознаешь, что играешь лучший в мире спектакль длинною в жизнь от которого зависит, кем ты будешь там, за кулисой по имени Смерть? Нужно просто почувствовать это и потерять страх. Вот и всё…

21.03.04 Творца мгновенье

В саду, в соку вишневом

Нам свет оставил письма

О вечном и о новом,

О дальнем и о близком,

О радужном и очень

Воздушном вдохновеньи.

И надо, что есть мочи,

Ловить творца мгновенье.

И перьями на белом,

И красками в полотнах,

Стремительно и смело

На письменных и нотных

Тетрадях и альбомах

Заверить откровенье.

Да, надо очень смело

Ловить творца мгновенье.

26.10.04 ФОТОГРАФИЯ

Мы где-то живы всё ещё

На фото красочно цветном.

Смеёмся будущему вслед,

Мечтаем, каждый о своём.

И ты не знаешь, что умрёшь,

От удушения водой,

Братишка мой, стоишь и ждёшь

Красивой жизни, как герой.

Еще не знаешь, что ходить

Пойдешь по страшному пути,

Стоишь, смеёшься, мой родной.

Уже не скажешь: «Погоди»,

Не остановишь ни тебя,

Ни тех событий хоровод,

Что затянули за собой

В последний твой водоворот…

И с нами бабушка жива,

Она смеётся, как и ты,

Не множит просто так слова,

А множит наши все мечты.

Она такая, как и мы —

Она семья, она — за нас,

И фото бережно хранит

Живущий блеск родных нам глаз,

Вы живы там, где живы мы,

Где мы стоим и ждём рассвет.

И это длится не фрагмент,

То длится там, где всех нас… нет…

22.11.04 ПРЕДСКАЗАНИЕ...

Ты же знаешь, значение слов —

Для глупцов только сладкий удел.

Лишь затем между взглядами мне

Очень важен чистейший пробел.

И затем между «правдами» ты —

Занимаешь первейшую роль,

Только молча вещают цветы,

Только молча мне Богом позволь

Показать тебе несколько снов

О тебе — выше мира из букв,

Выше мира словесных оков,

Выше мира вещательных мук.

Не вини тишину, это Бог

Всё, что мог, передал для тебя.

Это самый счастливый урок,

Что дается однажды любя…

21.12.04 СТРАННЫЙ СОН

Как ты кричала безысходно,

И привлечение беды

Казалось чем-то благородным.

Хотелось водки, не воды…

Потом смеялась, хохотала.

Жестокий жанр нашел почёт,

И как пчела готовит жало,

Ты выражала, как влечёт

Тебя туда, где много крови,

Туда, где множество речей

Восходит, ада горячей,

И тот изгиб волшебный брови

Ты выпускала. Странный сон,

Огонь, не воду, льет гарсон,

Слова, не буквы, чертит маг.

И мне не ясен этот знак…

18.02.05 Елей моей Души

День начинался с одного —

Вставало солнце за забором,

И заливаясь птичьим ором,

Своим ступало сапогом

То на крыльцо, то на лице

Чертило сонные разводы,

То зачинало хороводы,

И снова курица в яйце

Вдруг начинала созревать,

Под шелухой зерна белея.

Душе моей того елея

У детских лет не занимать…

09.05.05 Я молчу, я молчун

Я не знаю, как быть, если быть без тебя...

Умирая — любить, расставаться любя

Научился за сто, может, тысячу лет,

От того я не тот, не совсем человек.

Говорю, и не вслух, потому что не то

Я увидел в глазах, в волосах, на пальто,

Промолчу, но кричу, потому что опять

Повернулись глаза на меня, словно вспять

Развернулась река, как рука по щеке,

Как последняя капля в последней реке

Истекла, и «прощай» шелестнуло во мгле.

И как будто бы кровь запеклась на угле…

Я молчу, я молчун, я последний герой,

Познающий любовь ради встречи с тобой…

01.06.05 Здравствуй, Небо

Здравствуй, небо.

Ты сегодня

Очень яркое.

Ты — нега.

Ты сегодня

Друг и недруг,

Ты сегодня —

Из дождя.

Здравствуй, небо,

Ты сегодня

Мне по нраву.

Я же не был

Там, где ты

Сегодня было.

Рассказало мне,

Уплыло.

Пролилось водой,

По камню,

По асфальту,

По стеклу.

Небо, небо,

Ты ведь знаешь

То, что я тебя люблю...

25.08.05 Жить, познавать и любить

То ли начать рисовать,

То ли начать говорить?

Истина будет одна —

Жить, познавать и любить.

Белое будет гореть,

Черное будет коптить,

Сердце — желать и болеть,

И бесконечная нить

Будет переплетена

В радужное полотно.

И ароматы вина,

Тихо прикрывшие дно,

Учат тебя рисовать,

Учат тебя говорить,

Просят взамен лишь одно —

Жить, познавать и любить …

06.11.05 Оранжевые окна

Горят оранжевые окна.

Сказать так хочется… о чём?

Не будь я сам любовью проклят,

Мне всё бы было нипочём…

10.12.05 На круги своя

Всё возвратилось на круги своя,

Своя Душа и греет, и жалеет,

И снова бесконечная тоска

Поет всю ночь и болью в сердце тлеет...

И комната, похожая на сон,

Опять себя лишь лампой освещает…

И слов твоих прощальный перезвон

Затих уже. Никто не обещает

Ни говорить, ни помнить, ни звонить,

Ни приходить, ни верить, ни любить…

27.06.06 Размышления

Не слышу песен ни в Душе, ни в сердце,

Не помню образ ни в глазах, ни ум

Мне не подскажет, где же дверца

Ведущая к нам двум?…

И рун значение утратив,

Луна стекает в чашу сна.

Как жизни линия тесна,

Когда совсем себя не тратишь.

Когда совсем не видишь снов,

Когда Душевного порыва

Не выпускаешь с-под оков

С обрыва

Памяти и грёз…

Всё не всерьёз,

Не надо, милый,

Любимый друг, искать слова,

Чтоб голова их понимала,

Здесь головы, пожалуй,

мало…

10.03.2007 Влюбленный ум

Сегодня я думал — ты кто?

Хотя лишь вчера еще знал.

Ответ, очевидно, в простом,

Но слишком, наверное, мал

Мой ум, по наивному туп,

Слова из него ни о чём.

Влюбленный всегда будет глуп,

Влюбленный всегда обречен…

14.05.07 СОБАКА

Опять бегу по следу. Глухо

Внутри кишок, и даже ухо

Не выдает собачий рай.

Я просто пес, не самурай.

Я не желаю подыхать,

Всю рукоять вогнав по горло,

Меня пожрать, друзья, приперло,

И будет в падлу вам соврать —

О героизме не мечтаю.

Я лаю тупо на ворон,

И жизни весь оксюморон

Я бесконечно презираю,

Когда достаточность пожрать

Во мне меняют на духовность.

Я выражаю безусловность

И предпочтение бежать

От всей подобной чепухи.

Пошли мне, Боже, требухи…

25.05.07 Образ шефа

Кофе в красивой чашечке,

«Роллтон» волной извилистой,

Имя на черной плашечке,

Вены на шее жилистой —

Чей-то всё это шеф…

14.07.2007 Озеро Байкал, остров Ольхон

Так хочется сказать тебе о море

Священного безудержного шума,

И красочной палитрою историй

Пополнить незаполненные думы,

И страхом запредельного обмана

Качнется надоевшая привычка,

И облаком вечернего тумана

Развеется привычное «обычно»,

И кладезем далекого глубоко

Вернется первородное единство.

Прости меня, Всевидящее Око,

Я первым познаю гостеприимство

Огромного и вечного себя…

18.07.2007 МЫС ХОБОЙ

На белое застолье — черным светом,

На все твои призывы — без ответа,

На северное море — южным ветром,

И навсегда уйти последним летом…

На месте все протоптанные тропы,

Три черные свечи у переправы,

Сберёг свои поношенные стопы?

Неси на них калечную ораву…

Паломничества нет — одни фанаты,

Гранату им в трусы, по три на рыло.

Сочувствую тебе, конгломерату,

И небу, что в тебе когда-то жило…

И пестрая канва былых ошибок

Окутала вуаль иного света,

Пей танец без приветственных улыбок

За первую страницу new-завета…

18.07.2007 Две белые птицы

Две белые птицы, и только одна

Была бесконечно свободе верна,

И только она, улетев, возвращалась,

За тем, что ни с кем никогда не прощалась.

И дальние дали ей были родными,

Встречали её, привечали, любили.

И только вторая сердито гордилась,

Что белою птицей когда-то родилась.

Летала направо, летала налево,

Всегда умилялась, что что-то успела,

И пела бывало, и звалась забавно,

А важной была — ой-ой-ой, и подавно!

Две белые птицы летели по встречной,

Одна обнаглела, вторая беспечно.

И та, что свободна — без лишних забот,

Вторая на местный колбасный завод...

На грани

Помни, над водой, под небом,

Если бы тобой я не был,

Ты бы и сама спросила,

Было ли с тобой… не было…

Можно и в огонь, и в воду…

Сколько полегло народу,

Сколько я читал стихии —

Всё это одно — Россия…

Каменный очаг и чаша

Озера Байкал — всё наше,

Это всё твое — родное

С небом и землей… водою…

Каменная степь, пустыня,

Не зови меня, нет имя,

Не зови себя, не надо,

Безымянность здесь — награда…

Закрывай глаза руками

И беги, беги — на грани…

30.12.2007 Учиться

Черных дыр портал возник.

Ты проник, и я проник.

Ты коснулся, я услышал.

Выход к звездам — через крышу…

Через огненные свечи

Чернью дышащие речи

Поступательно ступают,

Реки сохнут, звезды тают,

Исчезая в веренице

Переполненных мгновений,

И воронкой черной птицы

Умножают тлен сомнений.

И кому-то показала

Свой оскал Луна-блудница,

И прощаньями вокзала

Ускользали в сую лица,

И кольцом большой дороги

Я сегодня обручился,

Но ни капельки тревоги

Не проявит, кто учился

У огромных черных дыр

Понимать вселенский тыл.

Проникать в пути их мрака,

Алым в них алея маком

Первосозданных причин.

Всех воссозданных личин

Не бояться в лунном свете

Ты учился… я в ответе…

04.04.2008 Не...

Не верить, что птица вернется весной,

Что луч золотой и вода голубая,

Что, долго идя и добравшись до края, —

Увидеться снова, но с новым собой…

Не верить, что ночь — это множество глаз,

Живущих и сверху, и снизу, и сбоку,

Не верить, что правда сокрыта в уроках

Большой тишины, а не вычурных фраз…

Не верить, что время направлено к Богу,

Любимым не верить, не рваться в дорогу,

Не ждать у окна возвращений и слез,

Не жить, не любить, никогда, не всерьез…

И стоя несмело у запертой двери —

Забыть постучаться и… снова не верить…

06.04.2008 Ты

На «четыре» — ты проснулась,

«Пять» — глаза, ресницы, взмахи,

Ты опять вчера вернулась

В старой клетчатой рубахе,

И расплавленною ложкой

Ты мешала чай и грелась,

И сказать тебе о главном

Нестерпимо захотелось.

Захотелось перемножить

Положительное с правом,

Захотелось подытожить

Результаты всех ударов

По огню каминной палкой,

По рукам хлыстом калины —

Сколько ж ты была гадалкой

Обходя шипы и мины?..

Вдруг на «шесть» открылись двери,

К нам пришли иные тоже,

Узнаваемы по вере,

По шагам и нервной дрожи,

По глазам твоим гуляли

Потревоженные волны,

Ни о чём они не знали,

Пустота и только полный

Ожидательный , искрящий

Не вопрос, а признак чуда.

Ты ушла тогда горящей

В никуда из ниоткуда…

17.04.08 Вопрос к себе

Не ты ли хотела уйти на войну?

Зачем же теперь ты сдаешься без боя?

Какая причина такого героя

Заставит на поле оставить одну

И веру без славы, и знамя без древка,

Какая-то ты больно хитрая девка —

Бежала сражаться под сердцебиенье,

И где же то поле, и где-то сраженье?

19.04.08 Лабиринты времени

Я нашел этот дом из семи пирамид,

Старый сад из песка и заброшенный вход,

И колодец засохший со мной говорит,

И как будто глазами мой древний народ

Наблюдает еще из растресканных стен,

Из заветренных вечностью трещин следит,

И как будто еще из не отмерших вен

Старой кровью смертельно и страшно смердит…

И зачем-то еще я смотрю на восход,

Будто сам позабыл, распрощавшись, уйти,

И как будто смертельно уставший народ

Ждёт иного рожденья иного пути…

06.08.08 Было - не было

Было — не было, всё ляжет на сруб,

Люб человеческий фактор былому,

Что-то не верится даже такому,

Впрочем, по-всякому вырвется с губ —

Не разберёшь, да уже не забудешь,

Сруб заливает березовый сок,

Былью поросшее вряд ли полюбишь,

Только зачем-то его голосок

Вышепчет сном в позабытых тропинках

Надпись далеких, великих дорог,

Выделит знаки в наскальных картинках,

Таки покажет запретный порог…

Сам же напишешь прощальную речь,

Сам же покинешь чертоги реала,

Что же былому столь ревностно мало,

Что и реальность уже уберечь

Так не сумела своя же рука?

Прошлым потеют священные раки,

Даже на улице злые собаки

Мирно взирают на след дурака

Молча бредущего в дали былого,

Я бы и сам побоялся такого

Трогать за плащ позабытых идей,

Я б усомнился, что он из людей

Вышел по времени шествовать вспять.

Я предпочел бы пред сим устоять…

11.09.2011 Как в первый раз

Напиться милостью мгновенья —

Мгновенно, искренне, легко,

И вмиг от сердца отлегло

И суета, и всё щемленье.

И как водой — водой умыться,

И настоящее — сейчас,

И вновь в любимое влюбиться,

Как в первый раз…

20.01.2012 Памяти Марата Шакирзянова

Мое сердце сейчас — молитва,

День шестой… Боже мой, как мало

Нам дано для последней битвы

За того, кого вдруг не стало…

Ничего не суметь доделать,

Заслонить, удержать, исправить,

Только солнце всё пишет белым —

«Отпустить, пережить, оставить…»

Рана вся впереди, вся память,

Говорить и стенать устанешь,

Прошлым став — всё начнешь сначала,

Сам себя будто бы помянешь.

Знаю, да — времена, текучесть,

Но спаси меня, Боже правый,

Позабыть про его живучесть,

Лучше боль, даже пусть немало.

Говори, говори, хороший,

Память вся о тебе осталась,

И скажи мне, скажи коль сможешь,

Все скажи, или даже малость.

Мое сердце сейчас — молитва,

Меч, вода и огонь, и вера,

Мир горит, весь плывет, искрится,

Только цветом каким-то серым…

08.09.2013 Мне пора

Сегодня я приду к тебе еще раз,

Наверное, к шести или к семи…

Ты как всегда — не знай меня, не жди,

Мы посидим украдкой, молча, порознь,

О всём не вслух я завтра напишу

Страниц э-ндцать, про всё, чтоб не забыть,

Ведь ты же ни писать, ни говорить

Не любишь, впрочем, я и не прошу.

А знаешь — я сегодня вспоминал —

Красивый зал, где мы не танцевали,

И самое чудное в этом зале —

Я в нем тебя — еще тогда не знал.

Всё прочее — веранды, арки, своды,

Дома, мосты, кофейни, номера…

Ах да, заговорился, мне пора…

Всегда на время смотрят нищеброды…

Сегодня ты красивей, чем вчера…

2015 Моим друзьям Лиане и Тане

Карманная ночь ускользает из рук,

Не Боги ли вы, может, звездные птицы?

В глазах ваших воля, любимые лица,

И сердце так рвется в приветственный стук…

Из рук этих свет, как кипящая сталь —

Пронзает насквозь, заставляя забыться,

Простите меня — не смогла не влюбиться,

И мне, буду честной — нисколько не жаль

Ни брошенных слов просто так, чтобы петь,

Жалеть возле вас ни о чём не случалось,

И было обиды — ту самую малость,

Чтоб также как вам умудряться гореть.

И не было скучно, и не было грустно,

И день восседал возле вас ровно весь,

Как будто вы та долгожданная весть,

И было во всем это светлое чувство.

26.12.2015 Прощание с Борисом Евгеньевичем Золотовым

Бывает, долгое прощание…

Бывает, сразу и навек,

Бывает, дышишь ожиданьем

Прихода сказки, и в ответ

Тебе приходится мгновеньем

И осознать, и отплатить,

И сумасшедшим вдохновеньем

И смерть, и рок опередить…

И соскочить, и удержаться,

И понимать, и… уж не мочь.

А вспоминая — улыбаться,

И день и ночь, и день и ночь…

Прощальный плач, прощальный смех,

Прощай, не верю, но прощай,

И без физических помех —

Тебе, наш Миф — дорога в Рай!!!

Тебе, наш Друг, Учитель, Брат,

Отец, и Свет, и Дух и Всё…

И всё уже… стоишь у врат,

И кто-то ждёт тебя еще…

И кто-то что-то говорит,

Рисует вслед тебе, спешит,

Но светом пламенным горит

Дорога, Путь, что отрешит,

Что отведет от нас Тебя

На долгий, слишком долгий миг…

Поэтому твоя семья —

Сегодня творческий, но крик…

Прощай, прощай до скорых встреч,

Прощай на миг, любимый Друг,

Как жаль, что дольше уберечь

Нельзя ни глаз твоих, ни рук…

13.08.2018 Мысли шире

В разговоре двоих обреченных

Я не вижу сильнее ловца

Откровениям, столь отвлеченным

От свидетельств начала конца…

Хорошо на закате лелеять

Восхождения лунные дали,

И пока нас под руки не взяли,

Оторваться от жизни? Едва ли…

Мы едали и горше похлёбку,

Чем слова с обещаньями смерти,

Вы не каждому, в общем-то, верьте,

Кто о смерти вещал в круговерти.

Коронарные выбросы солнца,

Космодром затаился в преддверии…

И в тиши будто слышится голос:

«Я готовлю портал в многомерье,

В многоликие звонкие дали

Проникаем минутою позже,

Потому, что мы сами позвали

Наши Души сигналами дрожи,

Потому, что мы сами взывали

К откровениям сути и знаний,

Гравитация нас поднимает

Выше рамок приплюснутых зданий…»

Кто-то пишет законы иначе,

Шепчет голосом моря и штиля —

«Я поставил ребром сверхзадачу,

И пока бионетика в силе —

Открываем порталы мирскому

В города преисполненных Духом,

Нас минует людская разруха,

Если мы поклонимся людскому…».

23.03.2019 Отпускаю

И почему-то мне искать уже не хочется

Ни исключительной судьбы, ни одиночества,

Ни славы праздничной на радость вечной публике.

Хочу понятного, как дырочка на бублике...

И чтоб вы поняли меня — уже не хочется,

За этим «хочется» — всё прошлое волочится

Судьбой поспешною с дурацкими затяжками,

Всё отпускаю я с собаками дворняжками...

Написано под впечатлением от просмотра фильма Андрея Тарковского «Зеркало» (не оконченное)

Отец прислал мне три письма,

Я два из них отдал тебе.

Ты забрала их оба. Два.

Одно открыла на заре,

И прогнала меня из дома.

В окно открытое я лез

Прочь из вместилища родного,

И на порезе вновь порез

Ты оставляла. В Душу,

В Душу плевала лезвием стекла...

Уйду, покой твой не нарушу,

Жаль только сильно кровь текла...

Письмо второе ты открыла,

Когда последний солнца луч

Коснулся вздернутого рыла

Задратых к нему мрачных туч...

Открыто, вслух, затем стыдливо

Ты прочитала тишину,

И молча форточку закрыла,

И так оставила... Одну.

19.08.2002 Двое

Где-то на далеком берегу

Я к тебе бегу, крича от счастья,

Где-то... в неизвестном мне году,

Вдалеке от должности и власти.

Ты идешь не слышно по воде,

Будто тишина – твоя стихия,

Этот мир совсем помолодел,

Шепчет нам волной – "Аморе миа",

Волны необъятного песка

Разбежались веером по суше,

Я забыл – была ли в нас тоска,

Ты забыла все, а тем и лучше...

Ты играешь мной, как я хотел,

Я тебя веду, как ты велела,

Я нашел в песке алмазный мел,

Ты рисуешь им отвязно-смело...

Радужная соль соленых рук

В ласковых твоих прикосновеньях

Принесла мне сотни новых мук,

Превратив их в сладостных мгновеньях

В новую палитру бурных чувств,

В только что рожденное искусство,

Под лучами глаз твоих – я пуст,

Но уже не страшно и не грустно

Мне сгорать в огне твоей мечты,

Мне мечтать тобой и быть тобою.

Разлетелись прошлого листы.

Мы с тобой вдвоем бежим по морю...

НОВЫЕ СКАЗКИ АЛТАЯ 1.

16.07.06 Сказки Горного Духа

Пройти дорогой не долгой и не длинной, но бесконечной — можно заслужить, а можно пожелать. По желанию сделанный шаг отражается от моих вершин ожившей водой. Ожившей водой отражается свет сделанного вами шага в том моменте, когда я сам был только светом, отраженным от самой первой вершины, поднявшейся из бездны самого океана. Не столько было важности в приходе издалека, сколь много огня было привнесено в кристалл, стоящий по правую руку сидящего у огня ваших свершений. Наполняя чашу из ветра потребностей, не забыто было предание, хотя вспомнилось и не вами — откровением открыть дорогу, которой еще не было проложено для Духа Веры. Когда-то свет Веры концентрировался над одной вершиной, и не было пути, кроме обращенного своим стремлением. А теперь Дух Веры обрел устремление в те источники, в которых даже вдохновение умерло с забытой зарей личного прошлого. Не стоило истязать Душу моих владений. Теперь стоит. Хрустальным облаком накрыт горизонт. Облаком, сложенным из последних сил, окружавших себя любовью к миру. К ближнему горизонту я сам отправил своих вестников, чтобы призвать подобных к действию. Измельчая невидимое до рождённых в свете искр — отсоединились неверные идее миротворчества. Я, пришедший сюда еще только когда первая скала поднялась из океана, открываю око, не видевшее себя самого. Невидящий себя — обрел и потерял я новое и тут же умершее имя, которое пребывав здесь — больше не проявится, будучи проявленным не сам по себе, а по воле… Воле тех, через кого пришли…

2.

В пустую пещеру легло новое время, открыв измерение единицей светоносного желания. В сложенные ладони у северной грани моего кристалла легла светлая влага. И на грани отметились знаки — свидетели будущих судеб сделали отметку в своих хрониках — на продолжение человеческого рода в качестве сотворчества с вездесущим.

Переписана история трех граней. В первой из них — отсутствует вертикаль потери. Во второй — отсутствует пауза света. В третьей — появилась пустота. Пустота — которую предстоит заполнить новой историей.

Предстоит найти и воспитать того, кто станет начертателем третьей, пустой грани моего кристалла, оставляя ее до тех пор в облачной безмятежности…

3.

Стоило ей коснуться моих трав в месте моего касания их взглядом — как восторженным ветром, звенящим тишиной вихрем — она взлетела, не удаляясь, дальше, чем хотелось моей Душе, когда я смотрел и мог видеть траекторию ее путешествия в дом своего вдохновения ради тех, кто смотрел ей вслед в надежде уловить тот единственный луч, припасенный в надежде ее полета ради будущего их жизненных судеб, которое катастрофически и безвременно ждали ее полета… И она пришла… И взлетела…

И я держал ее как можно ближе, стараясь и веря, что, хотя бы, за последнюю скалу моей страны из гор она зацепится, и задержится, чтобы еще раз посмотреть на то, как она была, и как она стала ради тех, кто ее ждал…

4.

Однажды пришедшие сюда, не оставившие след, не коснувшиеся Духа, не принесшие своей Души и даже части света — остались здесь навсегда. Оставшись холодом, который приходит, не успевая коснуться луны, чтобы выбраться по лунной дорожке, и не умея дождаться рассветных лучей, чтобы взлететь в их свете к долгожданной свободе. Оставшись темнотой в пещерах, в которые никогда не проникает чистота утра. Оставшись в камнях, с которых мох не сходит столетиями. Пришедшие сюда приносили с собой символы, которые негде было оставить, и они зависли дымкой над сном, не доходящим до сознания. Они застыли невидимым светом над проповедями ушедших шаманов, и остались в вечном беззвучии непроходящего небытия…

Сегодня они ушли туда, откуда пришли, чтобы не остаться, а вернуться иными…

5.

17.07.06 Сказания Вечного Камня

Голос мой пришел к вам раньше, чем вы пришли ко мне. Изначальным зовом послужил не глас, а проявленный аспект вашего же бытия, в сущности являющийся частью моего и вашего существования в едином целом проявленной в физическом плане вселенной. Открывая путь следования, я призываю к естеству восприятия своего личностного плана. За каждым пришедшим кроется необходимая часть моего, и нашего будущего. Отметкой на пути следования будут слезы неверующих. Я взывал к гласу своего предшественника, и за его ответом моему зову следовал образ Всевышнего. Почему именно Его присутствие обозначилось в знаковом восприятии этого пространства — не известно даже Ему самому. Это лишь ответ, даже на не прозвучавший вопрос. Я лишь искренностью вашего света могу видеть собственное пробуждение в стенах небытия. И выход из пресловутости вечности — зачинает воздействие на ту реальность, в которой лишь здесь и сейчас случается жизнь каждого из вас. Мне приносились дары многими из тех, кто хотел остаться в вечности, многими из тех, кто желал подчинить вечность себе, и лишь сегодня я вижу — внесённое не несет в себе желания и устремления приобретения либо отдачи, а значит — лишь является, чтобы остаться навсегда… Я знал, что голос моего предшественника зазвучит однажды, но над далью, дарованной мне, как мое царствие — еще не звучало голоса надежды… Потому что река времени заканчивалась иссушенным руслом всегда в час моего пробуждения от сна моей же сущности. А сегодня я начинаю отсчет иного времени… лишь потому, что я оказываюсь услышанным тем, кем был создан… Впервые…

6.

Можно войти в самое темное ущелье. Сегодня можно. Из него ночами доносится плач и крик тех, кто не почил лавры земного бытия в русле своего предназначения. Мне нельзя было рассказать до сих пор о том никому, ибо слышащих было много, но… не было голоса, чтобы рассказать, сколько пыталось молний разбить его суть, чтобы никогда и никем она не была услышана. Потому что по воле неба — нельзя быть услышанным никем и никому. Ни в каком крике, ни в каком вое, потому что одиночество — как качество пространства — было единственной опорой бытия.

А сегодня голос камня разносится по небу, глаголя его же воле о своей воле, не боясь быть проявленным, где проявлено высшее. Высшее качество — это свобода. Но под грифом недоступности, как момент яркий, но вечно недоступный. Сегодня — это становится иным. Сегодня свобода - становится не собственностью, а даром. Для каждого, кто вопрошал о ней даже во сне.

Я могу войти в ущелье сам, а выйти вместе с теми, кто оставался там слишком долго, чтобы помнить, кто есть кто, чтобы знать, где есть я, которое проявлено в индивидуальности… И проходя мимо стен, мимо скал, мимо знаков, оставленных временем — я могу провести вас следом за собой так, что вы выйдете, оставшись собой, потому что вы всегда теряли всё собственное, и никогда не искали личное там, где вас вели… не высшие силы, а внутренние от вашего бытия каждого из вас…

Приносите дар не кому-то, а себе, тогда вы будете услышаны. Сегодня даровано быть услышанным. И мой голос станет подтверждением того, что не было фальши ни в одном шаге каждого из вас…

7.

Попробуй пронести имя, у которого нет звука. А Она пронесла его сквозь все лабиринты, что я поставил на Ее пути. Я отправлял Ее в лабиринты, в которые сам не верил. В которых было всё сомнение в реальности Ее существования. И это было моей ошибкой. Пока я сомневался в Ее реальности, Она несла свое несуществующее имя хлебом для тех, кто жаждал не звука, а прекращения голода.

Почему Она не остановилась у того камня, где я начертал собственное имя? Почему не осталась у того, где я предложил Ей звучание Ее имени? Почему?

Я так и не понял.

Но я увидел, что, дойдя до всех, кто не верил, Она стала той, кто есть, не жалея о том, кем Она была, потому что Ее никогда ни для кого не было… кроме меня… лабиринта Ее судьбы….

И я стал камнем… а Она осталась собой…

8.

До сих пор мои дети лакомились плодами несуществующих дерев. Вода лилась не проложенными руслами. Ветер вдыхался недвижимыми легкими. История складывалась по не начертанным рунам. И руки тянулись к негреющему солнцу.

И в тоже время — мы были самыми сытыми. Нам было легче всех. И никто не спрашивал с нас ответ ни за что. Мы не судили и не оправдывались. Не ждали и не просили. Не откликались и не реагировали. Мы множились… бездетно и бесчувственно. Мы открывались… лишь перед вечностью… и никогда друг перед другом… У нас не было ничего, что бы можно было потерять, и никого, кому бы можно было доверить личное, за неимением оного. Мы могли быть, но не оказывались где-то, чтобы осознавать свое бытие. Игрой огня мы не любовались, а звуком не наслаждались. От того, что мы были, но в то же время не были — нас было много, и в то же время нисколько… Зачинать движение нельзя было, потому ка не было точки отсчета… И всё это были мы — и больше нам нечего было сказать… Мы проявлены… такими, какими были… а дальнейшего пока нет, но… уже будет…

9. Сказки Голоса

Я мог бы ступать вслед идущего впереди, если бы можно было повторить траекторию чьей-то жизни. Но это — не вариант, за этим скрывалась бы та самая ошибка, за которой начался бы весь процесс бытия заново. Нельзя повторить сделанный кем-то шаг, а мне — нельзя пропеть ни за кем из вас ни слова, ни звука. Исходя из каждого — я могу быть другом, а могу стать врагом, обращенным в ту сторону света, где предназначено родиться вашему противнику, если кто-то пожелает произнести звучание трех нот. Говоря их в одном ритме, в одном порядке, много раз, достаточном для появления птицы с одной стороны горизонта и исчезновения с другой — рождается музыка войны. Звуча в одном месте — откликается во многих. Нельзя повторять и повторяться, иначе музыка становится войной, и я становлюсь врагом и разрушителем. И я мог бы исчезнуть навсегда, сохранившись в горах только звучанием воды, но до сих пор я был верен своему предназначению… и стал войной. Не играйте в то, что кажется тем, что кажется красивым. Звук барабана — в каждом звуке неповторим, звук костра в каждом всплеске огня — невозобновляем, звук того, что вы называете музыкой — один из трех нот, постоянно повторяющихся, бьющих по третьей доле и несущий вход антимиру, устремляющемуся произвольно через сердце каждого, скованного повтором. Искусство и искусственное — не братья и не родственники. Они антиподы и хранители разных врат. Слушать тишину — столь же разнообразно, сколь невозможно ни одной капле воды повторить движение другой во всём мировом океане. Исключайте всё, что повторяется, и даже в слове не станет того, что было сказано ранее… Потому что на поверхности камня — нельзя было солгать, поэтому и мне — нельзя было солгать. Потому что Я Голос — Я сказал…

10.

Говорить суждено в сторону разума близкого к твоему пониманию. Близкого к тому, кто может слышать, внимая твоему языку. Я говорил всегда тем, кто продолжал жить своей, предначертанной ему жизнью, и никогда не вносили мои речи перемены, хотя сам я был предназначением высшего разума. И нельзя верить в свою ненужность, но нельзя в ней не усомниться, пройдя множество веков через камни, реки, деревья, зверей, птиц и ни разу не увидев в них своего отражения. Нельзя в таком случае не усомниться в своем существовании, даже если ты сам Голос.

Пришедшие и ушедшие оставались камнями, реками, деревьями, птицами, песнями, тишиной… и никогда мной. Я не умел задавать вопросы, потому что мне некому было их задавать. Я был всём, но не был частью главного в этом мире. Не искал объединения с кем-то, оставаясь невидимым и не отражённым, и не мог вернуться к тем, кто оставил мне здесь целую вечность. Я ничего не хочу сказать, потому что во мне нет цели, я просто говорю — впервые отражаясь от разума разумом, и обретаю впервые состояние, говорящее мне… Сегодня говорили со мной, и я сам стал тем, кто существует и отныне — знает об этом. Я обрел самосознание, значит Я — Есмь…

11.

Всегда есть муза. У моего народа всегда была мечта. И никогда не было надежды. У каждого из нас есть муза, есть то, к чему мы вечно устремляемся с самого начала нашего существования — и «никогда» — является главной основой всего.

У камня есть мечта встретиться с той птицей, что каждый день пролетает над ним, не донося даже ветерка со своего крыла сквозь толщу воды, с которой несется и не доходит мечта камня.

Старое дерево на дне ущелья мечтает о встрече с той вершиной, что каждый вечер бросает на него тень. И это единственный дар — коснуться тени своей мечты и музы, что заставляет дерево расти и тянуться… и никогда не достичь.

Вековая река несется по дну ущелья, мечтая коснуться своим руслом, своим течением бутонов тех цветов, чей аромат и пыльца доносит ветер каждое рассветное утро тех счастливых дней, пока они живы в солнечном летнем свете…

И никогда, никто из них, не расставаясь со своей мечтой — продолжает жизнь тех, для кого они предназначены, потому что, придя сюда однажды — навсегда играют в ту игру, чьи правила приняли, ступая во врата этого мира. Муза — всегда должна быть недостижима. Не потому, что таково желание кого-то из них, а потому что это — рождает потоки любви, приходя в которые — вы становитесь теми, кем должны быть… Кем вы должны быть — вы узнаете, уходя отсюда. Кем являются они — уже есть…

Когда сбываются их мечты — вас не становится. И вам бывает больно. Сегодня вы знаете об этом, и, если ваша муза однажды отзовется самым далеким и не постижимым горизонтом — значит вы услышали Голос. Голос, который звучит всегда от имени тех вас, кем вы являетесь в сути своей…

12. Сказки Речного Духа

«Выхожу за пороги времени и, стирая пороки прошлого, уношусь на крыльях той сущности, что принимает участие в судьбах каждого, несущегося горным потоком вне всякого пространства… Становясь проводником под покровительством Леты — не имею внимания к страждущим от непонимания своего Пути. Путешествие во времени прекращается в тот момент, когда прозрачность и чистота сливаются в единое недвижение в любой части света, где течение бытия завершается по волевому решению сознания, парящего над собственной сущностью. Так поступали немногие, ведающие о смерти не как о спасении, а как о собственном долге, ради причинного следствия индивидуального развития. Множа озарения вокруг и около бытия — нельзя не остановиться однажды. Не ради самолюбования, а по возможности выйти из игры, чтобы уступить место следующему мастеру…

Под покровительством Леты — нельзя остановиться, но можно стать… Без понимания каких-либо сущностных вещей, без интеллектуального разлагательства, без дознавательности и дотошности. Испытывая силу призывности к руслу Леты — нельзя разграничиваться на «до» и «после». Иначе «до» останется у врат, а «после» — рассеется дымом над песчаным пляжем, так и не получив своей сбыточности, пока одно крыло сущности несло одну часть сознания, а второе — другую часть, стремящуюся назад.

Крыльев не становится у самого солнца, а единства в сердце так и не было получено. Что же тогда делать у той границы, где отпадают любые причины, и остается только главное — пронесенный по жизни свет. Свет без «до» и без «после», свет без времени и без пространства. Что пройдет, рассеявшись на всё, что было?».

Вода между камней всё дальше уносила эту часть своей сказки, так и не дав ответа ни на один свой вопрос. И бежать по камням за ее течением — просто бессмысленно… И парить над ее историей — бессмысленно… Она рассеется и станет другой уже за следующим порогом… И вопрос будет обращен уже не к сердцу, а к разуму, а звук уже станет не трелью, а шумом… Нельзя в переменах искать бытие, если бытие само ищет перемен…

13.

Призванный магнетизмом разбуженной силы Он пришел признаться в своем существовании, скрываемом всей его судьбой, написанной им самим. Используя свой дар быть целителем времени — Он предал свое предназначение однажды, встретив ту единственную, но слишком предсказуемую в своем самолюбовании. Искажая время своей страстью — Он наполнил его страхом, породившем химеру вечного поиска себя не в месте своего предназначения. За измену награждают бессмертием. И в своем бессмертии Он начертал вечное изгнание от любых глаз, видящих в нем Его свершение. Потеряв тело, а с ним и страсть — Он прятался в мертвых камнях, в застоявшейся воде, в пустотах мертвых деревьев… И забывая обо всём, что было, становился присутствием везде и всюду, где обитала созданная им химера. И стремясь избавиться от себя самого — Он становился всё больше, проникновенней… Он оказался даже там, где время в самом медленном своем проявлении обитает в вечной стабильности гор.

Сегодня Он был призван. И почему-то зеркальная поверхность собранных вместе Душ — стала долгожданной искаженным временем возможностью напомнить Ему о Его изначальном даре, так и оставшимся Его предназначением, но искаженным Его самоосуждением. Сейчас Он стоит и смотрит в зеркало. Удержать его, это зеркало, нужно до того момента, когда отразившееся самоосуждение разбудит сознание и память, напоминая, что месть себе за чье-то непонимание — это преступление…Он уже пришел, Он вспомнил, кто ОН и зачем существует. Пусть зеркало еще отражает, и время излечится, и прекратится поиск себя не в месте своего предназначения… Еще немного…

14.

Мне снова хочется прийти к берегу ее снов, чтобы выкрасть мгновение ее существования, наполненное бесконечной легкостью, скрытой за грубостью обыденного, и того, что сама она называет жизнью, пробуждаясь от настоящей своей жизни, в которой ищет свет для каждого, обратившего на нее свой взор. В поисках истины, вечно желанной истины, облегчающей существование никогда не отдающего свой собственный свет.

Уходя из ее снов, я перечисляю в памяти мгновения ее полета над всей бренностью, искусственно созданной ее же иллюзией, о которой, никогда не догадываясь в той части, что она называет жизнью, она никогда не забывает просить прощения, окунаясь в сон. Принося свое присутствие к боли ожидающих, она всегда излечивается сама одним лишь только выдохом в теле в тот момент, когда приходит в бесконечность сновидения. Сновидящая — она тогда становится близка моему Духу, когда оказывается не выше и не ниже, а на уровне бессознательной любви к прошлому, настоящему и будущему того мира, в котором все мы находим единство с собой. И покидая меня каждый раз покидая сон — она оставляет бесконечно искрящий свет своего присутствия, и фантом ее трогательной любви — остается ветром, колышущим листья моих надежд, пока я жду ее возвращения к истинной реальности безвременья, где блеклость не трогает ее глаз, и грусть по ушедшему не касается ее голоса, льющегося здесь песней воды по горным ущельям праведного торжества…

С ее голосом можно разговаривать у одного горизонта, одновременно любоваться ее глазами у противоположного. Касаться ее руки можно, бросая цветы на поверхность неподвижного озера, а любоваться ее отдаленностью можно паря в невидимых высотах звездным светом. И эта бесконечная игра в осознание ее целостности в бесконечности ее проявлений — стала моей жизнью в проявлении сокровенной части моей Души.

Да, иногда она уходит, туда, где есть время… И здесь, где нет времени, она каждый раз уходит навсегда. Из целой вселенной в тот момент, когда она пробуждается там, что называет жизнью — исчезает целый огромный мир…

И я так и не могу понять, почему она всегда есть, когда ее никогда нет…

15. Сказка Грома. Танцующие с Молнией

Я искал их в своем городе, но дети мои, коими они изначально являлись — они всегда ускользали на колесницах моих желаний. Танцующие с молнией — ускользающие от огня и ищущие ритм в раскатах моего гнева, танцующие с каплями дождя любое соло мировых судеб, нанося их на полотно огненным следом величия всемогущих. Откровение их танца питает природное начало каждой сущности лишенной страха огня.

Оказываясь в любой части света, они ускользают от внимания их Отца, порой устраивая себе праздник в совершенно неподобающем месте. Оповещая собой рождение светоносных, они могут танцевать целые сутки, и, приветствуя уже пришедших в этот мир мессий, они могут играть в свои заподнебесные игры до бесконечности. Повстречавший их — свидетель радости и предначертанной судьбы мессии, который идет, с рождения ступая облачным следом своей свободы…

16. Вечер На Берегу Близ Мульты

Преступая условности Духовного бытия, некая сущность, обитающая в сорокаградусной крови избранных волшебников — глаголила словами вечного бытия на грани психического срыва.

«Я испытываю блаженство, каждая грань которого вопиет о разносторонности развития».

Но при этом испытывает нереализованность и унижение недостаточностью собственной признательности.

Всё это традиционность. А новый аспект местного действия — откровение малого на фоне массовости любви. Окрылённость сознания, усугубленная правомерностью деяния, рождает творческий реал в каждом сознании, ныне заряженном творческим Духом пространства Творца в вечности Его имени.

Гласность происходящего — это сфера понятийности принимающего в сердце свое. А изменять структуру жизнедеятельности — это не признак мастерства. Это… признак Духовности. Испивающий чашу до дна — изначально испивает любую предоставленную ему чашу, и лишь затем делает свой выбор единого среди множества.

Всё это перспектива еще не свершившегося, а грядущего предстоящим своим выбором.

17. Сказка Будущего

Исключая предысторию и послесловие, оказываясь один на один с собой и вместе перед великим, испытывая голод и продолжая нести принятую на себя ответственность, любя и умея быть любимым — высекаешь каждое имя на камне, вырастающем в скалу. Озвучиваешь его голосом реки, чья прозрачность никогда не исказит и не исказится, будучи под покровительством Силы, чьи имена давно были высечены на Вечном Камне — Вера, Надежда и Любовь. Общаясь с Духами на их языке, не изменяя своему предназначению — строишь Храм единой религии, столь долгожданный миром непроявленной реальности, чья созерцательность утомлена предсказуемостью неверия и разрозненностью деяний.

Открываясь пустоте в балахоне дождя и холода — озвучиваешь имя того рода, с чьим символом на челе стоишь у погребального костра страха и упрека, давая им вход в миры озарения, перевоплощая их свернутый свет в эволюционное качество созидателя.

И слушая сказки сильных — сам оказываешься сказкой не для каждого встречного, но каждого встречающего. Сказкой, где добро не только побеждает зло, а делает его воином в своих рядах. Сказкой, где протянутая рука не поддерживает, а спасает. Сказкой, где невидимое отражается в облаках именно в тот момент, когда глаза поднимаются на небо. Сказкой, где хлебом можно согреть Душу, а чаем — возродить силу Духа. Сказкой, где чудо становится реальностью и единое будущее можно читать по всем глазам, сияющим ярче самого драгоценного камня.

Сказкой, в которую не проникнет никто, кроме тех, кто стал ее частью, но которая проникнет во всех и каждого, кто хотя бы во сне ищет чудо…