Житейские этюды часть первая лирическая

Лабиринты моих воспоминаний

Когда к закату катит день И мысли роем в голове, Я выключаю в зале свет И вспоминаю о тебе.

Ты помнишь тихие дворы, Где нет деревьев, нет травы, Где лишь асфальт да корка льда, А под асфальтом — мерзлота?

А помнишь наш полярный день, Где даже ночью видно тень? Где солнца диск, скатившись вниз, Вдруг зацепился за карниз.

И, несмотря на сон и лень, По кругу начинался день.

А кто-то там, на небесах, Играя с розою ветров.

Лепил причудливых зверей Из белоснежных облаков.

И гнал метели по дворам, Весь город снегом был укрыт. Казалось, будто целый мир Под этим покрывалом спит.

А ночью, что полгода длится, Так не хватало нам тепла. Мне и теперь порою снится Узор замёрзшего стекла.

И мы с тобой уже давно Покинули бескрайний Север. О чём мечталось — то сбылось, Отделено зерно от плевел.

И я не стану врать себе: Порой хочу туда вернуться. Но только так, чтоб вместе с вами, Как будто спал — и вдруг проснуться.

И чтобы снова за окном Скрипел от холода январь, И солнце низко над домами Дарило свой прощальный дар.

Чтоб на мгновение поверить: Не пролетели те года. Что мы всё те же, что мы вместе, И это счастье — навсегда.

Седьмое чувство

Пусть будет доброй ночь, малыш, И ты уже, наверно, спишь В красивом шёлковом белье На белоснежной простыне.

Возьми меня в свой сладкий сон — Я был бы просто счастлив в нём. Позволь мне стать твоей судьбой, Незримой тенью за спиной.

Я буду сон твой охранять, Чтоб ты могла спокойно спать. Мои огромных два крыла Тебя укроют до утра.

И в этом сне вдвоём с тобой Нам песни пел морской прибой, И тёплый бриз тебя ласкал, И крик далёких чаек звал.

И я тебя уже люблю, И я тобой одной живу. Ночами о тебе мечтаю, В тебе спасение обретаю.

Но ты загадка для меня, И я, любовь свою храня, Тебя хочу любить, малыш... Но ты сейчас, наверно, спишь.

И только звёзды в вышине О чём-то шепчут в тишине. А я храню твой светлый образ, Как самый драгоценный приз.

Пусть этой ночью добрый сон Тебя несёт за горизонт. И пусть до самого утра Тебя хранит моя мечта.

Баллада о луне

Луны печальный образ в дымке Висит над грешною Землёй. Неторопливо проплывая, Ласкает светом мой покой.

Храня извечную печаль, Льёт тусклый свет в моё окошко. Играет с тенью на стене, Как будто дразнит понарошку.

Владычица волшебных снов, Тиран, терзающий кошмаром. Мой прокурор грехов дневных, Мой адвокат, но только даром.

Подвластно всё ей на Земле: И полный штиль, и ураганы, И шёпот сказочных лесов, И вдохновение для нирваны.

Люблю её прекрасный облик, Её неспешное движенье. Люблю без тени на взаимность Моё ночное вдохновенье.

Когда весь мир уходит в сумрак И гаснет шум прошедших дней, Она одна безмолвным светом Ведёт меня среди теней.

И я смотрю в её безмолвье, Не смея тайну разгадать. Она умеет слушать душу, Но не умеет отвечать.

Энтропия

Он слышит звёзд мерцанье в небесах, Он видит музыку уснувшей скрипки. Он странный паренёк, летающий в мечтах, Дарящий людям светлые улыбки.

И он всё дольше оставался в облаках Под сводом мыслей и желаний дерзких. И каждый раз, на Землю возвратясь Он слышал скрип ухмылок этих мерзких.

А ты, малыш мой, не слушай их бред. Уж таковы у нас здесь порядки. Ты вдоль орбит далёких планет, Летай, мечтай и твари без оглядки.

Я никому не позволю мечту На лоскутья рвать как на тряпки. А коль хотят прикоснуться к прекрасному — Пускай сперва наденут перчатки.

Не печальный итог

Ночной проспект дождём умылся, Сверкает бликами огней. Огромный город засыпает Под тусклым светом фонарей.

Спешу домой слегка уставший, Листаю мысли в голове О том, как этот день прошёл, О бестолковой суете.

Немного думаю о тех, Кого сегодня мог послать. Мне так хотелось это сделать, Но вновь решил не отвечать.

Да Бог им всем судья при жизни, И после — Он же им судья. Их бесконечная возня Смешит меня при свете дня.

А дома ждёт меня сынишка И не ложится долго спать. Я обниму его тихонько, Он будет что-то бормотать.

И я всё больше стал любить Ночную тишину двора, Протяжный скрип качели старой И разговоры до утра.

Теперь люблю гулять ночами Вдоль тихих берегов Невы, Любуясь дивною луною Невероятной красоты.

И в этой тихой полумгле, Где дремлет город у воды, Все огорчения дневные Теряют резкие черты.

И понимаешь понемногу, Что в бесконечной суете Важней всего прийти домой, К тем, кто скучает по тебе.

Твоя счастливая звезда

Ах, вот она — с небес сорвалась И острой кромкой режет тьму. Мне на мгновенье показалось, Что я сейчас её схвачу.

Она, как рыбка золотая, Исполнит всё — и в тот же миг. Мне не придётся шастать к морю, Как в старой сказке тот старик.

Теперь уж точно — всё и сразу, Вынь да положь, судьбы рука. Меня ласкать ещё ни разу Не торопилась ведь пока.

Но что ж так долго длится чудо? Когда исполнится оно? Когда войдёт в мою реальность Всё то, что небом суждено?

Нет мочи ждать — я точно видел: Она упала за холмом. Может, я чем её обидел? А впрочем, выясню потом.

Сейчас бы мне найти плутовку, Спросить: «Чего ты ждёшь? Я здесь. Исполни миссию паденья — Перед тобой стою, как есть».

Нашёл. Лежит в снегу, сверкает. В ладонь беру звезду с небес. Звезда мне тихо отвечает:

— А ты зачем явился здесь?

Звезды короткое паденье Увидел ты — и в тот же миг Решил, что это провиденье? Увы, мой друг, ты не постиг.

— Но как же так?

— Да очень просто. Верни меня обратно в снег. И впредь забудь сюда дорогу, Наивный, добрый человек.

И я побрёл обратно к дому, И онемел во рту язык. Выходит, лучше шастать к морю... Ах, как же прав был тот старик.

А снег всё падал. Над землёю Сиял безмолвный звёздный свет. И я внезапно понял: чудо — Не в исполненье всех примет.

Ведь если верить только знакам, Ждать милость неба день за днём, То можно жизнь прожить впустую, Растаяв воском под огнём.

Мечтать не вредно

Я коротал часы ночные, Любуясь дивной тишиной. Смотрел на звёзды, наслаждаясь Своей несбыточной мечтой.

Над церковью луна взошла, Повисла между куполов. То исчезает, то вернётся, Скрываясь в рясе облаков.

Прохладный ветерок ночной Шуршит в кустах, с листвой играя. Шумит тихонько в проводах, Наверно, что-то напевая.

Безмолвие царит в ночи, Звенит в ушах струной гитарной. Прислушайся — услышишь ты Волшебный звук звезды Полярной.

Не говори. Молчи и слушай. Тихонько растворись в ночи. Отбрось ненужные сомненья, Стань частью Млечного Пути.

Пусть он ведёт тебя меж звёзд В холодном призрачном пространстве. Позволь своей мечте скользить Сквозь время в млечном постоянстве.

Открой глаза — ты снова здесь, Сидишь на лавочке один. Сидишь, смакуя сигарету, И вверх струится сизый дым.

Не важно, что умеешь в жизни: Людей лечить, руду копать. Не забывай смотреть на звёзды. Смотреть на звёзды и мечтать.

Понять, что мы лишь искры света Среди космической реки. Что наши беды и победы Для звёзд безмерно далеки.

И всё же в этом есть отрада: Пока живёшь и можешь ждать, Смотреть на небо среди ночи И о несбыточном мечтать.

Назовите как хотите

Я устал быть царём природы, Я хотел бы не знать этой ноши. Я отдал бы всё это даром, Ну, быть может, за пару грошей.

Я хотел бы стать рыбкой в море Или щукою в речке плескаться. Но ведь выловят бреднями черти, Сожрут — и не будет икаться.

Я бы лучше стал гордым оленем С рогами, как будто из стали. Хотя... я, и так уже олень, И рога мне давно наставили.

А может, лучше быть птахой малой, Чтобы в небе парить беззаботно И потеряться в небесных просторах Навсегда и бесповоротно.

Я стану тигром — свирепым и смелым. Я знаю: тигров внесли в Красный томик. Но будет шкурка моя на стенке Украшать охотничий домик.

Кем ни стань — всё найдётся расплата: Когти, сети, капканы и клетки. Видно, доля такая, ребята — Жить на этой безумной планетке.

И вздохнув, я смахну всё рукой, Перестану искать оправданья. Человек — это тоже животное, Если верить в такие придания.

Мохнатый коллега ( написано по мотивам анекдота)

Устав рулить на склоне дня, Фургон поставив на стоянку, Иду в кафе, чтоб заказать Шашлык и, может быть, солянку.

Осилив первое, второе салатик съел из помидор, Достав из пачки сигарету, Иду курить на задний двор.

Там шофера наперебой Про жизнь лихую байки травят. Другой соврёт, а кто-то нет, И кто-то в стороне гнусавит.

Стою довольный, сытый, бодрый, Листаю мысли о былом. Я рассказал бы вам об этом, Но расскажу вам о другом.

Так вот, стоим, байки травим. И если говорить не строго — Кто-то про шлюх, кто про ментов, А впрочем — разницы немного.

И вдруг в наш пёстрый коллектив, Наперерез, из-под колёс, Буквально вваливаясь в круг, Нарисовался рыжий пёс.

Обыкновенный с виду пёс: Четыре лапы, уши, хвост. Клочками шерсть, смышлёный взгляд И грудь вперёд — как на парад.

Мы все опешили немного, А дальше — смеху до слёз. То ли совсем он был без страха, А то ли чёрт его принёс.

Остановился, огляделся. Не пёс — а вылитый бандит. И, помочившись на протектор: — Привет, коллеги! — говорит.

— А ну-ка, что ты там прогавкал? Да ты совсем страх потерял! Какие мы тебе коллеги? А ну, беги, куда бежал!

Пёс призадумался немного, За ухом лапой почесал. И так спокойно, не спеша, Такую вещь нам всем сказал:

— Я понимаю всё, коллеги, Признаться в этом нелегко… Но спите вы в железной будке И мочитесь на колесо.

Мораль сей басни такова: Не торопись судить другого. Порой достаточно взглянуть — И вдруг узнаешь в нём родного.

Еще одну мораль скжу вам: Не спорьте зря до хрипоты — Когда живёшь в железной будке, Собакой можешь стать и ты.

Мои года не из соломы

Ошибок в жизни было много…

Ах, только б мне хватило сил.

Вот если б знать, где поскользнёшься —

Туда б соломки подстелил.

Да только жизнь — не ровный почерк,

не карта с метками беды.

Она то дарит светлый берег,

то заметает все следы.

Порой доверишься — обманут,

порой уйдёшь не в те края.

И сердце треснет от напруги,

как лёд в начале ноября.

Но всё ж сквозь годы понимаешь,

когда устанешь от потерь:

не все ошибки были лишни —

я понял это лишь теперь.

И пусть уже не стать беспечным,

не возвратить былой запал,

зато я цену знаю счастью,

которое не замечал.

Волшебный сон

Ну вот, исполнилось оно — Судьбы затёртое клеймо. Всё то, о чём я так мечтал, К чему стремился, жилы рвал.

На что потратил столько лет И вынес горечь стольких бед. Терпел обиды и плевки, До дыр занашивал носки.

Я словно нищий у вокзала Зарплату ждал у терминала. Ещё я Родине служил И в дальний рейс КамАЗ водил.

Теперь всё в прошлом — я богат. В моей руке ключи от врат. Я всё себе могу позволить: Сорить деньгами, женщин холить.

Куплю я яхту, дом и пляж — Аж дух захватывает аж! А остров в Тихом океане Я подарю, конечно, маме.

Куплю, конечно же, я домик, И будет там уютный дворик. Бассейн будет, рядом мостик. На берегу Слоновой Кости.

Хочу лежать в солёных волнах — Я заслужил, само собой. И больше никогда не спорить С капризной матушкой-судьбой.

Ах, как удачно всё сложилось... Но как недолго счастье длилось. Будильник трелью ледяной Без спроса влез в мой сон цветной.

И, не оставив мне ни шанса На продолжение банкета, Вернул меня в мою реальность За пять минуток до рассвета.

Сегодня радость в каждый дом

Сегодня радость в каждый дом Войдёт весёлым хороводом. А с ней удача пусть заглянет К тебе как будто мимоходом

Пускай в ваш дом на огонёк Здоровья мотылёк впорхнёт. И обязательно пускай, Как в рюмке водка через край,

С большим золочёным сундуком Богатство ввалится в ваш дом.

Пускай придут сегодня вновь Надежда, вера и любовь.

Пусть долголетие в дом войдёт, Пускай оно у вас живёт.

Пусть беды все уносят ноги, Пусть ваш покой лелеют боги.

Пусть ваш покой и ваш уют Хранят и ангелы, и боги. И пусть ведут вас сквозь года Лишь светлые судьбы дороги.

Муза

Когда б души моей страданья Излил бы в старую тетрадь… Но муза — дева давней страсти — Меня не хочет посещать.

Она капризна, как погода, Она ворчлива, как свекровь. И как неверная подруга, Она уходит вновь и вновь.

Я жду её, как парус — ветра, Как высохший арык — воды, Как ждёт голодный тигр в клетке От дрессировщика еды.

Я знаю — с ней теперь повенчан, Она теперь судьба моя. И, как капризная девчонка, Ревнует к женщинам меня.

Я всё готов простить плутовке: Измену, ревность и каприз. Она приходит на мгновенье И снова исчезает вниз.

И вот опять перед окошком Стою, и снова я один. Она была со мной недолго И вновь растаяла, как дым.

Лишь запах строчек не допетых Остался где-то в тишине. А муза, хитрая беглянка, Опять смеётся в вышине.

Но я её дождусь однажды, Пускай не завтра, не сейчас. Она ведь знает: без неё мне Не пережить бессонных фраз.

Но я не в силах рассердиться, И не могу её забыть. Ведь без неё мне остаётся Лишь сущность жалкую влачить.

Тёмный лучик светлой надежды

Ночь — все мысли о тебе. Ночь — желанья в темноте.

Ночь — свобода для двоих. Ночь — как муза снов моих.

Ночь — не принесла покой. Ночь — и нет тебя со мной.

Ночь — в ней все мои мечты. Ночь — в моих мечтах лишь ты.

Ночь — холодное окно. Ночь — остывшее вино.

Ночь — мерцание свечи. Ночь — и шёпот тишины.

Ночь — как омут без конца. Ночь — усталость у лица.

Ночь — и снова до утра Ночь — проходит без тебя.

Ночь — безумие и страх. Ночь — твой образ в зеркалах.

Ночь — и память, словно яд. Ночь — как взгляд в кромешный ад.

Ночь… и только где-то там, За туманом и дождём,

Может, так же не до сна Ты грустишь сейчас о нём.

Ода для ночи

С небес сошла седая ночь И чёрной краской красит город. С её плеча упал платок, Укрыв дворы в промозглый холод.

Она в домах включает свет, Рисует окна жёлтой краской. Несёт покой тебе и мне, Туманит разум тихой сказкой.

Она включает фонари, И вплоть до утренней зари Её за сон благодари. Но лишь рассвет коснётся неба — Она исчезнет до поры.

Забрав с собой платок забвения, Освободит от снов дворы. И этот мир накроют вновь Надежда, вера и любовь.

Но с ними рядом, неразлучно, Повсюду следуя беззвучно, Незримой тенью за спиной — Все те, кто рушат твой покой.

С надеждой рядом — вновь отчаянье, За верой — ложь и пустота. Любовь рождает лишь страдание, Но в них и смысл и красота

И где-то снова льётся кровь, За власть, за деньги , за любовь. Порочат храмы и Христа, У них ни веры ни креста.

Всё это длится много лет…

И это всё наш белый свет?

Достало всё. Пойдите прочь.

Душа болит. Скорее б ночь.

И вот опять пришла она,

А с нею — сон и тишина

Звонок первый

Бескомпромиссная подруга Она давно в мой дом пришла. Коварно спряталась под койкой И сорок лет меня ждала.

Теперь хозяйничает в доме, Указывает, что и как: Какие пить таблетки утром, Какие — строго натощак.

Когда мне спать, когда обедать, Какие вещи мне носить, Какую кашу есть на завтрак И что у Бога попросить.

Она совсем не постарела, Она такой была всегда. Она всесильных, одалела И мудрых тоже прибрала.

И с ней нельзя договориться, Ни спрятаться, ни убежать. И Бесполезно торговаться, И бесполезно убеждать.

Но если всё-таки дождался, Сквозь слёзы, беды и года, Не злись на гостью запоздалую — Она приходит неспроста.

Прими её без сожалений, Без лишних страхов и тревог. Ведь старость нам не в наказание, А дар, который дал нам Бог.

И если всё-таки дождался, Не вздумай хлопать дверью ей. Ведь далеко не всем достался Такой солидный юбилей.

Мой грустный праздник

Проснусь, разбуженный рассветом, Остатки снов смахну рукой. Они, играя лунным светом, Дарили мне ночной покой.

Сегодня как-то всё иначе. Тревожат мысли о былом. Вставать не хочется с кровати, И стал ещё уютней дом.

Всплывают в памяти страницы Давно ушедших в Лету дней. Не понимаю, что творится Сегодня с памятью моей.

И свежих мыслей вереницы Меня уносят в облака. И в клочья рвутся все границы, И мне легко, как никогда.

Открою старенький альбом, Друзей забытых вспомню лица. Душевным выплеснусь теплом На пожелтевшие страницы.

Я на мгновение вернусь Туда, где юность правит балом. И горло сдавливает грусть — Ведь времени прошло немало.

Сегодня как-то всё иначе, И дни сплетаются в года. Ах да... Сегодня же мой праздник. Мне тридцать восемь, господа.

И пусть всё чаще в зеркалах Виски серебряным сверкают, Зато есть память о друзьях, Которых годы не стирают.

Есть дом, мечты и новый путь, Ещё не пройденный до края. А значит, рано подводить Итоги жизни, дорогая.

Пускай летят мои года, Неся и радости, и беды. Мне тридцать восемь — ерунда. Ещё не вечер, господа.

Ночная грусть

Теперь всё чаще по ночам Курю в открытое окно. И вновь ко мне заглянет грусть — Она уже со мной давно.

Она — подруга дней моих, Моя незваная сиделка. Она — туман души моей, Моя оплаченная сделка.

О сколько раз я собирался Друзей забытых отыскать. Да только так и не собрался. А почему? Да кто ж бы знал.

И дел важнейших тонну с лишним Швырнуть бы в мусорный бачок. Набраться сил себе признаться, Что дел тех важных вышел срок.

Не вспоминая, не рискуя, О днях прошедших не скорбя, Не растерять бы по дороге Всё то, что было от тебя.

И вновь вопрос, как меч булатный: «Готов ли ты, любя, страдать?» И, как сказал поэт великий, «Свой грех за праведность принять»

И вновь рассвет крадётся в окна, Стирая тени со стены. А мы всё так же одиноки Среди привычной тишины.

И пусть душа ещё тревожит Ночных сомнений хоровод, Я просто стал немного старше… А грусть? Она переживёт.

Советы от поэта

Любовь приходит лишь к тому, кто в это верит. Котёнком ласковым тихонько в дом войдёт. Ты не услышишь ни шагов, ни стука в двери — Она давно уже мой друг к тебе идёт.

Отныне бойся необдуманных решений. В делах сердечных, знаю, спешка не нужна. И впредь следи за этой плавностью движений — Любовь капризна и, как пух, она нежна.

Незримой тенью за любовью ходит следом, Та, что стоит за ней с ухмылкою всегда. Предать легко любовь, поддавшись искушению, А вот вернуть любовь получится едва.

Тебе не буду я, мой друг давать советов. Хотя… постой. Один совет я всё же дам: С утра прислушивайся к мнению поэтов, А вечером, всех шли, ко всем чертям.

И если вдруг тебе однажды станет больно, Не торопись любовь свою во всём винить. Ведь сердце, научившееся помнить, Уже не сможет просто взять и разлюбить.

Пускай судьба к тебе порой бывает строгой, И чувства бьются, словно птица долбит в клеть, Любовь дана тебе не только для восторга — Порой она дана, чтоб быстро повзрослеть.

И если встретишь ту, что станет ярким светом Среди промозглых дней, и серых зимних вьюг, Не отпускай её за теплым жарким летом. Вот это — мой совет тебе, мой друг.

Моя прелесть

Во глубине души моей Мерцает дивный огонёк. Он появился так внезапно… И кто ж его зажечь-то смог?

Он разгорался всё сильнее, В душе пустоты заполнял. И странным образом волшебным На сердце раны заживлял.

И этот огонёк волшебный Помог мне мир преобразить. И смыслом жизнь мою наполнить, И боль душевную забыть.

Какое счастье, что со мною По этой жизни ты идёшь. В моей душе теперь покой… И ты сейчас уже уснёшь.

И я пойду тихонько в спальню, Обувшись в старенькие тапки. Проверю школьный твой портфель, Сложу в него твои тетрадки.

Поправлю одеяло молча, Поглажу волосы рукой. И, может быть, впервые в жизни Пойму, что значит — дом родной.

Что значит жить не для амбиций, Не для пустой людской молвы, А ради тихого мгновенья, Где рядом безмятежно ты.

И пусть судьба ещё не раз Меня ударит на пути, Теперь я знаю — ради счастья Мне есть зачем вперёд идти..

Разговоры в Петербурге

Седая ночь нам шлёт своё знамение. Прислушайся и ты отчётливо поймёшь где вдохновение нам дарует откровение, а где открытая и вдохновенная но- ложь.

И я никак понять не в состоянии, Зачем порой так вдохновенно лжём? И почему, как воздух, нужно покаяние, Но мы к нему упрямо не идём?

Нам в этом мире всё дано без предисловий: Земля, вода и небо в облаках. Но мы рабы придуманных условий С монетным блеском в призрачных мечтах.

Твердили мне все кто со мною спорил. Закон читали мне рождённый в небесах. И возражал я им, что тот закон однако, лишь хрупкий инструмент в твоих руках.

И отвечал я им тогда спокойно, Что тот закон, как ни был бы высок, Лишь хрупкий инструмент в устах пророка, А, человек необоснованно жесток.

А я хочу — чтоб душа нараспашку. А я хочу — видеть окна без штор. И поздним вечером с другом старинным Вести, неспешный большой разговор.

Чтоб не скрывать за улыбкой усталость, Что бы не прятать под маской печаль. И чтобы правда была не в законах, А в людях, которым друг друга не жаль.

И, может именно в этом спасенье — Не в громких речах и не в звоне монет, А в тихом ночном человеческом слове, В котором ни лжи ни предательства нет.

И пусть эта ночь, как седая старуха, Сотрёт суету уходящего дня. А рядом останется только живое — Мой друг, тишина и немного меня.

Серьёзно о смешном

Со мной опять супруга в контрах, Грозит порвать меня в куски. Держать в ежовых рукавицах И что-то там зажать в тиски.

Я к ней с поклоном так и эдак: — Прости, мол, солнце, виноват. С кем не бывает? Бес попутал — Вот и упал лицом в салат.

А тут намедни отдыхаю, Лежу, смотрю в телеэкран, В бокале пиво согреваю, И в голове хмельной дурман.

Вдруг снова слышу нежный голос: — Чего разлёгся, как кабан? Сходил бы, что ли, вынес мусор. Пусть отдохнёт чуть-чуть диван.

Нет спасу от сварливой бабы. Беру ведро, иду во двор. Там за столом, раскинув покер, Соседи вяжут разговор.

Подсяду рядом ненадолго, Один разочек распишу. Не убежит мусоросборник, Да и домой я не спешу.

И только я в игру втянулся, Как слышу голос за спиной: — Ах вот ты где, бездельник рыжий! А ну-ка пулею домой!

И я, как молнии зигзаг, С пустым ведром бегу к подъезду В надежде дома дать отпор Её сварливому наезду.

Ишь распоясалась совсем, Ни в грош главу семьи не ставит. А ведь на то он и глава — Он уважать себя заставит.

Сейчас как рявкну, как сорвусь, Пойду в разнос по всей квартире. Я покажу ей, как меня При всех макать башкой в сортире.

И вот супруга входит в двери, Бросает мельком строгий взгляд. — Молчу, уже молчу, родная. Тебе служить всегда я рад.

И в оправдание сочинив По меньшей мере сто причин, Наш «не герой», поджавши хвост, С авоськой мчится в магазин.

Мой стих весьма неоднозначен, И в нём полно своих изъянов. Вот так, друзья, из мужиков Мы превращаемся в мужланов.

А впрочем, если разобраться, Не так уж всё и страшно тут. Семья — она ведь держит крепче, Чем цепь, приказы или кнут.

И пусть ворчим мы временами, Пытаясь грозный строить вид, Но дома каждый точно знает, Кто в доме главный, и молчит.

Божественный звон

На голубом небосводе — золотые кресты, Путь ко спасенью, дарованный нам с высоты. Там где звон колокольный по небу плывёт, Будто к свету заблудшие души зовёт.

И стоят купола над тревожной судьбой, Словно тихий маяк над житейской волной. Сколько бед и печалей прошло сквозь века, Но молитва людская жива и крепка.

Мы порой в суете забываем о главном, О добре, о прощенье, о слове недавнем. О любви, что дана нам не ради наград, А чтоб душу согреть, возвращая назад.

И когда станет тяжко, и мир потемнеет, И надежда в душе, словно свечка, истлеет, Подними к небесам утомлённый свой взгляд — Там всё так же кресты золотые горят.

И быть может однажды, устав от дорог, Ты услышишь в тиши долгожданный звонок: Ведь спасенье не где-то за гранью миров — Оно в сердце живёт среди веры и слов.

Зарисовки возле барной стойки

Пятьдесят мартини с водкой, Шлифануть слегка пивком, А вдогонку — рюмку водки И занюхать рукавом.

Ну-ка, бармен, шаркни ножкой, Нам по беленькой — полста. В полминуты обернёшься — Двести с носа, как с куста.

За соседней стойкой хмуро Кто-то жизнь свою клянёт. Кто-то громко травит байки, Кто-то молча водку пьёт.

Кто-то ищет вдохновение В сигаретном сизом дыме, Кто-то вновь любовь хоронит Под тостами холостыми.

А на сцене хриплым блюзом Рвёт гитару музыкант. И под этот рваный ритм Каждый тут немного пьян.

Кто от счастья, кто от скуки, Кто от памяти своей. Кто-то прячет за улыбкой Пепел прожитых страстей.

Я стою у барной стойки, Словно в гавани ночной. Где смешались смех и горечь, Одиночество с толпой.

А бармен, протрёт стаканы, Усмехнётся в тишине: — Все мы, братец, здесь артисты В этом пьяном кабаре.

Гудбай бакинский бай

Ты садись ко мне по ближе расскажу тебе сынок, как в квартире, у премьера, обвалился потолок.

Обвалилась штукатурка и со стен бежит вода. В общем, снова обосрался Петербургский ЖКХ.

Депутаты обсуждают уж который день подряд аномальную погоду, в Петербурге снегопад.

Возмущает депутатов это странное явление в Петербурге снег зимой, да ещё без разрешения.

Снег лежит на тротуарах, на дорогах и домах, в урнах, ямах, на вокзалах, на равнинах и холмах.

А министр на совещание бьют указкой по столу: «Кто позволил, так внезапно снегу выпасть к февралю?!»

Губернатор хмурит брови, смотрит строго в монитор: «Это, видимо, халатность или западный террор».

ЖКХ строчит отчёты: раскалились провода. Только бабушка у дома вновь с лопатою с утра.

Трактор вышел... но для фото, снял красиво первый дубль, а потом исчез куда-то, растворившись, словно рубль.

И чиновник в тёплом кресле заявляет не шутя: «Снег убрать мы были рады, но мешала нам зима».

ДА, в Россию, как ни странно, вновь зима пришла нежданно.

Вернись прекрасное мгновенье

Я онемел от восхищения ты тихо шла навстречу мне. В таком волшебном, белом платье И в туфельках на каблучке.

Нет, ты не просто шла-парила над этой серой мостовой. Мой взгляд к себе приворожила, украла разум и покой.

Ах, этот взгляд слегка лукавый, румянец лёгкий на щеках. Ты так прекрасна, боже правый, я утонул в твоих глазах.

Тону и не ищу спасенья в бездонной, этой глубине. В мечты слипаются мгновенья… Увы, всё это лишь во сне.

Проснулся — утро за окном дождём стекало по карнизам. И растворялся тихий сон, Как свет, бегущий по эскизам.

Ещё хранила простыня Тепло несбывшегося чуда, А сердце верило, что я Тебя не выдумал оттуда.

Я шёл потом среди людей, А мне навстречу город шумный, но всё искал в чужих чертах, твой нежный свет и облик юный.

И каждый вечер в тишине, когда закат уходит тенью, я вновь шепчу: «Приди ко мне, вернись, прекрасное мгновенье…»

Остатки прекрасных мгновений

Невыносимо, на пределе — Опять один в своей постели. Прижму к груди твою подушку, Как прежде — нежную подружку.

Лишь ты в полуночной тиши Хранишь покой моей души. А за окном немая мгла Мне шепчет: «Ты сгорел дотла».

Но запах твой ещё живёт Среди забывшихся забот. Но как не помнить губ тепло и всё, что в прошлое ушло?

И сердце, словно старый шрам, Всё так же ноет по ночам. На кухне стынет горький чай, А память шепчет: «Не скучай».

Но как забыть тепло руки, Когда мы были так близки? Как вычеркнуть из прошлых дней Всё то, что связано лишь с ней?

Я научился молча ждать, В чужих домах огни считать. И верить: где-то в тишине Ты иногда грустишь по мне.

И если это правда вдруг, Замкнётся наш разлуки круг. И станет легче на душе, Хоть всё не будет, как уже.

Тебе дорогая

В траве зелёной вьётся лента, скользит бесшумно и легко. Так грациозно, так мгновенно — бросок, укус… и всё прошло.

И бесполезно убегать — уже помчался яд по венам. И ты тихонько угасаешь с прокушенным змеёй коленом.

И успокаивал меня меж Богом и людьми посредник: — Не огорчайся, старина, не первый ты и не последний.

— Но я ведь зла ей не желал, я просто рядом проходил… — Видать, чуток не доглядел — на хвост гадюке наступил.

И вдруг друзья, врачи, родные подняли на ноги меня. Противоядие вводили, во всём её одну виня.

Причудливо порой приходит нежданно муза-вдохновение… Супруге бывшей посвятить хотел своё стихотворение.

Откровение

Зимы холодное дыханье ловлю распахнутым пальто. И ветра нежное ласкание пьянит не хуже, чем вино.

Я растворюсь в своих мечтаниях, я ждать готов хоть целый век. Ах, если б ты могла растаять, как на тропинке мокрый снег.

Душить прекрасные порывы могу в себе я не всегда. Как хочется сказать об этом кому-нибудь хоть иногда.

О том, как сердце среди стужи ещё умеет трепетать, как мне твой взгляд ночами снится и не даёт спокойно спать.

Как я ловлю случайный шёпот в глухой вечерней тишине, и будто слышу осторожно твои шаги в холодном сне.

И пусть зима дороги прячет, метелью заметая след, я всё равно храню надежду, которой, может, вовсе нет.

Но даже если всё напрасно, и нам не встретиться уже, ты всё равно осталась светом в моей запутанной душе.

Только ты мой кислород

Когда ты далеко — я тихо умираю, когда же рядом ты — я снова оживаю. И мир вокруг меня меняет вдруг цвета, как будто в сердце вновь приходит красота.

Когда ты далеко — часы идут иначе, и даже солнца свет становится незрячим. В пустой ночной тиши, среди холодных стен, я будто бы живу лишь памятью взамен.

Когда же рядом ты — дыханье замирает, и каждая минута бесценной вдруг бывает. Твой смех сильней лекарств спасает от тревог, как будто сам Господь коснулся между строк.

И пусть порой судьба нас мучает жестоко, бросая сквозь года всё дальше и далёко, я знаю лишь одно, сквозь бури и края: пока ты есть в душе — ещё живу и я.

Дорога в не туда

Искал я музу, деву страсти, чтоб сердце вспыхнуло в душе, а видел только маски счастья и пустоту в чужом лице.

Искал огонь, живое чувство, ту, с кем ныряешь в кукражи, а вместо этого искусно мне продавали миражи.

Хотел я нежности и света, хотел без фальши до поры, чтоб поцелуй был, как комета, а не размен чужой игры.

И понял я под вой метели, средь грязных лестниц и перил: не там искал свои апрели, не с теми душу разделил.

Быть может, муза где-то рядом сейчас смеётся у окна, и ищет тем же грустным взглядом того, кому сама нужна.

Кокетка

Позвольте в Вас слегка влюбиться, ну хоть чуть-чуть, ну хоть на миг, и Вашей музой насладиться — всем тем, чего я не достиг.

— Ах, ну не знаю, право слово, Вы так настойчивы слегка. Боюсь Вам дать своё согласье — ведь не знакомы мы пока.

— Сие досадное явленье — всего лишь недоразуменье. Быть может, встретимся на днях? Скажем… с утра иль в вечернях?

— Нет-нет, с утра никак не можно, с утра я буду занята. В обед к друзьям приглашена, но к вечеру — вполне возможно.

— Ах, как чудесно всё сложилось! Но в ожидании сей встречи могу ль надеяться, сударыня, что мне подарен будет вечер?

— Ну что ж, извольте, буду рада принять Вас в гости к вечеру… Ах, не проспать бы на работу, когда проснёмся поутру.

А за окном вставало солнце, стучал будильник в тишине, и кофе, стынущий на кухне, напоминал слегка о сне.

Она смеялась у порога, поправив локон не спеша: мы были вовсе не знакомы. Но, в унисон поёт душа.

Портрет незнакомки

Увы, прикрыт вуалью взор кокетства ради иль иначе. Тебе, быть может, всё равно, но для мужчины — много значит.

Полунамёк, случайный жест, ресниц опущенных касанье, порой сильнее громких фраз и жарче страстного признанья.

Вуаль скрывает не глаза — она лишь тайну сохраняет, и тем сильней к себе манит, чем меньше женщина являет.

Мужчина любит не итог, не лёгкость быстрого успеха, а путь сквозь трепет и азарт, где взгляд — уже почти утеха.

И в этом сладостном плену, где сердце бьётся чуть иначе, порой молчание и тень для нас действительно всё значат.

Седина в бороду…

Когда любовь к тебе пришла совсем негаданно-незванно, задумайся — не слишком ли всё это выглядит туманно.

Коль молодая хороша, а ты уже совсем не молод, твоя сжимается душа и к горлу подступает холод.

А вдруг она, да не одна, в таком изысканном гротеске, лежит и весело строчит для старикашки эсэмэски:

«Мол, так скучаю, так люблю, я здесь совсем-совсем одна. Как в небе яркая луна — лишь одному тебе верна».

А в это время ловкий франт, смеясь над пылкостью признаний, уже развеивает пыл её полуночных страданий.

Любовь не зла, но для козла порой страшнее нет напасти: седая борода внизу, а бес в ребро считает счастьем.

Не ведомо душе влюблённой ни быт, ни мудрость мироздания — она летит на свет свечи, не замечая возгорания.

Альтернативное мнение

Мальчик тихо стоял у окна, наблюдая капризы погоды. О чём-то думал, о чём-то мечтал, удивляясь причудам природы.

Вот и мама с работы пришла — в зимней шапке и в шубу одета. — Что там видишь? — спросила она. — За окошком, наверное, лето.

— Ну какое же лето, малыш? Снег кружится, метель завывает. Ты ведь помнишь, чему вас учили? Разве лето такое бывает?

— Посмотри, как кружится метель. В пелене солнце спряталось где-то. Ну скажи, что ты видишь теперь? — Вот такое хреновое лето.

Он смотрел, как кружится метель, как за тучами прячется свет… И ответил тихонько, с улыбкой: — Значит, лето… которого нет.

Осенняя печаль

Как быстро пролетело лето И скрылось в желтизне листвы И к сожалению поэта Уж близок вновь приход зимы

Молочной дымкою туман Скрывает утренний рассвет А в голове еще дурман От сладких снов волшебный бред

И холодок сквозит по коже Мурашки сеет по спине И ветер гнёт верхушки клёнов И листья кружит по земле

Нет, я на осень не робщу Я восхищён ее убранством Её волшебной тишиной Её печальным постоянством

И в этом медленном кружение, В дыханье стынущих аллей Есть необъятное смирение Для беспокойных наших дней.

Когда дождями плачет небо И вечер тает в тишине, Душа не просит больше лета — Она внимательна к себе.

И пусть деревья обнажает Приход холодный ноября, Но осень мудро оставляет Нам свет прощального огня.

Чтоб в долгий час зимы суровой, Когда уснёт живая даль, могли мы вспомнить как кружилась, листвы задумчивой печаль.

Мой маленький северный город (посвящается Норильску)

В слепящей снежной пелене, там где полгода жуткий холод, стоит на вечной мерзлоте мой маленький, продрогший город.

Его окутывает ночь, пурга снегами укрывает. Мороз покоит суету И город тихо засыпает.

В ночной тиши вагонов скрип разносит эхо по кварталам. К утру пурга ему в ответ метёт по белым тротуарам.

Всё запорошит в белый пух укроет город одеялом. Таким бескомпромиссно белым, таким огромным, небывалым.

А утром тысячи людей протопчут тысячи тропинок. И безупречно белый снег прилипнет к тысячам ботинок.

Здесь нет бродяг, бездомных, нищих — Они не выживут зимой. Такой суровой, бесконечной, такой жестокой и скупой.

Привык я с детства опасаться, на небе россыпи из звёзд: Когда они во мгле сверкают, крепчает в городе мороз.

Нет в городе цветущих парков, Нет скверов с буйною листвой. И всё-таки, он самый лучший, такой далёкий но, родной.

Реквием для полярной ночи

Мне часто снится стон пурги — она во сне ко мне приходит и тихо песнь свою заводит, вплетая в ритм свои шаги.

Танцуя, кружит снежный вальс в бескрайних северных просторах: над тундрой кружит, над рекой и на покрытых льдом озёрах.

Ещё мне часто снится город — далёкий, но такой родной. Там столько слёз когда-то было… Я связан с ним одной судьбой.

Мерцание звёзд в морозной дымке, вагонов скрип в ночной тиши — по лабиринтам сновидений играет струнами души.

И так порой в груди сжимает, что впору выть бы на луну. Тоска глухая сердце гложет, грызёт тихонько тишину.

И просыпаюсь среди ночи, где дождь стекает по стеклу, а мне всё чудится: ночами метель качает мглу во мглу.

И долго север не отпустит, хоть между нами сотни вёрст. Он навсегда во мне остался — морозный свет полярных звёзд.

Я так хочу...

Лети, мети, кружи в поля. Снегами застилай равнины. И сёла все и города, Раскрась в слепящий, бело-синий.

Останови движенье рек оковами из льда и снега. задёрни дымкой горизонт, Снежинками, укрась всё небо.

В дремоте зябкой, лес уснул, укрывшись белым одеялом. Неслышно стало пенье птиц. Лишь старый клен, скрипит устало.

Хочу метель и что б мороз, на проводах, развесил иней. И пусть в домах, раскрасит окна, причудливостью снежных линий.

Пускай скользят по склону сани, полозья, режут снежный наст. От планов и от расстояний, пускай скорей, уносят нас.

Пускай на радость детворе, периной снежной все укрыто. Пусть детский смех, напомнит мне, всё то, что так давно забыто.

Зимняя сказка

Снова осень вяжет капли в паутину из дождей. День становится короче, ночь становится длинней.

Солнце ходит малым кругом, приближая холода. Стихли птицы за окошком — в гости к нам идёт зима.

Лёгкой поступью шагает, примораживая дёрн. Снегом ёлки укрывает, прячет небо в зимний шторм.

Закружит, завьюжит вихрь, спрячет санные пути. Всё покроет белым пухом — ни проехать, ни пройти.

Зимняя сказка для января

Морозом скованные реки В торосах прячут берега. Торосы укрывает снегом, Как покрывалом, пурга

Метель метёт направо, влево, Наводит блеск и чистоту. Все краски тусклые скрывая, Дарует миру красоту.

И в этой снежной круговерти, Среди безмолвия и льда, Я вспомню как был счастлив в детстве, На крайнем севере тогда.

Зажгутся окна тёплым светом, Уютом вытесняя тьму. И запах хвои с мандарином Напомнит детство и мечту.

Пускай метель бушует вольно, Стучится в окна до утра — Зато под этим белым снегом Мир станет чище, чем вчера.

И где-то в этой зимней сказке, Сквозь вьюгу и прозрачный лёд, Душа опять поверит в чудо, Как верят дети в Новый год.

Вальс осенних прелюдий

Вальс старинный кружат пары — влево шаг, два шага вправо. Слишком юных, в меру старых, вальс старинный кружат пары.

Осень кружит вместе с ними, листья строя в хоровод. Влево шаг, два шага вправо, шаг назад и поворот.

А на помосте музыканты волшебной музой красят осень. С деревьев ветер рвёт листву — он их разденет скоро вовсе.

Замёрзли руки и мундштук готов обжечь немые губы, но вальс прервать никак нельзя, и губы вновь целуют трубы.

И гармонист уже седой упрямо звуки извлекает, и старенький баян пыхтит, но всё же преданно играет.

Прозрачной хладностью небес накрыла парк седая осень. Она приходит точно в срок и разрешения не спросит.

Старинный вальс кружит листву, волшебным балом правит осень. И, повинуясь колдовству, в забытие впадаю вовсе.

И под шуршание жёлтых листьев, под медный голос старых труб, мне кажется — ещё мгновенье, и время замыкает круг.

Где так же в парке, в час осенний, на пару с ветром и листвой, кружились пары в старом вальсе под тихий шелест мостовой.

И пусть года уносит ветер, и стынут лужи поутру, но этот вальс живёт, покуда любовь ещё живёт в миру.

Пускай октябрь срывает листья, пусть стынет небо над землёй — старинный вальс не умирает, пока мы кружимся с тобой.

Слуга народа

Не бойся брать от жизни то, Что ни тебе, что не твоё. На чём запретная печать — Перекрестись и можешь брать.

Бери, что плохо положили, Хватай, пока не утащили. Тебе нельзя не брать откат — Ведь ты народный депутат.

Не дать не взять — слуга народа. Белее кость, жирней порода. Два подбородка, мозжечок И белоснежный вороток.

С трибуны — честность и закон, А сам давно в офшоры врос. И каждый пламенный доклад Звучит как плохо скрытый тост.

Он за народ стоит горой, Пока включён телеэфир. А после быстро едет в дом, Где золотом покрыт сортир.

Он знает, как стране помочь, Как победить и зло, и бедность. А лучше б знал как победить, свою стальную бесхребетность

И потому который год Народ затягивает пояс. У слуг народа всё растёт, Не ввысь душой — а только в пояс.

Досвиданья Анталия

Уезжаю. Прощаюсь, с Анталией. Буду помнить твой ласковый бриз, Стройных пальм золотые талии И зимы мимолётный каприз.

Эти старые узкие улочки, Что петляют вдоль моря у скал. Я по ним набродился до одури. Я на них вдохновение искал.

И со мной моя муза капризная Вдохновение ловила всю ночь. То над морем кружила, как птица, То пыталась мне словом помочь.

Шум прибоя, волны набегающей, Шелест звёзд в бесконечном пути, И луны слбый свет, угасающей, Что светила нам после шести.

До свиданья, до встречи, Анталия. Я вернусь, ты меня просто жди. Я вернусь к тебе, обязательно, Для спасения уставшей души.

Ода куме

Моя кума — ну просто прелесть, стройна, красива круглый год. А её лёгкая походка то манит вдаль, то в плен зовёт.

Ума палата у дивчины — дивятся все мои друзья. Премьер-министр, только в юбке, ну чем не Путину родня?

Насчёт коня — врать не желаю, а вот машину тормознёт: поставит ножку на бордюрчик — любой водитель подвезёт.

Забить ли гвоздь, вспахать ли поле — всё по плечу моей куме. И даже в море на подлодке сумеет справиться вполне.

Ну, может, я приврал немного, но это, право, не со зла — придать объём стихотворенью, добавить каплю куража.

Ведь поговорка есть в народе и в общем то она права, «Что за кума……………….» Ну, договаривать не буду ведь ты всё знаешь и сама.

И снова о куме

Что пожелать столь юной даме?

Любви, как в мыльной мелодраме.

Надеюсь, что любовь сама

В твой дом украдкой забрела.

Богатства! Да, его желаю!

Пусть будет до краёв твой дом

Наполнен златом, серебром

И прочим сказочным добром.

И пусть на праздничном столе,

салат под шубой, оливье.

И чёрную икру чтоб ложкой.

Ну, и заморскую немножко.

И чтоб шампанское рекой

лилось в хрустальные бокалы.

И что бы на счетах твоих

преумножались капиталы.

А всем завистникам назло

Пускай тебе всегда везло.

Пусть будет жизнь, как в натюрморте,

А не согласным всем по морде.

Небо которе я отыскал

Сколько я ни пытался — не взмыть в облака.

То ли крылья с изъяном, а то ли душа.

Я карабкался к свету сквозь холод и дым,

но всё чаще казалось — я небом гоним.

Словно кто-то невидимый шепчет: «Не смей.

Ты рождён не для этих высоких идей».

И я падал не раз, разбиваясь внутри,

оставляя надежды в дорожной пыли.

Но однажды я понял под тяжестью дня:

небо было всё время, в душе у меня.