Жить и Любить

Довольно

Смотрю, слегка прищурившись из-за озноба жгучего, На небо безмятежное и неправдоподобное, Пока моя любимая, жестоко-безусловная, Воркует в сновидениях и ждёт веленья щучьего.

Перерумянил щёки я, ресницы подвёл инеем, А губы переспевшие вдруг треснули в движении, Играют зубы марш, всё тело в напряжении, Но, милая, не выдумай считать мой путь бессилием.

Десятки, сотни раз, я ждал тебя, измотанный, Ища твои объятия, пусть против всякой логики, Я был твоим котом, цветком на подоконнике, За все богатства купленный и ради смеха проданный.

Стелился чернозёмом твоих любимых скверов, Впитав, с огнём листвы, амбре древесно-кислое. Забыв наивно-лживое, прощая ненавистное, Ломаясь в сотне мест под действием барьеров.

Отзывчивый в молчании — позор всех романистов, — Я лился и горел (искал пригодной формы). Старался вдохновить и стать, во вред для Нормы, Не смыслом жизни, нет... твоей плеядой смыслов!

Статичным шумным стрёкотом трещат твои напутствия, И я стремлюсь отчаянно, иль может быть растроганно, Как мотылёк, опутанный из целлофана коконом, Пробиться сквозь уныние от Нашего отсутствия.

Ты происходишь со мной

Ты происходишь со мной. День за днём Тебя нету, но ты происходишь со мной, — Звучит мило, но каждый мой стих словно вой Нервной умершей клетки, что мы не вернём.

Я пытаюсь отвлечься, но ты происходишь, Еле-еле дыша, сквозь царапины духа Запустив в меня пальцы, методично и сухо Как смычком по струне ими душу изводишь.

Ты происходишь со мной каждый час, Каждый, чтоб его, час, не давая уснуть, Не давая сбежать, разишь в самую суть, Вынуждая вздыхать о разлученных Нас.

Ты происходишь со мной, чёрт возьми, Словно хворь, словно вирус забравшийся в разум. Придаёшь грустный флёр обыденным фразам. Заполняешь Тобой же больные мозги.

Ты происходишь и никак не уходишь, Бессловесная тень, инфернальный фантом, Заставляешь мечтать о себе, и о том Когда жаром объятий мрак мой разгонишь.

Ты Происходишь со мной, происходишь со Мной, Мой таёжный пожар, ураганный прибой, Моих жалких щитов хрустишь скорлупой, Как тебе удаётся не быть в этом злой?

Может в чувствах моих наконец-то утонешь? - Как же страшен эффект, что производишь! Я присвоил тебя, а ты даже не споришь... Почему же так редко ты со мной происходишь?

Три мудрые обезьяны

Достало звать, сквозь вздохи боли, Жестокосердность — силой воли, От всех вокруг запрятав душу. Закрыв глаза. И рот. И уши.

По-волчьи выть и лгать банально Себе и всем, что то — нормально, — Сменять любовь моральной засухой, С камнем на сердце и за пазухой.

Пусть будет слог мой очевидным — Хочу быть слабым. Беззащитным. Идти небыстро, оступаться, Но в баррикадах не нуждаться.

Хочу быть хрупким. Незащищённым, Но не разбитым. Не разлучённым. Ложиться зверем в чужие руки, Дарить свой жар и сердца звуки,

Вибрировать. Скулить влюблённо И полным сил и измождённо, Без нервов, драмы, бурь и громов, Без плана "Б" и переломов.

Для всех вокруг, — всему живому, — Хочу чтоб мир ровнялся дому, Где счастье стало бы Обычным. Не напускным. И безграничным.

Пускай сгорит в огне вся драма, Отступит рок, подохнет карма, Пройдёт геройский век лишений, — Пусть будет Рай без исключений.

Состав

Перебои с током в главной магистрали: Вагонетки слов тлеют неразгруженны, Рельсы надкололись, эшелоны встали, Прохудился мост двух частей контуженных.

В языке железо с кислотою спорит, Жерло пышет дымом — нагнетает свару. Потерялся голос. Смысл не доходит, Хотя нет причин противленья жару!

Позади щербинки, дальше — лишь откосы, — Ухнул духом вниз, раз пройдя глазами, Ноги сводит вбок, яростно, без спроса; Ржавый диск тепла разжигает знамя

Вдоль стальных небес, поперёк тропинки, Пришибая вошь бывшую персоной. Сам промок насквозь, в небе — ни слезинки, Небу невдомёк какого быть сорной

Полевой травой, меж цветов и ягод, Какого в дворцах слыть кирпичной пылью; Согнутым в кольцо примитивных тягот Обращаться в ноль (эквивалент бессилью).

Ангелы Господни окатили хором Звучным и благим, до утраты слуха! — Им ещё трудней жить с Моим позором, Им ещё знакомее сиротливость духа...

Под стопами зыбь и всё реже шпалы. Гравийных костей хруст невыносимый. Медь небесных труб воет запоздалый Гимн моей любви, с обновлённой силой.

Кипение

Я крупный пепел. Червонные хлопья в твоих ладонях. Горелый привкус твоих обещаний. Грустный налёт под видом праздничного конфетти. Окалина в песок обращённая. Назойливая шелуха посланий и лепестки страданий измятые ветром.

Я жгучая обида застрявшая в левом глазу у самого края. Игристый фейерверк, запертый в беспросветной камере огорчённого эха. Идеальный луч медового солнца распавшийся на град колючих иголок. Жалкий всхлип прорастающий словно ряска на бесподобном озёрном зеркале радости. Горделивый рык и жемчужный саван усталости. И жестокая шутка рассказанная о себе.

Я промозглый ветер и забродившая горечь, выпавшие на тебя с первым снегом. Чувство неполноценности явленное невозможностью развеять твой гриппозный туман. Татуировки и шрамы, варикозные вены и холестериновые бляшки, доводы и амбиции. Размётанный бисер былых невзгод запекшийся белыми косами шрамовых тканей. Спрессованный ужас и режущая кромка смеха его высвобождающая. Свидетельство предначертанности судьбы и относительности контроля.

Я твой поклонник возведённый в абсолют и низведённый до простого смертного. Щёки подставленные твоим ударам, ключицы отданные твоим поцелуям и душа нуждающаяся в твоей милости. Цветок, что был заморожен чтобы стать расколотым и склеенным в нечто более прочное и совершенное. Сюрреалистический опыт одной души в двух телах, двух тел в трёх измерениях и трёх измерений переполненных одной и той же любовью. Веретено каждым волокном тянущееся к тебе, тянущееся из тебя, и только так и могло быть. Бесконечные записи твоего фиктивного лета.

Я духовный груз совершающий работу. Песня льющаяся по тебе ливнем, сны нашёптанные по секрету которых всегда будет хотеться ещё. Шершавый язык стирающий поганые мысли, болючие раны, постылую жажду и предательский блеск небес. Настойчивое презрение к одиночеству ночи и знойным вечерам в руках нелюбимого, проглоченные залпом как лекарство. Взращённое восхваление гордости заползающее под твою кожу. Твои уязвимость и защищённость, взболтанные до состояния соответствия.

Я Твой Голос

Тиран

Лжёт календарь, бросая тень На здравый смысл рассуждений, — В разлуке Каждый Новый День Сквозь слёзы кажется неделей.

Весь Мир вращается не так, О чём молчат учёных толпы. Болит в груди сплошной синяк На месте кровоточной помпы.

Я весь в слезах, я весь в слезах Скрутился счастьем опалённый. Еда как пыль. Вино как прах. Вся грудь — ларец печалей тёмный.

Вслед за потопом, ясность глаз Скрывает краснотой пустыня. Несусь вперёд в иголках фраз Во имя чувств, Тебя во имя!

Мне нужно звать, просить, орать, Лицо в тебя всё опрокинуть, — Всем нужно знать, Всем Нужно Знать, Иначе я могу погибнуть!

Все силы жрёт тревожный гнёт... Твой принц так мило-апатичен! Вот-вот смирюсь, сейчас пройдёт, Мне этот труд давно привычен:

Тащить на свет любви мотив, Мой гимн признаний бесноватых, По локоть руки запустив Промеж костей тоскою сжатых;

В гротескных горестных словах, В мольбах нелепо-величайших Надеясь выразить свой страх От грёз Тобой кровоточащих;

Пытаясь стать, в себя влюбя, На век единственным явлением, Что обладает для тебя Сакральным смыслом... и... значением...

Навзрыд

Ныряю глубже, чтобы не пришлось

Казаться, выглядеть и притворяться,

Терять всё то, что Так тебе ждалось,

Что так алкалось. Брошу извиняться, —

Просить прощения за вервие судьбы

И делать вид, что сотни тысяч нитей

Здесь просто так, что нету ворожбы.

Поди воздвигни ложь ещё избитей, —

Оправдывать души полёт и гнёт

Греховною случайностью соударений,

И говорить что силы твои пьёт

Большой комар, а не итог решений.

Чешуйками изрежусь до крови,

Быть может Так сотру шероховатость,

Торчащую комком в твоей груди.

Оставлю только чувство. Только радость.

Подумай, правда, что Тебе с того? —

Ведь я и так довольно чудноватый.

И важно ли надолго иль давно

Пылает в горле имя стекловатой...

Всё это солнце, бурный блеск и плеск

Оно ведь на поверхности, что дальше?

Кем буду Я коль превращу в гротеск

Тот фанатизм, предшествовавший фальши?

Протёртый солью аж до белизны,

Как можно думать что я был не безоружен?

Твердит капель и вереск, явь и сны:

Я или Я так безотчётно нужен?

Тыкаю пальцем

Безвозвратная речь очень страшная вещь — Пробивается в уши, взрывая картечь Очень странных дыханий, почти-обожаний, От которых не знаешь, — бежать или лечь.

Это чувство дробится, им нужно делиться Я боюсь оступиться, расплескаться, разбиться Очень красочный взгляд, ярче звёздных плеяд Побуждает молиться - вдруг со мною случится?

Горемычные всхлипы, степенные возгласы Опустить бы лицо в них, но только лишь полосы Прежде - безостановочно, теперь - беззабастовочно Посещают меня, — подёргать за волосы.

В горьких чувствах теряясь, понемногу смиряясь, До локтей обжигаясь в любви признаваясь, С каждым днём всё больнее, в груди и левее, Без тепла и заботы в ответ оставаясь.

Не спасают ни поручни ни откровения, — Наблюдаю пробелы в деле сердцебиения, Это полная лажа - там явно пропажа И её не заполнить обменами мнения...

Естественно

Градиентно-чёрный песок под затылком, Толи грязь, толи тлен, толи грёзы дроблёные. Бледный цвет накрывает ланита с избытком, Губы слабо мерцают, хандрой утомлённые.

Не то волк, не то вой из собственной полости Изливается в ночь, безнадёгой пугающий, Измочалены мышцы наплывами квёлости, А над городом глаз, как фонарь, наблюдающий

За порывами слов, уносящихся ветром, За надрывным, тугим, возносящим мышлением. Свет уходит с дороги, метр за метром, Подчеркнув тет-а-тет дуэли с сомнением.

Комья чуждой земли между прядей лоснящихся. Непроигранный бой горше яростной пагубы. Тело просит озона у капель просящихся, Но напротив ни облачка — ясное, якобы.

Между клумб и лавчонок, меж бесов и ангелов, Для чего-то, исправно, в контрах хоть с чем-либо В свете прошлых событий, электрических факелов, Непонятных традиций, зато, неотъемлемо.

Сокрушительный выстрел не требовал пороха, Мог ли он промахнуться? — уже несущественно... Да и как тут хотеть столь нелепого промаха, Когда быть поражённым — до боли естественно?

Вертиго

Ноют рытвины на царапинах, В чувствах пролежни с гематомами, Обезрученность лжёт симптомами Сплошь фантомными, в едких крапинах.

Сверху солнечность, в центре сдавленность, — Перемолотость с тошнотворностью. Дух растоптанный теперь полностью Принял брошенность и оставленность.

Разум сгорбленный, размежёванный В едких запахах, вбитых кольями, Обращающих краски комьями — Горьким клейстером ацетоновым,

Без раздумия, без сомнения, Прежде волоком, ныне всполохом, Сменив ленточки едким пологом, Льёт презрение откровеннее:

"Не высказывай и не всхлипывай — Боль надуманна, обескровлена. Здесь невидима чувств пробоина, Не выдумывай — лежи, впитывай,

Неликвидная недозначимость, Незавидная перекошенность. Тщетны чаяния и всполошенность, Эта сжиженность — не привязанность."

Рубедо

Раскину руки, показав Нутро души приязней полное, Ради любви включая в нрав Живое, чувственное, вздорное,

Не пряча искренность средь трав, Не лакируя явь и сонное, Калечность прикрывать не став Вонзая в грудь дистанционное.

Ни слова матом не сказав, Горланю смыслом непристойное, Что стало глубже, выстрадав, — Утратив, чуть найдя, опорное,

Но не ища страстей, приправ, Не разделяя на канонное, На то кто лжив, кто лев, кто прав, Где честное, где телефонное;

Под кожу с гордостью вобрав, Приняв как мантру, как бесспорное, Сделав собой, — явив, впитав, — Фактическое и условное,

Желаю выжечь мной, прогнав Это ничтожное посконное Исканье чуждых хвал и слав, Когда есть чувство непритворное.

Мне нужно больше — больше глав, Больше страниц швырнуть в бездонное Нутро души, схватив, прижав К груди где всё с тобой синхронное,

То мой девиз. Комплект. Состав. Моё заведомо законное! — Как череп, плоть, зрачок, сустав, Как кровь и кость. Как всё исконное!

Разлука

Разлука - яд, в котором тает жизнь как смог, Рождая в тусклых муках ожиданий пылкий слог. Сучу ногами, выскользнув из дома и ботинок, И вязну в топях мной надуманных картинок.

Босые ноги месят дум то грязь, то глину, — Хоть раз придётся кстати крюк, вонзённый в спину.... Багровый месяц скалится из-под ногтей десятикратно, — До крови страшно сгинуть втуне безвозвратно.

Наивный сердцем, как же тут не прорасти Тобой! Грешу на небо, не смотря, что груз земной. Считаю вдохи, мысленно кричу "приди!", Всё остальное, словно и не важно впереди.

Чудовищно, насколько же чудовищно, пойми, Тонуть под тяжестью от собственной брони, Рвать жилы, только бы ещё вдохнуть, Тянуться в поисках защиты и тонуть.

Хватаю воздух ртом, отчаяньем, отчаяньем наполненный, Мне так смешон проект где каждый — обособленный... Удачи в мире с счастьем лишь для одного, А я продолжу быть Тобой превыше твоего.

Призовой горевал

Ничего не случилось

И ты не жалеешь,

Сердце бьётся как билось —

Живёшь как умеешь,

Может, даже, как хочешь!

Ну, вернее, считаешь,

Что... вращаешь? волочешь?

Влачишь! так как знаешь,

Или даже желаешь!

(Так, пожалуй, похоже) —

Помнишь, но и прощаешь,

То мягче, то строже,

То к себе, то к другим...

Зато каждый раз искренне! —

Можно матом благим,

Можно в притчевой истине,

На широкую ногу,

С известным апломбом,

Даже подло, немного

(Но лишь в самом особом

Исключительном случае),

В присущей стилистике,

С каждым днём всё гремучее,

Чтоб боялись завистники...

Нет... пожалуй, любили?..

Пусть уж лучше завидуют! —

Отстранённо, сквозь мили

За твой взгляд конкурируют,

Где-то между собой,

Не внося в будни сора,

Но весна за весной

В чём-то вроде отбора

Соревнуются смело,

На потеху, во славу...

Да, теперь это дело,

Так больше по нраву!

Но о чём это я?..

Ничего не разбилось!

Мир на месте. Земля

Тоже не накренилась,

И уж если Пла-Не-Те

Трудно остановиться,

Вам подавно, миледи,

Не зазорно крутиться:

Знать чего вы хотите,

Формируя достоинство

Без вот этих "наитий",

Рвущих душу бессовестно

(Это, право, так скученно...),

Всё должно быть иначе! —

Может быть перекручено

И ветвисто тем паче,

Но с известной Стабильностью,

Квадратным нимбом Гарантий,

И присущей обильностью

Прочих мероприятий...

Что-то нужно ещё —

Убаюкать сомнения, —

Ангел, там, на плечо

Или, лучше, решение

Как комфортно добыть

Свою новую искренность —

Центром мира прослыть,

Но храня независимость,

Ведь Те Самые Люди,

Они, нет, не глупы! —

Встретив шарм в абсолюте,

Что им до скорлупы?!

Поболят и пройдут их неровные зубы,

Отцветут как лилейник их скупые мечты,

Ошибиться в надеждах — не повод быть грубым!

Кто сказал, что любить, значит сбросить щиты?

Да и что есть любовь (кто в глаза её видел)?..

Это... так непрактично, зачем же ей быть?

Расскажи и всем ясно, кто чем вас обидел,

А с любовью? — попробуй ка им объяснить!

Да и чувство Такое пока растолкуешь...

Проще прямо на деле сменить пару мужей,

И тогда уже точно и быт отшлифуешь,

И все лишние мысли прогонишь взашей.

Секрет

Душа выстывает. Как долго? — кто знает...

Никто не мешает... и это смущает.

Годичный порог пробит краткой строкой...

Неприглядный итог. Видно сверхзвуковой

Оказалась стрела или мастером лучница, —

Как осколок стекла вошла спица разлучница

С её сахарным ядом (Как сладкó привыкание!).

За каким, скажи, лядом тебе Это знание?

Оно неправомерное, оно словоохотливое,

Закреплённое, нервное, патологично-заботливое,

В нём избыток страниц, флирт порханья ресниц...

Странный, гаденьки блиц установки границ

Не так сильно пугает, сколь претит человечности, —

Всё сильней раздражает отсутствие Вечности:

План всегда на мази, но чуть что — тормози

И по горло в грязи марш вертеть жалюзи!

Я теперь весь в просветах. Кухня тонет в памфлетах,

А в немногих ответах любви словно в газетах:

Буквы в траурной рамке... кто-то сделал аборт...

Зато там, на изнанке есть прикольный сканворд —

Мир в раскрашенных листьях и зажёванных звуках.

В нарисованных мыслях — размышленья о духах,

Счёт идёт на секунды, галдят фарисеи,

Постулируют нудные чужие идеи...

Жизнь — как песня — прекрасна! Возвести громогласно,

Как больна и пристрастна, будет просто потрясно!

А пока, это томное и по милому сонное

Обращение вздорное — да я как птица бездомная!

Семафорит мне высь: "Прошу, подчинись!"

"Будь со мной!", "Не боись!", "Но в любви не клянись!".

Что за миг! Что за сцена! Её пошлость бесценна,

Офигенна, отменна... я польщён, несомненно.

Что за милая тактика! Это, что, профилактика?

Закрепись сия практика и потухнет галактика

Для меня, субъективно, — в страданьях "По Ней",

Сдохнет психоактивно пространство вещей!

Полноценный каюк, не то, что икота...

Видно, правда, был глюк твердить слово забота,

Но с другой стороны, — тебе хоть бы хны,

Когда знаки и сны беспредельно ясны

И бравирует пульс. Вальсирует курс

Меж орбит, богохульств и щадящих ресурс

Перевалочных пунктов. Нагнетается, зыбкая,

В стиле сект или культов, тоска двуязыкая,

Если честно... не знаю, что и сказать...

Будет вряд ли уместно, но ведь Мне собирать,

Режа пальцы, осколки, когда ты "вдруг" разобьёшься,

А иной подколки ты от меня не дождёшься,

Никакой другой правды, подковырки, ловушки,

Злых наветов, преграды... навостри свои ушки:

Не-воз-мож-но любить всего себя не доверя.

Настоящий, етить, секрет Полишинеля.

Как бы это помягче...

Что за прелесть в рассудке, если там мы не рядом, Если там мы заочно причтены к миллиардам Вечно мимо спешащих, больше нас Настоящих, "Как нам жить", "как нам вместе-не-быть" говорящих;

Насаждающих горести от крестин до надгробия, Просто ради подобия? Просто. Ради. Подобия. Неужели из страха, или из-за засилья Ты всем им, а не мне отдашь свои крылья?

Да ведь разве так странно разливаться мечтами, Разбиваться словами, чтобы Мы были Нами? Ты скажи мне — так странно, биться сердцем о скалы, Биться надвое, натрое, громить идеалы,

Быть Твоим Вездесущим, Твоим Обязательным, До трясучки, до рвоты очаровательным, Возмущать разноцветьем, усыплять монотонностью, Надоев твоим близким своею влюблённостью?!

Соловьём твоим петь и лететь в твою клетку, Твою клетку грудную, обагряя расцветку Заполнять там всё место собой, филигранно, Вечно только собой — разве это так странно?! —

Быть большой переменой ничего не меняющей, Заполнителем пауз, тишиной сотрясающей, Быть Хорошим Твоим и Твоим Омерзительным, В дефиците своём только больше пронзительным.

Да как может быть так, что тебя я встревожу, Откровенным желанием забраться под кожу, Утопая в объятьях-глазах-фразах-заботе, Став причиной сказаться больной на работе?!

Был больной перманентно - Мною - амбивалентно Восхищаясь-пугаясь, но любя стопроцентно!? Даже больше! — зачем нам без "больше" фантазия В мире звуков, оттенков, вкусов многообразия?!

Я хочу у тебя, Тебя выкрасть нахально, Но скажи, разве это парадоксально?! — Априорно присутствовать и в плане и в импульсе В каждой мысли и клетке и клеточном синапсе,

Словно призрачный хвост вечно рядышком виться Чтоб ни в ванне ни в бездне нельзя было скрыться... Обо всех о ком плачешь чёрный список составить, А потом... и замкнуть его и возглавить.

Той штуке, что периодически жрёт мой затылок с тринадцати лет

Я слежу за шествием мигов бритвенных, За их жуткими жвальцами агональными, С застреванием сердца театральным и Пережёванным зовом слогов молитвенных.

Хлещет дождь заоконный ткацким стрёкотом, Расчеканив стекольную мембрану комьями. Горловую истерику насилует гоготом — Истязает гортанными истеричными кольями.

В озерцах стрекозиных, калейдоскопно-фасеточных, Разлита непосредственность в мельчайших колбочках, Ей завидится целостность — скопищем мелочных Недолизанных комплексов в крапинках-точечках.

Что ей, гнусу, что пачкает Матушку Землю Человечья пропажа тысячеокая? — "Я движеньем кутикул небо колеблю!" Мнит себе потихоньку членистоногое.

Челобитное цоканье отроков ливневых Колошматит с разгона по стокам мигреневым, Боль гостит у порога в черевичках начищенных, Завлекая в пожрание макияжем сиреневым.

Не скупа на пощёчины светочувствительность, Городит громадьё своих знаков внимания Повязав кишки бантом, — такова попечительность, Что меня убаюкает до потери сознания.

"Боль вот-вот уползёт, вслед за днём ощебеченным" — Говорит внутри чрева медикаментозная сытость. Каждый крови толчок не прошёл незамеченным, Загоняя в таламус свою страстную бытность.

Ковыряет затылок невещественный скальпель, Замутняющий зрение водянистыми красками. Хвалю Господа Бога, за дарованный кафель, Прожигающий лоб леденящими ласками!

Сильмариллы

Немного расстроила неспособность понять Как важно беречь, то что смел пожелать... Сколько слов ни верти, но привычка паскудная И не греет подавно, что она обоюдная.

Вечно думаешь — Счастье само в руки свалится, Но даже если везёт, — так только лишь кажется, От количества важных, больших переменных, Незаметных с галёрки причин злободневных.

Этот тонкий момент нас сейчас перемалывает, Быстро принятый верным. И никто не оспаривает, Потому что не может, столь тонкие рамки... Будто мы станем лучше после жёсткой огранки.

Обесценились, прежде всего, откровения, Что дарили полёт, стойкий флёр восхищения — Всё что было бы почвой для тысячи жизней, Но споткнулось об эго. Год от года капризней

И нелепее доводы. Замылилось зрение. Проявляем Беспечность, — говорим что Терпение. Когда думаю — страшно. Хочу ошибиться. Урок слишком жесток, чтоб на нём научиться.

Вот уже нас самих подменяют понятия, Искажая причины и само восприятие Сокровенных вещей, что должны у тебя Стать центральным ядром для слова "Семья".

Гонор тут не спасает, он лишь обрекает Да и даже на Что, никто толком не знает... Тут скажу за себя: Я устал от рассказов Где герой ради горстки небесных алмазов

Отвергает любовь. Ради Лестницы в Вечность Побеждает не зло даже, а человечность, Свою прошлую жизнь позабыв за дверьми... Нам достигнуть бы верха в становленьи людьми!

Понимаешь проблему? — Всё тот же побег, Другой вид декораций — Там джунгли, здесь снег, Здесь пожары и грипп, там мечи и драконы... А по мне волшебством будут те же фотоны,

Благодарность и дружба, простор в средствах и целях! Жизнь нужна чтоб любимых качать на качелях! А ещё на руках. Таскать в сердце своём, Очень Ревностно, С Гордостью, ночью и днём

Вдохновляя примером любых окружающих, Понимающих нас или нас порицающих... Не хочу я конфликтов, разобщённости, зависти... Только радости, солнце. Только лишь радости.

Хати

Бледноокой луны хватаю таблетку, Обгрызаю всей пастью, сделав жадный глоток, Оставляя зубов хаотичную сетку, Чтобы в глотку растёкся её чёрный желток.

Еле слышно скулю. Сотрясаемый нервно Взбудоражен подшёрсток, частоколом застыл. В чреве роется голод. Я измучен безмерно Истомляющей жаждой до звёздных светил.

Внутри пойманный свет, отражённый сквозь вечность, Вытекает по капле, заполняя язык. По промёрзлой земле мелко скачет конечность От немыслимой сладости. Вонзается клык,

Разгрызает преграды, хрустит оболочкой Обогревшей за годы несчётные сны. С титаническим лязгом, кусок за кусочком Жру, боясь захлебнуться избытком слюны.

Моя Давняя Страсть, Моя Древняя Слабость Даже сжав тебя пастью продолжаю хотеть Погрузиться всей мордой, продвинуться малость Чтобы больше чем челюсть позволила, сесть.

Очи плотно закрыты, горю во все жилы, Напряжён каждый мускул и беснуется хвост — Лунный сок пьяным мёдом дурманит вполсилы, Под встревоженным взором бесчисленных звёзд.

Когти в землю вонзились, боясь кувыркнуться — Провалиться сквозь чёрный небесный мешок, Но добыча Вот Здесь и уже не очнуться, Пока весь не наемся до самых кишок.

Крокодиловы слёзы осыпаются градом От свершенья того для чего был рождён Теперь шельма луна навсегда будет рядом Мы теперь есть одно, до скончания времён.

Фрустрация

Росчерк золота лампы мир делит повдоль, Разбивает меня на сумрак и звёзды... Ты пойми, я так ярко пишу свою боль, Чтобы за её счёт демонстрировать грёзы, —

Чтобы грусть, а не мы, оплатила долги Наших будущих встреч в мире без расставаний. Я канючу, что врозь я не вижу ни зги, Чтобы Ты была мерой моих состояний.

Эта чёрная сажа — не то чтобы я, А вторичный нагар вербального топлива, Отработанный чувством, что взрачней огня Осветит твою важность, горячо и отчётливо!

Да и как же без вспышек, без крови души Обернуть в фейерверк полотно неподвижное, Чтоб оно сообщало — "Мой Свет, поспеши!", Оставляя в расфокусе чуждое, лишнее?

Я ищу с тобой встречи, как только могу, В отражениях спелых дождливых капель, С каждым новым кварталом, ей Богу не лгу, Превосходно ли всё или мучает кашель.

Когда жар разбирает мой хрупкий сосуд, То я брежу Тебя, застывшей на входе. Мои слёзы, ну слёзы ведь точно не лгут — Я ищу твоих рук! Я нуждаюсь в заботе!

Недовольство своё сбереги на потом, Мне любые твои воплощенья понравятся, Но лицом к лицу — сейчас не о том! Я лицом в лицо нуждаюсь впечататься.

Достучаться

Ты моя — мой комплекс неполноценности, Без тебя полноценным быть — оксюморон. Я, наверно, впервые так сильно взбешён Ведь и я, в свою очередь, ключ к Твоей цельности,

Не изволь сомневаться. Поверь, я пытался — Запустил в сердце ужас очевидных различий, Поискал там раздор, тот конфликт неприличный Воздвигающий стены... Но страх не остался —

Не нашёл себе места, чтобы укорениться Меж цветочных лугов разнообразной складности, Крайне бурно цветущих на мыслях о разности, Обо всём непохожем, во что можно влюбиться.

Мы не можем иначе, — это как добровольно Расщепить здравомыслие ради проформы. Отрицать гравитацию. Стереть звёздные сонмы. Обезуметь. Свихнуться. Грешно. Недостойно.

Всё равно что украсть у себя же. Зачем? О, меня этим бредом до седин взбудоражило — Быть намеренно сломанным, хоронить себя заживо, Обратив всё что любишь в насмешку и тлен.

"Есть слова и поступки", "есть тьма, а есть белое" — Я пытался проникнуться дуализмом вещей, Перенять малодушие, гнать правду взашей... Ну не всходит во мне эта чушь оголтелая! —

Культивировать горечь, пополам с отторжением, Примеряя несчастье по плечам, как пальто, — Это даже не путь — это чёрт знаешь что! Как я мог бы ужиться с подобным решением?

Делать вид, что любовь поддаётся прогнозам... Это очень удобно, но прости уж, мой свет, Ведь уже не смешно, меня злит этот бред Я не верю ни планам ни умеренным дозам,

Я не верю. Не верю в отрешённый, спокойный, Во всех смыслах безжизненный, жалкий отбор; Что есть стопор, есть способ дать чувствам отпор, Что хоть кто-то из нас в этом плане — свободный.

Я не верю тебе, твоей тишине — это фикция, Это наглый просчёт, чепуха, недочёт, Так быть просто не может! Так Не Пойдёт, Запиши прямо в сердце! Вот такая позиция.

Я так злюсь! Мне попросту не удаётся Отпустить тебя мыслью, мечтою, Собою, Расплестись с тобой пальцами, мною, судьбою? — Я не знаю зачем! Значит и не придётся.

Ревностное

Горишь вечной раной сквозь тело и думы, Всё время пронзая, чуть мозг потревожится Какой-то фантазией задевающей струны. Я тут же грустнею. Мне тут же неможется.

Нарушаются целостность и температуры. Духовных пределов разгерметизация От слёзных протоков до слёзной натуры Идёт непременно. Нарастает вибрация.

Воздушных путей обнаружится сбивчивость Под тянущим пудом довлеющей паники, — Так меня разрушает моя восприимчивость... Где же скрылся дефект в телесной органике

И зачем Тебе быть раскалённым прутом, Потаённо горящим в самом центре сознания? Как же странна безвластность, моя же притом, В месте собственной личности существования!

Замечаю не сразу путь мыслей непрошенных, Что прошли через косность до держания за руки, Не успел я моргнуть. Туча переполошенных Возникает идей: о твоём Не избраннике,

Что в судьбе Не присутствует и Не тормошит Каждый твой нанометр столь нелепой потребностью, — Видеть как он смеётся, как ест или спит И встречает твой взгляд с такой неизменностью,

Будто ты для него всегда будешь родной, Самой Близкой и Истинной и Настоящей, Словно всюду он шёл за одной лишь тобой, А не мира обёрткой, позади шелестящей; —

Что за глупый мотив, да ещё и беспочвенный? Явно взят с потолка, не иначе, безумием, Только... образ у бреда — до смеха законченный И я мог бы его оправдать полнолунием,

Истощением духа, нехваткою такта, Ну ведь кто-то из нас Точно галлюцинирует? А иначе паршиво и неправильно как-то, Извините за слово, "функционирует"

Эта разносторонность, невзаимная доля, Это Не столкновение и чувств Не родство... В общем, ты, дорогая — Зверь самоконтроля, Или кем-то придуманное существо, —

Все иные теории настолько беспомощны, С ними просто неловко являться под дверь. Обвинения жалки. Подозренья чудовищны. Да и как ошибаться может гордая дщерь

В своём явном решении Не появляться, Не совать головы в безумный поток Обожающей чуткости? Мне в пору признаться: Я Не выучу этот щедрый урок,

Я Не стану Не ждать, Не стану Не верить Я Не буду бояться Моей Вечной Любви Не смогу перестать мир сезонами мерить Чётко, клятвенно зная, что где-то вдали

Есть моя равноценность. Моя Драгоценность, Что превыше Меня желает принять Мои чувства и мысли, их сокровенность, Ни крупицы не жертвуя сгинувшим вспять.

Дефицит

Мне не хватит тебя. Мне тебя не хватает. Я священный ребёнок перемазанный ужасом, Чей кумир и защитник его не замечает И под видом амброзии пичкает уксусом.

Мне тебя отвратительно недостаёт. Раньше больше, но легче недоставало — Я был ниже, поменьше казался и гнёт. С каждым днём Я всё больше. Начинаем сначала.

Мне тебя не хватает. Очень. Мало. Тебя. Я узрел сотни улиц и тысячи счастий, Я просил за Нас ангелов, от боли дойдя, До звенящей потребности в чувственной страсти.

Кафкианский, какой-то, кошмар злополучный... Мой мир беден тобой, сколько раз повторять?! Но в прекрасном "Однажды" мы с тобой неразлучны, Значит я не подохну, попытавшись опять:

Недостаток тебя выше гор, ярче солнца, Больше солнца и гор. Эта жгучая брешь Проедает мой дух до самого донца, Но в обиду числу стихотворных депеш

Ты поныне не можешь заметить меня, О реальности мира вызывая сомнения... Так, сейчас Твоего в моей жизни — лишь Я — Грустный горький подарок на все дни рождения.

Край

Напуганный и сбитый с толку играми,

Не знаю, что сказать и то возможно ли

Спастись от этой грусти, в сердце иглами

Текущей, чтобы сбиться снами сложными,

Зудящими и стрессом лоб мокрящими,

Звенящими в ушах воображаемых.

Сновидящих ушах. Как будто спящими

Мы можем доползти до тех решаемых

Доступных нам путей, — договориться, —

Отринуть конформистский плен хитиновый

И вместе без него преобразиться.

Расправить плечи-крылья. В безтоксиновый

Бросаясь омут преданных надежд.

Парящим верящим сердцам чужды надстройки!

Надстройки — тяжкий груз для тех невежд,

Что без страховки мнят себя в прослойке,

Скупясь на чувства, чтобы закоснеть,

В тени конструкций что-то там несущих

И пряча очи, лишь бы не краснеть,

Не быть смешным для впереди идущих.

Так что конечно — я тебя треплю,

Волную — так и нужно. Задеваю,

Но не от злобы. Просто Я Люблю

И от любви себя не закрываю.

Когда найду я точно не обрыдну

Своей фигурой, россыпью шипов

Поросшей гордо, но слегка обидно,

Особенно спустя так много слов,

Налепленных поверх бурьяна фанатизма, —

В проколах кожи ведь не только боль!

Смотри! Смотри! — в нас нет антагонизма!

Отличия — не розни! — просто роль

И та нужна, чтобы совпасть духовно —

Сойтись союзом долов и вершин!

Разбиться, разойтись — вот Что позорно.

Никто из нас не создан быть один.

Забыть о Флебе

Ища твои следы, впотьмах,

Как мне, скажи, проковыряться

Сквозь ненадёжный липкий страх

И вновь и вновь не повторяться?

Смычком по ниточкам внутри

Отчаянно как не елозить?

Не повторяться вновь? Смотри,—

Как свой и твой апломб отбросить,

Навеянный ничьим стыдом, —

Налётом пыльных убеждений,

Идущих квёло в каждый дом

Гуськом, за возом сожалений?

Виски промяты до кости

Массажем кровных перестуков.

Я так устал опять нести

Настырный зов сердечных звуков,

Моргнул — на четверть век минул,

Остались в прошлом стул и стульщик,

Ни строчки писем, только гул.

Уместно злится твой попутчик,

За миром дыма и зеркал

Заметив пляску отражений,

Пустой предбанник, полный зал

Даже не страхов, не сомнений,

А лучезарной красоты,

Пожизненной, пускай кисейной;

Не избежавшей остроты

Но стержневой, благоговейной

И для него, увы, чужой

Едва ли не потусторонней

Бегущей на берег крутой

Словами ночь от ночи вздорней

Мне обратить бы в мелкий пар

Маршрут навязанных распутий,

Где перегар — почти что дар,

Забвенных дум. Химозной мути,

Где в жалкой копии меня,

Такой неверно отражённой,

Висит струна смычком звеня,

Гармонией кормя нестройной.

Что ни попытка то этюд,

Что не огреха то попытка,

Внутри пожар, коты скребут

От пустоты и чувств избытка...

Заметить плохо. Не смотреть? —

Подавно хуже. Притворяться? —

Я не смогу. Придётся рдеть

И ждать. И верить. Повторяться,

Проигрывать из раза в раз

Игру больных воспоминаний

Не зная правил. Бездной фраз

Тушить фитиль своих признаний...

Такой духовный аффинаж

Чуть-чуть жестокий, не находишь? —

Я вот трясусь, противно аж.

В каких потьмах, скажи, Ты бродишь

И стоит ли в итоге свеч

Отказ от свойства и натуры

Прервавший и любовь и речь

Носителя твоей культуры?

Утро понедельника

День неутомимо Проносится мимо, — Мерцают снаружи Небесные лужи,

Звенят расстояния Чуть дальше касания И каждая нота — Сплошная зевота.

Воззвания никнут, Но Мойры не пикнут, — Ведут посиделку Играя в гляделку.

Подобием казни Избыток приязни Срывается с бортиков. Обидно до чёртиков!

Обильность, нехватка... Ознобно и гадко. Тишина — расточительность, Недостача, избыточность,

Пересоленный пир. А внутренний мир Как шляпка поганки — Исцарапан с изнанки.

Я измотан, взъерошен, Чуть-чуть растревожен, В рясе, словно волшебник, Обнимаю кофейник,

Вскормлен грешной толпой Гречневой шелухой. Отнялись от тревоги Бесконечные ноги,

А в рассудочной каше Нету колкостей даже... Словоформы просты, Там — Вечность и Ты.

Умо(з)рительное

Посмейся надо мной. Давай же. Скажи как бледен я и глуп, Что полон жизни словно труп И чувствами ушёл не дальше,

Способный только рвать цветы Не создавая новых жизней. От года к году лишь капризней Мой лик, лишаясь красоты,

Блуждает взором слеповатым, Храня в бледнеющих глазах Свои обиды, - каждый крах Царящий в мозге бесноватом,

Что сильным не был никогда Достаточно. К чему притворство? — Одно сплошное крючкотворство Несу сквозь веси и года...

Я к жизни мало приспособлен, — Не зол оскал моих зубов И если бы под градом слов Алмаз родиться был способен,

Тогда б давно богатым стал, Коль не друзьями, так вещами И лёд топил бы между нами Ценой бриллиантовых зерцал,

А так... тащу свои дары И прогибаюсь под их прессом Так будто обладают весом И ценностью души миры.

Выходит не о чем лить слёзы. Утри лицо. Гляди вперёд. Напрасны неприязнь и гнёт Чужие для практичной прозы.

Не знай. Не чувствуй. Не борись. Тот кто воздушный замок строит Ни злости ни любви не стоит... Логично очень, согласись?

ТвоёМоёНаше

Порою дико быть Твоим, — Дышать тобой, но просыпаться Узлом меж дробных половин. Опять учиться подниматься,

Холодным станом рваться ввысь, Врезаясь взором в мелких мошек, Что тошнотою разлились Мгновенно. Биться о порожек...

Я древо вечности! Увы, Но крона тянет спотыкаться, — В ней птицы рыкают как львы, А белке нечем заниматься.

Я так ужасен и хорош! Мне так смешно! А ты? Хохочешь? Клонит к земле обидно. Что ж... Пока ты небу рожи корчишь,

Вгрызаюсь взглядами в рассвет. Привет, мы разве не встречались? Вот Твой момент — скажи мне Нет, Скажи "Вы верно обознались!",

Пока я слаб, пока я чужд И по частям ещё раздроблен, Пока не стал превыше нужд. Наш мир так мило обособлен!

Одумайся! В себя приди! (Меня прими!) Ну, что, так сложно?! Так много судеб впереди — Искать до Рагнарёка можно

Всего и сразу, без затей Идей и гордости, — мир тесен! Пока шепчу я, как злодей, Что Ты Моя от первых песен,

Ты чувствуешь? Ну да же! Да! Твердит твоя же сердцевина Что быть со мною, навсегда, — Божественно неотвратимо.

Ассимиляция

Приводит в ужас, господа, Вот та "сезонная" апатия, На людных улицах когда Сквозит скупое неприятие, —

Едва период настаёт, Немая злоба всё заметнее Нам жить спокойно не даёт В осенне-зимне-вёсно-летнее

Мельканье года. Все спешат, Как на подбор — угрюмолицые, Роятся, пряча тяжкий взгляд От неба, улиц и полиции,

Под мышкой камень, в сердце пламень Вернее, — вечное горение; Давно пора Вселенской Маме Позволить Всем, без разрешения,

Когда угодно, как за здрастье Рыдать ручьём, ходить хлыщом, Прощать обиды, петь от счастья, Бояться и быть честным в том,

Ценить за суть, ценить за роль, Просто Ценить, не ради цели, Но истребляя в мире боль Которой Мы Нам не хотели...

Быть слабым, милым, быть смешным, Нелепо, глупо, откровенно, Пусть в мире смога и машин, Но полюбовно, непременно!

Болевой порог

Немного горжусь собой, Чуть-чуть одержим тобой И для правоты мирской Печатаю правой рукой:

"Отстань от моей судьбы". "Уйди из моей головы". "Уйди, ну уйди, из моей Оценочной меры вещей".

Хочу быть твоим перестать, Где кнопка чтобы нажать? Где новый контракт подписать? Как стать мне ничейным опять?

Есть обиды и без виноватых, Драма жизни и горечь утраты, — Ассистенты страдать не нужны — Звёзды даже без нас страшны.

Мир чернил ко мне терпелив Мне пора перейти на курсив Пусть курсив хоть будет красив: "Я так страшно тебя *разрыв*".

"Я хочу полюбить гуманизм". "Я хочу победить гедонизм". "Я хочу утвердить эротизм". "Я хочу захотеть альтруизм".

Мне лгали — поверил — дурак! — Коты не против собак, Животные, как ни смотри, Не ищут изъянов в любви.

"Человек не мера вещей". "Человек не смысл ничей". "Мир красен от запертых век". "Здесь где-то был Человек".

Будь рядом, к лицу лицом И лги мне, что Я прав во всём, А если мы правда семья Люби меня больше чем я.

Вот такой для тебя урок, Обо всём о другом — молчок, Это наш пресвятой порок Это наш болевой порог.

Песочный человек

Горю свечой Пол ночи лунной, Шепчась с луной, Как полоумный,

Боясь уснуть До слёз, буквально. Тревожишь грудь Маниакально! —

Весь год молчишь И тридцать снишься, Гадаю лишь Когда случишься.

Тереть глаза Устал изрядно, Опять в слезах Шепчу надсадно,

Зову в сердцах Фантом пленяющий, Глотая страх Оцепеняющий.

Внутри глазниц От слёз давление... Идея Фикс, Да, без сомнения.

Как ни ныряй Мозгами в холод, — Отточен край И вечен голод.

Понятен цвет И форма масок, Но смысла нет В застое красок.

Сложился быт, Где из занятий, — Лишь дефицит Твоих объятий.

Сухие губы Сахар взрезал. Бросаясь в зубы К антитезам,

Клянусь душой На купол тёмный О Нас с Тобой, Как заведённый.

В глазах песок, А перед ними Горит восток Пунктиром линий.

Больную трель Выводит выдох. Мой голос щель В твоих эгидах

Пройдёт как в дом, Не отступаясь, — Я каждым сном Там обретаюсь.

Гуща

Протёрлись мысли до костей, Копаясь в вервии идей, Ища заклятье, лозунг, слоган, В пучинах сказочных волокон,

Мерцая в свете искривляющем Ужасном, но и потрясающем В хорошем смысле, даже слишком, Присущем сладко-мрачным книжкам —

Юдоли вычурных проклятий, Кристальных замков и кроватей, Усопших принцев. И принцесс Способных обратит процесс

Смертельных ядов, дурных взглядов, Собрав семь кубков для обрядов, Испив из речки саму смерть, Но не уйдя в земную твердь.

Там меж крючков ветвей словес В ответ глядит миражный лес, А путь ведёт к великолепью Пленённому стеклянной цепью —

Мой Дом, чарующий и странный! Не плод земли обетованной Зато, там вырос Целый Я, Меж лампочек цветов бродя.

От мечт жары и светской стужи Поэт твой чувственно контужен, Мигрень пищит, не зная мер Мелодии небесных сфер...

Или кругов? Или колец? Корона это иль венец? Увы и ах, — чем больше знаю Тем меньше истин получаю.

Остов поныне гложет драма И мир духовный как мембрана, Ороговел... нет, — орезинел! Залёг на дно в китовьем сплине.

Тяжёлый плен телесных стен, Я верю, не препона тем, Кто ждёт не роз, не сладкой лжи, А светоч родственной души.

Пускай укрылся дымом плёс, Но я плыву сквозь толщи грёз, Дрейфуя, в поисках сокровищ, Среди пленительных чудовищ.

Пойми, мир больше чем одно, Сверкает жемчугами дно, Ведь место есть для красоты И под покровом темноты.

Взросление

Как стряхнуть с босых ног наслоение Хворей жалобных, к низу тянувшее, — Нежеланный подарок рождения, Веря в лучшее?

Непонятно где розы, где сабли, На дороге в счастье грядущее, Когда стопы находят лишь грабли, Веря в лучшее...

Дай глазам исцелиться от пыли, Нанесённой во взгляды в минувшее, На людей, что лгали, что любили. Веруй в лучшее.

Наблюдая повсюду осколки Для которых название — "Сущее", Переливы которых не смолкли, Веруй в лучшее!

Ты заметишь меж рытвин и трещин Сердце мира, нещадно цветущее Среди серых асфальтных проплешин, С верой в лучшее.

Не грызи заскорузлые зёрна, Точа зубы о больно-минувшее, Ведь прощать ничуть не позорно. С верой в лучшее.

Окунаясь в ливни и слёзы, Не неси в одиночку гнетущее — Раздели с любимыми грёзы. Веруй лучшее.

Сбереги это пламя в груди, Твоим близким радость дающее. Что бы ни было на пути Веруй лучшее.

Амбициозное

Хочу с тобою говорить, Так, просто ни о чём. Шептаться. Ты знаешь, даже не общаться, А просто вечно в этом быть.

Не мерить смыслы, не цедить Двойные фразы осторожно... Хотя и это тоже можно — Возможно всё, если любить.

Мне так сейчас потребен голос Который мой, хоть и в другой... Рождённый чуждой головой, Такой родной! Мы — уроборос —

Закрытый круг сплетённых тел, Совместных дел и тайн змеиных, Тождественно-неповторимых, Не знающих где их предел,

Где их Начало и Конец, Кто мысли Автор, кто Приспешник, Ведь Все — Сторонник и Мятежник И каждый наравне Творец.

Звучать в твоих ушах извечно — Удел желанный. Предрешённый. Интимно-недооценённый Среди всего, что скоротечно!

Такие вот, Мои Амбиции, Всей сущностью определённые... Мы, Музы, — очень сопряжённые И я ищу лишь той традиции,

Когда бы ты врывалась в слух И с жадностью вбирала речи, Дрожа щенком от нашей встречи Едва был свергнут миг разлук...

Это непросто, но красиво — Так сильно бредить не собой, Зависеть телом и душой... Но в то же время справедливо!

Иной подход и лжив и дёшев — Бояться чувств как спуска в воду, — Ведь личность, или же свободу Нельзя утратить преумножив!

И потому, я так бесстыдно Мечтаю вечно быть с тобой И говорить. Любой иной Исход представить непосильно.

Коммуникация

Нужно как-то начать, чтобы суть передать. Донести. Подчеркнуть, то что ты должна знать! На двадцатой строке в жизненной шелухе Отыскать те слова, что позволят тебе

Вмиг проникнуться мной, до кредита доверия Безлимитно-бесстыдного — без капли сомнения! У меня твоё сердце. Твоя гордость. Твой взор. Я твоё отражение! Твой тлетворный позор,

Что взращён на травистом молоке философии, Воплощённый в безудержном многострофии, Тобой проклятый на одержимость, безбожно, Безвозвратно надёжно и безнадёжно!

Пока ты где-то рыщешь, я блуждаю в Нетландии, Хворый чувством к тебе на критической стадии. Воплощённый любить. Обречённый нудить, Что мы рядом друг с другом всегда должны быть,

А не просто влачить что-то пустопорожнее, С каждым словом всё злее, с каждым днём всё безбожнее, От того, что всю жизнь раздаётся внутри "Я люблю тебя, слышишь?!", вскипая в крови!

Как добраться! Как вынуть!? Как Это болит! Да чему там болеть, между сланцевых плит Убеждений и рвений, воплощений и мнений Возмущённых? Стеснённых в любви впечатлений?

Там в душе, там где боль, там твой отпечаток Бьёт без рефери, гонга и без перчаток. Жжёт минутами. Я костенею в прострации, — Зверь компьютерный, что застрял в анимации

Ожидания. Сею словесный песок Заклинания, между или прямо вдоль строк, Битым пикселем, проблеском, бедствием, трикселем, Красной нитью. Слугою и Повелителем.

Признаю, Моё Чудо, — я совсем не практичный, Но и мир, без тебя, сюрреалистичный! Он не значимей нас и не стоит испуга. Жизнь нужна чтобы мы обожали друг друга!

14.05.2026

Гало

Залижи мои шрамы, Солнце,

Растекись по всем ним жаром,

Обручи моё тело в кольца,

Будь моим деньрожденным даром,

Засвети словно фото мысли,

Пусть в них только пятно будет,

Как колодец до той выси,

Где нас не потревожат люди.

Мной гори. Ну давай, не бойся,

Только так не истлеешь мигом, —

Прямо мне в естество заройся.

Разреши быть твоим миром,

Обогреть, разгоняя тучи

Смрадной грусти, тебя терзающей

И сжимать, будто есть случай,

Когда ты, от любви пугающей,

Вдруг решишь убежать в небо,

Вдруг подумаешь "всё пустое" —

Лучше сразу расплавь мне тело,

В своём радиоактивном зное.

О тебя пообуглю руки,

Но не стану терпеть заходы —

На тебя весь взберусь в испуге,

Обожгусь, но не дам свободы!

Ментальная (Ги)гиена

Хохочу гиеной, без повода к радости, Подмечая по-зверски обидные странности Во вращении судеб, в превращениях лиц Без сращения видимых личных границ.

Расписавшись душой в момент назначения, Но забыв уточнить дату приобретения, Тонны пыли кирпичной взбиваю хвостом На том проклятом месте, где раньше был дом,

А теперь — исколоченный пункт ожидания — Хвост колотит руины, от и против желания. Он никак не уймётся. Обладатель смеётся, А внутри, синяком, что-то грузное бьётся.

Тучки горьких пушинок скрываются в пасти, То едва ли не хобби — громко клацать от страсти И смотреть на луну, завывая сквозь холод, Но луна это повод, а хищник здесь — Голод

И он жрёт с упоеньем мою шкуру гиенью! Я почти что завидую такому терпенью — Грызть точёные лапы, начиная лишь пятен, Чтоб конечный итог был не сразу понятен...

Облизал каждый камень в попытке заполнить Этот хищный провал, заставляющий помнить Во всех красках, открыто, как бывало мне сыто, До навязанных, грустных, напрасных попыток

По назначенной теме улыбаться сквозь темень, Быть подпланом на схеме, переваривать щебень Сладкий гипс и асбест. Подчиняясь хвосту, Быть ответственным лично за свою пустоту,

Никого не заботя и не привлекая. Как мой серый товарищ, что преступен — алкая — Сам себе виноват. Слёз не влить мне назад, Да и слишком я странен — лишь испорчу наряд

Мной намоленной гостьи. Пасть глодавшая кости, Пусть её обладатель не щенок в своём росте, Слишком сильно от стресса исходит слюной И пятнистый окрас много лет не такой

Как в те дни, когда жажда найти обожание Только-только рождала на свет причитания... Гипер-эго, увы. Грамерси, се-ля-ви — Уже понял. Но меньше ли стало любви

За стеною клыков, в самом чреве тех слов, Что твердить мне так нужно, во веки веков!? Если всё же найдёшь — то ответ отрицательный, — У столь стайных зверьков нет любви по касательной!

Самые нескромные фантазии

Проще прямо сказать, что я безнадёжен, Если мы по другому быть вместе не можем И любое сближение, без обид и лишения, Может быть лишь в пространстве воображения,

Где гуляя по лужам Я Всё Ещё Нужен, Где кривой и курносый Я Нужен Без Спроса, Пусть в твоих руках сердце, а в моих папироса И в добавок, допустим, я очень простужен...

Там, такие вот вещи ничего не меняют — "Они вместе навечно!", — Даже Ангелы знают — "Их нельзя разлучить! Им достаточно Быть, Чтоб едва повстречавшись друг друга любить!"

Фантазёрство, да, знаю, но я предпочитаю Обо всём, что отрадно мыслить очень масштабно: Обожаешь? — Достаточно! Больше жизни? — Ну ладно. Ведь каких-то других я фантазий не знаю.

Но не стоит ютиться в том пространстве идей, Попытаюсь измыслить и пикантных вещей, Ведь едва произносишь, там есть всё что попросишь, Например - Ты меня никогда там не бросишь!

Знаю, очень интимно... пускай людям противно, Но начав впечатляться, я не смог удержаться! Ни о чём не жалею, ведь мне страшно остаться Без тебя даже там, где всё это фиктивно.

Вечно кто-то придумает своим разумом страстным Как сильнее и правильней оказаться несчастным, — Я совсем не такой. Мой рассудок — шальной, О... такого не выразить краткой строкой:

При участии муз, ищу клятвенных уз, Связь покрепче титана и любимей чем мама! Ведь, уверен, и Бог поздно создал Адама, Чтобы прежде него сотворить Наш Союз!

Прорывающееся

Обидно. Грустно. Не смешно. Так больно и несправедливо, Разрозненно и некрасиво... За что?

Задушен паникой и плачем Терплю кошмары, горечь, скуку — Зачем мне трактовать разлуку Иначе?

Едва не в дрёме головой, Хочу обрушиться Вам в руки! И если есть резон в разлуке... Какой?

Неужто вовсе не болит Ваш камертон кровавых камер? Утратил глас? Безвольно замер? Молчит?

Пугаться — норма, холить страх Замест любимых — аморально! Да разве ж он царит зеркально В сердцах?

Обсценен поиск правоты, Ведь нет сторон внутри союза! Ужель мои для Вас обуза Мечты?

Поверьте, я вполне сознателен, То — жизнь моя, не преферанс. Кто вам солгал, что наш альянс Необязателен?

Эрзац общения тщедушен. Раздоры — наша нищета. Скажу иначе, Мы — Чета, Так лучше?

Творимая самой Судьбой, Любовь — не бой, в неё не выиграть. Угодно ль Вам то чувство выгнать Самой?

Измождённое

Я уже и не знаю, извини за сомнения, Но вот как мне исправить недостаток доверия? Здесь не может быть чуда, не найдется методы, Это глупо! Ведь мы заодно от природы

И держаться друг дружки должны априорно, Это данность! Её... нельзя сделать повторно! Ни оторванность дней, ни тревожности ранки Не заставят принять не столь строгие рамки:

Игнорировать впалость усталых висков, Обесценив каскады взволнованных слов — Не поможет! Слова хоть... глотай до икоты! Не позволит спастись от нехватки заботы,

Ни удушливый траур сторонних приветствий, Ни погоня за призраком несоответствий, Понимаешь?! Я тоже пропитан паническим Неуверенным флёром, от категорических

Романтических чувств, но, сказать откровенно, — За пределами Нас всё Всегда эфемерно! Ахинея! Обман и не лучший при том — "Просто мыслей нагрев", "Просто в сердце пролом",

Не поверю! Не может вдруг стать унизительно Соучастие в чувствах, что связали пронзительно, Словно красные нити, наши ноги и руки, Обеспечив синхронность не в мыслях, но в духе,

В самой сути! Всё прочее — не компенсация, А слепая защитная фальсификация — Не обида, а гнев, не расстройство, а злость И агрессия эта, в сущности, гроздь

Застарелых, печальных, обиженных фобий, Занесённых, как снегом, плацебо подобий, Словно плесень! Да, знаю, это так героически, — Одиноко сражаться, не сдаваясь трагическим

Наслоениям комплексов — щупалец скопищам, Но тебе не по силам дать отпор тем чудовищам, Что ты кормишь собой, своею хандрой И намеренно! Я же... болею тобой,

Сокрушаясь! Процветаем не мы, но апатия, Страх открыл блюдца глаз подменяя понятия, Вынуждая жить врозь, наплевав на мечту, И массируя рьяно свою пустоту...

Ты плачешь? Я плачу

Пусть сердце решает — оно лучше знает! Мы глупые, вздорные, а оно всё прощает... И пускай может быть исключительно ревностно, Но зато на любимых не смотрит поверхностно!

Без скупых словоформ оно, громко как шторм, С ног сбивает заботой, без планов, без норм, Без пространных метафор и глупых сравнений, Ведь любовь — его жизнь, а не часть уравнений!

То активно, то ленно, оно ждёт непременно Обоюдной заботы, что священно-нетленна, Пробиваясь в тиши... щас-щас-щас... не дыши... Пропускает удары из-за близкой души.

Пусть Оно говорит, раз уж я не дорос Заражать тебя важностью клятвенных слёз, Наплевав на фрустрации, пересуды, локации, Пусть хоть каждый мой вдох впишут в манипуляции!

Я раздавлен обидой, но внутри, непреклонно, Меня держит бессовестно чувства колонна! Мне не можно ломаться и, придётся признаться, Я никак не способен от любви отказаться, —

Пока жизнь моя тлеет, верю, сердце сумеет До судьбы достучаться, так что мир не посмеет Посчитать нашу встречу за слепую удачу! А пока что... ты плачешь? — Я плачу.

Ещё один день

Ещё один день, чтобы клятвенно звать,

Молитвой на йоту делать Нас достоверней,

Непонятно чего лихорадочно ждать,

Выгрызая Тебя из жизненных терний.

Терпеть некрасивые ссадины мечт,

Синяки незаботы скрывать под одеждой

И упёрто укладывать в столбики речь,

Оставаясь всё тем же наивным невеждой.

Отдавать каждый вздох созвучным словам,

Как будто тогда ты почувствуешь преданность.

Понадеявшись чувством, рассеять туман,

Чтобы плечи твои накрыла уверенность.

Гипнотический цикл блужданий меж стен

Меня гонит вперёд, пригвождая на месте.

Я Тобой надоем очень скоро Им Всем,

Вознося сотни строк Моей Вечной Невесте.

Мне приходится верить, что я - то существо,

Что запустит взаимный процесс обожания ,

Откопав всеми брошенное волшебство

И на вечность с тобой изведя все желания,

Только так, лишь с любовью себя мне не жаль,

Она сделает радостным хлад и ненастье,

Разделяя меж нами по кусочкам печаль

И напротив, — не режа, а множа всё счастье!

Аритмия

Шорох. Скрип. Подошвенный топот. Круг. Вокруг — блуждающий ропот. Взгляды вскользь болезненно хлещут, — Лезь насквозь, пускай себе шепчут!

Поднимаюсь с кровати. Мешает уснуть Аритмично мечтами дрожащая грудь. Разбиваюсь о явь. Подлетаю на кочках. Как же тошно ютиться в трёх маленьких точках,

Между мной и тобой. Разорванный снами, Всё блуждаю кругами. Блуждаю кругами, Перепаханный грёзой, измождённый мечтой И некормленый вечность твоею рукой.

Я как зёрнышко в жёрнове кофемолки Очень звонко скачу, рассыпаясь в осколки, Но кому-то я важен, почему-то я должен, И мотив деспотизма почти непреложен.

Столь возвышены чувства сердцем переполошенным, Что с такой высоты ещё жутче быть брошенным, Быть придаточным, бонусным, нужным лишь зрению... Не заслуженным счастьем, а лишь его тенью.

Мне бы взять твои плечи и трясти до победного Долгожданно-желанного счастья нетленного Наконец-то быть понятым, а лучше — любимым... Однозначно сверхценным. Необходимым!

Что хотите творите, но мне тоже позвольте Судьбоносные нити схватить на излёте, Чтоб забрать их в гнездо, проводя свои дни Под надёжной защитой несметной любви,

Где союзная гордость свергает бессмысленность, Ведь вчерашняя нежность уже завтра — зацикленность, А взошедшая страсть разрастается цветом. Я мечтаю об этом. Только об этом.

Моя

Рапунцель, скорей, спусти свои косы, За пределами башни крутые откосы, Человечески воет кровавый прибой, Пожирая плоть суши уже подо мной!

Через бритвенный ветер зову как безумец, Пройдя тысячи лиг вдоль призрачных улиц! Отвернёшься — забудешь! Отвергнешь — соврёшь! Слушай только мой голос — обоих спасёшь.

Я взываю к тебе, не желая слыть вором, Напугаю — рази меня громким укором! — Разобьюсь как хрустальный, как будто был пуст Под ударом любимых серебряных уст!

Не укрыть мне тоску, ни в плодах апельсина, Ни в бессмертном глубинном секрете утином, Весь продрог словно призрак, дышу не дышу... Торопись дорогая, я очень прошу!

Ни конфетной дорожкой, ни тропкой из крошек Не находится свет твоих кротких окошек. Девять посохов сбил и успел потеряться... Умоляю, найди... после можешь ругаться.

Едва только укрылся от острых зубов Плотоядных нещадных алых цветов, От съедения спасши чувственный остов, Замирал и взирал: Мир это Остров,

Где визирь приказал, —"Счастье можно лишь в меру" И, зачем-то, Весь Свет это принял на веру, Города измеряя высотой частоколов, А уют — по количеству толстых засовов!

Только высунешь носа — лишишься руки, Коль не в озере слёз, так в дебрях тоски И блуждая кругами меж двух берегов Не сносить мне за вечность стальных башмаков!

Там где Дороти грезился дивный Канзас, Где нет щупалец неба о тысячах глаз, На поверку, всё — так же изысканно проклято И гнездятся драконы за террой инкогнито!

Только-только землицы ухом коснулся, Безразличный чертог мне грозой ухмыльнулся: Слышу ливневый крик каждый крохотный миг, Под ослиною шкурой скрывая свой лик.

Налетает любовницей девушка-птица, Стоит только пригнуться из копытца напиться. Потому я в лохмотьях" Оттого я седой! Умоляю, спаси! — После смейся над мной!

У меня к тебе дар — то, что ты не добудешь Даже яркой монетой диковинных чудищ, Чьи глаза словно Круглая башня вращались — Это фразы обетов, чтобы Мы не прощались!

В череде искажений кто-то Вечно неправ! Но я верю в наш общий слаженный нрав — Он сильней нас самих. Он всегда победит. Счастье — это не сказка со сланцевых плит!

Распад

Невредимый словесно Повторяю "Не честно!", Избегая снарядов Твоих мыслей и взглядов.

Собираю осколки По глубинам воронки, Чтобы, пусть и фальшиво, Промолчать, как просила.

Закреплю черепки — Пусть прикроют виски, Скроют щёки и шею. Похрабрюсь, как умею...

Боль нечуткой острастки Примут стёклышки маски. Перед новым побегом Притворюсь человеком.

Гнозис

Ты пахнешь дождём, моя первая страсть, Ты дышишь моими душой и мечтами, Побуждая похитить, присвоить, украсть Твой сжигающий взор, твоё нежное пламя;

Распихать тебя в вены, запрятать в костях, Чтобы ты меня целого разом прошила, Навсегда поселившись в ступнях и кистях И из жизни моей больше не уходила!

Я хочу быть с тобой! Я хочу быть Тобой! Я хочу быть Собой, но тобой одарённым! Не иметь дел с тоской, суетой, пустотой! Стать тобой покорённым, тобой защищённым;

Приходить в твои руки, словно раненный зверь, Словно радостный зверь, ангел зверски влюблённый! Не испытывать ужас, хватаясь за дверь И шагая в тот Мир Тобой Обделённый,

Где блуждая сквозь лимб ношу траурный нимб... Как же мне наплевать, что считает природа! Не хочу быть хорошим, не хочу быть плохим, Я хочу для Тебя стать важней кислорода!

Все земные стези — ковыряние в грязи, Муравеческий танец над капелькой «Пепси»! Если мне так и дальше без тебя жить грозит, Лучше я захлебнусь от собственной спеси.

Той Самой

Ты дым сквозь пальцы. Ты хлад на коже. Ты Жизни кнут, сулящий пряник. Ты свет жемчужный. Всего дороже. Источник мерзких трясущих паник.

Твой взор как печка — и жжёт и нужен — До волдырей хочу прижаться! В июльский зной. В Сибирской стуже. Сгореть дотла, но не расстаться.

Хочу прилипнуть, заполнить очи Слова и мысли, чтоб до отказа. Стать альтер эго — днём и ночью, Присутствовать в глазах и фразах.

Смотреть налево, смотреть направо, Себя послушно оберегая — Везде машины, кругом отрава — Возьми за руку, не отпуская!

Молюсь богам, прошу шаманов, Клянусь Тебе, кричу плеядам — Довольно боли, довольно шрамов Из-за того, что Ты не рядом.

Ты дымный ангел, застрявший в горле, По мне твой запах льётся в поры. Тебя нет рядом, но в каждом слове Ищу тебя. Ищу опоры.

В каком-то смысле мы родные И ближе "Нас" уже не будешь, Но тем страшнее в выходные Бессонно ждать когда разбудишь,

Всей-всей собой, не зная меры Прижмёшься, лбом уткнёшься в спину, Из нежных рук воздвигнешь стены И твёрдо скажешь "Не покину!".

Стальной венец моих песен

Я хочу с каждой ранкой бежать в твои руки, Разве это так много? — довериться в слабости! Разве это жестоко? — на Всех делить радости! Стал ли Я ненавистным, ненавидя разлуки?

Ведь, как минимум, здесь я вполне бескорыстен, Разевая свой зёв на всё без остатка — Пусть меня тронут грусть и боль и острастка — Я послушно приму горький вкус твоих истин,

Проглочу как пилюлю, верно глядя в глаза, Сохрани меня! Будь со мной наяву и даже во сне Отыщи меня! Защити от притворства в себе и вовне, Но не жди, что тебя я отдам Им назад...

Дорогая... твой любимый в узорах царапин, Сетке мелких болючих обидных порезов... Не сберёг от настырных огрехов, эксцессов, — Стыдный розовый пруд и кораблики ссадин

Расцветают на коже измождённых объятий — Я тянусь к тебе! — слепо ли это доверие? Я Молюсь втройне! — это ли высокомерие? Мне бы стать симпатичным для встречных симпатий!

Запрокинул лицо в тщетных поисках знаков, Укачавшись вдоль улиц скитаться глазами, Ошибаться в прохожих, охмуряться тенями, И с трудом разжимать капкан липких страхов...

Я твоя сердцевина, а не кладбище прошлого! Ты Меня не покинешь? Люди всё свели к спорту! Ты ведь их ненавидишь? Не меня — ну и к чёрту! Между родственных душ нет концепции сложного...

Мне так нужен и важен и нужен твой пыл... Завернуть тебя в плотный доспех восхвалений... Мне нет дел до амбиций, мой предел возвышений — Чтобы именно Я для Тебя смыслом был.

Вавилонская башня

Пытаюсь проснуться... Выйти из комы.

Мы — Ещё не встречались или Вечность знакомы?

Глубока ублиетта, наверху круг из света...

Когда падал с небес пугало не это,

Но на донышке бочки, изгибаясь как сельдь? —

Бытие без доверия вот смерть, а не Смерть, —

Трезво слушать секунды, и с видом зануды

Игнорировать чувства, степеннее Будды...

Будто не было худо, в ожиданиях чуда

Провожу дни и ночи, молясь выйти отсюда, —

Сколь ни щедр приют, но всё в толк не возьмут

Как же мне не подходит Подобный уют...

Не надкусанный вдруг, серебром горит круг,

Словно глаз великана — единственный друг,

Ждёт... авось, не напрасно. Его мудрость прекрасна,

Тем больнее, ведь всё во мне с ней несогласно:

Я себе решил быть, только чтобы любить,

Даже в худшей из бед мне того не забыть, —

Это даже не блажь, просто свойство сознания,

Его смысл, — как топливо, но для дыхания.

О случившихся дрязгах помню точно и в красках,

Они даже не злобны, люди в каменных масках,

Просто что-то конкретно во мне не взлюбилось...

Много слов говорилось, хех... так получилось.

Вся душа заражается запахом сырости.

Сложно быть благодарным столь сомнительный милости —

Стыть не первые сутки, в мшистой каменной трубке,

В отреченьи. В опале. В болезненной шутке!

Все блуждают кругами... да, как будто логично —

Без углов так отлично вдаль нестись истерично,

Оглушив чувства дозой возни многоголосой,

Аппетит вместо пищи усмирив целлюлозой...

Стены жмутся противно. Как же больно... обидно

Тучи мчатся по небу, так что друга не видно...

А всего отвратительней: Что взамен прародителей,

С каждым днём для Меня будешь Ты всё значительней!

Нахожу в себе силы

Если хочешь, я буду шёпотом совести, Таким тихим, бессонным, очень ворчливым, Осуждающим сходу твои страшные вольности, Пусть и буду от них же неотделимым?

Поначалу я буду ужасно бояться — Потеряться из виду, быть оставленным взглядом... Потерпи дорогая, это страшно — влюбляться, Так что каждая клеточка хочет быть рядом!

Мои длинные пальцы будут долго бороться, Среди шёлковых локонов страхи выуживая И, быть может не сразу, но всем им придётся Разбежаться, ведь ты - Мне самая нужная.

Уложу на подушку твою голову славную, Вечно думами полную... очень красивую! Я похищу касанием всё, что не главное, Заменяя усталость на перину ленивую.

Буду солнечным зайцем и рубашкой рыданий, Исцеляющим сном и причиной проснуться, С каждым словом всё ближе — Провозвестник преданий, Где для нас даже звёзды неизбежно сойдутся.

Мои руки — накидка, мои взгляды — корона, Я спокоен в мечтаньях от Том Самом Дне, Когда горести сгинут, растворится препона И себя осознает предречённая мне.

Попытаюсь... О, каюсь! твоё сердце согреть, Чтоб оно со мной было живым и отважным! Ты скажи, если злобно так сильно хотеть Для любимой казаться жизненно важным.

Либо острые зубы, либо сладкие речи До зарницы прогонят доставучих просителей... Я почти не ревную, но пусть род человечий Возвращает мне ту, что всех исключительней.

Кристальная ясность

Так глупо! — делаться не мной, Лезть головой в силок сомнений Рвать струны чувственной тоской, Не получая предпочтений...

Где мой надушенный платок? Заслуженный побег до дома? Поток защитных вечных строк? Что ест и снит моя зазноба?

В какой безрадостной борьбе Её по глобусу носило И знает ли как важно Мне Умножить фактор её силы?

Мелькает ли она меж звёзд Или сама вздымает пашни Духовным светом, жаром грёз — Хочу, чтобы вчера и дальше

Любовь была её щитом, Опорным стержнем, вдохновеньем! Что наяву, что дивным сном С заботой стряхивать сомненья,

Держать за руку, вдохновлять, Опять вцепляться в её руку! Заставить точно, свято знать, Доступным сделать, но не слуху,

А всей уже — глазам, душе, Плечам, речам... и что там между? — В пучине слёз, на кураже, Забравшись чувствам под одежду —

Я Так Люблю Её Любить! Невыносимо обожаю! Ласкать, хранить, ругать, хулить И понимать! Я точно знаю:

Пока слепцы и гордецы Итогом меряют Деянья И думают, что Праотцы За нас познали мирозданье,

Что кто-то после и другой Перо положит против сердца, А между счастьем и тоской Висит-Скрипит на петлях дверца

На самом деле — Посейчас Исполнен мир чудесных магий, Спасающих наивных нас От лишних тягот и страданий!

Что есть любовь! Да, Точно Есть, Мне Ей совсем не стыдно бредить! Так будет завтра, было в Шесть... Л-Бомбу сложно обезвредить,

Как трудно бросить есть и пить. Мы любим спать и пробуждаться, Нам так естественно Любить, Так чем же вдруг грешно Нуждаться?

Нет, нужно... нужно дать понять, Уже-Опять — Любовь есть Чудо! Не дайте Вам у Вас отнять То, без чего жизнь мыслить трудно!

Зрение

Смешно — считать побег свободой

И делать вид, что всё равно

Быт разразится меж работой

И эскапизмом, как в кино, —

Мазком широким, жертвой малой,

Слезу упрятав меж ресниц,

Не поддаваясь запоздалой

Эмоции. Не жизнь, а блиц —

Не то погоня, не то сумрак

Введённым шприцем, как манту

В далёком детстве, чтоб рисунок

Вместо тебя прозрел мечту

И всё сказал и всё поведал,

Раскрыл все карточки судьбы:

Кто реже звал, кто больше предал,

Кто стоит жертв и хвородьбы;

Какой итог, пускай жесток,

Но и оправдан был кармически;

Чей чувств поток лишь на глоток,

А чей — достоин фанатической

Ответной тяги, — дней, ночей

Широких жестов, клятв, сражений,

Не выпуская из очей

И рук и... жизненных решений!

Не жизнь влачишь - ведёшь прогноз

Пока не станет точно ясно

Где нет шипов на стеблях роз.

Но как тогда ты сможешь грязно

Довериться? Вложить себя?

Не обещать, а без остатка

Вплетаться, чувствуя, любя,

Чтобы, когда пройдёт острастка,

Повторно обожать, полнее

Проникнуться друг друга счастьем...

Вот это значит — стать взрослее —

На место ставить жизни части.

Богатство думы сверх материй

Слёзы — лужи.

Ближе, ну же.

Мягче, строже, —

Скажешь позже.

В пекло нравы,

Чувства правы —

Громче, тише, —

Лишь бы ближе.

Глупо? — Ладно,

Можешь жадно

Брать за шею.

Нужно. Верю.

Слабой, сильной —

Будешь милой,

К чёрту страсти —

Близость — Счастье.

Смоем горе,

Лишь бы вскоре

Свились в танце

Наши пальцы.

Судьбы вьются

Пусть сольются.

Путь и души

Свяжем туже.

Станешь злее

Мной болея? —

То отвага,

Нам во благо;

Так и нужно —

Честно, дружно,

Взор ко взору.

Вечно в пору.

Верю страстно —

Жизнь прекрасна!

Страх — побочка.

Мы и точка.

Непреклонное

Я слушаю белый шум, он вместо тебя

И от этого странно, патологически глупо,

Беспредельно безрадостно, особенно для

Кого-то столь важного. Всё это сугубо

Ничья и всеобщая, беспросветно, вина,

Мне стыдно молчать, не заламывать пальцы, —

Не те небеса, не тот век и страна,

Если мы — пораздельные жизнью страдальцы.

А ты помнишь, что счастье где-то, но есть?

Ты должна это помнить, ты мне просто обязана,

Не посмей забываться. В этом мире не счесть

Сокровенных вещей, — жизнь так плотно связана...

Умирает росток — погибает цветок —

Загнивает весь стебель, а за ним настроение!

Так быть может не рок похищает кусок,

А вся суть целиком задаёт направление?

О, луна так полна, настоящий прожектор

Подсветила бы вектор для соударения

До сведения вместе, — Тот обрывочный спектр

Полароидных снимков, что ждут разрешения.

Мне бы просто уснуть пока ты не придёшь

Лечь в рецессии на пережжённые нервы

Ведь давно нету мысли, что ты это ложь

Если я ошибусь, то в последний, не первый.

Мало слов для основ, много снов и мечтания

Я не должен бояться, ведь Мы — Неизбежное,

Но доводят до ручки мольбы и метания

И острастка и фальшь, там где нужно лишь нежное

Безграничное счастье, ведь Ты — Моё Счастье

И ничьё не чужое и не постороннее!

Не так сложно найти кураж и пристрастие,

Но любовь и судьба — куда непреклоннее.

Прорастаю тобой, что не вырвать — как есть,

Я твой Самый и Лучший, посреди и вне строчек

И до и заместо! Дрожишь? — это весть,

Это азбука Морзе, ведь ты мой позвоночник —

Среди счастья и бед ты мой мозг и хребет,

Сонмы солнечных стрел мне грудь прожигающие!

Больше нас я жалею лишь упущенных лет,

Что живём мы на свете, друг друга не знающие.

Тепло

Обнимаю тебя во всех направлениях, Временах и моментах и воплощениях, Там где в прошлом, увы, но уже не узнаю И, особенно, в будущем. Всласть обнимаю.

Пусть тебя не отвадит острота натяжения Тонких струн стихотворного нагромождения, Просто мне невдомёк как без этой пронзительности Донести тебе смысл твоей исключительности,

Через проклятый звон тишины нависающей, Без затравленных вздохов по моей потрясающей Вековечной Любви; без всечасных идей Пропитаться друг другом, до мозга костей.

Прижимаю к груди, извини, что трагически — Белый свет без тебя часто был истерически- Нескончаемым хаосом, царствием ужаса Сквозь фальшивым. Неправильным. Грубым без умысла.

О, такой дивный мир, часто кривозеркальный, Злит меня перспективой, для меня инфернальной, Что под действием скупости, под страхом стагнации Ты поддашься нормированной зомбификации.

Держи силы, они... всегда были твоими, — Там внутри, под обёрткой, твои адрес и имя, Сколько помню так было. И не важно когда Меня в жизни настигнет твоё верное "Да."

Арка

Потерян интерес. И аппетит. Каков эксцесс!

Где здравый смысл? Что за вздор? Ведь сей процесс,

Уже не нов, пусть и претит (вбивает гвозди

Аккурат в гипоталамус, жжёт мосты) — то грозди,

Но не гнева. Даже сны и те уходят по чуть-чуть,

Когда как страус ты, мифически, разыскиваешь суть

Башкой в песке, в большой тоске, замыливая взор.

Позор! — бояться доверяться; сомневаться где лишь сор,

А где лежит твой драгоценный, сокровенный, "органический"

Предмет мечтаний; содрогаться, глотая рёв кататонически

Давиться словом так, как если бы на нём держался мир,

Но держится лишь эго, только образ — твой кумир,

Состряпанный защитно впопыхах, воображением, — отнюдь! —

Баюкаешь ты не себя, а камень, давящий на грудь, — вдохнуть

Пытаешься и думаешь, что делаешь себя достойнее приязни. Ошибаешься!

Ты вовсе не за это людям нравишься.

Эскапада

Бродить, искать и ждать, глотая ком —

Такой дурдом! И как не быть эгоистичным

Пытаясь угодить и впечатлить, ворваться в дом,

Вписаться в жизнь, тем самым став категоричным

Сердечником, негибким стержнем, центром, осью,

Ответчиком и обвинителем и жертвою эмоций,

Пусть опрометчиво, но чтобы предпочла многоголосью

Тех человечиков — Меня — мерило всех пропорций,

Настырный сон, дефектный клон с которым можно всласть носами

Тереться, чувствуя при том совместный фон, когда замена —

Опять осмысленно купаться в фальши, с лишними шагами

И со стоическим лицом, как будто море по колено,

Гоняя горечь горевать, глотая гнёт грызущий горло

И умирать. Да наплевать, что покажусь Тебе кретином, —

Не верь картинам — под позолотой тоже порно

И вряд ли в праве нас женить гомункул, древним формалином

Замаринованный. Увы, от умных слов не станешь умным,

Мертвы те, судьи кто, из тьмы веков

И мы, лучше сойдёмся нецензурным

Своим взаимным счастьем дивным, заместо облачных дворцов!

Хорда

Содрогайся в лучах седого рассвета, Ты, упившийся чашей жизни отложенной, Положивший все силы на поиск ответов Как, в тени дефицитности неупокоенной, Продолжать сомневаться, но ближним казаться Эмпатичным, забыв о своей неусвоенной Невоспринятой правде. Так можно лишаться Даже не замечая утраты удвоенной. В голове будут мысли (а как же иначе?), Колизею не снилось такое вращение! — Все кирпичики к месту... все взрослые плачут... Всё у всех как везде — Такое решение. Слепота принята, как... подобие нормы! — Что душа не снесёт, — То проглотит терпение, И давно не пугает сколь странные формы Обретает сердечное сожаление...

Помню, молвил мне ангел, что фразы — пустое И на них не прокормишь даже Ид бессознательный, Что молитвы и клятвы приводят к застою... Слава Богу, я глупый и невнимательный! Дуракам всё по силам — и верить в любовь, И, забыв про безликий пример назидательный, Рифмовать смысл жизни со словом морковь... Дураки народ тот ещё очаровательный!

Хозяйке твоего голоса

Я чувствую явный дефицит судьбоносного, Номинально-, но жизненно- необходимого, Осязаемо-доброго, пусть и неумозримого, Эфемерно-астрального, но междукостного,

В мире нёбного свода спокойно живущего На подвижном холме наждака надъязычного Поэтически вздорного, чуть прозаичного, С формирующим образность нашего сущего

Колыханием звука — ловушкой тонального Манифеста всего в жизни самого нужного, Сокровенно-, пророчески- головокружного Обращённого нами в обёртку вербального.

Не стесняясь бравурного слога нелёгкого, Я намерен хотеть лишь самого главного — Для тебя стать священнее даже отрадного Драгоценного гостя с Небес, многоокого.

Сверлящее

Проживаю вращение: крутит, давит, колотится, бьётся, Скрипит. Очень нужно, но не удаётся — Кипит мозговое пространство духовных идей. Я устал ужасаться с этих милых людей.

Понимание есть, а взаимности нет. Вся кошмарность снаружи, пусть спрятан скелет. Диалектика рулит, но как быть с тоской, Грустно крутящей шашни с одной лишь собой?

Муравейник достал набирать обороты! -=Живи ярко не раньше субботы=- Наблюдай поднимая глаза от земли, -=Лишь те беды, что произошли.=-

Сокрушение. В голове глухота напряжения. Тошнота сквозь барьер утешения. О, мои ли всё это решения -=Продолжают тягучий момент...=-

...Вращения? Головою, душой на отлёт, Сомневаясь, что движусь вперёд, Но, с надеждой, что кто-то прервёт

Вращение! Наслаждаясь уютным теньком Под плутониевым зонтом, С рождения.

Неполноц

Я невольно стыжусь, от того каким неестественным, Незаслуженным видится право опять улыбаться, Находить себя милым, где-то (немного) смеяться, И, подавно, шутить самому — Кажусь безответственным,

Недопонявшим важность и главность непроизошедшего, Отрицающим сущность и суть, недостаточно знающим, Высыхающим неполноценно, слишком тускло страдающим, Опорочившим дело всей жизни — До каждого встречного

Донести всю бессмысленность жизни в отсутствии Главного Сокровенного счастья любви; cловно будь я поискренней Будь я смелым и чувства достойным, не ищущим зрителей, То разбился сходу в осколки — Утёр бы нос каждого

Кто посмеет, решит возразить о свойстве и качестве Моих чортовых чувств. Какого рожна?! А без этого, Без критически невосполнимого, волей воспетого, Я кажусь под конец — отступившим, уличённым предательстве

По замене потерянной части протезом из дерева, Будто точка опоры, обретённая для компенсации, Ущемляет и травму и цельность манифестации Хромым приспособленчеством. Но я это не намеренно! —

Что распорки, что сваи, что ноги — Я знаю как правильно Продолжать и верить и ждать и делать и чувствовать, Смело вслух говорить и с двойным прилежанием выслушивать... Получать, принимать, восхвалять то жизнью подарено!

Розеттский камень

Мне быть хочется счастьем, И за дело и просто так, Нетеряемым свойством Обладая для сердцу милых, — Становиться их частью Понемногу съедая страх, Размывая расстройства И собой восполняя силы.

Их горючие слёзы Пусть стирает моя рука И тлетворная слабость Растворится когда касаюсь. Шлю молитвенно грёзы, Чтоб на уровне ДНК Генерировать радость И делиться ей, не кончаясь.

Не атлантом отвесным, Стать, взирая на мир как столп, Не кумиром тем паче Одиноким, себя лишь славя... Было б очень уместно Зацелованным прямо в лоб Запредельной удачей Тихо жить, никого не раня.

Такого быть мужчиной: Предложением — не нуждой! Вдохновением даже. Тем кого не гнетут различия. Я не бьюсь над причиной Почему хотят быть со мной Те, кто лучше и краше — Среди них и моё величие.

Препинание

Обладай Достоевский

пророческим даром

писателя

То рубил бы не женщин

а рамку

видоискателя

Размышляющий

весь из себя

такой

идеолог

Про любителей

храмов горящих

или

путёвок

Он бы понял насколько

потомки

нуждаются в свете

Что сгорают как спички

раньше чем вырастут

дети

И кем правильно быть

как счастье добыть

не знают

Настоящего ищут

измотанно ждут

Блуждают

В декорациях

из Петербургского

триллера

Демонстрируя

выдержку

и цинизм

киллера

Не больные

гордыней

не бесы

а покупатели

У собора Парижской

Бога

матери

Алхимический брак

Это даже не страшно — бродить со свечой

Вдоль облупленных стен, где когда-то горело

Электричество мыслей, о чувственной той

Защищающей рыцарше, что глубже сидела

Чем измотанный зной, чем мирская страда,

Чем наделы идей и пределы мечтаний,

И когда-либо сможет проникнуть тоска

От бесчисленных дней моих ожиданий.

Там где должно быть краске, а ныне лишь сыпь,

Мне не страшно ходить, где, сажая занозы

Натыкаюсь на мебель. Рукой колотить

В тупики немоты. Заглушать сахарозой

Пополам с кофеином, запотевший сосуд

Опустевший, промокший, где раньше был разум,

А теперь, — маслянистый мыслительный пруд

Обеднённой нескладности. Стоит чуть фразам

Через волю и силу покинуть мою

Неподъёмную грудь, я совсем не пугаюсь

Утонуть в этом звуке, что не узнаю

Из-за гулкого эха, струной сотрясаясь.

Нет, не страшно! Не страшен мне скрип половиц,

Мельтешение лиц, неприветливо зрящих,

Жар саднящих как иглы (луч пламенных спиц)

Вековых обещаний, не происходящих.

Я не чувствую ужас! — тех панических нот,

Разодравших поверхность дрожащего стана —

Им меня не найти в лабиринте пустот,

Образованном прихотью лучшего плана!

В прокоптившемся мраке парафиновых слёз,

Ком предательски катится к схлопнутой глотке,

Хотя, я не боюсь, что идёт от волос

Поистлевшее амбрэ сгоревшей проводки.

Воплощённая соль! В стеклянных глазах,

Источающих счастье, красно-зелёных,

Расплывается влагой точно не страх,

Что угодно, не страх, погибель влюблённых!

Мне не можно пугаться. Мне свойственно жить,

Только жить и любить (вот такой вот не жадный), —

На беду или к счастью, но не изменить

Этот дар восхитительный или досадный.

Терплю шипы

Хочешь сделать хорошо — Не вздумай делегировать, Ну а если не прошло — Начинай цитировать.

Снобство — дело величин Поступай умнейше: Меряй всех на свой аршин, Но семь раз, не меньше.

Что посеешь, то пожнёшь — Верю, без остатка! Так откуда ты растёшь, Не по Сеньке шапка?

Труд с терпеньем перетрут Всё без исключения — Время, силы, нервы, труп... Я боюсь терпения.

И цыплят, и человек Считать весной — беспечность, — Для потехи был лишь век, А для дела — вечность.

Сказка ложь, но не грусти, Будь многозадачен: Если любишь — отпусти... ... потерявши плачем.

Внутренний ритм

Со временем от горьких всхлипов

Останется... лишь только смех,

Звучащий кашлем в сетке ритмов

Рифмованных признаний тех,

Что клал к ногам, в карманы сыпал,

Вплетал в узоры ЭКГ

И клялся жизнью, что не выдал

Фальшивой ноты, — Ни в ЧП,

Ни мрачной болью обезумев,

Ни в сон, ни в гон, ни ради слёз

И столь Желанных Поцелуев...

Шепча признания Всерьёз,

Без подлых жестов, пресных истин,

Постыдных плоских пошлых форм

И был Настолько в том корыстен

Насколько алчно искать Дом,

Со всей тому присущей страстью.

И зол ли я не дав другим

Присвоить то земное счастье,

Что было создано моим?..

Да, мне смешно с моих страданий,

Пустых пред Вечностью Любви,

Смешно от слёзных причитаний,

От суеты и толкотни,

А так же мелких дрязг присущих

Усталым страхам наших дней,

И стыдно... стыдно даже пуще

Из-за упущенных друзей,

Обманутых моим молчанием.

Я горд не ради правоты,

Не для побед над осознанием.

Я гордый, от того, что Ты,

Конкретно Ты меня полюбишь,

Охватишь пленом ласк и рук,

Поймёшь меня и не отступишь...

Лишь для Того мне сердца стук.

Эсхатон

Всё что высечено, вычерчено, Пóтом выпечено, не вылечено, Размежёвано, перековано — Не доставлено. Сломано.

Штрихпунктирное — сгибное — Переломное, неактивное, Защищённое — не защитное — Не полезное. Вздорное.

Крутит нервами, пятками, Тает с первыми встрясками, Отстранённое и тревожное. Неотложное—Ложное.

Гиперфикция! Профанация! Между лицами прёт дистанция Переигранно-подходящая, Чувство-верности-содержащая,

С глазным выкатом, перед выпадом, Между выдохом и выходом Прямо в расчеловеченность, Формируется обеспеченность.

То не молодость — холодность. Хюбрис вылакал родственность, Перевыполнив недостаточность. Умерщвляется сказочность.

Дух

Испускается дух,

по ноте,

ровно,

Граничащий с помешательством,

Упорно,

взвешенно-вздорно,

Вопреки здравым смыслам и обстоятельствам

Испускается дух.

Был во мне, но быть хочет твоим.

Напрягается слух —

Я боюсь оказаться немым —

Оказаться бессильным в трансляции обожания,

Осознать, что не грел,

не гремел патетическим слогом

Не был светочем притяжания

И, немой, проповедовал мыканьем —

неродившимся словом.

Обделил в обращениях к любви, —

не сказал как прекрасна,

В скольких слёзных поэмах выражена

И, клянусь,

но отнюдь не напрасно

По Душе моей скроена—вырезана —

Обладаешь глазами

и голосом той, что моя.

Остаёшься моею и Не распадаясь на части

По крупице,

по ноте.

Я влюблён в них Всех, не тая

Посессивности чувств

и её-укрощающей страсти —

Я клянусь, что зову!

Что взрастаю Твоим качественно!

И страдаю от бед,

но превыше —

не будучи вылюбленным

Твоим жаром ладоней.

Уж прости меня за маньячество —

Хотеть быть столь желанным,

словно в сердце судьбой высеченным.

Отношение

Не вращаю планету — предпринимаю шаги. Подчинённый моменту, я Думаю, что шагаю, И быть может топчусь на месте, — того не знаю, Но отчаянно рвусь к Тебе! Напрягаю мозги.

Так устроен, увы, что за ними и жилы с нервами, Словно нити травы, по весне, с дождями первыми, Рвутся линией ввысь... мне такими они не хотелись, Нам такого совсем не нужно, я знаю, прелесть, —

Я не должен разбиться, чтобы что-то тебе доказать! Время не палиндром, расцветающий днями острыми. Шило жизни и снов не представит любимых — монстрами, Подгоняя куски! Ты Уже — всё что нужно и важно знать.

Или, если точнее, Ты — всё что Мне бы хотелось Понимать, познавать, чтобы рядом всегда вертелось... Откровение каждого дня и мудрость веков! Неужели на это мне нужно так много слов?

Неужели важнее чем Я — те белёные стены, Что ты делишь с протезами чувств, сменяя темы, Превращая расписки в невежестве, через сенсации, В суррогатную кровь, чтобы складывать ассигнации

В одну тысячу кем-то до нас щупанных журавлей? Что там слышит тогда сквозь маску твой слух телесный, Выбирая отдушку и привкус грядущих последствий, Опуская в машину любви россыпи кругляшей?

Всё как будто должно быть иначе: Судьбой хранимы, Мы должны быть союзны, без плача и неразделимо; Воплощать сквозь Время и Суть — Тех Самых Влюблённых, От разлуки само́й Основной Основ защищённых.

Как же мне не хотеть Всегда быть хранимым Тобой, Превращаясь в синоним счастья, любви и покоя, И как много ещё меня изнасилует метанойя, Прежде чем я признаюсь всецело Твоей мечтой?..

Сердце

Здравствуй. Как к тебе обращаться сегодня? Стоит мне быть Собой? Или только лишь той Безопасно—процеженной, прозрачной стеной, Где едва отражения... О Чудо Господне,

Здравствуй! Ты наверно устала? — вот и я. Не беда, Поделись, дай скорей моей жизни усталость! В моей тьме раствори всё (и пусть, что сломалось), И не жди до зари. Пусть проходят года —

Здравствуй. Поначалу, не бойся, поку́шает страх — Он всегда, словно плёнка, над источником счастья; Ешь конфету, не фантик — я заслон от ненастья, А не твой микропластик. В наших общих делах

Здравствуй! Все монеты разменны, все сказки услышаны И раздор непременный — лишь горькая патина На поверхности нимбов. Так зачем мы старательно Смотрим лишь на неё? *Незаботой униженный*,

"Здравствуй. Не порежься словами, за острыми гранями Стоя́т грубые сколы непрожитой общности. Обсессивности волчьей. Право, это не новости — Я чертовски голодный." Сигнализирую дланями —

Здравствуй. Бейся, но не в истерике, а За меня, повсеместно таская в кармане, Пусть все лампочки лопнут, пусть Солнца не станет — Проживём. Ты мой чувственный океан...

Здравствуй... и навечно в моём сердце царствуй Я наверно сейчас закричу, чтобы точно услышала: Здравствуй! Размотала меня, всего выжала, Я хочу, наконец сказать тебе — здравствуй,

Здравствуй. Вопреки и во благо, но всё пойми Здравствуй, воспевай меня громко и слёзно, Полюбовно Немного безнравственно, словно Ты уже меня выиграла. Празднуй и

Здравствуй.

Агон

Как прокусить сей малой пастью свод небесный, Прогнуть-проткнуть воздушных шар бесстрастно-пресный И вымолвить, чтоб вымолить просто чуда — Быть там где Ты и больше не уйти оттуда?

---

Насмешливо жужжит над нами улей ангельский, Вкушая сплин прижизненных картинок издевательский, Смотря, со смесью гордости и страха, как фактически Мы чувств вмещаем больше чем должны анатомически;

Как бьёмся, мечем дротики молитв безадресатные, Прозрев, что всех богатств бесценнее — бесплатные. Держу пари, что ни твори, но Им Там видно, Как беспросветно беззаветно и бесстыдно

Разлукой тянет душу через ноздри, бьёт поддых, Смирение не наступает, проступает скопище цветных Болезных пятен, нет не радужных, не бойтесь, всё по ГОСТу, — Сообразны потребности в любви душе и росту.

Значения даны отделом кадров, — кто-то эмпирически Задолго вывел до меня мой голод вампирический, Смеялся и бравировал фактурой — "гляньте, Братцы, Как Это сердце рвётся сотрясаясь, ну и танцы!

Ужели может индивид (немыслимо, как дико!) Зависим быть от чувства, что даруется безлико, И как он так, (смотрите, ну смотрите же!) теперь Посмеет жить, уставившись на дверь,

Заложником неумолимых дней сурка молитвенных, Как на мече в параличе пред наступленьем бритвенных Непрошеных закатов, что в диссонанс мечтам, Влюблённо преданны ко всем его словам словам?"

А я в ответ десятки лет твержу упрямо — Пусть катятся к чертям мытарство, боль и драма И если есть закон как жить без гнёта терний, То — "Сохранения любви", а не "... энергий".