Желтая тетрадь (1998-2001)
Глава 1. Предисловие
Все мои стихи изначально были собраны на материальном носителе (записывались красивым почерком в красивые толстые тетради, этакая каллиграфия), и поэтому сборники получали названия по обложке тетради, реже - по содержанию.
Эта тетрадь была жёлтая, а на обложке - фото смеющейся влюбленной пары. Она стала первой "общей", в которую я начал записывать стихи системно, и я до сих пор благодарен себе за этот педантичный (и в целом не свойственный мне) труд по хронологическому и полному сохранению своих текстов - только благодаря ему я сформировался как поэт, смог анализировать свои тексты задним числом (сиречь ретроспективно) и вообще серьезно отнестись к работе со словом. Поскольку никто, кроме меня, тогда не относился к моим стихам серьезно, только это и дало мне шанс выжить как поэту.
Примечания автора:
Стихотворения собраны в хронологическом порядке, без деления на циклы, без отсева. Полный архив, включает как признанные (профлитсообществом) шедевры, так и откровенно неудачные тексты. Тетрадь интересна тем, что в ней четко прослеживается начавшийся переход от любительства к серьезной работе над словом, изучение традиционного регулярного стиха с неьольшим креном к миниатюре и свободному стиху
Продолжается отработка любовной/гражданской лирики от имени женского персонажа (Троянской Натальи) и работа с внегендерной (полигендерной) формой высказывания, необходимая для работы в прозаических жанрах, хотя персонажи еще простенькие.
Эта тетрадь содержит также прозу.
Хронологически - это три года учебы в аспирантуре, огромная интеллектуальная работа с текстами, смена социального статуса и преподавание, параллельно первый контракт с ЭКСМО на написание учебника по товароведению. Первая же встреча с серьезной поэтической литературой и культуртрегерами разных школ.
Самое начало писательского труда, обучение основным навыкам работы со словом именно в профессии, и - ничего не попишешь! - актуализация знаний русского языка.
В личной жизни также сложный период: несколько ярких романов, капитанство в "Что-Где-Когда" на местном телевидении, вступление в брак, рождение ребенка, развод и тяжелая болезнь.
В общем, всё сложно. В общем, читайте!
Глава 2. год 1998
1998
Январь, Февраль, Март, Апрель (пусто)
Май
***
«На траве цветут цветочки…» —
В общем, ерунда.
На душе скребутся кошки —
Впрочем, как всегда.
Ну, а если в душу
Кто-то лезет грубо —
Дескать, что за кошки? —
Говорю — на шубу!
23.05.98
Июнь
***
Пришел. Написал. Увидела.
Память — кошкой,
загнанной в угол, вздыбилась,
раздирая в клочья пену у рта…
10.06.98
***
Ты стар. Что мне память твоя?
Ты стар. Ты не любишь, любя.
Ты стар. Стар как мир, стар как бог.
Слишком стар, как идея дорог.
10.06.98
***
Спокоен дух. Кого желать?
Спокойна плоть. О ком жалеть?
Самой себе не стоит лгать.
А о тебе — не стоит петь.
10.06.98 (ред.99)
***
Тонкая кисть, тонкий бурнус,
словно мускат, тонкий искус,
искоса взгляд, мускус волос…
Смерть! Ты прекрасна!
Взойдем на погост
как на ложе…
1-10.06.98
***
Позабудьте меня
I
Позабудьте меня, потеряйте меня,
Только не рвите мне эту душу зазря.
Волны в плаче сходятся там, где берег крут.
Обрубивших якорь обратно не ждут.
II
Позабудьте меня,
потеряйте меня,
Только не рвите зазря
душу.
Обрубив якоря,
Где угроза — земля,
Не возвращаться —
Лучше. 19.06.98
***
Не тебе меня за рукав хватать,
На пути моем — не тебе стоять.
Песню гоблина другу детства пой.
Отойди с пути — ты теперь не мой.
24.06.98
***
Охотница
Вскинув бровь — била в лет.
Тонок стан, в сердце —лед.
Тонок стан, бел оскал.
Зря меня ты сыскал.
24.06.98
***
Солнце. Я сижу спиной к проспекту.
Тихо. Глухо плачет саксофон.
Уходя, уносят одиночество.
Лгут себе — мол, это только сон…
.06.98
***
Июль
Вдова
Отрешившись от дома и слез,
Забывая про свет и боль,
В гроб вгоняя последний гвоздь,—
Била в колокол — над собой.
***
Пишет стихи. Каждый день по две штуки.
Насилует Музу. Ну как же, —поэт!
***
Падала Леди из облаков
Падала долго, упорно, стремительно
Грянулась оземь и встать не смогла.
Вот вам гордыни пример поучительный.
***
Любовь: уехал, приедешь — весна,
Собака взъярится и в дом не пустит.
Свечой поминальный взметнулась сосна —
По жизни, как я, одинокий путник.
***
Ну, блин, и торт стоял на комоде
Высотой по колено, и крем, словно снег.
Весною пекли, любви посвящая.
Собака решила –-- хватит на всех.
Уехал — так что же, слюной подавиться?
Сожрать его нафиг, и дело с концом.
Ну, может, хозяйка чуть-чуть разозлится,
так, если приедешь, другой испечем.
***
Август
***
Руна «Воин Духа»
Мудрость людей — словно трава
сквозь прорастет кровь и слова.
Сильных душой манит в поход.
Кто-нибудь вслед тихо вздохнет:
«Он на своем не встанет пути.
Мудрым преград нет впереди!»
Тонкая лесть, словно намек.
Много путей, меньше — Дорог.
Вечно в пути — значит, изгой.
Что же, мудрец, делать с собой?
09.08.98
***
Они —люди!
Они —люди.
До тех пор, пока есть пальцы,
Чтобы ползти, глаза — чтобы
Говорить и души, чтобы
Видеть, — они люди.
Мы, Вы, Они — останутся людьми.
19.08.98
***
Ты думаешь, легко быть музой поэта,
Выплевывая вдохновенье из разбитых губ?
19.08.98
***
***
Деликатный отказ от чего бы то
ни было в стиле Троянской Н.А.
(Ревнивцу)
Мальчик мой! Солнце тянет меня вперед,
Солнце, что для меня никогда не зайдет,
Потому что не Солнце вращается возле планет:
это они, как поросята на вертеле,
подставляют бока под свет,
греются, совершенно не думая о
других небесных телах
и людях, медлительных, робких,
погрязших в делах,
не способных бежать быстрее, чем
планета, совершающая поворот
и поэтому с нетерпением
ожидающих
каждый восход
Своего собственного, любимого, глубоко интимного Солнца,
Которое на всех одно.
Так же, как Я.
9.08.98
***
Встань над собой — во весь наш рост.
Ветру отдай длину твоих кос,
Мощь твоих мышц, боль твоих глаз.
Встань над собой — ты последний из нас.
19.08.98
***
***
Певец
Чтобы спеть песню — не нужно слов.
Чтобы спеть песню — не нужно нот.
Глупый. Пытаешься мне возразить.
Это заразно. А впрочем, пройдет.
Чтобы спеть песню, не нужно слов.
Чтобы спеть песню — не нужен ритм.
Абсолютно не важна для песни любовь.
Ты — певец. Песне нужен лишь ты.
19.08.98
***
Покой
Я ценю покой. Я ценю уют.
Ну и что с того, что характер крут?
Оценю покой, оценю уют —
Отдаю за грош — и пущай пропьют!
19.08.98
***
Я иду по коридору. Пусто. Тихо.
Скоро кончится подпара. Разбериха
И разборки, и подпитка, и гулеж
В пять минут — безумием стихии,
В дождь… и снова тихо…
Я пройду по коридору.
Я хочу домой,
но я вернусь не скоро.
19.08.98
***
***
Ты меня с кем-то путаешь.
Я не пишу стихов.
Стихи — это плач души,
Стихи — удел стариков.
Я — душой не владею
Я — не пишу стихов.
— — — — — —
Спутал…
Голос души…
И тех, кто душу укутал
В тело, кто душу имел…(ею владел)
27.08.98
***
О Эльберет! Галадриель!
Мне пел заезжий менестрель
Словами внимало не шутя
голубоглазое дитя.
Прошло немало лет и дней,
не забродил, так вылит эль,
А он не жил среди людей —
не скальд, не бард, не менестрель.
Прошло немало дней и лет.
«Галадриель! О Эльберет!»
Он пел, до срока постарев.
Ты слышал зов, Последний Эльф?
27.08.98
***
***
«О Эльберет! Галадриель!»
Мне пел заезжий менестрель
Словами внимало не шутя
голубоглазое дитя.
Прошло немало лет и дней,
не забродил, так вылит эль,
А он не жил среди людей —
не скальд, не бард, не менестрель.
Он пел, до срока постарев.
Ты слышал зов, Последний Эльф?
27.08.98 обр 20.10.02, 2006
— — — — — —
(но)
… Горят беспощадные звезды
В стране кровожадных эльфов…
(над) (ой)
— — — — — —
… Я читаю Мага Времен,
Средиземья творца и хранителя…
***
Телефонный разговор (Этера…)
Дождь.
Взбесившийся автомат
Бьет по пальцам отрезвляющим током.
Шесть цифр – рывками,
и, не отдышавшись от боли толком,
В трубку:
«Добрый день! Этера можно?..»
Сейчас позовут: «Подождите минутку!»
Этер занят. Должно быть,
Общается по Интернету.
Ну что ж, зовите.
А я пока на живую клепку
Соберу эссе в телефонную трубку.
Я редко тебе звоню.
Наши встречи – события почти эпохальные.
Видимся раз в десять дней, наверное…
Поэтому сейчас я тебя подожду,
Хотя ожидание – дело нервное.
Я не знаю, зачем я тебе звоню,
зачем говорю все это в телефонную трубку,
но я буду говорить с тобой,
пока ты идешь,
и замолчу, услышав дыхание – глупая шутка,
но…
ты еще слишком молод,
чтоб слышать плач
циничных женщин…
циничных мужчин…
лето 98,
обр.лето 99
***
Шла волчица по городу,
прихрамывая и вздрагивая,
понурив гордую голову,
молоточками памяти
запах вызванивала.
Сквозь усталость слушая месть
(памяти боль — в шорохе шин),
Шла. Туда, где лишь запахом
на колесах остались
Волк и их нерожденный сын.
9.08.98
***
Покачиваясь от ненависти
рыча от тоски и боли,
шла она по своей земле,
как по тонкому льду,
и звезды стрелами
впивались ей в спину…
взгляды звезд ножами вонзались в спину…
Хрипло рыча… 09.08.98
***
Мне сегодня не спалось ночью.
Все мерещились какие-то бредни.
В них обрывки снов, словно рыбы,
бились насмерть, отточив гребни.
И какой-то чудак пророчил,
вылив наземь горшок видений,
в них цвели полусгнившие травы
и свивались в удавку тени.
Мне сегодня не спалось ночью…
15.08.98
***
Я устаю от смеха.
Я устаю от боли,
Что же мне, милый мальчик,
Делать ночью с тобою?
Мне надоели тени.
Мне надоели роли,
И бесконечные сплетни,
в которых всего — по трое
Я ухожу от жизни,
Я ухожу от ласки
И опускаю героев,
Потупив невинно глазки.
15.08.98
***
Теряя себя,
Сквозь кровавый туман,
Я иду к тебе. Я иду на таран.
15.08.98
***
Тяжел удар, да ноша не нова,
А мне, увы, наскучили слова
Красивые. Пустые звуки,
Бастарды пошлости, посланцы скуки,
Чью кровь униженно превознесла толпа.
Тяжел удар, да ноша не нова.
18.08.98
*** 20.08.98
«Вы моя жизнь» — никто не говорил мне этого,
даже шутя.
Должно быть, Вы страшный циник, граф Этер,
или дитя.
***
К.В.
Прохожий
Этот взгляд сродни моему,
Так же холоден и беспечален.
Он не милостив никому
И циничен в безумствах спален.
Сквозь хрустальный сумрак забрал
Смотрит ночь — или занавес черный?
Кто твою на века заковал
Душу в этот доспех золоченный?
В буре страсти гореть звезде,
Ей знакомы и нежность, и буйство.
Но пространство пропустит лишь свет,
Отсекая «лишние» чувства.
Этот взгляд беспощаден, как сталь.
Этот взгляд — как далекие звезды…
Слой за слоем растет хрусталь,
Погребая любовь и грезы.
И бесценен искусника дар,
Маг презрел и боль, и угрозы;
Шлем любой отразит удар
и вернет многократно. А слезы…
…Сформируют защитный слой.
Неуютно рядом с тобой.
27.08.98, ред. 22.10.98
— — — — — —
Сквозь забрало светит, как звезды…
…взгляд, твердея, светит, как звезды…
Кто защиту тебе сковал, (напел, соткал)
Что твой взгляд превращает в сталь?
Что пропустит наружу лишь силу…
Шлем мешает тебе самому…
Сквозь хрусталь проходит не все…
Этот взгляд сродни моему,
но тепло презирает искусник,
Что твой взгляд превращает в сталь,
Отсекая «лишние» чувства.
Как мне (же) страшно рядом с тобой!
(очень)
***
Проспект.
Проспект — это шаги и хруст.
В толпах гуляющих — вечно пуст
взгляд из глазниц.
Смысл затерялся в перечне лиц.
Иду в никуда — Я среди Вас
рву паутину судеб и глаз,
путаю след и снова ищу,
солнцу в глаза молча кричу…
Но проспект — это шорок и хруст.
Так умирает последний куст
Леса, проклявшего память о лете.
Интересно, что слышите Вы на проспекте? 28.08.98
***
Липки.
Навязчивый сигарет дым.
Память
не подскажет, кто я, кто ты.
Небо
затянуло руинами туч.
Память
подобна тропинке с круч.
авг. 1998
***
Я в чем-то хуже, а в чем-то лучше,
Может быть, жестче, может быть, суше,
Хрустну, как ветка — накрылась разведка!
И снова — Бой, двигай за мной!
29.08.98
***
Эй, наступи на горло своей песне,
Ее все равно не носят крылья,
Старую и слабую птицу Феникс.
Авг.-сент. 98
Сентябрь
***
Оружие воина — у него в голове,
А меч — лишь средство достижения цели.
.09.98
***
Ты бессмертен. Я смертна —
Вот мой удел —
Тот, кем была я когда-то,
так захотел.
06.09.98
***
Почему мне сегодня плохо?
Без запинок роль стервы выучена,
Но срывается голос на клекот
И улыбка ехидная — вымучена.
Почему мне сегодня плохо?
Чем Вас, Боги мои, потревожила?
Отчего сквозь завалы памяти
Смотрит юность гнездом разворошенным?
сент-окт. 1998
***
«Потише, пожалуйста!» — какая слякоть!
«Ну-ка, заткнитесь!» —надо рявкать,
и демонстрировать позу угрозы,
Характерную для укротителей и паровозов.
10.09.98
***
СГАУ
Я провожу занятие.
Тихо. Холодно. Пусто.
Эффект выжженной зоны.
Время — ложе Прокруста,
Вытягивает душу,
пока не завизжат потаенные струны,
не взвоют вывихнутыми суставами чувства,
и мы улыбнемся, не замечая
масеттеров хруста —
Звонок!
10.09.98
***
Хочу домой или в лес.
Все это странно и дико.
В голове абсолютно пусто.
Стихи не идут.
Ну, это-то как раз и не странно,
Однако грустно.
10.09.98
***
Маленький сад
Скрип половиц.
Снова роса
падает ниц.
Снова рассвет
сменит зарю.
Памяти холст
молча крою
на саван…
14.09.98
***
Шкуры
Бог стар.
Ему холодно, он брезглив,
Он любит красивые вещи…
Вы когда-нибудь задумывались,
Насколько дефектна Ваша душа?
Шкура? Привычнее?
Шкуры ценятся в зависимости от кряжа´,
От цвета, густоты и мягкости меха.
Не сорт — только цену снижают огрехи.
Не бойтесь: ангелы после смерти
Снимут с Вас душу,
Обрядят, вывернут делами наружу,
Вычинят пороки и дефектные места
(как сумеют, конечно, в зависимости
от личного мастерства).
Да, площадь души немного уменьшится,
Швов прибавится (часто — белыми нитями);
Швы – это плохо, но на мех взгляните-ка:
Густой, сияющий, очищенный от праха Земли…
Душу ангелы подхватили и вознесли,
И бросили мягкой рухлядью
Под ноги Божеству.
14-21.09.98
***
Загнали меня, как оленя в чаще.
Впрочем, уйти еще можно; а чаще
замуровывают, как в башне красавицу.
Быть загнанной в угол Волчице не нравится.
Осадили в замке, посчитали воином,
ликуют, сволочи, а наряды удвоили!
— — — — — —
Гордым жить легко, умирать сложней
Голодовка ломала самых сильных людей.
— — — — — —
Только повод дай-
За его же хлеб его жизнь продай!
— — — — — —
При любом раскладе замок будет взят
20.09.98
***
Тропа вспугнутой ланью
Скатывается с горы,
ломая ноги,
обдирая бока о поворотов углы
Не разбирая в спешке,
где враг, где тень,
сердце на тропке бьется
судорожно изо дня в день.
29.09.98
***
Этот мост – из прошлого в будущее.
А когда я поеду обратно,
Они моментально сменят места…
В моей жизни были реальны
лишь 2875 метров моста.
***
Василиса
Кафе. Черный стол, мягкий стул,
Белый кафель.
Цветы. У окна, на столе,
Под ногами.
Стихи. Не идут; Не зову;
И не стоит.
Сижу, и не слышу опять
Голос моря.
29.09.98
***
Студенту
Тяжелая участь —работать мозгами,
По счастью, тебя она миновала,
Проклятье познанья тебя не коснется,
И Муза, увидев тебя, улыбнется.
29.09.98
***
Фразы (10.09.98)
… И она задумалась о чем-то своем,
только ей одной неизвестном…
Грубое это занятие —вам объясненья давать…
… вот такая вот новость о заблудшем скитальце…
Слабое утешение —найти в гробу виноватого…
Тропы всегда уводят вдаль,
Вперед ли, назад — не важно…
А тропы меня уводили вдаль…
Я должна быть ответственна
перед ними, а не за них.
Это у нас наследственное,
каждый Троянский —псих…
…чтобы плакать, сперва придумай, о чем,
чтобы не переводить попусту расходный материал.
Бог стар.
Ему холодно, он брезглив,
Он любит красивые вещи…
***
Пробуждение.
Взрыв. Толчок.
Удар о кровать упавшего тела,
Дробный стук убежавших
В ночи каблучков,
Сердца стук.
09.98
***
Исход эльфов
Там, откуда приходят сны,
Там, куда все мы уходим ночью, пусто.
Сны ушли на закат от нищей весны,
И людям пришлось придумать искусство.
— — — — — 09.98
И с тех пор поэты живут искусством
Октябрь
***
Мост.
Я встречала рассвет на мосту,
но Солнце встало раньше меня —
и на фоне свинцово-замерзших туч
цинковой окисью, умброй и охрой
светится город, куда я иду.
— — — — — —
… и на остывающей свинчатке туч…
на сумерках неба
окисью цинка и охрой.
1-10.09.98,
мост С-Э
***
Еду домой последним автобусом –
он даже не аквариум – просто банка,
набитая мелким сельдевыми,
волжской килькой
под закатным соусом.
1-10.09.98
Мост С-Э.
***
Так уж получилось — Солнце в Саратове
садится за Заводским районом,
районами гопников и сильнейшего
МИКСовца — Ильи Родионова.
А на рассвете, оглянувшись с моста,
я увидела Солнце над собственным домом.
10.98
***
***
СГАУ
Троллейбусам девятого маршрута
(незабвенной «Девятке»)
Первая пара — это грустно.
Вставать в пять утра
(в холодильнике пусто)…
Густо пол припорошен ленью,
В воздухе хныкающие сомнения…
Проклиная учебку и межсезонье,
рисую в кухню в диапазоне
инфракрасном видимые отпечатки,
следы пятипалые, словно заплатки
на половицах. Люстра
отражается в зеркалах.
На заспанных лицах
Рисую улыбку. Это грустно…
Одеваюсь, пока горит каминная спичка,
Штурмую троллейбус (обычная стычка),
плюхаюсь в «кресло», вытянув ноги —
впереди у меня больше часа дороги.
И рассвет. И воздух. И чистые улицы
(их еще не портят люди и желтые листья),
и хочется просто куда-то бежать,
или снова взяться за кисти.
13-20.10.98
***
Буриме (окт.98)
Лето, море, парус, чайка.
I
Холодное лето. Чайки вымерли.
В проклятой бухте старый остов
шхуны-бродяги. Полощет парус,
и только море поет любовь
II
Я гуляю до рассвета,
на зубах хрустит китайка,
говорят, мечтать не вредно,
Море. Лето. Парус. Чайка.
Море, лето, чайка, парус —
Он меня сведет с ума!
Я гуляю по бульвару,
И мечтаю про слона.
Лето. Море, Парус, чайка.
Я гуляю, я одна.
Я иду, мне пятки лижет
набежавшая волна.
Лето, чайка, море, парус,
Дикий пляж, туристов нет,
Я иду, а мне навстречу —
позабытый мной рассвет.
Тот, кого на свете нет.
***
Здесь не надо оваций или выспренных слов,
Ведь рассвет — это зарево догорающих снов…
10. 98
***
Самое странное — это вечером
Усталость, будто тягала камни,
А не бродила по наспех размеченным
Руинам собственных воздушных замков…
21.10.98
***
Не идут стихи. Холодно, голодно.
Кухня светится свежей побелкой.
Ремонт сегодня явился безропотно
Развлечь скучающих от работы делом.
И размахивало кисточками, как хвостами,
Целое семейство крапчатых белок,
Должно быть, к зиме, побелевших местами
23.10.98
***
Сам себя в угол я загоняю,
Причины не зная, последствий бегу.
Солью посыпав, душу ласкаю
И честности для помогаю врагу.
29.10.98
***
Храм науки рухнул под тяжестью фактов,
Обосновавших ее полезность, —
Как в Риме засыпали золотом насмерть
Женщину, захотевшую слишком много…
28.10.98
***
Жизнь тебе сохранив,
Я рискую собой.
Но это б еще полбеды,
Ведь ты — мне в спину, —
Разнесешь на клочки
Целый мир,
Созданный силой моего духа.
***
Гитара (24.10.98, ред. 2007)
Я стояла к свету спиной.
Я видела тень на степе —
гитары тень, или виолончели.
Голова — это гриф. Она отвечает
За настроение. Или настрой? Если колки´
остроты, если звенят шесть твоих душ,
если они не ослабли с тоски,
если голос есть —
Мастер ли делал тебя, пьяный ли бездарь —
не нам отвечать за вины отцов:
рукою его водила Судьба.
Остальное неважно, в конце-то концов.
Для тебя будет важен лишь тот,
кто в конечном счете тебя возьмет,
в чьих руках ты будешь петь,
или стонать; а может —
ведь в жизни всякое может быть! —
ты будешь долго и горько молчать,
под неумелыми пальцами
души терять одну за другой.
Дребезжа от старости, ты уйдешь на покой —
относительный: пенсионерка, достояние внуков.
В жестокости детства они не поймут
твоей муки, не задумаются,
как выбрать себе музыканта —
в зависимости от голоса, от судьбы, от таланта…
Ведь не каждому выпадает
судьба Страдивариуса,
Удача не каждому ставит
Последнюю в жизни точку,
И люди, в отличие от инструментов,
пытаются жить и петь в одиночку…
***
Дождливая сказка (29.10.98)
Было утро ласковым, даже с солнышком.
Пожарных день порадовал дождиком.
Закат вдохновенно раскрасил по своему
Низкую, жемчужно-белую облачность.
А под перламутрово-розовым небом
понурые люди с мокрыми душами
прятались от дождя под тусклыми крышами
когда-то пестрых зонтов…
Закат светился восторженной моросью,
Возводил аркады хрустальных мостов,
А люди плелись с остаточной скоростью,
Оставляя цепочки пустых следов.
Закат из луж собирал мозаику,
Дома воплотились в розовом мраморе,
А мокрые люди смотрели под ноги,
Не веря в величие призрачных замков.
И видели лужи, а в них отражения
Своих зонтов и мокрой одежды,
И осколки неба становились месивом
Под ногами поправших своих надежды.
И непонятое небо стало темнеть,
наливаясь лилово-коричневым.
И утро завтра будет сереньким.
Сказки нынче пошли обидчивые.
***
Запах дождя входит в дверь вместе с людьми
Запах листьев, осенних луж и мокрых волос… 28 окт. 1998
***
Взгляд эльфа — Вечность в радужке ствола,
Зрачок, пробитый в глазнице мишени.
Пистолета немигающий взгляд сводит с ума,
И радужка мира начинает вращенье.
Ствол ясеня — центр мира,
Неподвижного, как юла,
На которой живут и движутся тени,
Что ищут Вечность, пистолету глядя в глаза,
А находят в них только сомненья.
13-20-27.10.98
— — — — — — —
Что вечно ищут, заглядывая в глаза,
И находят только сомненья
***
Взгляд — это дула зрачок
В радужке цвета стали.
Глаз пистолета — эльфа взгляд,
Который так долго искали…
Взгляд — клинок, отразивший
молнии свет,
нежный, как шелк, покуда
опасности нет…
27.10.98
***
Тени…
Замирающие при виде среза ствола,
Ищут вечность, пистолету глядя в глаза.
28.10.98
Ноябрь
***
Болью в клочья взорвете
Мир безумных и добрых встреч —
Спрячусь от вас за гранитной стеною
Собственных плеч.
26.11.98
***
Травы поступков сплелись в безмятежный дерн.
Степью душа разлеглась под полуденным Солнцем.
Мне не давит чела окровавленный терн.
Память пуста и светит просохшим донцем.
Боль расставанья — давно затянулись окопов рубцы —
не тревожит, и даже забавна порою.
Так, от крови своей и чужой вытирая клевцы,
Жизнь и смерть мы беспечно равняем с игрою.
26.11.98
***
Р. Желязны
Нетрезвою Красочкой (Слава Летову!), —
нетвердой рукой выводил узор —
хрупкую музыку атомных взрывов.
26.11.98
***
Троллейбусам девятого маршрута,
Незабвенной «Девятке»,
И мосту через Волгу
Светает. Снова
Встречаю рассвет в дороге.
Троллейбус — большой
многоместный гроб,
в нем мерзнут ноги…
Еду в рассвет.
Нет, сквозь него, за — него,
к закату, в город
встреч и забот.
Старый Саратов
покину ночью,
чтоб соблюсти круговорот,
и созвездие набережной
будет смотреть мне вслед
то глазами любовника,
то вонзая в спину
ржавый стилет.
Я уеду, оставив их позади,
как уходят — навсегда —
от любимых
собак.
Уйду, чтобы встретить
новый рассвет.
А впрочем, я тоже
буду
не та.
27.11.98
Декабрь
***
Тени мелодий. Флейта, гобой —
Струйкою дыма — или судьбой —
В памяти шлюз.
Хриплую музыку встречи с тобой
Я позабыла. Тихо напой
Мне этот блюз…
16.12.98
***
Нам с тобою тесно в этом мире,
Мире рифм, работы и острот.
Мы с тобой прикованы отныне
Каждый — к величайшей из высот.
Пропасть между нами. Относительно
Все, что движет нами и людьми.
Мы с тобою — ангелы-носители
Душ, не подходящих для Земли.
И для неба — мы и там не поняты,
Одиночество — удел полубогов.
Нам с тобою тесно в этом мире,
Далеко не лучшем из миров.
17.12.98
***
Вспарывая клинком памяти
ткань настоящего в поисках предпрошедшего,
позаботься, чтобы ржа сомнений
не коснулась его…
19.12.98
***
Нам с тобою тесно в этом мире,
Мире рифм, работы и острот.
Мы с тобой прикованы отныне
Каждый — к величайшей из высот.
Что нам небо — мы и там не поняты.
Одиночество — удел полубогов.
Мы почти бессмертны, словно золото
Наших — от рождения — оков.
Пропасть между нами. Относительно
Все, что движет нами и людьми.
Мы с тобою — ангелы-носители
Душ, не подходящих для Земли.
17.12.98
***
Еду по городу. Грустно и скучно.
Лермонтов бьется пойманной птицей.
Солнце затянуто даже не тучами —
Так, повисшей в небе водицей.
Воздух холодный и пахнет сыростью.
Это зимой то! А впрочем, надолго ли?
Роюсь в себе. Собираю мозаику
Души, разлетевшейся осколками.
17.12.98
***
Все отдать не в силах человек:
Чем владели, все, и даже жизнь отдав,
Им взамен мы обретаем смерть…
20.12.98
***
***
Я, как слесарь, стихи собираю вручную,
Слово за слово, как шестерни, зацепились
Легла на ходу махина стиха,
Только тронь — и она уже покатилась.
Да в управленье стихи весьма не просты,
В гору ли, под гору — катятся споро…
Дребезжат развалюх-метафор мосты,
Догоняет и рвет, зверея, критиков свора.
— — — — — — — —
Слово за слово, как шестерни, зацепились,
Смысл натянут ременным приводом…
… тебя с управляющего поста…
… смысл – пока безработный
19.12.98 ред 2006
***
Р. Желязны.
Вы помните, как расцветают планеты—
Хрупкими орхидеями атомных взрывов
Никчемные шарики радуют тонких эстетов,
Космополитов, бродящих по грибницам Галактик…
20.12.98
*** (12.98)
И она смеялась таким холодным,
Отрывистым смехом, что казалось,
Будто она плачет без слез,
Сотрясаясь всем телом…
***
Сага.
Стерты клыки Полу́ночных скал.
Страха пригубивший на́взничь упал.
Мрак и беду пропустив над собой,
Меч обнажил — поневоле герой.
Больше не эльф — и не человек,
С прежних путей сошедший навек,
Мир принявший на остриё
Духа, ушедший — в Не Бытиё…
20.12.98
***
И Мир балансирует на острие —
или человек — на мече,
как балерина на шаре…
Или нет. Мир — это диск,
бесконечная запись для граммофона,
с которого острие меча снимает мелодию,
и множество игл воплощают
гармонию полифона, музыку сфер,
для многих — выдумку, потерявшую смысл…
А может быть мир, как беспечный йог,
возлежит на ложе из бесчисленных игл
(и притворно дремлет?)
… Проклятый и ставший опорой мира…
и вечный, старый (мир) как… дремлет…
21.12.98
***
Тополь свечой погребальной вонзился в небо.
Хруст костей в кулаке. Это — боль —или небыль?
Тонкий плат настоящего, словно саван наносов,
Пеленает душу, лишая ответы вопросов.
25.12.98
***
Глава 3. год 1999
1999
Январь
***
Сказка
Солнце село. Теплый вечер.
Первый бал у робких звезд.
Шел опушкой человечек,
Разобиженный до слез…
08.01.99
***
Допуск к экзамену. Клякса. Подпись.
Бюрократизм чистейшей воды.
Затвержена до рефлексов пропись
Тропы студентов по краю беды.
Допуск к экзамену. Шрамы-подписи
Отмечают посредством слов
Отработку приемов и пропусков
В вереницах учебных боев.
Допуск к экзамену. Право выхода
На арену, с самим собой
Здесь в коротких схватках решается
То, что люди зовут судьбой.
08.01.99
***
Твоей психики гарда давно постарела,
покрывшись сетью морщин.
Неполноценность — усталость металла —
Финал для сильных мужчин.
13.01.99
***
Плачет, забившись во влажный угол,
сотрясает бессильно ребра клети
Сердце — крохотный узник,
замурованный заживо
в прочнейшей из всех клеток на свете…
31.01.99
***
Усталость клинка — морщины и трещины
Прикрывают золотом блях,
Забывая наивно, что золото —
Плохая защита в рукопашных боях.
13.01.99
***
Февраль
***
Подари мне эту, твою, нежность.
Поцелуй меня, так, немного небрежно.
Замани меня в пропасть веры.
Надоело быть раненым зверем.
8.02.99
***
Хрупкость алмаза, нежность металла —
Бьются с разбегу о вечные скалы
Вечные волны, и в пене оскала
Твердость алмаза и воля металла.
23.02.99
***
Свет в тумане утонувших фонарей
Манит душу, прочь уводит от дверей,
Обещает волю духа и покой.
Только нужно ли мне это — не с тобой?
25.02.99
***
… И мысли, как крысы, что ищут спасенья в воде,
не зная, что в ней не бывает спасенья…
23.02.99
***
Март
***
Ты серьезна, читая стихи о любви,
Мудрым мира сего ты внимаешь с улыбкой,
И в глазах, золотистых, как небо весны,
Воля светится сказочной рыбкой.
22.03.99
***
Исцеление.
Солнце скатилось с прохладного неба,
Пахнет вареньем, котлетой и хлебом
Вечера воздуха, и хочется снова
Стихи сочинять — но уже по другого.
22.03.99
***
Сворачивает тост, куда захочет,
Он головы собравшимся морочит,
И знает в зале только тамада,
Куда свернет, зачем он и когда.
23.03.99
Апрель
***
Закрытая дверь
Я не стану ломиться в закрытую дверь:
На свете так много свободных путей,
Распахнутых окон, широких степей!
Я — не стану ломиться в закрытую дверь.
08.04.99
***
Незваною на этот праздник жизни
Явилась — и ушла с него легко.
В ней столько ненависти к людям билось,
И в нежность превращалось, и влекло
К ней мысли — а ее — вперед,
Где в вечность уходил безумно-плавный,
Вовек недостижимый горизонт,
Запятнанный мечтой и славой…
09.04.99
***
***
Он жизни слаломную трассу
Прошел шутя. Не в этом суть.
…А вехи скорбно застывали,
К вершине отрезая путь.
09.04.99
***
Селезневой Т.Р.
Лекции вязкий дубляж бесконечный
Бьется в черепе, и требует выхода:
Уши открыть, дать зеленую улицу
Бреду, чтоб вышел и дал забыться
В вязком тумане невосприятия.
16.04.99
***
Селезневой Т.Р.
Сколько можно трепать нам нервы,
Заигрывать с нами, кидать подачки
Фактов просроченных, неудобоваримых,
С видом пророка сыпать перлами
Крупы червивой, и ждать оваций,
С толпой равняя нас тупо-всеядной
И оскорбляя своим присутствием?
16.04.99
***
Май
***
Душа — тот же карман:
Не вывернешь сам,
Залезут другие.
6.05.99
***
Этеру.
Что пожелать? Дырявой ложки,
Чтоб мясо ел, а не бульон;
Желаю, чтобы не сбывались
Твой каждый стих и каждый сон.
Желаю, чтобы не сбывались
Мечты, что не несут удачи;
Желаю каменистых тропок,
Чтоб цену знал беде — и плачу;
Желаю вечно помнить зло,
Добра на гран не забывая.
Желаю изменять себя,
Себе ни в чем не изменяя.
Желаю больше встреч ненужных
С друзьями, а не ради дела.
Желаю, чтобы не нуждался
В том, что желать тебе хотела…
6.05.99
***
***
Гранью озорно поблескивая,
хрусталем прозвенела рюмка:
«Посмотрите, какая выносливая,
и не скажешь, что…» Чуть постукивая,
провожают взглядом ложки.
Благодарные проезжающему
трамваю-сплетнику,
чашки отзываются ехидной дрожью;
поднос запылившийся смотрит масляно
нарисованной мною же глупой розой.
Безделушки на столике заняты психоанализом,
и сравнения в их, разумеется, пользу…
6.05.99
***
Звезды сами падают с неба:
Подставляй карман, не ленись!
Прожигают душу, и в землю…
Что ж, латай ее, это — жизнь.
7.05.99
***
Ну что ж, прощай, и я закрою
Страницу, где была с тобою…
12.05.99
***
Солнце село на горизонт —
выпендрилось.
Дождь-развратник ласкает зонт,
пиво выдохлось.
Снова месяц сидит на игле
кровли башенной.
Чем владели мы на земле?
Парой саженей. 18.05.99
***
Холодные руки, беспечные пальцы…
Идущим навстречу радушно оскалься,
Бездумная радость бушует во взгляде
где ярость почти равносильна награде,
где нежность сминается натиском страсти,
где вечность, смеясь, разбивают на части,
иду по проспекту в заученном танце —
беспечные руки, холодные пальцы.
18.05.99
— — — — —
«где»— «здесь»
«безудержном танце»
Июнь
***
…А тем, кто ложится спать,
спокойного сна…
В. Цой
Вот и снова уходим в ночь —
в пижамках, чисто отмытые,
подпилив аккуратно за день
отросшие коготки,
до неприличия тупо-сытые.
В теплой постельке с подлостью дней
и сладкой зевотой отважные воины,
гасим светильники фонарей,
глаза закрывая — и память закроем.
Закроем на ключик, и памяти омут
умрет, захлебнувшись собственной тиной,
И совесть-ключница будет ютиться
в загаженной, тесной и темной гостиной.
30.06.99
***
Летову Е.
Вы говорите – он деградант.
Ну и что из этого?
Вы просто не слышали никогда
тексты Летова.
… не вслушивались никогда
в тексты Летова.
30.06.99
Июль
***
Ковриком под ноги ткнулась дорога.
То ли надежда, то ли тревога
Манят с собою, мешая свернуть,
В будней болоте спокойно уснуть,
на лаврах почить, свернувшись ковриком,
стать отстраненной, спокойно-добренькой,
не думать больше: все же, а надо ли
восходить по текущему вниз эскалатору?
16.07.99
***
Тварь, укравшая мой сон и покой,
Та, что смотала в клубок нежность и боль,
Та, что сплела из роз колючий забор,
Та, что свернула шею мечте —
Птичница? Вор?
Кравчий, что цедит по капле, будто змея,
Выйдет сухой из воды, пока не убьете меня.
12.98-07.99
***
Мы искали друг друга в беспечном городе,
Мы были глупыми, мы были добрыми,
Но слишком доверчивы, и слишком гордые,
Чтоб найти хоть кого-то в этом городе…
20.07.99
***
Хочется кушать. Яха, где же ты?
Куплю кефира и сладкую булочку.
Увидимся только субботним вечером,
И «Василиса» потеряет выручку.
20.07.99
Август
***
Что-то грустно мне стало,
Одиноко и пусто.
Как листву разбросало
Время павшие чувства.
Мягко давят на плечи
Без сомнения и лени
Так бездумно творимые
Мною палые тени,
Плод исканий безумного
Угасавшего факела.
Ты ошибся. Здесь не было —
Даже падшего —ангела.
31.08.99
***
***
Этеру
Вы писали мне стихи — что с того?
Я не Керн, — ей иногда, но везло.
Вы — не Пушкин, де Паньи, но, — поэт,
Ваше Эго заменило Вам Свет.
Вы играли. Вы бросали, шутя,
То, что бросить может только дитя.
Вы разрушили мой дом, мой покой.
Я пыталась помириться с собой,
И простить — но я любила мой кров.
Задержитесь! И добейте — любовь.
4.08.99
Сентябрь
Октябрь
Ноябрь
***
Безумное лето
I Безумное лето рифмуется с «Этер»,
с полуденным зноем…
Жесткой весною
с усмешкой холодной
змеей подколодной
вползло предательство.
II Вползло и осталось
Льдинкой колючей,
Режет — не тает,
Смесью гремучей
Сердце пытает.
Холод в душе —
Память о лете.
Спасибо за честность,
Бродяга Этер.
III Льдинка на память — анестезия?!
Где де жа вю, где амнезия?
Кошкой любовь шипит, угасая,
ненависть-льдинка нехотя тает,
исходит слезами — талой водою…
Разум землею угли укроет —
все, что осталось… О, неизбежность!
Где-то в душе заблудится нежность,
чувства взаимно себя уничтожат,
честность и гордость все подытожат.
Остаток жизни пройдет спокойно:
В меру красиво и очень достойно. 03.11.99
***
Иллюзорная душа
Так смейся, распахивай шире душу,
выстуживай, демонстрируя запустение,
а там, под ковром слежавшейся пыли,
уводят в реальность иного порядка
следы открытий и откровений.
9.11.99
***
Воины Вечности не поднимают забрал.
Смерть бессмертным не может не сниться.
Вновь прихожая грязная в пыльной
системе зеркал
анфиладой дворцовой вдаль отразится.
9.11.99
***
Однажды вечером (Днем ли? Утром ли?)
Забудем гордость. Станем — мудрыми.
Затеем беседу на тему абстрактную,
Стереть пытаясь дорогу обратную
На картах памяти… Тщетны надежды.
В любви мы были и будем — невежды.
9.11.99
«найти»
***
***
Солнечным утром, вечером пакостным
иду по проспекту чертиком радостным…
9.11.99
***
Из серой ваты грусти-печати
пушистый и теплый свитер связали.
9.11.99
***
Несу на палочке вату липкую,
дарю прохожих такой же улыбкою.
9.11.99
***
Плечи расправила,
Распахнула крыла —
Памятью, болью —
Тобою жила.
А теперь — ветер в спину, как нож —
К взлету!
И живи, как живешь!
9.11.99
***
Рухнул мир, словно яблоко, упавшее
с ветки.
Мечемся в панике, разуму
вопреки.
Ищем любовь. Не верим в то, что
потеряна,
Раздуваем душ габаритные
огоньки.
15.11.1999
***
Я уже стар.
Я еще зол.
Во славу моих талантов
Накрывают на стол.
Я уже стар.
Я еще здесь.
Режет глупую душу
Поминальная лесть.
Я уже стар.
Я еще сед.
Я не помню свой возраст.
Кажется, двадцать лет.
20.11.99
***
Как это все нудно и скучно,
Тусклым зеленым цветом
Мажет нам лектор души,
Скрипит несмазанным горлом,
Мыслей побеги душит
Пеклом ненужного лета,
Что тянется бесконечно.
11. 99
*** Декабрь
***
Жень-kiss
Я скоро уйду,
Но с тобой останутся,
Храня тепло моих рук,
Перчатки, купленные
Зимним утром.
5.12.99
***
Судьба.
Бежать, ползти, рычать — вперед,
где клином свет сошелся к цели,
а там какой-то доброхот
меня — из жалости — пристрелит.
96-ред. 99
***
Костя, малыш…
Липкая сказочка, приторная до тошноты,
До ломоты в зубах…
Я отказала тебе в доме и дружбе,
Я выгнала тебя из своей жизни,
И только память беззвучно шепчет —
Костя, малыш…
дек. 99
***
Глава 4. год 2000
2000
Январь
***
Наше время уходит
Мы идем вслед за ним.
С каждым днем нас рождается меньше.
Время нам — молодым —
отбелило виски,
из погибших выстроив флеши.
Изменить этот мир
мы не в силах — пока
не уйдем, изменяясь, сквозь грани,
а потом — что нам плоскость
покинутого листа,
нам, объемным, уставшим от брани?
19.01.2000
***
Многие знали вкус моих губ.
Больше — знали на вкус меня.
А те, что видели душу мою,
Уходили, себя и меня кляня.
23.01.2000
***
Февраль
***
Джульетта
Спи, —
Тянутся пальчики к плечу, —
Спи.
Я — заплачу´.
Спи.
17.02.2000
***
Самоубийце
Полосни по коже бритвой,
Затяни петлю потуже,
Спрыгни со скалы на скалы —
Ты моим не будешь мужем.
Полосни по венам бритвой,
Отыщи карниз поуже,
В волны с корабля, — не в залы —
Ты моим не станешь мужем.
Полосни по горлу бритвой,
Ляг под поезд в стылой луже…
Я тебя всю жизнь искала.
Только ты и был мне нужен.
20.02.2000
***
Март
Что в имени тебе моем —
Сказал поэт, и он был прав.
Ты не поймешь — и талый снег,
И стали звон, и запах трав.
Ты не поймешь, ты не пройдешь
(ты не найдешь и не простишь),—
Тропой забытых табунов,
Шагами вспугивая тишь.
2.03.2000
23.03.2000
***
Кич
Макс и Евгений —
Близнецы-братья.
Кто нашей компании
более ценен?
Мы говорим Женя —
Подразумеваем Макса,
Называем Макса —
Подразумеваем Женю.
31.03.2000
*** ***
Душа остыла. Не хочет петь.
Не хочет хлеба и зрелищ.
Хочет спать.
По одному отмирают
и кружат в сумерках духа
чувства.
Память шуршит под ногами, тлеет,
ее раздувает ветер… В небе
пусто.
Душа огрубела. Мумия мумией.
Глядит поросячьей копченой
мордой…
Виртуально совершаю прогулку
по залитому грязью весеннему
городу.
Иду в никуда. Прогулка бессмысленна:
сама — режиссер, сама —
оператор.
Пусть ненамного, но все же отличен
от настоящего этот —
Саратов.
А в настоящем — недобро молчат,
чуть покачиваясь, висельники —
таксофоны,
И рвутся связи: нервы, артерии, провода, замолкают раз навсегда
телефоны,
Миры расходятся, и меня выносит
из — обитаемой — Вашей —
зоны.
Лица уходят картинками в небытие,
Чувства становятся галькой
В пене прибоя.
Может быть, кто-то найдет,
Отшлифует и выявит их
красоту.
Я засыпаю. А жаль —
Меня было
двое.
***
Апрель
Май
***
Донесла сегодня разведка —
Вероятность удачи — ноль.
Семь утра. Наивная ветка
Обещает — «он будет с тобой».
Соловей все утро насвистывал,
Пел о радостях бытия.
Ты со мною не очень-то искренен,
И взаимно — с тобою я.
Донесла сегодня разведка —
Снова в душу ворвется боль.
Солнце светит, играют зайчики,
Как при первых встречах с тобой.
10.05.2000
***
Память! Что мне делать с тобою?
Упрямая, прожитому вопреки,
Проступаешь, как пятно на новых обоях,
Кровью, сквозь штукатурку
И предыдущих бинтов-обоев слои.
Память! Тревожишь, вгоняя в ступор,
В заторможенность, анабиозу сродни,
Гонишь сквозь строй, и факты-прутья
Выбивают и слезы, и силы на них.
Память! Что мне делать с тобою?
Подлая, верной собакой ступаешь в след,
Видишь каждую мысль, каждый взмах рукою,
Видишь то, чего в принципе больше нет.
Память! Отступись, отступись ненадолго,
Ведь были не только раны и боль!
Подари умирающей жаждой
Хотя бы видение Волги,
Одинокая — помирюсь хотя бы с тобой.
10.05.2000
***
Существо, не совместимое с жизнью. Анамнез.
Артрит (05.2000)
Со скрипом вращаясь, колено правое
Спорит с ограничением свободы воли.
Степеней свободы, говорит, мало мне,
И каблуки твои — источник ба-а-альшой боли.
Июнь
***
Осетр (Моя рыба (Фонтаны Саратова))
Путешествие на рыбе подходило к концу.
Ветер стихал — не бил по лицу,
скорее гладил, завершая массаж.
Русалка, забытый почти персонаж,
всплывала из памяти, подымая волну,
и казалось, что я вот-вот утону
В этих глазах, словно в омутах — свет.
Сколько мне — от рождения — лет
стоять у скалы,
прикованной цепью желаний,
по крупице, калеча пальцы,
отцарапывать камень от кандалов,
пока щербатая, окровавленная глыба-реальность
не откусит и не выплюнет,
наконец, рожденных
колокольными языками болтов…
Вся моя жизнь, метание
из города в город, кандидатская,
лекции —
суть — стояние крысы
в вертящемся колесе…
А над этой, вмурованной в камень,
огромной и теплой рыбой
властвует Жизнь — но это видят не все.
1.06.2000
***
***
Затянуто небо дымкой разлуки.
Затянуты люди в одежды морали.
Затянуты в лайку перчаток руки.
Устои морали — решетки из стали.
И носим вериги — тяжеле —почетней, —
с осанкой гордой: согнешься — сломают.
Судьбу называем презрительно — сводней,
Она нам в отместку мечты посылает.
Затянуто небо дымкой желаний.
Разумный — на рейде в такую погоду.
Эмоции шквальным безудержным ветром
сбивают нас с ног, даруя свободу.
И крысы-сомнения прыгают в воду,
уходят, в надежде добраться до порта,
и грузит в шлюпки плоды воспитаний
владелец легшего на воду борта.
— — — — — — — -
Мы тонем и молим продлить непогоду…
Еще два четверостишия, рифма как в 1 и 2
2.06.2000
***
Существо, не совместимое с жизнью. Анамнез.
ВСД (26.06.2000)
Козочкой резвой скачет давление,
Руки холодные, время от времени
Тошнит от решений, тошнит от сомнений
И хочется выпить настойки женьшеня.
***
Миопия (27.06.2000)
Минус четыре — говорит правый.
Полтора! — хихикая, левый вторит.
Какая же я у меня глазастая!
Четыре глаза — никто и не спорит!
***
Июль
***
Разошлась по судьбе
стая моя,
кто в могилу, кто в лес,
кто ошейник надел,
как круги по воде —
и ни зги, ни следа —
где ты, племя мое?!
Не у дел, не у дел…
07.07.2000
***
Про´клятый мир. Или прокля´тый.
Весь из окраин. Заборы и хаты.
07.07.2000
***
Электричка
…и вот уже объявили,
встречаем хвостатую стоя…
Дворники в белых носочках,
Лукавые девочки,
Подметают зелеными ветками
нашу лавочку.
Ведь мы — самые стойкие
Из ждавших обманщицу —
Почти все сидим
на кромке перрона.
20.07.2000
II
Старики и старушки, студенты, тинэйджеры,
Сидим на кромке перрона, как птицы на рельсах,
Подбирающие мусор и крошки цивилизации,
И голуби в небе смеются над нами.
20.07.2000
III
Грохочет по рельсам пропановая колонна,
Кукушка счастливая протащила состав с голубым вагоном.
Больше часа жду электричку до первой зоны
И почти срослась с мощеным перроном.
20.07.2000
VI
Стать частью ландшафта? Весьма несложно:
Купи билетик в разгаре лета,
И где-то будет ремонт дороги продолжен,
И ты изведаешь счастье это.
20.07.2000
***
***
Предсмертная записка
Самоубийце, обдумывающему житье,
Решающему: жизнь ли продлить еще,
Скажу, не задумываясь: сделай ее…
Простите, Маяковский!
— — — — —
Скажу: не задумываясь, сделай ее…
22.07.2000
***
Август
Собеседование
(на должность лит.редактора в «Телеком»)
Время тянется. Тянутся люди.
Рассаживаются в коридоре,
Как мухи на блюде.
Сердечко торопится, выбивает зорю.
В ожиданьи работы маются трое,
Чуть старше, чем требуется для этого дела.
Ждем-с. И ждать уже надоело.
Часы (с соседями сверили, и не по разу),
Учат терпению, и, без сомнения,
Забавная ситуация. Мне она внове.
Интересно, и чуть раздражает биение крови
В пальцах.
Нас шестеро здесь, и усталость почти не видна,
Загнали в подкорку, за лацкан убрали,
Мы бьемся о Вечность, как капли вина,
Хранящие верность в разбитом бокале…
Чем старше, тем глубже уходят мечты,
Скрываются в толще культурного слоя…
Нас много, глядящих на двери судьбы.
Останется двое.
01.08.2000
И что Вы думаете? Нас действительно осталось двое.
Я решила отдать работу ему.
10.08.2000
(Я узнала, что беременна…)
***
Времени Час, Времени Год.
Кто-то уйдет, что-то взойдет,
что-то умрет, кто-то воскреснет,
в сорванной глотке рождается песня.
Словно росток, раздирая бетон,
рвется из горла песня времен.
Памятью, волей, надеждой и мукой,
вечной любовью спаяны звуки.
Плату за Вечность жизнью отдали.
Что ей разлуки, что ей печали?
Времени Час, Времени Год.
Что-то уйдет, кто-то взойдет,
Кто-то умрет, но что-то воскреснет:
в сорванном горле рождается песня.
21.08.2000
***
Еду в электричке по границе погод:
Слева солнце врывается в окна,
Справа дождь расчертил небосвод.
авг. 2000
***
***
Еду в электричке
По границе погод:
Слева Солнце
Врывается в окна,
Справа – Дождь…
авг. 2000
***
Поэзия —
это
образ
жизни —
рифмуешь —
строки,
поступки
и мысли.
***
Сентябрь
***
Как в юности, соблазнов новых ради,
Мы жить торопимся!
И каждый день — с ошибками,
Страничкой из тетради…
Но постепенно в дневнике судьбы
Наводит жизнь и лоск, и глянец.
Приидет день — в стране чужих
Ты тоже будешь —иностранец.
09.2000
***
Мы в юности беспечно-торопливы,
Мы пробовать спешим — и забываем вкус.
09.2000
***
Как дорогой коньяк, что зреет в бочках
Десятилетьями, на радость знатокам,
Так мудрость к нам приходит…
09.2000
Октябрь
***
Беременная.
Она идет по жизни с огурцом
(ей каждый унитаз знаком и близок),
под ручку с комплексующим
неопытным отцом,
что гасит страх при помощи ирисок. 10.2000
***
Осенние костры (Ясень).
Татищевский район, ЗАТО пос. Светлый
(Татищево-5),
Г.О. Стационар 17.10 (14.00)-1.12 (15.00)
Дворник бездумно в пламя бросает листву,
Стелется, словно туман, дым по земле,
Режет глаза, и до безумия хочется пить.
Ясень, чьи ноги глумливо лижет костер,
Гордо, как ересь, приветствует право жить.
26.10.2000
***
Стационар
Мне не спится по ночам. Плачу.
И больничная подушка — подружка.
Я скрестила, что могла, на удачу.
Память шепчет потихоньку, на ушко.
Я уже неделю здесь. Надоело.
Я хочу домой на субботу.
Всю программу, что в окне, просмотрела
И повтор смотреть уже неохота.
26.10.2000
***
Палата № 3
***
Ноябрь
Декабрь
***
Посмотри — ветер гонит тучи
и скрывает за ними Солнце.
Ты считаешь себя невезучей
И тоскуешь в дождь у оконца,
Забывая, что ветер — гонит тучи!
21.12.2000
***
Лианой луч Солнца, шаля,
бросил на стену тень
старой герани.
Скажи, а стоит ли верить глазам
в мире обмана?
21.12.2000
***
Цвета сирени закат над зелеными крышами.
Что мы здесь видели? Что мы здесь слышали?
Птицы, как яблоки, сели на стынущий ясень.
День, как и вечер, был тих и прозрачно-прекрасен.
21.12.2000
Глава 5. год 2001
2001
Январь
***
Жен. конс. №1 (Энгельс)
Женщина-врач. Грустно, хоть вой.
Стационар. Правда, дневной.
Снова лежу, взгляд в потолок.
Снова покой духа далек.
Снова считаю уколо-часы:
Женщина-Тигр знака Весы.
12.01.2001
***
Время похоже на хлорамин:
волосы от него белеют,
а память ветшает.
***
***
Месяц на сохранении
(III-е родильное отделение Энгельсского роддома)
Теперь, когда я побывала в
роддоме для живородящих
млекопитающих, я понимаю,
насколько разумнее икрометание.
Homo Sapiens
Я энгельсский роддом пою,
Что заражен стафилококком,
Здесь стены запятнал грибок
И дует из разбитых окон.
Я опишу в стихах роддом,
Где толкотня — и одиноко,
Где легче сдохнуть, чем родить,
Коль попадешь туда до срока.
Здесь врач дает ответ один:
«Беременеть мы не просили.
Пришла — лежи, пока родишь.
Ну, месяц. Может, два. От силы».
Привыкни к хлопанью дверей,
Отсутствию медперсонала,
К лекарствам, что вредят тебе,
И к ветхой байке одеяла;
К сестре, что в шесть часов утра
Придет — и ошибется дверью;
К тому, что ты имеешь прав
Не больше, чем карась под елью;
И к лишаястому коту,
И к очереди в туалете,
К тому, что невозможно спать,
К отсутствию белка в диете;
К прогулкам в тапках на УЗИ
В соседний корпус по морозу;
К тому, что ты — не пуп земли,
И к бесполезности вопросов.
Прими смиренно — нет, воспой! —
Все то, чего недоставало:
Запор, простуду, геморрой,
Биде, запачканное калом.
Запомни правила игры
(ведь врач намного лучше знает!)
И соблюдай. Живи, как все.
В палате — восемь коек с краю.
Беременным не нужно спать,
Не нужно есть, вредны прогулки,
Блажь — гигиену соблюдать,
Основа рациона — булки…
Запомни — все, что говорят
Беременным в начале срока —
Туфта. Роддом — тюрьма,
Коль попадешь в него до срока.
Я опишу в стихах роддом…
А впрочем, стоит ли стараться?
Добилась выписки с трудом,
А скоро нужно возвращаться…
Янв.2001
Февраль
Март
Апрель
Май
***
Себе, любимой, с надеждой на…
Посвящаю эти строки Я.
Лгать зачем? Скрывать напрасно:
Танда больше не живет.
Что осталось? Просто тряпка,
Сутки напролет ревет.
23.05.2001
***
Алисе.
Я писала стихи. Не поэт, но все же писала.
А однажды от жизни я просто устала.
И, возможно, мой выбор не слишком удачен,
Но я сделала то, для чего предназначена…
.05.2001
***
Если ошейник художественно оформлен,
Можно привыкнуть считать его ожерельем.
26.05.2001
***
***
Протяни свою руку,
Загляни ею в душу:
Все мы — глупые зрячие,
Не познавшие сущего.
Разве можно увидеть
То, что прячут от зрячего?
Углядишь — не узнаешь…
Надо как-то иначе.
26.05.2001
***
Июнь
***
Все позади. Все впереди.
Жизнь-колесо, не уходи!
9.06.2001
***
Мною ты любим.
Я тобой любима.
Клин спокон веков
вышибают клином.
Я живу с другим,
ты другою встречен.
Стало слово «мы»
только частью речи.
Мною ты любим.
Я тобой любима.
Все пути до нас
пролегают мимо.
9.06.2001
***
Я смотрела в зеркало,
Я искала себя.
В нем я видела два
Пистолетных ствола,
А меж них — истеричку-душу,
И ее хотелось разрушить…
18.06.2001
***
Подводная лодка.
(Дочери (Беременность и первые 3 мес. после родов)
Все ушло. Отзвенела, отпела капель.
Снова Лето. Мы год были в море,—
Как подводная лодка, что в рейс
Забирает мечты — и — внутри —
Проживает и радость, и горе.
Лишь в окно наблюдала я смену погод.
Вспоминала друзей. Что ж, и это неплохо.
Временами родных принимала — гостей,
Временами тонула (не сделаешь вдоха,
Если кончился воздух, если схемы горят),
Временами рыдала, жалея себя.
Все внутри. На себя и в себе замыкаются стены,
Словно карлик, что в зеркало смотрит со сцены,
Внешний мир совмещала с собой постепенно.
Только память — и мелких забот хоровод…
Иногда мне казалось — уже не живет
Эта личность, исчезла, растаяла в море…
Год прошел. Мы вернулись. И стало нас двое.
06.2001
Июль
Август
***
Каскад (Фонтаны Саратова)
Фонтан каскадом сбегает к Волге,
Забитый тиной, бумагой, огрызками,
А в памяти — лет пятнадцать назад —
Вода здесь пела звонко и искренне. 26.08.01
***
Люк (Фонтаны Саратова)
Звонко и радостно, как карусель,
Ключами по кругу бежит, играя,
Чистейшая, водопроводная, почти ключевая,
Смывая преграды — наследница цивилизации,
Выхлестывает миллионом крохотных радуг
Вода из колодца канализации.
26.08.01
***
Здравствуй. Я пишу. Тебя нет?
И опять не отправлю письмо.
Но в душе погасили свет —
И становится в доме темно.
08.2001
— — — — —
Я в душе опять погасила свет
***
Вот она я — сижу на лавочке.
Все нипочем, всё до лампочки.
Слушаю голос старого ВУЗа.
Верность ему стала обузой…
08.2001 Сентябрь
***
Да, я тебя почти забыла —
Походку, голос,озорство,
И невозможность отвернуться,
И губ, и взглядов мастерство.
Да я тебя почти забыла! —
Я повторяю вновь и вновь.
Ну что же делать, раз так глупо
Я не поверила в любовь…
1.09.2001
— — — — — —
Что делать, раз тогда так глупо…
***
Мало суметь довести до могилы,
Надо еще закопать, чтоб не встал…
09.01
***
Жизнь ломается в пальцах, словно игла.
Этим вечером я поняла наркоманов…
02.09.01
***
Я презирала суицид, пока не родила ребенка…
***
***
Нет, среди нас с тобою умных нет людей…
***
Я все еще могу себе позволить…
***
Я зеркалу смотрю в глаза,
Пытаясь рассмотреть в них Вечность,
А вижу только бесконечность
бесцельной вязи бытия…
09.01
***
Стянув с лица горизонт-одеяло,
Солнце проснулось. Солнце встало.
— — — — — —
Откинув, стряхнув
09.01
***
Торба
Я раньше была сильной,
Я раньше была гордой,
А теперь побираюсь по миру
Со своей расписною торбой.
12.10.01
*** ***
Однажды, очень-очень давно,
Быть может, неделю назад,
Ко мне ты вернулся.
Тебя я ждала.
Я вышла с тобою в сад.
И снова в душе звенела капель,
Наивно, не зная вопросов,
И снова разлуки вернулась метель.
Я вымерзла — как абрикосы.
Я снова живу. Не цвету, но жива.
Я верю в цикличность сезонов.
Я знаю — за осень пожухнет молва,
Весна расцветит мою крону.
Однажды очень, очень давно,
Быть может, неделю назад,
Ко мне ты вернулся.
Тебя я ждала.
Я вышла с тобою в сад…
09.2001
Октябрь
***
Не спрашивай, что со мной стало;
Не спрашивай, что со мной было.
Я себя потеряла.
Я тебя разлюбила.
От судьбы убежала,
Но себе изменила.
Значит, так мне и надо.
Значит, все — заслужила.
11.10.01
***
Алиса в кроватке
Играет в прятки:
Нырнет под пеленку —
Ищите девчонку!
13.10.01
Ноябрь
Декабрь
Я себя хоронила. Закрывала глаза —
Открываются сами. Бьется лоза
Кровеносных путей, и глупой вторя,
Пальцы роняют вестника боли.
Капля за каплей —слезы? Яд?
Не слышать, не помнить, пусть говорят.
Заживо сердце разъедено солью.
Пальцы роняют вестника боли.
Я себя хороню. Загоняю гвозди
В теплую душу. Приедут гости
И не узнают в пошленькой роли.
Пальцы роняют вестника боли…
10.12.01
***
Глава 6. Проза в Желтой тетради (планы трех рассказов)
==================== 1. И было слово. Повесть-ужастик. ======================= Дай мне слово остаться со мной, Дай мне слово, одно только слово Обещай, что и летом, и долгой зимой Ты вернешься ко мне, ты моей будешь снова
Песня А. Губина (?) ========================
Цепочки на первый взгляд не связанных др/др сюжетов (часть из них действительно не имеет к гл.героям никакого отношения, лишь иллюстрируя жизнь – нелепость, верность слову, глупость, горечь, любовь и т.д.)
молодой чел. просит свою возлюбленную пообещать, что она вернется к нему (см. эпиграф). Она — кшатрий, человек слова, это одно словл заставляет ее выполнить свой долг и вернуться вопреки расстоянию, времени, смерти, препятствиям. Но… она сдержала слово, а нужна ли ему она — теперь, и ее почти стертая болью, ставшая средством вернуться любовь?девушка уезжает в командировку и пропадает.парень ждет, проходит несколько лет.люди выбираются из горячей точкидевушка, (старик, женщина — идут домой, каждый —к себе, по своим дорогам) —устраняет препятствия на пути домой,, т.ч. убивает.волна непонятных смертей (гор. Точка —город, где она жила). Объяснения —мистические и реалистичные, паникапо стране идет умертвие, пугает, убивает, грабит.умертвие входит в дом к парню, он ее узнает не сразу.
====================== 2. Она хотела жить. Повесть-хоррор, история абьюза ====================
Она бежала, и казалось, что деревья —обыкновенные, неухоженные и больные обитатели российских парков — с печальной мудростью уступали ей дорогу, чтобы успокоить — потом, когда гнавшая ее паника сотрется, словно ластиком, палыми листьями.
Страх смерти гнал ее, словно голос волка обезумевшую лошадь, — нет, не физической смерти — в конце концов, какая разница лошади, что сделают с ее трупом — смерти моральной, оставляющей тело живым и потому более страшной.
Той смерти, когда ты чувствуешь, как тебя начинают есть, едва сбив с ног, вырывая из тела живые куски, и не обращая уже внимания на твои жалкие попытки выжить, не тратя лишние силы на то, чтобы добить — сама сдохнешь со временем, той страшной, короткой (если повезет!) жизни, спасением от которой может быть только самоубийство.
Потом внезапно деревья перестали расступаться, но предупредить уже не успели. Взметнулись под ногами, всполошились палые листья, выставили вперед кленовые ладошки. Полузасыпанная листьями оросительная канава (Вы тысячу раз прыгали через такие!) ласковым щенком бросилась в ноги. Каблук поехал на подвернувшейся некстати ветке и ее, успевшую уже остановиться, развернуло и боком бросило в ошалевшую от одиночества (Вы тысячу раз прыгали через такие!) старую канаву.
(сюжет)
Лишь иногда, где-то между сном и явью, она ощущала себя одинокой тенью в движущейся по больничному коридору инвалидной коляске. Свет азбукой Морзе падал из редко расположенных окон на закрытые веки, описывая все тот же бесконечный и бессмысленный путь под опостылевшую литанию о вечной любви и верности однолюба, и скрип колесиков сводил с ума, пока не приходил сон.
================ 3. Имя твое — пес. Повесть о бомжах и потеряшках, стремящихся вернуться в нормальную жизнь ================
Девушка приходит в сознание (позднее оказывается, что в лесу), полная амнезия с убеждением о преодолении чего-то в предпрошедшем. Пытается вспомнить что-то — не получается. одежда — черные джинсы, водолазка. — порвана и окровавлена. В руке окровавленный нож, на руке — кольцо светлого металла. Карманный мусор отсутствует.
Принимая себя как само собой разумеющееся, так же воспринимает лес и себя как часть леса. Возвращающиеся и забытые знания убирает про запас.
Лето в лесу. Ближе к осени решает уйти ближе к людям (все это время она неосознанно к этому готовилась, знала, то человек, но почему-то возвращаться не хотела, так же как знала, что придется расстаться с ножом).
Топит нож, как часть себя (бросает с моста)
Бродяжничает, учится жить на этот раз уже среди людей, постепенно перебираясь в города все крупнее и . крупнее, пока не оседает на вокзале в Москве (идет без определенной цели, просто оказывается, что чем крупнее город, тем легче в нем затеряться и выжить, кроме того, у нее тяга к перемене мест — она ищет себя).
Питается чем придется, ест собак, шкуры выделывает — одежда и одеяло к зиме. Свое имя не вспомнила, а другое брать не хочет. фриганит.
Знакомится с собакой — крупный бездомный эрдель, постепенно приручает его, зовет — Пес (его имя тоже потерялось!). Пес умен, выдрессирован. Хозяйка чистоплотна. Обнаруживает у себя способности к рисованию и стихосложению, немного подрабатывает. Пес вяжется, они хорошо питаются, неприхотливы, привыкли к трудностям — отсюда — хорошо выглядят. Собака оттримингована, хозяйка одета в черное, (нательное всегда чистое, верхняя одежда — если так выгоднее). репутация — замкнутые, злые. Периодически уезжают в лес (электрички).
Все это время она хочет домой.
Поскольку сама вспомнить ничего не может (лишь иногда всплывают лица, эпизоды, стихи), решает, что ее могут вспомнить другие. Передача на TV. (отказ? Эфир и воспоминание о Саратове? Стихотворение?)
Возможный финал.
Картины весеннего Саратова. Узнавание.
Маленькая овчарка тоскует о хозяйке. Однажды она теряется на прогулке, узнает голос и бросается к хозяйке. Ей наперерез встает Пес, хватает за горло. Та вырывается — при смерти, хозяйка бросается к ней (Лада!). из-за поворота — автомобиль, выходят трое, стреляют. Пес бросается, берет одного за горло и уже мертвый падает, не разжимая зубов, сбивая стрелка с ног. Тот, падая, не выпускает пистолет-пулемет (автомат?) итог: 3 мертвых бандита, эрдель, хозяйка, овчарка (засыпает счастливая).
Мораль: а вот нефиг было возвращаться…
Глава 7. Память. (проза)
Память
Я многому научилась в этой жизни. Не научилась только кричать от боли. Надеюсь, что никогда и не научусь, потому что эхо этого крика все еще звенит во мне.
В тот момент, когда мозг уже засыпает, отказывая телу в его всегдашней дневной власти над мыслями, когда кружится голова и простыни перестают существовать как факт, когда стираются иллюзорные границы между реальностью и абсурдом и мир становится таким, каков он есть — я просыпаюсь от этого крика и не могу уснуть всю ночь.
Тогда приходит ко мне страшная гостья (да простит меня Булгаков). Она садится у изголовья и начинает рассказ. Иногда мне кажется, что она помнит до последней секунды все мои жизни, но я не разрешаю ей рассказывать ничего, кроме двух — мне и этого довольно.
Но бывают ночи, когда у меня не остается сил, чтобы бороться с нею — о, она-то знает, что мне случалось уже умирать от подобной слабости! — и тогда я проваливаюсь в сон под ее монотонное бормотание, и заново проживаю все, что не хотела бы знать — кровь, и слабость, и долг, бои и потери, смерть друзей и собственное предательство, и снова кровь, и беспощаднуюуверенность в бессмысленности «ненапрасной» жертвы.
И тогда тот, кем я была, кричит, кричит от боли, чаще чужой, чем своей — потому что чужой для него не бывает, а к своей он привык, как привык к тому, что его кровь течет по коже чаще, чем по венам…
Память жестока. Как монетки, подбрасывает, перебирает лица друзей, погибших за меня и мои идеи, выстраивает в шеренгу, выставляя счет, и пересчитывает — чтобы наверняка, — и каждую ночь они умирают снова.
А бывают ночи мои легки, когда другая гостья дарит меня собой. Фантазия, родня Кассандры, уводит туда, где друзья мои еще живы, где идеи прекрасны и не нуждаются в удобрении кровью, а смерть легка и добра. Она редко приходит ко мне: не так уж много было поводов для визита.
Должно быть, она – псих, моя Фантазия. Или трансвестит. Потомучто иногда она сбрасывает свои одежды, и тогда я вижу, что это — Воображение. Он, как и память, тоже садист. То, что показывает Воображение, редко бывает лучше воспоминаний. И я мечусь между прошлым и возможным, как между болью от крошащихся ногтей, рвущихся сухожилий вцепившихся в карниз пальцев и черной, вечно голодной, жаждущей меня глоткой колодца.
И в тот момент, когда срывается с утеса камень, за который я держусь, — потому что оторвать от него мои пальцы не смог бы никто, кроме меня, — я поднимаю глаза и вижу, как сидит н обрыве, болтая ногами, Фантазия о том, что я могла бы выжить.
Безумная Фантазия.
=========================
2000 г.
Глава 10. Прогулка Алисы (Проза)
ПРОГУЛКА
– Что-то я не пойму – ты спишь или нет? – спросила мама.
– Сплю, – честно ответила Алиса и приоткрыла один глаз, чтобы удостовериться, что мама ее поняла. Какой-то озорной солнечный лучик, видимо, долго ожидавший этого момента, тут же заскочил в него, и Алисе пришлось зажмуриться.
– Зайчика поймала,– улыбнулась мама, продолжая покачивать коляску.Старенькая коляска не очень мелодично, но зато, всегда попадая в такт, поскрипывала, и из кружевной тени выпрыгивала и резвилась на одеяле целая стайка лучиков.
– Безобразие, мешаете ребенку на мир посмотреть,– Северный Синап протянул ветку и шлепнул озорника листом, лучик отлетел и обиженно уселся на мамином шезлонге.
– Нехорошо,– подтвердила Сосна. Она не была еще старой, но умение всегда быть подтянутой и строгой до колкости придавало ей авторитет,– Одно дело – в догонялки играть, совсем другое – дразнить ребенка, когда он из коляски ещевыбраться не может.
– Скучно, небось?– Синап, единственный из всех деревьев в саду, умел видеть чудеса.– В сказку-то хочется попасть?
– Бывает,– согласилась Алиса.– Взрослые иной раз такую ересь несут, особенно, в песнях! И не захочешь, а заснешь, лишь бы не слушать.
Северянин стряхнул с ветки погрызенное гусеницей яблоко и задумался вслух:
– Неправильно это – от скуки засыпать. Все-таки, как ни крути, в Сказочную страну лучшими проводниками всегда были сны, а к скучному человеку и сны скучные приходят. Есть, конечно, еще и феи, эльфы и гномы, но они не всю сказочную страну показать могут.
– Да уж, сон сну – рознь,– вздохнула Сосна.– Иной ласковый, добрый, в знакомстве с таким состоять – одно удовольствие, а иной – в такое болото заведет да бросит! Выбирайся потом из этого кошмара, как хочешь! Сны как друзей выбирать надо, да с зазнайками и злюками – не водиться, и не бояться никого!
– Правильно, глупо бояться,– отозвался один из Солнечных Зайчиков, перескакивая поближе к краю одеяла.– а вот что касается провожатых по Сказке, так мы, Солнечные Лучики, не хуже Снов все показать можем, и уж с нами точно никому страшно не бывает!
С одеяла Зайчик перебрался Алисе на щечку, теплой лапкой осторожно дотронулся до носика: «Ты кто?». Алиса чихнула и заулыбалась: «Алиса. Сегодня у меня День Рождения, мне уже шесть недель!»
– Здорово! – восхитился Зайчик,– а хочешь, я тебе Сказку подарю?
«Сказка, Сказка!» – листочки на березах заговорили все разом, зашумели, зашушукались, спеша сообщить-обсудить-довести до сведения-высказать свое мнение, зашикали на соседей, чтобы не мешали слушать, да и сами березы наклонились поближе ксобеседникам. Любопытный Одуванчик, сделав вид, что изнемог в борьбе с ветром, просунул голову сквозь планки забора.
– Неужели ветер? – забеспокоилась Мама, поправляя одеяльце.
– Глупости, – недовольно проворчал Синап. – Ветер! Да флюгер скоро не то, что вертеться,– скрипеть скоро разучится!
– Действительно, никакого ветра, – согласилась Мама, переводя глаза с Яблони на Сосну, на которой не то, что иголка – чешуйка не шевельнулась (конечно же, Сосна заметила всеобщее к разговору внимание, но из гордости – положение обязывает! – не подала виду).
Зайчик перескочил на свечку побега-сеголетка, и в сосновой кроне засверкала радужными огоньками протянутая с ветки на ветку паутина – штормтрапы высадившегося неделю назад на землю десантного отряда гусениц-листоверток.
«Вот ведь, – подумал Северянин,– пренеприятнейший же народ, а какую красоту сотворили! Превосходное у них снаряжение!»
Зайчик тронул лапкой сверкающую нить, и из путаницы радуг и ветвей выкристаллизовался, выплыл, чуть покачиваясь на встречном ветре, легкий, искрящийся, словно хрустальный, парусный корабль.
Серебряными струнами звенел сверкающий такелаж, и весь корабль был словно ставшая свободной, принявшая, наконец, свою истинную форму радуга.
– Пойдем!– Зайчик задорно прыгал с реи на рею, и корабль отзывался нежным звоном,– Пойдем! Нам еще столько нужно узнать и увидеть!
Алиса шагнула на палубу, и корабль мягко качнулся под ней; наполнились солнечным светом паруса.
– А мама?– спохватилась Алиса.
– А мама будет видеть тебя во сне,– сказала Сосна,– и порадуется за тебя, и поможет, если надо будет.
– Поплыли!– сказала Алиса.
– Скорее, полетели,– поправил Зайчик, устраиваясь у нее на плече,– Вон к тому облачному замку. Тебе обязательно надо познакомиться с его жителями.
Зазвенели многочисленными колокольчиками хрустальные паруса, басовито, словно шмель, загудел в вантах ветер.
Парусник, покачиваясь, взлетал на встречную волну в ласковомнебесном море, в такт движению поскрипывал рангоут, знакомым голосом напевали что-то волны. Облачный город рос, все яснее становились очертания башен, радостно играли с ветерком разноцветные стяги.
Мама качала коляску, Алиса спала и улыбалась во сне.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге