Зеркало Слов

I. ПОЛОСА ОТЧУЖДЕНЬЯ

Птицы

На одном плече — птица чёрная, На другом плече — птица белая, А на языке — речь матёрная, Рука верная, загрубелая.

В голове горит феникс огненный, А на сердце яд, льдом оправленный, Воронён клинок в сердце вогнанный, Ах ты жизнь моя, век отравленный.

Птицы кружатся, волчком вертятся, Тварь крылатая, тварь когтистая, Не с руки с такой в поле встретиться, Выручай, земля да лесистая.

Выручай, земля да родимый край, Надо силиться, поднатужиться, Нам не по пути по дороге в рай, Но над головой птицы кружатся.

Правда

Жизнью праведной замордована, С грязью разною перемешана, Ярлыками до пят обвешана, В обращении всем рискованна.

Не бессмертная — изначальная, С нею жить — судьба не беспечная: С нею боль человеку вечная, И порой она — песнь прощальная.

Правду сыпать на рану — солоно, Правда режет и бьёт гранями. Над задушенными гортанями Реют чёрные крылья ворона.

Лети во сне, душа моя

Лети во сне, душа моя, Минуя рощи и опушки, И рея над гнездом кукушки, Дай знак, тревожно вопия.

О сущем пой, душа моя, Печали, что прожить придётся, Что пролетит и отзовётся Лишь в скрытых складках бытия.

Ты не вини, душа моя, Что слабое, земное тело Тебя лелеет неумело И вкривь, и вкось тебя кроя.

Крылатой стань, душа моя, Взлети подобно синей птице, Позволь от мира отрешиться, Пусть вдаль несёт печаль твоя.

Тревожный Сон Ботаника

Тревожное круженье В объятьях сновиденья, Воды прикосновенье, Полёты и паденья —

Сплелись потоки ветра, Рвут канотье из фетра. На побережье сером Гуляю с фокстерьером.

Чу! Профиль филигранный Плывёт во мгле обманной — То дамою с собачкой, То зрелою рыбачкой, То птицей белокрылой Или хозяйкой милой.

Во сне оборотилась И с речью обратилась: «Скажи мне, честно, странник, Других миров посланник, Готов ли к очной встрече, Большой любви предтече?»

Она рукой закрылась И в пену превратилась, Мой сон прервав беспечный, Представ дилеммой вечной.

Бегом к водопроводу — Пью судорожно воду. Когда наступит вечер, О чём болтать при встрече?

С той дамою с собачкой, Со зрелою рыбачкой… Хочу, чтобы накрыла Любовь хозяйки милой!

Я плёс, я бор

То сном навеянный распад, Я плёс, я бор, воды теченье, Высоких скал реки стесненье, В тумане скрытый водопад.

И тушью вскрыты откровенно Годами скрытые черты, Из суми-э, из черноты, Где страхи шепчут сокровенно.

Стекают в пропасть облака, В тумане горная сосна, Не движется она одна — Обрывками скользят века.

Я тушь развёл в густой росе И скрытый образ на бумаге Мазками вязкой чёрной влаги Я напитал. Сумимасэ.

Суми-э

Мазки суми-э — сосна в море тумана, гул водопада.

Скалы стирает туман — струится вода. Сосна.

Б-баллада

Во тьме орёт безумно полуночный сыч, Ковёр травы упругий, силуэт дубравы, И запах липы глушит сладкою отравой, Темнеет древней кладки треснувший кирпич.

Сплетение ветвей хранит гранит надгробий, И в бархатистой тьме здесь не видать ни зги, Коль не пропИл в таверне ты свои мозги, Прочь от погостов тёмных в сердце древних топей.

Бредёт хмельной бродяга, о любви поёт, И что ни шаг — то рядом древняя могила, Зелёный свет мерцает в глазницах уныло, Не ангел ли безмолвно пьяницу ведёт?

Прошёл погост насквозь — какое невезенье. И надо ж так напиться, пакостный мужлан! Я саван запахнула — мёрзнет стройный стан. Продолжим же и мы своё ночное бденье.

Битва при Клонтарфе

Запев волынок заунывный, Холодный шторм вздымает килт, Топор и щит в руках дрожит, Вторит волынкам рог призывный.

Там ждёт их ворон Морриган, Где древко копий охватя, И муж, и мать, и их дитя — Их косы треплет ураган.

Не ритуал в священной роще, Не символ солнца — в круге крест. Для гэлов — зов родимых мест, Кто объяснит их жертву проще?

Бескрайний копий океан — Тех вскоре ждёт полёт Валькирий, А нас — перерождение в мире… Прощай. Мы встретимся в Сайман.

Полоса отчужденья

Покой для усталого тела, И кружка холодного пива, Погода снаружи сварлива, Но мне нет до этого дела.

Пылают в печурке поленья, А там за окном завывает, Грохочет и капли бросает, Сверкая, ветвясь в отдаленье.

В объятиях сладостной неги О завтра приятно подумать, Маршрут досконально продумать, Вокзалы, в отелях ночлеги.

Зовёт полоса отчужденья, Колёс перестуками манит, И с рельсами лихо шаманит Стремительный бег и схожденье.

Под дробный перестук плацкартного вагона

Под дробный перестук плацкартного вагона, Под скрежет древних рельс и запахи угля, Увидел всю страну — и снежные поля, И вид на океан с бетонного перрона.

От мурманских снегов до зноя Мангышлака, Дальневосточных бухт и ледяных морей Перекрестил страну, чтоб ощутить сильней Слепящий зной песков, кострище бивуака.

И той страны уж нет — стёрта, унесена… Воспоминаний след — на кухне разговоры, Лишь в памяти живут сибирские просторы, Зазубренность Курил, вулканов пелена.

Страсть к перемене мест через года пронёс, Мой идол навсегда — железные дороги, Чтобы забыть на день невзгоды и тревоги, По-прежнему люблю я дробный стук колёс.

Времена года

Что осень? — золотом богата, Рябины гроздья пламенеют, И роща вдалеке желтеет, Сна ожиданием объята.

А что зима? — снегов вуали Луга предгорные покрыли, Ветвей переплетенья скрыли, Мир потопив в белёсой дали.

Весна? — трещат и брызжут соком, Оленем сломанные ветки, И налиты рогов виньетки, Весны безумным кровотоком.

Ах, это лето? — жар лучистый Леса и горы опаляет, Любовь и радость вдохновляет, Виват, бокал вина игристый!

Я вспомнил каждый миг

Как удивительно — я вспомнил каждый миг: Гнев наших ссор и горечь расставанья, И прошлой жизни бег и вспышку узнаванья, Когда твой образ вдруг передо мной возник Из прошлого меня, из глубины сознанья.

Поэты говорят: все возрасты покорны Волнениям любви. Ночами пишут оды И следуют они велениям природы. Их безгранична страсть, влеченья плодотворны, Но чувства глубину порой приносят годы.

Как громом поражён, я на тебя смотрю, Ты смотришь на меня, слезу смахнув украдкой, Воспоминанья слепят, тешат тенью сладкой. Зачем, о Боже мой, перед собой хитрю? Пусть то, что нас свело, останется загадкой.

II. Код 404

404

Код четыреста четыре — Есть ошибки в этом мире. Сбои нашей ойкумены, Глюки, дубли и подмены.

Это всё вполне привычно, Только он звучит трагично: Код четыреста четыре — Что исчезло в этом мире?

Поговорки Распада

На мельницу лить пролитую воду, Брести по той воде, не зная броду, И не менять коней на том бродУ! Плясать — так под чужую, под дуду.

Богат же наш язык! Фонемы блещут, А иноземцы, видя слог, — трепещут, Свой первый совершив нырок, Преодолев языковой порог.

И ждут, в культурном шоке замерев, От речи глубины офонарев: Как рак им на горе призывно свистнет, Иль в попу клюнет, иль мечом нависнет.

А может, это жареный петух? Русалки, мёд и пиво — русский дух!

Я заболел письмом

Я заболел письмом, жалейте бедолагу. Я ощутил внезапно, что любая мысль Как половецкий конь летит через ковыль, Во мне звенит строфой и рвётся на бумагу!

По Блоку — скифы мы. Что нам покой и злато! Лишь славы ищем мы и женщин и любовь. Так для чего тогда в седло беру я вновь Бумагу и перо — туда, где звон булата.

Уснул во мне уже безудержный скиталец? А может, годы мне внезапно дали знать, Ворчат неторопливо: «Должен ты понять — Ты стёр своё седло, сиди уж дома, старец!»

Блеск шпилей, флюгеров и крыш под черепицей, Шаги по мостовой и строй корявых лип, В комфортной тишине в янтарь покоя влип — Из горного ручья уж не попить водицы.

Митьковское

Чилили себе на хате, Выпивали, танцы-шманцы, Как всё выпили, поганцы — Растворились враз в закате.

С утра мысли разбежались, Как весёлые картинки: Это волосы блондинки По подушке разметались?

И не помню — вот засада! Я вчера слетел с катушек? Кто лежит промеж подушек, Лицом к стенке, ко мне — задом?

Мысль прозрачна и убога — Мне пока что непонятно, Что под головою? Внятно Объясните ради Бога!

Если скрыто дивно тело — То тады, конечно, дельно! Если голова отдельно — То, наверно, плохо дело.

Истово дрожа в испуге, Я отдёрнул одеяло, Что оно там покрывало — Разглашать не буду, други.

Поэзия Серебряного века

Поэзия Серебряного века — Наследница ли века Золотого? Игра смычком на нерве человека, Надлом и страх от века молодого.

Зачем нам этот поиск смысла мира, Что отрицает красоту земную? Чеканка и распад без ориентира, Слепая вера в чувственность иную.

Поэт, крушенье мира наблюдая, Погиб в экстазе гибельного бега. Я горько и сквозь слёзы принимаю Поэзию Серебряного века.

Зачем летает грузный шмель?

Зачем летает грузный шмель? Зачем козёл по скалам скачет? А хмель хмелит, маяк маячит, Моделит стройная модель.

Природой всяк приставлен к делу, Долг выполняет трудовой: Вот бык бодает головой И ею же жуёт умело.

Но вот поэт строфу строчит — На нём природа отдыхает? Ведь просто словом он играет, А кипятильник кипятит!

Злое номер 5

Ах, брат, ты слишком честен. Так нельзя. Так — против человеческой природы, Приманишь ведь сердечные невзгоды! А это, брат, опасная стезя.

Уж лучше будь насуплен и угрюм. В тебе живут неандертальцев гены! И лучше так для социальной сцены — Она оценит вид, не ценит ум.

А после сообщи, что ты богат — Ныряй в толпу восторженных соседок, И пусть в душе твоей резвится предок. Он был угрюм, вонюч и волосат.

Была бы койка с девицей бойкой

[Куплет 1] Тусклый рассвет режет глаза ножом, братцы, Больно к вискам пальцами прикасаться, Лампочка Ильича голая над головами, Что же такое вчера приключилось с нами?

[Припев] Была бы койка с девицей бойкой, Так чтобы ночь на миллион! На всю катушку — потом подушка, И здравствуй, друг, здоровый сон!

[Куплет 2] Сколько же можно по ночам гулять, Со случайной знакомой страсть утолять, На кухне прокуренной власть поносить, О здоровой жизни с утра голосить!

[Припев] Была бы двойка, да в новостройке, Да все гражданские права, Стакан кефира, кусочек сыра. Всё остальное трын-трава!

Литр пива

Варкалось. Скоро сон чудесный Морфея чары принесут И в новый мир перенесут, Там, где не властен гнёт телесный.

Пока же я готов сразиться: Уж синим светится экран, Свирепых орков океан — Я вновь готов преобразиться!

Броня стянула стройный стан, Прекрасный лик закрыт забралом, И дело, в общем-то, за малым — Наполнить жидкостью стакан.

О, это средство от морщин! Мой друг надёжный — литр пива. Пока мы рубимся красиво, Он кладезь сил для всех мужчин.

Безжалостно из сна пучин Зовёт нас поутру будильник, И в зеркале — опухший рыльник… Но это правда — нет морщин!

Песня о попаданцах

[Припев] Зазеркалье, лес, чертоги, Ведьмаки и ведуны. Девы, львы, единороги — Снятся в отблесках луны.

Лес мерцает у порога, Манит тайной зазеркальной - Древний гимнов звук хоральный, Блеск эльфийского чертога.

[Припев] Зазеркалье, лес, чертоги, Ведьмаки и ведуны. Девы, львы, единороги — Снятся в отблесках луны.

В путь зовёт меня дорога, Заклинаньем невербальным. Там, за миром материальным — Силуэт единорога.

Где круги эльфийских танцев, В башнях крепостей угрюмых, Колдуны в коварных думах, Ждут наивных попаданцев.

[Припев] Зазеркалье, лес, чертоги, Ведьмаки и ведуны. Девы, львы, единороги — Снятся в отблесках луны.

Забава

Как на речке-реченьке, На зелёной травушке, В удалой забавушке, Помоляся Боженьке,

Парни все весёлые — Кровь играет смолоду, Не знавали голоду. Кулаки тяжёлые.

Стали крепко стенкою Юны сорвиголовы, Боя ждут весёлого, Всею деревенькою.

Удаль молодецкая — Вдарить больно нравится, А на горе — красавица, Ухмылочка простецкая.

Как сошлись — ударились, Кровию умылися, Грязию покрылися, В драке все запарились.

Ой, ревёт красавица После той забавушки: Один лежит на травушке — Причитает девица.

Люд на драки дивится, На удаль молодецкую, На зрелище простецкое. Не на горе девицы.