Зеркало иллюзий

Лавка антиквариата

В этой лавке застыли века и покой,

Колокольчик на двери замолк.

Память кукол течёт за глубокой рекой,

Где из платины вытянут шёлк.

Вдоль стены - стеллажи, жемчуга и стекло,

Ряд застывших, фарфоровых лиц.

Время в каплю смолы золотой затекло,

Не смыкая их длинных ресниц.

Вот графиня в атласе - застыла, горда,

В кружевах-ледяная печать.

Мастер создал её на века, навсегда,

Запретив ей дышать и кричать.

Там под бледным чепцом- бирюзовый рассвет,

Ряд роскошных, тугих кандалов.

В этом мире для них больше радости нет,

Лишь жемчужный декор из цветов.

Я смотрю сквозь витрину- и вижу не медь,

Не опилки под слоем белил.

Вижу души людей, что обречены тлеть,

Чью свободу владелец сгубил.

Вы- как эти игрушки под хрупким стеклом,

Бережёте парадный каркас.

За улыбкой "как надо" и внешним добром-

Пустота, что пугает всех нас.

Я коснусь их щеки - там холодный фарфор,

Но за ним слышен жалобный треск.

Ведь у каждой из них - свой немой приговор,

Свой надлом и свой кукольный блеск.

Пусть хозяин запрёт этот зал до утра,

Вставив ключ в заржавевший засов.

Здесь не куклы живут, здесь застыла игра

Наших сломленных голосов.

Маковое поле

На этой просеке алеют маки дико,

Трава умыта утренней росой.

Здесь тишина не знает даже крика,

И мир застыл, невинный и босой.

Казалось бы - природа и покой,

Где каждый стебель солнцем освещён.

Но я коснусь земли своей рукой,

Услышав тех, кто здесь был погребён.

Их лепестки не зря так ярко -красны,

Они почуяли в корнях густую кровь.

Цветы бывают внешне так прекрасны,

Но в глубине не прячется любовь.

Они растут на том, что стало прахом,

На тишине потерянных сердец.

И каждый мак пропитан тайным страхом,

Что чьей то сказке подошёл конец.

Среди живых цветов пророс сорняк,

Пустой, колючий, злой и бесполезный.

Он для поляны этой- главный враг,

Гнилой внутри и для других болезненный.

Он душит тех, кто выше и смелей,

Своим присутствием марая красоту,

В его тени становится темней,

Он губит жизнь, впадая в пустоту.

На чистом поле- только тишина,

И маки блещут глянцем, как стекло.

Мне эта правда больше всех нужна,

Чтоб всё пустое пеплом замело.

Дёшевое кино

Как тяжело смотреть на мир со злостью,

И вечно ожидая в спину нож,

И содрогаясь рядом каждой костью,

Чтоб больше не увидеть своих слёз.

А вы мне снова улыбнулись-

Верю!

Я верю в то, что есть ещё любовь.

Что можно нам спастись одним лишь словом,

Забинтовав и синяки, и кровь.

Но верить вам нельзя-

Давно понятно!

От боли заставляете кричать.

Вы сплетни разнесёте серым прахом,

В чужой толпе оставив их плясать.

Вы врёте, ненавидите, смеётесь,

И веру в человечность затая,

Оставите свои кривые рожи,

Что в памяти скрипят, как чешуя.

А вы мне снова улыбнулись-

Я поверю!

Поверю в то, что есть ещё добро.

Что душу мою склеите, сошьёте,

Всё будто бы не жизнь, а лишь кино.

В красивую попали мелодрамму,

Что обернулась хоррором, увы.

Вы начертили мелом пентаграмму,

Поставив в центр чёрных три свечи.

Идя по улице и слыша детский смех,

Сквозь в горле ком хочу я закричать:

Ведь в том кино, где не было помех,

Мы не учились лгать и убивать.

Ведь в том кино, где хоррор не включили,

Мы верили, что жизнь-

Не полотно.

Пока нас этой правдой не пришили,

Смотрели мы дешёвое кино.

Смертный приговор

нам время готовит наряд ослепительный,

у каждого в шкафу свой припрятан ответ.

для кого-то - триумф, для кого-то - губительный,

белый, холодный и мертвенный цвет.

одна наденет бархат венчальный,

чтоб в быте и детях навеки остыть.

меняя свой голос на звон обручальный,

себя предпочтет, "как все люди" сгубить.

а я выберу холст и тугой рукав,

где честность безумца- единственный щит.

мой выбор- не клетка, а право из прав,

в котором мой разум по прежнему бдит.

я лучше сквозь бред буду вечно смеяться,

забыв про реальность, как "ягодный" сон,

чем в этом семейном аду задыхаться

под траурный марш своих похорон.

я платье куплю, но в бордовом атласе-

цвета заката в холодном краю.

чтоб средний мой палец всей вашей массе

показывать в этом семейном бреду.

Пациентка номер пять

За что меня все ненавидят?

Да что я делаю не так?

В их головах лишь шум с туманом,

И каждый-мой заклятый враг.

Я перестану улыбаться, как клоунша себя вести,

Нет смысла больше притворяться

И слепо верить в свет любви.

Я родилась-и я ужасна,

Скажу коль правду, верите лишь в ложь.

Стараться? Это всё напрасно,

Когда по телу бежит дрожь.

Они меня молчать заставят!

Мне больше нечего сказать...

Прошу, пройдите к психиатру, "пациентка номер пять"!

Меня всё также ненавидят,

Я - ненавижу вас в ответ!

Вот санитарка позабыла запереть меня в обед...

Сверкнул лишь нож, и в танце диком,

Струя густой, живой крови,

На вкус - металл с охрипшим криком, но лучше, чем дают врачи...

Я голодна была так долго!

Жизнь перестала я любить,

Мой мир вернулся в точку долга-

Жизнь свою освободить.

Я мало помню что...

Укол, допрос, рукав тугой.

Рубашка- белая сорочка,

Скрутила разум мой петлёй.

И я замолкла навсегда...

Лишь ночью, с глаз моих слеза,

Упасть могла на плитку.

Мне лишь хотелось скидку!

Чтоб снова прыгать, танцевать,

И вновь по улице гулять,

И лица видеть тех людей, кем стали же они теперь?!

Но это сон,

А в жизни я, в огне за всех одна была.

Тихий вечер, кабинет, бумаги.

Кофе, телефон, отчёт...

Клонило в сон, горела лампа,

Врач что-то заполнял, как мог.

Вдруг резкий топот,

Дверь открылась, толпа вбежала в кабинет.

Врачу вдруг стало дурно,

Бумаги кинул в урну.

-Ножи, винтовка, что теперь?

В палату вмиг открылась дверь...

Одиноко фонари сквозь решётки пробивались,

Запах лишь сырой земли, да таблетки разлетались...

Маска счастья

Нас учат с детства: улыбайся шире!

Рисуй лицо, которого не жаль.

Ведь должен выжить ты в этом жестоком мире,

Где под гримом прячется печаль.

Один наденет маску безразличья,

Другой- смешок, чтоб скрыть немую дрожь.

За безупречным внешним их приличьем

Растет большая, сахарная ложь.

Отличница сидит за партой с поднятой рукой,

Звенит звонок- она становится пустой душой.

Сверлит глазами парту, знает темы наперёд,

Но на перемене к ней никто не подойдёт.

В её тетради стройные ряды идеальных слов,

Но в голове шум и печаль съедают её мозг.

Пятёрки в ряд, как звенья золотой, тугой цепи,

Ей шепчут " будь прилежной, о боли промолчи".

Она невидима для всех, важна лишь на урок.

Оценки идеальные, но вновь к доске идёт.

Ей смысл жизни будто заменила цифра пять,

Хоть знает правило, но учит всё опять.

В ней тишина, которой нет в учебниках конца,

И маска "первой" вместо настоящего лица.

Слово- спичка

Мы строим стены, камни подгоняя,

Годами копим нежность и тепло.

Но фраза-злая, резкая, чужая,

В мгновение бьёт доверие как стекло.

Когда-то смеялись мы вместе с тобою

И всё, что мы видим могли разделить.

Теперь же, молчание стало тюрьмою

Той, что чужим не под силу открыть.

Всего лишь секунда. Лишь слово-искра

Брошен в лицо раскалённый свинец.

Гаснет свет там, где сияла душа,

Теперь наступает холодный конец.

Прогнившее общество

Каждый хоть когда то слышал:

"Зачем так сложно? Нужно проще быть".

Не пробуй, не ищи глубоких смыслов,

А может, вы мне скажете "живи?"

Но ты живёшь! Ответит каждый первый.

Да, я живу, в оковах вечной лжи,

Где за улыбкою стоят обманы,

царят просторы вечной темноты.

Они идут с "заботой" наготове:

"Мы лишь хотим подправить тебя чуть!".

И вот уж без единой капли крови,

Они хотят тебя в тебе спугнуть.

Хотят, чтоб ты остыла и замолкла,

Чтоб разлетелась личность на куски.

От их советов нет совсем и толка,

Пока в их стадо не примкнула ты.

Они хотят заполнить пустоту,

Ту самую,что так звенит внутри.

Да только вот она не пропадает,

А прячется в стенах гнилой души.

Зеркало иллюзий

Вдоль мутных рам, где пыль веков застыла,

Стоит толпа покорных, серых слуг.

Их жизнь давно реальность иссушила,

Замкнув в пустой и безнадежный круг.

Они идут за порцией обмана,

Чтоб смыть с лица уныние и быт.

Не видя за пределами тумана

Топор, который жизни их лишит...

Подходит к зеркалу мужчина грозно,

Он в байки эти верить не привык.

Коснулся он стекла, и стало поздно-

Он увидал своей свободы лик.

Но время вышло. Тьма заволокла

Свободный мир, ворующий покой.

И безнадежность льется из стекла,

Смывая радость ледяной волной.

Он посмотрел вокруг: кругом лишь грязь,

И серость, злоба, зависть и тщеславие.

Тот мир, что видел он сегодня раз,

Вмиг потерял былое обаяние.

Поплёлся он вперёд, упал, поднялся...

Коснулся пальцем глянцевой черты.

И в серебре туманном растворился,

Лишившись плоти, веса, теплоты.

Вы точно так же, стоя в этой массе,

Боитесь правде посмотреть в лицо.

И в этой серой, предсказуемой гримасе

Смыкается порочное кольцо.

Чернильный лабиринт

Я прячу мысль в чернильный лабиринт,

Укрыв лицо от повседневной прозы.

Там буквы - словно белый, чистый бинт,

На сердце, что не выплакало слёзы.

Реальность бьёт, как кафель по виску,

Но я ищу в страницах утешение.

Я вижу здесь и ярость, и тоску,

Входя в обряд немого сокрушения.

Когда вокруг лишь серый школьный пыл,

Я открываю "Мёртвые души "- свой билет.

Где Чичиков реальность растворил,

Оставив нам лишь призрачный скелет.

Там мертвецы живут, а люди - тень,

Там всё подмена, всё густой туман,

И мне не страшно уходить в ту сень,

Где мил душе возвышенный обман.

Природа там не шепчет о покое,

Она кричит расколотой землёй.

Там лихо бродит - древнее, слепое,

Питаясь нашей вечной мерзлотой.

Цветы там - сгустки чьей-то горькой злости,

Вспоровшие нарыв на пустыре.

И корни там грызут чужие кости,

Чтоб стать сильнее к утренней заре.

Пусть этот путь для многих "не по возрасту",

Но в мире слов я нахожу ответ.

За каждой строчкой, за недетской взрослостью,

Я вижу ясный и глубокий свет.

Здесь я нашла защиту и призвание,

И в россыпи страниц свою судьбу.

Примите это честное признание,

Я верю в слово, с ним я не солгу.

Неблагодарные

Она вошла в их мир с открытым сердцем,

Сквозь гул и хамство истину несла.

Хотела стать для них открытой дверцей

В края, где нет невежества и зла.

Она им скажет: " задаём вопросы",

Они глядят лишь в свой пустой смартфон.

Из тишины рождаются угрозы,

И режет уши ржавый патефон.

Они родителям расскажут: " наорала!",

Пока она пыталась тему объяснить.

Глаголов мимо мыслей промелькало

Так много, что не удержалась нить.

Готовит план, диктует им деление,

Но класс молчит, уставившись в листок.

И тянется унылое мгновенье,

Пока во мгле не прозвенит звонок.

Да Пушкина, за Фета и за Блока,

За славный век правления Петра!

Обидно, что у школьного порога

От этих чувств - лишь пепел от костра.

Зачем молчать об этом, когда ответы душат?

Когда придирки разрывают грудь?

И каждый в этом мире будет нужен,

И каждый сможет выбрать верный путь.

Конфетница

Под зефирным раскатом заносчивых слов,

Где жюри раздаёт золотые венцы,

В ослепительный список конфетных призов

Попадают обёртки, а не творцы.

Я несу им огонь, что сжигает нутро,

Чёрный маркер судьбы и расколотый лик.

Мне в ответ засыпают в гортань рафинад,

Чтобы сделался сладким пронзительный крик.

В этой вазочке блёсток, глазури, драже

Мой распятый талант не желают прочесть.

Им милей мармеладный, послушный улов,

Чем моя беспощадная, горькая честь.

Выбирая ванильный, бессмысленный хлам,

Они прячут свой страх под цветной шелухой.

И стоит на столе этот сытный товар -

Идеально красивый, понятный, сухой.

Но сквозь липкую вату и сахарный плен,

Где малиновый дым застилает глаза,

Мои строгие буквы ломают хрусталь,

Прорастая железом, внутри, где-то там.