Затмение будет солнечным

Аннотация

Юлия Капустина родилась в г. Оренбург в семье офицера. Окончила факультет иностранных языков Оренбургского государственного педагогического университета.

Пишет стихи с семи лет. Публиковалась в альманахе «Гостиный двор», сборнике «Золотая скрижаль», газетах «Авангард», «Станица Славянская», всероссийском электронном журнале «ЛИterra». Выпускница онлайн-курсов «Мастер текста» при издательстве Астрель-СПб.

Живёт в Оренбурге, в настоящее время входит в творческий актив Оренбургского областного литобъединения имени С. Т. Аксакова (под руководством члена Союза писателей России поэта Дианы Кан).

Предисловие

«КАК МНОГО В НАС ЛЮБВИ...»

Несмотря на то, что это первая книга Юлии Капустиной, эту молодую женщину сложно назвать молодой поэтессой. Как автор, как поэт, Юлия Капустина весьма зрелая и по литературному мастерству, и по личностной наполненности. Сочетание молодости возрастной и зрелости авторской — наверное, самое лучшее для литературы, самое плодотворное уж точно. И дающее основание полагать, что это не последняя творческая высота автора!

Эта книга — своего рода лирический дневник, написанный горячим, но в то же время умным, даже мудрым, сердцем. Как говорил Блок: «сквозь жар души, сквозь хлад ума».

Что-то одно в творчестве — либо горячее сердце, либо умная голова — как показывает жизнь, слабо работает. И, как тоже показывает жизнь, сочетание мудрости и авторского темперамента, к сожалению, сколь нечастое в жизни, столь же редкое и в поэтическом творчестве. Когда автор умён в ущерб сердцу — он становится автором «головных» стихов. Когда темперамент у автора зашкаливает, то остаётся горевать, что «темперамент — хороший конь, но плохой наездник»…

Одна из примет личностной и творческой зрелости — это умение поэта видеть мир полнокровно разным, понимание неизбежных противоречий мира, как двигателя жизни, отсутствие поэтического «дальтонизма», когда автор зациклен на одних цветах, но не способен воспринимать весь спектр жизни, всё её полноцветие, многранность, неоднозначность. Но залог поэтического роста, своеобразная «вакцинация» от узости мышления и дыхания — умение видеть широко, глубоко, высоко. Процитирую стихотворение Юлии Капустиной, которое само просится, как иллюстрация к этой мысли о корневой системе любого автора, связи с предками, с родом, с малой родиной, без которых поэта, по сути, нет и быть не может. Поэт и приходит в этот мир, чтобы сказать не столько о себе, любимом, сколько о своём роде и народе. Наивно ожидать, что залётный перекати-поле создаст что-то дельное в поэзии. Поэт — это «сумма» многих поколений предков, которые веками обживали и защищали родимый край. Автор этой книги видит и описывает Россию и мир казачьего форпоста, что веками охранял русскую государственность с юга.

«Споро ходят рядами спицы,

За окошком — ветра запели.

Оренбургская пуховница

Сочиняет свои метели.

Создавая судьбы полотна:

Паутинки, платки и шали,

Тонким пухом она добротно

Заполняет свои скрижали.

В этой нити — степная вьюга,

И с деревьев пушистый иней,

Очертанья казачьих стругов

На Яицкой шальной стремнине.

Я и конным бывал, и пешим,

В разных странах меня встречали,

Много видел красы нездешней — Но не та всё, что на Урале,

Но с любимою не сравнится,

С той, что сердце моё согрела.

Оренбургскою пуховницей…»

Юлия Капустина, так получилось по судьбе, повидала и Россию, и мир. Тем знаковее такое объяснение в любви малой родине, где лиризм поверен эпичностью… Предкипуховницы веками сочиняли метели, а Юлия, по их образу и подобию, сочиняет стихи… Занятия эти — сочинение метельных узоров в пуховом платке и сочинение стихов (при всём понимании особой миссии поэзии в России!) чем-то схожи, их роднит исповедальность: много чего передумают и поведают друг другу мастерицы-пуховницы, пока зимними вечерами прядут пух да вяжут пуховые паутинки, воплощая в них свои мысли и мечты... Ну, а стихи — исповедь по определению. Поэтому всегда говорю: читайте хорошие, пусть даже грустные, стихи — сэкономите на психологах и сумеете выстроить отношения с самим собой, чтобы гармонизировать отношения с непростым нашим миром. Поэт рассказывает вроде бы о себе и о своей судьбе, но читаешь и понимаешь — это ведь и о тебе тоже!

«Моя судьба извечная нема:

Я никому поведать не могу, Как издеваюсь над собой сама И мщу себе, как первому врагу.

И как линчует собственная спесь,

В виски её нашёптыванья бьют,

Что я — не я, а дьявольская смесь Язвительных намёков и причуд…

Кто разрешил, не размыкая рук,

Хранить меня, как хрупкую мечту?

Ты мне — за муки, или ты — для мук, —

Никак в глазах твоих я не прочту...»

Спокойный разговор на полном доверии — с читателем и самим собой, доверии, которое невозможно предать: предать это доверие — всё равно, что предать самого себя, лучшее в себе. Через стихи поэтов мы находим дорогу к самим себе, а это, быть может, главная дорога в жизни каждого из нас.

Сколь ни важны отношения с миром, но главный и самый близкий наш мир — не только то, что окружает нас, но — огромный мир внутри. Юлия Капустина — тонкий, тактичный и, в то же время, очень пытливый исследователь этого мира. Обладающий смелостью заглянуть даже в его потаённые, мистические уголки где-то на стыке мифов и реальности, старых легенд и персонажей из нашей современности.

Лично мне очень импонирует в Юлии Капустиной её умение быть разной в стихах. Эпичной, лиричной, грустно романтичной. А ещё — имеющей в своём творческом активе ироничные и самоироничные стихи. Самоирония не часто встречается в поэзии. Умение посмеяться над собой у женщин — редкое качество, но именно самоироничные стихи выводят автора из многочисленного разряда поэтесс, возводя в ранг поэтов.

«…Домофон внезапно громко злится,

В тишину врывается звеняще.

Нету лучше, чем доставка пиццы!

С пармезаном, с корочкой хрустящей!..»

Какая ненавязчиво тонкая ирония, рассчитанная на умного проницательного читателя, понимающего, что пицца и пармезан давно уже велением нашей забавной эпохи попали в категорию русских национальных блюд, а современные женщины, при всём уважении к ним, отнюдь не склонны «заедать свой век» у плиты, как наши «старомодные» бабушки-прабабушки…

Юлия Капустина обладает редкой способностью «включать» ироничный взгляд на весьма трагические вещи, как, допустим, расставание с любимым человеком, признавая за любимым его исконное право быть другим, не соответствовать чьим-то ожиданиям.

«Мы разошлись на почве огорода.

Пока ты винограды корчевал

И проклинал весеннюю погоду,

Пришлось одной отправиться на бал.

Потом в театр пойти договорились,

Но ты, не извинившись, не пришёл.

Темнил, что в тле какой-то амариллис,

И нужен хрен, мормышка и… тосол??

Зачем в кино нам ехать на премьеру?

Ведь можно телевизор посмотреть.

И сэкономить и бензин, и нервы,

И вместе над рассадой покорпеть.

Я встретила поэта Гончарова.

А ты кустарник в ящиках привёз.

Он подарил на счастье мне подкову,

А ты анализировал навоз.

Я от сюрпризов праздничных отвыкла

И предложенья от тебя не жду.

Я не приеду на прополку тыквы,

Твоё кольцо в крапиве не найду...»

В одном из своих стихотворений Юлия Капустина сравнила свои стихи с «колючими подранками». Как точно о сути стихов, которые, по определению — «дети» человеческой души, чтобы душа «не заплывала» телом. Обычно женщины-поэтессы (уточнение необходимо, потому что бывают и мужчины-поэтессы!) любят напрягать читателя своими страданиями. Юлия Капустина даже печальные вещи воспринимает философски, как опыт духовного и душевного взросления.

В стихах этой улыбчивой спокойной девушки находишь порой столько спокойного мужества, что иным поборникам лозунгового патриотизма впору поучиться у неё этому спокойствию. На творческой встрече Аксаковского литобъединения в одной из воинских частей Оренбурга я впервые услышала её стихотворение, посвящённое защитникам Отечества, и мысленно поаплодировала, когда Юлия читала его:

«Я — женщина. И знаю о войне

Лишь только то, что говорят мужчины.

Спасибо тем, кто позволяет мне

Не падать в это лихо без причины.

Спасибо за негромкие слова,

За смелость без нелепого актёрства.

За то, что ваша логика права,

За то, что вам несвойственно притворство.

Какой бы ни подкрадывался век,

Защитникам находится работа.

Опять достался нам горячий снег,

Опять не знаем, что за поворотом.

Ползёт к границам вражеская рать,

Защитников — всех нас — не одолеешь.

Я научусь патроны подавать,

Ну, а стрелять, я знаю, ты умеешь».

Как это далеко-далече от надрывного женского рыдания вслед идущим на бой солдатам. Думается мне — подобная духовная стойкость передана Юлии многими поколениями предков, которые не только пуховые платки вязали (казачки), но и стояли на границах российской империи (казаки), причина в генах, которые Юлия получила от своего отца-офицера.

Малая оренбургская Родина — особая тема в творчестве автора этой книги. Особо ценна любовь Юлии Капустиной к Оренбургскому краю, ведь Юлия поездила по России и по миру, и ей есть, с чем сравнивать. НО! Юлия не сравнивает! Малая родина для неё не один из вариантов, но — выбор. Вариантов много, но выбор — всегда один.

«Посёлок Луна и речушка,

Что Дёмой забавно зовут.

Скрывает лесная опушка

Берёзовой рощи уют.

Рябиновых вспышек каскады,

Сторожкая птица желна.

Здесь осень меняет наряды,

Примерками увлечена.

Был вечер простым и понятным,

И чистой в речушке вода.

Твоё «до Луны и обратно»

Запомнится мне навсегда».

Очень памятна мне поездка творческого актива аксаковского литобъединения в посёлок Луна, и Юлия Капустина едва ли не единственная, кому свыше было попущено вот так, негромко и проникновенно, увековечить ту поездку… Впечатлены были все, но стихотворение написала только Капустина! Малая родина — это не просто география, это территория души. Той самой души человеческой, которая, в свою очередь, есть, возможно, самая неисследованная нами «терраинкогнита», хотя веками исследуется — теми же писателями… И всеми нами — через любовь! И любовь в этой книге — вовсе не вздохи-охи, не прогулки при луне, но — художественная попытка исследования не столько себя в мире, сколько мира в себе.

«Как много в нас любви!

И столько же тревоги,

Что молодость свою

Не сможем защитить

От северных ветров

И трудностей дороги,

Унылых передряг

На жизненном пути.

Что станем выяснять,

Кто прав, а кто не очень,

И что любой сквозняк

Погасит наш очаг.

Но средство знаю я

И от полярной ночи,

И от холодных дней,

А это не пустяк.

Я книгу напишу,

И на страницах будут

Твой солнечный огонь,

Мой мягкий лунный свет.

На память сохраню

На перекрёстке судеб

Наш первый поцелуй

И свадебный портрет.

Как много в нас любви!

И столько же отваги,

Свой парус мы вдвоём

Сумеем удержать.

А ветер нам не враг:

Он развевает флаги,

И увлекает в путь

В который раз, опять».

Ветер, хотя бывает и штормовым, конечно же, не враг, но друг кораблю, идущему навстречу судьбе.

— Диана Кан, член Союза писателей России, руководитель Оренбургского областного литобъединения им. С. Т. Аксакова

Перелюби, переболей

ПРОПУЩЕННЫЕ ЗВОНКИ

***

Перелюби, переболей И отпусти свою мороку. И, будь он лучший из людей — Мне без него не одиноко. Зачем нам путаться вдвоём В сетях сомнительных влечений? Чем ядовитее питьё, Тем продолжительней леченье. Легко мне, стоя на краю, Опустошить немую душу. Ведь слишком я тебя люблю, Чтобы твою свободу рушить. Легко мне — волю напрягу — От страсти отряхнусь, как птица. Когда я пламя берегу, Зачем на искры мелочиться? …Не забываются подчас Кто был так бескорыстно нежен. Зелёный взгляд — как в первый раз — Отчаян, молод, неизбежен.

Другу

Как быстро растаял снег!

И всё изменилось вдруг.

И, будто назло весне,

Уехал мой лучший друг.

Пускай он был нравом крут,

Порою упрям, как бык,

Но всё-таки соли пуд

Успели мы съесть не в миг.

Пускай он не понимал

Мечты моей и любви,

И никогда не читал

Никакие стихи мои,

И был до нутра знаком,

И, вроде, такой простак!

Но вот он теперь далеко,

И видно – друг, а не враг.

Я думала, что не могу,

Не умею о ком-то скучать.

Впервые я берегу

В сердце своём печаль.

Ведь только нервы трепал

И добавлял забот.

Но столько раз выручал,

Что всё остальное – не в счёт.

И нету родней души,

И нету добрее глаз.

Прости меня, друг. Пиши,

Я жду тебя. В добрый час.

Мой wish-list

Мой wish-list не ко времени -

Не на Новый год, и не в день рождения.

А, может, как раз пора - весна,

Обновление, нетерпение (обострение).

Так вот, желаю себе, чтобы -

Мои труды не проходили впустую.

И я верила, что Вселенная резонирует справедливо.

Чтобы мечта сбывалась, если стремиться к ней терпеливо.

И чтобы жить хотелось гораздо чаще, чем не хотелось.

И чтобы для принятия решений не требовалась какая-то особенная смелость.

И чтобы любовь была взаимной, а иначе вы знаете, как получается:

Двери и души закрыты, никто ни за кого не ручается.

И чтобы я пореже слушала музыку, внушающую мне одиночество.

И почаще - ту, под которую целоваться хочется.

И чтобы у моего мужа была машина, а у меня - водитель.

И чтобы поменьше мне советовали, но при этом вечно жили родители.

Чтобы я везде успевала - догнать, спасти, за собой увести,

Увидеть свет в конце коридора.

И чтобы кто-то читал мои стихи -

Там, по другую сторону монитора...

Моя судьба извечная

Моя судьба извечная нема:

Я никому поведать не могу,

Как издеваюсь над собой сама

И мщу себе, как первому врагу.

И как линчует собственная спесь,

В виски её нашёптыванья бьют,

Что я – не я, а дьявольская смесь

Язвительных намёков и причуд.

Я шла, ни снов не ведая, ни слёз,

И тот, кто рядом – не хотел помочь.

С тобой среди земных, туманных грёз

Мы повстречались в добрую ли ночь?

Ты – просто сказка или просто бред,

Чтобы покой непрочный отравить?

И кто тебе позволил бремя бед

Со мною так бесстрашно разделить?

Кто разрешил, не размыкая рук,

Хранить меня, как хрупкую мечту?

Ты мне – за муки, или ты – для мук, –

Никак в глазах твоих я не прочту.

Я так боюсь, что сможешь приручить

Повадки непокорные мои.

Я так боюсь, что не сумею жить

Потом без этой преданной любви.

Боюсь, что неспособна уберечь

Тебя в своих объятьях, но тогда –

Как своё сердце надвое рассечь –

С тобою распрощаться навсегда.

Когда мы знаем

Когда мы знаем: встреча коротка,

То бережней относимся к деталям.

И ценим то, чего не замечали,

Пролистывая будни свысока.

Внезапно видим первые цветы,

В глазах друг друга солнечные блики,

Запоминаем нежности улики,

Нам воздух прян и истины просты.

И снова будут редкие звонки.

Мы ничего с тобой не опошляем,

И счётчик обещаний обнуляем,

Когда мы знаем: встреча вопреки.

Я жду как выстрела

Я жду как выстрела –

Того, что ты уйдёшь.

Что скажешь «не люблю» и «отпусти».

А дальше – дрожь. Я – судорог комок.

И только кровь сочится из горсти.

И вдруг – покой. Рассеялся туман.

Пустыня, свет. До горизонта – снег.

Отсюда не нашёл никто дорог.

Совсем одна. И даже боли – нет.

…Твоих ресниц задумчивая вязь,

Твоих запястий мраморный замок

Дают надежду. Снова, не боясь,

Я буду рядом. Но бежит песок,

Струится в колбе, капает беду.

Я каждый день приговорённо жду…

Мой счастливый билет

Мой счастливый билет - ты.

Неслучайно, не наугад,

Сколько вытерпишь пустоты

В ожиданьи таких наград!

Среди всех этих праздных душ

Как ты думаешь: я смогу

Не размениваться на чушь?

Не терять себя на бегу?

Как ты думаешь, мне рискнуть

Раздавать невпопад слова?

Афишировать свою суть,

Свои авторские права.

В закулисье моих премьер

Мне б о многом тебя спросить.

Но такой "звуковой барьер":

Я стесняюсь тебе звонить.

У меня нормальная зарплата

У меня нормальная зарплата,

Только не хватает на билет,

Чтоб сбежать на пару дней куда-то,

Где меня по-прежнему всё нет.

У меня нормальные соседи,

Только не с кем выйти погулять.

Трутся о земную ось медведи,

Но тебя никак не отыскать.

Ты - русофил и киноман

Ты – русофил и киноман.

Я – книгочей и мизантроп.

Непродолжительный роман,

Неугрожающий озноб.

Твой позаимствовав огонь –

В кромешной тьме он дал мне сил –

Я ухожу. Меня не тронь.

Ты оставаться не просил.

Захочешь веровать – так верь.

Захочешь ждать меня – так жди.

Я ухожу. Стучатся в дверь

Межпланетарные дожди.

Ты – русофил и киноман.

Я – книгочей и мизантроп.

Непродолжительный роман,

Не подрывающий основ.

Почти весной (14 февраля)

Мечтать, гулять и лайкаться –

Прекрасные занятия.

С мороза зарумяниться,

Ошеломить объятьями...

А мне – лишь списки тленные

Каких-то дел несделанных.

Как будто выполненье их

Какой-то смысл имело бы…

Сорок дней

Воздух звонок, искренность легка.

Даже осень ласково глядит.

Каждый день из этих сорока –

Будто нож, оставленный в груди.

Вынимая их по одному,

Всё светлее чувствую печаль.

Ты меня спросил бы: «Почему

Всё-таки невосполнимо жаль?»

Потому что не увижу глаз.

Потому что не услышу слов.

Будто не окончил свой рассказ

Тот, кто был и дорог, и толков.

Сколько наступивших лет и зим

Для тебя уже – лишь суета.

Ты смеёшься, ты неотразим.

И теперь, конечно, навсегда.

За первую декаду мая

За первую декаду мая

Спасибо солнцу моему.

Оно сияло, обнимая,

Лишь мне, и больше никому.

Розовокрылые метели –

Сад Александровский в цвету.

Нам звёзды алые горели,

Благословляя на мечту.

Я в той Москве уже не буду,

Счастливых рук нам не смыкать.

Всё было нежностью и чудом,

Мне не за что тебя прощать.

С.К.

Не по тебе тоскую,

А по себе, из прошлого.

Жизни эскиз рисуя,

Верила я в хорошее.

К радостям и печалям

Юность вела маршрутами.

То ли забуксовали,

То ли дорогу спутали.

Выбрали жизнь чужую

И даже страны – разные.

Но до сих пор ношу я

Кольца зеленоглазые.

Я перебила себе весь сон

ЗАТМЕНИЕ БУДЕТ СОЛНЕЧНЫМ

***

Я перебила себе весь сон,

Что за занятие под Луной -

Думать, скольких целует он,

Где там ночует, не со мной?

Есть встречи, которые насовсем

Меняют знакомые берега.

И, вдалеке от привычных схем,

Бросаю крысиные я бега.

Я знаю, в нём тоже остался след.

Я знаю, мы встретимся с ним опять.

Но очень больно не знать ответ,

И очень больно совсем не спать.

И в шутку...

Десять тридцать. Утро воскресенья.

Я смотрю в окно на остановку.

Нет тебя и нету мне спасенья:

Я слабак. Я демон-полукровка.

Небо с голубыми завитками,

Спит зима, как будто в колыбели.

Без тебя я меряю шагами

Комнаты, минуты и недели.

Домофон внезапно громко злится,

В тишину врывается звеняще.

Нету лучше, чем доставка пиццы!

С пармезаном, с корочкой хрустящей!

фото из интернета, окно не моё :)

Весеннее

Это город краснолицых и краснокожих,

Ведь весеннее солнце хлещет по нам нещадно.

Я уже разрешила себе, мне можно

Отыскать кого-то, с кем мне приятно.

Этот город весь в каштановых люстрах-свечках:

Кружевных, молочных, цвета пломбира.

Я ещё не закончила своей речи,

Лишь потом попрошу удалить меня из эфира.

Твои летние прогулки

Упрямо петлять по дворам,

Как будто там скрыты ответы

На все беспокойные сны,

Которые видишь опять.

Как будто ты сможешь найти

Лазейку в холодное лето,

Туда, где остался ты сам

И то, что нельзя забывать.

Вот тёплых одеял пора

Вот тёплых одеял пора

Так ненавязчиво настала.

А помнишь — я тебе писала

И мы гуляли до утра.

Я помню. Майские зонты,

В аллеях гаснущие блики

И взгляды каменных реликвий

Из поредевшей темноты.

Всем болеющим (белый стих)

Моя купюра в тысячу рублей

Как будто приглянулась фармацевту.

Пришлось отдать – история проста.

А боль переместилась в носоглотку.

Пунктиром география недуга

Меня ведёт по улице аптек.

Но помню географию другую,

Где твой висок, щека и подбородок –

И губ моих бесхитростный маршрут.

Морозный сине-белый двор

Мне предлагает свежести вдохнуть,

Но не могу, не чувствую.

То ли от насморка, то ли от мыслей

О наших встречах. Звёзды и Луна,

Когда чихну, подпрыгивают резво.

Вернусь домой, покашляю в уют.

Когда придёшь – то обещай мне выжить.

Мы с вирусом не дремлем, как-никак…

Выбрасываю вещи из шкафов

Выбрасываю вещи из шкафов,

Как будто бы готовлюсь к переезду:

Обломки от последнего краш-теста,

Афобазол и миски для котов.

Вселенная, где ты в меня влюблён,

Не за углом, и не за десять улиц.

Все птицы из далёких стран вернулись,

А я никак не отыщу свой дом.

«Отгружено по данным продавца» -

Мой звездолёт в доставке задержали.

Мне не сбежать от собственной печали

В портал, где разбиваются сердца.

Я чувствую себя в подвешенном

Я чувствую себя в подвешенном

И негативном состоянии.

Мне счастья хочется неспешного,

А не любви на расстоянии.

И, чтоб соприкасаться пальцами,

Не сообщеньями бесячими…

Чтоб перестали быть страдальцами

И всю судьбу переиначили.

Крещенское купание

пародия Александру Исимовскому

А мне хотелось бы

Сходить бы по грибы,

Но в январе грибов не обещали.

Я помню – был банкет,

Коньяк и арбалет,

Но я не помню, что стряслось в начале.

Метели и пурга

Насыпали снега'

Снега’ на вкус не очень, если честно.

Хоть бейся, хоть беги

И нарезай круги,

Отсутствуют грибочки повсеместно.

Взорвался «арбалет» –

Стал россыпью комет

Над святочной мерцающей купелью.

Я несказанно рад,

Хотя слегка помят,

Хоть без грибов под новогодней елью.

Я - перевёртыш

Андрею Горшенину

Я – перевёртыш,

Дом вверх дном – мой верный друг.

Где пол, где потолок – неразличимо.

Судьба меня протаскивает в круг

Меняющих то шкуру, то личину.

Смешно и горько:

Не об этом я мечтал,

Фортуна запечатывает двери,

И, если нужный рейтинг не набрал,

Сиди и пересчитывай потери.

Твой милый образ –

Мой единственный маяк.

Из этой перевёрнутой вселенной

Мне одному не выбраться никак.

Где нет мечты, там все надежды тленны.

Какой сияющий рассвет

Какой сияющий рассвет –

Как долгожданная награда.

И, будто после многих лет,

Мы снова в доме, где нам рады.

Где в тонких чашках – крепкий чай,

И пироги, и пышки с мёдом

Друг перед другом: выбирай

Из запечённого народу!

И рядом – человек родной.

В его глазах сомненья нету,

Что будет вместе он со мной,

Пока вращается планета.

Защитникам. 23 февраля

Моему отцу

Я – женщина. И знаю о войне

Лишь только то, что говорят мужчины.

Спасибо тем, кто позволяет мне

Не падать в это лихо без причины.

Спасибо за негромкие слова,

За смелость без нелепого актёрства.

За то, что ваша логика права,

За то, что вам несвойственно притворство.

Какой бы ни подкрадывался век,

Защитникам находится работа.

Опять достался нам горячий снег,

Опять не знаем, что за поворотом.

Ползёт к границам вражеская рать,

Защитников – всех нас – не одолеешь.

Я научусь патроны подавать,

Ну а стрелять, я знаю, ты умеешь.

Три дня от февраля

Три дня от февраля осталось –

Дерзай, вдогонку ей спеши,

Своей мечте. И с нею радость

Ворвётся в тайники души.

Лети к той встрече неслучайной

И в вечной верности клянись.

И в первый миг весны венчальной,

Мечту в руках держа, ворвись!

Март

Я скучаю по тебе, слышишь?

Всякий, кто не ты – лишний.

Елена Кубаевская

Вспороть бы брюхо праздничной весне,

Чтобы не знать, что будет этим летом.

Мне не помогут из толпы советы,

Вся эта жизнь досталась только мне.

А без твоей душевной теплоты

Так горько, что приходится придумать,

Что счастье есть. Хотя кричат мне струны,

Что точно – всякий лишний, кто не ты.

8 марта (депрессяшки)

Мне с температурой

Пофиг на наряд.

Не до гиацинтов,

Не до нарциссят.

У кого-то будут

Торты на обед.

У меня – таблетки

И кило конфет.

Выпью с Акваменом

Я на брудершафт,

После на «Усадьбе»

Заценю ландшафт.

Дело было ночью.

Пусто во дворе.

Вывеска аптеки

В снежном серебре.

Ты такой простой и мирный

Ты такой простой и мирный,

Как фосфалюгель весной.

Но спокойно и настырно

Всюду следуешь за мной.

Не печалишь, не лукавишь,

Руку мне готов подать.

И уже, наверно, знаешь,

Что тебе скажу я «да».

Майский снег

Он подъезжает к городу Самара,

Я – подъезжаю к белому вину.

Метель твердит, что мы уже не пара,

Что скоро я опять пойду ко дну.

Метель, а ведь тебе не время в мае

Крушить надежды, пологом шурша.

Хотя бы и сама я понимаю,

Что он – не тот, о ком скорбит душа.

И что из этой ледяной темницы

Спасёт не он. А, может быть, никто.

Я, словно обезглавленная птица –

Ещё шажок. Но в небо – ни за что.

Разные люди

Расстались мы на почве огорода.

Пока ты винограды корчевал

И проклинал весеннюю погоду,

Пришлось одной отправиться на бал.

Потом в театр пойти договорились,

Но ты, не извинившись, не пришёл.

Темнил, что в тле какой-то амариллис,

И нужен хрен, мормышка и …тосол??

Зачем в кино нам ехать на премьеру?

Ведь можно телевизор посмотреть.

И сэкономить и бензин, и нервы,

И вместе над рассадой покорпеть.

Я встретила поэта Гончарова.

А ты кустарник в ящиках привёз.

Он подарил на счастье мне подкову,

А ты анализировал навоз.

Я от сюрпризов праздничных отвыкла

И предложенья от тебя не жду.

Я не приеду на прополку тыквы,

Твоё кольцо в крапиве не найду.

В високосный поженились

В високосный поженились,

В високосный развелись

Как об лёд рыбёхи бились,

Так душой и не срослись.

Всё прошло зимой холодной,

Отвалилась шелуха.

Дайте мне пожить свободной,

Не ищу я жениха.

На стихотворение Дианы Кан

"Щелчком смахнула пепел с папиросы.

Заметила: «Тебя, наверно, ждут!»

И разом улетели все вопросы,

Как дым, в невозмутимый абсолют.

Прихваченные отчуждённой стужей,

Они теперь летят за облака –

Мои стихи – испепелили душу,

Но так и не слетели с языка".

Диана Кан

Но всё равно, о чём-то несерьёзном,

Они приходят и звучат опять.

То ласково, то трепетно, то грозно,

Мне остаётся только записать.

На огонёк вечерних семинаров

Меня январской вьюгой занесло.

Там, где Дианы пламенные чары

Берут поэтов под своё крыло.

Мои стихи – колючие подранки,

С тех пор имеют смелость и приют.

И я здесь, в белом платье дебютантки,

Стою, чтоб душу выразить свою.

Август

Рассветы в зареве арбузном,

Твой холостяцкий крепкий чай.

Весь этот август очень вкусный –

Хоть на тарелку помещай.

Пусть лето выпито до донца,

И, может, жизнь почти на треть,

У нас с тобой такое солнце,

Что будет и зимою греть!

И точно знаю, что однажды

Из серебристой мишуры

На новогоднем вернисаже

Сплетём волшебные миры…

Затмение будет солнечным

Из мешанины многоликих дней –

То солнечных, то лунных, то бездонных –

Ни воскресить, ни повторить, ни вспомнить

Ни одного. Сумятица теней.

Мы движемся из страха пустоты

Своим, давно назначенным, маршрутом.

Наверное, мы суждены кому-то,

Но растеряли веру и мечты.

Мы – не игрушки у судьбы в руках,

И нужно бы об этом догадаться

Пораньше: не когда пора прощаться,

Ломая крылья, разлетаясь в прах.

Мой добрый ангел, я тебя найду.

А прошлое не стоит сожалений.

Одно из самых солнечных затмений

Случится в этом радостном году.

Часы

ВСЕЛЕННАЯ НЕ МОЛЧИТ

ЧАСЫ

Как много в памяти часов –

Утраченных и обретённых,

Возвышенных и приземлённых,

Закрывших радость на засов.

Да, мы теряем их порой,

Как будто пишем под копирку

Ошибки, мелочи, придирки

Своей дрожащею рукой.

Но, если пО сердцу живём,

То и находим их – бывает!

Часы, что счастьем наполняют

Унылых будней водоём.

И забывать не стоит нам,

Что станут вечностью минуты.

Мы предназначены кому-то.

А остальное просто хлам.

Посёлок Луна и речушка

Посёлок Луна и речушка,

Что Дёмой забавно зовут.

Скрывает лесная опушка

Берёзовой рощи уют.

Рябиновых вспышек каскады,

Сторожкая птица желна.

Здесь осень меняет наряды,

Примерками увлечена.

Был вечер простым и понятным,

И чистой в речушке вода.

Твоё «до Луны и обратно»

Запомнится мне навсегда.

Колесо обозрения

Покачиваясь, медленно плывём

В кабинках мы над городом с Луною.

Мы все сюда взобрались вслед за Ноем,

Чтоб на минутку вспомнить, где наш дом.

На время покидаем тот капкан,

Что каждому реальность расставляет.

У всех он разный, но всегда цепляет

И не даёт оправиться от ран.

За стёклами – Вселенная звучит,

Внизу рассыпан город оберегом.

Нам этим кратковременным побегом

Хотя б немного душу залечить.

Бабочка

Эта осень порывисто

И огнями, и золотом,

И парчою, и бархатом

Всё укрыла вокруг.

Я скучаю по-прежнему,

Я на гвоздик наколота,

Мне тоска моя – спутница

И единственный друг.

Разве не было нежности

За скупыми вопросами?

Разве не было ласковых

И улыбчивых губ?

Зябко, странно и горько мне.

Я скучаю по-взрослому.

Хоть уже и не верится

В то, что ты однолюб.

Эта осень исчерчена

Журавлиными стаями,

И от листьев рябиновых

Расписной водоём.

И, конечно, не сбудется

Всё, чего намечтала я –

Просто мёртвая бабочка

На серванте твоём.

фото из интернета

Предновогоднее

Селёдке было холодно –

Я шубу ей купил.

И овощной периною

Заботливо укрыл.

На блюде с позолотою

Свекла и майонез,

С диетой безбелковою

Здесь всё идёт вразрез.

Сижу, гляжу мечтательно

Желанья не тая,

Селёдочка подшубная,

Красавица моя!

фото и салат Вадима Бакулина

Сплетаться пальцами

Сплетаться пальцами – одно.

А сердцем понимать – другое.

Когда двоим не суждено

Познать смирение мирское –

Никто из них не виноват.

Всё дело в огненной породе.

В чьём сердце этот жаркий яд,

Всегда одет не по погоде.

И так мы узнаём своих.

Взгляд – будто лезвие от бритвы,

Не спрячешь. Беспокойный стих

Свои безумствует молитвы.

Сбежать от всех и позабыть

Про все условности и толки.

И попытаться не застыть

Лишь томиком на книжной полке.

Беречь костёр, когда темно

И радость разделить с тобою.

Сплетаться пальцами – одно.

А сердцем понимать – другое…

Мужу

Как много в нас любви!

И столько же тревоги,

Что молодость свою

Не сможем защитить

От северных ветров

И трудностей дороги,

Унылых передряг

На жизненном пути.

Что станем выяснять,

Кто прав, а кто не очень,

И что любой сквозняк

Погасит наш очаг.

Но средство знаю я

И от полярной ночи,

И от холодных дней,

А это не пустяк.

Я книгу напишу,

И на страницах будут

Твой солнечный огонь,

Мой мягкий лунный свет.

На память сохраню

На перекрёстке судеб

Наш первый поцелуй

И свадебный портрет.

Как много в нас любви!

И столько же отваги,

Свой парус мы вдвоём

Сумеем удержать.

А ветер нам не враг:

Он развевает флаги,

И увлекает в путь

В который раз, опять.

Твоё сакраментальное

Твоё сакраментальное «Ну что ж!»

Звучит как будто: «Просто уничтожь

Все взгляды, и улыбки, и слова,

Всё это в топку – сказка не нова».

Мгновенное пожатие руки –

И мы уже с тобой – материки.

Нас разделяет синий океан

И атомных подлодок караван.

В день рождения

Все ноябрьские люди красивы

И сильны, не бывает сильней!

Наше солнце в морозную гриву

Расцелует ковыльных коней.

Нам не страшен ни дождик промозглый,

Ни зловещая тьма вечеров.

Ведь, рождаясь, мы знаем, что вёснам

Далеко до ноябрьских костров.

Женское счастье

Ты мне купил пять килограммов сахара,

Кроссовки и креплёное вино.

От счастья я растроганно заплакала,

Уж, видно, быть нам вместе суждено!

С машиною, с зарплатой и квартирою –

Мне просто больше не о чем мечтать.

Не обольщаясь ложными кумирами,

Я знаю, как удачу удержать.

Подумалось, что вот оно, безбрежное,

Сердечное, душевное тепло.

Кому-то не маячит ведь по-прежнему,

А мне, вот надо ж, снова повезло!

Ныряю я в любовную зависимость,

Нам друг без друга не прожить и дня!

Немногого прошу, но ты недвижимость

Уж всё-таки, оформи на меня…

Я ничего не предлагаю

Я ничего не предлагаю

И ни о чём не попрошу.

Под шубой не явлюсь нагая

И ничего не застужу.

Мой добровольный энергетик,

Ночей бессонных паладин.

Мы друг за друга не в ответе,

Раз каждый до сих пор один.

Зимнее окно

«И меня твои лебяжьи руки

Обвивали, словно два крыла»

С.А. Есенин

На оконном ледяном узоре

Я рисую снежные следы.

Хоть морозы до сих пор в дозоре,

Очень скоро Солнцу тьма проспорит,

Чем длиннее день – тем тоньше льды.

Я скучаю по твоей улыбке,

По твоим насмешливым глазам.

Я бы загадал волшебной рыбке,

Чтоб мы стали струнами у скрипки,

Никому об этом не сказав.

Нам декабрь о праздниках напомнит,

Весь в огнях и снежной мишуре.

Суета весёлых, шумных комнат,

Вечеров горячих шёпот томный

И окно в хрустальном серебре…

Непечатное

Я выпила бы целую бутылку

Хоть крови, хоть любви, хоть коньяка.

Пускай судьба с уродливой ухмылкой

Меня опять трясёт по пустякам,

И только гений, добрый мой приятель,

Нет-нет да и дотронется рукой.

Никто ещё не говорил мне «хватит!»,

Мне рано уходить из мастерской.

Новогодний вальс

Селёдка, пиво и коврижки,

И даже хлеб.

Я без тебя, моя малышка,

Как будто слеп.

Ни ночь, ни день не замечая,

Я всё бреду.

Хоть на звонки не отвечаешь,

Но снова жду.

Твой ПМС пройдёт когда-то,

Пройдёт опять.

Ну а пока мне остаётся

Лишь помечтать,

Что ты придёшь и снова скажешь:

«Ща загрызу!»

И со щеки смахну от страсти

Свою слезу.

Потом пойдём гулять под ручку

На Новый год.

И без салатов этих скучных,

И без забот.

Ведь знаю я, моя малышка –

Ты с огоньком!

И будет небо в ярких вспышках,

И суп с котом!

Уже тридцатое сегодня

Уже тридцатое сегодня,

А мой предпраздничный прикид

Из обещаний новогодних

И из признаний состоит.

«Поверь-поверь, я буду рядом!

Тебя люблю я, не шучу!»

Разбитые мечты в награду

От Дед Мороза получу.

В счёт горьких разочарований

Хотя бы водки мне налей.

От обещаний и признаний

Мне не становится теплей.

Мечты моей антагонист

Мечты моей антагонист,

Плохой мальчишка, матерщинник.

То расцветёт, как декабрист,

То забухает и застынет.

Увы, хмельному январю

Не занимать признаний ложных.

И возвращается к нулю

Всё то, что было так возможно…

Нажать на кнопку не получится

Нажать на кнопку не получится,

Чтоб всё забыть наверняка.

Приходится стихами мучаться –

Они приходят с потолка.

Я потихоньку их складирую:

Строка к строке, листок к листу.

Потом возьму, отрепетирую

И как-нибудь тебе прочту…

На ёлке (Старый Новый год)

На ёлке суета и маета:

Стеклянный заяц тянется к морковке,

Но ведь она из войлока, чертовка,

И присмотрела мягкого кота…

Висеть недолго – Старый Новый год

Обратно всех в коробки запакует.

И только раз ещё переночует,

Устав кружить последний хоровод.

Потом опять исчезнет – до поры

Шампанского, гирлянд и мандаринов.

И сразу равнодушной мешаниной

Прикинутся зверята и шары.

Встреча

Познакомился скептик с астрологом,

И она обаяла его.

Хоть работал он микробиологом

И не знал про соляр ничего –

Оказалось, что взгляда достаточно,

Если есть на Венере секстиль.

Захотел он, мужчина порядочный,

С нею вместе быть в бурю и в штиль.

Пусть не верил он в карту натальную,

И астролог смеялась в ответ,

Ничего ведь в том нет инфернального –

Чтоб друг друга любить много лет.

Звёзды в небе теплы и участливы,

И влюблённые – муж и жена.

Будут жить они долго и счастливо,

Раз в Тельце у обоих Луна.

Птица

Я же – птица. Меня не удержишь,

Не привяжешь щемящей тоской.

Ты напрасно задумчиво нежишь

Мои крылья горячей рукой.

И напрасно рисуешь ночами

Заколдованной клетки чертёж.

Я привыкла к внезапным прощаньям,

Улечу – и меня не найдёшь.

Забыла голос твой и руки

Забыла голос твой и руки,

Забыла трепет нежных слов.

Нет памяти – и нет разлуки.

И ночи все мои без снов.

Кто разлюбил, тот и не сломлен.

Тот сам себя от яда спас.

Но нет свободы всё равно мне,

Ведь ты – мой личный Алькатрас…

Знаешь, я должна тебе сказать

Знаешь, я должна тебе сказать,

Что на ртутном тридцать семь и пять.

Я прижаться лбом к тебе хочу,

Только вместо этого лечу

Лихорадку сонной тишиной

И какой-то знахарской травой.

Домовой меня не проведёт:

Он скрипит, мол «этот не придёт».

Ты откроешь дверь своим ключом –

Домовой прикинется котом.

Фламенко

Цветы в волосах, кастаньеты,

И взгляды пронзают насквозь –

Ведь здесь Анндалузское лето

В уральскую хмарь ворвалось.

Я этого пламени пленник

В сверкающем круге страстей,

И этих испанских мгновений

Забыть не сумею теперь.

Марине Цветаевой

Моим стихам, как драгоценным винам,

Настанет свой черёд.

Марина Цветаева

В простых словах таится красота,

Родная, негасимая, живая.

К ней тянется поэт, ещё не зная,

Что жребий брошен, пройдена черта.

И он служить огню приговорён,

Тому, что жжёт голосовые связки.

Кто думает, что все стихи – лишь сказки,

Неведеньем блаженным защищён.

Слова порой впиваются и рвут,

Способны растерзать и покалечить,

Пронзят насквозь и больше не излечат,

А, может быть, наперекор, спасут.

И мы – никто, чтоб мерить по себе,

Чужой судьбы исследуя провалы.

Финал поэта – новое начало,

Заслуженное в яростной борьбе.

Октябрь (Пряха)

МИСТИЧЕСКИЕ ВСТРЕЧИ

ОКТЯБРЬ (ПРЯХА)

Когда октябрь приходит за окно

И по чуть-чуть зашторивает солнце,

Мне хочется сидеть за веретёнцем,

Как будто я умею и давно.

Я чувствую ту древнюю волшбу,

Которой наши бабушки владели,

Усаживаясь за свои кудели,

За Мокошью* вослед творя судьбу.

Вся осень – это просто путь домой.

К теплу огня, к объятьям и уюту.

Пусть позже новогодние салюты

Заполыхают беспокойной хной.

Сейчас же – рифмы робкие штрихи,

И пледы у горящего камина.

Мне снится прялка цвета апельсина

И я сама, прядущая стихи.

*Мокошь (также может называться Мокушь, Макошь, Мокешь) — восточнославянская богиня судьбы. Мокошь была покровительницей домашнего хозяйства, а именно женского рукоделия — прядения и ткачества. Она заведовала женским плодородием, урожаем, а также домом и достатком в нём.

Яшмовая комната (Кольцо Яшмового Царя)

На каждой стене бушует

Вишнёво-кровавый свет.

Здесь Яшмовый царь рисует

Любимой своей портрет:

И локоны пламенеют,

И кожа как снег бела.

А царь с каждым днём грустнеет:

Ах, только б она пришла!

Она отразится в камне,

Не ведая ни о чём.

А, вдруг повезёт, спонтанно

Коснётся его плечом.

И сходство её с портретом

Окажется неспроста.

Дверь в этой стене заветной

Для милой незаперта.

«Ты будешь моей царицей,

Тут прежний твой мир забыт.

Корона твоя искрится,

Дворец для тебя открыт.

Здесь буду любить сердечно,

Здесь снятся другие сны.

Ты будешь со мною вечно

С моей стороны стены».

И яшмовые пожары

Захлопнулись за спиной.

Горит на руке подарок –

Кольцо для неё одной.

Колесо перерождений

Я была Кассандрой,

царём

и воином,

А теперь вот – такая простая жизнь.

Я стараюсь барахтаться в ней достойно,

И, в награду, мы снова с тобой нашлись.

Щит и меч сменив на бельё в корзине,

А корону – на кухонные дела,

Выбираю ряженку в магазине,

Далека от привычного ремесла.

Есть такое чувство, что снова дома,

И неважно, кто мы по именам.

Мы опять влюблены и давно знакомы.

Так давно, что никто не поверит нам.

Ты думал, я - простушка-Ева?

Ты думал, я - простушка-Ева?

Но я – Лилит.

И от меня уж точно слева

В груди болит.

Ты – мой нечаянный попутчик,

В руке рука.

Считаешь, подобрал ты ключик?

Живи пока…

Ведьма

Я читаю тебя на раз:

Зародившийся вмиг азарт

И намеренья без прикрас,

И хитринку в твоих глазах.

Ты – не демон, не чародей,

Безо всяких волшебных сил.

Ты – обычнейший из людей,

Мне без надобности твой пыл.

Опустилась ночная мгла,

Лунный свет за моим плечом.

Ты беги. Не тебя ждала.

И не спрашивай ни о чём.

Русалка и пирожки

С тобою повстречались на закате мы,

Прекрасны были финики с вином.

А сдачу всю на пирожки потратили –

И всё, что после, было будто сном.

Сказала ты, что очень любишь с ливером,

И в целом обожаешь требуху.

А я на полшажочка был от гибели,

Едва не угодив к тебе в уху.

Ну, а когда приметил хвост русалочий,

То поздно было ливер уж метать.

Но ресторан мистический «У Палыча»

Я принялся поспешно покидать.

Я потерял себя в тот час неистовый,

Хоть не погиб, доверившись волнам.

Прошли года, но в спину смотришь пристально

И часто посещаешь по ночам.

В твоих глазах такая нежность плещется,

Что море по колено даже в шторм.

А днём мне всюду пирожки мерещатся,

Забыть не позволяя ни о чём.

Дочь разбойника

Мы не пара.

Я – с другой стороны моста,

Мы тут все крещёные, но без креста,

Если ты, конечно, понимаешь, о чём я.

Я воровка.

И этот твой медальон

Подарю сыну, когда вырастет он,

Пусть хоть кто-то, может, о тебе вспомнит.

Нашим встречам

Длиться не суждено,

Уже вечность глядится в твоё окно,

Острый нож моего отца счёл твои минуты.

В тёмных чащах

Был дворец наш и был шатёр.

Но теперь ждёт тебя там другой костёр –

Он и станет последним твоим приютом.

Лиса осенняя

Я видел – в парке зелено,

Трава – что изумруд.

Лисе моей не велено

Соваться носом в пруд.

Пришла девятихвостая,

Берёзы распушив,

И рыжиною пёстрою

Рисует свой мотив.

Не сыпь мне листья нА воду,

И в роще не кружи.

Рубиновую ягоду

В кустах не сторожи.

На золоте осиновом

Янтарное шитьё.

Спешит ко мне любимая,

Ведь знает, жду её.

Но, если с ней расстанемся,

Мне не прожить и дня.

Тогда придёшь, проказница,

И заберёшь меня…

У берега*

Колышутся ветви, сплетая тень,

Влюблённых кувшинки ждут.

Ты там, на мосту, но я не приду

Глядеться в знакомый пруд.

Хоть куплены кольца, но ни одно

Не для моей руки.

С собою позвал, любить обещал,

Теперь же – всё пустяки.

Кому-то покажется горькой судьба,

А мне – была не была.

Моя красота – коса да фата,

Наивная, уплыла.

Последние серьги, что ты дарил,

Лежат на илистом дне.

Последние серьги, что ты дарил –

Они до сих пор на мне.

24 декабря 2024г – 8 января 2025г

* Берегини - в славянской мифологии добрые водные духи, в облике женщин. Они живут по берегам рек, предсказывают будущее, а также спасают маленьких детей, оставшихся без присмотра и упавших в воду.

Согласно народным поверьям, берегинями становились просватанные девушки, умершие до свадьбы, и в особенности те, которые сами наложили на себя руки, узнав об измене жениха. Может, потому и таилась в них особая опасность именно для молодых красивых мужчин, тех, кто соблазнялся звонкостью смеха юных дев, их красотой, невинностью и природным очарованием. Считалось, что берегини видели в них утраченных женихов, влюбляли в себя и наказывали за неверность. Чаще всего их представляли в образе молодых женщин с непокрытой головой и длинными густыми волосами, обнаженными или в легкой, полупрозрачной светлой рубахе, с босыми ногами.

Добыча

Из чужих болот, сумрачных тенёт

Возвратишься, ног под собой не чуя.

И знакомый путь исподволь ведёт,

Заодно потери твои врачуя.

Ты спасён, ты выбрался, ты забыл –

И когда-то сможешь гордиться этим.

И, пускай пока что почти без сил,

Но дождутся дома жена и дети.

Ты отвёл глаза от янтарных кос,

Колдовских поцелуев смахнул отраву.

Но в душе тот шрам так и не зарос.

И теперь ты точно её – по праву…

Дедушка

ДЕТСКИЕ

ДЕДУШКА

Мой дедушка – советский офицер.

Он путь свой начинал простым солдатом.

Его артиллерийский глазомер

Служил немало Родине когда-то.

Как он, отважным стану и большим,

Ведь каждый день я делаю зарядку.

А летом мы в походы ходим с ним,

Берём с собою Джека и палатку.

Кораблики пускаем по реке,

Рассветы наблюдаем и закаты,

Уху неспешно варим в котелке,

Рисуем карту, будто мы – пираты.

Я вырасту и буду кораблям

Чертить маршруты в дальних океанах.

Пойду навстречу солнцу и штормам

Решительным и смелым капитаном.

И, может даже, книжку напишу,

Про то, как много странствую по свету,

И как сегодня с дедушкой дружу,

И жду, когда опять наступит лето!

Мой пудель

Мой пудель Барон обожает купаться,

Носиться кругами и в мячик играть.

Он мчит на прогулку уже в шесть пятнадцать,

Поэтому в школу не даст нам проспать.

Однажды у бабушки спас он гусёнка

От страшно свирепого, злого кота.

Он знает команды и даже сестрёнке

Уроки учить помогает всегда!

Чтоб стрижку красивую сделать Барону –

На груминг мы водим его каждый раз.

На выставке станет наш пёс чемпионом,

Получит медаль, показав высший класс!

Рисунок

Возьму я краски и альбом,

Рисунок мой простой:

Тут мчусь за змеем я вдогон,

И мой щенок – со мной.

Здесь мама не считает дней,

Не плачет по ночам.

И, отслужив, с госпиталей

Сестра вернулась к нам.

И здесь отец посадит клён,

Построит новый дом

Взамен того, что был сметён

Под вражеским огнём.

Я снова в школу с рюкзаком

Пойду в свой класс шестой…

Возьму я краски и альбом –

Простой рисунок мой.

Устинья Кузнецова*

Ворожея-матушка

Глянула да вздрогнула:

"Приведёт краса твоя

Замуж за безродного.

За царя потешного,

Бунтаря безбожного.

После пира грешного

Как не стало тошно бы!

Будешь ты, голубушка

Доставаться беркутам.

Никому не любушка,

Только деться - некуда."

Ни за что, по правде-то -

Без вины замыкалась.

Вот и счастье девичье

Бусами рассыпалось...

Бусами рассыпалось

По родной сторонушке,

Где везли закованных

Емельяна жёнушек.

*Устинья Кузнецова одна из жён Емельяна Пугачёва

Прощание казака

Разметались степи - и забыли.

Лишь осталась в воздухе тревога.

Улеглись клубы дорожной пыли.

Женщина застыла у порога.

Сколько будет справлено молебнов

За несущих службу боевую.

Жди, надейся, только не ослепни,

Вглядываясь в дымку и тоскуя.

Не сутулясь, гордая казачка

Стерпит горе. И лишь пальцы - стынут.

Подбиралась осень, чуть не плача.

Чем-то алым красила равнину.

фото из интернета

Оренбургская пуховница

Споро ходят рядами спицы,

За окошком - ветра запели.

Оренбургская пуховница

Сочиняет свои метели.

Создавая судьбы полотна:

Паутинки, платки и шали,

Тонким пухом она добротно

Заполняет свои скрижали.

В этой нити - степная вьюга,

И с деревьев пушистый иней,

Очертанья казачьих стругов

На Яицкой шальной стремнине.

Я и конным бывал, и пешим,

В разных странах меня встречали,

Много видел красы нездешней -

Но не та всё, что на Урале.

Но с любимою не сравнится,

С той, что сердце моё согрела.

Оренбургскою пуховницей -

Ей сегодня кольцо надел я.

Выходные данные

ЗАТМЕНИЕ БУДЕТ СОЛНЕЧНЫМ

Сборник стихотворений

Публикуется в авторской редакции

Вёрстка и художественно-техническое редактирование:

Виктория Максимова

В оформлении обложки использована фотография Юлии Капустиной

В оформлении издания использовано семейство шрифтов «Lato»