Записки прикомандированного

"Мы - те..."

Мы поднимаем «птичек» в воздух на винты,

И эшелоны в небе занимаем.

И с каждым километром высоты

Глаза на правду нашим открываем.

Нас нет физически у «птичек» на бортах.

Мы, управляя ими, в землю закопались.

Но, если сбил наш борт треклятый супостат,

То нам, как правило, немедля доставалось.

Команда в ночь могла прийти любая.

Хоть сбросить бомбу, хоть скоординировать арту.

Но, если помните, то существует слово: «Надо».

Кто, если не мы? Давай начистоту.

Кто, кроме нас, шторма помех преодолевая,

Способен долететь на цель сквозь бурю РЭБ?

Кому доверить эти спецзадания,

Когда любой другой радар ослеп?

Кто кроме нас имеет эти знания,

Что позволяют переломить исход войны?

Кто сможет выполнить подобные задания,

Но сам при этом не подставит головы?

Я всех прошу: не вздумайте кичиться.

Никто других родов не умаляет роль.

И «штурм», и лётчик, и артиллеристы

Нам помогали неприятеля делить на ноль.

И всё же… РЭР и беспилотник –

Как ангелы-хранители для всех.

В прямой атаке все засады вскроют,

И разведданными спасут, даря успех.

Мы, повинуясь указаниям,

Не ходим в наступление на стан.

Мы, исполняя предписания,

Всенощно бдим, втыкая в свой экран.

Сырой блиндаж, экран и станция с антенной:

Вот наши меч, кольчуга, булава, щиты.

Мы не сидим в тылах, накрывшись пледом.

Нас всех учили быть с врагом всегда на «ты».

Для нас моторы – это наши ноги.

Радары РЭР – как ухо, нос и глаз.

Теплом души мы грели батареи перед боем.

А вы, друзья, поднимете за нас.

Поднявши тост, во здравие шепните

Нам пару ласковых: мы слышим сквозь боя.

Во имя павших землю окропите:

Не каждому дано пройти сквозь шквал огня.

Поверьте: когда ждут – мы это знаем.

За сотни вёрст мы чуем и улыбку, и хулу.

И в дождь, безлунной ночью вылетая,

И в зной, боекомплект монтируя к крылу.

А если тех, кому вернуться улыбнётся,

Вдруг спросят тихо: «Как там, на войне?»,

Внезапно небо громом содрогнётся,

И взгляд померкнет, бликанув в слезе.

Кому – медали, ордена и слава.

Кому – забвение, предательство и рок.

Кого-то дома ждут родные мамы,

А для кого-то дом – родной окоп.

Когда же спросят нас с тобою наши дети,

Задав простой вопрос наивным голоском:

«Скажи, отец! Ты кто на этом свете?»,

Ответ я дам им наградным листком.

Мы – те, кто будучи слепыми от рождения,

Радарам внемля, зрит за горизонт,

И для ударов нашей артиллерии

В эфир координаты шлёт в поток.

Но можем мы. А это значит,

Что то же самое умеет супостат.

И нам не надо матом удивляться,

Когда чужая шлёт «дары» арта.

Мы – те, кто, получив своё призвание,

Детей своих оберегает сон.

Для нас нет разницы: родной, чужой, приёмный…

Для нас любая жизнь ценней имён.

Мы – те, кто в трудную минуту

Не убоялись, встав на рубежи.

Спина к спине, плечом друг к другу,

Стояли насмерть; брали блиндажи.

Мы – те, кто шёл вперёд, не зная ранги,

И на профессии свои смотрел сквозь мглу.

Мы – те, кто встав на фронте перед вами,

От недругов порой терпел хулу.

Мы – те, кто, получив сигнал на выдвижение,

В последний раз проверив пулемёт,

Идут в закат. Мы – спецподразделение.

Пока все спят, мы бдим ночами напролёт.

Мы – те, кто под грифом «двухсотый»,

Лёжа в «цинке», сползали с бортов.

Мы – те, кто остался на поле

Ныне, присно и в веки веков.

Мы – те, кто под беспамятным надгробием

В броске на небеса застыл без сил.

И, своим челом прервав междоусобие,

Своею кровью землю окропил.

Мы – те, кому медали и награды

И почести даруют лишь вослед.

Но ни одна медаль не лечит раны.

Ничто не лечит, кроме долгих лет.

Нам время – лучший лекарь ран.

И блекнут краски год от года…

Но не забыть ни мне, ни нам

Дорогу от Зари до Львова.

Когда-нибудь всё это позатихнет.

Забудется война, как грёбанный кошмар.

Девчонка, утерев слезу, парнишку приобнимет,

И музыканты обновят репертуар.

Настигнет кара всех предателей изменных.

Герои по заслугам удостоятся наград.

Отпустят по домам военнопленных.

И я забуду, как начинался этот хренов ад…

Они входили в город...

Они входили в город без звуков канонад.

Тихо по асфальту шагал разведотряд.

Мелодия смерти сыграла злой аккорд:

Свинцовым лаем огрызнулся вражий "Корд".

Рассредоточенье группы, старшой отдал приказ,

Радист на базу шлёт один-простой заказ:

- Вертушки живо к бою, квадрат шестнадцать-три!

Мы долго не протянем, живее, мужики!

Огнём всё поливая, залаял пулемет,

Снарядами кидаясь, захлопал миномет.

Превосходящей силой и тактикой бьёт враг.

Но время уж упущено... И не поможет "Град"...

Потери продолжаются, уже нет трёх взводов,

И нервы на пределе, радист орать готов.

Сквозь грохот и разрывы в эфир пришёл ответ:

- Простите, мужики... Вертушек... Нынче нет...

Вся рота полегла в том радиационном круге.

За что они погибли - того не позабудем.

Им памятник воздвигнем, и свечку у плиты.

Давайте их помянем... Родители несут цветы.

И поминальный залп: несут гробы в процессии.

Цветами устлан путь: совсем, как в Поднебесье.

В последний путь проводим их, дадим салют прощальный:

Десять карабинов - залп на площади вокзальной.

Не доехали ребята до дома своего.

Погибли на задаче, спасли лишь одного.

Его, подбитого, не тронула засада:

В живых остался он, чему совсем не радый.

Погибли все товарищи, погиб комбат родной,

И ветер лишь по улице гуляет по пустой.

Могилы навещает своих друзей один,

И с болью вспоминает тот бой средь городских вершин...

В подсумке...

И слеза бежит рекой,

От заката до рассвета

Радиация дугой выжигает все на свете...

В закрытом подсумке лежит артефакт:

У смерти он вырван, у Зоны изъят.

В моём вещмешке, будто чей-то контракт,

Лежит моя жизнь, как на крайний парад.

В закрытом подсумке покоится ствол:

Патроны в кармане - как рукой на престол.

Дыханием смерти в ознобе продрог:

Дойти бы до схрона, что так чутко стерег.

И пыль воздымая, взнося до небес,

Шагаю вдоль смерти я, как волнорез.

И берцы уже не протянут ни зги,

И разум кричит мне: "Беги же, беги!"

За терриконом, у мертвого леса,

Я слышу, как льется предсмертная пьеса.

Патрон за патроном идут в магазин,

И взгляд по стеклу цвета аквамарин.

Прицел выдирает из леса кусок,

А руки мои тут же взводят курок.

Приклад прижимаю к плечу сгоряча,

И мушка мне светит в пути, как свеча.

Противогаз отсекает все яды,

Будь все нуклиды хоть трижды неладны!

И фильтр уже накалился слегка:

Боже, храни Ты, меня, дурака!

Спиною назад - и три шага налево.

Не время, не место для этого дела.

Держа автомат, сектор бегло смотрю:

Путь к храму ищу, своему алтарю.

Развернуться назад, и рысью - вперёд.

Играть с нами в прятки у Зоны черед.

Смыкаясь клинками над нашим челом,

Смерть жатву ведёт радиоактивным серпом.

А гниль продолжает точить изнутри.

От жажды покоя горят фонари.

Измотаны нервы, желудок пустой.

С тобою лишь сниться нам будет покой.

До базы дойти - нехитрая вещь.

В пути уцелеть - значит, шкуру сберечь.

Чтобы живым домой возвратиться:

Для этого надо не только молиться.

Предохранитель тут ставить не надо:

Это для зверя всегда лишь отрада.

Готовым будь к бою, патрон береги:

Не надо со смертью идти на торги.

Моя рабочая лошадка...

Мы не залили полный бак,

Аккумулятор разрядили,

И радиатор не течёт:

С него тосол мы на хрен слили.

В редукторах на всех мостах

Летают зубы шестерёнок,

И, трос лебедки размотав,

Ползём вперёд, как твой зубренок.

Нога ударит по газам,

А цель моя с тобой все ближе.

Летит мой "Соболь" по холмам,

А скорость - сотня, и не ниже.

За нами гонятся менты,

И нам не надо философий.

Несут, качаясь, нас мосты,

Сквозь перевал, болота, трофи.

В потоке сзади синие огни

С сиреной вместе в резонанс играют.

Машина "Скорой" просит: "Пропусти!".

На вызов едут, не балду пинают.

Под боком рева дал мотор,

ГАЗ "газом" резво наперед взлетает.

Тараном, массой, как топор,

Машине жизни путь вскрываем.

Летит мой "Соболь" по степям,

Собой вздымая километры пыли.

Тихонько двигатель, рыча,

Домой вернёт нас, где бы мы ни были...

Мы не срываем в поворотах тормоза,

Пусть встречный ветер нам на бампер набегает,

Мы знаем: ждет везде нас цель своя,

Задачи наши техника решает.

И пусть включаем проблесковый иногда,

И в габарит не входим мы от раза к разу.

У каждого задача есть своя.

Проблемы все решим, подбавив газу.

Домой вернёмся в базу по утру,

С перегазовкой двигатель заглушим...

"Спасибо" технике я тихо прошепчу,

И никакой мне понторез не нужен...

И пусть под грузом он не сможет обойти КАМАЗ,

И пусть в нем нет задора КрАЗа,

Я аккуратно кнопку "массы" отключу.

Как раз до следующего раза...

Возвращаясь мысленно к истокам и началу...

Возвращаясь мысленно к истокам и началу, Вспоминаю зарождение проклятого аврала. Вспоминаю, и этому всему совсем не рад: Тому, как начинался этот хренов ад.

Парни и девчонки в форме при почёте, Автомат, разгрузки, и матчасть в зачёте. ОМП, ФИЗО, РД и КМБ: Наша разведгруппа уходит на БЗ.

Парни и девчонки в форме цвета ночи, Автомат в руках - твой личный Тамагочи. Ты с ним ешь, и пьёшь, и спишь между боями, И воспоминание не хочет расставаться с нами.

Из года в год, из ночи в ночь, от часа к часу, За дом, за Русь: родной наш мир прекрасен. На линии огня, на рубеже атаки Наш закрепился взвод: бой будет на закате.

Без связи, без "брони" и авиаприкрытия, Без артиллерии, в боях всеми позабытые, Не балуя вниманием ни голод, ни страдания: Готовы бить врага и бандформирования.

Огонь с небес, пылающие земли: Приказам из Генштаба сквозь выстрелы мы внемлем. К броску на небеса готовы круглосуточно, Ведь смерти на войне - мысль не предрассудочна.

Пришёл приказ из штаба: готовность номер раз. Мы КХО вскрываем, берём весь свой запас. Разгрузки, автоматы, патроны и ножи: БК в тягач загрузим: БК ведь всем нужны.

Патроны в магазины идут за рядом ряд, А ленты пулемётные без коробов звенят. Заряды для подствольников уложены в РД, А двигатель прогретый у нашей БМД.

Вернулись из задачи - к комбригу на доклад. В стол рапорты положим, а вечером в наряд. С наряда утром сняться, и затемно - в боя, Первыми лучами нам встретится заря.