Записки на полях подсолнечника

400(200)

Я не к возрасту весел и даже лих, Но Судьбу согнуть - не венок плести. Мне вчера словно дали с ноги под дых: «Твой товарищ пропал - без вести...» * * * Заберите меня домой. Хоть дождем, хоть облаком беленьким. Ангел, видно отвлекся мой и остался я под Макеевкой.

С Райгородки входили мы штурмовать лесополку клятую. Источили «штабные умы» роты здесь и шестую, и пятую.

Катит воды река Жеребец, как рубеж между нашими-вашими. Был ты гений или глупец, все теперь мы тут, братцы - павшие.

Заберите меня домой. Затянул меня берег илистый. Не смириться с судьбой такой, что остался навек - "четыреста".

Я еще не пророс травой и глаза не склевали вороны. Для домашних - еще живой, только руки раскинул в стороны.

И когда тишину порвет штурмов взвод с закопченными лицами, Я дождусь, этот день придет, никуда не уйду с позиции.

Чередуются Солнце с Луной, собираются души в стаи. Заберите нас всех домой - мы своих никогда не бросаем…

05.10.24 г.

Сердечко с именем

Ночами зимними, когда далёк рассвет,

Курю, и мне, в который раз не спится.

Я замечаю в окнах тёплый свет

И слышу, как позвякивают спицы.

***

Тянулся эскалатор, как струна,

На нём с тележкой женщина стояла:

Усталый вид, чуть сгорблена спина,

На поручне рука её лежала

Малюсенькая, в сеточке морщин,

В прожилках вен - фарфор на чёрной саже.

Чуть ниже, в две ступени позади,

Боец - в видавшем виды камуфляже.

Суровый взгляд, встречавший смерть не раз,

Налитый сталью, пролетавшей мимо,

В неё уткнувшись - подобрел тотчас,

И замер на руке неотвратимо.

Всю зиму, что в окопах он провёл,

От стужи защищали ноги в берцах,

Ручной работы тёплые носки

С картонной биркой, именем и сердцем.

Ведь сотни рук уже, как пару зим,

Тепло сердец на пряжу расплетая,

Вязали их защитникам своим,

Шепча - спаси, ночей не досыпая.

И вот такая точно у неё,

в руке зажата, с той же красной нитью.

Сердечко вроде? Крохотное. Нет,

Вы имени на нём не разглядите.

Он смелым был всегда, а тут притих,

Но точно знал, чего толпа не знала:

Она вот этой парой рук своих

Пять сотен пар носков на фронт связала.

Куда бы его мысли не несли, услышал тихое:

- сынок, давно оттуда?

- Вы ноги мне под Бахмутом спасли,

Я этого до смерти не забуду.

Так вместе поднимались ввысь они:

Солдат, мужчина - бог войны безбрежной.

И женщина - Душа большой страны

- она Любовь, и Вера, и Надежда.

07.11.24.

Предновогодняя открытка

В предутренней морозной полумгле,

Рассматриваю я открытку пристально.

Она не прислана по почте мне,

И не любимым почерком исписана.

На ней совсем не праздничный пейзаж

И елок нет укрытых белым снегом.

Те, кто умеет слушать инструктаж,

ее пересекают только бегом.

Лишь пять минут, чтоб дух перевести

И написать письмо. Не на бумаге.

На почту ведь его не отнести,

Да и блокнот оставил в располаге.

Что ветер, что туман - для нас не враг,

Предсказаны осадки в виде «Града».

Вон за бетонкой маленький овраг.

Мне до него добраться очень надо.

Рюкзак с БК. И броник спину гнет.

Я крайний в группе, добегу и двинемся.

И, если не проснется пулемет, на той высотке,

знать еще увидимся.

Еще хотел о многом рассказать,

пусть на ходу, когда бы не «открытка».

Пора заканчивать, война не любит ждать.

Растяжкой нервы. Ожиданье - пытка.

Ах, да. Забыл. Ведь скоро Новый Год.

Пусть сбудется, чего не пожелайте!

Мой позывной - «Печора», третий взвод.

Сигналят, что пора. Пошел. Прощайте.

13.11.24.

Пехота

Гуляют по Луганщине дожди

Толкает фронт вперед за ротой – рота.

И в грунт вгрызается, куда не погляди

Железная Смоленская пехота

Дорога на Макеевку и «Крест»

В обочинах остовы военпрома

Коль бог не выдаст, то свинья не съест

Авось отвлекся оператор дрона

Нам тут поверьте каждый куст знаком

И каждый метр снарядами истертый

Измотан, но готов идти в пролом

Геройский - двести пятьдесят четвертый

Разрывов эхо, гарь под потолком

По лужам капли барабанят звонко

И рассекает карту, как клинком

Изрядно надоевшая «Бетонка»

Южнее Терны, их придет черед

Не обойдет их слава, не оставит

И северней врагу не повезет

Там третья МСД плечо подставит

Не выстоят, рассыпятся в огне

Все лесополки, блиндажи и дамбы

Уже спешат по полю на броне

Штурмы из легендарной «Черной Мамбы»

Мы заберем свое, наш час придет

Не сомневайтесь в этом, просто знайте

Но тех, кто навсегда ушел вперед

Я заклинаю вас не забывайте.

14.11.24.

Чёлочка

Я с чёлочкой под «полубокс» - по Профсоюзной.

Ведь жили дружно мы в большой стране союзной.

А в школе песенку про Щорса хором пели.

И в Парк у Крымского моста - на карусели.

Мы научились пить портвейн с сырочком «Дружба»,

И шла в зачёт для пацана в армейке служба.

Кормил я хлебом лебедей на речке Шпрее,

Ушел на дембель по весне, в конце апреля.

В садах кружился «вальс бостон» походкой флотской.

И про любовь нам Визбор пел и пел Высоцкий.

Учился я по вечерам. Привет Мытищам!

И подавать не забывал монетку нищим,

Нёс, задыхаясь на бегу, Маринке розы.

А на Саланге полыхали бензовозы,

Тянулись из-за речки «Чёрные тюльпаны».

И комсомолки постройней ушли в путаны.

В монастырях замироточили иконы;

Опять на запад - вереницей эшелоны:

Застегнут шлем, взведён затвор, затянут ворот.

Мы вам напомним, что Одесса - русский город.

Страна пакует впопыхах масксети, свечи,

А в ресторанах - стейк Рибай и добрый вечер;

Желудок полный, взгляд пустой, на пальцах кольца.

А за окном уходят в вечность добровольцы…

Мы с Димкой думали, что нам все небо – крыша.

Прошло три месяца, как он с БЗ не вышел.

Не может мальчик вспомнить тёплых рук отцовских;

Так не хватает Жуковых и Рокоссовских!

Шеврон «ордынский» на плече сияет гордо,

И коль родился орком – защищаешь Мордор.

Нам волонтёры привезли подарок царский,

И рядом с нами на броне - Владлен Татарский.

Я с чёлочкой под «полубокс» - по Профсоюзной…

Нёс, задыхаясь на бегу, Маринке розы…

И этот голос будто колокол звенящий:

- Браток, держись! Не умирай. Сейчас дотащим...

15.11.24.

Подсолнухи

Я эти нивы потом просолю,

Их опалит не раз огонь сражений,

И взводный сыпанёт в ладонь мою

Подсолнечника две большие жмени.

***

На полях вызревали подсолнухи,

Словно солнца осеннего всполохи,

Наливались соцветьями полными

Да к закату склонялись покорными.

Урожаями тучными грезили,

Все просили, чтоб вовремя срезали,

На ветру колыхали да мыкали -

И недоброе все же накликали.

Затянуло колодцы коростою,

Вороньё собралось над погостами,

Скоморохами колья оструганы,

И родные могилы поруганы.

На восходе соседи нахмурились,

Подбоченились, грозно прищурились:

«Вы по что на родство ощетинились?

Душу продали, оскотинились?»

Осыпались подсолнухи плотные

В чистом поле взводами пехотными.

И земля, огрызаясь высотами,

Урожай собирала - "двухсотыми".

Осыпались подсолнухи зёрнами

На полях под Херсоном и Тёрнами.

Лишь полынь прорастала настойчиво -

Смерть в посевах не больно разборчива.

Осыпались подсолнухи судьбами,

Не прощённые грозными судьями;

И косился закат золотушный,

Безразличный и равнодушный.

05.12.24.

Песня островных пиратов

Салага, ты слыхал про острова? Налей-ка рома и неси гитару, Спою тебе, как на брегаАх Днепра Сражались настоящие корсары.

Поверь, непросто подобрать слова. Нельзя пройти войну вот так, заочно. Цени, судьба тебя уберегла: Ты не пират, но что счастливчик – точно.

Нам выпала путевка на «курорт». Рыбалка, пляжи – так сперва шутили. С налета захватить пиратский форт - Нет вариантов, парни, или – или.

припев: Мы флибустьеры! «Сильвер» подтвердит: Харон днепровский задолжал нам в карты. И все, что не промокнет, то сгорит, Но мы еще не вычерпали фарта.

Я «Черную Жемчужину» сваял Из камеры разбитого КАМАЗа; Нас долгим взглядом мичман провожал, Перекрестил и не моргнул ни разу.

В горячих схватках был нам черт не брат. У нас в чести стилеты и «Корнеты», И кто рискнул на нас пойти в накат, Запомнит наши черные береты.

Бутылку рома, злато в сундуках Махнем, не глядя, на БК и пайку. И смотрят с неба «Леший» и «Монах» На нашу героическую шайку.

припев: Мы флибустьеры! «Сильвер» подтвердит: Харон днепровский задолжал нам в карты. И все, что не промокнет, то сгорит, Но мы еще не вычерпали фарта.

Тут мертвецы молчат про сундуки, Таращат солнцем выжженные бельма На то, как квадрокоптер в тростники С небес нам шлет огни Святого Эльма.

Мне каждый остров раной ножевой На сердце вырезает чье-то имя. И, извиняясь, что еще живой, Я мысленно, след в след, шагаю с ними.

Давай по крайней, мне уже пора. КомпаАс мой сбит, но идеалы святы. Не забывай, как на брегаАх Днепра Держали строй российские пираты.

09.12.24.

Снег

На землю тихо падал первый снег,

Так ласково: снежинки, как пушинки;

Ложился на поля и русла рек,

На шлемы, на разгрузки, на ботинки,

На вздыбленный в ячейке "Печенег",

На сажей перепачканные лица.

И словно время свой сменило бег,

Казалось, сердце перестанет биться.

Шел белый снег и все вокруг укрыл,

Сковал окопы сонной пеленою.

Солдат у пулемета закурил,

И прошлое нахлынуло волною.

Где мама, молода ещё пока,

Как сын, по-детски радовалась снегу -

Лепила во дворе снеговика.

Малыш мечтал, лицо подставив небу,

Закрыв глаза и высунув язык.

Болтались рукавички на резинке.

Ему обещан мамой грузовик,

раскраски и «Веселые Картинки».

А в садике у елки в Новый год

Прочтет стишок задорно, без запинки.

Снегурочка закружит хоровод.

Он будет зайчик, девочки - снежинки.

Оттаяв в том, далёком, декабре,

Согрелось сердце грустью мимолётной,

Но ёжились снежинки на стволе

И примерзали к ленте пулемётной.

Шел белый снег, баюкая войну,

За чистоту неслышно извинялся.

Подаренную небом тишину

Прервать никто не смел. И

не пытался.

10.12.24. (дописано 09.10.25.)

Не грустите

Не грустите, люди, не грустите.

Всё пройдёт, забудутся печали.

Мы ведь будущее наше защищали.

Третий тост за павших поднимите.

Счастье повстречав, не отпускайте -

Мы бы ни за что не отпустили.

Как умели, как успели, так любили -

Не случившиеся свадьбы отгуляйте.

Расскажите детям, расскажите,

Души чьих отцов за облаками

Укрывают Родину крылами.

Все про долг и верность объясните.

Цену тишины не забывайте.

Полной грудью за троих дышите,

Жалобами бога не гневите,

Тех, кто не дожил, не предавайте.

По земле уверенно ступайте -

Больше жизни мы её любили.

Что бы на замену ни сулили,

Никому её отдавайте.

Не грустите, люди, не грустите.

Мы победу кровью добывали,

На высотах флаги поднимали -

Берегите их, не уроните.

16.12.24.

Я провожаю друга на войну

( моему другу Жене, позывной "Челябинск")

Я провожаю друга на войну,

Ему в штабах столичных не сидится:

«Братишка, там совсем другие лица!

А тут я продышаться не могу.

Мои все там, сейчас под Кременной.

Да пей уже, чего её ты цедишь?

И ты, с парнями, к нам опять приедешь.

Пробьётесь, знаю. Вам ведь не впервой».

«А, как жена?»«Жене давно сказал.

Она привыкла, что со мной не просто.

И не смотри, что маленького роста,

Увидишь, буду точно - генерал».

«Конечно будешь. Так тому и быть!

Под это дело я храню бутылку.

И вовсе ни к чему твоя ухмылка -

Мне не судьба растратчиком прослыть».

Он улыбнётся, хлопнет по плечу:

«Братан, пойдём покурим на дорогу

И будем собираться понемногу».

Я молча ком под горлом проглочу.

Нас приютит заснеженный перрон;

Потонет голос за окном вагонным,

Мелькнёт рюкзак с подаренным шевроном -

И я надвину глубже капюшон.

И будет ветер в колее мотать.

Но нас уже, как видно, не исправить:

«Здорово, брат! Куда машину ставить?»

«Привет, орлы! Я счастлив, вашу мать!

На днях, едва нас не накрыли мрази.

Айда в блиндаж, там чай уже кипит!»

Сквозь гул шагов к нам эхом долетит:

«Приём! «Челябинск»! Да! Готов. На связи».

18.12.24.

Именами своими

Я бы очень хотел, чтобы дети рождались на бескрайних просторах любимой земли И родители всех сыновей называли именами героев, что в небо ушли.

Я бы очень хотел, чтобы дети узнали: тёзки их, что тяжелую битву вели, над высотами флаги страны поднимали, чтобы дети гордиться отцами могли.

И взрослели - не рано, смеялись - беспечно! Если планы - до неба! А счастья - за край! И делами своими впечатали в вечность имена журавлей, улетающих в рай...

07.01.25.

Главный тост

Я знаю, в полночь жители страны, Не те, кому салат с икрою святы, Все, кто Судьбой единой крещены, Поднимут тост - за русского солдата!

Что пожелать вам, Родины сыны, Дорог и троп военных Пилигримы? Вы, третий год не видевшие сны, Под небосвод подставившие спины,

Впитавшие сквозь дым, огонь и смрад, Святой завет от предков - не сдаваться. Плечами подперев ворота в ад, Вы не даёте створкам открываться,

Что б старики не прятались в подвал, И женщины не плакали в подушки, Народ привычно ёлки наряжал Не в гильзы, а в красивые игрушки.

Все города, в которых вас так ждут, Торопят час - с героями обняться: Дождутся и салютами сверкнут, Заставив даже небо улыбаться.

Что пожелать вам, парни, на "нуле"? Пусть вас минуют пули, мины, беды. Простого чуда - выспаться в тепле, Проснуться и увидеть свет Победы.

30.12.24.

Сашка с Мишкой

Судьба свела в одном дворе, как автор в книжке. В соседнем доме - Сашка жил и рядом - Мишка. Директор школы называл нас "Три танкиста" И жизнь учила: первым бить и думать быстро.

Нам подарили батя с мамой - мир прекрасный. А долг, как водится, всегда, возвратом красный. Набит рюкзак, за дверью притулились берцы. Обнял жену, а под щекой стучат два сердца.

В военкомате по утру я Мишку встретил: Где Сашка?! - Курит, во дворе! - он мне ответил... Нас до вокзала развлекал пузырь с закуской. Смотрел задумчиво закат полоской узкой.

На полигоне толкотня, ни дня без мата.

И по мишеням трескотня из автоматов. А через месяц был вердикт: - Орлы! Вы - волки! И ощетинились стволами лесополки

Кружили "птички" в облаках и дни летели. Грубела кожа на руках, взвода редели. Надежно спину прикрывал обычно Саня, Патроны в ленты набивал крепыш Мишаня.

Мы грязь месили по полям, брели под "Грады". И примеряли по штабам за нас награды. Приклад до судорог в плечо вдавив - до боли, В окопах резали углы: "Укроп пололи".

Был день, как день - мы шли на штурм. Мы были боги! А с неба коптер сыпал ВОГи нам под ноги. Под выстрел танка угодил - красавчик Сашка В окопе Мишка зацепил ногой растяжку.

Не унимался "первоход" зубами клацать. Нас заходило пятьдесят, выходит - двадцать... Еще вчера мы в блиндаже орали песни: Теперь вот Мишку "на руках" и Сашка ... "двести".

"Эвак" Мишаню увозил, дай бог - успели! Сижу на нашем ПВД - душа не в теле. Забился в угол, закурил, втянул затяжку: Звонит жена, родился сын! Назвали - Сашка.

07.01.25.

Ключи

Он молод был и слишком был горяч,

Когда в ночи летел, как на свиданку.

Теперь уж не исправить, плачь не плачь.

Он не заметил на дороге танка.

Не угодил под вражеский прилёт,

Не подорвался на забытой мине.

Проверка нарушение найдёт.

Всегда легка проверка на помине.

Зажрались тут на белых номерах?

- кричал полковник: «Развели бодягу!

Смотрю. Совсем вы потеряли страх!

Машины сдать и с ПВД ни шагу!

ЧП в полку теперь не утаить!

Вы у меня умоетесь слезами.

Я научу вас Родину любить,

Коль не дошло умом, дойдет - ногами".

А, как же парни, там на передке?

Как без машин мы нужное доставим?

-А ножками! С улыбкой, налегке!

Мы вас порядок уважать заставим!

Но, как же это? Ротный – не молчи.

Как на себе в такую даль ТМки?

-Глухой ты верно? Быстро сдать ключи!

Моя бы воля, всех в штурма иль к стенке.

Собрал ключи, уехал: хоть кричи.

И не подумал - грозен и суров:

Не от машин увозит он ключи.

Под опись принял -жизни пацанов.

Волчанск, вдали истерзанный дымил:

Там ждали, под огнем, БК и мины.

В кармане связку судеб увозил,

Полковник, за рулем штабной машины.

16.01.25.

Не с той ноги...

(Алексею, позывной Эхо)

Я сегодня встал не с той ноги Позабыв про глупые приметы На окне игрался лучик света Будто звал - со мною убеги

Я сегодня встал с другой ноги Сам стою. Впервые за пол года Выходи гулять! - кричит погода. Я бы рад - мешают костыли

Ногу ту, с которой я не встал Мне хирург отрезал в медсанчасти - Не в его оставить было власти - Так сосед по койке мне сказал

Та нога, с которой я не встал По ночам во снах ко мне приходит К пацанам зовёт, в накаты водит Просит, чтобы я не забывал:

Тех, что поднимались на врага Грудью, в полный рост, ловили пули Не пригнулись, и не отвернули Не дает забыть моя нога

Я сегодня встал с одной ноги Но однажды костыли отброшу Всем, кто под "свинцовою порошей" Боже! Заклинаю. Помоги.

01.02.25.

Награда

- Сколько весит медаль «За отвагу»? -

Дочь отцу заглянула в глаза.

- Не легка, как подняться в атаку.

Тяжела, как ребёнка слеза,

Как извечная доля мужчины,

Изувеченный взрывом рассвет.

Нескончаемый поиск причины -

Я вернулся, а многие – нет.

Осторожно касаясь мундира:

- Какова у награды цена?

- Не оплатит все золото мира

На гранитной плите имена!

Мне, родная, как это ни больно,

За ребят, что уже не спасти -

Лишь бы силы хватило – достойно –

На душе эту ношу нести.

Этот груз мне на сердце приколот.

Я медаль эту внукам отдам,

Чтоб звенел нескончаемо колокол

По ушедшим до срока бойцам.

07.02.25.

Ангелы 45ой

Сон приграничья - рваный и больной -

Глушил в ушах прилётов аритмию.

Меня из койки вытащил Седой:

— Сегодня мы с тобой поедем к Вию,

Да не забудь одеться потеплей,

Уже к обеду будем в сорок пятом -

Десантники! Элита! Не робей.

Увидишь – там отличные ребята.

Не видимая внешне никому

Нас встретила "пещера Аладдина" -

Хозяин проводил гостей к столу,

В проходах перешагивая мины.

Мальчишка по сравнению со мной,

Со смертью в прятки наигрался вдоволь.

Ему бы пальмы, солнце и прибой,

А он шагнул в вертушку на Гостомель.

— Скажи мне, Лёха, как у вас дела?

Не задолбался? Не пойми превратно.

— Дела? Нормально. Тут у нас война.

С семьёй бы повидался - и обратно...

Улыбчив, бородат, розовощёк,

Войной назначен смерти в почтальоны,

Сидел напротив русский паренёк,

А мне казалось, он сошел с иконы.

Рассказывал, как бегал от Яги,

Опасность уводя от располаги,

Так буднично, как будто сапоги

От скуки примерял в универмаге.

Прощаясь, ни о чём не попросил,

Допили чай, обнялись у порога.

Нас до машины воин проводил

С улыбкой детской и глазами Бога.

23.02.25.

Госпитальные эти страницы...

(Женщинам - госпитальным волонтерам, с любовью)

Вам бы руки раскинуть, как птицам,

И ресницами ветры ловить,

Да судьба – госпитальные спицы,

Боль чужую в ладонях носить...

Мимолётным подарком - улыбка,

Благодарность - мужская слеза

Сквозь бинты. Ежедневная пытка -

Воспалённые болью глаза.

Только, вы, как весеннее солнце,

В душах раненых плавите лёд.

Отогреется сердце, забьётся,

Встрепенётся душа, запоёт.

Опустеют когда-то палаты,

Запылятся в углах костыли.

Благодарно обнимут солдаты

Вас, что бросить СВОих не могли.

Госпитальные эти страницы

Память лет никогда не сотрёт,

И весна в ярком платье из ситца

Вам цветы на лугах соберёт.

08.03.25.

Дождь

Плывёт Москва в дождливой пелене:

Дождь на Филях, Цветном и Павелецкой.

Смотрю на фото, присланное мне

С тревожных улиц Северодонецка.

Хоть в той тревоге нет моей вины,

С чего, казалось, волноваться мне бы?

Но там, под самым боком у войны,

Такое неприветливое небо…

Мой день рабочий завершает круг.

Дождь поутих, и зонт теперь не нужен.

И где-то там, за «лентой», лучший друг,

А я печалюсь о каких-то лужах.

Кирилл Хаустов

15.07.25.

Подарок

Ну что тебе на праздник подарить?

Я растерялся... Список мой огромен!

Четвёртый год он мне мешает жить.

Его исполнить даже Бог не волен.

Мне подарите неба синеву,

В которой нет разрыва от кассеты.

Так хочется увидеть наяву

Над хлебным полем тихие рассветы.

Тепло объятий тысяч матерей,

Всех тех, что сыновей домой дождались.

Его мне подарите. И друзей,

Которые за Лентой потерялись.

Лекарство, чтоб вколол - и не болит,

Но только память чтобы не стирало.

Я поделю на всех, как Айболит,

На порции, где б каждому хватало.

Наверно слишком многого хочу?

Но несмотря на правила приличья,

Я буду счастлив, если получу

Микстуру от людского безразличья,

Платок: я им укутаю страну,

Быть может, он утешит долю вдовью;

И Силы русской - схоронить войну.

Лопату подарите мне!

С любовью...

11.08.25.

Не застать

(моему другу)

Осиротел давно гараж.

Над ним грустя склонились липы.

Стрижи срываются в вираж,

Услышав грозовые хрипы.

Темнеет небо в вышине,

И, словно кто его обидел,

Забарабанил дождик мне,

Что год хозяина не видел:

- Смотри, как порыжел замок,

И петли надо бы поправить.

Мне этот брошенный мирок,

Как в рамке, в памяти оставить.

И будет кто-то навещать:

- Что нет его? Да, где он? Где же?

Опять приедут:

- Не застать.

Ну, а потом всё реже, реже…

Лишь сторож, тот, что с ним дружил,

Закурит и накатит двести:

- Такой хороший мастер был.

Жаль, на войне пропал без вести.

13.08.25.

Штурм

Со Смертью наперегонки

Бегу, и пот съедает шею.

Разрыв гранаты бьёт в виски,

Но жив! Мешком валюсь в траншею.

В блиндаж стреляю наугад,

Кричу и сам не слышу крика!

Лицом к лицу - кромешный ад.

Не верьте в то, что Смерть безлика...

Её холодные клыки

Штыком распарывают кожу.

И Смерть, хватая за грудки,

На земляное тянет ложе.

Тут метр - за жизнь, а жизнь - на час.

Земля смешалась с небесами.

Но не сегодня... Не сейчас...

Ещё один укреп за нами!

Смерть объявила перекур -

Набраться сил для новой драки.

Врастаем в щели амбразур

Мы в ожидании атаки.

Сжимает смертный холодок

Иссушенную жаждой глотку.

Кого возьмёт? Чей вышел срок

Платить за взятую высотку?

- Воды так хочется, браток...

И, как скупые вдовьи слезы,

Я соберу губами сок

Осколком раненной березы...

13.05.25.

Джамбо, брат!

Мне открытую эту улыбку

Вдруг напомнит случайный прохожий:

— Джамбо, брат…извини за ошибку,

Обознался. Подумал - Пригожин.

***

Покорители дальних провинций,

Властелины Банги и Пальмиры,

Ихтамнеты с поднятым мизинцем —

Безымянных бортов пассажиры.

Каждый воин Победами грезил,

И поля удобряли когорты.

Доносилось сквозь дым "Аве Цезарь!"

С хрипотцой, до разрыва аорты.

Чёрный флаг, как пиковая карта,

Наше кредо — за Родину драться.

Кавалеры окопного фарта,

Мы в аду будем лучшие, братцы!

Справедливость — извечно блудница,

От неё не дождёшься подарка.

Маршируют колонны в столицу,

Чтоб узреть Триумфальную арку.

Города их встречают с любовью,

Перекрёстки — ракетным прилётом.

Колея отягчается кровью,

Совесть — сбитым уже самолётом.

Недоигранную партитуру

Ярким пламенем рвали «фаготы».

У политики сладкие песни,

Да всё время краплёные ноты.

Рубикон как финальная сцена,

Словно ров между славой и горем.

Прокуратор преклонит колено,

Усмирит непокорных героев,

С глаз развеется гнева завеса —

Успокоит бурлящую смуту.

Обещает прощение Цезарь,

Но не дремлют наследники Брута.

И запрячется месть за погоны:

Громом с неба - фатальные вести.

Где теперь вы, мои легионы?

Тихим эхом: «Груз двести — мы вместе!»

Ложь на правду так часто похожа,

Две всегда стороны у медали.

Ошибиться, конечно же, можешь.

Оправдаться успеешь? Едва ли...

09.03.25.

Жителям Шебекино

Судьбы своей не видя драмы, Раскинулось у приграничья... (Его запомнил из рекламы) —Шебекино! Такие, с птичкой.

Ушам своим я не поверил, Осмыслив диктора доклады: —Среди гражданских есть потери! По городу стреляют "Грады"!

Стеклом осыпались витрины, В ожогах замерли фасады. Дымят сгоревшие машины, По мирняку стреляют. Гады!

Теперь у всех одна забота: —Как с этой новизной поладить? Всё так же ездить на работу. Водить ребёнка в детский садик.

В бетон одеты остановки. Ревут над городом сирены Прелюдией бомбардировки И в небе - дроны, как гиены

Всех тех, кто жизнью недоволен, Туда, хотя бы раз - туристом. Стальные люди прикордонья Заткнут за пояс фаталистов.

Их будни не назвать привычкой, Бывает страшно, я не скрою. Шебекинцы! Ну, те, что с птичкой, Без исключения - Герои!

14.03.25.

Твоя дорога (Технику и всем парням Шебекинского погранотряда, с Уважением).

На свете много есть дорог,

С собой зовущих от порога,

Но мне запомнилась она —

На МАПП Шебекинский дорога.

Бредёт старушка в магазин…

Непрочный мир - плохая шутка.

Прикрывшись РЭБом, повезла

Людей по городу маршрутка.

Едва закончились дома -

Мы кофе только пили вроде -

А в двух шагах уже война,

И чьё-то время на исходе.

Три километра по прямой.

Обочины - в "зубах дракона".

Уазик, мчащийся стрелой, -

Мишень обычная для дрона.

Судьбы изменчивой ловцы,

По зову службы многократно

Шебекинские погранцы

Спешат по ней туда - обратно.

Белеют пальцы на руле,

Стучит в висках: пиши пропали!

Но ждут ребята на нуле -

Простые, русские, из стали.

Лежит дорога меж полей

До круга ада фронтового.

На свете множество путей,

Но им один. И нет другого.

31.03.25.

Скоро станет тепло

- Скоро станет тепло, - мне сказал штурмовик перед боем.

За простуженным мартом спешит нараспашку апрель…

– Нам лишь тридцать шагов добежать, не робей я прикрою, -

А мгновенье спустя - из кустов автоматная трель.

Мой напарник упал, на себя принимая осколки.

Он уткнулся лицом, не дождавшись кудрявой весны,

И остался лежать в позабытой судьбой лесополке,

Обречённый смотреть о весне бесконечные сны...

Я врага наказал, расстреляв магазин до пустого,

И один, словно перст, дожидаться остался рассвет.

Только вспомнить не мог, хоть убейте, его позывного,

Паренька, за которым бежал, спотыкаясь, след в след.

Как же хочется спать! Я гранату нашарил рукою,

Три рожка на груди мне пропасть задарма не дадут.

Мысль одну не унять: мне нельзя разминуться с весною,

Я цветенья дождусь, если только закрепы придут.

Вам в квартирах уютных под утро так сладостно спится.

Ну а мне после ночи в окопе постылом хоть плачь.

Над посадкой кружит бессердечная хищная птица.

– Ты спасенье? Скажи. Или посланный кем-то палач?

Где-то в сонной дали пулемётов слышны перебранки.

Станут ночи короче и дни все длинней и длинней.

На раскисших полях бугорками чернеют останки

Непрощённых врагов, и вчера не спасённых друзей.

На холодном стволе ветерок паутинку колышет.

Скоро станет тепло, и берёзы набухнут слезой.

Я бы душу продал, лишь бы снова его мне услышать,

Чтобы всех их вернуть и успеть на свиданье с весной.

11.04.25.

Сон

В который раз мне снится этот сон:

Дорога, склон, телега у позиций.

Туманом зыбким - колокольный звон,

И дождь холодный по лицу слезится

В огне и боли свой окончив бег,

Тут сотни тел нашли свою обитель.

Вон тот в траву упал, а тот - на снег.

И побежденный здесь. И победитель.

Как шелест листьев, мёртвых голоса:

- Нас заберут? Как нам домой вернуться?

Браток, запомни наши адреса... -

Я слышу всё, и не могу проснуться.

Лишь два бойца - их лица, как земля -

Возницы поминального ковчега

Мешки чернее чёрного угля

Берут и горбясь носят на телегу -

Так час за часом, выбившись из сил,

Промокшие под льющим с неба душем.

Наверно сам Господь их попросил

Собрать войной истерзанные души.

И вдруг, спугнув отъевшихся ворон,

Терзая уши звуками своими,

Уродливый посланник Смерти - дрон

Подкрался и, вильнув, завис над ними.

Сопротивляться не найдя причин,

Перекрестились, рядом молча встали,

И тихо молвил, шапку сняв, один:

- Давай. Убей. Мы так уже устали...

Да видно тот, кто «птицей» управлял,

В последний миг решенья устыдился:

Давно он к людям жалость потерял,

Но тут не смог… и молча удалился.

Переглянулись, бледные слегка:

– Что ж, надо собираться понемногу.

Сейчас отыщем ногу паренька

И будем выбираться на дорогу.

Толкали ношу, губы прикусив,

К колёсам липла грязь. Не отпускала.

Я вслед глядел, дыханье затаив,

А в небе Богородица рыдала.

Проснулся: дворник улицу метёт,

На листьях ветер хороводы водит.

Война в души проталину войдет,

Поселится и больше не уходит...

16.04.25.

Жнец (сказка для взрослых)

По полю брани шел бездушный Жнец - Он собирал загубленные души, Сжимал в руке окованный ларец, И Пёс ступал за ним, расправив уши.

Приучен плоть клыками разрывать. Хозяину под стать - не приведи приснится… Жнец был назначен муки даровать, В которых разум вправе заблудиться.

Всех тех, кого он забирал с собой, Стоял над полем страшный стон вселенский; Души клейменой крик, срываясь в вой, Из сундука звучал почти по-женски.

Тела погибших, не желая в плен, Пытались в чернозём поглубже вжаться. Их души, заключенные во тлен, Метались в нем, надеясь затеряться.

Бездушный Жнец, огромный, как утес, Косил иных, как серп срезает колос. Бродяга-ветер на крылах принёс Души усталой еле слышный голос:

— Я пал в бою за милую страну, Три раза ранен был и два контужен. Закончи путь мой! Оборви струну! Ответ донесся: — Нет! Не ты мне нужен. _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _

Усни, солдат, полночи до рассвета. Тобою Тьма не в силах помыкать. Душа твоя, поверь, дождется света. Теперь уж что? Недолго переждать.

Жнец отвернулся, спутником влекомый, Шагнул за реку и застыл, когда Заметил силуэт души искомой, Трясущейся в предчувствии суда:

Восстань. Я слышал, ты на слово дерзкий? Прими же боль, что Вечности длинней. Чем оправдал ты свой поступок зверский, Убив невинных, женщин и детей?

И жалобно дрожа сорвалось Эхо, Из груды изуродованных тел: — Я повар был. Я не туда заехал. Мне приказали. Сам я не хотел...

— Ах, повар?! Приказали? Не доехал? Ты нам как раз придешься ко двору. Я предвкушаю славную потеху - Ты станешь главным блюдом на пиру...

Сей выбор мук твоих не подытожит, Ты казнью слабых кару заслужил. Пусть Пёс нутро твоё извечно гложет - Две сотни лет его я не кормил... _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _

И в голосе, давящем, словно пресс, Не слышал ветер сладкого глумленья: Ведь даже Жнец, низвергнутый с небес, Скрыть не сумел к убийце отвращенья.

Схватив, ушел. Светало не спеша, Кувшинка облака в реке купала. Усталая солдатская душа С земли на небо звездочкой упала...

18.04.25.

Саночки

Помню в детстве катался на саночках Возле дома с горы ледяной, За сиденье из жёлтеньких планочек Ухватившись покрепче рукой.

Замерзали от холода пальчики - Мне в ладошки дышала сестра, Улыбались знакомые мальчики, И кричала нам мама: «Пора!»

Поезд лет громыхает вагонами, Отражаясь на карте моей Безвозвратных потерь терриконами Да воронками минных полей.

Ох, война, ты, как саночки с горочки, Разгоняясь, летишь под откос. Плесневелые хлебные корочки. Пепел выжженных лесополос.

Я дышу на замёрзшие пальчики, Но, как в детстве, согреть не могу. И молчат возле саночек мальчики На раскрашенном кровью снегу.

19.04.25.

Пасхальным утром (моему попутчику)

Пасхальным утром на душе светло,

Но ждут дела: позавтракал, обулся,

Задумчиво шагнул в вагон метро

И с ним глазами сразу же столкнулся.

Седой, по виду под полтинник лет.

На трость повесил свой потертый

китель.

Шеврон на мятой кепке с буквой "Z".

Не по Канону выглядел Спаситель.

Мне руку подал, уронив костыль.

Промолвил тихо, чтоб никто не слышал:

—Война надолго. Люди ей как пыль.

Я помню всех, - и на Таганке вышел.

Христос Воскресе! - льётся благовест

И в храме, и в прокуренной землянке.

Несет Спаситель свой тяжелый Крест.

Сейчас вот только вышел, на Таганке.

20.04.25.

В Русском музее (На выставке Карла Брюллова)

На сером мраморе ступеней,

Ведущих к выставке Брюллова,

В плену забытых впечатлений

Пытался в мир вернуться снова

Солдат - молоденький мальчишка

С флажком десантным на коляске.

Вся жизнь, как тоненькая книжка.

Он верил в рыцарей и сказки...

Но вышло так: на поле бранном

Он ранен вражеским снарядом.

И, как Мария с Иоанном,

Отец и мать - две тени рядом.

Их нервы – сжатая пружина

С момента боя рокового,

Когда война вернула сына…

- Пусть и без ног... Зато живого.

Он слушает экскурсовода

Не по-мальчишески спокоен.

Последний из второго взвода.

В музее Русском - Русский Воин.

А мимо суетной рекою

Текут восторженные лица,

Мечтая трепетной душою

К таланту предков приобщиться.

А мимо суетной рекою

Толпа бурлящая струится

Спеша бессмертною душою

К таланту предков приобщиться

Затмил «Последний день Помпеи»

Безрадостность людского горя -

Ускорив шаг, пройти быстрее,

О красоте шедевра споря.

Затмил «Последний день Помпеи»

Палитру сумрачную горя —

Прибавить шаг, пройти скорее,

О красоте шедевра споря.

А нет бы нам остановиться

Всего на миг - какая малость -

И парню в пояс поклониться...

За боль, что с ним навек осталась.

05.05.25.

Я знаю

Я знаю, ты не бросишь ждать,

Смотреть на тапочки в прихожей.

Сынишка будет подрастать,

Спеша скорей мужчиной стать,

Все больше на меня похожий.

В надежде на ночной звонок

Себя бессонницей изранишь...

Пусть все твердят, что вышел срок -

Ты их прогонишь за порог

И в чудо верить не устанешь...

Склонившись тихо у икон

Свечу поставишь как живому,

Чтоб храмов вечный перезвон

Прикрыл невидимым крылом,

Ведя сквозь мрак к родному дому.

Прости любимая Судьбе.

Она не сжалилась над нами.

Я буду приходить к тебе

Узором зимним на окне,

Дождем грибным и облаками.

Жаль, время боль не притупит,

Печали в сердце не убавит

И ничего не прояснит,

И никому не объяснит,

Как неизвестность душу плавит.

Невыносимее вдвойне

Искать и ждать средь тысяч павших

Нас - не погибших на войне

И не пришедших по весне,

А просто - без вести пропавших...

16.05.25.

Качели

Наш полк мотает на качелях

Который месяц - взад-вперёд;

Мы вязнем в мартах и апрелях,

Нас от полка остался - взвод.

Высотка эта с пулеметом...

В пеньках изломанных стволов

Замрёт, прибитая прилётом,

И снова косит пацанов.

Опять летят вперед качели:

Штурмы срываются в накат,

Ложатся в поле, как в постели.

Не возвращаются назад...

Пришел черёд для нашей группы.

Лишь половчее оттолкнусь -

Я справлюсь с притяженьем глупым,

В высотку намертво вцеплюсь!

Мы раскачались! Мир с овчину.

Свистят секунды у виска.

Еще чуть - чуть. Пора! Вершина -

Для судьбоносного броска.

Как в детстве "на слабо" бывало

Качаться больше не хочу!

Гусянка лязгнула и встала.

Я оттолкнулся. И лечу...

29.05.25.

Было утро

Пуля в сердце - и правда не слышно. Боль сменяет пронзительный Свет. Поднимаясь всё выше и выше, Я над боем увидел рассвет...

Разрывалась в куски лесополка, Копошился пехотный народ. Растворялся, как в стоге иголка, Штурмовой, наспех собранный взвод.

Укрывая воронок стигматы, Оседал над позицией дым. После боя вернутся ребята За распластанным телом моим.

А над полем, войною объятым, Словно в тело вернуться спеша, Над укрепом, артою распятым, Бесприютно металась душа.

Было утро. Июнь. Воскресенье. Пролетая, Святой Михаил, Задержался всего на мгновенье- Крылья белые мне подарил...

15.06.25.

Тянет время нить

Всё несу дарованный Богом Крест.

В первый раз портвейн под «Бригаду С»,

Как вчера - Останкино под огнем,

Да из танка целятся в Белый Дом.

Это юность в долг и любовь за грош.

Коль шагнул за дверь, поклянись - придёшь.

Безработных вал, повесть мутных схем -

Был сегодня Бог, завтра стал ничем.

И наперстки вкруг - угадай поди.

Повезет ли вдруг на крутом пути?

Виноватых пруд, не понять вины.

Не пришел сосед с не своей войны.

Тянет время нить и живёт страна.

Только бросил пить, а опять война.

Вроде кровь одна, да повсюду ложь:

Чем роднее враг, тем острее нож.

Чертит небо дрон: в полный рост не встать.

- На лоток заряд! Зарядить и ждать!

Громом дрогнет ствол, чья-то охнет мать.

Только эхом вслед:

- Стой! И записать!

11.07.25.

На чужие строки...

(С)Наши дни, как страницы измятые,

Без событий, без яркого случая.

Идеалы навеки проклятые,

Воля наша судьбой не озвучена.

*** Я читаю и жаль мне "бедную", Идеалы ее проклятые. Тащит ноги по жизни медленно, А в руках лишь страницы мятые.

Свой Талант, обернув в бутафорию, На унылые тратит повести, А тем временем пишут Историю Люди, верные Чести и Совести.

В даль шагают они уверенно, Пахнут порохом и соляркою, Дышат, сколько судьбой отмерено, И сгорают Звездою яркою.

11.07.25.

Бездна (На фильм Максима Фадеева "У края бездны").

У края бездны, в огненной дали Судьбы другой себе не выбирали, Бойцы из батальона "Сомали" С боями шли к воротам Азовстали.

Их Иловайск прощупывал свинцом, Над ними - неба бирюзовый купол, Терновым окровавленным венцом Встречает их горящий Мариуполь.

Байкот и Дэр, Малой, Назар, Кащей, - Все духом над вершиной этой схватки. Командует штурмами Воробей, Хрипит в радейку: «Эстэ, всё в порядке!»

И в титрах фраза, заглушая бой, Сердца скребёт разорванною жестью: — Ребята, не ходите вы за мной. Я вам как медик говорю, — Я "двести"...

Звучащие с экрана голоса - Ведь время над героями бессильно - И эти воспалённые глаза Останутся на кадрах кинофильма.

Нам павших позабыть не хватит лет, Их образы застынут, словно фрески. Как тихо. В зале зажигают свет. Усталый батальон идёт на Пески.

14.07.25.

Деревенька

Деревенька в четыре избёнки,

А вокруг всё поля и поля.

Ни овражка, ни хилой "зелёнки" -

Только свечками ввысь тополя.

Вороньё над несеянной пашней.

Ветер издали стон донесёт...

Метко так при атаке вчерашней

Из подвала нас крыл пулемёт.

Мы упёрлись в него, будто в стенку;

Дождь погибших тела омывал.

Но братишка, припав на коленку,

Ловко бросил гранату в подвал.

Прокатилась, считая ступеньки...

Ахнул взрыв. Пулемёт замолчал.

Стихла сразу стрельба в деревеньке,

Только раненый где-то кричал.

Я стоял и курил у воронки,

Кровь рукой утирая с лица,

Проклиная все эти избёнки

Да глядящие в даль деревца.

А в глазах только небо над полем,

Горький привкус земли на губах,

Деревенька, отбитая с боем,

И братишка в кровавых бинтах.

Деревенька в четыре избёнки.

Не запомнить - гляди, не гляди.

Ни овражка, ни хилой "зелёнки"...

Сколько их там ещё ...

впереди?

18.10.25.

Молитва

Если есть ты на свете, Бог,

Об одном я тебя молю:

Чтобы встретить достойно смог

Долю выпавшую мою.

В час, когда суждено пропасть,

Сделай скорым судьбы финал.

Дай без крика во тьму упасть,

Чтоб бинты на себе не рвал.

Пусть извечный замкнётся круг:

В день, когда этот час пробьёт

И глаза мне закроет друг,

Меч мой выпавший сын возьмёт,

Над погибшими в том бою

Молчаливо взойдёт заря.

Душу вдаль проводив мою,

Бросит кто-то: "Погиб зазря.

Всё стихи для людей писал.

Слова данного вес ценил.

Должникам всем своим прощал,

Лишь богатства не накопил".

Если есть ты хоть где-то, Бог,

Светлый в профиль, не злой в анфас,

Проследи, коли ты не строг,

Чтобы память жила о нас.

Сбереги оплативших долг

От злословья и забытья.

Должен быть и от смерти толк.

Только ты будешь нам судья.

Но, покуда даешь мне сил

Обживать ежедневно ад,

Отложи всё, о чём просил...

- Мы ещё повоюем, брат.

26.10.25.