Записки израненного сердца

Мама, мама, уезжаешь

Мама, мама, уезжаешь,

И тебя я провожаю,

Еще в городе любимом ходят поезда,

Мама, мама, дорогая,

Уезжай подальше, мама,

За меня не беспокойся, я же не одна.

На прощанье поцелуйся,

Внук уехал, не волнуйся,

И невестка, и малышка милая моя.

И скитаются по свету,

Там есть мир, но дома нету,

Обрываю телефоны и тоскую я.

Я страдаю за малышкой,

Почитала бы ей книжку,

И слепили бы пельмени, только далеко.

Я закрыла в доме окна

И заклеила все стекла,

Все зашторено, и даже чуточку темно.

Я вяжу, всех вспоминаю,

Как за вами я скучаю!

В доме тихо и тревожно, рядом нет тебя.

Знаю, скоро ты вернешься,

Обниму и улыбнешься,

И слезу тихонько вытрешь: "Доченька моя!"

Хорошо, что далеко вы,

Принесет ли мир день новый?

И увидимся ли скоро? Размечталась я.

Вдалеке стреляют грады,

Разрываются снаряды,

Кто-то плачет от утраты, это ведь война.

В нашем городе не тихо,

За углом гуляет лихо.

Очередь из автомата. Надо как-то жить.

Где-то на земле спокойно

И живут там люди вольно,

Что я в городе осталась некого винить.

Мама, мама, ты не знала,

Как я мучилась, страдала,

Когда дети возвращались в город бедный свой.

Вновь приехали скитальцы,

Чужеземцы, постояльцы,

Только привели дороги все равно домой.

А потом опять стреляли,

Дети снова уезжали,

А кругом рвались снаряды - страшно, Боже мой.

Паспорта, блок-пост, граница.

Мама, это мне не снится.

Новой жизни повседневность - это фейс-контроль.

*

Мама, мама, дорогая,

Ты за нами наблюдаешь.

Я надеюсь, что с отцом вы смотрите с небес.

Спите, милые, в могиле,

Только мира нет доныне,

Я молитву прочитаю папе и тебе.

Мама, милая, родная,

Вас так часто вспоминаю,

Ваши руки и заботу, добрые глаза.

В этом мире мы скитальцы,

За окном огни от станций,

Только в городе любимом стали поезда.

Осень, лето - все смешалось,

Мама, знаешь, я устала.

От тревог и от сомнений, этой суеты.

Все прислушиваюсь к звукам,

Я с ума сойду от муки,

Вот сейчас затихло вроде, тикают часы.

*

Мама, мама, уезжаешь,

На вокзале провожаю,

Вас я часто вспоминаю, фоточки смотрю.

Вот сижу, альбом листаю,

Вы сейчас в раю, я знаю,

Спите, милые спокойно, а я вам спою.

12-13.11.2020

Когда еще ходили поезда

Я собираю вещи молча, в спешке,

Мяучет кошка, очень грустно ей,

Белье, ночнушка, пара полотенец,

Убрала шорты – бриджи мне нужней,

Беру льняные брюки, хоть и лето,

Еще футболку с длинным рукавом

И хлопковый костюм со строгой юбкой,

Как будто летом я вернусь потом.

Я не бросаю в сумку куртку, шапку,

И сапоги, что так нужны зимой,

Я еду налегке, вот паспорт, деньги,

Я еду ненадолго, и … домой.

Не может быть конфликт длинней недели!

Я в это верю, что не говори.

Никто не знает, что на самом деле

Нас ожидает где-то впереди.

Вот сумка собрана и форточки закрыты,

Тут документы. Где мои ключи?

И твой звонок:

- Собралась?

- Да, собралась. Обулась вот, стою я у двери.

Мяучет кошка и не отпускает.

- Присела?

- Нет. Но ты меня прости.

- Билет купила?

- Нет, но постараюсь,

Поеду так, ты маму береги.

Купи ей гречки, молока и хлеба,

Еще картошки, может, ей купи,

И сахара просила, и печенье,

Смотри за домом, кошку покорми.

*

Спешат часы, минуты убегают,

Как мне добраться? Как же мне успеть?

Еще и очередь всегда толпится в кассу,

Переживаю, будет ли билет.

Нет, не успеть, еще минут бы двадцать,

Я приседаю прямо у двери,

И сумочку с плеча свою снимая,

Я кошке говорю своей «прости».

Прости, малышка, что я торопилась,

Готова мчаться я, куда глядят глаза,

Война идет… Еще денек, родная, –

Ходить не будут вовсе поезда.

Разделась я, а ты о ноги трешься,

Теперь ты рада – дома не одна,

Мне тяжело, я горестно вздыхаю,

Осталась я, а впереди – война.

Звоню я мужу:

- Я осталась дома.

- Но отчего?

- Да не успею я.

- А как же страх, ведь дома ты боишься?

- Превозмогу его. Пока жива.

Коль суждено – погибнем лучше дома,

Коль живы будем, то мы не умрем,

Ведь главное, что детям безопасно,

А мы с тобой останемся вдвоем.

И мать твоя, старушка, ожидает,

Защиты, помощи ей у кого просить?

Ты мне в ответ твердишь:

- Моя родная,

Я буду век тебя благодарить.

*

Я разобрала сумку постепенно.

Куда же я хотела убежать?

Вернутся дети, мама, непременно.

Кто будет их с улыбкою встречать?

Сижу, мурлычет кошка на коленях,

Закрыты шторы в доме, как всегда.

Гремят орудия, вибрирует посуда,

Но поборю страх, обещаю я.

Ведь главное – уехали родные,

Мой сын, невестка, внучечка моя,

И маму проводила на вокзале,

Когда еще ходили поезда.

13-14.11.2020

Семьсот мегабайтов трафика

Семьсот мегабайтов трафика

И белый модем в придачу.

Казалось бы, мало на месяц,

Но много я в месяц не трачу.

Вернее, не тратила раньше

В той жизни спокойной, мирной,

Когда началась война же,

То места не находила.

И бегло листая страницы,

Читала я новости только,

Искала про мир, что больше

Не будет войны и фронта.

И верила я, что семьи

В покинутый дом вернутся,

Что раны солдат залечит,

Что матери улыбнутся.

И станет, как раньше, спокойно,

И стекла расклеят в квартире,

А школьники сядут за парты,

Жить будем в согласии, в мире.

Искала, искала, где же

Новости есть о счастье.

Пишут – бои, БТР-ы,

Танки, окопы, ненастье.

Кто-то убит, кто ранен,

Кто-то один в поле воин,

Кто-то, спасая друга,

Дуло закрыл собою.

Тот подорвался на мине,

Там миномет стреляет,

Матери плачут, седея,

Кто-то живет в подвале.

Кто-то лишился глаза,

Кому-то вручили орден,

Парень без ног остался,

Кто-то погиб героем.

Кто-то летел в вертолете,

Кем-то подбит был боинг,

Мина попала в автобус,

Спас малыша воин.

Где-то семья погибла,

Кто-то истек кровью,

Снайпер подбил кого-то,

Где-то снаряд в доме.

Хватит! Не надо! Баста!

Знаешь, мне очень больно!

Выключу интернет свой,

Мне новостей довольно!

Люди! Очнитесь! Что вы

Сделали с матерями?

Даже отцы седеют,

Видя гробы с сыновьями.

Люди, остановитесь!

Что вы не поделили?

Вижу, обуты, сыты.

Вы же счастливыми были!

*

Семьсот мегабайтов трафика

И белый модем в придачу.

Казалось бы, мало на месяц,

Читаю вновь новости, плачу.

Еще двадцать пятое только,

Но трафика мало, так мало!

Уменьшился он, не заметила,

Наверное, много читала.

Я экономлю старательно

И отключила рекламу,

Осталось двенадцать ка* всего,

Боже, как мало, как мало!

Открыла страницу – уже плюс три,

Эта – четыре, я знаю,

Эта страница – еще плюс пять,

Я килобайты считаю.

*

Семьсот мегабайтов трафика

И белый модем в придачу.

Конечно, мне мало на месяц,

Читаю, считаю и плачу.

14-15.11.2020

*12К – 12 килобайт

Вы возвращались в город поздно вечером

Вы возвращались в город поздно вечером,

Колдобины и ямы впереди,

Бьют минометы где-то очень близко,

Вдали сверкают города огни.

Темнеет быстро, плохо уже видно,

И скоро будет комендантский час,

Звонил ты мне, просил найти жилище,

Что в час ночной бы защитило вас.

Я вся на нервах – в интернет, листаю

Страницу за страницей – есть отель.

Туда звоню.

- Да, есть места пока что,

Бронируем, три места, все о'кей.

*

Приехали, есть комната и чисто,

Уставшая малышка спать легла.

От сердца отлегло, слезу украдкой

Смахнула я, вновь катится слеза.

Что ждет вас дома? Грохот канонады,

Остывшая квартира, холод, риск.

И летом вы не ездили куда бы,

Но деньги кончились. Такая наша жизнь.

*

Встречаю вас – вы живы и здоровы,

А у малышки солнечный загар,

Мои скитальцы возвратились снова

К себе домой, а деться-то куда?

В тревоге я, меня печали гложат,

В тиши ночной я слушаю набат,

А сердце плачет и на части рвется,

Какое слово жуткое – война.

И не дай Бог вам пережить такое,

Не переживши нелегко понять,

Всю боль и страх, и вечную усталость,

Волос седых уже не сосчитать.

Уедут снова дети дорогие,

А я твержу: пускай бегут, бегут,

Подальше от войны, от пуль и взрывов,

Разлуку с ними я переживу.

Я буду плакать и грустить ночами,

По телефону буду слать большой привет,

Пусть будут счастливы, улыбчивы, здоровы,

А мне заменит счастье интернет.

15.11.2020

Меня здесь нет

Меня здесь нет, себя не вижу я,

Не пребываю в хрониках простраций,

Парю, как птица между облаков,

И пробиваю рамки резерваций.

Меня здесь нет, я где-то далеко,

В степи привольной, на волне свободы,

Где есть добро, и где живет любовь,

Где не воюют, мирятся народы.

Меня здесь нет, увы, меня здесь нет,

Не вижу мир в туманной пелене.

О, Боже мой, как дышится легко

В далекой и свободной стороне.

21.01.2016

На окраине новое кладбище

На окраине новое кладбище,

Часто-часто мелькают кресты,

Заселяют его очень быстро,

И все меньше кругом пустоты.

Неизвестный солдат – только номер стоит,

Тут в ряду номера лишь идут…

Сыновья спят навеки в промокшей земле,

А их матери молятся, ждут.

Ждут прекрасных, родных и высоких,

Незаметно смахнувши слезу,

Ждут любимых своих и надеются,

Но они никогда не придут.

Похоронены тут, на донецкой земле,

Хорошо, коль родные найдут,

Две гвоздики положат, рюмку нальют …

Пусть другие за них доживут…

*

Военком к исполненью довел приказ,

Генерал пусть получит свой орден.

А солдаты, исполнив солдатский долг,

Тихо-тихо лежат в чистом поле.

Неизвестный солдат – только номер стоит,

Тут в ряду номера лишь идут…

Сыновья спят навеки в промокшей земле,

А их матери молятся, ждут.

24-26.11.2020

У поминального стола

У поминального стола

Стояла ты и плакала,

Свечу по сыну ты зажгла,

Свеча слезою капала.

Утехи нет, твой сын погиб

Всего-то в восемнадцать,

- Сынок, родной, - шептала ты, -

Куда же мне деваться?

Ты на распятие глядишь

В платке и черном платьице:

- Господь, за все его прости, -

А слезы сами катятся.

Ты молода, теперь всю жизнь

Нести с собой беду-печаль

Тебе сквозь годы, дни, часы,

Мне жаль тебя, так жаль, так жаль…

Твой сын погиб, героем стать

Мечтал и не одумался,

К увещеванью и словам

Твоим он не прислушался.

- Мой мальчик, милый, глупый мой,

Всего-то восемнадцать…

Мне жить теперь невмоготу,

Стараться – не стараться.

*

У поминального стола

Стояла ты и плакала,

Свечу по сыну ты зажгла,

Свеча слезою капала.

26.11.2020

Я еду на работу утром рано

Я еду на работу утром рано,

Тревожно в городе, проехали блок-пост,

Мы едем дальше улицей знакомой,

Вот парк, аллея, через реку мост.

Выходим. Утро свежее. Сентябрь.

Дорогу надо мне переходить,

Я столбенею, видя танк и дуло,

Что на меня прямехонько глядит.

Трясет меня, и я не понимаю,

Запрыгнуть на подножку иль бежать,

Автобус дверь закрыл и уезжает,

Я продолжаю вкопано стоять.

Танк башню развернул, вперед поехал,

По переходу я вперед бегу,

Вдруг развернется танк и вдруг вернется,

Где спрятаться, никак я не пойму.

*

Я на работе. Чай пью и таблетки,

Никак испуг чего-то не пройдет,

Боюсь орудий, автоматов, смерти,

Меня по-прежнему немножечко трясет.

Я против танков, мин и разрушений,

Снарядов против, взрывов и огней,

Я против войн, я против слез и горя,

Помилуй, Боже, землю и детей.

26.11.2020

Как родились стихотворения для сборника «Записки израненного сердца»

*

Как я написала стихотворение «Мама, мама, уезжаешь».

Услышала по телевизору песню Александра Розенбаума "Еврейский портной", потом нашла ее в исполнении Александра Шоуа

В голове засело несколько нот. Несколько дней около меня летали строки:

Мама, мама, уезжаешь,

И тебя я провожаю,

Еще в городе любимом ходят поезда...

И я сдалась. Я взяла ручку, блокнот. Была глубокая ночь. В доме тихо, тикают часы. Слова писались легко и быстро. Я их перечитывала снова, искала лучшие рифмы. Потом просто читала стих, еще и еще. Вспоминала маму на вокзале. Было 22 июня 2014-го года. На завтра у меня был день рождения. Но было не до праздников. Дети, слава Богу, уехали. В их районе гремели тяжелые орудия. Пока они жили дома, я была, как на иголках. Каждый взрыв отдавался в моем сердце. За себя не было страшно - наш район относительно спокойный, страшно за детей. Их проводила, маму отправила к ее сестре, тете Вере. Мы с мужем остались - у него 90-летняя мать, наша кошка, жилье. Надо было кому-то присматривать. Да и бежать было особо некуда. Когда-то моя прабабушка и дед бежали в Донецк от голода. Выкопали землянку и жили в ней, пока дед не построил дом. Вся родня неподалеку, а у тех, кто далеко уже жили убежавшие от войны родственники. Мы остались в городе.

*

Стих «Когда еще ходили поезда» я написала легко. Я четко помнила тот день.

Я вся в белом. На мне молочного цвета хлопковый костюм с узкой длинной юбкой с разрезами, на шее цветной такой же молочный шарфик. Под летний жакетик с коротким рукавом надета тонкая футболка. На ногах молочные летние кожаные туфли без каблука. В руках такая же молочная кожаная дамская сумочка. Еще небольшая цвета хаки дорожная сумка. В нее я положила самое любимое – белоснежные сатиновые бриджи ниже колена, несколько футболок, желто-лимонные хлопковые брюки и черные шелковые. Еще документы, кое-что из парфюмерии и мои любимые косметические масла. Все. Больше ничего.

Я стою у двери. Мне некуда ехать. В Украине у меня нет родни, в России тетя, сестра папы, но у нее уже гостит вся родня ее сестры, моей второй тети. Дядя Боря жил на Кировоградщине, но он умер перед самой войной, в 2013-м. Так что ехать мне некуда. Меня никто не ждет. Но я упорно стою с дорожной сумкой и у меня одна цель – бежать. Ходят слухи, что завтра отправится последний поезд. Сегодня на поезде уезжает в Днепр моя племянница к подруге.

Я не знаю, где устроюсь, чем буду заниматься. Цель одна – выехать. Я даже не знаю, в какой город я еду. Может, тоже в Днепр. Нашу кошку, 90-летнюю свекровь, квартиру я оставляю на мужа.

Я стою у двери, смотрю на маленькие часики на руке и понимаю, что мне никак не успеть. Доехать впритык, а в кассу за билетом, а очередь. Уехать просто нереально. Я сползаю по двери, понимая, что просто прокатиться на вокзал, без толку, еще опасней. Говорят, там есть попадания, взрывы и даже погибшие. Так что в этот район просто так не катаются.

Я понимаю, что я остаюсь, что мне не уехать. Я разуваюсь, снимаю свой любимый молочный костюм и звоню мужу. Он с облегчением вздыхает – жену попустило. О мои ноги трется кошка. Она тоже рада, что я осталась. А невдалеке слышен грохот орудий.

Моя племянница мне потом сказала, что билетов на поезд не было. Через день поезда перестали ходить вообще.

*

Стих «Семьсот мегабайтов трафика» писала, как и два предыдущих, поздно ночью. Думала, будут проблемы с рифмами. Первоначально хотела назвать 780 мегабайт или даже еще 782Мб. Примерно такой трафик у меня был в начале 2014-го года. А еще беленький утеловский модем. Это сейчас счет на десятки и сотни гигабайтов или вообще почти у всех неограниченный доступ, а в 2014-м 1Гб вполне мог удовлетворить скромные потребности. Да и сидеть в интернете было особо некогда – работа, дом.

В 2014-м году интернет выручал. Трагические события, которые разворачивались в Украине, притягивали внимание. А когда началась война, то многие наивно искали новости, что договорились, что силы разводят, что будет мир. Но мир никак не наступал. Военные сводки пестрели информацией о погибших, о сражениях, об утратах среди мирного населения. Было больно читать. Я наивно полагала, что с падением боинга война вообще прекратится, поскольку это было уже слишком. Но это было фактически только начало.

Я хорошо запомнила, что трафика мне не хватало, и дней по пять в месяц я сидела без интернета вообще. Мне казалось, что я пропущу событие о заключении мира. Наступал новый месяц, и я опять читала новости, а в конце высчитывала каждый килобайт и знала, сколько трафика тянут страницы.

Когда-то один старший товарищ, к которому случайно попали мои стихи, сказал мне, что я пишу стихи, как гвозди забиваю. Я ему не поверила – как же, у меня столько лирики, столько нежности. Сейчас, читая свой стих, вижу – будто гвозди забила. Пытаюсь понять, что за размер стиха, что за стиль – ничего не выходит, а читать выходит. Наверное, на войну хотела забить.

*

На удивление стих «Вы возвращались в город поздно вечером» написала на одном дыхании. Просто села и написала. События той тревожной ночи отложились в голове. Дети возвращались домой после скитаний, вызванных войной. Это был конец лета. Темнело уже рано. Сумерки надвигались быстро. Дорога плохая, разбитая. В машине ребенок. Мне позвонил сын и попросил, чтоб я им подыскала жилье на ночь, так как ехать дальше очень опасно, да и до комендантского часа они не успеют добраться.

Я кинулась в интернете искать отели. На счастье интернет в этот день работал и к удивлению нашелся отель неподалеку Курахово, где дети и переночевали. Очень больно, когда твоим детям плохо, когда они вынуждены скитаться, а более того, возвращаться туда, где опасно.

Кто-то скажет, зачем эти стихи, зачем эти воспоминая. Да затем, чтобы больше людей задумывались, что война – это плохо. Это смерти, разруха, несчастье. Я хочу, чтобы как можно больше людей стремилось к миру. Обидно, когда некоторые не хотят и слышать о мире. Я хочу, чтобы становилось больше тех, кто не разделяет их взгляды.

*

Стихотворение «Меня здесь нет» написано в 2016-м. С каждым днем мы сталкивались с новыми сюрпризами – нам отрезали телевизионные каналы и интернет, ограничивали в пенсиях пенсионеров, ставили блок-посты, делали блокаду. Мы были ограничены в передвижениях. Потом для выезда к родным или по делам требовали справки переселенца. Но это мелочь по сравнению с той огромной коррупционной схемой, связанной с привязкой к адресу на украинской территории для получения пенсии. Коррупция процветала. Всех живущих в Донецке и на «этой» территории обзывали и сепаратистами, и коллаборационистами. А у людей просто здесь дом, жилье, родные. У них есть причины жить тут, а не по волшебной палочке – все выехали, все возвратились. Люди не марионетки, у каждого своя судьба.

Так и родилось это стихотворение. Я физически жила «там», но душа моя рвалась на свободу, где нет границ и войн, где живут мир и любовь.

*

Война. На донецкой земле растут кладбища. Фамилии указаны редко. Часто номер и дата смерти. Так написан стих «На окраине новое кладбище». Надеюсь, война будет закончена, родные найдут своих убитых сыновей. Горе их не унять, но им будет куда прийти, зажечь свечу и помянуть своих любимых, родных, ненаглядных.

Я против войн. Худой мир лучше доброй войны, слова Марка Туллия Цицерона, но в них большая истина. Я считаю, что всегда можно договориться, а воюют безумцы. Конечно, святое дело – защищать родную землю, мать, детей.

Хочется крикнуть:

Люди, прошу вас, не минируйте поля,

Не приносите никогда друг другу горе,

Пусть мать спокойно спит, а сыновья

Пусть сеют хлеб в широком, чистом поле.

Это мое стихотворение, написанное в 2002-м году оказалось пророческим. Нам предстояло пережить войну. Только не все ее пережили. Люди, остановитесь!

*

Стих «У поминального стола» написан по очень глубокому впечатлению.

Как-то перед работой в 2014-м году, я зашла в недавно построенный Спасо-Преображенский кафедральный собор, чтобы поставить свечку за упокой моего дорогого папы. Рядом на панихидный столик, который стоял перед большим Распятием, молодая женщина ставила поминальную свечку. Я подумала, что ей нет и сорока. «Сыночек, дорогой», - причитала она, рыдая. Я подумала, что сын ее наверняка совсем юным погиб, лет в восемнадцать. Как жить матери? И может он у нее единственный. Сыновья гибнут на войне, а матери плачут, и нет им утешения, и страдать им всю жизнь.

*

Я ехала на работу свежим сентябрьским утром, вышла в центре города из автобуса и вдруг… увидела, как на противоположной стороне дороги танк разворачивает башню и дуло смотрит прямо на меня. Ноги подкосились. Я быстро соображала, запрыгнуть ли на подножку автобуса и уехать, или бежать. Так родилось стихотворение «Я еду на работу утром рано». Это было в далеком 2014-м, но эмоция так сильна, что в 2020-м она превратилась в стих.

*