Записки Фантазии

О Нём.

С утра налью я кофе в кружку,

И так нечаянно, вдруг, вспомнив о тебе,

Я улыбнусь…

О, как приятно мне

Вновь вспомнить вкус тех поцелуев,

Тех самых, перед утренней зарей.

Вновь вспомню я твои глаза.

Они ясней, чем неба синева.

Твои ладони, что нежнее роз,

Надёжней почвы и сильнее гроз.

Твои улыбки, взгляды, фразы…

Тот искренний, увы,

Недетский смех.

Тот шёпот, сказанный одними лишь губами,

На ушко, словно тайна, мне…

Ведьмино варево

Перо горит - руки покрылись пеплом.

Огонь не жжет, а лишь закаляет сталь.

Мой голос небо на лоскуты режет.

Твой сон скоро перерастет в явь.

Я заклинаю - острым словом режу.

Добавлю костей - будет тебя трясти.

Капну росы с первого зимнего древа,

Что бы тебе больше не снились сны.

Ложка мешает - темное варево стынет.

В бутыль налью - ты уж почти пришел.

Стук раздается - двери открыты слепо.

Вот твое зелье - ты не забудь ей налить.

Легенда

Сложена была легенда.

Да позабыта.

От усталости уж опускались волчьи плечи,

И тяжёлая поступь кровью омыта.

Взгляд пронзительный пелена закрывала.

Шел он долго, но только о нем забыли.

О защитнике, что деревню спасал веками.

Злой люд камни бросал в след зверю яро.

Так ушел он, оставив лишь песнь - последок.

И теперь балладу не помнят люди.

О герое - волке, красавце рыжем.

Только слухи ходят чуть вечер глянет,

О злом роке, что звали когда-то - Алый.

Но шло время - беда опять напала.

Люди стали молить и просить о волке.

Волк услышал - пришел и помог, с подарком.

Дочь свою - человека он там оставил.

И росла девчушка - всех девок краше.

И коня могла лишь взглянув успокоить.

Только люди помня об отце - волке.

Дочь изгнали из своего селения.

Теперь бродит волчица в лесах ближайших.

По ночам завывает о жизни гадкой.

Говорят, что вернется она однажды.

И спасет она вновь людское племя.

Не познать ни во век человеку гордость.

Ни познать ни за что, что такое верность.

Волк всегда поспешит на помощь слабым.

Человек же всегда о таком забудет.

Найти

Ты — Волк, а я — твоя Волчица.

Бок о бок мы идём по выжженной степи.

Не обернёмся, не свернём,

Нам путь проложен лишь вперёд.

«Найти, найти…» — звучит в уме,

А запах не даёт остановиться.

И цель одна — найти того,

Кто так их растоптал родительские души.

Того, кто отнял солнца свет.

Того, кто ставил красный цвет,

Кто гнал по кругу в темноте,

Кто в угол загнал зверя лапы.

Он вытащил на свет юнца, пока рвались мы к дому, к сыну.

Он разрубил наш хрупкий мир,

Убил и вывернул наружу.

Стоит перед глазами пелена.

Там гнев и боль,

Там ненависть и страх,

Но мы придем за ним и отомстим сполна.

«Найти, найти!» — кричат сердца.

«Убить, убить!» — им вторят души.

Ведь ни один родитель никогда,

Не сможет позабыть подобный ужас.

И вот, найдя виновника сия,

Спросила я: «Зачем-то было нужно?

Ведь ты ни шкуру не забрал,

Ни лап, ни зуб, ни коготь не отнял.

Зачем убил невинное дитя?

И для чего же это было нужно?»

Ответ пришлось нам долго ждать,

Охотник трясяся в диком страхе,

Не мог и слова он сказать.

Мой Волк не выдержал,

И вот, хладеет тело.

Последний вздох —

«Зачем? Охота! Страх! Смотреть как жертва бьётся в муках,

По истине божественное чудо…»

Я взвыла тысячей волков! –

До боли в горле и удушья.

А говорят, что страшен волк,

Но нет - намного страше люди!

«За что? За что?» — примчалась дочь его мгновенно.

«За то, что отнял сына моего,» — ответила лишь тихо мать-волчица.

«Спасибо Вам.» — послышалось глухое...

То женщина произнесла, жена убийцы:

«Я не забуду никогда…»

«Расти ребенка не в отца.» — рычал мой Волк и мы бежали.

С тех пор волков никто не видел.

А я их слышу когда ночь,

Их вой до хрипоты больной, он переходит будто в плач.

Я плачу вместе с ними

И говорю им мысленно "спасибо",

Что не меня нашли на тех ступенях.

Размышления Осени.

Я иду не спеша к вам,

Ну зачем торопить холода?

Я иду улыбаясь,

Одевая деревья в цвета.

Неужели не рады?

Я же редко к вам захожу.

Ну чего вы в печали?

Грусть сама идёт, я не зову.

Мне так нравиться видеть,

Как вы с пледом, порой, у окна,

С кружкой чая сидите,

Наблюдая, как плывут облака.

Вы меня не зовите,

Я приду и окрашу леса.

Вы меня полюбите,

Осень дарит вам чудеса.

Крик души

А стихи просто так не пишутся на рассвете.

Значит, где-то уже накипело и нагорело.

Значит, где-то душа томится и изнывает,

Значит, чья-то душа опять пропадает.

Пропадает без вести, одиноко,

Стонет громко,

Но только её не слышат.

Слёзы горькие льёт на холодный кафель,

Только нет от этого никакого толка.

Письмо к лету

Обжигать губы сладким чаем

И на звезды смотреть до зари,

Или слушать, как заливистым лаем

Говорят меж собою псы.

Согревать свои ноги пледом,

Или слушать стихи у костра.

Я хочу не спешить летом,

Я хочу говорить до утра.

Говорить, как печально слышать,

Что уже так скоро зима,

Говорить, как прекрасно лето,

Не смогу я уснуть до утра.

И я буду смотреть на небо,

Буду звезды считать, смеясь,

Буду слушать песни ветра,

И не буду я ждать утра.

И снова...

И снова дым от сигарет испортит утреннюю свежесть.

И вроде все отлично, только вот тебя здесь нет.

И день вступает только-только во свои владения,

А я опять не сплю, и настроения опять нет.

С утра мороз по коже медленно ползёт,

Никто не греет, снова с этим не везёт.

Я тихо выйду на балкон,

Шестая сигарета.

Да только в этом толка нет.

Я размешаю после кофе в кружке,

И в нос ударит запах — плюшки.

И вроде все отлично, день приходит,

Вот только у меня с тобой всё не выходит…

Подруга

Ночь. И в полной тишине,

Я слышу её голос.

Она зовёт, лишь шепотом маня,

Меня. Туда, где чисто небо,

Туда, где чистые поля.

Луна горит, словно огнём объята.

Она — подруга ночи и враг дня.

Луна, ты так прекрасна летом.

Не уходи, подруга, от меня.

А существует ли на небе Бог?

А существует ли на небе Бог?

Вопрос хорош, ответ таков:

Коль веришь ты в святого мудреца,

То и поможет, и подскажет он всегда.

А существует ли на небе Бог?

А может в мире вовсе ты не одинок?

Нам испытания даны не просто так,

И видит Он: ты валишься уж с ног.

А существует ли на небе Бог?

А вдруг это всего лишь плод?

Итог фантазии, отчаяния и боли,

От человека, что попробовал пуд соли.

А существует ли на небе Бог?

Вопрос хорош, ответ таков:

Ты сам есть Бог, ты сам Мудрец,

Познаешь это и откроется Ларец.

Тоже можно

У меня нет желания писать.

Строки туго ложатся на лист.

Но хочу я тебе рассказать,

Что как я, тоже можно любить.

Я люблю тебя сильно, но,

Ничего мне не надо взамен.

Просто будь со мной рядом,

Ведь ты — все что есть у меня на сей век.

Мне не нужно цветов и конфет,

Мне достаточно знать, что ты,

Где-то там, но разум твой,

Мысли мучают обо мне.

Я теплом твоим напоюсь,

Унесет голос твой в страну,

Где уже не будет проблем,

Где вся жизнь будто чей-то сон.

Твои пальцы коснутся меня,

И мурашек толпа им в след,

Будто нету нежней для меня,

Ничего кроме кожи твоей.

Взгляд твой снова вдохнет в меня жизнь,

Буду в небе плескаться том,

Словно в море, но жарко в нём,

Как в вулкане Везувии.

Я могу писать о тебе,

Целый год или даже два,

Написать боле сотни слов,

Но и их не хватит мне.

Я убила тебя

Я убила тебя поцелуем в висок.

Твои руки нежны, мои-словно ножи,

Я впиваю их в плоть

И царапаю в кровь,

Я хочу чтоб остались следы.

Мне уже не в первой выпивать чью-то душу,

Словно эль, потихоньку, по капле.

Но с тобою впервой, опьяненная в ночь,

Выхожу я с глазами блестящими.

Ты меня не ищи, ты меня не зови,

Я приду, будет воля моя.

И вновь, словно вино,

Выпью чашу до дна,

И тобой я буду наполнена.

Я убила тебя поцелуем в висок.

Твое тело хладеет немедленно.

Завтра ты снова здесь,

Завтра снова со мной,

Только шрамы напомнят о прожитом.

Глаза вселенной

Догорает пеплом роза,

На твоих устах нет места,

Я целую бархат кожи,

Я смотрю в глаза вселенной.

Может это будет странно,

Но твои веснушки — звезды,

Я сгораю без остатка,

Под твоей ладонью — космос.

Мысли путаются в комья,

И дыхание уже спёрло,

Я смотрю в глаза вселенной,

И гуляет рябь под кожей.

Чувства лопаются вздохом,

Тело жар объял не знатный,

Я смотрю в глаза вселенной,

Что целует меня жадно.

Твои демоны

Заглянула недавно в потемки души.

Во мне демонов-сотни,

А может быть две?

Каждый демон горюет,

Тебя рядом нет,

И скулит, и тоскует, беснует в душе.

Заглянула недавно в потемки души,

Там так холодно, сыро, и не включён свет.

Темнота, тишина — демоны не скулят,

Демоны не вопят-спят.

Заглянула опять я в потемки души,

Там тепло и уютно,

Включили там свет.

Демоны все довольны,

Улыбки и смех.

Боли больше здесь места нет.

Заглянула опять я в потемки души.

Моих демонов нет,

Но везде включён свет,

Теперь здесь тишина,

Теплота и уют,

Твои демоны здесь поют…

Доброе утро

Доброе утро, мой родной.

Вот тебе солнце над головой.

Вот тебе злаковые поля.

Хочешь отдам тебе всю себя?

Чтобы летать в мире где нет зла,

Чтобы касались рук облака.

Дабы не знать нам невзгод и ран,

Дабы от боли не ныла спина.

Стану я ветром в твоих волосах,

Стану опорой уставшим ногам,

Буду рядом всегда, везде,

Руки буду держать на легке.

Ты не один, должен помнить и знать,

В мире есть те кто готовы понять,

В мире есть те кто всегда рад помочь,

В мире есть те кто зовётся семьей.

Память

А может быть, когда-нибудь,

Мы снова встретимся однажды.

Закончив путь, закончив жизнь,

Устало сядем на дороге.

Мы будем помнить каждый миг,

Что провели с тобою рядом,

Мы будем помнить каждый час,

Что пили чай с горящим взглядом.

Мы будем помнить холод кож,

Когда касались так, случайно.

Мы будем помнить холод кож,

Когда коснем губами чашку.

Мы будем помнить. Не сейчас.

Мы вспомним когда будет жаль.

Прошу, читатель, помни жизнь,

Пока ещё не стало поздно.

Мэри

Волосы — цвета крови,

Улыбка — словно у ангела,

Голос — сладкая патока,

Эмоции — рваный огонь.

Мэри — прекрасная женщина,

Мэри — как солнце зимой,

Словно из сказки волшебница,

Изящна, прекрасна собой.

Ярче густого леса,

Горят глаза — изумруды,

Мягко касаясь кожи,

Рисуешь меж временем узы.

Оставляя следы на теле,

Трогаешь руками души,

Бережно выводишь линии,

Память оставив снаружи.

Посвящено Марии Инасаридзе - прекрасному тату-мастеру и просто хорошему человеку.

Дождь

Весенний дождь начнется поздно,

Когда наступит тишина.

И мы с тобой укрывшись пледом плотно,

Устроимся у яркого костра.

Мы вспомним день, когда впервые,

Решили стать одной душой.

Мы вспомним час, когда решили,

Что нас уж не разлить водой.

Что мы пройдем огонь и трубы,

И справимся с любой бедой.

Что счастье точно в наших силах,

Создать не дрогнувшей рукой.

И пусть идёт весенний дождик,

Мы рядом, вместе, больше ничего

Уже не нужно. Мы с тобою,

Решили быть одной семьей.

Яга

Жила-была баба Яга.

Была молода и стройна.

Была её кожа бела,

Да только душа черна.

Повадился к ней ходить кот.

По юрким дорожкам да в сад.

А уж из сада и в дом,

Хоть было и холодно в нем.

Ходил каждый день по часам.

Лишь стрелки на шесть, и он там.

Поила его молоком,

Кормила его и мясцом.

Общались они о делах.

Кот все о мышах и мышах.

Яга же о серости дней,

О черной душе своей.

Однажды кот не пришел.

Яга уж его звала.

Ходила по лесу вокруг.

Но только пропал её друг.

Прошло много лун и дней.

Кота позабыла Яга.

Вот только он к ней пришел,

В обличье другом - людском.

Твердил о любви большой.

Яга же молвит: "Постой".

Узнала кота Яга.

Вот только не приняла.

Теперь на опушке лесной,

Живёт черный кот с Ягой.