Закладки (литстудия СООМЛ май'26)

Глава 1

На старом складе тихо гаснет свет. Щелчок, и темнота накроет полки. А в середине, целлюлозной горкой, в бумаге пожелтевшей с мятой коркой свалили книги.

Их принесли когда-то дети в школу, кого-то бомж поднял из бака вони. А эти две с волнистою обложкой списали в Пушкинской после потопа ночью.

И каждая была кому-то нужной, несла идеи, знания кому-то, передавала авторское слово, ну а теперь -- гора макулатуры. Предсмертный час, переработка скоро.

***

-- Прощайте братцы, -- звонко отозвался потрёпанный шитый блок без обложки, -- Увидимся в следующей жизни.

-- В следующей жизни, Незнайка, ты будешь туалетной бумагой, и потом тобой подотрут сам знаешь что, -- буркнул серый томик с затертыми краями.

-- О, милейший, не давите на больное. Мои странички там, все мои бедненькие до двадцать третей.

-- Соболезную, -- откликнулась внушительная по размерам книга, -- Вы видно угодили в дачный сортир.

-- Да, таков путь. Вопрос "быть или не быть" он актуален и для сортиров дачных. Жаль, я не учебник сопромата -- исцарапал бы им там всё формулами.

-- А в меня совали пилку для ногтей. Такую шершавую с розовой рукояткой. Пилку для ногтей в кодекс самурая -- святотатство, -- возмущался Бушидо.

-- Вот нытик. Пилка для ногтей ему шершава. Меня читал прораб Иваныч как-то. Он мне в закладки бур от перфоратора совал. Как сейчас помню, на четыре грани Макита восемь миллиметров. Хороший бур, кстати, долго прослужил.

-- Я как-то месяц провела валетом с квантовой физикой. Ну кто читает Коэлье и квантовую физику одновременно? Нас одну другой закладывали. Рассказать вам о квантовой запутанности за одиннадцать минут?

-- Увольте, перед смертью хочется чего-нить лёгкого. И так вся жизнь -- жёсткач. Я был в каморке учителя труда в школе. Драчёвый напильник как вам в качестве закладки, а? Это вам не пилка шершава.

-- А мне вот повезло жить с парфюмером. У него были такие душистые закладки, каждый день новый аромат. Шанель #5 ... ах, пару моих страниц и сейчас ей пахнут.

-- А я хочу быстрей в переработку. Закончить жизнь и всё начать сначала. Меня закладывали похоронкой, и жгли страницы солью каждый вечер.

-- Кому чего, я жил у пары юной. Забавные ребята были вроде. Девчонка так стонала, что краснел я, хоть и не умею. Ну а в закладки как-то угодил конвертик с презервативом. Скажу сразу -- новым, а не как вы тут могли бы подумать. Я тогда благодарил провиденье. Нас читают, а вот представьте его судьбу.

-- Даже представлять не хочу, не каждую стезю надо на себя примерять. Эх, да и нас не всегда только читают. В меня вот стреляли. Когда Егорке пневматическую винтовку подарили, он меня поставил и палил, скотёныш. Считал, сколько страниц пробил. Даже сейчас где-то ещё зудят пару пуль в районе сердца.

-- А у вас, позвольте, голубчик, откуда сердце? -- занудно спросил позолоченный фолиант.

-- 217 страница чуть выше и левее центра листа фраза "сердце колотилось в грудную клетку, хотело выпрыгнуть, уйти с линии выстрела" ... удивительно, как моё же содержание определило судьбу, -- последовал ответ.

-- А меня хранили в красивом шкафу за голубым стеклом, вытирали, гладили. Хвалились соседям. Закладки -- только атласная лента. Уважение и почет, -- гордо произнесла большая книга.

Она выглядела действительно как новая, только один уголок помят, видимо, уже при выгрузке.

-- А тут ты что делаешь, уважение и почёт? -- съязвил томик Есенина, -- Тут дно же, залить бы спиртяжкой да поджечь.

-- Судьба, хозяин умер, а внук его ремонт затеял. Книжный шкаф дубовый был разломан и вместе с книгами выброшен. Немытый без определенного жизненного места Пётр меня нашёл. Излапал пальцами своими и в пунк приёма сдал. Хотя, признать, ни одной страницы не замял и даже вслух читал.

-- Жиза, я двадцать лет подпирала кровать вместо сломанной ножки. Слышала оттуда, как жизнь менялась. Большая советская энциклопедия подпирает кровать, уму непостижимо ... когда печаталась, думала -- знания на века, а теперь оказалась не нужна. Теперь у них смартфон всё знает.

-- А вы слышали новость, слышали новость, -- возбуждённо лепетал Идиот.

-- Хватит фонить, рассказывай уже, книга с говорящим именем, -- буркнул Лондон.

-- Проект "Вторая жизнь", слышали, слышали?

Книги зашептались. Вторая жизнь? Они уже смирились с переработкой, готовились стать газетой или обёрткой, а может, бумагой, кто наждачной, кто туалетной.

-- Видите полки вокруг. Дак вот ... Если вы сохранились -- вас сфотографируют и выставят в интернет-магазине. Говорят, хорошие книги находят хозяев.

-- А если нет? -- скромно спросила фэнтези про драконов с неизвестным автором.

-- Если нет -- тогда переработка. Это всяко лучше, чем загнутая страница вместо закладки.

-- Кому как, кому как, -- философски подытожил потрёпанный Лермонтов.

***

По стопке книг пошла волна из вздохов. Ведь каждая хотела дальше жить. Пусть что угодно сложат меж листов им. Лишь бы читали, лишь бы вновь полезными им быть.