Закатная эпоха

Соловрион

Вот загорелся великий октябрь

Ярким багровым могучим огнём.

Но не каждый настолько храбр,

Чтоб с трибуны говорить о том,

Что в кабинетах засели мумии,

Чтящие важность культурного кода,

Но вместо поддержки моего полёта

Им кислорода жалко для народа.

Вместо просвещения юных масс

Они дружно танцуют имперский вальс.

Ещё одна дивизия в бой понеслась,

Но знамя победы — златой унитаз.

Какая гордость! За бабки самосознание

Готовы продать и тонуть в страданиях!

Демография в упадке, нет и воспитания,

Ясно даже мне без образования.

Проваленный экзамен — дискредитация.

На бумажных столпах стоит федерация.

Нет-нет, это не то, это не агитация,

Но молчание поэтов — это профанация.

Я словно Прометей решил огонь нести,

Своим упорством уже в школе привлекал властей

И пока ты с трибуны читаешь молебен,

Я родную культуру поднимаю с коленок.

Да, я не сторонник ожидания,

Я выбираю дело, а не страдания.

Я потратил годы на скитания

И теперь я готов нести воздаяние

Всем вам, засевшим в культурном слое.

Вас скоро похоронят в культурном слое.

И пока вы негодуете от застоя,

Культура из великой превратилось в плохое

Подобие себя же из Византийского склепа:

Вместо великодушия лишь духовная скрепа.

И если наши классики вдохновляли Европу

Мы капиталу Европы продали свободу.

Мысли и чувства принадлежат инстинктам,

Мы будущее трактуем по манускриптам.

Курс определяем с надеждой на Бога,

Но сынов его гоним пинками с порога.

Так ли уж вы правы, раз такой расклад,

У молодёжи теперь деньги — успеха стандарт,

Об общественных иллюзиях я кричал в набат,

Но тогда ложь вместо правды была нарасхват.

Морали сломался магнит: планета сбилась с пути,

Ракета как метеорит — пофигу, Господь простит!

От дыхания Смерти ураган в сети:

Кричат старики: «Молодёжь, спаси!»

И вот полыхает великий октябрь

Ярким багровым могучим огнём.

Но не каждый настолько храбр,

Чтобы легенды сложить о нём.

И пока молодняк о бабках мечтает,

А старики охраняют имперский трон.

Вопреки унижениям, культуру спасает

Молодой писатель Соловрион.

Вы жаждете только рабов

Вы жаждете только рабов.

Послушных, глупых, несчастных.

Ваш возраст — ничто. Дураков

Тоже полно среди старых и важных.

Гнилые пенсионные бредни.

Фанаты фальшивого света.

Какие вы знаете тернии,

Ценители природных моментов?

Позитив? Весь мир обагряется кровью!

Нищета, голодуха, не осталось надежды!

Ныне насилие называют любовью!

А вы сидите в лачугах подснежных!

Ну что ж, воспевайте природу,

Воспевайте пейзажи и глупые сны!

А я через мрак обращаюсь к народу

И через бури несу ожиданье весны!

Память и любовь

У домов и у улиц есть память —

У парков, дворов и церквей.

А в свете тусклого белого фонаря

Просыпается и память людей.

Просыпается и щемит сердце

Фрагментами жизни озорной.

Помню: вечер, я влюблённый

По Лыбеди спешил домой.

Где-то там, на Почтовой, помню,

Спустя годы заливая ядом боль,

Я плакал, падая на плитку,

Вспоминая ту самую любовь.

Вспоминая тёмный двор и свет,

Объятия на исходе февраля.

Розы той поры давно истлели,

Да и не осталось того фонаря.

Вон там, вдали, в Центральном Парке

Помню сразу несколько свиданий,

А на залитой солнцем Первомайке

Радость встреч и гнев собраний.

И сколько давно забытых мест,

Зарытых под тяжестью бетона.

Там, где теперь высотки до небес,

Не осталось на историю намёка.

А ведь историями и ценнен Город.

И ведомый верой, искренне любя,

Через память открываю душу.

Являю миру Город и себя.

Вот всплыл в памяти сосновый лес,

В изумрудах — Отблески заката.

Ветвями охранявший стук сердец,

Лес оберегал наш мир от мрака.

А потом — парковка, гипермаркет,

Угрозы, гнев, и боль, и страх.

Клевету надумать было мало:

За свои чувства я — великий враг.

И вот безгрешный теперь грешник,

А вымогатель — благородный дон.

Ложь хоронит долины истины,

Как под асфальтом речной склон.

Много чувств хранит наш город,

Много в нём самых разных людей.

И пусть каждый в погоне за счастьем,

Мы стараемся помнить друзей.

Мы вместе вспоминаем близких,

Посещая родные дворы.

На исходе лет позволяем слёзы,

Видя себя в глазах детворы.

И пусть нас жаждут рассорить

В эпоху жутких кровавых дней!

Мы — рязанцы, и ответим все гордо:

Любовь всегда будет сильней!

Нарисованный в тумане

Нарисованный в тумане,

Похороненный в романе,

Приносящий нож в кармане,

Он, гниющий в каждой ране,

Он, твердящий на желания «нет».

Приложивший к смыслам трафарет,

Завершил слезой своей куплет,

Взмахнул хвостом, как у комет,

И исчез в воспоминании.

И осталось лишь страдание

От неритмичного метания,

От скитания подсознания,

От скупого подаяния

Стариков с высоких гор.

Неизбежен будет мор.

Посеется везде раздор

И прощальный бросив взор

Он напомнит: «Ты же вор!

Пусть порвётся нить терпения,

И кровавые розги мнения

Найдут твоё стихотворение.

А ядовитое сомнение

В душе породит смятение!»

Я улыбнусь ему в лицо —

Бледное, как Кощеево яйцо.

Не люблю я подлецов,

Приходящих на крыльцо

В моих безумных дивных снах.

Я в них неверующий и не монах.

Я в них всезнающий монарх

Видящий где правда, а где страх.

Страх плохого впечатления

И критики моего творения,

И неудачного решения

В процессе долгом сочинения.

Как сердце моё теряет ритм,

Так и рассудок мой теряет мрак.

Низвергая в бездну бога рифм,

Я выжигаю светом чёртов страх.

Серое небо, туманные грёзы

Серое небо, туманные грезы,

С болью написаны строки во тьме.

Я помню родные закатные слезы,

Их образ останется вечно во мне.

Светлые кудри, нежные руки,

Стук сердец под сенью сосен.

Да, мы стали жертвами разлуки.

Да, друг друга мы не бросим.

Время оставляет шрамы

Неумолимым бегом лет.

Да, мы герои мелодрамы,

Где я — во тьме, а ты — мой свет.

Я свергну горы, сдвину волны,

Блеск звезды схвачу с небес.

Ведь я тобою окрыленный.

Ведь помню я сосновый лес.

Помню встречу в полумраке,

Когда была объятиям рада,

Поцелуй на лестничной площадке,

И в изумрудах отблески заката.

Видеть прекрасное в мире

Видеть прекрасное в мире

Задача не из простых,

Пока мечты растворяются в пиве

А надеждами топят костры.

Мир весь теряется в милях,

Километрах изрытой земли.

Счастье посадили на вилы —

И волки завыли вдали.

Непонимание

Нету кругом понимания:

Одни беседы ни о чём.

Завис на границе отчаяния

Манящего слезливым ручьем.

Извечные хвастливые бредни,

Скучный денежный быт.

Смеёшься? А ведь намедни

Хотел разреветься навзрыд.

Сбежавший от жуткого мира

В царство снов алкогольных.

Расплачется скорбная лира

Над смехом рабов безвольных.

Выход

Белая лампочка «Выход»,

А за нею — кирпичный тупик.

Сами сделайте вывод,

Я же душою поник.

Неужели жизнь наша в том,

Что мы заложники этой стены?

Рассудок уезжает в дурдом

От безнадеги великой страны.

Отрываю от сердца обрывок.

Улыбается солнечный лик.

Моргает лампочка «Выход»,

Обрушается жуткий тупик.

Подруге

У подруги искусаны губы:

Нагоняет ноябрь тоску.

Падают листья, как рубль.

Тянется дуло к виску.

Холод крадется по коже,

Ветер кусает и рвёт.

Пусть у нас грустные рожи:

Счастье в нас оживёт.

Оживёт и согреет души,

Наполнив будни теплом.

Ждёт нас по-прежнему лучшее,

Пока дальше дерёмся со злом.

Так что не печалься, подруга!

Из лабиринта выведет нить.

И даже если жизнь — мука,

Не давай в тупике себе гнить.

Измученный тоскою

Я сонный, измученный тоскою,

Бегством от проблем и страхов.

Так сильно быть хотел с тобою

Я, чтоб было меньше мрака.

От сердца оторвал надежду

И на блюде преподнёс народу.

Как будто в лоскуты одежду

Изорвал в морозную погоду.

Строки теряются в ванили снов,

Среди образов родных и дорогих.

Кровь кипит, духовная любовь

Вечность превращает в миг.

Из истины рождается искусство,

Из искренности льётся свет.

Раздул своё младое буйство

До того, что воли больше нет.

Позади потерянная четверть века,

А чувство — словно полный век.

Насыпало на пламень горы снега

И вымерз последний человек.

У стариков на уме одно лишь НАТО,

Заговоры потусторонней тьмы,

Происки жидомасонского Моссада:

Из страхов вся их сказочная быль.

Все теряют с миром связь,

Все сбежали от тоски и горя,

Но не вернётся время вспять

В ясли давнего детского покоя.

Сны влекут, как шум прибоя,

И не хочется всплывать назад,

Ведь там я по-прежнему с тобою

И мы вместе смотрим на закат.

О времена, о нравы

О времена, о нравы,

Мы стоим у переправы:

У переправы в новый век,

Где будет новый человек.

Он будет с новым ритмом жизни,

С сердцем, преданным Отчизне.

Он будет страстен и велик,

Пока не получит нервный тик.

Тик от консервов и попов,

От полицаев и воров,

От народ травящих поваров,

От правдорубов и лжецов.

Ведь пока ты не готов

Примирить все поколения,

Ты будешь в стане чудаков

И на пороге вырождения.

Послание

Я пришёл с посланием к вам:

Трещит по швам Великий храм!

Дымят, горят большие стены:

Чёрные, как от гангрены.

Я принёс простую весть:

На костре сгорает наша честь,

Весь мир наш катится во мрак,

Свет из сердца гонит страх!

И свет останется в мечтах!

Жизнь теряется в гробах!

Но отвергаю смерть и боль:

Я душу ставлю на любовь!

Любовь ведь наша на века!

И пусть дорога не легка,

Мы вместе будем до конца,

До самого победного венца.

Мы отгоним злобных тварей,

Фанатов ярлыков насилия!

Пока от любви с тобой пылаем,

Мы не рухнем от бессилия.

Мы преодолеем все препоны,

Кризисы, нищету, окопы,

Пусть боевые воют горны,

Нам нет дела до Европы!

Пусть они пируют на костях,

Пусть поперхнутся нашей кровью.

Пусть тлеют трупы на кострах,

Мы же сражаемся любовью!

И мы победим, я точно знаю.

Такова моя вам весть.

Честь злобой не спасают,

Лишь любовь спасает честь!

Не убоимся угрозы смерти

От сторонников кровавой тьмы,

Переживём их и построим вместе

Великое будущее нашей страны!

Отчаяние

Изорваны джинсы, изорвано сердце,

Изорвана сама ткань бытия.

Слёзы вытру свои полотенцем:

Не сумел избежать своего же нытья.

Дегтем покрыты сосновые чувства,

Закатное солнце покинуло нас.

Сгорают в кострах отголоски искусства

Вместе с надеждой на радостный вальс.

Неужели не будет победного шанса

И в итоге придётся повесить замок?

Уже нет сомнений: я потерялся

В бесконечных попытках усвоить урок.

Застряла душа в бессонных сомненьях.

Солёные слезы как весточка с моря.

Да, я страдаю, утопая в виденьях,

Но не посмею погибнуть от горя.

Неужели

Неужели я совсем никто?

Неужели звать меня никак?

Да, я не добился ничего,

Но от того, ведь, я же не дурак?

У других есть деньги, семьи.

А у меня — холодная кровать,

Аромат тоски холодной кельи,

Аж слезы льются — хочется рыдать.

Да, я пошёл по сложному пути.

На нём пролил я много крови.

Так хотел довольствие найти,

Что в итоге слёзы лью от боли.

И со мною не осталось никого.

Поддержки больше неоткуда ждать.

Что ж, раскладывай Таро:

Посмотрим, не пора ли умирать.

Надежда

Попав на дно — оттолкнусь ногами,

Наверх всплыву из мрака грёз,

Окрылённый любовными словами,

Всплывшими из-под моря слёз.

Схвачу за руку свою родную душу,

Потянусь за ней на свет звезды.

Хоть мне и больно, не нарушу

Я обета ласковой борьбы.

Почти полгода царства тишины.

Пять месяцев тягучего молчания.

И все же, доживу я до весны,

Вырвусь из облаков отчаяния.

Таков мой путь одинокого творца,

Путь хранителя любовной чести.

Не утрачу в битве гордого лица

В ожидании драгоценной вести.

И пусть я слышу шёпот осуждения

От демонов яростной тиши,

Я прошу: отбрось сомнения —

И новые мне письма напиши...

Порок

Где-то среди алкогольных степей,

В стонах наркотических оргий,

Затаился древний великий злодей,

Который с виду страдалец кроткий.

Он хитрый и ловкий — бесспорно!

Покоритель сознательной воли.

В минуту грусти приходит задорно

Пожрать человеческой доли.

А насытившись, всё забирает,

Высасывает душу из жизни.

Он — болезнь эпохи раздрая,

Он — порок планетарной Отчизны.

Я иду

Я иду вперёд навстречу солнцу,

Я иду, оставляя в прошлом тени.

Я иду вперёд во славу света,

Не опасаясь козней привидений.

Я иду вперёд во имя мира.

Я иду вперёд супротив бойни.

Я не отступлю из-за злобы властелина

И насильственной потери крови.

Я иду вперёд не поддаваясь гневу.

Я иду вперёд во имя братьев.

Я иду, презирая кровь и взрывы,

И не опасаясь розги власти.

Я шествую презирая пытки.

Я шествую супротив боли.

Я шествую игнорируя попытки

Лишить меня великой роли.

Я шествую уверенно и гордо,

Ведь идёт моя словесная борьба.

Не запугаете, как угодно сделав больно,

Ведь такова моя великая судьба.

Потерянный в неоновом свете

Потерянный в неоновом свете

Среди вывесок магазинов падших,

Я душу оставил в утраченном лете

За долинами рек, кипящих от фальши.

Одиночество моё одиночество!

Поездки по виртуальным прериям.

Слёзы далёкого отрочества

И страх ускользнувшего времени.

Узрев красоту мимолётно,

Прикоснувшись к нежности духа,

Я чувствам отдался свободно,

Пока в жизни творится разруха.

Что ж, проклинайте меня, моралисты!

Ведь чувства посмел испытать

К той, в ком нет укоризны,

И не наложена годами печать.

Блестящие в солнечном свете

Глаза — их образ храню.

И даже под угрозами смерти

Понимаю: тебя я люблю.

Я, потерянный в царстве неона,

Заблудший в лабиринтах судьбы,

Павший во главе Легиона

Во имя голливудской мечты,

Несущий бред о сомненьях,

О предательстве и обо лжи!

Я верю в твоё провидение,

Пока стою над пропастью во ржи.

Кончится однажды эпоха молчания,

Отстроены будут между нами мосты.

Если скажут: «Это всё мания!»

Я отвечу: «Вы не были влюблены!»

Так что нет, я не греческий пленник.

Да, мне по нраву грифонова стать.

Но Византии нашёлся преемник

И не понадобилось веками ждать.

И всё же я делаю осознанный выбор,

К звездам постепенно летя.

Как Линч поймал большую рыбу,

В жизни потоках поймал я тебя.

И где-то там, за границей распада,

За всеми бурями нынешних дней,

Общество больше не будет преградой

Для яркого света наших огней.

Десерт

Крематорий. Истлевает рэп-мессий процессия.

Это лавры возвращает русская поэзия.

Посмейся, если ценишь только силу приколов.

Поплачь, раз не терпишь рифмы лёгких глаголов.

Догорают ритмы, стопы, — это свободный стиль.

Заберите ИИ-слопы, их никто не просил.

«У тебя рифмы четверные!» — здесь тулупы, что ли?

Я голос русской судьбы, а не фигурист ледо-школы.

Но пусть жертвам Тутберидзе не станет грустно:

С родной Рязанской землицы шлю привет Саше Трусовой.

Хулиганить — так по полной, пусть сорвутся шаблоны.

А он позвал за собой: хотел попасть на иконы.

Я не зову же уже, я лишь дерзкий поэт.

У меня — груз на душе. На блюде — сочный десерт.

Отворяй дверь, учитель. Я пришёл к тебе в гости.

Ненадёжное укрытие — башня из слоновой кости.

Я расскажу историю в лучах свечного огарка.

Я правду знаю: ты не убил Марка.

Постскриптум

С тайной уютной деревянной полки

Достану ценный для памяти след.

Пусть в куклу Вуду втыкают иголки,

В мире дороже ничего больше нет.

Пробегу я глазами по ровным словам,

Вспомнив духовный образ родной.

Как оазису радуется в песках караван,

Так и я понимаю, что буду живой.

А перечитав, всё спрячу назад,

От тоски легонько дрогнув бровью.

Скажи, а ты помнишь тот закат

И постскриптум отмеченный любовью?