Закаменские байки "из склепа"

Закаменские байки из склепа

Однажды на привале горном,

В походе по родным местам.

Когда утих предночный гомон,

Пришла одна идея к нам.

Поскольку атмосфера ночи

Далека от домашних уз.

Проймёт до холодка, уж точно!

Истории ужасной груз.

Страшилки, что само сознанье,

Так задвигает глубоко,

Как сокровенное признанье,

Решили излагать легко.

И там пусть всё! Земли поверья,

А может личный жгучий страх.

Решили, внутреннего зверя

Не сдерживать в своих руках.

И тьма уже вокруг сгустилась.

С костра мерцающая тень,

Создала сказочную гиблость,

Уродуя лесную стень.

* * *

Решился первым, паренёк постарше,

Со вздохом тяжким прошептал,

-Не так давно,мне на дорожном тракте,

Час гибели чуть не настал.

Однажды ночью проезжая,

В глухих, неезженных местах.

Встречаю светом фар на кочках,

Нечёткий силуэт в глазах.

Уже немного поравнялись,

Вся в белом, женщина одна.

Стоит и мне рукой сигналит,

И вроде как утомлена?

Остановился удивленный.

Спросил- Куда? И был ответ.

Был рад попутчице я новой,

Приятной, и в расцвете лет.

Вдвоём ведь всё же веселее!

Она с расспросами ко мне.

И я на газ нажав бодрее,

Помчал к тускнеющей луне.

В дороге шутки-прибаутки.

Нечаянно уронил бутыль.

Найдя удобную минутку,

Достать ее скорей решил.

И вот! Когда искал нагнувшись,

Коснулся взгляд изгибы ног.

Копыт увидел там окружность,

Где должен был сидеть сапог.

Хлестнула мысль сознанья сердце,

Кого в тумане подобрал!

Но не утратив в шутках перца,

Вниманье всё в кулак собрал.

Продумал план спастись подробный.

Вид сделал, что слегка застрял.

Спросил толкнуть немножко, робко.

Как вышла – на педаль нажал!

Двери замок как раз сработал.

Она ведь, сразу догнала!

Копыт тех гулкий, звонкий топот,

Уж очень долго мгла несла!

На поворотах догоняла,

И билась в стёкла когтем злым.

Клыков отточенных оскалы,

Сверкали сквозь дороги пыль.

Ба-и-и-и-и-р1! – Визжала звучным эхом.

- Тебя я точно заберу!

Узнаю я, где ты, по смеху!

На хохот глупый твой приду!

-Смешила я тебя нарочно!

Смеясь мне душу выдыхал.

Души в тебе совсем немножко!

Визг дикий перепонки рвал.

С тех пор, боюсь я рассмеяться.

Забыл о радости на век!

Наверное, так может статься,

Я вечно, грустный человек.

-Да! Жутко стало что-то!

-Теперь понятно почему.

Когда мы травим анекдоты,

Не приближаешься к огню.

* * *

Поежившись слегка от страха,

Девчонка, юная сноха,

Решилась оттряхнуть от праха

Историю про петуха.

-Давно! Мне мама рассказала,

Когда была снохой сама,

Вступила в родовые залы,

Где дедушки семья жила.

Мой дед болел тогда частенько,

И мачеха была главой,

Детей, почти на четвереньках,

Гоняла злобно пред собой.

Бывало дети все уедут,

Кто в детский лагерь, кто на гурт2.

Она- бледнела, словно нежить!

Как мрамор греческих скульптур.

Сама болеть вдруг начинала,

Вставала тяжко по утрам.

Как будто бы в годах сдавала,

Но не ходила к докторам.

И дети, это всё приметив,

Сходили к старому ламе3.

Он дал шнуров им разноцветных,

Сказал им не снимать при сне.

А мачеха вдруг присмирела,

Забыла руки распускать.

И только к ночи потемнеет,

Ластиться стала, словно мать.

Но дети ей не доверяли,

Отсторонились от нее.

И слышали под одеялом,

Какой-то странный, тихий зов.

Отца болезнь одолевала,

Почти уж при смерти лежал.

Промолвить слово сил не стало,

Одним сознаньем детей звал.

А папа мой, был взрослый самый,

Пришел он с армии тогда.

Позвал он замуж мою маму,

Пока бог не призвал отца.

Отремонтировали флигель,

Что с отчим домом рядом был.

Чтоб не терять с родными нити,

И строить им надежный тыл.

А мачеха его боялась,

И избегала лишних встреч.

Играла в старческую вялость,

Коверкала прилюдно речь.

И вот однажды, утром раним,

Проснувшись, младшая сестра,

Шнур обережный потеряла.

И через день болеть слегла.

-Когда шнурок ты потеряла?

Тихонько сразу брат спросил.

- Меня пред сном, Ханда4 обняла!

Промолвила с последних сил.

Тайком, провел ахай5 молебен,

И девять камешков принес.

А цвет их словно день был светел,

Их закопал в ограде врозь.

А мачехе неймётся сразу,

Найти не может места здесь.

Во флигеле слегла, и глазу

Не показала вечер весь.

И мама с ужином в разносе,

Ее решила навестить.

Но оказалась в том курьезе,

О чем ей страшно говорить.

Случайно видела в окошке,

Как немощная бабка вдруг,

На стол вскочила словно кошка,

И языком чертила круг.

Язык был как змея! Крутился!

По животу водила им.

Вскрик мамы с тишиною слился,

Угаснув ужасом немым.

Она бежит с испуга к мужу,

Быстрей его к себе позвать,

Чтоб защитил от страха стужи,

И сам увидел, что за мать!

Скорее показать спешила,

Открыла резко в флигель дверь.

С порога видит ее милый,

Старушка мирно спит теперь!

Словам её он не поверил,

Смеялся с виду от души,

Но не считал, совсем уж бредом.

И вывод делать не спешил.

Наутро мама кур кормила,

Забыла двери затворить.

И куры разбрелись по миру,

Нашел петух цветную нить.

Запуталась на лапе в шпорах,

И так ходил он день-деньской.

А мама, закрывая шторы,

Утратила души покой.

Идти под вечер снова надо,

Старушке ужин относить.

У злополучного фасада,

Пришлось ей снова дверь открыть…

Старушка, явно заподозрив,

Живой в неё нацелив глаз,

Спросила, голос был заботлив,

-Невестка, что тревожит вас?

-Зачем вчера почти ворвались,

Больной тревожа чуткий сон?

-И утром вы меня пугались,

С любимым мужем, в унисон.

-Язык тревожит мой поганый!

Спросила резко сразу вдруг.

Искала взглядом хитрым жадно,

Души смятенье и испуг.

И мама, явно прокололась,

Хотела быстро убежать!

Язык старухин хвать за горло,

И начал медленно сжимать…

Уже сознание теряла,

Боялась, что таить греха.

Со светом белым попрощалась,

Судьба прислала петуха.

Вскочил он на язык змеиный,

Клевал, и вроде когтем рвал.

Но шнур старым ламой3 даримый,

Язык узлами обвязал.

С шипением и жуткой вонью,

Он отвалился на пол сам.

И извиваясь как от боли,

Скатился к петуха ногам.

А он его клюя, как змейку,

Стащил куда-то в темноту.

И мама след стирая клейкий,

Покинула картину ту.

Опять всё мужу рассказала.

Сходил во флигель он один.

Старуха глазом там вращая

Скулила голосом немым.

Не проронив больше не слова,

Лежала в флигеле одна.

Хирела с часу, словно с года.

И там скончалась, за два дня.

Сестра с отцом окрепли сразу,

Как будто захотели жить.

Очистив в доме всю заразу

Наладили счастливый быт.

А мама петушка кормила,

С тех пор как будто на убой.

Вот так его благодарила.

В семье он нашей, как герой!

* * *

-Ух! Жутковатая страшилка!

А я про деда расскажу.

Сказал Валера с жаром пылким,

-Дорогу строил он одну.

На Юхте6 или на Халзане7,

Уже не помню, суть не в том.

Скалу могучую взрывали,

Чтоб трассу проложить потом.

И вот! Взрывчатку заложили.

Вдали укрыться был наказ.

Когда взорвали эти мины,

У деда чуть не выпал глаз!

Ведь в воздух, со взрывной волной,

Разворотившей скал хребты.

Взмыл в небо вместе змей большой,

Упал потом в поток Джиды8.

В дыму и пыли плохо видно,

Но всё ж сверкающую бронь.

Всем разглядеть хватило мига,

Богами всеми клялся он.

И с той поры, довольно странно,

Джида7 уносит вглубь людей.

Мой брат, корову утром раним,

Перегонял на берег сей.

Воды он как огня боялся,

Не подходил и близко к ней.

Пропал, лишь только след остался,

На берегу среди камней.

И год назад утоп парнишка,

Чуть отвлеклись, его и нет!

Нашли его? Да нет! Не слишком.

И так, на протяженье лет!

-Вот, верно говоришь! Всё странно!

Такое дело каждый год!

-У берега, пропасть в тумане,

Легко! Хоть знаешь верный брод!

* * *

-Теперь поведаю вам тайну,

Как тетя как-то разошлась.

И рассказала мне случайно,

Про роковой в Хантури9 час.

Все знают, род наш древний

Шаманы, ламы3 есть в роду.

И был старик больной душевно.

Все помнят старика Буду10?

Давным-давно, в начале века

Житья не стало от чертей,

Их подлых бесовских наветов.

Что по-бурятски «Бохолдэй11» (Бохолдой)

Воззвали люди к всем шаманам

И ламам3, тоже может быть,

Все десять дней они камлали,

Чтобы врата чертям закрыть.

Призвали одного мальчонка,

Аршаном12 вытерли глаза

Сказали- Будешь видеть чёрта!

И он ответил в трансе, – За13! (Зай)

Поставили большую бочку,

-Следи, когда загоним всех!

Камлали снова дни и ночи,

Чтоб смыть молитвой людской грех.

И черти, разные в обличье,

Кто лис, а кто вообще дымок.

Змеиным ликом или птичьим,

Всех запечатать вышел срок.

-Они зашли все. - прошептал мальчонка

Сверкая пустотой в глазах.

Закрыли старцы тот бочонок.

И сделали руками взмах.

Очнулся мальчик от гипноза,

Но что-то… Изменилось в нем…

Покрылся сединой несносной,

Немного тронулся умом.

И мальчик тот, старик Буда10!

Теперь понятно почему,

Хоть он не знал забот труда,

Все помогали жить ему.

А старцы закопали бочку,

В Хантури9 где-то на горе.

Из камня белого нарочно,

Курган воздвигли на заре.

Гроза была на прошлом лете,

Такая, что страшит сейчас.

Ударила в курган тот светлый.

Разрядом, что не сразу гас.

Пастух, там рядом проезжая,

Разворочё;нный видел склон.

Но ничего о нём не зная.

Дивясь поведал дяде он.

И говорят, что в ту ж минуту,

Та молния, другим концом,

Ударила по крыше утром,

Спалив шамана дочки дом.

А дочка та, уже старуха,

Сгорела заживо дотла.

Хранила заговор от духов,

Что в бочке стерегла гора.

И черти разбрелись возможно,

А может быть сидят в горе?

Теперь понять довольно сложно.

Года лихие, еще те…

* * *

-А что пастух? - Спросил Валера.

-А что с ним? Жил себе и жил!

-Но как же? Должен по поверьям,

Чертям он стать довольно мил.

-Ведь кто найдет с чертями бочку!

Богатым станет сразу в миг.

-Я точно помню! Эту строчку,

Читал мне часто мой старик.

-Еще там голова должна быть,

Козла, однако, иль быка.

-Ведь стережёт чертей она ведь?!

Скрепив печати на века.

-Не знаю, врать тебе не буду.

Ну и, однако тот пастух.

Дом прикупил себе по ссуде.

Деньгой сорил, теряя нюх.

-Да точно, он нашел бочонок!

Он лихо угощал ведь всех!

Но тут прервал их спор спросонок.

Баира1 глуповатый смех.

-Я знаю этого парнишку!

-Чего только не скажет люд!

Наследство получил! И слишком,

Ударился от счастья в блуд.

И промотал довольно быстро!

Богатство махом утекло.

Теперь он бедный, хмурый, кислый.

Но трезвый ходит, как стекло!

Все посмеялись в ту минуту,

Пора уже ложиться спать.

День завтра путь готовит трудный,

И надо рано утром встать.

* * *

Поднялись с утренней зарёю,

Все сделав важные дела,

Чаёк разлив по флягам новый,

Собрались в кучу мал-мала.

-А где Баир1? –В палатке нету?

-Наверно в кустик убежал?

-Но что-то долго без ответа?

Хотя его я громко звал.

-Уже пора бы выдвигаться!

Мне не до ваших глупых игр!

-Вам надо лучше постараться.

Ищите снова, где Баир1!

Баир1! - кричат его повсюду.

В палатке только старый плед,

Рюкзак да грязная посуда.

И очень странный в земле след.

Баир1 исчез! –сказал Валера.

Пытаясь скрыть тревожный вид.

-И нет его следов, лишь верный,

Отчетливейший след… Копыт…

2025г.

Баир1 – Бурятское мужское имя. (распостран.)

гурт2 – Отдаленное пастбище, стоянка. скотоводов.

лама3 – Будийский монах.

Ханда4 – Бурятское женское имя. (устаревш.)

ахай5(Звуч.- ахэй) – В переводе с Бурятского языка - старший брат.

Юхта6 – Живописное место в Закаменском районе Республики Бурятия. С одной стороны дороги скала, с другой пропасть, а в пропасти течет река Джида 8. Сакральное место силы, святое место. Ссылка на местоположение-

Халзан7– Живописное место в Закаменском районе Республики Бурятия. С одной стороны дороги скала, с другой пропасть, а в пропасти течет река Джида8. Сакральное место силы, святое место. Ссылка на местоположение-

Джида8 – Река в Закаменском районе Республики Бурятия. Ссылка на местоположение-

Хантури9 – Название местности в Закаменском районе Республики Бурятия, недалеко от с.Цакир. Производное название от русского слова «Контора» со временем переиначенного на бурятский лад. Ссылка на местоположение -

Буда10 – Бурятское мужское имя. (распостран.)

«Бохолдэй11» звуч. (Пишется -Бохолдой) - В переводе с Бурятского языка – Черт, Злой дух, Нечистая сила.

Аршан12 – Святая чудодейственная вода.

«За12» звуч.(Пишется -Зай) - В переводе с Бурятского языка – Ладно, ОК,