Зачарована страданьем...

Зачарована страданьем

Зачарована страданьем,

Я в ночную гладь смотрю,

Звезды падают на землю,

Я в ладошки их ловлю.

Их ловлю и отпускаю,

Им в ладонях – жизни нет.

Ведь они стремятся к раю

И собой приносят свет.

Пусть сияют и мерцают,

И летят куда хотят.

В этой жизни невозможно

Ничего вернуть назад.

Невозможно и не нужно,

Если в прошлом – мрак и тлен.

Солнца луч забрезжит утром

И надежду даст взамен.

Мастер и Маргарита

Всё это старо и избито,

А может затёрто до дыр.

Он – Мастер, она – Маргарита.

И он для неё – кумир.

И Воланд здесь правит балом,

Даря нам презренный металл.

И рушатся чьи-то судьбы –

Никто бессмертным не стал.

И слышим мы многократно,

Что нам не стоит просить,

Что не горят манускрипты…

А хочется просто быть!

И хочется быть любимым,

И дело своё любить,

Чтобы судьба улыбалась,

Так хочется просто жить.

***

А это всё ново и стильно,

И не затёрто до дыр.

Я – Мастер, не Маргарита.

Но я для него – не кумир.

И в бешеной пляске Витта

Князь тьмы, тот - кто хочет зла-

Свивает и рушит судьбы,

Дав просто выпить вина.

И Аннушка, та, что с Садовой,

На рельсы елей разлила.

Зачем? А она не знает,

Ведь так решил сатана.

И всё в хороводе смешалось

Безумных и жутких теней.

Но знаю я, что получит

Каждый по вере своей!

Ты снился мне сегодня

Ты снился мне сегодня. Очень редко

тебя я вижу в снах и наяву.

Быть может сердце так устало биться

не в унисон с твоим. Но я живу.

А я биллиардный шар…

Все знают простую истину,

Что жизнь драгоценный дар.

В ней есть короли и есть пешки,

А я – биллиардный шар.

Что рикошетом проносится

По судьбам других людей.

И бьёт их по переносице,

Ну а иных и больней.

Кому помогла нечаянно,

Дав необычный совет,

И кто-то обрёл призвание,

Кому-то сказала «нет».

Я думала всё происходит,

Во благо и для меня.

Не там, оказалось, проходит

Судьбы моей колея.

Сейчас я лечу на пределе,

На скорости, высоко.

К неведомым мне Божьим целям,

А значит, мчу далеко.

И будто какое проклятье -

Мне многого не дано.

Забыты обеты и клятвы,

Но мне уже всё равно.

И тлеет золой вдруг угасший,

Жаркий когда-то пожар.

Сейчас ничего мне не жалко.

Ведь я – биллиардный шар…

Готика

В Германии - строгие лица,

Музеи, мосты, дома.

И в Кёльне собор, что стремится

Часовней проткнуть облака.

Из тёмного туфа колонны.

Скульптуры, орган, кресты.

Тут люди молились когда-то,

И Богу вверяли мечты.

Готической розы узоры,

Горгульи, химеры. А ты -

Небесного ждешь приговора,

Достигнув последней черты.

Изящные арки и своды,

Богатство ларцов, витражи.

Лишь гулкое эхо свободно

Творит каждый миг миражи.

Легко потеряться в соборе

Внизу, в темноте, наяву.

Свое неизбывное горе

Сюда принесу, в тишину...

За стенами этого храма

Шумит карнавал. И толпа

Бросает цветы и конфеты.

Тут – Бог, ну а там – суета.

Первая гроза

Дождём небо утром умылось,

В глаза бьёт его синева.

Жемчужные слёзы пролились,

пришла наконец-то весна.

И первого грома раскаты,

вселяют надежду в меня,

что будут шальные закаты

и всполохи нового дня.

И радуг двойные изгибы,

чаруют палитры игрой.

И хочется с ветром сродниться,

и птицей парить над страной.

Промчалась гроза, пролетела,

сбив с улицы пыль, спесь - с людей.

Дала вдохновенье и веру,

и стали мы сразу сильней.

Руки Лукерьи

В кругу друзей и подруг,

Я выделю лишь её,

Ведь красота её рук

Дарит добро и тепло.

Пальцы летят проворно,

В них спицы или крючок,

Лукерья глядит задорно,

И тает пряжи клубок.

Изящные милые пледы,

И коврики на порог

Как обереги все беды

Отгонят от Ваших ног.

В чём волшебство Лукерьи?

В её руках спицы вновь…

Вплетает она драгоценно

В свои работы любовь!

Но сердце так рвётся домой…

Я так люблю путешествия,

Преодолев океан -

Забывшись до сумасшествия,

Пила я холодный Eiswein.

Отправилась на Ниагару,

Хрустальный смотреть водопад.

Я так открывала Канаду,

Хлебнув впечатлений каскад.

И луковый суп в Монреале,

Я помню, как он был солен.

Святого Лаврентия реку,

И сто островов и озёр.

Торонто, Квебек, Онтарио,

Любуюсь кленовой смолой.

Здесь интересно, не правда ли?

Но сердце так рвётся домой…

Я разучилась...

Я разучилась любить, мечтать и писать стихи.

А, может не в этом дело?

Я могла поддержать, помочь

и выслушать, изливающих

мне свое горе и душу.

Но я - ничья отдушина…

На холодном ветру колышется

змей воздушный.

Мы с ним - два сапога пара.

Он - как и я теперь - злой и бездушный.

Пусть. Всё равно. Ведь таким как мы легче жить,

никого никогда не жалея.

Ни закат, ни рассвет чуть алея,

Не разбудят в нас чувства глубокие…

Сердце сковано саваном льда,

Безнадежностью. Одинокие,

Ищем мы бесконечно пристанища,

И мечтаем о райских садах.

Счастья нет, лишь осколки

хрустальные - льдинкой Кая –

занозой в глазах.

И свеча затухает в ночи,

гаснут звёзды,

и очень несмело

серый дождь за окном моросит

в ожидании разлуки и тлена…

Я разучилась любить, мечтать и писать стихи.

А, может не в этом дело?

Может быть я никогда не умела писать стихи,

А думала, что умела?

В мае

Днём погожим, ясным в мае,

На обрыве сидя с края,

О несбыточном мечтая,

И в метафоры сплетая

Речь и мысли, и в надежды,

Облачаясь как в одежды.

И пытаясь осознать:

Кто я? Что я? И опять

Попадая словно в сон,

Растекаясь в сладкой дрёме,

Охватив сознаньем мир,

Необъятное объяв,

Постигаю жизни смысл,

Растворясь как в море мире.

Еловые чары или в царстве Бабы Яги

Топь. Болото. Лес дремучий.

Словно в сказке мы сейчас.

Тут нет сосен. Ель могучей

Пышной лапой ловит нас.

Ели слева. Ели справа

Темноту творят вокруг.

Как же мы сюда попали?

Как преодолеть испуг?

В царстве мрачного Кощея

Мхом укутаны полянки,

А на кочках пламенеют

Сыроежки и поганки.

Ель наводит свои чары,

В помощь ей Баба Яга.

Неужели суждено нам

Здесь остаться навсегда?

A leopard doesn't change its spots

Леопард свои пятна

во век не сотрёт

и горбатый горбатым

в могилу сойдёт.

Человек - не животное,

не приручить,

это как

волка из леса кормить.

Осеннее кружево

Осенний лес прекрасен в своей сути.

Трава в росе и солнца диск литой,

Смахнув лучами эти капли ртути,

Целует гриб отчаянно тугой.

Свежо в лесу. И дышится тут славно.

Вот в дымке утренней озон щекочет нос.

И облака на небе очень плавно

Плывут, бегут и переходят в кросс.

Мне мило всё вокруг и сердце радо

Любить деревья, солнце, певчих птиц.

О ягодном мечтаю звездопаде,

Оленя встретить, белку и лисиц…

Вот паучок снуёт весьма проворно,

Тончайшие сплетая кружева.

И паутинка по ветру покорно

Летит вуалью в дальние края…

Паутинка звенит на ветру...

Паутинка звенит на ветру.

День осенний так свеж и приятен.

Снова в лес я пойду поутру

Затеряться меж солнечных пятен.

Хвои запах и благодать,

Что опять снизошла вдохновенно.

Этого у меня не отнять, не забрать.

Это то, что приходит мгновенно.

Лист осинки, берёзки изгиб,

Сочный мох и кустарник колючий.

Лес люблю и Россию люблю.

Это - дом мой и он самый лучший!

Он пылает, а значит живёт!

На ветру золотыми монетами

Чуть звенят деревца поутру.

Так на краски щедра разноцветные

Осень, жар свой оставив, костру.

Куст рябины и в нём вдохновение

- терпкий алый, бордо, терракот.

Лист летит, и вот в это мгновение,

Он пылает, а значит живёт!

Осень

Золотые рассыпав монеты,

Ярко красный надев сарафан,

Осень с нами встречает рассветы.

Щедро ягоды сыпет в стакан.

Осеннее волшебство

Осеннее равноденствие –

предчувствие волшебства.

Тайга разноцветно-пёстрая

Хранит следы колдовства.

Здесь леший всё водит путников

По топям и сочным мхам,

Брусники подкинув толику,

Иной сотворив обман.

На паутинке тоненькой

Капли росы – хрусталь.

Сплетает паук старательно

Вечность, покой и печаль.

Олень пролетит стремительно,

И волк посмотрит в глаза.

Осеннее равноденствие

Веру несет в чудеса.

Я не мастер...

Я не мастер хореев и ямбов.

Амфибрахия не отличу.

Я берусь за такие строки,

Что мне по сердцу и по плечу.

Штампы

Украла у Маяковского,

что «дождик толст как жгут».

И темно свинцовые мысли

терзают меня и жгут.

За тучами спряталось небо.

Там смысл бытия скрыт от нас.

Гляжу я на небо в надежде,

И жду, когда грянет мой час.

Воздушные пышные замки

над нами парят в высоте.

И путник усталый, забывшись,

отдался их красоте.

Воздушные замки коварны,

они как в пустыне мираж.

Ты видишь колодец с водою -

заходишь на новый вираж.

И карточный домик разрушен,

свеча не горит в тишине.

Забыться, напиться от горя,

ведь истина все же в вине.

Глаза опускаю я долу,

и замков не вижу уже.

Я думала строила башню,

в итоге - лишь дом на песке...

Волна набежала морская

и смыла следы бытия...

Минуют года и столетья...

А был ли ты или я?

Ярмарка тщеславия

Бекки Шарп и Эмилия Седли,

две юных девицы, вступают в свет,

пробыв в пансионе, словно в теплице,

пять-шесть или более сказочных лет.

Балы и поклонники, ссоры, несчастья,

неверность любимых и подлость друзей –

объёмно, мазками, как кистью художник,

картину рисует Вильям Теккерей.

И ничего не меняется в жизни -

страдаем, печалимся, лжём иногда.

Стремимся к богатству, любви, превосходству,

но получаем другое всегда.

Порок и гордыня, жеманство и пьянство…

В тщеславном угаре кружит карусель.

На ярмарке жизни, на ярмарке судеб

Личина и роль уготована всем.

Зимние узоры

Белая королева вступает в свои права.

Вьюги, ветра, метели…

Зима всегда права.

Захочет – устроит бурю.

Захочет – подарит покой.

Мороз у неё на посылках,

Буран у неё слугой.

Махнёт рукавом – снежинки

Ловко закружат вальс.

Плечом поведёт – и льдинка

Вонзится стрелою в глаз.

Рождество

Чудом и любовью

исполнена зима.

И к Рождеству причудливо

украшены дома.

Я в шарф укутал бережно

Бродячего кота.

А сердце радо празднику

- рождению Христа.

Загорелась звезда на востоке

Загорелась звезда на востоке

В тёмном небе, как в чёрном пруду,

Отраженье размыто в потоке.

И волхвы обречённо бредут.

На скрижалях истории верно

Предначертано свыше вперёд,

Что вот именно Он будет первым,

Кто на крест искупленья взойдёт.

Предсказанье

Я надену из звёзд ожерелье.

Млечный путь вплету лентой в косу.

Свечи, зеркало… Жду откровенья,

Что меня ждёт, что в мир Я несу.

Я открыта. Душа нараспашку.

Лунный свет мне виски серебрит.

Очень робко сминаю бумажку,

Поджигаю… Пусть горе сгорит…

Страшная сказка

Я видела красный закат,

Как солнце садилось в поле.

Меня в подвенечный наряд

Укутали против воли.

Руки сковала стужа.

Мороз пробрал до костей.

Мне больше не нужно быть нужной,

Не жду я на свадьбу гостей.

И частоколом острожным

Берёзы чернеют в дали.

А я дышу осторожно

И жду безнадёжно любви.

Оттает тогда моё сердце,

Оттает и запоёт

О том, как зима-злодейка

Меня превратила в лёд.

Прозрачное снежное платье –

Северной вьюги дар –

Раскрасит полярное солнце,

Пылающий страшный шар.

Я видела красный закат,

Как солнце садилось в поле.

И мой нетканый наряд

Сулил мне иную долю.

Хлопья из перины Матушки-Метелицы

Хлопья из перины Матушки-Метелицы

Щедро сыплются, низко стелются.

Укрывают землю пелериной белой,

Черные стволы подпирают небо.

Голые деревья - мачты кораблей.

Летит голубь белый, а стая лебедей

На застывшем озере доживает век.

Чёрт и Ангел борются – чей же Человек?

Святочная история

Наряжена ёлка. Ждём Рождество.

Снежинки порхают легко за стеклом.

В огромной гостиной затоплен камин,

Тут Фриц и Мари едят апельсин.

Подарки открыты. Вот рота солдат,

И Фриц в восхищении устроил парад.

Вот книги, открытки, драже, марципан,

Цветы и игрушки, большой барабан.

Слонёнок из плюша, две куклы в шелках.

- А кто этот страшненький?

- Щелкунчик… - Ой… - Ах…

Орехи Щелкунчик для Фрица дробит.

Фриц в нетерпеньи, он очень спешит.

К Щелкунчику строг он и нетерпим,

И вот он игрушку слегка повредил.

На помощь к калеке приходит Мари,

Готова баюкать его до зари.

Щелкунчик обласкан, Щелкунчик спасён.

Но скоро Мари погружается в сон.

Мышиный король возглавляет мышей,

Которых Щелкунчик прогонит взашей.

Победа одержана. Мыши бегут.

Щелкунчик с Мари в страну сказок идут.

Вот Фея Драже их приветствует мило.

Всё вкусно, конфетно и очень красиво.

Танцуют принцессы и принцы, и феи.

Мари, просыпайся, давай, поскорее.

Рождественский праздник – время чудес.

Щелкунчик – игрушка – куда-то исчез.

Племянник у крёстного очень хорош

И на Щелкунчика сильно похож.

Мари улыбается, щёки румяны.

В племяннике крёстного нет ни изъяна.

Он статен, умён, красив, деликатен

И милой Мари безусловно приятен.

Развеялись чары, повержены мыши.

На счастье влюблённых взирает Бог свыше.

Как хорошо...

Бураны, вьюга, стужа да метели

Неистово бушуют за окном.

Как хорошо присесть на подоконник,

Укрыться пледом, взять бокал с вином,

Глинтвейном или чаем.

Пить неспешно,

Смаковать напиток,

Природу-непогоду за углом,

И чувствовать себя улиткой,

Имея за спиной уютный дом.

В ожидании

В феврале зима корчится в муках.

Ей не в кайф отдавать свою власть.

Ей весна видно чудится в звуках

Солнца, ветра. И снова напасть -

Лужи, слякоть и грязь канителью

Растеклись. На асфальте – потоп.

Зима злится и вьюжит метелью.

Серой смальтой растрескался лёд.

Рвётся птицей душа на просторы.

Холод, прочь уходи. Неспеша

В голубом подвенечном уборе

К нам идёт молодая весна.

Зимние узоры (2)

О нежном лете, зелени и свете

Мечтается зимою на диване.

Мечтается об ультрафиолете,

О жарких пляжах, лежа в тёплой ванне.

Мороз как шмель всё злится, злится, злится

И укусить старается прохожих.

А я, накинув шубку потеплее,

Взбираюсь посидеть на подоконник.

Свет месяца и звёзд готов пролиться,

Стемнеет только. Как похожи

На тайные мои желанья

Узоры на стекле.

Мои мечтанья,

Которые приходят лишь во сне.

Весенняя капель

I

Солнце хитро играет лучами.

Тает снег. С крыши льётся капель.

Март уходит. Светлеет ночами,

И вперёд рвётся яркий апрель.

Лужи он непременно подсушит,

Даст надежду и мысли полёт.

Словно лекарь полечит мне душу,

Что болела, а нынче поёт.

II

Цвет у неба не ляпис-лазурь,

Не индиго, не бирюза.

Солнце топит лучами глазурь –

Нежно-синий ласкает глаза.

Облака, словно сладкую вату,

Раскидал надо мной легкий бриз.

Волны мерно играют кантату

И качают меня вверх и вниз.

У иконы Николая Чудотворца

Когда на сердце тяжело, по склону

Бреду устало я в далёкий старый храм.

Найду глазами тёмную икону,

Куплю свечу – последний рубль отдам.

Пред ликом пресвятого Николая

Стою, о чуде не прошу, молчу.

Мне в церкви хорошо. Душою отдыхая,

Я просто ставлю Чудотворцу здесь свечу.

Когда мне жизнь казалась на исходе

Когда мне жизнь казалась на исходе –

Болезни, скорбь и всё трещит по швам.

Вставала вместе с солнцем на восходе

И шла тогда в любимый мною храм.

Стояла пред иконами в соборе,

Молитвы слала Богу, небесам.

И Чудотворец, видя моё горе,

Во сне однажды мне явился сам.

И знак был дан, что скоро исцелюсь я,

Что смех и радость вновь вернутся в дом.

И миновали годы и молюсь я

О радости спасения Христом.

Сретенье

В минуты тяжкого душевного смятенья,

Что посещают душу иногда,

Есть праздник радостный Господнего Сретенья –

Внесенья в храм Мариею Христа.

И Симеон, что встречи ждал так долго,

Увидев дитя Божье, ликовал.

Благословил Марию, с чувством долга

Исполненного, людям он сказал:

«Я видел Сына Божья, я дождался

Прощенья Богом всех моих грехов.

Сегодня в храме неслучайно оказался,

Уйти в иной мир я теперь готов».

Моё лето пахнет грибами

Моё лето пахнет грибами,

Хвойным лесом, травинкой в руке.

Километры я мерю шагами.

Бутерброд и вода в рюкзаке.

Мягкий мох и бодрящая свежесть.

У реки вьётся дымкой туман.

Ветер ластится ласково, нежно.

От цветов ароматный дурман.

Солнце сосен венчает вершины,

ободряет сердечным огнём.

И клубничник в полях и в низине

Разрубинился красным вином.

Я люблю эти древние горы

Я люблю эти древние горы,

Склоны, что поросли кедрачом,

Тропы, тайные знаки, - не город,

Что стеклом придавил, кирпичом.

За вершины огромных деревьев

Зацепился белёсый туман.

Он седой как шаман в венце перьев,

Погружающий в транс и дурман.

Мартовское обострение. Безумное чаепитие.

Мартовским зайцем выпрыгнул март.

В вазе – маслины и мармелад.

Мята с мимозой лежат на столе.

Шляпник безумен, но нравится мне.

Алиса и Соня за чашечкой чая

Время проводят, его убивая.

Загадки, шарады, оксюмороны.

Что породнит конторку с вороной?

КружАтся, порхают идеи и мысли.

У Сони усы в чашку с чаем повисли.

И Шляпник, и Заяц довольно занятны.

Алисе, однако, совсем непонятно,

Как чаю напиться смогла бы она,

Коль чашка для чая ей не дана.

И прочие темы тревожат её.

Как можно питаться одним киселём?

Чтоб чашки не мыть друзья пересели,

Продолжили диспут о канители.

Их болтовня надоела Алисе,

Ей хочется чаю, вовсе не мыслей.

Алиса уходит, но смотрит назад,

Как Соню в кофейник пихают под зад.

Безумные звери и люди! А лица…!

Алиса, пора бы тебе удивиться.

Куда ты попала? Зачем? Где спасенье?

Алиса навстречу спешит приключеньям!)))

Нежданный звонок телефон

Нежданный звонок телефона.

- Ира, ты? Где ты? Дома?

Ты не звонил мне четыре года,

С тех пор как расстались,

сменилась погода,

И не один раз.

А разблокировал ты меня лишь сейчас.

Время работает против нас.

Время не идёт вспять.

Я чувствую, что опять,

Ты хочешь вернуть то, что было.

Этого у меня не отнять – я любила.

Но ты не любил,

а вот это ты видно уже позабыл.

Ты сказал, что ты думаешь обо мне.

Иногда прихожу к тебе я во сне.

И ты хочешь услышать мой голос.

Прикоснуться рукой, тронуть волос.

Не во сне, наяву.

Но…

Я тобой не живу.

Я не брежу тобой как раньше,

милый мальчик.

Было всё – измены, абьюз и не только.

И как сердце терпело столько…

И хорошее было у нас конечно –

Рук касанье, глаза в глаза,

поцелуи, объятия, и вечно

буду помнить, как так беспечно

ты сказал мне, за плечи тряся:

- Ну на что мне твоя душа…

Ты не вкладывай душу

в отношения со мной.

Послушай…

Не любовь это, а просто секс…

Ноктюрн

Что ты знаешь о магии ночи?

Не молчи, расскажи поскорей.

Что нам сумрак сегодня пророчит?

Встречу эльфов и Лорелей?

Нежным шёлком спадая на плечи,

Ночь спускается, не спеша.

Наших глаз не случайна ли встреча,

От которой трепещет душа?

Лунной лютни печальная песня.

Воздух свеж и пронизан тоской.

Птицей взмыла бы я в поднебесье,

Но... милее мне тишь и покой.

Бархат ночи чернее и гуще.

Звёзды в ряд на небесном ковре.

И подобно я мыши летучей,

Мчу вперёд, растворяясь в заре.

Так нежно и легко звенит в тумане струна...

Так нежно и легко звенит в тумане

Струна небесной арфы. Царь Эол,

Чьё имя инструменту боги дали,

прохладным ветром шепчет в унисон.

Зефир развеет сумрак и сомненья,

Слезинкой упадёт роса на лист.

Печаль как в Лету канет и забвенье

Сыграет на свирели Пан-флейтист.

Лёгкой дымкой как палантином...

Лёгкой дымкой как палантином

Ночь укутала город... дома...

Свет свечи, тонкий звук клавесина.

Млечный путь и манящая тьма.

Лунный отблеск смеётся на волнах.

Счастье тихо свернулось в груди.

Это то, что мне хочется помнить.

Верить - лучшее впереди.