За спиной рюкзак

1. За спиной рюкзак

За спиной рюкзак, и в руках обрез,

А вокруг туман — пеленою взвесь,

Не блуждать бы здесь до скончанья дней,

Но в руках обрез, темнота всё злей.

Темнота всё злей. Этот город мёртв.

Я иду за тем, кто ещё не стёрт,

По грязи бреду и ищу живых,

Бледных и слепых — всё равно каких.

Всё равно каких… Отзовитесь, ну!

К черноте витрин я лицом прильну,

Обдеру ладонь о колючий куст…

Где вы, люди, где? Этот город пуст?

Этот город пуст, а в колючках — яд.

Всё равно иду — нет пути назад.

Кто в тумане там? Может, мёртвый враг?

Жаль, патронов два. Но сойдёт и так.

21 октября 2016 г.

2. Наш замок у шоссе из микросхем

Наш замок у шоссе из микросхем,

Что без камней и пыли придорожной,

Мы вписаны в рисунок мира сложный,

Где скуки нет, рутины и проблем.

Наш замок в окруженьи валунов,

Но код двоичный — стены и бойницы,

Программы — даже узники в темницах,

Текстуры — даже боль и вражья кровь.

Наш замок управляется извне.

Блажен наш бог — король марионеток,

Пестрит наш путь ковром контрольных меток,

И кабель — наш единый пульс и нерв.

21 октября 2016 г.

Кроме картинки, стихотворение вдохновлено песней Кипелова "Матричный бог", она как-то сама тогда, помнится, на ум пришла.

3. Трутся спиной медведи

Трутся спиной медведи прям о земную ось.

Трением мир теплеет… Правда? Ты это брось.

Будто виной медведи в том, что тебе каюк,

Медленно каплет время, смерти сто вёрст не крюк.

Плещут о шею волны, душит совсем вода.

Плавает банка колы… Тонет же? Ерунда!

Это конечно сказки, бред же, не может быть…

Проще не верить вовсе, руки совсем сложить.

Проще не плыть в потопе, не покидать диван.

Тонущий телек током вытравит океан.

Будет же всё в порядке, если закрыть глаза?

Медленно мир теплеет. Мишка, крути назад.

29 ноября 2016 г.

4. Как всегда

Как всегда ни души, километры и тысячи миль. Жирный смог задушил, чёрный пепел заполнил весь воздух. Мне идти и брести — отыскать бы для этого сил — и спасать, и спасать, хоть кого-то, пусть, видно, и поздно.

Как всегда вижу мост, километры и тысячи лиг. Он совсем уж истлел и два берега свяжет условно. А вокруг ни души, целый мир — как единственный миг, — я, похоже, один, будто призрак, в руинах бескровных.

Как всегда пустота, только ветер гудит в проводах. Гулко стонет вода под мостом в загнивающей речке. Перекрыты пути, дробной сетью, мол, там, в городах никого и не ждут и о жизни не может быть речи.

Но я снова иду, сапогами ломая бетон, и кроши́тся стекло, точно в зыбкий песок обращаясь, и вибрирует рельс, с воем ветра ведя перезвон. Словно поезд в пути… Или мёртвых безумная стая. 5 декабря 2016 г.

5. Бутылка

По поверхности грязной воды расплываются яркие пятна.

В тёмном небе над морем не тает ракетный задымленный след.

В сувенирной бутылке остатком былого наш мир запечатан

До скончания века и света от солнца, ведь времени нет.

По поверхности мутной воды разбросало труху и обломки,

Где-то там на ветру бесконечно скрипит искалеченный мост.

А в бутылке есть воздух, он чистый и нежный, изысканно-тонкий,

С ароматом зелёного сада, сирени, заоблачных грёз.

18 февраля 2017 г.

6. Тише

Тише.

На оплавленной светом долине,

Перед страшной дорогой длинной

Ты стоишь перстом одиноким,

Никому не нужным пророком,

А вокруг тебя лишь могилы.

Слышишь?

Над тобою стонут планеты

Раскалённым песчаным ветром.

Обозначил могилы кто-то

Пистолета стволом пулемёта,

Даже время вокруг застыло.

Помнишь? Это недавно было:

Под кровавым закатом жарким

Даже воздух бы стал подарком,

Хоть глоток без песка и пыли…

Но в могилах лишь ветры выли.

Ты стоишь, впереди дорога,

Ты не станешь на ней пророком,

Не услышат тебя планеты.

Так молчи и не жди ответа.

Только молча бреди, и…

Тише.

17 марта 2017 г.

7. У Вселенной усталый взгляд

У Вселенной усталый взгляд,

В зрачках червоточиной темнота.

Не отыщешь путей назад

На её просторах ты где-то там.

Не сумеешь найти свой дом,

Под крылом драконьим из мёртвых звёзд.

В чёрных дырах с горячим льдом

Ты совсем забвеньем своим оброс.

И пронзают хвосты комет

Многоцветьем диким живую плоть.

И спасенья, конечно, нет,

Хоть Вселенной больно тебя колоть.

В её сердце давно дракон

Поселился сгустком из темноты.

И, наверное, в том закон,

Что дракон тот, в общем-то, это ты.

19 марта 2017 г.

8. Мы подошвами давим травы

Мы подошвами давим травы

В пересушенный пепел неба.

Да, мы живы, мы против правил,

Вроде люди, а вроде небыль.

Наши лёгкие, как нектаром,

Дышат дизелем и бензином.

Наши жизни — пустынь гектары,

Автоматные магазины,

И фонтаном пустые гильзы —

Блеск латунный, ожог на коже.

Наши жизни — небес капризы,

И для нас смехотворны тоже.

Перегретый металл и копоть,

Вездесущие хлопья пыли.

Нам бы что-то другое помнить,

Нам бы помнить, но мы забыли.

24 марта 2017 г.

9. Курение под запретом

На платформах, что в небе, курение под запретом,

Есть табличка — на фоне кричащем наляпан «взрыв».

А трава над обрывом всё шепчет, ругаясь с ветром,

И шлагбаум скрипит так тоскливо, все звуки скрыв.

Над обрывом так зябко. Причал ускользает в пропасть

И на утлых опорах всё стонет и день и ночь,

Дирижабль о закатное солнце ломает лопасть,

Прибывая к причалу. И тут же стремится прочь.

Над обрывом безлюдно. Курить тут, конечно, можно.

А отравишься насмерть — всегда есть куда уйти.

Самолёты летают, плевать им на бездорожье,

В бесконечном просторе, наверно, свои пути.

17 апреля 2017 г.

10. В монохромном мире

В монохромном мире монохромный пепел,

В монохромных звёздах застывает блеск,

Умирает в сердце безотчётный трепет:

Только хрупкий пепел тут имеет вес.

Только хрупкий пепел от шагов за Гранью,

За которой люди и забытый смех.

Только слабый отзвук — он уже не манит,

Догорели жизни, вековечный грех.

Застревает в горле монохромный воздух.

«Здесь живым не место, ты зачем пришёл? —

Кто-то тихо шепчет. — Ведь ещё не поздно,

Возвращайся к свету не сожжённых сёл.

Возвращайся к солнцу, к облакам и птицам,

И кармину с синью полевых цветов».

Я смотрю на отблеск, что меж скал таится,

Я хочу проснуться. Я уже готов.

Мне очнуться нужно. В монохромном мире

Жадно смотрят тени пустотой глазниц.

«В твоих лёгких чисто от могильной пыли…» —

Так сказал мне тихо бледный Страж границ.

2 мая 2017 г.

11. Энергия

Залитые светом улицы и магистрали,

Манящие метки неоновых этикеток,

Регламенты, графики, планы и сотни правил,

Сплетенья, узлы и развязки дорожных веток.

Ночные тусовки, прогулки и вечеринки —

Все улицы блещут, бурлят и глубокой ночью.

Энергии требует город и тянет пики

Высоток огромных, и небо буравит в клочья.

А где-то за городом атомными котлами

Застроено поле, и дым подпирает тучи,

И воздух отравлен, который ты пьёшь глотками,

И огненным сердцем реактор стучится жгучим.

То сердце заковано в стенах таких непрочных,

Свинцом и графитом окутан тот свет слепящий,

Он вырваться может внезапно и днём, и ночью,

Рассыпать погибель на город, спокойно спящий.

А люди смеются. Тела их в тугом неоне,

В мерцающем блеске трясутся, движенью рады.

Танцуют так жарко нейтроны в активной зоне,

Всё длится сплошной и страшный процесс распада.

4 мая 2017 г.

12. Кокон

Слизистый, мокрый гниющий кокон

Чавкает в медленном вязком пульсе.

Нужно родиться, ведь рядом кто-то

Выбраться хочет со дна конвульсий.

Бледные чахлые корни-руки

Тянутся к бьющему снизу свету.

Кокон трясётся и душит звуки.

Где-то снаружи смеётся ветер.

Тут же удушливо, склизко, влажно,

В тяжком бессилии стынут мышцы.

Не задохнуться — вот это важно,

Глядя в пустые сестёр глазницы.

14 мая 2017 г.

13. Этот город утоп в бесконечном дожде

Этот город утоп в бесконечном дожде.

На асфальте намокшем машины скользят

Непрерывным потоком куда-то подряд,

Не пуская в просветы и капли надежд.

Этот город под струями ливня пропал,

В нём из света одни лишь полоски от фар.

Замотаю плотнее на шее свой шарф

И представлю: кругом надо мной океан.

Я увижу: парю где-то в толще воды,

Под ногами живой машет крыльями скат,

Для меня будто плот, хоть немного хвостат.

А у самого дна проложили ходы

Мириады мельчайших морских светляков,

Их круженьем любой восхищаться готов —

Если б только увидел — без охов и слов,

Как твореньем великих подводных богов.

Где-то там наверху виден солнечный свет.

Мы со скатом пронзаем слои глубины…

Ну а тут вдруг в маршрутке в плену толчеи

Мне на ухо кричат: — Вы выходите?! Нет?!

16 мая 2017 г.

14. Будильник завели на шесть пятнадцать

Будильник завели на шесть пятнадцать,

А он остановился ровно в три.

Ничто уже не сможет начинаться,

Наш мир пускает мёртво пузыри.

Наш мир совсем растоптан и разрушен,

Над ним воды солёной сотни миль.

На дне затянет илом нашу сушу,

На дне не рассмотреть ни шторм, ни штиль.

Мы вечно торопились, оставляли

За спинами пески и жар пустынь,

Нам вечно было мало, мало, мало,

Теперь над нами моря только синь.

Нас море наказало в одночасье,

И к чёрту часовые пояса.

Нам думалось, в людской природа власти,

Теперь застыли стрелки на часах.

4 июня 2017 г.

15. Руки бога

Руки бога давали нам силу,

Распростёрши ладони в пространстве.

Мы молитвы ему возносили

Или лгали от злобы и чванства.

В километрах из мытарств и странствий

Мы о боге, увы, забывали,

Уходили в бескрайние дали

И молились свинцу мы и стали.

Мы забыли, совсем потеряли

Нашу веру, и мир наш разрушен.

Руки бога и тут нас поймали,

И застыли единственной сушей.

Пальмы реквием пели по миру,

Полушёпотом, сонно и глухо.

Мы внимали и снова молили,

Чтоб держали нас ржавые руки.

19 июня 2017 г.

16. Солнцу молились издавна

Солнцу молились издавна

Преданно и неистово,

Солнце сверкало гранями,

Верных лучами гладило.

Солнце блестело ласково —

Время закрылось маскою.

Солнце вдруг вспухло бешеным

Шаром на землю грешную.

Огненный пляс погибели

Люди в тот миг увидели:

Выжгло в пустыню знойную

Солнце моря огромные.

В стекла пески расплавило:

Кто тут взывал неправильно?

На пепелище рушатся

Ржавые сны могущества.

Рваные жилы города

Ветер истреплет в мороке…

Все города без памяти

В вечный кошмар затянуты.

8 сентября 2017 г.

17. Смотри

Смотри,

Кругом клубится дым,

Стремится, тянется в зенит.

И звезд не видишь ты за ним,

Закат разводами размыт.

Дыши.

Ты дымом тем дыши,

Втяни отраву — жирный смог,

И кашляй комьями души,

До смерти меньше ста дорог.

Устань.

Смертельно ты устань,

Ползи под вечер ты в постель.

Чем там дышали люди встарь,

Кто помнит прежний вид земель.

Умри.

Сегодня же умри,

Бревном тебя забросят в печь,

И дымом станешь ты парить,

Быть может, солнцу скажешь речь.

Не помнишь солнца?

Так смотри.

18 сентября 2017 г.

18. Цунами (акростих)

Целую вечность вода отступала от берега.

Утлые лодки в песок утыкались бессмысленно.

Ночь наползала спокойно, и как-то не верилось:

Адские волны нахлынут, они уже близко так.

Мерно секунды стекали до самой до гибели.

Искрами света под вечер в посёлке фонарики.

Утлые лодки исчезли — их только и видели,

Жадное море себе забирало подарком их.

Если б успеть, добежать до холмов, и повыше бы.

Бездна стеною над ломкими тонкими крышами.

Легче пушинок сминала волна всё, чем дышим мы,

Искрами свет — и молиться ему уже лишнее.

Зарево в небе застелет волною ужасною,

Крик бесполезен — сомнёт и потащит обратно нас.

Остовы лодок вернёт океан утром берегу…

13 октября 2017 г.

19. На песке на плотном

На песке на плотном

Цвета крови тёмной

И следов не видно,

Будто ты как призрак.

В проводах дремотно

Душный ветер стонет,

Шепчет он ехидно,

Стонет с укоризной:

«Не бросай меня ты,

В этом красном камне,

Не заставь смотреть на

Горизонт размытый.

Там застыли луны —

Бледность в яркой раме,

Ледяная память,

Тень твоих открытий.

Не бросай в пустыне,

В ней всего нас трое:

Ты да я, твой модуль

На краю у бездны,

Я живой твой ветер

На пустой планете.

Говори со мною

Средь песков железных».

16 октября 2017 г.

20. Прорастай

Прорастай, прорастай в молчании.

Там, где город гремел без устали,

Стены дружно ломают зданиям

Корни, травы, и веток мускулы.

По дорогам ржавеют остовы,

Повилика ползёт по кузову,

И побеги зелёно-острые

На бетон заползают мусорный,

И в людские скелеты белые

Распускаются цветом солнечным.

Всё давно уж зелёным сделалось,

Всё живёт белым днём и полночью

Без толпы голосов и грохота,

Лязга, вони, машинных выхлопов.

Прорастай же чертополохами

Город мёртвый, постройки рыхлые.

Прорастай. Небоскрёбы рушатся,

Джунгли тянутся к ним лианами,

Смерти давней забыты ужасы,

Залатала природа рваные

И кровящие раны зеленью,

Все покоя укрыла куполом.

Впрочем, лесом тут всё поделено,

Метр за метром он город щупает.

15 декабря 2017 г.

21. Прогулка

В серой дымке и влажном тумане,

В ядовито-больных облаках

Город замер, как тень на кургане,

Горсткой пыли в бездушных руках.

Обесточены рваные нервы.

Не бурлит и дорог кровоток.

Проигравший, он был самым первым,

Где раскрылся смертельный цветок,

Где рассыпались в прах небоскрёбы,

Искорёжило жаром мосты.

Пепла здесь наметает сугробы

Неприкаянный ветер пустынь.

Город умер. Агония стихла.

Искрошившись, как сахар, бетон

Покрывается ржавчиной рыхлой,

В арматуре истлевшей сплетён.

Усмехаясь, на это взирает

Алебастровый месячный диск.

Полумёртвые блики бросает

На бульвар, где застыл обелиск.

С едким дымом в источенных лёгких,

С эхом кашля в избитой груди,

Паутиной и плесенью вогкой,

Если можешь, есть силы — пройди.

Душно. Жарко. И капельки пота

Кислотой обжигают глаза.

На «О-два» установлена квота.

Без защиты ни вдоха. Нельзя.

Что-то хрустнет под грубым ботинком.

Позвоночник обдаст холодком.

Стонут вихри, швыряя песчинки:

Просто так, ни о ком, ни о чём.

Ну, а сверху всё так же смеётся,

Ухмыляется язва-луна.

Сердце города больше не бьётся.

Чаша смерти испита до дна.

Ты бредёшь по истлевшим руинам,

Словно дух молчаливых могил.

Месяц следом крадётся незримо,

Где Господь уж сто лет не ходил.

А в токсичных седых испареньях

Тёмной плетью крадётся побег…

Ты гуляешь? Нет, просто ты пленник

Новых джунглей, трескучих помех.

Не найдёшь ты в развалинах Бога,

И не знает он твой позывной.

Всё, тупик. Оборвётся дорога

Самой-самой последней войной.

Самое древнее стихо от 21 ноября 2014 г. Перемещалось из сборника в сборник, поэтому сюда попало позже остальных.

22. Говорят, когда-то...

Говорят, когда-то здесь была пустыня,

Завивался вихрем меж колонн песок.

А теперь тут зябко, а теперь тут стыло,

И срывает ветер из-под ног снежок.

Говорят, когда-то здесь царило солнце,

Как владыка мира о златом венце.

А теперь тут тени, и под снегом стронций

Ядовитой плёнкой размывает цель.

Говорят, когда-то отвечали даже

На молитвы боги не глухим жрецам.

А теперь всё мёртво, и совсем неважно,

Что когда-то жертвы приносились в храм.

Говорят, что камню здесь стоять навечно —

Не затронет время, потрясений гром.

Что же, были правы, только груз на плечи —

Нет, не камни вовсе, тишина кругом.

22 июня 2018 г.

23. В тесноте, да не в обиде

В тесноте, да не в обиде.

Мы в тумане сигаретном,

Плотным строем, стоя, сидя

Тычем пальцами в планшеты.

Рядом кофе и печеньки,

И лапшичка быстрой варки.

Встанем хоть на четвереньки,

Лишь бы в мир впустили яркий.

Но на деле день в угаре,

Пальцы в коле — липнет «клава».

Мы с планшетом встретим старость

Многоруким серым сплавом.

Мы ведь люди занятые,

Движем цифры и таблицы.

Многонога атрофия,

Мышцы вплавит в половицы.

Зад в сиденье пустит корни,

Спину скрючит сколиозом.

Как устал? Чего так вздорно?

Теснота диктует позу.

3 августа 2018 г.

24. Рассыпаюсь на части

Рассыпаюсь на части. На камень, метан и лёд.

Под ногами кристаллы. Вокруг океан кислот.

За спиною разрывы и бешеный синий свет,

Островок мой утонет, он тает, спасенья нет.

Я дышать забываю, молитвы забыл Творцу.

Кислородную маску приплавил огонь к лицу.

Опустели баллоны, остатка на пять минут.

Рассыпаюсь на части. Мгновенья быстрей бегут.

Добела раскалённый, обшивку сожрал пожар,

Лёд бурлит, пузырится, за миг обращаясь в пар.

Ничего не поможет. Уже проиграл в бою.

Рассыпаясь на части, как идол в огне стою.

10 августа 2018 г.

25. И мёртвые висятЬ (стёб)

И мёртвые висятЬ… И тишина.

И в грёбаной грязи увязли ноги.

Тут хряпнуть бы от стрессу-то вина,

Да негде взять на чёртовой дороге.

А ветер воет, воет в проводах,

Печально на весу качает трупы,

На нервах свой фокстрот играет страх,

Но гнать его невмочь, да в общем глупо.

Разбиты окна — шарил мародёр.

Их было много, может, даже сотни.

Ищи-свищи, в тумане распростёрт

Простор разрухи — воля для животных.

Как называли всё лет сто назад?

Каким же словом? Вроде бы «постапом»?

Воняет гнилью нам и рай, и ад,

И вот бы предкам этот чудный запах.

15 сентября 2018 г.

26. По ту сторону стекла

По ту сторону стекла лабораторные крысы опять приглушили свет.

Притупилась и боль, ей как будто пять сотен лет. И в растворе колышется пульсом усталый ток. Накопить бы его — как сказали бы крысы — впрок и разбить эту колбу на тысячи мелких брызг. Услыхать бы крысиный надсадный и страшный визг, а потом, оставляя на белом кровавый след, показать этим крысам, как гаснет от боли свет, как струится по нервам шипящею кислотой адский крысий раствор.

Я ведь стану тогда живой?

Вот сейчас — ну давай же — побольше сейчас глотну, загоню по искусственным венам на дно вину и ударю. Пускай по стеклу, будто русла рек, поползут сотни трещин.

Я больше не человек.

Я машина. Душа изменилась, а тело давно зола.

Вот теперь я свободна.

Не врите от страха, что умерла.

18 января 2019 г.

27. Твой дом

«Твой дом — твоя личная крепость», писали в рекламном буклете.

Твой дом со стандартным размером, ячейка три метра на три

По адресу «уровень сотый» открыта зимою и летом.

Зачем закрываться от мира под самою крышей Земли.

Твой дом — твоя личная крепость. В нём койка, шкафы и фигурки,

В нём стол, голограмма с хентаем — что нужно для жизни ещё?

Хентай — офигенная штука, давно выручает от дурки,

Без блядских прозрачных картинок ты стал бы безумцем трущоб.

Твой дом — твоя личная крепость. Сказали рекламщики правду.

А рядом ячейки, ячейки — в них сотни таких крепостей,

И в каждой гнездятся счастливцы, и каждый, конечно же, равен

Свободным, но вымершим птицам. Ведь людям пространство нужней.

5 февраля 2019 г.

28. Мне невидимы звёзды Млечные

Мне невидимы звёзды Млечные, —

Небеса серой мглой измаялись.

Я стою на пороге вечности,

Одичавшей природы хаоса.

За плечами рюкзак объёмистый.

Затянулся поход безлунный мой.

Я стою на краю у пропасти,

У развалин давнишней юности.

Опустели давно развалины,

Поросли, словно сетью, ветками.

И дома глядят обветшалые

Всё глазницами, да скелетными.

В тишине — концентрат усталости,

Безрассудство приходит бонусом.

Я давно растерял из памяти

Человечьего эхо голоса.

12 июня 2022 г.

29. За разбитой линзой шлема

За разбитой линзой шлема,

В бахроме осколков острых

Бог продёрнул бурым небо.

Я лежу незваным гостем

На хрустящем алом грунте.

Кислородный датчик сбо́ит?

Вроде есть ещё секунды

Побеседовать с собою.

Что ещё? Метана много.

Туго дело, видно, в общем.

Я свернул сюда с дороги,

Разминулся с тёмным прошлым.

В развороченном скафандре

Я не чую позвоночник.

Голоса в мозгу, увяньте!

Дайте мне прощаться с ночью,

Чёрной-чёрной, в бурых жилах…

«Бахрома» лицо мне режет.

Ну и холод — кровь застыла,

Слышу свой зубовный скрежет.

Задыхаюсь. В глотке у́гли

И стекло дырявят связки.

Ветры мне песка надули,

Перед сном бормочут сказки.

Датчик мой рехнулся, видно,

Под рукой вопит, что баньши.

Задыхаться так обидно —

Небо сделалось вдруг краше!

Облака прорвались с треском,

Будто клочья грязной тряпки,

Звёзды лоб буравят блеском,

Так, что хочется мне плакать.

Это всё смешно, конечно,

Знать, рефлексы угасают.

Через миг увижу вечность,

Через два — шагну по краю.

Вот сейчас в отёчных лёгких

Пеной вздуются разрывы.

Нет, дела уже не пло́хи.

Кто-то сломан. Кто-то — живы.

19 августа 2019 г.

Картинка-вдохновитель:

Коллаж-иллюстрация:

30. Загустился белёсый смог

Загустился белёсый смог, липкой жижею лёг под ноги, над каналами съел дороги, будто не было тех дорог. Я в туманной тени бреду, в ночь, которую уж по счёту. В маске фильтры, на воздух квота, капли влаги — тлетворный дух.

Каждый шаг я считаю вслух.

Рассыпается факел в искры, сон крадётся, но враг мой близко — как у зверя отточен нюх. Я заждался. Сбегает пот, спину вновь окунает в холод. Где вы, твари, я уж не молод, чтоб гоняться из года в год.

Мне бы зрение чуть острей — в стёклах тени кружатся густо, где угроза, где просто усталь — я запутался. У дверей, запечатанных глухо на ночь, у шершавой стены я встречу переломанный от увечий ужас мёртвый. Он званый гость, в пятнах трупных дитя тумана, перегнивших отродье куч.

Над каналами яд могуч — он под маску миазмы тянет.

Есть живые? А может быть, я один здесь бродил так долго? Впрочем, что уж, кровит по рёбрам, по брусчатке сочится жизнь.