За мелодией облаков

Брату (Кайл Мурсили II — Заннанзе)

По манге «Красная река: История Анатолии»

***

В глухой тишине безмолвно корчатся звёзды,

Рыдают, тревожат сон во мраке усталом.

Десятую ночь гляжу на сад с парапета.

А липкая тьма вкрадчиво шепчет:

«Его нет... нет... нет...»

Пустыня — убийца, бездной соткана, верно.

Песок, белизной сверкая, — пепел смертельный.

Не захотел ты лишним быть в сплетнях,

Ушел, исцелив раны сердца, навечно.

Мечтали мир создать во всей Азии,

Я стал бы царем, ты гал машеди, все верно.

Мы вместе росли, сражались и падали,

Ты был слишком живым и безрассудным, Заннанза.

На светлых ресницах тают редкие слезы.

И ветер не сможет домчать до брата, я знаю.

Имеет ли подлость людская границы?..

Пронзенный копьём, остался в пустыне.

Заплатит царица... Ветер дует сильнее.

Плечо ощущает сильную, теплую руку.

«Мой брат, не тревожься печалью напрасной,

Ты станешь царем великой империи.

Я счастлив, что смог спасти Иштар.

Войны с Египтом пока что не будет.

Иди к ней и помни: я — твоя доблесть,

твой меч, твое сердце».

2017 — 2025 г.

*Гал машеди — командующий царской гвардией у древних хеттов. Он отвечал за безопасность царя и часто был членом царской семьи или даже братом правителя.

Суань Жэнь — Сяо Цзю (ненаписанное письмо)

По дораме «Три жизни, три мира: Записки у изголовья»

***

Я хотел бы воспеть тебя нежно

В сотне тысяч бессмертных стихов,

Я хотел бы сложить тебе песню,

Но сердце тоскует без слов.

Струны циня рисуют твой образ —

Капля света во мраке ночи.

Ты оставила мне мир иллюзий,

Лишь с тобой Суань Жэнь был живым.

В лунных струнах я вижу улыбку,

Чистый образ твой в сердце моем,

Все вокруг осыпается пеплом,

Для кого из Небесных мы стали игрой?

Кто пишет пергамент жестокий?

Кто подводит к последней черте?

Тот сам не любил и, возможно,

Любить не сумеет вовек.

Любовь не исчезнет, родная,

И в сердце моем будет жить.

Сквозь тысячи жизней, страданий

Тебя отыщу, Сяо Цзю...

Тебя отыщу...

Февраль 2020 г.

Крылатые дети неба

По циклу о Перне Энн Маккефри

***

Крылатые дети неба, они рождены для битвы,

Но жаждут не только битвы их огненные сердца.

Драконы поют и любят, драконы ныряют в закате,

Драконы поют и тоскуют, драконы хотят летать.

Летать — паря вместе с ветром, играя крылом с облаками

И золото с бронзой сплетая в огненной сини небес.

Крылатые дети неба, они рождены для ветра,

Для радости и свободы, для смеха и песни звезд.

Драконы взлетают в небо и падают камнем к морю,

Драконы взлетают к звездам — обнимая подругу крылом,

Взмывая к серебряным высям, обгоняя судьбу и время,

Глаза как море, как вечность, как песня, как ветер, как жизнь.

2018 г.

В вечном Танце (Шива и Парвати)

По сериалу «Махакали. Конец — это начало»

***

Тишина напряженно звенит. Каждый миг словно лопаются крошечные струны вечности, заменяясь новыми.

Время остановилось.

Время ждет.

Три секунды... Две... Одна.

Тишина сжимается...

...и взрывается, осыпаясь ритмичными осколками.

...Вспомни, вспомни, вспомни...

Его ступня касается острого камня.

Она неподвижна.

Лишь взгляды сцеплены накрепко: до нежности, до исступления, до страсти, до боли — не разорвать.

Его танец начинается.

Он дает ей свою силу, пробуждает ее, оплетает своей энергией — крепче объятий, слаще поцелуя. Сомкнутые губы просят об одном: «Вспомни, вспомни, вспомни...»

...Когда не было ничего — были мы. И мы были — все...

...Когда не будет ничего — будем мы. И мы будем — все...

Ступни вновь и вновь касаются камня — красные капли остаются красными цветами — лепестки на черном, живое на мертвом.

...Вспомни, вспомни, вспомни...

Вечный ритм, пока существует этот мир.

Круг, еще круг... Ритм затихает. Он останавливается.

Она делает первый шаг. Навстречу ему.

...Я — помню...

...Когда не было ничего — были мы. И мы были — все...

...Когда не будет ничего — будем мы. И мы будем — все...

Ее энергия оплетает в ответ — не слабее его. Теплая улыбка лучом ложится на губы, а взгляд крепче стали, взгляд — живое пламя, чистая вода родника, так близко, так далеко.

Она — его сила, его путь, его любовь, его смысл. И лишь вместе они — одно.

Одно целое — Космос и Жизнь, населяющая его.

Одно целое — Мир и Природа.

Одно целое — Милость и Гнев.

Одно целое — Тишина и Песня.

Маятник времени бьет в первый раз — Танец Любви начинается.

Медленно — ее шаг творит реальность, его шаг ее утверждает — медленно — ее шаг разрушает только созданное, его шаг возрождает уничтоженное.

Реальность дрожит, как бумага на ветру. Реальность рыдает и смеется — и смех ее горек, как слезы, а слезы сладки, как поцелуй.

Реальность живет и умирает, страдает и любит, мечется в тревоге и затихает в спокойствии.

Шаги ускоряются. Медленно, очень медленно. Иначе мир не вынесет. Этот мир слишком хрупок.

Она вновь и вновь ступает рядом — и шаги ее легки — и капли расцветают сильнее, сплетаясь колючими стеблями — как тонкие руки, но держат крепко, никогда не отпустят, не разорвать.

Танец ускоряется.

Все быстрее и быстрее шаги — все быстрее расцветает алое — а реальность стонет и рвется, нити соединяются вновь, чтобы исчезнуть и появиться — обновленными. Пылающие, огненные нити, на которые нанизаны атомы Мироздания, — цветные бусины в пустоте, сталкиваются и звенят.

И эта нить врастает в их сердца — пронзает, как острейшая стрела, — так больно, так сладко. Как и сцепленный в безмолвной песне — объятии — поцелуе взгляд.

Их танец уже не прервать — и мир не успевает за ним, он рыдает, он молит прекратить, он молит продолжать.

Все быстрее шаги, все сильнее сплетения рук, все больше алого за ними — быстрее, еще быстрее, еще... — мир истекает слезами и болью, он рыдает, он страдает, он любит. И любовь его горяча, как красные капли, и солена, как море далеко внизу.

Пока живет этот мир, они будут танцевать. И их танец — весь мир.

Еще быстрее, еще быстрее, еще...

Все.

Маятник застывает.

Ступни медленно соединяются.

Танец закончен. Пока.

2018 г.

Я приму твою боль

Поэтическая зарисовка, написанная под вдохновением от эстетики китайского фэнтези и невероятной актерской игры Ло Юньси, Ян Яна, Ван Хэди, Марка Чао)

***

Время замерло.

Двое напротив друг друга. Взгляды сцеплены крепко, как поцелуй, — как клинок в сердце, — не разорвать.

Пространство вокруг неподвижно. Сейчас есть только они двое.

И их взгляды.

Его — серый, невозможно-светлый, с голубоватыми искрами на дне.

Ее — светло-карий, и жидкий янтарь плещется в темном омуте.

Время замерло. Здесь — только двое.

И удары сердца — в унисон.

И клинок, направленный прямо в сердце.

Ему.

Ни звука не срывается с плотно сжатых губ.

И только пространство неслышно звенит от непроизнесенного. И только ненависть сейчас сильна, как страсть, а страсть разливается черным огнем в крови, как ярость.

Клинок замер неподвижно — меньше, чем на вздох, — до сердца. Одно движение и...

Он смотрит.

И во взгляде его молчание.

...Я приму все, что ты захочешь мне дать.

Хочешь — убей меня. Если тебе станет легче — я приму и смерть из твоих рук.

Я люблю тебя.

Она смотрит.

И во взгляде ее ненависть. Янтарь плавится от черного огня, разлитого в крови.

И только он один в целом мире мог бы разглядеть за этой ненавистью боль. Дикую, всепожирающую, нестерпимую.

Только он.

...Все, что захочу дать? А мою боль ты способен забрать? Она разрывает мне сердце, как не смог бы ни один меч! Это — примешь?!

Я ненавижу тебя.

Он улыбается. Легко дрожат уголки плотно сжатых губ.

И он делает шаг навстречу.

Навстречу к ней.

Навстречу ее мечу, направленному ему в сердце.

...Приму.

Отдай мне свою боль — и живи. Смейся, радуйся, летай — как раньше.

Забери мою жизнь — она и так всегда была твоей вместе с моим сердцем.

Я люблю тебя.

И резкий вздох, напоминающий рыдание, разрывает пространство. Время вздрагивает, как птица в клетке, — как сердце в ладонях, — и бежит, обгоняя секунды.

Взгляды крепко сцеплены, как поцелуй.

Не разорвать.

И в последнее мгновение она успевает чуть повернуть клинок.

Вдох. Едва слышный.

Серые глаза чуть темнеют, но остаются по-прежнему спокойными.

Он не отводит взгляда.

Светлая ткань пропитывается алым — быстро.

Карие глаза чернеют. Губы плотно сжаты — судорожный вздох застыл в горле. Воздух с усилием проходит через него, режет осколками в груди.

Больно.

Он делает еще шаг, сильнее напарываясь на меч. Лёгкая улыбка ложится на губы. Взгляд не отрывается от ее взгляда.

Алые капли стекают по клинку вместе с бликами от восходящего солнца.

Алое и огненное.

Она смотрит.

И в этом взгляде медленно проступает ужас.

Огонь зари отражается в ее зрачках маленьким пламенем — и в нем горит глухая чернота ненависти, постепенно сменяясь другим чувством.

Между ними всего несколько вздохов. И занесенный клинок. И боль, и ненависть, и бездна, и вина, и раскаяние, и ужас.

И любовь.

И именно она расправляет крылья, перенося одного к другому через эту жадную бездну.

Еще ш...

Сердце ломает клетку в груди — и из горла вырывается резкий вздох — почти крик, почти рыдание.

Она успевает отвести руку — едва слышный выдох напротив.

Меч со звоном падает на камни.

И тишина взрывается звуками: шелестом листьев, криками птиц, контролируемым дыханием — так близко, только шагни.

Рывок вперед — пальцы судорожно сжимают светлую ткань у горла.

А губы встречаются с другими губами. Жестокие, ранящие, изливающие боль — и теплые, твердые, дарящие нежность.

Он обнимает ее одной рукой и мягко касается волос. Но не дает отстраниться.

...Прости меня.

Я люблю тебя.

Она поднимает голову — и янтарь снова встречается с его взглядом. Только там больше нет черноты и ненависти. А если и осталась боль, то...

Они проживут ее вместе.

Она молча говорит: прости.

Она говорит: я люблю тебя.

...Потом будет и целительская магия, и перевязка раненого плеча, и много разговоров, откровенности сердец — и обнажения ран души.

Это все будет потом.

А сейчас они нашли путь друг к другу, перейдя через тьму и бездну.

И их души соединяются, сплетая новые нити в полотне судеб.

Вместе.

Май 2025 г.

Рыцари Кристалла

Памяти Владислава Крапивина и моей подруги Екатерины Поповой

Славка латает дыру в кармане, а за окном тополя и тишь. На сбитой коленке сверкают раны...

Детство, о чем ты теперь молчишь?

Солнечным утром легко и знобко, другу не терпится брать карася. Перед крапивой не будешь робким, шпага в руках — и вот она вся. Солнце восходит лениво и сонно, речка мелькнет серебристой дугой, был ты во сне среди всадников конных — враг не уйдет так просто живой. Заросли ивы дерутся упрямо — страшно не будет, коль с другом к плечу...

...память во сне нам латает раны — там будет так, как я захочу...

...На Якорном поле ждут, как и прежде, Башня — маяк для новых друзей. Нельзя не поверить упрямой надежде, во тьме огонек все манит сильней. У новых вселенных знакомые лица — все эти мальчишки, каким был вчера...

...через боль, через страх звездою родиться — исправить собою судьбы вектора.

Тугой барабан — оружие правды, и будь ты хоть князь, хоть осколок звезды, в руках гордо реет рыжее знамя — любой уже воин, и все вы равны. Снова Дорога сквозь грани Кристалла — пропустит того, кто смел, кто не лжет...

...времени снова отчаянно мало — упрямый мальчишка маяк вновь зажжет.

И встретятся те, кто бегал по кругу в слепой веренице обманных огней...

...и каждый найдет пропавшего друга —

и парус —

как знамя —

взметнется сильней.

31 августа — 11 сентября 2026 г.