"За кремовые шторы."

Глава 1

Нет чёткости в новостях, не будет слаженности в душах.

Может не хватает сил,

чтобы разделённым править?

15.08.1769. Аяччо, Корсика-

05.05.1821. Лонгвуд. о.Святой Елены.

... когда рождается бесшабашная храбрость, то знай, пророки в стране ещё живы.

Хотя и он был бесподобным злодеем, но дружбу ценил, почище крови.

"Сейчас многие люди в смятеньи живут."

Когда ложь скрывает правду,

то обман разрушает душу.

И это с годами становится непоправимо.

Храм и Церковь разные вещи.

Между общим делом и личным границ не существует, кроме дороги.

... только люди.

А батальоны, как обычно, просят огня.

Полвека без тайн. Заботы другие. Уменьшилось значенье человека в мире, лиру слушают избранные.

Подстраиваться под это решились и вещи.

Покрытые золотом и мраком картины, которой не существует при жизни.

О созидающей роли и силе природы.

Созидающую силу любви, понять не так то и просто, как казалось бы, что от разрушающей не отделима;

необходимо осознать её при жизни. Памятника и мысли.

Храмы не досчитаются паствы, не досчитаются количеством, истина ходит по кругу босыми ногами, по земле её старца, смотрит людям прямо в очи, прямо в род, и точно в темя.

Свободные от уз Гименея люди беспринципные, паруса без мачт, монета без фасада-одинокая женщина сажает на могиле крестоносца кусты роз.

Тени близкого человека, убитые горем на море птицы,

когда они встретятся,

когда истина покинет основание памятника.

Когда истина откроет бесстрашно все конверты, отправленные любовью.

Они из охотниц превратятся вновь в жертвы.

Счастливые люди- тени близкого человека.

В жизни необходимо в любую минуту быть готовым, что бы жертвовать необходимым.

Неимеющий ничего, кроме веры,неимеющий чина, утвердится на земле при жизни. Памятника. Мысли.

И он будет прав и они, "убитые во чреве", которые его обвинят в войне, в любви, в измене; будут любить его одного, и поэтому его казнят... за всех.

Не до плена было.

Большие батальоны, которым, казалось, принадлежит весь мир,

которые всегда правы по Наполеону Бонапарту,

как обычно, просят огня. Их пулемёты страдают без воды.

Человечеству предстоит осознать, наконец, простую истину,

что следующая война уничтожит всё, созданное любовью;

жизнь осознает... в вечном, что была не права, дав человеку право и чувство(свободы),

оспаривать истину за бога.

Её уста не дотягивались руками до алтаря, за пределы, чтобы дыханьем загасить свечное пламя.

Его лампадная молитва сказать хотела, что мстила.

Когда были в храмах двери открыты настежь, то и покровы с замками Венеры с морали сняты,

и в домах, и в душах.

Тайная стража тогда много на себя брала-во все времена близких к переменам.

Когда всех много, но не кому одному, что речи,

закрыть глаза, что бы открыть очи;

когда сквозняк бесчинства выдувал душу из неги у народа.

Младенцу, который пойдёт по жизни по рукам, с лирой без струн,

чтобы вторую половину жизни, прижатым быть к её устам.

Устойчивость души к огню, но слабость её к вечному поиску души по сердцу;

будто бы калечила жизни многим и судьбу,

и не давала на чём-то одном остановиться, когда есть зёрна, неочищенные от плевел.

Одни истину теряют от её невежества-подавлять в людях тягу к прошлому, желание и интерес к творчеству;

другие её находят и вновь очищают от песка забвенья,

ибо мельцам божеств необходимо и в безветрие вращаться.

Мир потеряет себя и героя, если ему не укажут на ошибки. Он не в то время, будто бы родился, не ту любовь и станет тратить на строительство храма.

Храм на Земле- это символ, как в природе чистых вод плавает медуза, когда есть зёрна, не очищенные от плевел.

Прежде, чем Персей убил Горгону,

она появилась на эгиде Зевса.

Всем нужно было ручное божество, карманный бог,

видеть перед глазами, гладить руками, и дарить цветы с возвратом.

Так и бог породил Идолов.

Мы лишь руки, нам не виден сам результат, и от этого необходим огонь.

Полвека мир обходился без тайн, лица свободны, вместо загадки грим, маски. Маски срастались с лицом и становились незаменимы такие люди и в случае- незаметны.

Сняты мантии, покровы, как мысли,с постаментов- памятники.

Только чётче, слышен стал стон Романова Алёши, не даёт покоя Сорока сорокам, перерыва медным трубам, отправлять вновь и вновь на фронт молодых солдат.

Проклятие не снято столетним старцем. И стрелой Париса.

Героя должен убить сам Бог.

Ибо дочери становятся похожи на матерей, а это неправильно.

Но героя бог не убьёт, это его руки.

Дилемма без узла и мечом не разрешима.

... словно из французской зимы или лета вновь приехать в русскую весну за кремовые шторы.

"Батальоны разгромлены. Город взят гайдамаками. Момент напряжённый. В окне турбинского дома зарево."

Эпилог.

Дочери становились похожими на своих матерей, и повторят в точности их судьбы, а это неправильно.

Люди, рождённые под век, одни воевали за любовь, другие, что бы отнять у них эту любовь.Ладно, что Одиссей думал, но думал и Ахилл.

Всем нужно было ручное божество, карманный бог, видеть перед глазами, гладить руками, и цветы дарить.

Так и бог породил идолов.

Свою дочь растит, как приёмную, а чужую считает своей.

Помощь от таких, мало что стоит, от таких, живущих снизу.

Первыми поселенцами на неосвоенных землях были каторжники из Старого света.

Все открытые двери истины вели в Аид,

все закрытые-к Женщине!