Юношеские стихи

Глава 1

***

Твой холодный взгляд таит беду,

Снова тесно нам в большом саду.

Бьётся глупой птицею заря

В жёлто-серой клетке фонаря.

Знаю, знаю, как и лунный круг,

Видит всё твой будущий супруг…

Но забудь на миг свой женский страх,

Прорастёшь ты розою в стихах.

Слышишь в горнице смешливых лип

Тихий шелест и счастливый всхлип?

Это ветер, старый плут и мим,

Наконец, узнал, что он любим.

Только я, забыв свои права,

В ночь роняю мёртвые слова.

Вижу вновь, что сумрак стал несвеж.

В волосах мечты пробилась плешь.

На суку, у старого пруда,

От тоски повесилась звезда.

Вот поэтому грустит заря

В жёлто-серой клетке фонаря.

5. май. 1982г.

Глава 2

НЕ В СВОЕЙ ТАРЕЛКЕ

Тихо падает сумрачный снег,

Облаками всё небо закрыто:

Цедит умный космический век

Крохи льда через звёздное сито.

Но безжалостный быт снова бьёт

Проржавевшим насквозь интегралом.

И не зря кто-то горькую пьёт,

В ночь звеня одиноко бокалом.

Я не пью и хожу в институт,

А ночами считаю ушибы…

Теоремы меня стерегут,

И шевелятся функций изгибы.

От души, от стремлений, надежд

Я возьму производные в муках,

Чтоб увидеть, как в будущем крест

Мне поставит со вздохом наука.

25. май. 1982г.

Глава 3

***

Из кладовых задумчивых лесов

Ворует август листья понемногу.

Летят, летят к заветному порогу

Испуганные стаи беглецов.

Ну, что ж! В который раз босые ливни

Начнут печатать грустные стихи.

И осень щедро за свои грехи

Из кошелька ветров мне бросит гривны.

Я спрячу свой осенний гонорар

И буду важно им хрустеть до дома…

Но больше нет аплодисментов грома,

И не пищит восторженно комар…

В крови древесной жёлтая истома, И льнёт к ногам униженно солома.

17. март. 1982г.

Глава 4

***

Ночь расставила млечную сеть,

Караулит зарю на берёзе.

Только жаль, что на этом морозе

Без вина мне не хочется петь.

Ночь расставила млечную сеть

Караулит зарю на берёзе

Разомлевший от счастья снегирь.

Что ж ты, брат, поднял клюв, как визирь?

Видишь, рядом совсем, ворон тоже

Караулит зарю на морозе.

Только жаль, что на этом морозе

Мне приходится вновь тебя ждать.

Может быть, воротник мне поднять,

И застыть до весны в жалкой позе?

Только жаль, что на этом морозе.

Без вина мне не хочется петь,

Холод лапу рисует на ветке.

Месяц жадно глотает таблетки

И грозится к утру помереть…

Без вина мне не хочется петь.

Ночь расставила млечную сеть,

Скоро, скоро поймает зарю…

Я, родная, замёрз… Я горю.

И не в силах звездою звенеть…

Ночь расставила млечную сеть.

2.июнь. 1982г.

Глава 5

***

Июль курит свой фимиам,

Играет день на скрипке лета.

Летит по ровным небесам

Вдаль венценосная карета.

О, Солнце! Лей свои ключи,

Тебе кричат об этом люди.

Родятся новые лучи,

Их вскормят облачные груди.

И очень жаль, что ты лишь гость,

Глядишь устало в птичьи гнёзда…

Взойдёт Луны погибшей кость –

Её давно склевали звёзды.

И нимфа рек, нагая ива,

Совсем уйдёт в сырую муть…

Эй, Солнце… Это некрасиво.

Ты посвети ещё чуть-чуть

10. июнь. 1982г

Глава 6

***

Звёзды, звёзды, вновь слушаю вас.

Я приветствую дружную спевку.

Лишь Луна, непотребная девка,

Хитро щурит смеющийся глаз.

Распустила свои волоса,

Оплела мои руки и плечи…

Не для нас ли за речкой, далече,

Волчьих скрипок поют голоса?

Обругать бы с тоски мне Луну,

Разомкнуть бы со стоном объятья…

Но она одевает уж платье,

Забирает с лучами суму.

Звёзды, звёзды, вновь слушаю вас,

Много песен придумано вами…

Щедрый ясень швыряет деньгами

И на небо косит хитрый глаз.

19. июнь. 1982г

Глава 7

***

Суровый век, порубленный мечами, Твой прах хранит в курганах тишина. Лишь только солнце в травах, вечерами. Пригубит кубок старого вина.

Взгляни же вновь раскосыми глазами На сонный лик российского села… Пускай звенят призывно удила, И даль горит походными огнями.

И дай-то Бог, услышать снова речи: «Не дрогнем, русичи, в жестокой сече, В любом из нас живёт бесстрашный скиф.

Почётна в этой жизни наша доля… За нами, братья, щит лесного поля И стрелы тонкие зелёных нив». 23. июнь. 1982г.

Глава 8

***

Проклятый штиль… Ни ветра, ни желаний,

Обвисли паруса моей мечты.

Мне долгий сон приятней и желанней,

Чем лунный мёд, текущий с высоты.

Увы, увы, бумажные листы,

Свидетели моих переживаний,

Из ваших тонковолокнистых тканей

Растут тоскливо мёртвые цветы.

Нет, нет… Всё это нервы. Просто бред.

Я напишу свой голубой сонет

И миру подарю его с любовью.

В тот час, когда сомкнётся обруч лет,

Когда последний стих мой будет спет,

Он ночью зацветёт у изголовья.

4. июль. 1982г

Глава 9

***

Я нежно глажу мелом гладь доски,

Не разбудить бы функцию от сна.

Мой мозг не пьёт абстрактного вина,

Он грустной Истины сосёт сосцы.

Ведь я не физик, а, скорей, лингвист,

И в этом институте только гость.

Слетает эллипс, как осенний лист,

И интеграл торчит, как гнутый гвоздь.

Да, да, я лишний здесь… Увы, увы…

И для декана – форменный дурак.

И с сонным взглядом дремлющей совы

Грызу гранит науки кое-как.

Мне часто попадает от друзей:

Мол, опустился, даже мхом порос.

И что сухих теорий мне милей

Дрожащей лужи медный купорос.

Всё это так. Но я вам не лентяй!

Я из сонетов сплёл второй венок…

И если я учусь шаляй-валяй,

То в этом виноват глумливый рок!

10. июль. 1982г

Глава 10

***

В больших кострах, в огнях салонных свеч,

За жёлтой дымкой лунного остова

Трепещет слабо знамя Пугачёва,

И призрачно блестит короткий меч.

И свет полотнища к себе манит.

Он чуть заметен в глубине агата,

Он убаюкивает бюрократа,

И, словно свет звезды, дрожит, дрожит.

Он еле виден… Он не страшен. Нет.

Знамёна сожжены, герои пали…

На модных пиджаках звенят медали

За долгий труд, за нужный всем куплет.

Не зря короткий меч клеймила Лира –

Его сменила длинная секира.

август. 1982г

Глава 11

ГАЗЕЛЬ

О, Русь, ты чудо света. Ты весёлый храм заката.

И солнце не сожжёт тебя, как факел Герострата.

В твоём ночном Ковше звенит для всех живая влага,

Но угнетает мутный блеск небесного агата.

Не зря, не зря смущает этот блеск плебеев души,

Опять рождает гнусь людская грозного Пилата.

И в очень маленькой стране забытого Иуды

Смеются и влюбляются под дулом автомата.

Так пой же, Русич, не знакомый публике широкой,

О доброте земли, родившей мирного солдата.

август. 1982г

Глава 12

***

Я знаю, ты пришла из сказки,

Ты – заколдованная лань.

Сегодня все снимают маски,

И даже я, смешная пьянь.

Ну, что ты, что ты… Я не страшен,

Послушай нежный мой сонет.

Я пропою, что день прекрасен,

Что необычен серый свет.

Ах, этот свет. Он странен, странен,

Всему виной дождливый день…

Амур своей стрелою ранен,

Из-за того на небе тень.

Смотри же на лесные краски,

Но это, в общем, скучный мир…

Я знаю, ты пришла из сказки,

Я твой слуга, но не кумир.

август. 1982г

Глава 13

***

Клюёт звезду серебряная птица,

Звенит в Ковше прозрачное вино.

Я с юности мечтаю опериться,

Чтоб рассмотреть далёкое окно.

Достал недавно доски, волокно

Прочнейшее, а так же перья, спицы.

В заманчивом окне живут девицы –

Судьба и Смерть… Им многое дано.

Пришлось немного всё же попотеть.

Но, что же делать? Хочется взлететь…

Пожалуй, скоро прыгну с телевышки.

Взлечу наверх – безмерно буду рад,

А если грохнусь вниз, то прямо в ад…

Эх… Там ни дна, известно, ни покрышки!

сентябрь. 1982г

Глава 14

***

Нежится месяц весёлый

В перьях осенней листвы.

Полночь по сумрачным сёлам

Млечные ставит мосты.

Я за окном запотелым

Многое вижу во мгле.

Поезд раздробленным телом

Стелется вдаль по земле.

Вечность распалась огнями,

Летом торгует в развес.

И, как метлой, тополями

Звёзды сметает с небес.

Где ты, кудрявое море,

С кружевом ветхим медуз,

Где твои синие зори

С белыми нитями бус?

Всё позади – степи, горы,

Маленький тесный сарай…

Рядом старик, как на горе,

Шепчет: «Эх, солнечный край»…

Дома работа, тетради,

Жёлтый, до слёз, институт.

Страшно учёные дяди

В аудиториях ждут.

сентябрь. 1982г

Глава 15

***

Я не хочу друзей упрёком ранить,

В пыли архивной скрылось моё детство.

Я мыслю… Я перебираю память,

Моё полузабытое наследство.

О, пыль с гербария наивных мыслей!

В твоём движении мой первый шаг…

Мои усы от груза лет обвисли.

Но погодите!.. Скоро свистнет рак!

Обвислые усы – ещё не старость,

Всё впереди… В разбойном свисте – жизнь.

Не дай-то Бог, чтоб жизнь моя прервалась,

Ведь старость – это тоже атавизм.

Свисает с ветки ветер, звёздный веник,

Луна засохла, словно неба клок…

Но вечно жив в полях льняных Есенин,

И с облаков глядит на землю Блок.

сентябрь. 1982г

Глава 16

***

Таинственна московская земля,

Я вижу радость и вопрос на лицах.

Здесь можно встретить даже короля

Из стороны целебных кипарисов.

Бонжур, месье! Вы прямо с корабля,

С небес? Теперь вы знаете толк в птицах!

Вы слышали, что в этих вот таблицах

Живёт душа старинного Кремля?

На них лишь даты жизни, имена.

К ним вся судьба России сведена…

Вы этому, пожалуйста, поверьте.

Никто, никто из нас не чародей,

Но много ль видели вы площадей,

Где есть величье духа даже в смерти?

сентябрь, 1982 год

Глава 17

***

Эх, ива смешная, ты снова в слезах,

От ярости тихой поблекла.

Я вижу в твоих полудетских ветвях

Агонию страшного ветра.

К тебе я пришёл в этот пасмурный день

От хмурых друзей и прохожих,

И дым из соседних лесных деревень

Меня не зовёт, не тревожит.

Эх, мёртвое дерево, мёртвая дрожь,

Все листья твои омертвели…

Плакучая дура, ну что ты поймёшь

В жестокой людской канители?

Услышь же без ропота злые слова,

Ты, право же, добрая с виду.

Качается гордо твоя голова…

О, ты не приемлешь обиду!

январь. 1983.г

Глава 18

***

Слова любви нам шепчет тихий вечер,

Луна раскрыла свадебный ларец,

Я робко обниму тебя за плечи…

Я твой покорный раб, я твой мудрец.

Я знаю, не случайны эти встречи,

Висит над миром звёздная вуаль…

Уже погасли все дневные свечи,

Уже заманчиво чернеет даль.

Я вижу, вижу, мы друг друга любим,

Меня волнует близость твоих губ…

Нам шепчут липы: «Ах, мы вас погубим».

Нас приглашает в парк лукавый дуб.

май. 1983.г

Глава 19

УТРО

От кашля простуженного месяца

Проснулась растрёпанная старуха Ночь,

И намного раньше положенного

Зажгла керосиновую лампу солнца.

Испуганный месяц, забыв о простуде

И звёздах – таблетках против кашля,

Слез по голубой лестнице в омут…

Говорят, в омутах живут русалки!

Наверно, это действительно так.

Ведь неспроста мы иногда на небе

Видим красивое женское лицо.

май, 1983 год

Глава 20

***

Ещё один похожий день

Увял, как лист, на стебле лета.

Я жду печальных перемен…

А это гнусная примета.

Я, впрочем, жуткий эгоист,

И мало в жизни понимаю.

Мне нужно женщину любить –

А я прошу пиалу чая.

Что ж, я отчаянно боюсь

В своих догадках ошибиться…

Я жалкий трус. Жестокий трус.

И не могу уже влюбиться.

Куда уж мне писать стихи,

Дай Бог, суметь постичь бы прозу!

Ведь для меня таят угрозу

Несовершённые грехи.

июнь. 1983.г

Глава 21

***

Наверно, мир – огромная больница,

Забыли все, что жизнь у нас одна.

И люди лепят, лепят молча лица

Себе и детям… Изредка видна

Колючая печаль в глазах прохожих…

Впитался в наши души крик: «Плебей»!

Я вижу очень много лиц похожих,

Меня страшит мелькание локтей.

Что ж, каждый человек имеет цель.

Ей Богу, это всё весьма похвально!..

Плетёт Судьба непрочную кудель

Поступков… Иногда оригинально.

И мы глядим на мир с улыбкой хмурой,

Никто не хочет раньше всех упасть…

Иль захрустят весёлые купюры,

Иль даст уверенность и силу власть.

июнь. 1983.г

Глава 22

***

А в Ленинграде снова дождь

Гуляет по бульварам,

Резную солнечную трость

Всем предлагает даром.

Эй, щедрый дождь! Я весь промок,

И мне уж не до чуда.

Мурлычет грязь у самых ног,

А в ней живёт простуда.

Кончай же тучи выжимать,

Погрей у солнца руки…

У солнца просто благодать,

Там не помрёшь от скуки.

Внизу зелёная тоска,

С серебряным отливом.

Ты ж, как и я, наверняка,

Желаешь быть счастливым.

июнь. 1983 год

Глава 23

***

Дождь – это, верно, угрюмый старик,

Мир из ночной поливающий лейки.

В августе дождик в назначенный миг

Звёзды ворует, как нищий – копейки.

Странным становится летнее небо,

Очень похожее на решето:

Над головою – продукт ширпотреба,

Лейка. Её не поднимет никто.

Только лишь Дождь иногда наклонит

Небо дырявое над горизонтом:

Выльет избыток воды, покряхтит,

Да и закурит… И правда, – делов-то!

июнь. 1983 год

Глава 24

***

Серый, серый дом – большая клетка

С газовой кормушкой и сортиром.

В небе солнце – белая розетка –

Угрожающе висит над миром.

В городе нетрудно и свихнуться

От дурмана страшного науки…

Лучше уж заснуть и не проснуться,

Чем бесславно помереть от скуки.

Прочно позабыли люди книги,

Выклевали чувства градиенты.

Каждый год плетут, плетут интриги

У больших домов абитурьенты.

Дяди инженеры…Просто дяди,

В мире есть любовь, есть трепет моря.

Бросьте теоремы, Бога ради,

Напишите: Юлия плюс Боря!

август. 1983 год

Глава 25

***

В Каспийском море растворилась сталь

Погибших кораблей и ржавых пробок.

И солнце в груду облачных коробок

Запрятало свою дневную шаль.

Восточный царь морей совсем не робок,

Он устремил в расплывчатую даль

Огромную гряду свинцовых скобок

И подарил мне звёздную спираль.

С азербайджанским богом мы друзья,

Теперь известно мне, что пить нельзя,

Нельзя не знать премудростей Корана.

Но, впрочем, я и сам давно с усами…

Я не нашёл полезного в исламе,

Зато постиг все прелести стакана.

август. 1983 год

Глава 26

***

У стёртых ног моих лежит торжественный Баку,

Он не приемлет русскую усталость и тоску.

Он, как цветок, как мысль, как слава гордого народа,

Не умещается в мою цветистую строку.

Я не завидую столпам поэзии восточной,

Я здесь и сам великий стих, наверно, изреку.

Я чуточку растерян, даже чуточку подавлен –

Никак с прекрасной пэри объясниться не могу.

Ну, что же, Русич, выпьем за воспитанных нахалов,

За слишком недоступных дев и боль в твоём боку!

август. 1983 год

Глава 27

***

От грусти лёд небесный плавится,

Сгорает в молниях беспечность…

Что ж, человек, который нравится,

Через секунду канет в вечность.

Он не умрёт, он просто скроется

За дымкой безымянных станций.

И сердце, как цветок, закроется,

Его сожмёт холодный панцирь.

Я снова женщиной обманут.

Я в эти дни не знаю жалости…

Мой рот в улыбку был растянут,

Теперь кривится от усталости.

Себе назло я стану циником,

Начну копить, копить монеты…

Нетрудно быть хорощим лириком,

Сложней – продать свои сонеты.

сентябрь. 1983 год

Глава 28

***

Она меня уже забыла,

В других местах звенят монеты.

Другая жизнь её пленила,

Другие губы, силуэты.

Она, как бабочка, беспечна.

И с ранних лет не знает горя.

Она уверена, что вечны

И чёрный пляж и хохот моря.

Я для неё всего лишь клоун,

Смешной хвастун и забияка;

Поэт российских колоколен,

Ценитель денежного знака.

Ценитель денег поневоле,

Их просто не было и нету…

Жизнь лотерея и не боле,

Жизнь – жажда нужного билета.

октябрь. 1983 год

Глава 29

***

Нам поёт о несбыточном пеночка,

Подпевает ей птичья родня…

Своенравная гордая девочка,

Ты устало глядишь на меня.

Ты привыкла уже к поклонению

И любви самых разных мужчин.

Но не встану, как раб, на колени я

Пред тобой… Я и сам господин.

Страстно ждёшь моего унижения,

Чтоб я, плача, тебя умолял –

Не о дружбе твоей – снисхождении,

Чтоб я полупомешанным стал.

Но ведь ты не одна очень славная,

У тебя есть немало подруг,

Тоже умных, красивых и, главное, -

Им не нужно бессмысленных мук.

ноябрь. 1983 год

Глава 30

***

Ты красивая, очень красивая,

И к тому же ужасно умна.

Моя Муза, обычно игривая,

Бестолкова сейчас и нежна.

Ах, мы с Музой не знаем, как быть,

Ты бесстрастней полночного месяца…

Что нам делать – по-волчьи завыть,

Или дома без шума повеситься?

Видно, сильно попутал нас бес,

Мы считали себя страшно умными…

Умирает наш сказочный лес,

И гитары молчат семиструнные.

декабрь. 1983 год

Глава 31

***

Опять меня бранят за ироничность,

Мол, где царит любовь – там нет греха,

Шутить сквозь слёзы – просто неприлично:

Ведь это всё - житейская труха.

Мол, это всё, отнюдь, не юмор – поза!

Да и нельзя ужасно много знать…

А если я могу лишь так писать,

А если это стиль мой!.. Что же, что же?

И как же конь крылатый? Как же лира?

Что делать, люди, мне с самим собой?

Заставить Музу мыть полы в сортире,

Загнать Пегаса в стойло, на покой?

Пусть стих мой вычурен и даже тошен,

Сейчас, увы, иные времена.

Но раньше были Брюсов, Блок, Волошин…

Кто новые мне скажет имена?

октябрь. 1983 год

Глава 32

***

Ты стоишь в холодном мареве

Недоступнее мечты.

В разгорающемся зареве

Вижу вновь твои черты.

Ты стоишь с берёзкой под руку.

Только я опять один…

Бело-розовое облако

Тает, тает, словно дым.

Эту хрупкую идиллию

Я устал уж наблюдать…

Распустившуюся лилию

Не могу никак сорвать.

декабрь. 1983 год

Глава 33

***

Что ж, славно поработал тяжкий меч,

Он сделал из земли большую плаху.

И в светлый вечер миллиарды свеч

Горят на небесах, покрытых прахом.

Уж мёртв богоподобный Александр,

Завоевавший половину мира…

Прокручивает жизнь за кадром кадр

И жадно ищет нового кумира.

Ну, вот – нашла: бесстрашен и умён.

И как он ловко подчиняет массы…

Кричат о славе тысячи знамён,

Зовут к смирению иконостасы.

Кошмар и бред – забыл о войнах мир,

Пора, пора к труду призвать героя!

Погибнут все, кто слаб, умён и сир,

Погибнет новая в мученьях Троя.

И битвы эти воспоёт поэт,

И проклянёт великие страданья…

Весь шар земной пожарищем согрет.

Вновь рушатся основы мирозданья.

декабрь. 1983 год

Глава 34

***

Неуютно и холодно мне,

Зимний дождик о крышу дробится.

Ах, наверно, по чьей-то вине

Безобразие это творится.

Видно, зимушка сильно грустит,

Видно, зимушка сильно скучает.

Грубый ветер в два пальца свистит

И за шиворот встречных хватает.

Мне сегодня январская ель

Прошептала доверчиво в сквере:

«Дед Мороз и старуха Метель

Собираются снова на Север».

январь, 1984 год

Глава 35

***

В глупом чувстве немного хорошего,

Всё – химеры, всё – призрачный дым…

Речка гонит вдоль берега крошево

Ноздреватых, размолотых льдин.

Правда, все мы с рождения лирики,

И печалиться нам ни к чему.

Воробьи, как прожжённые циники,

Не спеша обсуждают Весну.

Пусть мне грустно сейчас, тем не менее,

Вешний край, как подснежник, мне мил…

Ведь и солнце в минуты затмения

Светит ярче полночных светил.

январь, 1984 год

Глава 36

***

Зимний дождь прошёл под вечер

Стаял снег с уснувших трав.

Дикий ветер, льдистый ветер

Ждёт неистовых забав.

Знаю, знаю, утром будут

Колокольцы тихо петь…

Полевые изумруды

Будут холодно гореть.

Травы, в ледяной оправе,

Отразят зевнувший день…

«Ждите, люди, вьюгу в мае» -

Хрипло крикнет старый пень.

январь, 1984 год

Глава 37

***

Тени дня, как ласка чьих-то рук,

Облака, как нивы хлеба.

Солнце – это огненный петух,

Яростно клюющий небо.

Старым плугом пашет человек

Поле у речной излуки.

В омутах российских малых рек

Раздаются арфы звуки.

Слышишь, пахарь, звон весёлых струн,

Слышишь тихий смех русалки?..

Прошлый век – бродяга и шалун.

Мне, порой, его так жалко.

февраль, 1984 год

Глава 38

***

Я, словно маг, печальный стих творю,

Твоё лицо, мечтая, вижу.

Я иногда тебя боготворю,

Гораздо чаще – ненавижу.

Ты жаждёшь мести, я хочу любви.

Мы вместе ждём наивно чуда:

Высокий храм возникнет на крови,

Как чародей, из ниоткуда.

Наверно, будет светлым этот храм,

В нём вспыхнут свечи и рубины…

Я весь в грязи… Я строю. Сам.

И жгу всю ночь свои лучины.

февраль, 1984 год

Глава 39

***

В предчувствии любви я забываю

Об увлечениях ушедших дней.

Что будет в этот раз – пока не знаю:

Любовь, усталость, горький яд страстей?

Сейчас мне грустно, тихо я листаю

Последний томик памяти моей…

В кругу безмолвных трепетных теней

Я сам себя опять не понимаю.

Вон той я нежные читал сонеты,

Шептал ей вздор, показывал газеты

С газелями… Жениться был готов.

И в эту был влюблён… О тени, тени!

Болят мои разбитые колени,

И снова я плету узор из слов.

февраль, 1984 год

Глава 40

***

Облака над сонной речкой – корабли,

Размотали цепи лунных якорей.

Девушки-русалки косы расплели,

Вспыхнули огни подводных фонарей.

Я давно один сижу на берегу,

Слушаю с волненьем мелодичный звон…

Вообще-то, я не трус, но убегу

От заманчивых и неземных хором.

Лучше дома я досплю спокойно ночь…

Если ж утром не смогу всего забыть,

То сомненьям суеверным крикну – прочь!

Вновь приду сюда и буду рыб удить.

февраль, 1984 год