Юмористическое далёко

Глава 1

ИНТЕГРАЛ - ЛИТКОНСУЛЬТАНТ

Учёный интеграл, точи свой клюв,

Поймал я функцию за хвост в тетради…

Сундук времён неслышно отомкнув,

Проинтегрируй грёзы, Бога ради.

Я всё пойму и с твёрдостью приму.

На матрице судьбы увижу Слово –

Ведь для меня считать, отнюдь, не ново…

Да-да, я всё приму и всё пойму.

Тогда вяжись в снопы, кривых солома…

Ну, вот. Вчерне родилась аксиома:

«Ты не дурак, но ты на всех похож.

Подчас ты вычурен, подчас растерян»…

Итог суров, но в нём я не уверен,

И как узнать, где истина, где ложь?

1981 г.

Глава 2

ЗВЕЗДОЧЁТАМ СРЕДНЕВЕКОВЬЯ

Уставший астроном окну архива

Никак не даст от брани отдохнуть:

На бархате небесном Млечный путь

Космический паук плетёт лениво.

Нет – это чушь! И пахнет бредом тут.

Я видел сам, как звёздными ночами

Учёный муж иссохшими руками

Хотел вселенную в спираль свернуть.

Но, говорят, что под огнём сатиры

Старик открыл на небе дыры!

Быть может, там ютятся пауки?

Ну, ничего. Разыщем вот Икаров

(Пожалуй, ими будут старики),

И вспыхнет в небесах огонь пульсаров!

5 февраля 1981 года

Глава 3

ШТРИХИ ДРЕВНОСТИ

Метлой забвения сметает Время

Свои следы с дороги бытия.

Вот, говорят, что нимф исчезло племя,

И что Горгона – жалкая змея.

Но кое-кто из древних жив поныне

И продолжает свой рабочий стаж:

Культуру развивает Сфинкс в пустыне,

Атланты гордо держат Эрмитаж.

Свидетели великой «панихиды»,

Гробницы фараонов – пирамиды,

Тысячелетия в песках стоят.

Святые нас корят с иконостасов…

А сколько в мире развелось Пегасов!

И сколько новых Муз на нас глядят.

апрель. 1981 год

Глава 4

БЕГСТВО

Машина Времени, чихнув, запела

На заунывной скрипке проводов…

Я еду в Мезозой, в период мела,

От вечной нервотрёпки городов.

Быть может, там я отдохну душою

И древней птицы оценю полёт.

Украдкой посмотрю, как к водопою

Степенная рептилия ползёт.

Иль динозавра смело приласкаю

И кистепёрок для него поймаю,

И буду им, наверное, любим.

А может, откушу от страха ноготь,

Когда точить начнёт о коготь коготь

Ужасный зверь под деревом моим.

июнь, 1981 год

Глава 5

Е. ПОПОВУ

Светает… Утро солнечной косою

Уже скосило звёздную траву…

Я колокольчик с росною слезою

Литконсультанту милому сорву.

Пускай звенит невинное созданье:

«Дзинь-дзинь, венок сонетов – ерунда».

О, нежный консультант, есть иногда

В гармонии такой очарованье.

Но, право, стоит ли писать об этом?

Ты сам, наверное, грешил сонетом

И плёл венки из непослушных строф…

Увы, увы, меня же форма губит.

Ты прав, мой друг, наш мир весьма суров,

И за венок толпа меня осудит.

30.декабрь. 1981 года

Глава 6

ИСПОВЕДЬ ГРАФОМАНА

Сонеты о любви писал Шекспир,

О символах – блистательный Волошин.

Я о станке пою. Он – мой кумир,

Другой сюжет мне пакостен и тошен.

Здесь просто всё. И нет развратных лир.

Талант железною рукой отброшен.

Рифмую лозунги, а с ними слово «мир»,

И луг пою… который в сроки скошен.

Да, я не Кедрин… Даже не Костров…

За то не плёл сонетных я венков

И в графомантстве этом не замешан.

Я томный махаон, а не комар.

Солидный получаю гонорар

И, говорят, большим умом отмечен.

1.май. 1982 года

Глава 7

ИЗМЕНА

С ума сойти! Почти пятнадцать лет

Не рифмовал я стих особой вязью.

И вот опять плету из слов сонет…

И правда! Сколько длиться безобразью?

Душа обожжена. Целебной мазью

На раны страшные стекает свет

Поэзии высокой. А поэт

Скомпрометирован порочной связью

С другою Музой…Ах, какой подлец!

Стихов-то наплодил – вагон. Отец

Пяти венков сонетов и поэмы…

И вдруг – к другой! Да сразу под венец…

Хотя, сюжет не нов. Он, наконец,

Материальные решил проблемы.

март. 1997 год

Глава 8

***

Нет сигарет, пропали спички,

Нет даже денег у меня.

Сижу у чёрта на куличках,

Жду знака, Божьего огня.

А рядом ливень землю роет,

Терзает ночь и мой вельвет…

Эй, шеф! Пришли товарный поезд.

Пришли мне поезд, лысый дед!

Ну, вот и поезд, слава Богу…

Некстати только град пошёл:

Ты, бес, смелеешь понемногу,

А я, как пёс, ужасно зол.

Болит рука, дрожит коленка,

Вверху – истерика листвы…

- Подбрось, начальник, до Смоленска,

Нет денег… Еду до Москвы.

Я не убийца, не грабитель,

А просто маленький шалун.

Отныне ты – мой повелитель,

А я отныне – страшный врун.

Мне б только до Москвы добраться,

А там до дома – два шага…

Кончай ж с напарником ругаться,

Жизнь и без крика нелегка.

сентябрь. 1983 год

Глава 9

***

Я не читал роскошного Шекспира,

Я в жизни, вообще, большой педант.

Читать поэтов можно только с жира,

И то, когда позволит хомо-квант.

Я не имел прекраснее кумира,

Чем вечный свет. Ему мой ум, талант…

Когда взорвётся солнечный гигант,

Без умных физиков погибнет лира!

И поделом! Пусть знает своё место,

А то поёт, как честная невеста.

Слюнявит рифмою учёный слух.

Ах, тунеядцы!.. Ваши карты биты…

Доколь же кровь сосать вам, паразиты,

И ублажать свихнувшихся старух?

12.июнь. 1982 год

Глава 10

***

Здесь не услышишь русской брани,

Здесь не в почёте пьяный вид.

В заморском граде Ленкорани

Лишь в чайхане народ сидит.

Здесь целый день лежат на пляже

Ужасно белые тела.

Здесь шершни водятся и даже

Обыкновенная пчела

Гудит старательно над ухом,

Как над причудливым цветком.

Она влекома русским духом,

Ей этот запах не знаком.

У моря местные мужчины

На женщин пристально глядят…

На то, конечно, есть причины,

Здесь мало женщин, говорят.

Хотя, я видел здешних женщин.

Они негласно чтут Коран.

Отцы семейств, как братьев меньших,

Их холят… Правда, по ночам.

Им большего, увы, не надо –

Растить детей, печь вкусный хлеб,

Чтоб был свой дом, машина «Лада»,

Хрусталь, ковры, просторный хлев.

Здесь много фруктов. Есть бананы,

Инжир, гранаты, виноград.

Здесь вечерами рестораны

Туристок роскошью манят.

Да, это край противоречий,

Здесь необычен каждый вид…

Мой бедный друг, расправив плечи,

На всё презрительно глядит.

сентябрь. 1983 год

Глава 11

ЛИСТВА МЕЧТАЕТ О ВЕТВЯХ

ПАРОДИЯ

Мороз в хрустальном воздухе разлит,

Блистает льдисто жемчугом на лужах,

Мечты о листьях в ветках ветел дюжих,

Заплакавшим вдруг инеем навзрыд.

(Валерий Давидович, газета «Весть»)

ЛИСТВА МЕЧТАЕТ О ВЕТВЯХ

Цветистый стих растёт в жемчужной луже,

Ах, ёлки-палки, как прекрасен мир!

Моя мечта, бесплотней, чем эфир,

Срывает стих рукой своею дюжей.

И будет это хрупкое созданье

Хранить цветок в мозолистой руке.

И неспроста: на древе мирозданья

Мечта о славе есть в любом сучке.

Пусть слава не своя, лишь отблеск чьей-то…

Мороз в хрустальном воздухе разлит!

Я дунул радостно в чужую флейту,

А та – в истерику… До инея, навзрыд.

январь. 1997 год

Глава 12

МОСКВА ГЛАЗАМИ АМЕРИКАНСКОГО ШПИОНА

А черепашка-ниндзя от мороза

Под панцирь спрятала зелёный хвост.

Замёрзший воробей, оставив пост,

Чирикнул непечатную угрозу.

В Москве гуляли белые медведи,

Прям у завода с бомбами и водкой.

Вот проститутка на велосипеде

Поехала за пивом и селёдкой.

Мужик, в лаптях, в ушанке и с обрезом,

Продал буржую галстук пионерский,

Потом под самогонку с майонезом

Тост произнёс, как водится – имперский.

Всё записала ниндзя-черепашка

И в ЦРУ отправила шифровку,

Что всё о*кей; мужик, мол, рвёт рубашку,

Пришиб агента-воробья, дурашку,

И требует у Клинтона «Зубровку».

июнь. 1994 год

Глава 13

ШЕФЫ В ДЕРЕВНЕ

Плаксивый день утёр свой сизый нос

И солнце разбросал полоской сена.

В полях полно его слезливых рос,

Но в небе голубеет бури вена.

Быть ливню иль не быть? Смешной вопрос!

Нам пыль дорог всего лишь по колено…

И если нет дождя, то постепенно

Окрепнет голос своенравных кос.

Как и всегда, в блокноте я отметил,

Что наш лукавый день сегодня светел,

И даже отдых – лишь досадный миг.

Меня всегда спасали амулеты:

Скрывает дым дешёвой сигареты

Знакомой женщины глумливый лик.

июль. 1982 год

Глава 14

***

«Что ж, я, наверно, скрытый алкоголик», -

Подумалось с утра внезапно мне.

Я, без сомнения, умру в г…,

И на пивной меня положат столик,

Чтоб тщательно обмыть «Посольской» водкой

И смыть с лица мирскую суету.

И буду я лежать, как цуцик кроткий,

В гробу. С солёным рыжиком во рту.

Сент., 1990 год

Глава 15

МОНОЛОГ РОБОТА

Что пьян я был, то сразу опознали.

Напился электричества – и влип я.

В глазах моих параболы мелькали

И весь покрылся я карбидной сыпью.

Я киберсамовар всего лишь… Право,

Не для меня такой техвытрезвитель.

Я если трезв – сварю назло какао

Иль захриплю, как громкоговоритель.

За то, когда стакан ионов тяпну

(То бишь глотну «лекарства» из розетки),

То я хозяину такое ляпну

Сердешному, что он сбежит к соседке.

Да-да, я, безусловно, очень вредный,

Не трепещу от разных глупых мнений.

Хотя, и сам, порой, бываю бледным

От самых заурядных выражений.

Конструктор мой, наверно, был с «приветом»,

Зачем носился он с таким проектом?

Я неуклюж… Опять недавно где-то

Столкнулся с неопознанным объектом!..

декабрь 1984г

Глава 16

***

Я уже почти заснул

От самовнушения,

Я почти что прекратил

Мыслепоступления, -

Как услышал тихий шум

Где-то за обоями –

Кто-то внятно прошептал:

«Это он, по-моему»!

Тут-то всё и началось.

Словно наваждение,

Я увидел на стене

Светопреставление.

Появились в масках черти,

Каждый в позе гения.

Я не видел с ними женщин,

Слышал – выражения.

У реки, на дальнем плане,

Ведьмы прогрессивные

Чистили песком, до блеска.

Ступы реактивные.

А ехидные русалки

(Видно, делать нечего)

В своём рыбном магазине

Обсчитали лешего.

Голубые чертенята,

С нежной барской кожицей,

Целый час без перерыва

Строили мне рожицы.

И вскричал я с перепуга:

«Что за жизнь здесь гадская?

Где ж милиция родная

Иль, хотя бы, адская»?

Только вижу совсем рядом

Мрачное строение,

Верно, грешников в нём лупят

Вплоть до посинения.

Я не знаю, что мне делать,

Где искать спасения.

Только слышу чей-то шёпот:

«Слушай моё мнение.

Эти странные обои

Испиши балладами.

Твои образы для бесов

Будут хуже ладана.

И даю тебе поруку

(В этом нету мистики),

Не появятся на стенах

Даже злые критики».

декабрь 1984г.

Глава 17

***

Купюрный полдень золотого Рима

Звенит деньгами солнечных лучей.

Пропала тень от крыльев херувима,

Сгорели нежные тела свечей.

О чём-то очень древнем шепчут листья,

Но странный их язык мне не знаком…

Я вижу пыльные чужие лица,

Я вижу контуры чужих знамён.

О, сумасшествие! У магазина

Стоит давным-давно истлевший Брут.

Идут войска разрушенного Рима,

И, верно, скоро Цезарь будет тут.

А вот и он!.. Ну, здравствуй, здравствуй, Юлий.

Опять пришёл, увидел, победил?

Давай с тобой такси подкараулим

Или побродим у чужих могил.

Ты всё такой же. Даже стал моложе,

А главное – ты не забыл меня.

Хоть мы с тобою вовсе не похожи!

Ты полубог, я – мелкая шпана.

Пойдём-ка покорим пивную стойку,

Подпольно пронесём с собой вина.

Ты вспомнишь Клеопатру, а я – Зойку,

Ты выпьешь за меня, я – за тебя.

январь. 1983 год

Глава 18

***

Неплохо жил когда-то местный шах,

Имел гарем, дворец с фонтаном, бани…

Всё было б хорошо, но только – ах!

В его роду встречались христиане.

И предок (тоже с бородой, усами)

Являлся ночью и вещал впотьмах:

«Эх, лучше пить вино и спать в камнях,

Чем жить (тьфу, Господи!) в греховной яме».

Имей жену, любовницу. Поймут.

Но целых сорок жён! Нет, это блуд…

Об этом, кстати, знает каждый старец:

Один из них живёт сто сорок лет,

Другой ещё Гомером был воспет,

А третий – сам на смерть похож, страдалец.

сентябрь. 1983 год

Глава 19

ПЕРЕСТРОЙКА

В пик купального сезона

Блажь нашла на Посейдона,

Надоело плавать по течению.

Даже Зевс ворчал недолго,

Наплевал на чувство долга,

Раздирают и его сомнения.

Стал Олимп почти вулканом,

Помирился с Ватиканом,

А потом надолго впал в прострацию.

Бог войны забыл про войны,

Ныне он не беспокойный

И назло всем пишет диссертацию.

Что такое, в самом деле?

Все историки вспотели

И не знают, будут ль изменения.

Вроде, всё, как раньше было,

Только вот пропало мыло,

И бурлит младое поколение

Июнь. 1987 год

Глава 20

МОНОЛОГ ПЕРВОБЫТНОГО ПОЭТА

Который год царит средь нас унынье,

Давно исчезли кабаны и туры,

Погас огонь, истлели наши шкуры,

И вся округа заросла полынью.

А тут ещё бродяги-пародисты

Отлавливают нас поодиночке.

Поймают – и сожрут без проволочки –

И крик разбудит лес, сырой и мглистый.

Но больше всех боимся одного мы,

Он вечно хочет есть, он – самый лютый…

Вот если жил бы он в средневековье,

То, верно, назывался бы Малютой.

Силен и мудр сей хищник знаменитый,

Благоустроена его пещера,

В ней хворост есть, огонь и даже сера!

Есть шкура с убиенного пиита.

Ох, не к добру заныли мои кости,

Наверно, враг сидит у дальней кочки.

Сейчас убьёт, сожрёт без проволочки,

А скажет,что Пегас загрыз от злости.

январь 1984г.

Глава 21

ВИДЕНИЯ

Прохладный ветер с трав срывает росы

И прячет их в стожки сырого сена…

Рассвет дымит у речки папиросу,

И солнца луч ломает о колено!

Кошмар и бред расстроенного сердца,

Мне тополь кажется большой метлою.

Он мух сметает с грустного туземца,

Лежащего с больною головою.

А по расхлябанной степной дороге

Ползут телега и худая лошадь.

За ними шествуют босые ноги,

Их сила странная по лужам носит.

Всем хорошо… Места сравнимы с раем.

Лишь я ругаю ветер под сараем.

август. 1982г

Глава 22

ПАРОДИЯ НА ПАРОДИЮ

Поэт, в личине Винокура,

Читает нам почти сонеты.

Он колоритная фигура,

Ему знакомы все кюветы.

Ах, столь задумчивого взгляда

До этих пор не знали дамы…

Мужик хорош и шарф, что надо,

И, верно, не пусты карманы.

Да-да, мы убедились сами,

Что сей поэт почти что гений,

Но вот беда, подобной пьяни

Я не видал ещё на сцене.

июль, 1983 год

Глава 23

ПАРОДИЯ НА Н. АЛЬТОВСКУЮ

Что значит быть поэтом заводским?

Я думаю, сначала быть поэтом,

А «заводским» останется при этом,

Как над трубой кирпичной беглый дым

(Н. Альтовская. Сб. «Под синим колоколом дня»)

ЧИТАТЕЛЬСКАЯ РЕЦЕНЗИЯ

Что значит быть поэтом-пародистом?

Я думаю, сначала быть поэтом,

А «пародист» останется при этом…

Лишь Иванов – эстрадным стал артистом

Что значит быть поэтом-маринистом?

Я думаю, сначала быть поэтом…

Ведь вы бы не смогли писать об этом,

Работая, - ну, скажем, - трубочистом?

Что значит быть поэтом актуальным?

Я думаю, сначала быть поэтом.

И если он не женщина при этом,

То никогда не будет он банальным.

июль. 1983 год

Глава 24

ПАРОДИЯ НА ВАЛЕНТИНА ЕРМАКОВА

Иду в поля. В рубашке нараспашку

Иду. Всей грудью навалясь вперёд.

(Валентин Ермаков. Сборник «Большое небо»)

Я всех люблю: корову, жабу, пташку.

Я не злобливый. Не нахал, не жмот.

И грустно мне, когда мою ромашку

Бесстыжий ветер всею грудью мнёт.

И обретя столь вескую причину,

Порой, бываю и скандалу рад…

Иду от магазина к магазину,

Иду, спиною навалясь назад.

Потом ползу задумчиво до дома,

Старательно пускаю пузыри…

До самого крыльца, до рубикона,

Мне светят, словно вехи, фонари.

сентябрь. 1982 год

Глава 25

***

Ну, что ж, у нас похожие ладони,

И совпадают линии судьбы.

Ведь мы с тобой живём в огромном доме,

В котором все начитаны, умны.

Огромный дом, без длинных стен, без крыши,

Весёлый замок – синяя Земля.

Но в нём, увы, живут в подвалах мыши,

А в небесах – так много воронья.

Да, мы одни с тобою в этом мире.

Давно я это понял, чёрт возьми!

Ох, были б бёдра у тебя пошире,

Я б, право, обезумел от любви!

февраль. 1983 год

Глава 26

ПАРОДИЯ НА ПАРОДИСТА Александра ИВАНОВА

Он, словно змей, на публику глядит

И ищет незнакомого поэта.

Знакомых всех уж съел и, вроде, сыт…

Но для него, увы, вредна диета.

Ну, а поэт сегодня стал хитрей,

Всё норовит прикрыться псевдонимом.

По сути дела, он и сам злодей,

Хоть может стать на время херувимом.

Ведь кто-то же сказал: «Эй, Иванов,

В голодный год едят и романистов!

Средь них, конечно, нет больших умов,

Зато они умнее пародистов».

Так кушай, кушай их и будешь сыт,

Забудь про поэтического хама…

Ну, а когда захочешь пьяным быть,

То вспоминай почившего Хайяма.

июнь. 1983г.

Глава 27

***

Я стою перед зеркалом робко,

На руке моей – старый браслет.

Рядом ёмкости, с надписью «Водка»,

Преломляют бессовестно свет.

Нет, не весело жить в этом мире,

Если каждый приезжий плебей

Меня в собственной светлой квартире

Строго учит: «Не можешь – не пей!»

апрель. 1983 год

Глава 28

***

С горьким чувством сажусь я за стол

И устало гляжу на доцента.

Ну, а он говорит мне зачем-то,

Что, мол, пропуски… «поезд ушёл»…

С горьким чувством сажусь я за стол.

Я в стенах института лишь гость,

И об этом ничуть не жалею:

На декана взглянуть я не смею,

И упрямо ращу длинный «хвост».

Я в стенах института лишь гость.

Не известно ещё, кто умней –

Или я, или этот доцент…

Для него я лишь слабый студент,

Хотя сам он - зубрила, плебей.

Не известно ещё, кто умней.

На доске интеграл, гнутый гвоздь,

Мне пищит сквозь счастливые слёзы:

«Скоро функций распустятся розы,

И пройдёт градиентовый дождь»!

На доске интеграл, гнутый гвоздь.

Может быть, я в деталях не прав,

Ведь наука – большое искусство…

Кстати, где-то скрестили лангуста

С анакондой – и вышел жираф…

Может быть, я в деталях не прав.

1983 г.

Глава 29

***

Привет тебе, медуза-корнерот.

Взбесилась ты, наверное, от скуки!

Ты, без сомненья, глупая и вот

Вцепилась жадно щупальцами в руку.

Плыви, плыви, любезная, под пирс,

Мне кожу жгут стрекательные клетки.

Ведь ты не хищный зверь и не вампир!

Втяни же в голову свои пипетки.

Ты только посмотри, как много рыб,

Вполне достойных твоего желудка.

Вон та – похожа на сушёный гриб,

А эта – аппетитная, как утка.

Так кушай, милая, спокойно кушай,

И более разумных тварей слушай!

октябрь. 1982 год