Япония внутри

Белое утро (Тиё)

Только их крики слышны…

Белые цапли невидимы

Утром на свежем снегу.

Тиё

Белая взвесь тумана

Скрыла дорогу. Земля,

Озеро, лес и поляна

пропали. За ними поля

Канав оросительных раны

И старицы узких рек

Скрыли от глаз… Рано

выпал той осенью снег.

********

Женщина потянулась

гибким ленивым телом.

Женщина улыбнулась.

В комнате всё было белым.

Женщина медленно встала

С белой кровати широкой.

Женщина поцеловала

Спящего в твёрдую щёку.

********

Томилось в бутылке вино.

В тарелках огрызки пиццы

дубели.

Белело окно.

Часы показали шесть тридцать.

Чёрного чая огонь

Сквозь белую стенку кружки

перетекал в ладонь,

а на фарфоровой дужке,

под пальцем,

темнел логотип –

тонкая белая птица.

Раннее утро. Шесть тридцать.

Парковка. Гостиница. Джип.

Странен был этот рассвет,

Бледный и седовласый.

Она завернулась в плед

И, дверь отворив,

на террасу

вышла.

Ползли облака

Куда-то за линию корта:

Вчера там темнела река,

Сегодня река была стёрта –

Как прежняя жизнь

(перемены

творились не только в погоде);

Так прошлой жизни на смену

Новая жизнь приходит.

Хотелось бы знать, какой

Будет она...

Непонятно...

Она провела рукой

По ткани, где тёмные пятна

От чая, не встретив помех

(она пролила пару капель),

вширь расплывались. И смех

белых невидимых цапель,

донесшийся до неё,

ей вдруг показался кстати.

Наверно, не каждый читатель

Сможет понять её.

Подобно невидимой птице,

Она начинала с нуля.

На ждущие слова страницы

Были похожи поля.

********

Вернувшись, она в ожидании

Села на табурет.

Он спал.

И его дыхание,

Возможно, таило ответ

На все абсолютно вопросы.

Она посмотрела в окно.

И, будучи женщиной взрослой,

Решила, что ей всё равно.

Вечер (Бусон)

Цветы сурепки вокруг,

На западе гаснет солнце.

Луна на востоке встает.

Бусон

Сейчас я смешаю краски,

И всё покажу вам в цвете:

днём тёплым,

июньским,

ласковым

к папе приехали дети:

Насмешливая и тонкая,

Высокая (но не слишком!),

Двенадцати лет девчонка

И шумный лохматый мальчишка

(Старше сестры на два года).

Так вышло, что после развода

Родителей

Долгое время

Дети с отцом не общались,

И если порою встречались,

Было неловко; отчасти

Ждали его ухода…

А тут вдруг случилось счастье:

Лето, жара и свобода! –

Казалось, будто погода

Решила помочь человеку…

И вот он сложил бутерброды

И термос

в рюкзак,

и на реку,

сквозь золото рапсовой пыли

и марево первого жара

на стареньком автомобиле

счастье вперёд побежало.

********

Всё это вам тоже знакомо:

Представьте себе летний день,

Когда доцветает сирень,

А ты на реке – и истома,

А с нею блаженная лень

Сменяют недавнюю бодрость.

Рядом твой сын,

и он гордость

Чувствует:

он спрыгнул с вышки! –

Мальчишки такие мальчишки…

Дочь, прикрывая блокнот,

Рисует,

и хмурится важно.

И если тебе повезёт,

Рисунок покажет однажды.

Гомон и хохот кругом,

Волосы треплет ветер.

Ты думаешь лишь о том,

Что жить хорошо на свете.

********

Вечер.

На запад уходит

Солнце.

Творя перемену,

Дневному светилу на смену

С востока всплывает луна –

Так часто бывает в природе.

Следом идёт тишина.

Становится пусто на пляже...

Сиреневые тона

Смелей проступают в пейзаже.

В небе краями алеют

Низкие облака.

Сосны над рапсом темнеют,

И остывает река.

********

Он медленно ехал домой.

Над полем, как привиденья,

Совы бесшумно мелькали.

Уставшие за день дети

На задних сиденьях

Спали.

Он медленно ехал домой...

Домик в снегу (Бусон)

Прикрыты угли золой.

Домик же мой надежно

укутан снегом.

Бусон

Пронзительная луна.

Морозен,

И чёток,

И внятен

Пейзаж.

Окоём необъятен.

Деревни.

И ясно видна

Дорога.

Видна вся округа.

Мерцает вверху небосвод.

Подталкивая друг друга,

Ведут свой ночной хоровод

Звёзды.

И в небе узоры.

И ярко комета горит.

Нас ищут.

Разъезды, дозоры.

Гонец по дороге спешит,

Терзает бессмысленным бегом

Измученного коня,

И где-то, укутанный снегом,

скрывает тебя и меня

простая лесная избушка,

бревенчатый домик в глуши,

размером не больше игрушки –

и тут уж, спеши, не спеши,

бранись, рассылай указы,

вассалам грози кнутом,

шпионам сули алмазы,

толку не будет в том.

Мерцает фонарик бумажный.

В небе сверкает луна.

И мне совершенно неважно,

Что ты не моя жена.

Отсутствует расстоянье

Теперь

Между мной и тобой,

Ночь.

Комната.

Наше дыханье.

И угли прикрыты золой.

Напрасно дозорные рыщут,

Напрасно разъезды снуют,

Всю зиму нас ищут и ищут.

Нас ищут.

Но нас не найдут.

Лишь луч лунный,

Силы истратив,

В окошко порой постучит,

Пугливо коснётся кровати

И тут же истает в ночи.

Окуньки (Басё)

Сушатся мелкие окуньки

На ветках ивы... Какая прохлада!

Рыбачьи хижины на берегу.

Поэта простая строка

Напомнила остро и живо,

как волны трепала по гривам

холодного ветра рука;

И как табунами неслись

В северном небе высоком

Тучи;

И то, как осока

Шеи склоняла вниз

(Как будто меня провожая),

Когда я пускался в путь,

и от воды отъезжая,

чувствовал словно в грудь

вливалась тревога.

А лето

кончалось,

и стыл водоём…

Нынче же

строчка поэта

Напомнила мне о том,

как тем давним летом

от счастья

в прохладные те деньки

Душа разрывалась на части…

Я помню, что окуньки

в машине в ведёрке лежали,

И, шелестя листвой,

вербы меня провожали,

Ведь я уезжал домой.

С собой

увозя картины:

Костры, котелки с ухой,

Рыбацких сетей паутины,

И величавый строй

Сосен…

Моторки, причалы…

И хижины на берегу…

Дворцы островов,

Одеяла

Туманов и мхов;

Берегу

Как сказки

в волшебном лукошке,

Я давние эти деньки…

На кухне в моём окошке

Сушились потом окуньки.

Прогулка (Бусон)

В старом пруду

Рваный башмак торчит из воды.

Мокрый снег.

Бусон

В пруду замерзает вода.

Воздух сырой и серый.

На мили вокруг

Ни следа

Того, что зовут ноосферой…

Снежная канитель.

Одолевает дрёма.

Стоит забраться в постель,

Стоит остаться дома.

Прилечь, подремать полчаса

Под пледом.

Остаться дома.

Дождаться, чтоб небеса

Себя повели по-другому.

Не утихает метель.

Я подзываю пса.

Я покидаю постель,

Дом,

Двор –

выходим в поле.

Сыплется снег...

Поневоле

Думаешь: - Лучше всего,

То, что за белой завесой

Виден лишь контур леса,

Более – ничего.

Холод втекает в грудь.

Падает снег.

Нереально

Встретить кого-нибудь –

это нормально.

Нормально.

Красные клешни рук –

Дома забыл перчатки!..

Пёс ошалело вокруг

Носится.

Лап отпечатки

Белый усеяли луг.

Небо налито свинцом.

В сером пруду –

Как примета

Того,

Что когда-то планета

Была обитаема –

Рваный башмак. Это

Так странно.

Немеет лицо.

И замыкая кольцо,

Пёс замедляет свой бег.

Падает мокрый снег.

Скиталец (Иссё)

Видели все на свете

Мои глаза — и вернулись

К вам, белые хризантемы.

Иссё

На палубе – прям, как клинок! –

С висками цвета метели,

Лицом обратясь на восток,

Стоит человек в шинели.

Ветер.

Тоска в глазах.

Какая тоска – волчья!

Не передать в словах.

Слышите?

Слышите,

Сволочи?..

В руке

рукоять нагана…

Как лоб генерала Хлудова,

Иссечена плоть океана –

Гривастого, синегрудого;

Изрезано море отчаяния

Когтями дождей-стервятников,

Фигуры библейских всадников

За судном летят в молчании.

И, словно впадая в транс,

Как будто герой поэмы,

он (в трансе) бормочет романс:

- Давно отцвели хризантемы.

Сколь многое видел он:

Азию,

где миллионы

Китайцев

Жёлтый Дракон

В опиумные притоны

Бросает.

Он видел свет –

Все континенты, все расы.

Он видел льды и пампасы,

Низины и Андский хребет.

Он даже бывал влюблён,

И вспоминал со стоном

Париж и заветный балкон.

К чёрту Париж с балконом!

Теперь,

уподобившись рыбам,

Что ищут истоки рек,

Где родились, чтоб по глыбам

проплыть и закончить свой век

дома, он точно так же

плывет прямиком домой!

Небо, как чёрная сажа.

Всадники над головой.

Как с места гусиные стаи

Срывает инстинкта зов,

внутренний голос настаивал:

- Беги от чужих берегов!

И представлялось скитальцу:

Это прямой приказ!

Должно в дорогу отправиться –

прямо сейчас! Сейчас!

Виски побелели в скитаниях,

Хоть он не успел постареть.

Плывёт он домой, и заранее

Знает: плывёт на смерть.

Как будто сто лет подряд

Решает он теорему:

Успеть посетить старый сад,

Тот, где цвели хризантемы.

P.S. Качает корабль обреченное,

Гибельное движение.

Небо, как сажа, чёрное.

Такое вот возвращение.

Старик (Басё)

Хочется хоть раз

В праздник сходить на базар

Купить табаку

Старик дожидался конца

в палате столичной больницы,

Ехал к нему, чтобы проститься,

Надеясь застать отца,

Его, уже взрослый, сын.

И торопиться причин

У сына было немало -

Отец с каждым днем угасал.

А солнечный диск сиял:

Светило себя отражало

в высотках, как в сколах слюды…

- Налить ли тебе воды?

Отец возразил устало:

- Воды ли хотеть старику?

Поправь мне в ногах одеяло…

Нет, хочется мне… табаку,

Хочется – шума базара,

И беззаботных подруг,

Ещё – моего загара,

Ещё – молодых крепких рук,

И потасовки у бара,

И чтобы друзья – со мной,

И праздника!

И девчонки,

что стала моей женой;

и вёсел,

и утлой лодчонки,

качаемой синей волной,

и ветра, что дул торопливо,

и путался в волосах;

Простора морского залива,

Да чаек ещё в небесах;

Чтоб хоть на минуту вернулся

Тот день ко мне в виде живом…

Старый отец улыбнулся

Беззубым морщинистым ртом.

Экзамен (Исса)

Эй, не уступай,

Тощая лягушка!

Исса за тебя.

Исса

Летнего дня половину

Отмеряло жаркое Солнце…

Стал воздух, как тесто, густ…

Экзамен по киокушину

согласно рецептам японцев

Шёл пятый час, и под куст

Спрятались тени.

Осины,

Устав, перестали дрожать.

Собака из-под машины

Смотрела.

Дышала…

Дышать

Ей приходилось с натугой;

Мехами вздымались бока.

Она походила по кругу

И смылась на реку.

Река

Манила…

Не только собаку –

Нам всем не хватало реки.

Нам всем не хватало.

Однако

Палящей жаре вопреки,

Как истинные японцы,

Стояли мы…

Пятый час

Раскосое жёлтое Солнце

Сердито взирало на нас;

С кирпичного жаркого неба

щербатило зубы свои;

Экзамен закончен не был,

Нас ждали бои.

А бои –

Как объяснить?..

Если в общем;

Бои – объясню напрямик! –

Были тем дольше и жёстче,

Чем был сильней ученик.

И парень был –

тощий, но ловкий;

прямой,

как бамбуковый

шест,

жилистый, как верёвка.

Парень сдавал дан-тест.

Смотрел без улыбки, серьезно –

Сражаться ему полчаса! –

Напротив темнели грозно

«Чёрные пояса»;

Сплывались, до крови падки,

Как банда убийц-китов

(тех, что зовутся косатки);

Знали, что тридцать боёв

Выдержать сложно.

Перчатки

Натягивали. К нему

В очередь по порядку

Вставали по одному.

А дальше – команда к бою:

- Начали! Хаджимэ!

(Кто же пойдет на такое,

Будучи в здравом уме?)

Вздымался

пылью

горячей

Изрытый ногами грунт.

Солнце, как дед незрячий,

Горячие слёзы секунд

сквозь мелкое сито цедило,

Давать не спеша отбой,

Казалось, был не по силам

Последний,

тридцатый бой!

Но

тощий парень держался,

На каждый удар бил в ответ

(Болея, вокруг бесновался

Наш буйный кордебалет).

Поддерживали всем крУгом,

Орали: - Не уступай!

Ревели, давя друг друга:

- Держись!

Не сдавайся!

Вставай!..

- Ямэ! –

Бой окончен.

Герою

заслуженный отдых дан…

А я рассказал, что такое

Экзамен на третий дан.

Вторая композиция

Гамлет (Басё)

О беспощадный рок!

Под этим славным шлемом

Теперь сверчок звенит.

Басё

Облезлый пьяный бомж седобородый

Рыдал над шлемом, сидя на помойке;

Хоккейный шлем, разбитый, видно, шайбой,

Валялся меж бутылок сиротливо.

И выполз из-под шлема таракан,

И произвел в душе бомжа смущенье.

И бомж воскликнул: - Боже, бедный Йорик!

Вот до чего дошёл ты, бедолага;

Ты был неистощимо остроумен

(Не хоккеист, а скоморох с коньками),

А ныне пребываешь в расслабленьи

И таракана отогнать не в силах!

О, злобный рок! Ужасная судьба!..

И долго бомж рыдал над славным шлемом,

И не хотел ничем он утешаться,

Но наконец пришли два санитара

и старика под руки увели…

Им было невдомек, что это Гамлет.

Зимний коан

Ветер скребет равнину,

Упрямо стерню выбривая;

Подобно тому, как щетину

На впалых щеках самурая

Риёси сбривает бритвой

(Лезвию ветра подобной).

Снег же подобен пене,

С которой бриться удобней.

Подобны бураны битве.

Тучи как сумотори:

Их бицепсы, лбы и колени

Подобны валам в бурном море.

Подобны монахам мыши,

Сидящие в тёмной норке -

Проводят весь день в неслышной

Молитве

над хлебной коркой.

Подобны спрятанным в ножнах

Тайным клинкам синоби,

Прячутся, где только можно,

И замирают в ознобе

Ручьи.

Попивают в сугробе

чай бородатые зайцы.

Хокку неспешно слагают.

О кружки озябшие пальцы

Греют. Потом засыпают,

В печурку подбросив поленья!

Волки понурые хмуро

Курят над следом оленьим,

А след, как простывшее эхо.

Мёрзнут две бурые шкуры,

Увы, адресат переехал.

Облезлые волчьи фигуры

Уходят с фальшивым смиреньем...

…Это стихотворение –

Головоломка вроде

Коана (что был не досказан);

Карты в крапленой колоде,

Невидимой сонному глазу;

Шутки,

Что не доходит

До разума

с первого раза.