Ядерная война

Люди смеются...

Люди смеются и веселятся,

Не понимают, что им грозит,

Видно напрасно им говорили:

"Жизнь не всегда так легко уберечь."

Шла жизнь на бочке,

С порохом бочке,

Надо ли истину древних сказать

Что, только спичку или искринку

Стоит к той бочке лишь поднести

Мигом раздастся взрыв страшной силы,

Не разобрать будет, кто виноват

Жизнь прекратится, дым всё покроет

И воцарится ядерный ад!

1988г

Человек, нажавший кнопку...

Человек, нажавший кнопку, вдруг подумал о планете:

"Через полчаса, буквально, все покроет смерч огня!"

Закричал, что было силы, и покинул зал печальный,

Убежал он в лес лучистый, где зелёный мир был дикий,

Птицы звонко пели песню, бабочки вокруг летали,

Пчёлы жёлтые жужжали, жизнь текла своим законом.

Человек порвал одежду, раскидал вокруг лохмотья,

И теперь пускай навечно будет он един с природой.

Он считал за каплей каплю, в кровь горячую, живую,

Цвета красного заката, дозу смертную вводил он,

Смерти мира был он рад.

Жизнь минуты доживала, только человек не медлил,

Проколов иголкой вену, рассмеялся смерти лютой,

Наркотический ввел препарат.

1988 г.

Завыла сирена...

Завыла сирена,

Дан старт мгновенно,

В синее небо ракеты идут.

Время жестоко,

Голос пророка:

"Ждать нам осталось двадцать минут!"

Люди постойте,

Грех с души смойте,

Время не поздно остановить!

Время прервите

И не молчите,

Еще не поздно все изменить!

Надо решиться

Поторопиться,

Остановить часовой механизм.

Нужно всем сразу

Прикончить заразу

Все мы имеем право на жизнь.

Слушайте люди,

Ад и смерть будет,

Если не будет время стоять.

Пепел покроет

Землю и море,

Кто же желает так умирать?

Страшное горе,

Синее море,

В нем оттого почернеет вода,

Коль не успеем

Удержать время,

Зима наступит, и навсегда!

Смоет остатки

Цивилизаций

Если никто молоток не возьмет.

Если ракеты

Ради планеты

Вместе с часами не разобьет!

1987 г.

Мертвый поезд

Мчится поезд на рассвете.

По нему гуляет ветер

Спит усталый проводник,

И тихонечко храпит.

И во всех купе, вагонах

Не услышишь разговоров.

Только что же машинист,

Тоже почему-то спит,

Голову уткнув в приборы,

Поезд он ведет чрез горы.

Они не проснутся уже!

Мчится поезд, Мертвый поезд,

Смерть на нем мчится из города в город,

Всех убивая подряд!

Может, случайно, кто-то решится

На этом поезде прокатиться.

Придет человек на перрон,

Тихо зайдет в вагон…

Ужас смерти, дыхание смерти,

Вы погибнете, людям поверьте,

Поезд зло и погибель таит,

Как невидимый в теле СПИД.

Мчится поезд, Мертвый поезд,

Смерть на нем мчится из города в город,

Всех убивая подряд!

Гроб на колесах мчится по миру,

Жаждет он смерти, как крови вампиры.

Из преисподней нету обратных дверей,

Смерть душит вошедших в вагоны людей.

Это проклятье рода людского,

Но едет поезд, трупами полон.

И никому поезд не удержать,

Можно лишь только попутчиком стать!

Мчится поезд, Мертвый поезд,

Смерть на нем мчится из города в город,

Всех убивая подряд!

1988 г.

Как только разорвались бомбы...

Как только разорвались бомбы и ракеты,

Все зашевелились армии планеты.

Отдан приказ: «Идти лишь вперед!»

И вот всех нас командир ведет.

Войска дерутся в гневе, мечтая друг друга

Стереть с лица Земли!

Хотя отлично знают: давно зачахли все цветы.

Все столицы мира давно горят в огне,

А армии сцепились в бессмысленной войне.

Ракета за ракетой, бомба за бомбой

То, что плохо горит, пусть горит лучше.

Планету свою уже не спасти,

Но пусть погибнут враги в этом путче!

Идут вперед отряды, сжигая все и вся,

Они дают оружию свободу.

Смотри на них, они всех бьют наверняка,

Спуская накопившуюся злобу.

Все столицы мира давно горят в огне,

А армии сцепились в бессмысленной войне.

Надеть противогазы, автомат на плечо,

Только вперед, время ничье!

Налево, направо, прямо, в обход,

К дьяволу нас командир ведет!

Стой, готовься, целься, пли!

Не оторваться от земли.

Штыком коли! Прикладом бей!

Наутро снова дребедень:

«Здравия желаем, товарищ полковник!»

… А он не товарищ, а милитарист!

1988 г.

Он ждал наступленья войны

Он услышал зловещие слухи:

"Скоро жизни наступит конец

Все погибнут и люди, и мухи,

Будут плавиться ткани сердец."

Тяжко вздыхал, читая газеты,

А ночами снился страшный сон,

Будто он гибнет от яркого света,

Смертельной отравой заражен район.

Испугавшись, в карьере нашел

Место, где себе вырыл нору.

Есть еда там, и жить хорошо,

Если только там жить одному.

Он думал: прокляты мечты

Считал, что ни к чему мольбы,

Ему уж грезились гробы.

Он ждал наступленья войны!

Он ждал наступленья войны!

Он услышал разряды грозы.

Испугал его запах дождя,

Понял, что разрубили узлы,

Все проблемы текущего дня.

Убежал и забрался в свой лаз,

Там сидел и свой ум прославлял,

Думал, что уничтожили нас,

Ни о чем больше не помышлял.

Только кнопку никто не нажал,

Ничего не случилось в тот день.

Он в пещере весь день пролежал,

И решил выходить он теперь.

Только гром поразил старый дуб,

Дуб тот вызвал в карьере обвал…

Через месяц найдём мы твой труп,

Вот такой необычный финал.

Он думал: прокляты мечты

Считал, что ни к чему мольбы,

Ему уж грезились гробы.

Он ждал наступленья войны!

Он ждал наступленья войны!

1988 г.

Живая зона

Средь гор, где лишь ветру подвластна земля,

И где живут люди без календаря,

Растет здесь трава, птицы песни поют,

И райские кущи тут вечно цветут.

Здесь не было взрывов, и люди не знают,

Что где-то в долине других убивают.

Живая зона, зона живая.

Оазис в ядерной пустыне.

Райские кущи сквозь пепел ада,

Воздух сквозь черный иней.

Здесь люди не знают, что сорван запрет,

Что весь мир пылает на схватке ракет.

Тут люди живут, как и жили вчера,

Никто не прервет их прекрасного сна.

Внезапно спустился с небес парашют

Кто это? Люди подарки несут.

А он, задыхаясь, им рассказал,

Как в самолете подбитый пылал.

Живая зона, зона живая.

Оазис в ядерной пустыне.

Райские кущи сквозь пепел ада,

Воздух сквозь черный иней.

Люди подумали: падший бог,

Пищу приносят ему на гроб.

Подарками стали его ублажать,

Ему ж не придется с постели встать!

Когда другие воюют там,

Здесь приносят жертвы людям-богам.

Живя в раю, они лишь могут

Вырыть могилу убитому богу.

… А боги ждали спасенья

Идя сюда с долин,

Достигли с трудом вершин,

Но встретил их жертвенный нож!

1988 г.

Когда я увижу

Когда я увижу огонь ярче Солнца,

Скажу свое веское слово:

«Пусть смерть, но не муки на почве,

Средь вод, зараженных «гаммой»,

Путь тело порвется на кочках,

Чем жить здесь болотной жабой!

Земля пусть горит, словно кровь,

Шипит через крики сердец.

Погибли и жизнь, и любовь.

Да, это – суровый конец!

В пустыне дикой все замирает,

Лопатой землю никто не копает.

Земля тверда, песок глубок,

Никто еще вырыть ров не смог!

Солнце палит, ветер ревет,

А сверху льет коричневый дождь!

1988 г.

Безмолвные зрители

Безмолвные зрители в масках,

Стою я с открытым лицом

На небо все смотрят с опаской

Им, может, кажусь я глупцом.

Я грудью хватаю рентгены,

Из ссадин течет наземь кровь,

Дрожат в напряжении вены.

Но я все смотрю вновь и вновь.

Дым стелется черною дымкой

По залитой кровью земле.

Я правлю по миру поминки,

Как свечка сгорает во тьме.

Из бункеров люди не выйдут,

У каждого противогаз.

Их лиц сквозь резину не видно,

Не видно слезинок у глаз.

А черные тучи сгустились,

Но я допою до конца,

Земля черной тенью покрылась,

И ветер свистит у лица.

Вот падают первые капли,

И кожу мне ест кислота,

Спою я, и труп мой обмякнет,

Начнет суд вершить сатана…

1989 г.

Ферма

Давно я не вижу дневного света,

Я, как крот, живу среди нор.

Горит и плавится наша планета,

Всем угрожает голодный мор!

Не ведал никто подобных мук,

Нагрелись кровию вены,

В моих наушниках странный стук,

Это стучат рентгены!

Рентгены!

Машины здесь нужное дело творят,

При свете ламп происходит процесс,

А город подземный получит

Мясо и молоко!

Ферма! Подземная ферма работает в полную мощь!

Машины здесь делают пищу для нас,

Тут кормятся крысы и кот.

Не удивляйтесь, кошки теперь-

Это крупный усатый скот

И каждый теперь

Дважды в день

Пьет кошачье молоко,

Ест парочку жареных крыс.

Никто не кричит тварям: «Брысь!»

Их ловят, на мясо сдают…

А хотите, я вас угощу, приготовлен деликатес:

Тараканы шевелятся на сковороде,

В питании заметен прогресс!

Ферма! Подземная ферма работает в полную мощь!

Работает ферма дни напролет,

Но нам не хватает пока

Растительной пищи, она не растет,

Ты здесь не увидишь цветка!

Ферма! Подземная ферма работает в полную мощь!

1888 г.

Человек в противогазе

Доля черная досталась видно людям всей планеты,

И ее испить придется человечеству до дна.

Человек в противогазе шел по льдам и по сугробам,

Человек в противогазе по полям, лесам прошелся,

Человек в противогазе города любил напалмом,

Человек в противогазе бил, крушил, ломал и портил все, что видел он вокруг.

Человек в противогазе убивал, стрелял и газом

Ядовитым смертным зельем отравлял он батальоны,

Человек в противогазе обошел вокруг всю землю с автоматом на плече.

Где его спасла удача, где он в схватке был искусен,

Человек в противогазе возвратился в отчий дом.

Стала им теперь пещера… автомат на крюк повесил,

А затем стряхнул с одежды пыль всех стран и всех столетий… то урана изотопы.

Молча посмотрел на нас,

Молча снял противогаз.

И сказал он очень тихо: "Завоеван мир Союзом,

И теперь, вполне возможно, нам построить коммунизм!"

Завоеван мир, но, Боже, для чего нам это надо?

Мрак, бесплодная пустыня, нужен этот мир кому?

Человек в противогазе посмотрел на нас и… умер,

И мы поняли, что войны нужны только лишь тому,

Кто надел на лоб корону, над собой людей поставил,

Вел людей к заветной цели, не считая трупы, кровь…

Всем казалось: справедливо и разумно нами правил…

Всем казалось: над страною только Вера и Любовь!..

Доля черная досталась видно людям всей планеты,

И ее испить придется человечеству до дна…

1988–2015 г.

Мне показалось

Мне показалось: мир погиб,

Кругом белым-бело.

Я видел страшный черный гриб,

Мой дом теперь –– стекло.

По небу вьются облака,

Кислотным лья дождем,

Гноится кожа на руках,

Но мы еще живем.

Богач всегда имеет хлеб,

А бедный –– ничего.

Обезображен он, ослеп

От взгляда твоего.

Взгляни на небо, там печаль

И горе всех людей,

А может, и иная даль,

Что сохранит сто дней.

А нас осталась –– капля лишь

Живая в море слез,

Зачем на Землю зло спешишь?

Ответь на все, Христос!

Последний путь, последний бег.

Я песню допою,

Затем паду на серый снег,

Но в небо вновь смотрю.

Там проплывают облака,

Пророча ураган.

Растайте льдины и снега,

Скажите: я ведь спал?

06.03.1992 г.