Я— земля, но не всякому дом.

Шоссе людской жизни

Шоссе людской жизни вдаль нас манит

У каждого имеется путь и движение

Для кого-то шаг-уже достижение

Для других миль- пробег невелик.

Пока кто-то видит яркие сны,

Они мчатся в мечты, сжигая бензин.

Маршрут их отмечен на картах вершин,

Где ветер шумит средь большой тишины.

Другие ползут, будто старый фургон.

Везя свою тяжесть прóжитых дней

Их отговорки- их приговор.

Где поворот темнее теней.

Третьи стоят на развилках дорог,

Где указателей стрелки смыты дождём.

Двигатель замер- он полон тревог

Сил остаëтся помечтать о своëм.

Чужой витрине не завидуй

Чужой витрине не завидуй,

За блеском прячется обман.

Чужого счастья не разведай —

Оно порой сплошной туман.

Ты видишь дом, где свет и дети,

Где стол накрыт, где смех звенит,

Но ты не знаешь, что на деле

Ночью кто-то там не спит.

Ты видишь пару — как красивы,

И держат за руки всегда.

Не знаешь ты, какие силы

Им стоят ссоры иногда.

Ты видишь деньги, отпуск, фото,

Успех, что падает с небес.

Но не видна тебе работа,

Тот страх и тот недетский вес.

У всех — своя мера страданья,

Свой тайный шрам, своя беда.

И нет такого одеянья,

Что счастье дарит без труда.

Завидовать — себя же мучить,

Своё сжигать, чужое греть.

Твой путь — он твой, другой — получше

Лишь для того, кто смог стерпеть.

Смотри вперёд — и не вполсилы,

А всем дыханием живым.

То, что другим судьба дарила,

Однажды станет и твоим.

А если нет — так значит, надо

Тебе другое, глубже, ввысь.

Не отравляй себя же ядом

И за чужое не держись.

Куда мне деть твое "люблю"?

Куда мне деть твоё «люблю»?

В карман пальто? В пустой блокнот?

Я эту роль не уловлю

А сердце просится в полёт.

Ты говоришь: «Ну будь моей»,

Как будто чай зайти попить.

А я боюсь чужих речей,

Я не умею просто быть.

Ведь я — поэт. Мне нужен смысл,

А не слова для тишины.

Зачем же в душу мне ты вгрызся

Сквозь километры и часы?

Куда мне деть твой тихий смех?

И это «спи, я прослежу»?

Я не ищу любовь у тех,

Кто сам не знает, что скажу.

Но почему, когда молчишь,

Мне не хватает теплоты?

И почему, когда ты спишь,

Пишу стихи... А ты?

Куда мне деть?.. Оставлю здесь.

В грудной клети. На сквозняке.

Авось привыкну. Я же есть

Ты далеко. С пером в руке...

Тяжесть дней

Тяжесть дней давит грузом бетонным,

Странный парень глядит из зеркал.

По кварталам пустым и бездонным

Я сегодня без цели шагал.

Он молчит, этот тип за стеклом,

Но читаю во взгляде усталом:

«Всё, что было, пошло кувырком,

Всё, что будет, накрыло обвалом».

Так и хочется — в тамбур, к шальным поездам,

Где билет в одну сторону, в край неизвестный.

Разорвать этот круг, что построил не сам,

В небе сером зависнуть строкой отвесной.

Где фамилию спросят — отвечу: «Никто».

Где попросят бумаги — отдам только пепел.

Всё, что прожито, спрячу в пальто,

Чтоб никто меня там не заметил.

Начать с чистого, с белой стены,

С черновика, где ни строчки, ни точки.

Где долги этой старой вины

Не сумеют догнать в оболочке.

Просто вечер. В кармане перо.

Странный парень кивает согласно.

Мы с ним оба сотрем всё, что было старо,

И напишем, что жизнь не напрасна.

Без громких слов

Не говори мне громких слов о главном,

О вечности, о море и судьбе.

Побудь со мной вот в этом миге странном,

Где я тянусь незримо так к тебе.

Коснись руки — едва, почти невольно,

Как ветер касается листвы.

Мне этого тепла вполне довольно,

Пока в окне рисуешь синеву.

Давай молчать. Слова порой — лишь тяжесть,

Размен монет на ярмарке пустой.

А нежность — то, что тишина нам вяжет

Невидимой, но радостной чертой.

Смотри, как луч на простыне играет,

Как пляшет пыль в замедленном огне.

Никто из нас, поверь мне, не узнает,

Что ты сейчас расскажешь тихо мне.

Я соберу все вздохи, как ракушки,

Сложу в ладонь тепло любимых глаз.

И если мир сорвется с громкой пушки,

Мы не услышим. Нежности запас

Укроет нас.

Искусство отпускать

Мой дед, садовник с мёртвой петлёй вен,

Говаривал, срезая старый сук:

«Нельзя срастить надломленное, внук,

Ни клеем клятв, ни золотом измен.

Что треснуло — то лопнет в полный рост,

Что высохло — не зацветёт вовек.

Смотри: вот сад, вот нож, вот человек.

Срезай больное. Это просто пост».

Я не умел. Я был скупой судья

Своим ошибкам — каждой, до одной.

Я нянчился с прогнившей тишиной,

Я думал: это главная статья

Моей любви, что, может, прорастёт,

Одумается, встанет из руин...

Но дед молчал. И сад был нелюдим,

И время совершало свой облёт.

А жизнь росла. И яблоки мельчали,

Им не хватало сока и тепла,

Пока я в гниль внимание вливал,

Как воду — в бесконечные печали.

Я думал — я садовник. Я держу.

А оказалось — якорь и балласт,

Который сам себе не даст приказ:

«Дыши свободно. Я освобожу».

И вот однажды, утром, без причин,

Я вышел в сад, как будто в первый раз.

С ветвей смотрели сотни глаз —

Созревших, диких, не моих личин.

Я взял секатор. Выдохнул. И сжал.

И ветвь рухнула к моим ногам,

Как враг, как друг, как пережитый срам,

Как текст, который ты не дописал.

Быть может, милосерднее — пустить

Под корень то, что выпило тебя,

Чем сохранять, годами теребя

Надежду, что получится спасти.

Мой дед был прав. Срезай. Не береги

Ту боль, что выбрала тебя как дом.

Пусть голо, пусто, страшно — но потом

Взойдут другие, новые круги.

Совет мой прост — и выстрадан, как шрам.

Когда ты держишь то, что умерло,

Ты держишь не любовь — ты держишь зло,

Что притворилось преданным словам.

Не бойся ран. Заросших бойся гряд.

Пока ты жив — и сад, и ты живёшь.

Срезай больное. Остальное — ложь.

Так говорил мой дед....

Ты научи меня не ждать

Ты научи меня не ждать

Твоих звонков по вечерам,

Не рисовать твой профиль там,

Где тень ложится на кровать.

Ты научи меня дышать

Без этих рук, без этих глаз.

Который день, который раз

Я продолжаю воскрешать

Твой смех в нетронутом углу,

Твой след на том половике.

Держу я счастье в кулаке —

Его сквозь пальцы, как золу,

Роняю на пол. Не собрать.

Ты был мне воздухом. Теперь —

Закрыта наглухо та дверь,

Где я умела засыпать,

К тебе прижавшись, как к теплу.

А нынче холод. Плед. Одна.

Смотрю, как жадная луна

Съедает ночь за мглой во мглу.

Так научи меня не быть

Той, кто всё помнит. В сердце — нож.

Зачем ты больше не придешь

Меня хоть каплю… не любить?

Я не кричу. Я на краю

Стою и вглядываюсь в тишь.

А ты всё где-то там молчишь…

Ты научи меня… стою.

(Не научил. И не звонишь.)

Механика сердца

Я боюсь тишины в телефоне —

Там, где точки дрожат в пустоте.

Я боюсь, что меня похоронят

В каждой новой твоей черте.

Я боюсь опоздать с ответом,

Потерять ритм твоего дыхания.

Я сверяю свой пульс с рассветом,

Как улику на расстоянии.

Я не верю словам, но верю

В то, как падает свет на плечи.

Я стучусь в незапертые двери,

До хрипоты калеча речи.

Я верю в случайный смайлик,

В запятую в конце «спокойной ночи».

Я верю в мир, где уже навряд ли

Разомкнуть этот круг захочешь.

Я хочу захлебнуться бытом —

Этим глупым, простым, совместным.

Где испуганный и разбитый

Я кажусь наконец уместным.

Я хочу разбросать повсюду

Свои вещи, стихи и страхи,

Чтобы ты, как простое чудо,

Разбирал меня на взмахи.

Я страдаю от каждой паузы,

Где затишье — как фронт без боя.

Я ношу под ребром, как клаузу,

Постановление роковое...

Я страдаю от нежности дикой,

От того, что боюсь — но трогаю.

Стань, прошу, моей зоной ближней,

Моим воздухом, кислородом, богом,

(Моей вечной, сладкой тревогой.)

Сотри с меня уродский макияж

Сотри с меня уродский макияж,

Которым ты меня нарисовал.

Я не она. Я в пьесе-новый персонаж.

Я гость попавший в твой подвал.

Ты смотришь вскользь, ты смотришь не сюда,

Я для тебя прозрачнее стекла.

Во мне течёт не та вода,

Не та любовь, что раньше здесь жила.

Ты в голосе всё ищешь ту, одну,

Манеру падать молча в тишину,

Но я живу по-своему, ко дну

Тяну иначе. Иду на глубину.

Не надевай на плечи старый слепок,

Не меряй душу трафаретом ран.

Я не воскресший призрак, я — последний,

Не впившийся в твой кровоточащий шрам.

Во мне другие демоны поют,

Иные кости собраны в скелет.

Ты вновь твердишь её маршрут,

Но карты врут: меня на свете нет

Такой, как придумал ты в бреду

На стыке полуночи и бед.

Сотри, сотри фантомное лицо.

Я новый страх, я новый странный друг.

Не клон, не дубль, не падчерица снов,

Не заменитель прежних губ и рук.

Узнай мой мрак — он не похож на тьму,

Которую ты раньше целовал.

Я новый морг, и я тебя приму,

Но лишь когда сотрёшь былой финал.

Сделка

Мне не нужен никто просто ради того,

Чтоб не быть одному в тишине.

Чтоб в пустотах квартиры звучало не «эхо»,

А шаги — чьи-то, нежно, ко мне.

Я не сделка, не «плюс», не «выгодный случай»,

Не спасательный круг в одиночестве злом.

Ты меня не используй. Ты мной не мучай

Свою скуку, прикрытую «вдвоём».

Отношения ради тепла — не храм,

Это съёмная хата без стен.

Там не держат, не верят, не лечат ран,

Там меняют людей на плен.

Там один говорит: «Мне без тебя никак»,

Но внутри — лишь дыра и страх.

Он не любит — он просто боится, дурак,

Потерять своё эхо впотьмах.

Я хочу, чтобы ты не от скуки пришёл,

Не от «некуда больше идти».

Чтобы была я не «выходом», а душой,

С коей хочется вместе цвести.

Чтоб не «хуже уже не будет», а — «с ней

Даже пепел становится садом».

Чтобы взгляд был не поиском ста рыцарей,

А — ты выбрал. Остался. Рядом.

Отношения ради — пустые мешки,

Их на плечи не вешай, не лги.

Настоящее — то, где от боли тиски

Не страшны, потому что — свои.

Я не остров спасенья для сбившихся с курса.

Я — земля. Но не всякому — дом.

Ты пришёл от тоски? Так ищи себе русло.

Я любовью не стану. С трудом

Вырастает росток из «ну ладно, попытка».

Из «давай, а чего б не начать?».

Настоящее смотрит с улыбкой, не пыткой,

И не хочет тебя обижать.

Так что если ты ищешь, кого бы — не надо.

Если не с кем — не значит со мной.

Я не «первый попавшийся». Я — награда.

А не просто «не быть одному». Не конвой.

Мне не нужен никто просто ради того,

Чтоб заполнить пустой коридор.

Лучше эхо и честность. И больше всего —

Лучше тот, кто не «сделка». А взор.

Кто не «минусы с плюсом» слагает устало,

А идёт, даже если темно.

Кто не «ладно, давай». А чтоб я увидала

И услышала: «Тебя любить мне дано».

Олицетворение

Ты — олицетворение добра,

Любви и всего самого лучшего.

Ты — свет в коридорах утра,

Ты — чай, что согреет при случае.

Ты — руки, что держат без просьбы,

Ты — слово, что лечит без лести.

Ты — тот, кто приходит не поздно,

Кто рядом, когда мы не вместе.

В тебе столько солнца и ветра,

В тебе столько неба и песен.

Ты — парень с мягким секретом,

Ты — мир, что без фальши и плесени.

Ты любишь, как дышишь, — не громко,

Но так, что мурашки по коже.

Ты — вовремя сказанный шёпот,

Ты — то, что разрушить не сможет.

И если однажды случится,

Что кто-то захочет остаться,

Ты сможешь ему приоткрыться,

Ты сможешь его не бояться.

Ведь ты — олицетворение чуда,

Любви и всего настоящего.

А может, у нас что-то будет?

А может, мы станем пропавшими..?