Я тот - Кто помнит.

Штурмовик

Он – штурмовик!

И бабочки полёт, длиннее жизни, что ему отведена.

Он – Воин, чья отвага, жизнь его прославит на века,

Чья Доблесть кровью на земле проверена.

Не смерть ему в лицо дышала –

А он, дышал в лицо её презреньем опаляя.

И в яростный, решительный накат ушёл,

За грань, где жизнь и смерть переплетаются, играя.

За ним следят бессмертные с небес,

Взирают боги с высоты лазурной.

То дарят миг покоя, тихий лес,

То пир велят, за стол садясь пурпурный.

Он – штурмовик.

Он – пламя, он – гранит!

Он – ярость битвы, что не знает края!

И если смерть его в бою настигнет,

Он будет пировать, победу воспевая!

И пусть твердят, что жизнь его – лишь миг,

Полёт свинца, осколка.

Он как заяц в тире.

Он в этот миг вмещает подвиг, крик,

И силу духа, что горит в эфире.

Он – искра, что взрывает темноту,

Он – молот, что куёт судьбу народа.

Он – воин света, верный своему

Призванию, что выше небосвода.

И даже если он падёт в бою,

Его пример останется нетленным.

Он – штурмовик, и славу он свою

Заслужит в каждом сердце вдохновенном.

Так пусть же, помнят подвиг сей, бойца,

Чья жизнь – лишь миг, но в миге – вечность славы!

И пусть летит над полем дикий крик,

О том, как он презрел земли оправы.

Он – штурмовик, Он воин – Штурмовик!

Вечные огни

Я внук Полубого́гв, Живущих ране.

Людей, что победили мировое зло!

Титанов тех, что пред смертью устояли.

Вернули в мир и справедливость и добро.

Огнями вечными на площадях пылает,

Неугасаемая искра торжества.

Тысячелетья пусть они напоминают,

О жизни ценности. Уплаченной сполна.

И мне, и детям, и всем тем, кто будет после.

Огонь не даст забыть – страдание земли.

И тех великих жертв, что наши Деды,

Во имя мира в Мире, принесли.

Сейчас всё это кажется сказа́ньем.

Порой, легендой старой, древних лет.

Но не робеем мы пред испытаньем,

Что древний враг нам уготовил всем в ответ.

Да. Нет страны, что победила Зверя.

Но люди есть! Потомки тех, кто был!

И верю свято Я! Что мы добить сумеем!

Всех тех – кого наш пращур не добил.

Эта борьба не просто меж народов,

Это сражение Миров, укладов их.

Этнокультурная война, что длится вечно.

Без объяснения конкретики, причин.

Огнями вечными горит о предках память!

На площадях посёлков, городов.

Взывая к душам и прося стоять как камень.

Нам говоря: «Ты не забудь и будь готов!»

Малыш

А он просил меня, крича!

Рукою детскою, в плечо стуча.

-«Не умирай! Не умирай!»

А я почти уже, шагнувши в ад,

Увидел всех своих я там ребят.

Они сказали дружно мне.

-«Тебе не к нам! Ступай назад!»

И я открыл глаза и слышал крик.

Дитя отчаянный тот крик.

-«НЕ УМИРАЙ! ТЫ ДЯДЬ, НЕ УМИРАЙ!»

Не знаю точно, что же было, до!

И как попал я в это. Всё равно!

Но я живой. Ещё живой.

Я обстановку быстро оценил,

Смекнул, где фронт, а где спокойный тыл.

Я прохрипел ему в лицо.

-«Сынок. Беги ты вон по той тропе.

Давай беги, а я прикрою бег.

Беги Сынок». Я прохрипел.

А он, мальчонка, лет всего шести,

Утёр он слёзы и затих,

Украдкой на тропу взглянув.

-«Давай малыш. На раз, два, три.

Тебя прикрою я, а ты беги!»

И он кивнул, и побледнел.

Я отсчитал ему заветный срок!

Малыш помчался наутёк!

И что есть мочи он бежал!

Я знал, что это мой последний бой.

Минуты на две, очень жёсткий бой.

И я вступил, в него вступил.

Меня гранатою пытались взять,

Из РПГ позицию взорвать,

Но я стоял, как мог, стоял!

Досада! Кончился БК,

И слышу я уже шаги врага.

Но он ушёл. Малец ушёл.

Пусть я не помню всё что было, до!

Не помню, как сюда попал.

Но! Знаю точно не напрасно я.

Я эту жизнь здесь потерял…

Танцы и Музыка

Мой старый друг, идёт на танцы.

По кабакам забег пройдёт.

Кутить с девчонками. Пить. Драться.

Да. Друг мой весело живёт.

Восторги, радости, веселье

Все наслажденья. Через край.

Он потребляет ежедневно.

Танцуй мой старый друг. Гуляй.

В ночах неонового света,

Проводит друг мой жизнь свою.

Танцует, радуется жизни.

А, я, вот. Музыку творю.

Да! Я не лыком шитый парень!

Иду за ленту «рок» играть.

Сегодня «Дирижёр» в ударе.

Включает Бас, на всю! Опять!

Из Оркестровой своей ямы,

Что блиндажом назвали мы.

Он корректирует удары,

Играя музыку войны.

Арта и миномёты, басом,

Вступленье подготовят нам.

Тяжёлым «рифом» - пулемётным,

Я соло, выдал по врагам.

Ака подхватит перебором,

Ответной стрелькотнёй в мотив.

И музыка моя в разгаре!

В накат пошёл... Гитарный риф.

Симфония играет смерти,

И пожинает урожай.

Мой друг, танцует на гражданке.

И для него мне струн не жаль.

Не жаль себя, врага тем паче.

Пластинку завожу я вновь!

- А следующая песня будет!

-Лирическая! Про любовь!

Письмо

Вдали от дома, очень далеко.

В краю чужом, но некогда родимом.

Солдат в окопе был, под вражеским огнём.

И он писал письмо домой. Своей Любимой

-«Привет родная. Знаешь, выдалась минутка.

И я, конечно же, тебе пишу.

У нас здесь всё спокойно. Даже жутко.

Когда во тьме ночной, смотрю я в тишину.

Враг далеко от нашего окопа.

Так далеко, что мы как будто бы в тылу.

А по сему, ты не волнуйся сильно.

Я обязательно домой живым приду.

Детей воспитывай ты строго, но с любовью.

И поцелуй обоих от меня.

Вы извините, что пишу, а не звоню вам.

Но ты же знаешь, телефоны нам нельзя.

Своим родителям ты передай приветы.

И тесть, пусть спиннинг, приготовит для меня.

Ну, всё! Люблю! Целую! Обнимаю!

Прошла минутка , мне идти пора.

Письмо написано. Его теперь на почту б.

Да где тут. Враг везде кругом.

И поливает сволочь. Днём и ночью.

Да так летит, что вся земля верх дном.

Со всех стволов и ФПВ в придачу,

Вокруг пейзаж из Ада на Яву.

-«А чёрт с ним всем! Ведь вроде, я удачлив,

Авось ещё денёк и проживу».

Уж кануло семь дней с начала Ада,

И от позиции остался лишь разрыв.

Но наш боец. Он соткан не из ваты.

Он до сих пор, конечно же, всё жив!

Его характер выкован из сталей,

И кре́пка воля воина! Гранит!

Он слово дал себе. Письмо отправить.

Чтоб это сделать. Должен быть он жив…

Сиротин (Орловец)

Один остался он, совсем один,

Перед лицом кошмарного врага.

С орудием своим он, небольшим,

Вступает в бой. И в вечность, на века.

Всего-то прожил, двадцать с небольшим.

Мужчины дело, делает юнец.

Он показал на деле, в поле воин и один!

Один! По-русски скроенный боец.

Под Кри́чевым, Сиро́тин, в сорок первом,

С сорокапяткой и снарядов шестьдесят.

На речке До́брость, встретил он фашиста,

И два часа терзал он своего врага.

Он точно знал, что бой его последний,

И то, что он меж Родиной и тьмой.

Стоит стеною нерушимой воли,

Двадцатилетний парень удалой!

Отдавши жизнь свою, за наши жизни.

Дав время отойти своим частям.

Артиллерист, колонну танков уничтожил,

Орло́вец бил их, страшно бил их там!

Погиб в бою неравном и жестоком,

Заставив немца, преклонится пред собой.

Три раза залпом из винтовок отстреляли,

Враги, предав Сиро́тина земле.

И очень долго после похорон стояли,

В колхозном поле, и не верили себе.

Не понимая как так можно было драться,

Как и того, за что сложил он жизнь свою.

С тех пор прошло, чуть менее столетья,

Но память, о случившимся свежа!

И с трепетом в душе благоговейным,

Мы не забудем Николая никогда.

И в час нужды, сомнения и страха,

Неважно кто и в возрасте каком!

Покажет Русский воин чего стоит,

Пусть он один, и враг, везде, кругом!

Мы

Нас взращивали в ярких красках,

Экранных, мыльных опер лжи.

Нам пели колыбельки в детстве,

Про то, как сладко жить могли.

Про то, что будет каждый личность.

Один! На миллион людей.

В нас вбили алчные привычки,

Унизив тех, кто был добрей.

С экранов кабельного «счастья»,

Вещали в детский ум пустой.

Рассказы о великом чуде.

Мечте, что сбудется с тобой.

Нам подменили ценность жизни,

На фантики купюр, нули.

Нам говорили – «Это близко»

Сиди, и потребляй, и жди.

Ты жди, не двигайся, не действуй.

Оно само к тебе придёт.

Как в новогодней киноленте,

Про чудо, каждого что ждёт.

И камню каждый стал подобен.

Снаружи как, так и внутри.

Аморфный, злобный, не подъёмный.

Не может мысль, перекатить.

Мы в обществе живём спектакля,

Нам крик дороже добрых дел.

И мы спешим следить за теми,

Кто бренд покруче заимел.

На недостойных тратим время,

Как будто, нету больше дел.

За место жизни, вольной, яркой.

Мы ввязли в цифровой удел.

Нас словно – нет, мы будто – тени,

Тех, кем могли когда-то быть.

Нас подготовили нарочно,

Чтоб проще было нас сломить.

Мы больше не летаем в космос.

Не смотрим в будущее мы.

А лишь назад, на грёзы детства.

Где каждый может, кем то быть.

Как мы могли? И как посмели?

Греховной завистью мы пасть?

Наш разум тряпки вожделеет,

И жировать, и кушать всласть!

А нас, рождали сделать былью,

Всё то, что сами не смогли.

Великие, что стали пылью,

Давно исчезнувшей Страны

В списках не значится

Смотри же!

Салютующий мне враг.

Я капля крови,

Этой крепости не сданной.

Та капля,

Что последней вытекла из ран!

Из кирпича,

Что вы разрушили однажды!

Моя фамилия и званье таково!

Они звучать проклятьем будут вам веками!

Солдат Я Русский!

И другого не дано!

Я брестской крепости, слепой защитник старый!

Я не один в руинах зданий и камнях!

Со мною те,

Кто пал от ваших рук однажды!

Я Рядовой, Я Лейтенант, Я Старшина!

Я человек вам этой крепости не сдавший!

Смотри же ты!

Мой враг в мои глаза!

И призирай себя,

За то, что я отважней!

Я выше Смерти, выше жизни Я!

Солдат Я Русский!

И пусть это знает каждый!

Облики войны

Там на границе двух миров,

В домах расколотых войной.

Мы на задачу шли вперёд.

Нам предстоял тяжёлый бой.

В избе, что сложили́ деды́,

Стояла печь из кирпича.

И то, что мы в печи нашли.

Мы не забудем никогда.

Девчушка лет наверно трёх,

И мальчик, ну примерно год.

Сидели во внутри печи,

Сидели, тихо не крича.

И нет на свете этом слов,

Чтоб описанья дать тому,

Что в наших душах затряслось,

Простым вопросом. «Почему?»

Боль сотен тысяч ран в груди,

Боль осознанья не сотрёт.

Но нам вперёд приказ идти,

Нельзя нам брать детей в поход.

Оставив: воду и пайки́.

Перекрестив их, прежде чем идти.

Девчушке дали мы наказ.

-«Останьтесь жить, дождитесь нас»

Но болью боль. Война войной.

Нам надо выполнить приказ.

И группа с места сорвалась.

-«Вернёмся, заберём мы вас».

Задачу, выполнив свою,

Мы возвращались торопясь.

Трясясь, как будто бы в бою,

Увидим деток через час.

Подходим к месту. Дом разбит.

Разбита и печурка. Кровь.

Ах. Как же щемит и болит,

То, что должно испытывать любовь.

Вся суть той разницы миров,

Нет, не во мненье в головах.

Она в основе всех основ

И в наших сделанных делах.

Засечкой на приклад легло,

Напоминанье долг отдать.

Все эти облики войны,

Никак нельзя нам забывать.

Колос

Мне снилось, страшное, сегодня.

Планету видел, всю в огне.

Пожар фашизма и безумья,

В лицо ударил жаром мне.

Концлагерь видел я огромный.

Где люди, строем, на убой!

Бредут с поникшей головою

И называют всё «судьбой»!

Я видел ядерные взрывы!

Испепеляющий огонь,

Сровнял с землёю жилмассивы!

Где мирно жили мы с тобой!

Земля стонала и рыдала,

Но принимала нас, тела!

Мы братскою могилой стали

И удобреньем для зерна!

Посев взошёл, налился колос!

Собрал те всходы «Капитал».

И накормил свиней голодных,

Чтоб потребитель не страдал.

Мне снилась, жуткая картина.

В ней деда внук предал огню!

Из пепла он достал медали

И гордо бросил к алтарю!

Служил тем алтарём, град златый,

Что в небе «радугой» горит.

Мираж сей, сделан супостатом,

За океаном что сидит.

Затем, я слышал крики тысяч!

Нет! Миллионов то был крик!

Тех миллионов, что однажды,

Нам мира даровали миг.

Крик этот длился бесконечно!

Так, словно он внутри меня!

Был долго! Очень долго! Вечно!

С рожденья, до заклания.

Он голосами павших воинов,

Просил: - «Явись на смертный бой!»

Словами песни Всенародной!

- «Сразиться с чёрною ордой!»

Крик, Материнским гласом молвил.

Просил, не пасть в бою святом.

И голоса детей звучали.

- «Живым вернись домой потом!»

Одновременно, громогласно,

Звучали эти голоса!

Кричали! Душу разрывали!

Просили биться, до конца!

Затишье. Нет! Не избавленье!

Лишь тяжкий груз на плечи лёг.

И придавил к земле, так сильно,

Что я, казалось, встать не мог.

И мне казалось, что та тяжесть,

В меня врастала, в душу, в суть!

И я встаю, и я являюсь!

Потомком заложивших путь!

Добра, взаимоуваженья,

Любви и жизни этот путь!

И, тяжкий груз в меня впитавшись,

Дал установку, «Не свернуть».

И вновь событья изменились.

Мне снился лес, осенний лес.

И я во сне том, понял чётко,

Что страх внутри меня исчез.

Я осознал, что за спиною

Не только дом, семья, земля!

За мной стояли миллионы,

Чей крик, недавно слышал я!

Брат...

Мы постоянно были вместе -

Друзья, как говорится, «не разлей вода».

В песочницу вдвоем залезли

Однажды, раз и навсегда.

Мы жили будто одной жизнью:

Два человека - один вкус,

Одни и те же интересы

И опыт, перемотанный на ус.

От яселек до универа

Стучали в унисон сердца.

И после семьями дружили -

Спасибо вам за это, Небеса!

Да, время шло, но мы держались

За древней дружбы корешки.

И ничего мы не боялись,

Мы были вместе как один.

Мы вместе приняли присягу

И штурмовали мы врага.

И у обоих - «За отвагу»,

И у обоих - ордена.

Да только у тебя - посмертно,

А мой... он жгуче давит грудь!

И иногда мне на параде

Его вес не дает вздохнуть.

И в зеркало смотря поутру,

Я вижу только пол себя.

Ну а другая половина

С тобою в цинке возлегла.

Памяти Героя посвящается

Он понимал, что это точка, Конец пути его земного, А дома сын — малыш и дочка. Был выбор только из плохого: Сломаться, родину предать, Врага злой воле подчиниться. Жить в страхе, воли не видать… И выбрал он. Не покориться!

Два слова он успел сказать И, дав отпор им силой воли, Всем в мире также дал понять: Даргинец! Россиянин! Воин! С тех пор слова его звучат Литанией святой и силы. И только лишь враги молчат, Не упокоены в могиле.

Работайте, братья! — Звенит сквозь десятилетья. Работаем, брат! — Ты удостоен бессмертья!

В память о Беслане

Я не могу остаться в стороне, Когда вокруг так много боли. Я жил как будто бы в тюрьме, Хоть и ходил свободный да на воле.

Со взора словно спала пелена, Мешающая мне прозреть годами. Вокруг. Везде. Всё это время шла война. Против Тебя, меня и всех кто с нами.

Мне всё казалось – это где-то там. В забытом прошлом невозвратном. Звон по церковным пробежался куполам. Разбужен был я в звуке благодатном.

Скупой слезой мужскою окропив, Свои не ведавшие слёз, ланиты. Я не желаю знать и понимать мотив, За что в Беслане дети те убиты.

Наш враг известен – это терроризм, В любых обличиях, делах и форме. Внутри меня зашевелился механизм, Чеканит он: Ты не прости, ты помни!

Волонтёр

Ты волонтёр, ты плавишь свечи.

Плетёшь ты маскировочную сеть.

Всё, чтоб ребятам было легче.

И для тебя бездействие как плеть.

Ты делаешь глушители, мортиры.

Один в цеху. В ночной тиши…

Ты не платил давно уж за квартиру,

Всё фронту. Вот порыв твоей души.

Освоил сварку, чертежи и резку,

И в сутки спишь всего-то три часа.

Ты покупаешь бинт, жгуты и леску –

Твои поступки – есть победы паруса.

Ты собираешь в школах письма,

И отправляешь их бойцам на фронт.

Твой дух горит огнём патриотизма,

Твой ясный взор направлен в горизонт.

Пайки, броня, носки и медицина

Уходят фурами, ребятам на войну.

В ответ: Спасибо тылу! – Как вакцина.

Ты не предашь себя, людей, страну.

Не записался ты на госуслугах,

Не написал там гордо – волонтёр.

Ты понимаешь – это не заслуга.

Не для наград горит в груди костёр!

28.09.2026

200

Ждём и молимся… Живите братцы… Но борт нам снова Выгружает цинк… Коробка, фура... Вновь и вновь… Напрасно? Но не доехала…

И коротко… Прилёт…

Для неких двести, Просто цифра. На кассе сдача, Несколько бумаг… Для нас она, как… В сердце выстрел… Стучит набат в висках… И снова двести…