Я сегодня притворюсь послушной

Визитка

Ищи меня, ведь, может быть, найдешь,

Ведь я же здесь, я где-то недалеко.

Когда ладонь -- мою рассказчицу -- возьмешь,

Скажу я "холодно", чуть дрогнув карим оком.

Когда ты скажешь: "Я тебя люблю",

Поверю этой вести долгожданной,

И из стакана сердца отолью

Любви напитка, думая -- "прохладно"...

Когда ты будешь прятать долгий взгляд,

И мучиться, что для тебя милее,

Чем я, уже вовеки не сыскать,

Ты вдруг почувствуешь, что стала я теплее.

Но если что-то ты найдешь еще,

И это что-то вдруг случится мною,

Тогда ты сам поймешь, как горячо

То сердце, что останется с тобою.

Танец (Я сегодня притворюсь послушной)

Я сегодня притворюсь послушной:

Два шага назад и два вперед.

Все равно ты станешь мне не нужным

В день, который через час уйдет.

Все равно ведь мишура, конфеты,

Запах шишек не замутят взор,

И мотив твой петый-перепетый

Не накличет на меня позор.

Все равно, когда ты не поверишь,

Что послушной я могу не быть,

Я уйду. И дождь за этой дверью

На закрытый зонтик станет лить.

Я сегодня притворюсь послушной,

Потому что завтра, может быть

Я уйду. И станут мне ненужными

Воздух, свет...

А ты продолжишь жить.

По жилкам сердца пробегает дрожь...

По жилкам сердца пробегает дрожь.

Поет душа и льнет к душе поющей.

Да не забудет о любви живущий,

Как ты забыл, что прошлым не живешь.

Слова, в которых ищем утешенья,

Все сказаны. И ветром парус полн.

Я уплыву и буду ждать твой челн

Сквозь солнца, сотни лун, сердец затменья.

Не верю.

Но надежда душу жжет.

Она мешает жить -- она спасает.

И птица имени меня взлетает

И падает -- главу под меч кладет.

Все суета. Но никого от века

Я так уже теперь не полюблю...

С огнем бенгальским я искала Человека.

Нашла. И по душе своей скорблю.

Простые и понятные слова...

Простые и понятные слова,

В них нет ни жалоб, ни сомнений буден.

И суть лишь в том, что я еще жива,

А вот тебя теперь уже не будет.

Ведь я не вижу то, что ты живешь,

А это значит -- ты не существуешь,

И, значит, никогда не подойдешь,

Не скажешь ничего, не приревнуешь.

И эти, сказанные не тобой

Слова плывут, меня сопровождая...

Не важно все -- вокруг весна, покой,

И по ногам скользит трава сырая.

Минутку счастья человеку

Не открываются глаза,

Как под давлением на взлете,

Я просыпаюсь. Как роса

Свежа в своей дремоте.

Вчера был день, и он прошел,

Унес с собою все тревоги.

Потом был сон, был сладок он,

И утро на моем пороге.

Мне хорошо, да будет так,

Еще мгновение -- упоенье.

И зайчик солнечный пятак

Бросает мне в стихотворенье.

Пусть у росы короткий век,

Пусть испаряет день всю негу,

Мне хорошо, я человек,

Минутку счастья человеку!

По мотивам

Свернусь над антресолями калачиком --

Как долго там меня искать не станут!

Там домовой -- веселый честный мальчик

Накроет душу розовым туманом.

Под голову положит книгу мыслей

(Он сам их каждой ночью составляет!)

Серьезно станет говорить о смысле --

Я соглашаться буду, засыпая...

Мне будут сниться мальчика заботы --

Вот выгнал муху, сделал кукле стрижку,

Вот взял забытую на стуле книжку

И сказку прочитал моей печальной рыбке.

А это я пришла -- подставил табуретку

И ловко мне намазал бутерброд.

А я ему не принесла конфетку...

И он беспечно палец в рот кладет.

Подпрыгнул, чтобы стол протерла,

Проверил, крепко ли закрыла кран,

Налет усталости в серьезном взоре

Того, кого никто не замечал.

И я проснусь, чуть не забыв видений

И никому про них не расскажу.

Но в Рождество, смущаясь от сомнений

На антресоли тортик положу...

Злата

На свете бабочка жила когда-то,

Не помню точно, где она жила,

Но помню -- называли ее Златой--

Златого цвета бабочка была.

Когда она, красивая, летела

К поляне, где росли ее цветы,

Вся местная гурьба жуков гудела,

Отвлекшись от навозной суеты.

Потом они, довольные, жужжали,

Что ножки длинные, и брюшко -- так блестит,

И клешни неуклюжие стучали,

И горд собой был каждый индивид.

А Злата обо всем о том не знала,

В пыльце купалась и дарила жизнь

Цветам и муравью родной поляны,

Хотя он был -- всего -- ее каприз.

Но вот однажды шмель один залетный

Разговорился с ней на толстом васильке,

И рассказал девице беззаботной,

Что думают о ней в ее леске...

И улетела бабочка с поляны --

Взметнулись на прощанье два крыла.

В лесу же поняли трещотки и уланы,

Что Злата -- потому что зла.

... Татьяна Ларина

И вот она сидит и плачет,

Моя Татьяна в тишине.

Дрожит листок в руке... Иначе

Любить хотелось на земле.

Завял цветок ее подснежник...

Берет Татьяна карандаш,

Бумагу, фото, образ нежный

Она рисует наотмашь.

И неумелая девчонка

С недоумением в глазах

Вдруг видит: "Это он!" -- и громко

Рыдает снова. На устах

Клокочет, страстно вырываясь

Один вопрос: "Зачем, зачем?

Зачем в веках, не забываясь

Звучит любовь, как тема тем?"

Зачем твердит любой влюбленный:

"Любовь прекрасна и чиста.

Хоть раз любовью опаленный

Сгорит дотла, но средь огня

Не пожалеет (ни мгновенно!)

О смерти, даже если там,

Где он любил, уже забвенье

Любви предписано чертам".

Но все его слова прослушав,

Земные скажут: "Ерунда,

И бред, и сказка, чтобы лучше

Жилось хотя бы иногда".

Но, как Дедал из мифов древних,

Влюбленный крылья мастерит,

И, сбросив груз ошибок бренных,

Над изумленными летит.

Зачем девчонка, на листочке

Впервые проведя черту,

Рисуя, плачет, тени ночи

И утра скорого мечту

И муки, страхи и рыданья

Прогнать не могут от нее,

Зачем вся тяжесть ожиданья

Ушла, оставив лишь ничто?..

Вот слезы кончились, под гимн

По радио Татьяна встала,

С улыбкой попрощалась с ним,

Портрет и фото разорвала,

Клочки бумаги собрала,

Сложила в стол и спать легла.

Она спала совсем недолго,

Ей снилось солнце в вышине,

И родина Андрея -- Волга,

И это фото на листе.

Очнувшись, Таня улыбнулась,

Что это сон, но вспомнив все,

Осунулась и содрогнулась,

Но вот -- рюкзак через плечо,

Подруга верная, Надежда

Щебечет что-то и смешит,

И клятва, стать такой, как прежде,

Его забыть... а Бог простит...

На дискотеке было весело --

Девчата не давали спать.

В фойе пропустовали кресла

Весь вечер: только -- танцевать.

На танец приглашали каждую,

Был шум и гомон в голове,

И незаметен был под жаждою:

Кружись, гори, скорей, сильней!

И вдруг прекрасное создание

Татьяна видит у дверей.

Девчонка и -- о, мироздание!

Ее Андрей идет за ней.

Он так же чист, хорош собою,

И так же мягко говорит,

Она ж... Но, Боже, что такое?

Ведь не идет она -- парит!

Короткой стрижки рыжий волос,

Румянец робости и смех.

Задорный, тихий, теплый голос...

Здесь, в зале, затмевает всех

Она. Но почему-то Тане

Приятно это, нет тоски,

И ревности, и прочей дряни,

Что в книжках пишут... Жжет виски,

И восхищению нет предела,

И за Андрея гордость -- "Он,

Да, он -- судьба так повелела --

В такую должен быть влюблен".

Но ритм сменился и девчата

Ее с собою увлекли.

А Таня розовей заката

И горячей, чем соль Земли.

Потом они кружились снова

И отражались в зеркалах,

Мелькнула в сумраке лиловом

Головка в рыжих волосах.

Девчонка села. Почему-то

Одна. И, не сдержав себя,

Татьяна рядом на минуту

Присела. Взор переведя

С зеркал -- на пары, с пар -- на стены,

Со стен -- к девчонке: "В первый раз

Ты здесь?" -- "Впервые, это верно"

"И как?" "Да, ничего у вас".

"А я -- Татьяна..." "Ой, Оксана..."

И разговор о том, о сем

Их скоро сблизил. "Ой, ну, ладно,

Пойдем, станцуем?" "Мы вдвоем..."

"Я знаю. Где же он?" "Не знаю.

Похоже... вышел..." "Ну, пойдем,

Пока вернется, я считаю,

Не преступление -- быть вдвоем".

("Девчонкам, одного любившим", --

Добавила она себе.)

Компания для вновь прибывших

В их круг, расширилась и все

Забыли обо всем, что знали,

И промолчали обо всем.

И снова танцем занимали

Подругу с болью "темы тем"...

Но Таня не сумела сжиться

С тем планом, что навязан был,

Момент настал уединиться

С Андреем. Как он не убил,

Но боль свою до дна, до края

Татьяна хочет пережить,

И бросив круг, моя родная,

Искать его она бежит.

Но нет нигде, ни в коридоре,

И ни в курилке -- не курил...

Ни в вестибюле с видом моря,

Ни на площадке у перил.

Вдруг -- стоп! За пальмою у стенки

Знакомый шепот и слова,

Андрей, с девчонкой на коленках.

"Андрей, о Боже!" Голова

Андрея резко повернулась

На возглас.

Парень увидал

Девчонку на полу. Что сталось?

От смерти обморок спасал.

Письмо Татьяну не сломило,

С Оксаной -- до сих пор друзья,

Но низость бесконечно милых

Перенести порой нельзя,

Порой наивная девчонка

За миг узнает больше, чем

За пару лет любовной гонки

О подлости... И "теме тем"...

Что было дальше, я не знаю,

Татьяна не сказала мне,

А я на этом прекращаю

Рассказ о Сашиной жене...

Уколите ему палец

Уколите ему палец

Сильно, до кровотечения...

Вот увидите, страдалец

Высосет стихотворение.

Манит ночью темень неба

Манит ночью темень неба,

Истомилось "Я" во мне.

На меня взглянуло слепо

Отражение в окне.

Звездный плащ о стекла бьется.

Стоит окна распахнуть,

Вокруг тела обовьется,

Ни воскликнуть, ни вздохнуть.

И закружит пред глазами

Черный купол, весь пятнист,

Небо встанет между нами,

И Земля сорвется вниз.

Вскинешь голову, Незнавший,

В этот миг внезапно Ты

И увидишь плащ блестящий

Средь осенней темноты.

Испугаешься чему-то,

Силуэт не разглядев...

"Я" мое во мне заплачет,

Так твое и не задев...

Сидела и писала за столом

Сидела и писала за столом,

Фантазия вела меня умело.

Там управлялся сломанным веслом

В отцовской лодке мальчик загорелый...

Он выплыл у меня туда, где под водой

Живут красавицы--жемчужины, принцессы.

Изящно вытянулся, и тугой струной

Скользнул в их мир, загадочен и весел,

Секунды замедляли шумный бег

В воде тугой, соленой и холодной,

А мальчик плыл, красивый человек

В одежде... под волнами модной...

И загорелый стан ласкала гладь,

И мускулы играли и звенели.

И белая коралловая рать

Стать бусами его хотела.

Но он уплыл, русалкам вопреки,

Вернулся в лодку с раковиной серой.

Девчонка, что у Розовой реки

Жила, теперь ответит верой.

Снежинка

Возникла среди льдов. Когда -- земля не знает.

И долго падала торжественно с небес.

Упала на ладонь. Согрелась и пропала.

И стала -- неуклюжий мокрый крест.

Капелька

Меня забыли --

Я легла и умерла,

Не помню -- где, но в травке, у дороги.

Я счастлива -- смогла.

Забудь грустить...

Забудь грустить!

Ведь небо -- посмотри --

Опять теплеет цветом незабудок,

И ласковых снежинок тополей

Не хочет солнце средь своих лучей

Губить, чтоб грусти не было минуток

У той вселенной, что в твоей груди.

Расслабься, пусть звончей звенит в тебе

Твой колокольчик сердца разудалый,

Кровинки-Капитошки пляшут пусть,

И угощеньем сладким станет груз

Твоих забот, и ты уснешь, усталый,

Чтобы прийти на пиршество к себе.

А утром юный ветер распахнет

Твои не удивленные ресницы.

А ты увидишь -- лес шумит листвой,

Склоняет ива ветви над тобой,

И мать-и-мачеха пуховой рукавицей

К твоей ладони ласково прильнет.

И ты забудешь суету и взрослость,

И -- как ребенок -- станешь замечать:

Здесь -- толстый шмель гудит над васильком,

А там -- улитка тянет хрупкий дом,

А вот травинка -- муравьиный мостик.

Он шел, взъерошенный и хмурый...

Он шел, взъерошенный и хмурый,

Как Вовкин блудный попугай.

И вдруг девчонки вид понурый

Остановил его.

А май,

В свои права вступая смело

Ее до нитки промочил,

Но -- без короны королева

Не видела, как дождик лил.

Он обогнал ее.

Уныло

Взглянула, обошла, как столб.

И тотчас же о нем забыла...

Но он уйти уже не мог.

Он рядом шел, они молчали,

Я тихо им смотрела вслед...

Как вдруг, у Зимнего причала

Какой-то протянул предмет

Он -- ей...

Она взяла, краснея,

Подарок скромный из руки,

Сказала что-то. Он, робея,

Ответил и ушел,

как миг.

То яблоко всю ночь сияло

Частицей света на окне...

Она спала. Оно мечтало

И пахло маем при луне.

Я была не из худших, я писала стихи...

"Я потом ее пристрелил, чтоб не мучилась без меня"

Из стихов-шуточек поручика Ржевского (Сергея Пикалева), университетского поэта

Я была не из худших, я писала стихи...

Комиссар меня мучил, но мужские грехи

Не заметны ни людям, ни самим нам, когда

Все в любви позабудем -- я была молода!

Я забыла про Смольный, чтоб веселою быть,

Чтобы жизнью привольной наслаждаясь, любить.

Он потом меня бросил, ну и черт бы то с ним,

Наступила бы осень и, быть может, с другим

Офицером из дальней стороны (Боже мой!)

Я -- под белой вуалью стала б кроткой женой.

Но когда напоследок наши губы слились,

Девять граммов под нежные груди впились.

Офицер благородный дунул на пистолет,

Поклонился мне скорбно и -- на званный обед

Он проследовал чинно... О, Париж, ты -- Париж...

Есть на свете причины, о которых молчишь.

Двенадцать лет

Солнышко голубоглазое,

Очень хочется родиться?

Подожди, моя проказница,

Маме надобно влюбиться.

Улыбаешься участливо,

Гладишь розовенькой пяточкой.

Знаешь, как мы будем счастливы

С твоим будущим папочкой?

А теперь давай уснем же мы

В Божий сад пойдем гулять,

Подожди, моя хорошая,

Ведь нельзя его не ждать...

Сыну

Светлое, новое чувство,

Песня, хотя и без слов.

Господа Бога искусство --

Грезы земных моих снов.

Милое нежное тельце

Розовой пяточкой бьет.

Радует взрослое сердце

Сердце, что рядом живет.

Кто ты? Любимое чудо?

Мой незнакомец, сынок...

Быть этим полным сосудом --

Полным тобой -- мой восторг...

Мелани

-- Посмотри, хлеб на деревьях,

-- Да, хорошая, выпал снег.

-- Эшли, счастье лишь в детях,

-- Я прошу тебя, милая, нет!

-- Мне приснились светлые тени.

И дети. Ты, знаю, поймешь.

-- Я люблю тебя, милая Мелани,

Но тогда ты умрешь!

-- Ну и что ж?

Я улыбаюсь и шагаю смело...

Я улыбаюсь и шагаю смело,

Я счастлива, и это не внове.

Так было раньше -- сердце мое пело,

Так и теперь -- дитя поет во мне.

Люблю и соло, и дуэт, и трио --

Ты смотришь, и глаза твои поют.

Мне песни этой юной жизни милы,

В ней неспокойный, радостный уют.

Когда-нибудь, когда в стихах прочтете

Вы жалобы мои на бремя лет,

Я верю, что тогда ко мне придете

И скажете: "К тебе доверья нет".

И вспомню, и взметну ресницы кверху,

И потреплю упрямые вихры.

А ныне -- ничего сейчас не к спеху:

В себе ношу Всевышнего дары.

Дочке

Гармония двух душ и тел,

Общение без слов.

Тревожно -- радостный удел,

Небесная любовь --

Чиста, интимна и тиха --

Полна надежд и грез.

Сливающая все века

Земли с веками звезд.

И -- только искра той любви --

На землю снизойдя,

С картины гения глядят

Мария и Дитя.

Сыну

Если я не усну, я стихи напишу,

Приготовлю поесть и задачку решу,

И, возможно, за хлебом выйти рискну --

Если ты не проснешься, а я не усну.

Попугаи на жердочках сон берегут,

Втихомолку часы над кроваткой бегут,

Погремушки и соски лежат на полу,

И усталая мама присела в углу.

Мой любимый младенец, пузанчик -- малыш,

Этот гимн посвящаю тому, что ты спишь,

Тихий час твой в историю я занесу,

Если ты не проснешься, а я не усну.

Сон о сыне

Я молилась Богу, сочиняя строчки

Целовала лоб у милого сыночка,

У того сыночка, что не жил на свете,

Что напишет строчки, будучи в проекте.

Колдунья

"Ты", -- прошепталось нечаянно мне,

Камни горы покатились с вершины,

Свечки фитиль заметался в огне

(Окна и двери закрытыми были!)

Сад возвестил о приходе дождя,

Вишня восторженно хлопала листьями,

Будто ресницами...

С чувства сходя

Ветер гонялся за синими птицами.

Я не снимала длинный чулок,

Я не крутилась вкруг левой ноги.

Я лишь смотрела в окно на восток,

Я лишь внимала песне тоски.

"Милый!" -- хотелось мне мысль допустить,

Но испугалась я гнева стихий...

Мне оставалось тихонько крутить

Ветку малины в метелках сухих.

Утро

Устала, умерла в постели,

А утром было воскресенье.

За форточкой синицы пели,

И не исчезло безвременье.

Но появились силы в венах,

А ночью родилась надежда.

Она стояла на коленях

Перед иконой -- без одежды.

За то, что озеро в окне...

За то, что озеро в окне,

За то, что ты придешь ко мне,

За то, что в небе -- облака,

За то, что жизнь порой легка,

За то, что крылья за спиной,

За то, что сын, рожденный мной,

Зовет тебя своим отцом,

За то, что пред моим концом

Я буду знать, что вас люблю,

За то, что я порой терплю

Удач и неудач удар,

За гор и моря Божий дар,

За редко выпавший покой,

За стих -- порой любимый -- свой,

За то, что я порой не сплю

От суеты -- я жизнь люблю.

Горсть земли в моей ладони...

Горсть земли в моей ладони

Пахнет хлебом.

За собою голубое

Тянет небо.

Золотистыми волнами

Манит море.

Но покуда между нами стынет город.

И стоит мой тихий плотик

За рекою.

И поет мне только зонт

Над головою.

И трещит в моей духовке

Зажигалка.

И ложиться ночью спать совсем не жалко.

Хочу потрогать руками...

Хочу потрогать руками

Что-нибудь нежное, мягкое --

Мягче земли. Не бывает.

Хочу увидеть что-нибудь

Любимое, доброе, светлое --

Любимей земли. Не знаю.

Хочу забыть о мечте,

О чем-то больном, сердечном --

Больней, чем земля. Не справлюсь...

Хороший, добрый, чистый и прямой!

Хороший, добрый, чистый и прямой! --

Я видела, как ты, чуть-чуть влюбленный

Украдкой сочиняя образ мой,

Сидел в лесу у тропки потаенной.

Ты ласково бубнил еловой хвое

Какие-то слова про лань, про лебедь,

А я -- прости меня -- над головой

В ветвях сидела. Да, уставши бегать,

Я там устроила засаду, словно рысь --

Пусть пума, кобра, или -- как ты хочешь...

Но ты! Не чувствовал, что нужно глянуть ввысь!

Так что ж ты голову себе морочишь?

Я люблю, когда в квартире спят...

Я люблю, когда в квартире спят.

За окном струится свежий яд --

Ночь. (Сейчас бы ею отравиться!)

Птица в клетке, клюв уткнувши в пух,

Дышит тихо и бормочет вслух

Рифмами. А мне опять не спится.

А в подъезде ноет тощий кот,

Полосатому, кажись, свело живот...

Может, выйти, дать ему колбаски?

А под плинтусом горбатым мышь

Точит зубы, прогрызая тишь,

И, наверно, тоже хочет ласки...

Посадите меня на цепь...

Посадите меня на цепь

И кормите три раза в год.

Все равно я продолжу петь

И своих не отдам свобод --

Если выживу. Ветер Смех

Будет преданным другом мне.

Если хватит его на всех --

Я сочту его верным вдвойне.

Я уйду от того, что -- не я.

И тоскою за все заплачу.

А по мне скучает земля.

Да и я -- лишь ее и хочу.

У лужи так много чаек...

У лужи так много чаек,

И парочка голубей.

Ты лучше меня убей,

Но только с надеждою чаять,

Но только с возможностью ждать,

Что ты на могилу приедешь...

Мне чайки кричат -- "Ты бредишь,

Приехал -- иди встречать".

Я белые гольфы надену,

И белую брошку -- коня,

Я знаю, ты любишь меня,

Но я уже вскрыла вену...

Жалобы внутреннему голосу

-- Опять так хочется сбежать...

-- Спать!

-- Вот встать бы завтра -- и не лгать...

-- Не спять...

-- Прогнать бы, зная, что придешь...

-- Врешь!

-- А может, ты меня не ждешь?

-- Наглежь...

-- Да, чересчур мой нрав горяч...

-- Так спрячь!

-- А он по-прежнему незряч...

-- Не плачь...

Телефон

Большой квадратный пес,

Глотающий пятнашки.

Дрожит спиральный хвост

И по хребту -- мурашки.

Я дую в добрый нос

И говорю с волненьем:

"Мой миленький Барбос,

Даруй одно мгновенье,

Когда ты зарычишь

Его далеким словом,

А после загрустишь

Гудками, точно стоном".

Я не была такой в пятнадцать лет...

Я не была такой в пятнадцать лет:

Робела, мучилась... но ощущала свет.

Мы любим оба... кажется, что так...

Но в это утро окружает мрак

Меня. И страшно думать -- вдруг -- тебя?

И сердце плачет, мечется, любя.

Сегодня шла и пела о любви.

Вчера молила молча: "Приходи..."

А завтра буду петь прощальный гимн?

Но почему? Ты мне необходим!

Не знаю, виновата ль, но прости!

Своей души собаку отпусти:

Она не кинется с клыками на меня,

А ляжет мне на грудь средь бела дня...

Я пахну нежностью и молоком.

Твоей душе сей запах не знаком?

Смотри, она и нынче не рычит:

Глядит, хвостом виляет... и молчит!

То холодом обдашь, то весь -- тепло и нежность...

То холодом обдашь, то весь -- тепло и нежность,

То об изменчивости говоришь моей.

И снова жду, чтоб предо мной разверзлось

Пространство интернетовских сетей.

А ночь, что пустотой была и тратой жизни

Вдруг наполняется надеждой озорной,

И у компьютера вздыхаю с укоризной,

Пока не повстречаемся с тобой.

И тикают часы, но время исчезает,

И я не вижу глаз, но говорю с тобой.

И странно даже -- сердце замирает,

Но бьется кровь, как об скалу прибой.

Я целый день была бесстрастно-деловою,

Смешливою, замученною, злой,

А здесь сижу наедине с тобою

И чувства мечутся вокруг меня гурьбой.

И это ничего, что километров -- тысячи,

Что ты, как я и как и прежде, одинок.

Но от любви -- любви уже не ищут

И месяц за окошком кареок.

Я не смогу одна. Пусть лето так далеко...

Я не смогу одна. Пусть лето так далеко,

Созвездие Весна! Ну что ж ты так жестоко!

Я не могу одна. О, где ж ты, милый призрак?

На небе лишь луна, печали верный призрак.

Мне очень мало лет, любовь чужая будет,

Чужой придет рассвет, но сердце не забудет!

Но сердце не поймет: зачем подснежник синий

Весною расцветет: печальный и бессильный.

И почему другой меня полюбит верно,

И почему второй: ну почему не первый?

Вернись, еще я жду, еще не забываю,

Еще в любви бреду я к сердцу не пускаю!

Еще никто из них прекрасные ресницы

И драгоценный лик не подарили птице.

Еще дрожит рука, твое ваяя имя,

Еще печаль горька, и чайка нелюдима.

Спеши, пока одна, иначе опоздаешь:

Я стану вновь сильна, и снова -- не поймаешь.

Я научусь тебя не вспоминать так часто.

Бывает, говорят, такое чудо-счастье!

Одна я не смогу, но без тебя сумею...

Прости, еще люблю, и позабыть не смею...

Господи, обожестви мои чувства!

Господи, обожестви мои чувства!

Ты же видишь, они чисты.

Я больше не смею любить безыскусно,

Но любить повелел нам Ты.

Повелевал мне терпеть -- я терпела,

Но теперь не могу, прости,

Я, наверное, слишком с тобой осмелела,

Если можешь, сей грех отпусти.

Ты мне давал, что бы ни попросила,

Я, как птица, кормилась с руки,

Только птицу я эту не приручила,

В клетке сгинет она от тоски...

Розы

Целую, снявши с телевизора,

Букет твоих прекрасных роз.

Уехав, ты с собою, призрак мой.

Меня, оставив здесь, увез.

Не от шипов колючих плачу я,

Что колют руки и лицо,

А от того, что что-то значу я

Для подарившего кольцо.

И оттого, что здесь осталась я

Лишь только плотью и тоской...

И до бессонницы усталая

Ласкаю твой букет рукой.

Подумать, что большая роза...

Подумать, что большая роза

Тобой вчера принесена --

И по щекам бегут не слезы,

А просто -- капли со стекла.

Вчера казалось -- счастье, брызги

Огней. Сегодня -- полутьма.

Несчастные счастливых мысли!

Я поняла. Сама...

Песня

Ты был любим, но сам не любил.

Купался в волнах любви безбрежной,

А я ждала, и я не лгала,

Хотя и не ведала надежд...

Теперь прости за боль утраты,

За то, что я посмела плакать,

За боль прости, и отпусти,

Спокойно спи и не грусти.

Ты одинок, ты жалок и строг,

Под сердцем моим забилось сердце.

Я не жалею ни о чем:

Счастливее нет моих сердец!

А ты прости за боль утраты,

За то, что я посмела плакать,

За боль прости, и отпусти,

Спокойно спи и не грусти.

И что теперь? Стоишь у дверей,

А дочка за юбку ухватилась...

Ну что ж, входи, печаль отпусти,

Все наше с тобою впереди!

И лишь прости за боль утраты,

За то, что разучилась плакать,

За боль прости, в мой дом войди...

Нет, не целуй меня... пусти...

Славянка

Горячие слезы упали на рюши

Заплакали травы, взгрустнула река

В лесу под березой сидела девчушка,

И вымокли насквозь слепые глаза.

"Ах, мамочка -- мама, и тату на небе,

Поможете ль в горе вы дочке своей?

Влюбилась девчонка, а счастья ей нету,

И плачу, девчонка, о доле моей.

Не знаю я, мама, хорош ли мой хлопчик,

А только вот ветер так ласково пел

Когда он прошелся под нашими окнами

И, кажется, даже в окно посмотрел".

Горячие слезы упали на рюши

Заплакали травы, взгрустнула река

В лесу под березой сидела девчушка,

И вымокли насквозь слепые глаза...

Растравили мою душу, растревожили...

Растравили мою душу, растревожили,

Заметалася она тогда, залаяла,

А ударили да плетью семихвостою --

Укусила живодера и ушла стонать.

Ой, да поле ты льняное, матерь плеточки,

Не виновно ты, как Сам Господь во зле людей,

Ой, укрой меня, ты, полюшко раздольное,

Обойми меня собою, забери, владей.

Люди видели меня да и завидовали.

А чему? Веселая ли я, открытая?

Слепотою их была она прикрытая --

Ой, да душенька моя побитая...

Зарисовки

Потрескалось небо ветвями, как глина,

Безжизненно чайка на небе застыла.

И, кажется, то, чего не было -- было,

Что чайка разорвана на половины.

Давно, не теперь. Как могильные мушки

Над нею летают назойливо звуки,

И мысли чужие, как хищные руки

Ее разрывают.

А чайки--подружки

О близком конце и не подозревают,

В потресканном небе живыми летая...

Мы шли по городу в асфальте...

Мы шли по городу в асфальте,

И мимо ехали такси,

Рекламы звали -- "отдыхайте",

Подружкин сын попить просил.

Была жара, и пыль стояла

Столбом, и вдруг исчезли все,

Лишь бабочка одна порхала,

Как чудо света, у шоссе.

На миг затмив весь мир красою

И поразив случайный взгляд,

Она исчезла, взяв с собою

Чужой усталости заряд...

"Осторожно, двери закрываются..."

"Осторожно, двери закрываются..."

И хлопок ладоней о стекло.

Так порою души разбиваются.

Все прошло, влюбленные, прошло...

Ты стоишь спиной и не оглянешься,

Нервно ручки сумки теребя,

Для тебя мученье -- эта станция,

Этот парень -- дыба для тебя.

Светлой музыкой томима...

Светлой музыкой томима,

Еду в будни в электричке,

Утреннюю пантомиму

Наблюдаю здесь привычно.

А душа в руках искрится,

Свет бросая в книжку строгую:

Не в нее смотрю, а в лица --

Сны читать чужие пробую.

Эти сны -- такие разные,

Впрочем, больше -- безнадежные:

Серые, седые, праздные,

Розовые, осторожные...

Вдруг -- в одном лице безрадостном

Сны -- чем дальше, тем безбожнее!

Музыка моя, напрасная,

Заиграл вдруг тревожнее.

Электричеством искривимся

Свет ушел на заземление.

Музыка, меня забывшая,

Замолчала в удивлении.

Грустью утренней томима

Еду в будни в электричке:

Не смотрю на пантомиму --

Строгую читаю книжку.

Одна. Наконец-то я снова одна...

Одна. Наконец-то я снова одна.

И ластится к шее горячей волна,

И кто-то тихонько коснулся ноги,

А кто? В глубине мне не видно ни зги.

И хлопнул в ладоши шлепок по воде,

И эхо вздохнуло в скалистом нигде.

Но странно, хотела остаться одна,

И все-таки кем-то окружена --

И даже не плохо. И хочется так

От солнца укрывшись, укутаться в мрак

И слушать движенье невидных живых,

Но мне не подобных. О, только не их!

В метро

Волна волну сменяла --

Подземная река

Гнала и угоняла,

Тянула и влекла.

Зеленые драконы

Со звездами во рту,

Слизнув людей с перрона,

Ныряли в темноту.

И только вы стояли

Средь городских стихий,

И волосы дрожали --

Волнисты и легки.

Беспечности и силы

И... страха гордый жрец

Вагоновой могиле

Отдал огонь сердец.

Ушел и не поверил

В безгрешность тонких рук.

Но кто теперь измерит

Бесплодность ваших мук?

Через марлю окна...

Через марлю окна

Тьма голодных глядит комарих.

Я сижу чуть бледна,

Изнуренно воззрившись на них.

Газировки стакан

Испускает последний свой пшик,

На паркет таракан

Головою усатой поник.

Я хочу, чтоб скорее

В гнездо твоих ласковых рук

Рук моих воробей

Мог забиться. Но темень вокруг

Моих окон. Летучая мышь

Проплывает в бездонную тишь.

Пенсионерка

Зима о том, что уходить пора, сказала,

И небо мелкой моросью заплакало.

Но люди, недовольные слезами

Попрятались в воротники и шарфики.

Тогда замолкло небо, отвернулось от

Собравшейся уйти зимы, холодным сделалось,

Зевнуло и пошло подушки выбивать,

Перо с ее подушек крупное посыпалось.

Зима присела на дорогу и задумалась,

Залюбовалась засыпающим в перинах небом.

Чихнуло небо, бормотнуло: "Здесь еще?"

И поняла зима -- ее никто не держит.

Решительно зима стряхнула с шубы

Остатки показных небесных слез,

И побрела, усталая и хмурая,

Чтоб не увидеть, как ее весна заменит.

Я -- Цезарь сегодня, и чувства...

Я -- Цезарь сегодня, и чувства

Приходят ко мне на поклон.

Браво подходят буйство

И авантюризм с двух сторон.

Чинно подходит серьезность --

Морщусь при виде ее.

Подкатывает осторожность,

Романтика лезет в окно.

Страсть к путешествиям едет

На меркантильном коне,

Вот книголюбие бредит

С поэзией наравне.

Гурьбой разновидные нежности

Подходят в компании с

Ненавистями и преданностью

Их всех ведет компромисс.

А кто там глядит несмело,

Подходит издалека?

Тоска моего тела?

Эй, выдайте ей пинка...

Черная шляпа и кожаный плащ...

Черная шляпа и кожаный плащ.

Мудрость свечения глаз.

С этаким милым будет шалаш

Выглядеть, словно алмаз.

Утром поляна в еловом лесу

Будет на солнце гореть,

В этот шалаш за спиной принесу

Крылья -- позвать полететь.

Вовсе без шляпы, в куртке вельвет

Выйдешь на встречу ко мне,

В тех же глазах будет этот же свет

Только счастливей, юней.

Ножки куриные у шалаша

Шелковым бантом свяжу

И полечу над землей, не спеша,

Ждать приказав шалашу.

Будешь лететь и за руку держать,

А ребятишки вокруг

С визгами будут тучки гонять

С помощью крыльев и рук.

По мостовой усталый офицер...

По мостовой усталый офицер

Неторопливо ехал на коне

И девушку изысканных манер

Заметил в отворившемся окне.

И грация холодных белых рук,

И локон, ускользнувший из косы,

Пленили взор его, стеснили грудь

Ценителя девичьей красоты.

И страсть сердечная нахлынула... на миг...

К окну мужчина подошел и обнял

За плечи неприступную. Велик

Господь, что дал ее ему -- и сразу отнял.

Войду и скажу: "Это я. Говори".

Войду и скажу: "Это я. Говори".

Ты взглядом холодным усадишь на стул.

И скажешь, и душу сожжешь изнутри:

"Я жил... Я любил... Но навеки уснул..."

И станешь вдруг облаком белым в окне,

Я вспомню, что ты никогда не шутил...

Когда я очнусь, ты склонишься ко мне

И скажешь: "Холодная, не прогони."

Отвечу: "Я видела только что сон,..."

А ты перебьешь: "Да какой же пустяк!

Тебя не люблю. Я так просто пришел.

А сон? Я приснился тебе просто так..."

Ведьмин стих

Как ты узнал, что я ее родня?

(Той женщины, которая за лесом.)

Как ты услышал слово про меня,

Которое за траурной завесой?

А может быть, ты полюбил печаль,

Которая так редко посещала?

Нет, мне не страшно и совсем не жаль...

Но как мне проследить тебя сначала?

Как вычислить, не пряча блеск зрачков,

Что ты нашел, и я ль на подозрении?

И как скорей призвать тех старичков,

Готовых подарить мне откровение?

Рожденье что? Крыльцо большого дома

Рожденье что? Крыльцо большого дома.

Что жизнь? Крыльцо и длинный коридор.

Что смерть? Ключи в двери знакомой.

А дальше -- блеск свечи или костер...

Я предусмотрена космосом...

Я предусмотрена космосом,

Вычислил он меня.

В форточку тихим голосом

Шепчет мне: "Это я...

Вспомни моих посланников,

Встань и иди к воде,

Там я оставил сладенькой

Травки дорог тебе.

Брось свои точные трудности,

Людям "Ушла" напиши,

Не ошибешься -- заблудишься,

Только не бойся. Спеши!"

Кутаю нос в одеяло,

Мой язычок бьет ток,

И отвечаю, едва ли

Соблазна уняв волчок:

-- Воле твоей противиться -

Муторная тщета.

Люди не могут обидеть меня,

Звери поймут -- твоя.

Помню, знаю дорогу,

И ничего не боюсь,

Но -- подожди немного --

Я будням еще молюсь.

Ночью

Космос повис над моей головой,

Заслонил мне крыльями свет.

Я молчу, да и он говорит не со мной,

Диалога покуда нет.

Белая ночь стала черной темней...

Металлический блеск смутил.

Это спинка кровати! И сотни ночей

До сегодняшней, блеск этот был.

Страх -- ерунда, прогнала, и Покой

На цепочке лежит на груди:

Господи, быть не хочу не с Тобой!

"Голос космоса", прочь уходи!

Ничего не хочу, только сна -- и еще,

Чтоб спокойной была эта ночь.

Засыпаю и знаю: во мне -- горячо --

Это значит -- сумею помочь...

Хотела б я родиться птицей?

Хотела б я родиться птицей?

Вопрос несложен, прост ответ.

Хотела б я родиться птицей?

Увольте, братцы, вот уж нет.

Парить за облаками, право,

Я отказаться б не смогла,

Кого-то птицей счастья, славы

К великим целям бы вела.

Летела бы над океаном

К земле далекой, чтоб опять

Весной вернуться ранней-ранней

И из гнезда рассвет встречать.

Но птичкой, прыгающей в клетке

Кричать по-человечьи вслух?

Иль чучелом в музее редким,

Иль, извините, кушать мух?

Иль с птичьим разумом, голодной

Попасть на блюдо ловкача?

Или погибнуть в день холодный,

Иль на капоте "Москвича"?

Увольте, кроме Красной книги,

Есть книги судеб у людей.

Есть плод такой заморский -- фиги,

А в жизни -- тысячи путей.

Сложности

Ну а что ж, да так оно и было:

Пусть "с другой планеты" я была.

Не лгала, не льстила, не любила --

Не могла.

Ты был пьян, и я бы презирала,

Твой бредовый стон и мерзкий вид,

Но в ту ночь я в ангела играла:

Он простит.

Утром ты проснулся идиотом:

Был ли сон, иль ты влюблен всерьез?

Не мудри, ты перепутал что-то --

Был мороз...

Вас любить я никогда не стану...

Вас любить я никогда не стану,

Другом никогда не назову,

Мне неважно -- славный Вы, не славный,

Вы же знаете, что я другим живу.

Ваши шутки вовсе не прелестны,

Ваша лесть мне не нужна вдвойне,

И гвоздики Ваши неуместны,

И истории уже известны мне.

О, навязчивы не будьте, я устала,

Вас на кофе я не приглашу,

Но за то, что Вы стихи читали,

Я ему про Вас не расскажу.

Я ударила тебя -- мне стало больно...

Я ударила тебя -- мне стало больно,

У тебя такие серые глаза!

Я любуюсь ими так, невольно,

Ты отводишь их -- теперь нельзя!

Я ударила тебя, забыв про чудо,

Что сто лет объединяло нас.

Я хотела прошептать "не буду",

Словно в детстве -- вдруг твои глаза

Потемнели, растерявшись будто,

Детскую беспомощность блюдя.

В них поплыли сцены слез и блуда.

Не взглянули на меня -- любя.

Я была бы с тобой...

Я была бы с тобой,

Если б -- только пойми меня верно --

Ты был первым.

Но живущее в мире со мной

Мое сердце не терпит измены.

Ты не верь, это ложь,

Сочиненная в успокоенье.

Ты не первый.

А был бы ты первый -- так что ж?

Я не знаю, что было б в то время.

Я тебе предложу

Свою руку, как другу, а сердце --

Это сердце.

Ты откажешься -- я погляжу,

Жить без этого хватит ли перцу.

Белее ночь, но холодней стократ

Белее ночь, но холодней стократ

И телефон не хочет мне ответить.

Я не виновна, ты не виноват,

А кроме нас никто и не заметит

Того, что соловьи теперь поют

Всю ночь разлучных песенок куплеты,

Касаются души и душу рвут,

Но знаем мы, все наши песни спеты...

Ты мне "люблю" не говоришь...

Ты мне "люблю" не говоришь,

А просто тянешься к губам.

Смеешься, хмуришься, остришь,

Гадая -- дам или не дам.

Смешно. Но вечер настает

И вспоминаю о тебе.

На книжку лампа мысли льет,

Запутываюсь в их гурьбе.

Что сделало тебя таким?

Зачем я не хочу забыть?

Я отказала всем другим,

Готовым преданно любить.

Смеются птицы за окном,

Приходит утро. И дела.

И плоть не покидала дом.

Но где душа моя была?

Ему

Ты был. Прости. Была. Ушло.

Слеза. Как пошло! Ничего.

Прости. Оставь его. Уйди.

Беда! Все было впереди.

Любила. Больше ничего.

Я -- сердце. Ты глаза, чело.

Я все для счастья создала.

Для своего. Со зла...

Ему же

Мне имя твое -- упрек и боль.

А никто не винил меня...

"Вы -- соль земли" -- Он сказал. А соль

Каменной стала. Я.

Просто душа захотела любви...

Просто душа захотела любви,

Просто глаза вдруг увидели свет --

Эти слова простые мои

Сложным вопросам Вашим -- ответ.

Просто хотелось надежности гор,

Просто мечталось о верности птиц --

Наш запоздалый уже разговор

Перед свершившимся падает ниц.

Просто теперь ничего не вернуть,

Просто остался лишь трепет добра.

Если получится -- не позабудь...

Все. Ухожу и прощаюсь. Пора...

14-тилетию

Когда-то мне будет за тридцать,

И время, в душу глядя,

Будет в глаза мне глумиться:

"Никто не полюбит тебя".

И сонмы подруг разбредутся

В туманах зовущей любви,

В квартирах своих обживутся,

Забыв про туманы, увы.

Поклонники станут попроще,

Не станут руки целовать,

И шутки их станут площе,

Все больше -- вино и кровать.

Я стану гонять их и плакать,

Оставшись одна в тишине...

Но слезы! Не вздумайте капать:

Сейчас ведь придут ко мне.

Лето пролилось на клетки на плечах...

Лето пролилось на клетки на плечах,

И любовь подкралась тихо сзади.

Я сказала "Мне не нужно" сгоряча,

Как вчера подумала -- "Не надо!"

Но тогда из этих клеток на плечах

Выпорхнули крылья. Я не знала,

Что не только Ангел или птах

Может полететь. И я летала.

Ты мечтал, писала я в стихах...

Нет, все наше может не вернуться,

Только я хотела -- "трах-бах-бах"

Все сломать, язык не повернулся.

Этот подлый цензор! Блеск в глазах!

Эти руки, что тебя ласкали!

Сердце, сделай так, чтоб на устах

Лишь твои слова -- не их!!! -- мерцали.

Милое, верни любовь его!

Это ты его ко мне призвало...

Я не плачу. Только все прошло.

Он устал. И ты уже устало.

Я люблю тебя, как ты не хочешь...

Я люблю тебя, как ты не хочешь.

А как хочешь -- так я не люблю.

Зайчик солнечный в руке моей хохочет:

Не поймать. Да я и не ловлю...

Так случилось, я стала виновницей...

Так случилось, я стала виновницей

Непонятных и тихих страстей...

Я не буду твоей любовницей:

Ты не любишь моих детей!

Сердце постится, разум скоромится,

Странно любится, не без затей.

Но не стану твоей любовницей:

Нет дороже моих детей.

Пусть я выгляжу уголовницей

Пред тобой и семьей моей:

Но хочу быть женой, любовницей

И плюс матерью. Наших детей.

Оставь меня, забудься, сгинь, нечистый...

Оставь меня, забудься, сгинь, нечистый!

Я спотыкаюсь о твою любовь.

Другой нечистой в сердце заявись ты,

Она, быть может, что в тебе найдет.

Оставь меня, не снись, не улыбайся

Капотами машин, кругами луж,

Любовником умелым оставайся

Другой, которой ныне муж.

Она не хочет? Я не буду тоже!

Я не хочу! И плещется душа

О прошлое, что на тебя похоже,

На брызги мелкие себя круша.

И колесо вины ее разрежет

За этот день не раз, и грязью вод

Она стечет. А память побережий

О скалы чистоту ее убьет.

Глупость

Хочу любить. Хочу, чтоб ты любил Моих детей и то, что я люблю, Чтоб запах вкусного мой дом хранил,

Когда тебя домой с работы жду.

Хочу, чтоб дети радовали нас -- Мои, твои, и нам неважно -- чьи. И чтобы быть собою без прикрас

А все же радовать глаза твои.

Но страх вжимает вечером в постель,

И я одна, тоску не отменить. Я так устала от былых потерь! Хочу любить и не могу любить!

И телефон еще хранит гудки, И ты на том конце нежнее ласк. И я хватаю душу за грудки,

Трясу ее и говорю: "Напрасно!

Напрасно ты пугаешь и молчишь, Я буду верить! Буду строить Это! И будет у меня еще малыш! И будешь ты другой душой согрета!"

Душа трясется в разума руках, Она не спорит, только чуть дрожит. Она привыкла быть в его тисках, Испуганно моргает и молчит.

И отпускаю душу, и ничком, И плачу тихо, и кляну судьбу. Душа подушку греет голубком -- Она не хочет быть в моем аду.

Быть разумом одним я не хочу, Душа уже готова улететь, Кому звонить -- тебе или врачу? Чего хотеть, и чем того хотеть?

А нить меж разумом, меж мной и ей Все тоньше, я уже схожу с ума! И покоряюсь я душе своей: "Скажи, что не люблю, ему сама..."

Бред

Стрела отравленная в сердце

Жестокость подарила мне.

Сижу, спокойна, как принцесса,

А чувства бьются в глубине.

Я говорю. Убийца бьется

У ног, почувствовавших хлад,

Умолкло сердце, скрылось солнце,

Как стало тихо! Двери в ад

Раскрылись и сейчас проглотят

Его??? Но почему не нас?

Я просыпаюсь... Мама ходит,

И ты глядишь, как в первый раз.

Я недоступна для тебя, как стих...

Я недоступна для тебя, как стих,

Который сочиняется рассветом.

Дыханье мое ровно, голос тих,

И ты довольствуйся моим ответом,

Когда ты спросишь робко, что со мной,

Увидев слезы средь штрихов ресничных.

А я, не дрогнув ни одной струной,

Спою почти без фальши: " Все отлично"

Не надо понимать меня никак,

Ни лгать не надо и ни восхищаться,

Не надо осуждать. Оставим так,

Как есть сейчас. И поспешим расстаться.

Я недоступна для тебя, как стих,

Который сочиняется рассветом.

Но тем ты дорог мне. И ты прости,

Что не звезда -- далекая планета.

Медь стиха

Пишу стихи. Слова просты, как медь,

Которую толпа бросает наземь,

Когда идут влюбленные на смерть

За то, что путь земной вдвоем -- заказан.

Вершится одиозно казнь любви,

Свершается большое преступленье,

Но медь -- простая, как слова мои --

Под ноги падает, звеня до исступленья.

Да должен мир упасть под ноги им!

Да водопад оркестром быть бы должен!

Но стих, останься, как простолюдин:

Бросай слова простые, сколько сможешь.

Любовь в квадрате равняется нулю

"Любовь в квадрате равняется нулю"

Из разговора.

Я не желаю слушать! Я люблю!

Я сотни раз вам это повторю.

Не рассыпайте слов, не обливайтесь грязью,

(Простите за банальность рифм) любовь,

Прошу, не путайте с убогой связью.

Я не желаю слушать Вас! Еще б!

Несчастный человек, Ее Величества не знавший,

Пытаетесь ее клеймить. Но из трущоб

Неверия Вы, выбравшись однажды,

Среди дворцов ее застав парад,

Спохватитесь оправить свой наряд,

Но будет он пропаще обветшавшим.

Тогда она в перчатках мимо Вас пройдет

И бросит под ноги, не глядя, пятачок,

Как нищему! Не верите мне? Ладно...

Мое пророчество пускай же вас минет.

А все же, докажите мне обратное --

Ведь я люблю.

Золотое море

До восхода Солнца осталось полночи.

На мои ноги накатывает усталая волна,

Рачки и креветки пальцы щекочут.

Не тревожась, ищут мои глаза Альдебаран.

До восхода Солнца осталось уже немного.

Вода прохладна, млечный путь

указывает за горизонт,

Но я вхожу в уже прохладную воду

И выхожу. Ей -- берега, мне -- пляжный зонт.

До восхода Солнца осталась четверть часа,

Какая-то птица от одиночества спасает.

Золотое Море, ласковое, обо мне исскучавшееся

В надежные волны меня принимает.

Всходит Солнце...

Солнце Ее Величества.

Последний морозец усами царапает руку...

Последний морозец усами царапает руку.

Дерево пытается скрыть трепет листвы,

которая еще только будет...

Ночь рассказывает, вздыхая, анекдоты,

от которых плачется,

А слева поляна подснежников

расцвела снова...

Детство

Забытые сны бестолковой поры --

Любимые мальчики, злые собаки...

А явью -- открытой тетрадки дары

И до омальчишенья гадкие драки.

Забившийся в угол комочек души --

Как хворый юродивый -- дрожью измучен,

Но снова -- тетрадка в полночной тиши

И горы, любимые горные кручи.

Все нынче пришло на круги на свои:

Страданье -- ручей для души умыванья,

И страхи прошли. Но люби -- не люби,

А все сохранит благодарная память.

А, это ты? Входи...

А, это ты? Входи,

Сейчас поставлю чай.

Последней встречи льды

У входа оставляй.

Как я? Да хорошо,

Что сделается мне?

И птиц держу еще,

И все люблю гостей.

Не изменилась? Что ж,

Хотел увидеть ты

Зареванную в дрожь

Да волосы-жгуты?

Что помню о былом?

Да ты варенье ешь,

Да потчуйся медком,

И торт почаще режь.

И пусть себе весна

Проходит чередом.

Пусть буду вновь одна,

Но ты -- оставь мой дом.

Про мужчин

Я купила курагу

На последнюю деньгу.

Ах, какая курага:

И красива, и сладка!

Я спросила старика,

Продававшего с лотка:

"Абрикосы почему

Стоят меньше? Не пойму..."

Посмотрел, как на врага,

Но ответил на вопрос:

"Лючше свежий курага,

Чем подгнивший абрикос..."

Я не красавица, не идеал и не мечта...

Я не красавица, не идеал и не мечта,

И идеалу не могу присниться.

Но знаешь, кажется мне иногда --

В душе моей талант родится.

В одной я книге прочитала,

Что неизведанный талант

Рождает грусть, души усталость

И трет, как по спине канат.

Такой талант во мне родился --

Стремленье к счастью -- вот что он,

Но не умею поделиться

Стремленьем этим, как дождем,

Как солнцем, как стихом несмелым,

Как всем, что каждому дано,

Как цветом яблони небелым,

И как любовью (что грешно!).

Но быть счастливой мне сродни -- страдать,

И не молю у Бога снисхожденья.

И каплет кровь, и движется канат,

Но, Господи, храни мои мученья!

Что же ты, милая кошечка...

Что же ты, милая кошечка,

Так непонятно мила?

Кажется, смотришь в окошечко?

Нет, просто взгляд отвела.

Щеки краснеют, как яблочки,

Ушки-бельчушки горят.

Кто разыграл твои ямочки?

Кто же из этих ребят?

Бросила кошечка птичку,

В рощу с платформы ушла...

Нас унесла электричка,

Гордость ее унесла.

Возьми бессонницу моей ночи...

Возьми бессонницу моей ночи

И улети туда, куда тогда летала.

Я не хочу, чтобы -- кричи иль не кричи --

Моя душа меня б не услыхала.

Со стороны мне, может, "все спиши",

Но я грешна, что пасть душой хотела.

Я поняла: Любодеяние души

Страшней любодеяний тела.

Набираю номер, говорю "алло"...

Набираю номер, говорю "алло",

Отвечаешь бодро, смотришься в трюмо,

Вежливо качаешь черным хохолком,

В гости приглашаешь, как сто лет знаком.

Говорю "до встречи", трубочку кладу,

Зажигаешь свечи, как костры в аду.

И сидишь -- уныло смотришь на огонь.

Было? Может, было.

Может, нет, уволь.

Глаза чисты до блеска...

Глаза чисты до блеска,

Чуть влажны, как листва.

Оттенки неуместные

Таят его слова.

Улыбка одинокого,

Но милого щенка --

Влюблено-светлоокая

И горькая... слегка.

Стоит, переминается

И мнет в руке платок--

Забыл отдать красавице,

Когда поднять помог.

Глядят глаза счастливые,

Несмелые глаза

На губы. На спесивые

Глаза глядеть нельзя...

В тот час показалось, что день зеленого цвета...

В тот час показалось,

Что день зеленого цвета,

Что солнце вдруг расплескалось,

Я все позабыл на свете.

И был я влюблен и безмолвен

В тот час, а ты улыбалась.

Мой норов был смят... или сломлен --

Не помню -- все перемешалось.

Моим красноречием были

К ладоням прижатые пальцы.

А люди вокруг плыли,

Смеясь, как китайцы.

А ты улыбалась.

Но что-то в улыбке было:

Тогда я не понял -- какая-то жалость.

Потом ты ушла. И забыла.

Канун свадьбы

Пришел. Сказал "люблю". Ушел.

Молчу. Сказала слишком много.

Припомнился вчерашний сон,

Но завтра -- все-таки в дорогу.

А с фото -- без минуты муж

Глядит с надеждой и тревогой,

И ум не скажет мне "не дюж",

И завтра -- все-таки в дорогу.

И значит, прав, что ты ушел.

Я не заплачу у порога.

Все хорошо. Все хорошо.

А завтра ждет меня дорога.

Открой на пятом этаже окно...

Открой на пятом этаже окно,

Отметь, что снова стало зеленее,

Поставь на кухне чай, допей вино,

Оставленное теми, кто сильнее.

Открой холодный кран и смой пятно

Шампанского, пролитого на платье

И вспомни: все вы были заодно --

И даже та, что плачет на кровати.

Открой тетрадь, там будет белый лист.

Захочется не сочинять, а тоже -- плакать,

Махни рукой, с подругой обнимись,

Ты не забудешь этот день -- и хватит.

Кто я? Зачем?

Кто я? Зачем?

Тосковала и ныла душа.

Утром назвали вы ведьмой меня.

Сгоряча.

Я не смотрела в глаза, восхищенные

Мной.

В лодке молилась за ум искушенный

Свой.

Видеть хотела любимого давнего,

Но не тебя.

И отчего-то отчаянно плакала,

В небо глядя.

Карты сказали, что ты меня любишь. Жаль.

Карты сказали, что ты меня любишь.

Жаль.

Ты ведь меня никогда не забудешь,

Я ж

Уйти не смогу ни с ним, ни с тобой,

Нет.

Тихо кукушка поет мне на кухне

Памфлет.

Ты мне понравился, знала и видела

Все.

Ночью взволнованно вдруг попросила

Весло --

Отдал, не спрашивал, знать ничего

Не мог.

Знаю, что ты в те часы расспрашивал свой

Потолок.

А одинокая лодка плыла по озерной

Воде.

В ней я узнала, что тоже тебя не забуду

Нигде...

Нарисуй такого зверя...

Нарисуй такого зверя,

Чтоб никто не отличил

От гордыни, от безверья,

От печали без причин.

Чтобы не было у зверя

Ни коровьих грустных глаз,

Ни нахохлившихся перьев,

Ни болячек, ни проказ.

Чтоб сидел он, неприступен,

И молчал, как человек,

Изгонял бы сов из дупел,

Не отняв руки от век.

Чтоб смотрел, как под землею

Смотрит куколка жука.

И блестел бы головою,

Почерневшей у виска.

И молчишь и не рисуешь...

На бумагу льется свет...

Понимаю, не рискуешь

Рисовать автопортрет...

Уйди! Хочу скатиться в бездну...

Уйди! Хочу скатиться в бездну

И на руки упасть главой,

И провалиться в мягком кресле

Камней горячих подо мной.

И в волосах сокрыть от света

Свое лицо, и слушать стук

В своих ушах, и быть заметной

Камням, не познававшим мук.

Они не спросят, не забудут,

Не попытаются развлечь,

Уйди! Ведь каменною грудой

Моя на сердце ляжет речь.

Вовке-Малышу

Твой взор, в котором хмель и нежность,

Меня смешит и вводит в краску.

Не претендую на безгрешность,

Но сердце бьется без опаски.

А на душе скребутся львицы:

Ну почему не могут счастьем

Сердца счастливые делиться?

А только дружеским участием...

Мысли становятся скучны...

Мысли становятся скучны,

Меркнет желанье творить,

Роятся мысли разлучные,

Свет начинает рябить.

Ночь за окном не прельщает,

Смотришь спокойно в окно --

Силы последние тают,

Пахнут духи, как вино.

Непозволительно громко

Тикают в доме часы,

Голос становится ломким --

Как ничего не спроси.

Томны, ленивы движенья...

Смешна допотопностью суть:

Просто настало мгновение --

Выключить свет и уснуть...

Ты веришь мне? Скажи скорее "Да"...

Ты веришь мне?

Скажи скорее "Да",

Пока междугородних телефонов

Злой гений не

обрезал провода

Оставив только

блеск чужих поклонов,

Чужому комплименту

мой ответ,

Ответ чужому на вопрос

непраздный.

Но если вдруг ты

мне ответишь "Нет"?..

Я трубку положу!!! И...

стану разной...

А можно ли? И нужно ли "нельзя"?

А можно ли?

И нужно ли "нельзя"?

Уходят время, молодость и люди.

Не начинать бы!

Жуткая стезя,

Которую, узнавши, не забудешь.

Смущение --

Сомненье или стыд?

Улыбки детские и пламенные взоры...

Воспоминанья радостей, обид --

Дорога к счастью? Серости?

Позору?..

Перестаньте! Красивостями напоите птиц!

Перестаньте!

Красивостями напоите птиц!

Они вам за это здоровых взрастят птенцов --

Им будет полезна вода из резных снежинок...

Помашите руками где-то подальше отсюда

и поближе к берегу моря --

Может, какой-нибудь парусник

Причалит к берегу, и вы уплывете кататься.

А мне дайте молча смотреть

на чудо моей родины...