Я расскажу тебе

Пламенем

Что мы можем знать об огне?

И нужно ли это скрывать?

Мне плевать. Я расскажу тебе,

Пока не пришлось улетать.

Огонь не боится мрака,

И осветит для каждого путь.

Пусть свет не убийца страха,

Но легче уже вздохнуть?

В темноте этот свет как остров,

Отделенный стеной от тьмы,

И чем ближе к костру, тем меньше,

Причин от него уйти.

Не почудятся в свете духи,

Не споткнешься на ровном месте,

Огонь согревает руки,

В своем добродушном жесте.

И даже когда потухнет,

Полностью не умрет.

Запомни, что друг твой вечен,

И даже в тебе живет.

Останется где-то в сердце,

И будет гореть в глазах,

Храбрым пламенем в мыслях,

И улыбкою на устах.

А сейчас мне пора прощаться.

Братья и сестры ждут.

Нам светом пора ворваться,

Туда куда нас зовут.

Пока. Я больше тебя не встречу,

Но послушай мои слова:

Ты как мы. А мы – искры,

И я буду с тобой всегда.

Песнь Призрака

Отпусти меня,

Сними оковы…

Они нас обоих теснят,

Не дают начать жизней новых.

Я знаю, что страшно,

Понимаю как больно,

Но пойми, это важно,

Ну пойми ты, что кровью,

Ничего не исправить,

Никого не вернуть.

Тот, кто умер когда-то,

Не сумеет вдохнуть.

Глаза не откроет,

Не улыбнется,

И сердце его

Никогда не забьется.

Прими уже это.

Хватит бежать.

Ты не можешь всю вечность

В душе боль держать.

То, что было, остаться,

Должно позади.

Без меня перекресток

Ты должен пройти.

Не бойся довериться,

Не бойся любить.

А меня, мой родной,

Я прошу отпустить.

Иллюзорный плен

Ты так хочешь подальше уйти,

Хочешь стену тюрьмы сломать.

Нет больше сил, сидеть на цепи,

А утром нет сил вставать.

И наплевать, что на руках твоих

Не видно железных оков.

Ты чувствуешь холод таких родных

Привычных уже кандалов.

Они на тебе словно приговор,

Говорящий тебе: «Глупец,

Ты будешь в плену до тех самых пор

Пока свой не найдешь конец».

За словами всегда приходит боль

И тянет внутри от тоски.

На сердце голом печётся соль,

Меж рёбер сидят штыки.

Старые раны открылись вновь,

Рисуя багровый эскиз.

Течет по груди раскалённая кровь,

Алой краской, всё дальше вниз.

Копится ярость, печаль и гнев,

И трудно тебе не кричать.

Ты каждую мышцу напряг и нерв,

Пытаясь отсюда сбежать.

Ты мог бы на помощь позвать людей,

Но быстро взглянув вокруг,

Ты вспомнил, как связкой махнув ключей,

Тебя предал последний друг.

А где-то внутри, когда мыслей нет,

Когда нет никаких идей,

Ты снова слышишь знакомый бред

И усталость его речей:

«Все попытки твои абсурдны,

Дики, тупы, безрассудны.

Ты ими вконец измучен.

За любую ошибку проучен.

Зачем продолжаешь рваться?

Не легче ли просто сдаться?»

Нет. Может быть, этот путь и легче,

Пусть дорога его легка,

Но он души людей калечит

И ведет неизвестно куда.

Потому ты и будешь бороться,

Цепи рвать, кандалы ломать.

Пока горячее сердце бьётся,

Ты не будешь сидеть и ждать.

Ты не будешь из тех, кто согнётся.

Выбор сделан, ты всё решил.

Если упал, то вставать придётся, –

Ты давно себе это внушил.

И пускай за годом проходит год,

Ты не остановишься, нет.

Ты сколько угодно пройдёшь невзгод

И сколько угодно бед.

Когда разрушишь последний барьер,

Растает неволи мираж.

Ты просто спокойно выйдешь за дверь

И новый увидишь пейзаж.

Сердце и план

Тук-тук-тук. Сердце стучит растерянно,

Так испуганно, быстро, потерянно.

Глупое сердце, всё ведь в полном порядке.

Отчего же ты бьёшься, словно в припадке?

Всё под контролем, мой план гениален.

«Но что, если всё же, не идеален?

Что если идя сим рисковым путём,

Мы проиграем и, возможно, умрём?»

Напряженные руки мелко дрожат,

Мурашки по телу бегут и кружат.

Пальцы немеют, всё тело знобит,

Сердце всё бьёт нескончаемый бит.

Нет! За нами победа, мы будем жить!

Я не верю, что мог что-то пропустить.

Сто раз посчитал и сто раз измерил…

Двести обдумал и перепроверил!

Тук-тук-тук. Сердце стучит растерянно.

«Может, зря это всё затеяно?

Одна лишь ошибка, один недочёт,

И нас в этот раз ничего не спасёт».

Ха-ах… Нервный выдох, глубокий вдох.

Что если план мой настолько плох?

Что если где-то не рассчитал?

Где-то проблемы не увидал?

Нет… Тише, спокойней, давай дыши.

Тихо прошу себя «Не спеши…»

Мыслями правит сейчас лишь страх,

Что план, возможно, потерпит крах.

Знаю, что не предусмотреть всего,

Действий не предугадать никого.

Всё может пойти как угодно судьбе,

И есть вероятность погибнуть в борьбе.

Но мысли плохие не стоит плодить.

Я шёпотом вновь продолжаю твердить:

«Всё будет отлично, продуманный план

Лучше всякой брони защищает от ран».

Тук-тук-тук. Сердце стучит растерянно,

Но уже тише, умеренно:

«А наш план продуман? Наш план надёжен?

Не лёгок ли слишком, или же сложен?»

Лучше не будет, мне ли не знать.

Какой вообще смысл себе не доверять?

Сосредоточься, хватит трястись!

Есть ещё шансы на то чтоб спастись.

Главное ужасов не сочинять,

Реальность фантазией не заменять,

Следовать плану, мыслить логично,

Помнить, что всё еще не критично.

Хватит дрожать и нервно смеяться.

Пусть невозможно совсем не бояться,

Но всё же нужно свой страх усмирить

И за железным замком затворить.

Может не всё пройдёт тихо и гладко,

И, вероятно, придётся несладко.

Придется использовать ум и кулак,

Но мы победим и иначе никак.

…Тук-тук. Сердце бьётся размеренно.

Бьётся тихо, спокойно, уверенно.

И лишь на секунду замрёт,

Когда я всем крикну «Вперёд!»

Научи меня умирать

Научи меня умирать

Благородно. И за других.

Трудно мне отдавать и брать,

Средь "чужих" вдруг найти "своих".

Научи меня умирать.

Мне ведь страшно, я – новичок.

Дай мне силы, прошу, стоять

И хоть крохотный маячок.

Научи меня умирать

За, внезапно, родных людей.

Им рассветы ещё встречать,

И тонуть в пелене идей.

Научи меня умирать.

Я трясусь, как осенний лист.

Я с костлявой хочу играть,

Как богов искать атеист.

Научи меня умирать,

Я не знаю, как встретить смерть.

Я ужасно боюсь терять,

Прекращать эту круговерть.

Научи меня умирать.

Я до хрипа кричу внутри.

Если можешь мой страх забрать,

Не стесняйся, и весь бери.

Научи меня умирать,

Растворяться в тенях ночи.

Раз не можешь меня понять,

Просто вместе со мной молчи.

А я буду сквозь дрожь вдыхать

Запах смерти, как нефть густой.

Научи меня умирать,

Научи, пока я живой.

Про Кино

«Сказка – ложь, прогнил намёк,

А ведь многим невдомёк».

Так сказал мой друг недавно

В один пасмурный денёк.

Хмуро он смотрел в экран,

А в глазах кипел вулкан.

Будто то не телевизор,

А смеющийся тиран.

Я вздохнул, отставил чай,

Не разлить чтоб невзначай.

Даже взгляд отвёл от книги,

Мол, я слушаю, – речай.

Друг поднялся весь смурной,

Сцепив руки за спиной.

И ходить по кругу начал,

Монолог ведя со мной:

«Как ты знаешь, уж давно

Увлекаюсь я кино.

И его сейчас премного,

Только есть большое Но…

С каждым годом, с каждым днём

Наполняется враньём.

И всё больше бреда, чуши,

И всё меньше смысла в нём.

Стать сюжетом может месть,

Да и худшего не счесть.

Потерялась где-то совесть,

Сила воли, правда, честь.

Там теперь почти всегда

С простой логикой беда.

Смотреть это невозможно

Без испанского стыда!

Там с оттенком крутоты

Миловидные скоты,

Что общаются друг с другом

В стиле, в общем, гопоты.

Там кислотные цвета,

На экранах суета,

Но внутри у персонажей

Всё сплошная пустота!

Плюс почти куда ни глянь

И куряки там и пьянь.

Повезёт, коль при просмотре

Не увидишь эту дрянь!»

Очень рьян его настрой,

Я прервал его: «Постой!

Ты ведь знаешь, что есть выход

До безумия простой?

Пусть ты, друг, и киноман,

Почитай какой роман.

В книгах всё ещё есть правда,

Не царит везде обман».

Друг споткнулся о ковёр

И глаза слегка потёр.

В них от слов моих как будто

Только больше стал костёр.

Поднялась на вдохе грудь:

«Ты чуть-чуть не понял суть

Я ведь, друже, не от скуки

Говорю про эту жуть.

Сам смотреть всю эту хрень

Я не буду, – не олень,

Но проблема в человеках,

Тех, которым думать лень.

Люди есть настороже.

Но все те, кто в мираже…?

Им киношная реальность

Не киношная уже.

Шуток им ввели наркоз,

А потом пошёл гипноз.

Ну а с этим шутки плохи,

Тут нерадостный прогноз».

Тут, пройдя десятый круг,

Замолчал и замер друг.

Правда долго то не длилось,

Будто кто-то врубил звук:

«…Знаешь, больше всего жаль

То, что пошлости вуаль

Извратила в кинофильмах

И порядки и мораль.

Там теперь разврат и блуд –

Хорошо, отлично, "гуд"!

Они гнут любовь под это

И людей под это гнут.

Видно, друже, что не зря

Слово «запад» в «западня».

И в реальности и в фильмах

Там содом средь бела дня.

Взяв с Америки пример

С визгом брякнулись в карьер.

Очень уж им не по нраву

Биологии барьер!

После разных громких слов

Напридумали полов.

У виска на это крутят

Все, кто умственно здоров.

И, к несчастью, на экран,

Словно грязный злой туман,

Просочились извращенцы,

На игривый зов путан.

Уж успели там осесть,

Вот такая новость-весть.

Коль всё будет в том же духе…

У тебя ведь дети есть?

Вот представь, что как-то раз

Выйдет мультик «Страна Аз»,

Там где Элли – проститутка,

А Тотошка – пидорас!»

Ярких слов его запал

Прямо в сердце мне попал.

Точно б чаем подавился,

Если б всё ещё хлебал!

«Там у всех совсем шиза?»

Я спросил глаза в глаза.

«И у всех на её фоне

Отказали тормоза?»

Мне в ответ раздался смех:

«Ну, не то чтобы у всех.

Есть и те, кто сохранили

Простой логики доспех.

Те, кто знают – зло хитро,

И что цель его – нутро

Наших душ, что оказались

Лабиринтами метро.

Фильмы как водоворот

Вертят всё наоборот.

Зло с добром мешают в кашу,

Чтобы путался народ.

Ты смотри не поседей,

Даже в фильмах для детей

Герой может быть подонком,

И быть душкою злодей.

Киноделы не таясь

На экран пихают грязь.

Из разврата и тупизма

Плетут кривенькую вязь.

Но однако – Вот те на! –

Истончилась пелена.

Люди видят, что их дурят,

Просыпается страна.

Повключалися умы

И постарше и юны.

Осознали цену фильмов

И размеры сей цены.

Ты прости, что напугал,

И вообще за весь накал.

Что-то я заговорился,

Про экранный этот кал.

Ведь подумать если так,

Злу не скрыть уже бардак.

Его время на исходе,

Слышат все: «Тик-так, тик-так».

Оно всё теряет мощь,

Как с рассветом тает ночь.

Уползает змеем битым,

Слыша «Вон!» и слыша «Прочь!»

Пусть не сразу и не вмиг,

Если вскрылся уж гнойник,

То пути назад не будет

Там давно уже тупик.

Людей больше не слепя,

Зло сгноит само себя.

Иссякают его силы,

И кончаются «Ля-ля».

Может статься уже вскорь

Вся исчезнет эта хворь.

Зло покинет кинофильмы,

И останется лишь роль».

Друг замолк и в этот миг,

Заиграл в оконце блик.

Из-за туч с улыбкой будто

Показало солнце лик.

И смотрели мы в окно,

Речь закончив про кино.

Бред, но нам вдруг показалось:

Солнце с нами заодно.