"Я расскажу случай..."

Глава 1

Если к человеку, как к рабу относиться,

то и Весь мир к этой державе станет так же- относиться.

Пролог.

Богам ничто человеческое не чуждо.

В дуэли за чувства кого-то меньшего в себе.

Безумие Аякса-бессмерие Агасфера.

Я имею право выбирать оружие:когда идёт"Спор об оружии."

"Я расскажу случай, доказывающий, сколь мало мы знаем себя,

и как возможно, что в моменты сильнейших потрясений дух человеческий теряет сознание действительности, продолжая уже окончившиеся события силой воображения."

"Чудеса надо делать своими руками,"- сказал капитан Алых парусов.

Вооружённый осознанием, живёт чаще всего там,

где нет ничего святого.

А Вы все хотите, не отрицая очевидного, чтобы мир стал чище, светлее, спокойнее, но пьёте добровольно, заметьте себе,

каждый день вовсе не элексир, а яды.

Хотя радость есть в другом, рядом.

Это ваши отражения на ваших детях.

Все лезут со своим уставом, даже на корабле дураков ещё до Рэмбо' и Сёра,

вставляя палки в колёса вечного двигателя прогресса.

Что бы исправить, что бы править монастырём из одних только ... сабинянок.

Сколько же надо прожить, и лучше рядом с храмом, чтобы амёбу без микроскопа

отличить за новорождающееся дитя.

Оковы и подковы для инфанты на королевском ложе ещё помнят запах ладана;

их ещё не омрачили земные рамки порядочности- своей заботой юные сердца.

Если в мире, предположим, не было бы соответствия -сквозь лебедя и Леду,

что тоже возможно, то и судьбоносные роли бога не встретили... сопротивления.

Вооружённый осознанием тандем.

Так в идеале, в ореоле славы звучат лицо и трон. До всего доходи сам.

В мире абстракций и переходных форм идеалы для пищи идеи смешны, но уместны.

Рассказывал, как он воду пишет.

Чуть надо мной не плакал.

Как можно отучить от Родины, хотя нам это трудно постижимо,

от того, что просто делается-просто для бога изгои, и... не обращая внимания страны

на личность простого в каждом и молодого душой человека.

Как формы облаков знает, и заставлял акварельными красками город рисовать сверху холма.

Моя природа говорил, начиналась с бабушкиных икон.

Просветвлённая позже мораль ломала души вокруг стола, улицы, года;свою я ещё не чувствовал, не знал я тогда, как люди любят;

и одинакова ли она к женщине, другу, природе вокруг дома-улицы-города.

С одним лицом строить и храм, и дом, вряд ли получится, словно в воду входить дважды;

что всё рано сбудется,и то, если мерить по себе.

"... и чуткое лесное существо, которое теперь поселилось в нём, сразу разглядело в этих глазах хитрого зверя с птицей в зубах,

жившего там всегда. "

Кто же перевесит-вопрос чисто ностальгический уместен философам в нас,

или же так будет всегда-Кювье разбирать человека, а карьеристу собирать все двенадцать стульев.

Всё, что мы делаем, делаем через слепое общение с миром;

что же начинается с намерений, то и кончается позой

удильщика с фонарём.

"Предвкушая гибель своего врага."

Увеличивайте стоимость добра.

И мир вздохнёт с облегчением, есть значит работа в Раю;

и мир вокруг нас восторжествует под грудой руды и пепла-в падении Ада в его место в бездне.

Когда же вокруг нас звучит орган, и все играют в понимание, выбивая дух из рук при помощи касания,

то на другом конце мира по проводу, либо параллельно, но в обратную сторону,как эхо звучат шаманские барабаны, призывая вавилон покинуть эталон.

Ярче огненного язычка лампы из этого маленького эдема есть путь

серо-стальной ожидания, что всё непонятное и злое померещилось, и осталось в прошлом.

Словно их осознание происходящего, ребёнка на левой груди матери, ещё не включилось в эту эстафету, эту дьявольскую работу;

а внешняя сторона в качестве последних ритуалов-в печь вандала бросала надежды, хламиды судьи и мантии прокуратора Иудеи,которые струсили.

Жизнь в Византии, как часы без кукушки, должна быть опутана сверху...

донизу железными розами:

Urbi et Orbi.

Эпилог.

Любая общность осознаёт себя по-разному и не желает видеть большее;

ибо родственное, рождённое по берегам рек, смывается весною Флоры, единственной водою Стикса, которая заливает миры старыми клубнями лотоса,

тогда все оденутся ,и птицы, и цветы, и звери осенью Фауны

серебряным мехом разлук с материнским теплом.

"Их кормчие, весёлые, маленькие духи воздуха, завернув крылья под мышку, тянули парус.

Ещё выше лежала торжественная пустота, откуда из-за мириадов миль протягивались в прищуренный глаз иглы звёздных лучей; по ним, как школьники, скатывающиеся с перил лестницы, сновали пузатенькие арапы, толкаясь, гримасничая и опрокидываясь, подобно мартышкам.

Все звуки, подымающиеся с земли, имели физическое отражение;

высоко летели кони, влача призрачную карету, набитую весёлой компанией; дым сигарет мутил звёздный луч; возница, махая бичом, ловил слетевший цилиндр.

В стороне скользили освещённые окна трамвая, за которыми господин читал газету, а франт сосал тросточку, косясь на миловидное лицо соседки. "