Я был вчера на небе

Я был вчера на небе

Я был вчера на небе И видел города... Как будто бы из снега, Как будто изо льда... Как будто чудо-зодчий, Волшебною рукой, Из скал ваяет храмы, С окраскою златой.

Я был вчера на небе, Я видел океан. Как шхуны, облака плывут, Качаясь по волнам. Браздят просторы вольные Под парусами белыми... Маршрутами небесными, Плывут к краям неведомым.

Я был вчера на небе И видел там звезду, Что ярким отражением Любуется в пруду. Красуется, как барышня, На зеркале воды... И в целом небе не сыскать Прекраснее звезды.

Я был вчера на небе, Я видел там людей... Приветливо махали мне У золотых дверей. Я вроде бы их знаю, А может быть и нет... Как будто бы экскурсия Случилась на «Тот Свет».

А может быть и нет.

Исповедь музыканта

Поговори со мною, ветер,

Сгони с щеки моей слезу.

О, как хотел бы я

Забыть про всё на свете,

Я жить так больше не могу.

Мне птицы пели про мечту,

А волны музыку играли.

Я стал одним из тех, кто вновь

Забыл и счастье, и любовь,

Продав талант в огромном зале.

Я рвал струны, и люди кричали браво,

Я хрипел, глядя в синюю даль,

Ты ушла, оставив меня одного,

Ты ушла, оставив мне только печаль.

Поговори со мною, дождь,

О том, как жил я и страдал,

О том, как в бездну я попал,

Когда её я потерял.

Разбито сердце, силы нет,

Я ненавижу белый свет,

Я ненавижу реки, травы,

Поля, зелёные дубравы,

Никто не в силах мне помочь,

Поговори со мною, ночь.

Скажите мне хоть что-нибудь,

О ветер, дождь иль ночь,

И все забыли обо мне,

Тоска уносит мысли прочь,

И я один, совсем один.

Но, может, смерть меня возьмёт,

И солнце примет в свой полёт,

И станет явью сон,

В котором был в тебя влюблён.

Последние минуты жизни

О, как медленно тянется время,

Когда до смерти всего лишь шаг.

Как нещадно сжигает солнце,

Того, кто должен войти во мрак.

И многие скажут тебе: «Ты безумец.

Хватайся руками и крепче держись

За то, что не смог ты сберечь в этом мире,

Тот маленький миг под названием жизнь».

И силы иссякли под действием мрака,

И руки в поту, голова как в тисках.

Не знал ты в той жизни ни боли, ни страха,

Ища упоенья в кровавых делах.

А был ты когда-то так молод, беспечен,

Как ветер свободный бродил по земле.

И путь твой был красною кровью отмечен,

Людскими страданьями в призрачной мгле...

Вдруг сердце твоё стало биться сильнее.

Ты молишься к небу, ладони раскрыв.

И жизни осталось лишь доля мгновенья,

Но это не смерть, только ветра порыв.

А вспомни своё не счастливое детство,

Вспомни те крики сквозь пламя костра.

И миг тот застыл в твоём сердце навечно,

Семью твою жгли у тебя на глазах.

Тогда ты поклялся пред пламенем адским,

Что цель твоей жизни теперь будет месть.

И слёзы как кровь проступили сквозь веки,

С тех пор ты несёшь этот жизненный крест...

Но вдруг ты увидел Старуху Костлявую,

Ты встать попытался, застыл в горле крик.

В глазах отражается пропасть кровавая,

Но тут ты упал и затих.

Как медленно тянется время,

Когда до смерти всего лишь шаг.

Как нещадно сжигает солнце,

Того, кто должен войти во мрак.

И многие скажут тебе: «Ты безумец.

Хватайся руками и крепче держись

За то, что не смог ты сберечь в этом мире,

Тот маленький миг под названием жизнь».

Алкаш и Ангел

Под лунный свет — полночный бред, Мозги съезжают набекрень, А поутру пустой омлет И год за годом каждый день.

Такая жизнь — пустой бамбук, Трава — травой, вода — водой, Но жизнь дана, и неспроста Мой Ангел мучается мной.

Тяжёлый жизненный балласт, Года на плечи давят... Бутылка, пачка сигарет, Луна и снова тихий бред.

Но Ангел шепчет: «Не грусти, Возьми сухарик, похрусти. Ты нужен мне и важен, Ты всё поймёшь однажды...»

По жилам алкоголь течёт, И крыша съехала вперёд, Не успевают ноги Перебирать дорогу.

Но Ангел вновь: «Держись, браток, До дому доведу, будь спок»... Ну вот же привязался, На кой ему я сдался.

Введёт меня в мой мрачный дом, Легонько подтолкнёт крылом... «Спи, парень, обойдётся»... И тихо улыбнётся.

Мужду мирами

Я умер. Вот на днях буквально! Я обнимал руками облака. Мне штамп поставили официальный, «Ты вроде умер, но и жив пока».

Какая, право, чепуха... Раз умер, так давайте крылья, Ну или «чёртовы» рога, Ну иль чего там заслужил я?

«Тебе, брат, ни туда и ни сюда, Застрял ты пробкой меж мирами. И что с тобою делать? Вот беда!... Поверь, не очень мы и рады сами».

«Ты к нам, похоже, только погостить»... Я в шоке: «Разве так бывает? Так укажите ж мне, куда идти, А то стою и Вас от дела отвлекаю».

«Да в том-то и беда, что ты сегодня, У нас в делах на цельный Божий день»... ... Будильник обухом мне жахнул по затылку. Присниться же такая канитель.

Весна и город-призрак

Вот так пришла весна в забытый старый город, В пустых подъездах ветер гоняет тихо пыль. Заброшены дома, и всюду только холод, О том, каким он был, тот город уж забыл.

Не слышатся и песни, что пели здесь когда-то, И не играют дети в заснеженных дворах. Весна зашла сюда, тихонько встав украдкой, Немного погрустила, слезой сверкнув в глазах.

А где-то жизнь потоком в пространствах многолюдных И танцы до упада, ведь города живут! А здесь лишь пустота и даже воздух смрадный. Подумала весна: «Пожалуй, задержусь».

«Слезами смою копоть, согрею город сердцем, А мир, что дышит счастьем, немного подождёт». Но рано или поздно и тут куда уж деться? Весна придёт и к ним в означенный черёд.

День

Шёл день – лениво, не спеша и непредвзято. Куда он шёл, да кто ж его поймёт? Он в руку брал календаря слепую дату, Её вплетая в книжный переплёт.

Он вычислял какие-то моменты, За что могли бы вспомнить сквозь года: Ответы, действия иль мудрые советы, Рождённые, быть может, города?

Он по земле от края и до края Шагал сквозь часовые пояса, Писал всё в книгу, горько понимая, Что не творятся в мире чудеса.

И в самой дальней западной долине Он сел с тоской, обняв свои колени. В нём ничего не совершили, не открыли – Полезного для сотен поколений.

Он прожил сам себя от «А» до «Я», Завидуя величию других. Смотрел, как тихо наливается заря, И думал: ничего ль не упустил?

За поиском чудес он пропустил Рождение детей, семей и истин. За поиском чудес совсем забыл, Что каждый человек в нём что-то мыслил.

И многие отметили его, Когда влюбились в жизни первый раз, И многие заметили его, В своих моментах проживая свой рассказ.

И перелистывая книгу, он подумал, Что всё ж явился в этот мир не зря. В лицо ему лишь ветер тихо дунул, И в горизонт ушла его заря.

Прости меня, брат

Мы братья по крови, но не по жизни. Но понял я после скончания тризны, Как я был заносчив, как я был неправ, Судьбу разменял, потерявшись в мирах.

Друзьями не стали, хоть были родными, И жизнь развела нас путями иными, И долго поверить не хочется в то, Пути не пойдут в направленьи одном.

Заблудшею чайкой, что берега ищет, Крича в безысходности чёрных морей, И злобным огнём мне в лицо прямо дышит Та мысль, что не стал я поддержкой твоей.

Мы встретимся всё же когда-нибудь, брат. И ты мне расскажешь, где я был неправ, Но ты подожди, не скучай обо мне, Я здесь ещё нужен друзьям и семье.

Моему брату Евгению (07.01.1976 — 20.03.2007).

Когда-нибудь в следующей жизни...

Когда-нибудь в следующей жизни, Возможно, приду я к тебе, Когда-нибудь в следующей жизни, Коль будет угодно судьбе.

Возможно, меня ты узнаешь, Возможно, узнаю и я, А может быть, снова ты станешь Далёкой звездой для меня.

Когда-нибудь в следующей жизни Я снова к тебе подойду, Когда-нибудь в следующей жизни Я нежно тебя обниму.

Пощёчина, нет, не узнала, И взглядом дала мне понять, Объятий моих было мало, Чтоб было возможно узнать.

Тогда я тебя поцелую Так пылко, как только могу! И вырву тебя из забвенья, И сердце твоё украду...

Но всё это в следующей жизни, А ныне ты рядом со мной, Ни слов мне не хватит, ни смыслов, Сказать, как живу я тобой.

Господь одарил меня счастьем Познать, как ты любишь меня, Когда-нибудь в следующей жизни Вновь встретимся ты и я.

19 декабря

Загрустила дождём природа На декабрьской улице мира, На прощанье от старого года День Святого слезами омыла.

День Святого, дарящего чудо, День Святого, что дарит надежду. Святый день православного люда, Что возносит молитвы Святому и небу.

Пред иконой, где лик Чудотворца, С благодарностью встав на колени, Сквозь прикрытые веки увидишь ты солнце, И душа ощутит облегченье.

Попросить не зазорно, молитва поможет И развеет тоску благодатного дня, Молитва разгонит декабрьский дождик, И солнце украсит день декабря.

Не зови смерть

Не зови смерть, а то она придёт,

Не ищи свет, он сам тебя найдёт,

Не копай смысл, он сам откроет суть,

Поклонись ветру, и он укажет путь.

Не ищи БОГА, он помнит о тебе,

В кровь сотри ноги, шагая по судьбе,

Обрети Веру, она поможет жить,

И не рви память, как тоненькую нить.

Не хули слабых, поверь, они сильны,

Прогони скверну, проделки Сатаны,

Ты в душе изменник, а может, ты герой?

Научись, Дружище, просто быть собой.

Мы забываем сказать любимым...

Мы забываем сказать любимым О том, как дороги и желанны. Мы забываем сказать любимым, О самом нежном, о самом важном.

Что только для них искрятся звезды, Что только для них течёт река... Не думаем мы, что может быть поздно, Сказать те заветные сердцу слова.

А дальше — оторванный с сердца кусок, Который уже залечить невозможно, И может, хватило бы пары слов Сказать о любви. Ведь это ж не сложно?

И может быть, время пошло бы иначе, И может быть, что-то пошло б не так, И может быть, день не сменился бы ночью, И не случился б в душе бардак.

Листая уныло альбомные фото, Не можем поверить, не можем простить Себя, что не выбрали нужное время Просто поговорить.

Моим друзьям Сергею и Наталье Петровым.

Росток

Не мчись за славой, это не твоё. Ведь что в словах твоих, лишь дорого тебе. Ты столько времени чеканил бытиё, Как лезвием прошёлся по судьбе.

На струпьях мира выживет росток, Вобрав в себя последнюю надежду, Где рек отравленных усталый кровоток Течёт куда-то в океан безбрежный.

Разрушить дом легко, труднее созидать. Задуть свечу, как правило, не сложно, Но невозможно выход в темноте искать, Прощупывая стены осторожно.

По знакам, что нам посланы с Небес, Пройти свой путь, оставив след делами. Понять, что всё же полон мир чудес, Когда вновь оживает он ростками.

Мой самолёт

Мой самолёт сорвался в штопор И кружит вниз, в спирали завихряясь, С судьбою я завёл неравный спор, От трудностей и дел не уклоняясь.

Боюсь не удержать штурвал руками, В делах, заботах разорваться в клочья, Безвылазно завязнуть меж мирами, Поставив окончательную точку.

Но нет, бороться надо на пределе, Порвать все жилы, разбиваясь в прах, Держать штурвал, ещё мне Ангелы не спели: Последний мой куплет в моих делах.

Во что б это ни встало, я держу штурвал, Выравниваю жизни самолёт И разгребаю жизненный аврал, Свой мир вращая задом наперёд.

Опоздал

Опоздал на электричку, Опоздал с друзьями быть, Лишь скупые фразы в «личку» Могут миг остановить.

Кто «уходит», ну а кто-то Опоздавши слёзы льёт, Ну а кто перебирает Быстрых дней круговорот.

Опоздал, не попрощался, Лишь обнял могильный крест, Мне б с тобой живым обняться, Слыша звонкий благовест.

Но набат не благовест, К сожаленью, разность есть, Звоном внутренней тревоги Разобьёт покой сердец.

Опоздать иль не успеть — Ракурс здесь уже не важен... Мне б в глаза бы посмотреть, Опоздал, и вот что страшно...

Сорняк

Рухнул кто-то слева, ну а может справа. Что это такое, как это понять? Я ещё в надежде, всё это забава, Только не забавно что-то погибать.

Соль земли вбирая непослушным телом, Ветром колыхаясь к солнцу в облака. Только небо землю посыпает пеплом И доносит ярко гром издалека.

Вспышка ночь осветит, дым вдали пожара, Где-то лес пылает, стонет и гудит. Ну а в поле только лепестки нагара Сено занимают отголоском искр.

Лето на исходе, жизнь, похоже, тоже, Не родился хлебом, вырос сорняком. Но душой хотелось быть полезным всё же, Может быть, когда-нибудь, может быть, потом.

Моя Душа

Моя душа, покинув тело, В ночи решила прогуляться. Подумав так же между делом, Ей уходить или остаться?

Как паутинка на ветру, Порхала и кружилась, И свет увидев вдалеке, Пойти туда решилась.

В манящем свете облака, Что может быть прекрасней? Свободна и как пух легка, И телу неподвластна.

В мерцаньи бликов силуэт Протягивает руку, И сквозь него сочится свет, Развеивая скуку.

Ни слов, ни просьб, ни уговоров, Лишь яркой вспышкой взгляд. В сознании души мелькнуло: «Всё, погуляла и назад».

Уже рассвет зардел пространство, Пора назад, «домой». Душа решила всё ж остаться, Сверкнув предутренней звездой.

А я, проснувшись, не узнал Об этом приключеньи, А всё, что выше написал, Так это лишь предположенье.

Река времён

Река времён несёт в себе столетья Людских пороков, бед и прегрешений. В чудных узорах числовых соцветий, Уносит вехи сотен поколений.

Не повернуть реки теченье вспять, Не овладеть той неуёмной силой. С небес звезду не выдастся сорвать, И как бы та звезда нас не манила.

Спокойное теченье, тихий ход — Уносит за собой людские души. И каждому событию черёд Определён, и это не нарушить.

Цветущий сад по берегам реки, Невиданных, чудеснейших соцветий. И в дивный Свет, возможно, делая шаги, Мы сможем восхищаться тем и этим.

Ангел

Усталость валит, день остыл, Остыл и пыл держать удар, И где-то между белых крыл Мой ангел силы собирал.

Ему работа, мне покой — Лишь только в сказках всё иначе. Он снова борется с судьбой, Нести пытаясь мне удачу.

Устал, как пёс, но не сдаётся — Достался же ему такой. И в крыльях отражая солнце, Он вновь взлетает надо мной.

Нет, всё не кончено пока — Ему есть дело до меня. И с новой силой два крыла Простёрлись на остатках дня.

Я знаю, ты устал, родной, И как не просто — тоже знаю. Но раз послал тебя Господь, То на тебя и уповаю.

Вороньё

Голова забита чепухою, Всё ни дать ни взять, как мир, старо. И опять кружится надо мною Стая сголодавшихся ворон.

Всё выглядывают чёрными глазами, Ждут, когда без сил я упаду, Чтоб накинуться на жертву плотной стаей И последний вздох принять в бреду.

Сколько дней шагал я, уж не вспомню, Но всё больше в небе чёрных крыл. Горы, степи — вот теперь пустыня, И в ногах моих в пути всё меньше сил.

Я добыча — стоит ли признаться Самому себе иль подождать? Мне нельзя уснуть, нельзя сдаваться — Ведь живого ж будут разрывать.

Не доставлю удовольствия воронам, Не составлю я для стаи пир. Голова забита чепухою, Всё ни дать ни взять старо как мир.

Не мучай себя бренными словами...

Не мучай себя бренными словами, О том, что в жизни всё пошло не так. Когда-то видел я Божественное пламя. И мне казалось, что должно быть вечно так.

Тот сон я помню сквозь события и годы, Я помню замок, что встречал меня радушно. И звери неизвестной мне породы Ходили рядом равнодушно, но послушно.

Созвездия в ногах моих сверкая Являли образы немыслимых картин. И речка времени, куда-то утекая, Была одета в лёгкий белый дым.

Пред дверью в Тронный Зал я, не решаясь, Замешкавшись, мгновенье потерял... И тут проснулся, вновь придя в реальность, А что там было, так и не узнал.

Ах, в краткий миг я мог увидеть тайну Того, кто создал смысл бытия! А может, к лучшему был мой возврат в реальность? Что я не смог навечно там застрять.

Я гулял по полю...

Я гулял по полю, Где меня убили. Ощущая волю, Ощущая силу.

Я бродил меж пашен, Пахотных полей, Где закат окрашен Кровию моей.

Я не знал доселе, Что бывает это. Только чую в теле Пулю пистолета.

Только тело боле Слова уж не скажет И лежать на поле Будет между пашен.

Я в глаза убийце Пристально смотрел. Он кровавой птицей Надо мной висел.

Только что теперь то? Ни отнять, ни взять. И безвольно тело Будет здесь лежать.

Ты здесь, мой ангел?

Ты здесь, мой ангел? Рядышком? Со мной? Ответь, ну иль подай хотя бы знак. Ты так прекрасно управлял моей судьбой, Мне без тебя не обойтись никак.

Отпела уж весна, и жизнь вошла уж в лето, До осени совсем подать рукой, Мой ангел до сих пор не дал ответа: Ты здесь, мой ангел? Рядышком? Со мной?

Молчанье, вроде, быть согласием могло бы, И зря, быть может, задаю вопрос, Но на душе лежит тяжёлой глыбой Мой грех, что через жизнь пронёс.

В закате солнца не увидеть красоту Не может глаз, коль всё пылает красотой, Спрошу ещё раз, мне не в моготу: Ты здесь, мой ангел? Рядышком? Со мной?

Молитва

Молитву вслух произнесу За мёртвых и живых. Молитву вслух произнесу За близких и родных.

Встав на колени, помолюсь За веру и за правду. Прощенья тихо попрошу, А большего не надо.

О Святый Боже, ты храни Всех тех, кто в жизни дорог. О Святый Боже, ты впусти Ушедших в Свой Чертог.

За тех бойцов, что охраняют Покой своей страны. За тех глупцов, что в суете Сбиваются с пути.

За светлый день, за ночь, за вечер, За утренний восход, За всех познавших бесконечность, И кто идёт вперёд.

Молитву вслух произнесу, Услышат Небеса, А на земле наступит мир И кончится гроза.

Когда я был большим. Или разговор с сыном

«Когда я был большим...» — Сказал мне как-то сын, Пять лет ему всего, Ну что он может знать? И стало интересно мне За гранью неизвестного, Стал задавать вопросы я, А он мне отвечать.

И стал он мне рассказывать, Что в жизни видел разное, Как ездил на машине он И с девушкой гулял. Шагал в парадном строе он Под алыми знамёнами, Как враг пришёл убить всех нас, А он нас защищал.

И было много странного В его повествовании, Откуда столько знания В его малом сознании. «А знаешь, папа, я не вру» — Сказал он мне, и только грусть В его глазах я увидал, И было видно, он не врал.

«Ну а вчера приснилось мне, Как видел я полёт ракет. Как в космос, в высь И меркнет свет, И ничего прекрасней нет. Душа в полёт и сердце рвёт, И жизни миг — круговорот. Обнять весь мир, упасть в слезах И с чувством радости в глазах»...

Я был в недоумении, Совсем забыв о времени, И не похож на выдумку Простой рассказ его... Он говорил, а я вникал, А дальше как, а что ещё? «А дальше так: был только мрак, Я умер, вот и всё».

Поверить страшно, Не поверить глупо, Но год спустя я вновь спросил: «А помнишь, сын, ты говорил» ... Его ответ меня сразил. «Ты пап о чём? Я всё забыл».

Кукушка

Я не буду другим, я такой, какой есть. И давно уж остыла горячая спесь, Плетью вышколил гордость, и бес под ребро, Как уставшая птица, я встал на крыло.

Мне рассветы не чужды, рассветов уж нет, И у неба, как прежде, прошу я ответ, Где те крылья, что могут меня понести, По небесным чертогам живого пути.

Мне кукушка нещадно считает года, Только слушать не буду, чтоб срок свой не знать. В неожиданных числах теряюсь всегда, Чтобы снова взлететь, прежде нужно упасть.

Та кукушка старательно тешит мой слух, Ну а я, как и прежде, дослушать не стану, Ты, кукушка, считай, если можешь, не вслух. Я пойму, когда время настанет.

Всё уже неважно

Всё, что было срочно, стало вдруг неважно, Стало вдруг нелепо и укрылось мглой. Всё, что было точно, в жизни не однажды, Вдруг покрылось пеплом, источая гной.

Он позвал «Старуху», и она явилась, Завела беседу, как бы — по душам. И тогда он понял — всё ему не снилось, И всего, что происходит, испугался сам.

Говорила «старая», говорила прямо, Чтоб не тешил он себя иллюзорным сном. И осталась в воздухе только дымка малая, Что разбила всё и вся, опечалив дом.

Он ещё надеялся скрыться от безумия, Но безумным не был он, ощущая мрак. В руки голову зажал, об одном лишь думая — Жизнь, что струйкой утекла, не вернуть никак.

Привыкнуть невозможно

Привыкнуть к смерти невозможно. Уходят близкие, друзья. Принять всё это очень сложно, Но по-другому и нельзя.

И жизнь, как будто бы туманом, Уносит ветер, как с полей. И время лечит эти раны, В календаре меняя день.

И день за днём, и час за часом. И с фото взгляд ещё живой. И сердце уж живёт с утратой, Вновь обретая свой покой.

Но всё ж кусочка не хватает Внутри истерзанной души. И снова день, как свечка, тает, Теряясь в сумрачной тиши.

О заре молчала тишина

О заре молчала тишина, Слёзы утирая облаками. Вдаль ушли и лето, и весна, Дымкой растворившись между днями.

Снег пришёл бесшумною армадой, Укрывая землю в белый плед. Тишина звенящею казалась И себе немного улыбаясь, Взглядом провожала солнца свет.

Ночь спускалась медленно, лениво, Верная подруга тишины. И средь туч луна свой лик явила, Добавляя миру красоты.

Тишина довольна: всё свершилось С точностью задуманных идей. И пошла себе неторопливо Вдоль лесов, оврагов и полей.

Ой-да лебедь

Алчет слабое сознанье В глубине просторных вод. Белый день, вздымая знамя, Зачинает хоровод.

Ой-да вышел белый лебедь, Не обязан никому. И с вопросом: «Что же делать?» Кликал к солнцу самому.

Ой-да солнце отвечало, Раздвигая тучей хмарь: Белу-лебедю пристало Улетать в далёкий край.

И забыть о чём мечталось, Бросить близких и родных, Чтобы всё как есть осталось На поруки молодых.

«Что же это, как же это, Ум за разум в круговерть. И зачем же мне по свету В неизведанность лететь?

Ой, зачем ты мне венчало, Покидать родимый край»? Ну а солнце отвечало: «Прямо в Рай, прямо в Рай».

Могильщик

Вот там наверху — небо, Вот здесь вот внизу — земля, Вот там наверху блики света, А здесь в нижнем слое друзья.

Не только друзья, но и разные люди, Что хуже всего, очень много детей. Я вижу всю боль, для меня это будни, Но в буднях моих очень много потерь.

Вот счёт обнулился, петля иль окошко, В шприце явный ноль и, увы, результат. И я в этом деле как чёрная кошка, Не сделал плохого, но всё ж виноват.

Два метра земли вдоль да вниз я взрываю, В случайностях жизнь обрывает виток. Немного кто душу мою понимает, Но я принимаю любой эпилог.

Оставьте свои предрассудки и споры, Любите друг друга в сегодняшнем дне. Ведь как бы там ни было, поздно иль скоро, При всяком раскладе придёте ко мне.

Звонок

Я всё ещё жду звонка Того, кого больше нет, Того, кто ушёл в облака, Увидев далёкий свет.

Он мне не сказал «прощай» И скрылся в иных мирах, И, может, поэтому я Ищу его взгляд в облаках.

И, может, поэтому стыдно, Что сам не звонил, не писал, И как-то немного обидно, Что слов дорогих не сказал.

И как-то немного не в тему Листает контакты рука, Я всё ещё жду забвенно Из облачных далей звонка.

Без меня

Я просто отвык быть рядом, Я просто отвык помогать, Я, словно цветок от сада, Хотел независимым стать.

Но где независимость манит, В рутине и пылкости дней, Меня больше рядом не станет На пыльной дороге твоей.

Меня больше рядом не будет, И горько сие сознавать, Что ты в череде своих будней По мне будешь тихо скучать.

А я в новой жизни крылатой Уже забываю, как жил. Прости, что я больше не рядом, Кому-то я «есть», но тебе уже «был».

Страна

Мне выпало счастье придумать страну, Где каждый по-своему счастлив, Где вера с надеждой играют в игру, А всё, что прошло, не напрасно.

Там нет той вражды, что терзает умы, И искренны смех и улыбки, И нет в целом свете прекрасней страны, Да только закралась ошибка.

И что-то как будто бы я упустил В лучах предрассветной зари. Я сам в той стране лишь чуть-чуть погостил, Но вот не заметил любви.

Всё вроде бы правильно сделал, но как О важном и нужном забыл? Разгрёб я руками вселенский бардак, А люд в тех местах не любил.

И радость лучится, и счастье аж прёт, Но разве бывает такое, Что чувство любви мимо сердца идёт И не нарушает покоя?

Создатель, с меня ну совсем никуда. Как можно такое забыть? Придумал страну, где народ в городах Совсем не способен любить.

Страна

Мне выпало счастье придумать страну, Где каждый по-своему счастлив, Где вера с надеждой играют в игру, А всё, что прошло, не напрасно.

Там нет той вражды, что терзает умы, И искренны смех и улыбки, И нет в целом свете прекрасней страны, Да только закралась ошибка.

И что-то как будто бы я упустил В лучах предрассветной зари. Я сам в той стране лишь чуть-чуть погостил, Но вот не заметил любви.

Всё вроде бы правильно сделал, но как О важном и нужном забыл? Разгрёб я руками вселенский бардак, А люд в тех местах не любил.

И радость лучится, и счастье аж прёт, Но разве бывает такое, Что чувство любви мимо сердца идёт И не нарушает покоя?

Создатель, с меня ну совсем никуда. Как можно такое забыть? Придумал страну, где народ в городах Совсем не способен любить.

Брат

Я старался подражать, Я старался быть похожим. Как далёк мой старший брат, Он теперь меня моложе.

Он не знает интернета, Он не знает соцсетей, Он не знает, сколько света Мне принёс средь серых дней.

Он не знал, насколько дорог Был средь будней городских, И не знал, как его голос Отличался от других.

Многое мой брат не знает, Спит давно в земле сырой, Временами только манит С собой.

Вечность

Пустота и отрешённость, Вечный поиск, Тьма и Свет, И гроза, пугая сонность, Растворяет силуэт.

И гроза в своём величьи, Мир на части разорвав, В пыль уничтожает личность, В мозг вселяя только страх.

Обречённым нет спасенья, Обречённость — приговор, И нога теряет стремя, Конь летит во весь опор.

Роет он копытом землю, И воды вздымая взвесь, Обрекает обречённых Чудо чудное узреть.

Чудо чудное, да диво, В ярких всполохах зарниц, Где луна свой лик явила, Отражая сотни лиц.

В небе созерцая млечность И бесчисленность миров, Вечность поглощает вечность, Ну а мы — охапка дров.

Берёза

Капала берёза соком на траву, Плакала берёза по ушедшим, Да тянулась в небо, разгоняя мглу, Разделяя скорбь с рассветом вешним.

Ей бы вечность всю свою раздать Тем, кто молод, но уже в земле, Ей бы матерью всем деткам малым стать, Что шагают к Богу по заре.

Ей бы листьями опавшими укрыть, Одеялом застелить бы землю, Чтоб не дать телам внутри остыть, Чтобы больше стало Благоверья.

Шелестит листвой да слёзы льёт, Да корнями впитывает горе. Для любой души есть свой черёд, Тут уж нет желания иль воли.

И часам противится негоже, Да и смысла в этом деле нет. Вот и плачет старая берёза И скорбит уж третью сотню лет.

Полёт

За дальние дали, Как будто бы звали, Как будто бы кто-то Мне крикнул: «Вперёд».

Оставив печали И рамки морали, Я принял нежданный Судьбы разворот.

Отринув объятья Осеннего счастья, Душа вверх взметнулась По вольным ветрам. Свободой напиться, Взлетая как птица, К неведомым ране Блестящим мирам.

Сквозь звёздное небо По лучику света Туда, где меня С нетерпением ждут. И под облаками Я крылья расправил, Не зная, что вновь Меня в тело вернут.

Полёт был так краток И мимо всех сказок, И мимо огней На пустых площадях. Окно распахнулось, И утро вернулось, Как будто бы сон, А как будто бы явь.

Поздравление с того света

Он пришёл поздравить с Днём Рожденья В миг, когда совсем не ожидал. С глубины ночного сновиденья Он меня с улыбкой поздравлял.

Ничего, что дату перепутал, У него там свой отсчёт часов. Может быть, ему пробиться трудно В мир моих неярких терпких снов.

Но пришёл и всё-таки поздравил С ощущеньем, будто на яву, Против всех известных в мире правил, Против всех известных жизни правил, И обнял, и руку жал мою.

Сколько лет его нет рядом с нами, Сколько лет лежит, землёй укрыт. С Днём Рождения меня мой друг поздравил, Ни душой, ни сердцем не забыт.

Этот город

Этот город когда-то был дорог, Этот город был частью меня. Здесь я был восхитительно молод, Здесь живут и стареют друзья.

В нём как будто бы жизнь вне закона, В нём как будто бы свет мимо дней. Только здесь мне бывает так больно, Как не может быть больно нигде.

Только в этой земле спят родные, И всё чаще и чаще зовут. Только здесь дуют ветры иные, Что меня снова манят и ждут.

Я пытался забыть этот город, Вырвав с книги десяток страниц. Здесь я был восхитительно молод, Здесь и есть настоящая жизнь.

Хранители света

Помогите, мёртвые, Чтоб живым жилось, Чтоб для страшной боли Места не нашлось.

Помогите вынести И принять судьбу, Помогите вытерпеть Клетку да суму.

Помогите счастью Обрести людей, Помогите страсти Быть не мимо дней.

Мир в сетях запутался, Вам там всё видней, Помогите истиной, Верою в людей.

Жизнь, тропа-тропиночка, Завела в лесок, Не давая вычитать Правду между строк.

Помогите, мёртвые, Жизни воссиять, Чтоб ответ неправильный Не пришлось искать.

Не отменяйте волшебство

Не отменяйте волшебство, Ведь все его так ждут забвенно, Лишь в сердце сохраняя веру И, может, даже озорство.

Не отменяйте праздник чувств, Когда в немалые морозы На лицах замерзают слёзы, Вселяя радость, а не грусть.

Не отменяйте чистоту Своей души ветрам покорной, Манимой светом иллюзорным Туда, где чествуют весну.

Ах, если б так легко и просто, По счёту словно раз, два, три, Мы ощущали эти грёзы На крыльях утренней зари.

Но мы черствы в своих сужденьях, И мимо льются чудеса, А мы не слышим голоса, Теряясь в собственном забвеньи.

Когда наступит завтра

А завтра наступит? Наступит куда? Туда, где в руинах твои города, Туда, где дыханье утратило смысл, Туда, где не верится в правильность чисел, Туда, где надежду забыли забыть, И тянется нить, чтобы дверцу открыть

В то «завтра», что, может, уже наступило. И день разрывает громадная сила. Там тень держит крепко за ноги тебя, И ты в ожидании нового дня Невольно загрезил, невольно подумал, Что кто-то в тебя своей гордостью плюнул.

И снова ты тянешь свои предрассудки, А всё, что ты понял, — лишь болью в желудке Остался тот миг, где ты что-то хотел, И кто-то тебя носом ткнул в новодел.

Ведь завтра — оно уж никак не вчера, И стоит ли новое трепетно ждать? Конечно же, стоит, конечно же, надо, Чтоб снова войти в мир цветущего сада, Оставив всё то, чем ты прожил вчера. А завтра наступит — дождись лишь утра, И снова по кругу всё та же игра.

Ямщик

Интересно, вспомнят ли меня В мире, где всё так неоднозначно, В мире, где вела меня стезя По дворам и барам в меру злачным.

Эй, ямщик, гони во весь опор, Я опаздываю с жизнью на свиданье. Пусть она мне выдаст приговор, Пусть прошепчет тихое признанье.

Пусть она мне скажет, где неправ, Где в каких местах я оступился. Эй, ямщик, ты нынче мне как брат, Пред тобой я весь теперь раскрылся.

Фонари являют тусклый свет, Свечи в них почти что догорели. Да гони же, мочи боле нет В пекле затянувшейся дуэли.

Но дуэль свою я проиграл, Ранен прямо в сердце лиходейкой. Начиная, я тогда не знал, Что не стою ломаной копейки.

Эй, ямщик, вот здесь останови, Мне пора, спасибо, что услышал. Там на небе видишь блеск зари, Свет уже бредёт по сонным крышам.

Я останусь, ты давай кати, Где кому-то нужен ежечасно. Эй, ямщик, а всё-таки скажи, Ведь я прожил лета не напрасно?

Живой

А что, если я умру? Кто банку погасит кредит? Детей кто научит добру? Врагов моих кто простит?

А что, если я взлечу Туда, где не хочется быть? По белому по лучу В далёкую синюю высь.

И важные все дела Оставлю всем тем другим, Всем тем, кто меня так ждал И кто незабвенно любил.

А если я стану немым И слов не смогу сказать? Тех слов, что так долго хранил, Боясь всякий раз опоздать.

Я много куда опоздал И много кого не сберёг. Чего я так долго ждал? Зачем делал всё поперёк?

Порадуюсь новому дню, Порадуюсь всем, кто со мной. Так просто стоять на краю, Так сложно понять, что живой.

Через сто веков

Скажу ли я когда-нибудь «люблю»? Кто знает, как там будут дальше. Тихонько, аккуратно на краю Стою я после подлости и фальши.

Когда в лицо лучисто улыбаясь, Ты за спиною прячешь острый нож, Неискренне руки моей касаясь И в действиях своих не сомневаясь, Ты просто, как весенний снег, уйдёшь.

И, как осенний дождь, ты будешь плакать Потом, когда-нибудь, но только не сейчас, Когда на сто веков мы расставались, Когда уж не осталось вовсе нас.

Но сто веков промчатся как мгновенье, От боли не оставив и следа, И ты, прочтя моё стихотворенье, Прижмёшь листок к волнительным устам.

И поцелуями покроешь эти строчки, Невольно капая слезинками на них, И лишь дойдя до самой крайней точки, Швырнёшь в огонь, не сожалея ни на миг.

Последний поэт

Никого, только стены да грязь.

Время, словно водою струясь,

Тянет в бездну, а что там потом?

И хватаю я воздух раззявленным ртом.

Чернота, пустота в никуда...

Опустели, увы, города,

Те, в которых сплетались стихи,

Добрых сказок виднелись шаги.

Всё исчезло, пропало бесследно.

Где, с какой стороны ждать рассвета?

Ни с какой. Надышаться б мечтой.

Только нету мечты, и напрасны труды.

Отголосок всё той же немой пустоты,

Цвета той же рябой черноты.

Всё вот так и никак, нету рифмы в словах,

Нету жизни поэзии в этих стенах.

Нету света, лишь стены да грязь.

И чего-то тупая боязнь,

Сквернословье да вычурный слог.

Словно пёс, я повычешу блох,

Вжарю рифмой и добрым стихом.

Но потом.

За крайней станцией

Как хочется счастья побольше, Не в смысле размером, а в смысле «толпой», И яду графин, да по-горше, Чтоб жизнь не казалась такой уж простой.

И сесть, может быть, в электричку, Уехать до «крайней» и дальше бежать, Чтоб всё, что мне было привычно, Хоть как-то пытаться с души оторвать.

Хоть как-то всё прошлое выжечь. Зачем? Самому бы понять. Ведь не был я жизнью обижен, Пытался всё сам постигать.

На кой же тогда эти трели, Что сверлят и душат меня? Корабль не чувствует мели, Идёт в горизонт от ушедшего дня.

Но есть в этом что-то такое, Что хочется выть и кричать. И пёс его знает, доколе... Придётся ль когда-то узнать?

Эхо будущего

Отмотай назад, что прожил, И пойми, а смог бы ты Жить в далёком этом прошлом Без привычной суеты?

Только знать, что будет после, Чем окончится маршрут, Слышать стен многоголосье, Разделяя «там» и «тут».

Вот была бы верно скука, Зная миг, где упадёшь, Вот была бы злая мука, Где был рубль, там будет грош.

Обесценятся надежды, И мечты сойдут на нет. Лучше жить уж как и прежде И не знать грядущих лет.

Ну а если разобраться, То, конечно бы, ага. Жизнь раскрасить новой краской, Разделяя берега.

Где упал, там подстелил бы, Где любил — звезду с небес, Где летал — по ветру крылья, Где не надо — там не лезь.

Вот бы было интересно, Вот бы было хорошо. Напридумал околесиц, Самому теперь смешно.

Белый город

Засыпает город, засыпаемый снегом, Не видя ни снов, ни чего-то ещё, Пристанищем став, неизбежным ночлегом Для тех, кто попал в злые сети его.

Для тех, кто хотел проскочить мимоходом, Уставших, но знающих цену себе. И только сейчас перед этим порогом Приходится нож прятать вдруг в рукаве.

Но сталь бесполезна, а тьма неподкупна, И шанс не велик быть таким же, как был. И город тебя словно манит как будто, Как будто бы в гости тебя пригласил.

Здесь только инстинкты способны стать другом, Иначе души не оставит следа. Всё высосет город, наполнив испугом, Сердца, в коих тьму поселив навсегда.

Засыпанный снегом, он бел и невинен, Как кажется путнику с первого взгляда. Но только преследуют тени немые, И путник не чувствует сладкого яда.

И путник уже остывает в желаньях Кого-то любить и о чём-то мечтать. И жизнь протекает в ужасных страданьях, Не в силах уже яркий свет отыскать.

Тебе посчастливилось мимо проехать? Промчаться на скорости, взвесь вздыбив вверх? Вновь падает снег на гнилую поверхность, Коварную сущность скрывая от всех.

Но сколько таких? Да, увы, единицы, Кто смог свою душу себе сохранить. Но город растёт, расширяя границы, Пленённых в себе продолжая томить.

Не держит он только пустых оболочек, С кого всё, что было, уже поглотил. И бродят по миру они мимо строчек, Не зная любви и не видя судьбы.

Прощёное Воскресенье

Нет даже повода меня простить, Как нету повода весне не быть желанной. И вечная дилемма «быть — не быть» Терзает полупьяное сознанье.

Не от людей прощенье, но от Бога, Ведь всё уже давно предрешено. И в книге вечности прописана дорога, А обойти всё это не дано.

В единый день мы просим ежегодно Простить, но слышим водопад дежурных фраз. А искренности там, увы, немного, Ведь все грехи не смоются за раз.

Лишь Суд Всевышний взвесит наши чаши, Разделит жизнь на сотни разных дел. И станет вдруг тебе немного страшно, Что всё ж покаяться когда-то не успел.

Егеря

Я опять остался, не ушёл. Как бы вы, друзья, меня ни звали. С вами мне душою хорошо, С вами нет условий и морали.

Но не время, рано для меня. Сотни строк мне встали в горле комом. Вы уже меня, как егеря, Гоните по тропам незнакомым.

Неужель меня заполучить Вы себе хотите как трофеем? Полно вам, ребята, гомонить, Я ещё не нагулялся в этом теле.

Память чту, закон не нарушаю... Скучно вам там, что ли, без меня? Но опять, опять меня позвали И погнали, словно егеря.

Ну уж нет, бегу, ломая ноги, Сердца стук как молотом в ушах. С вами мне пока не по дороге, Вы остались памятью в веках.

Лет так через сорок приходите, В день, когда зайдёт моя заря. Там уже ломайте и крутите, Как лесного зверя егеря.

Маяк

Что для земли мой век людской, Слезинка на море безбрежном, Где рыщет ветер штормовой, Собой взрывая безмятежность.

Корабль снов бежит в волнах, Во времени теряя смыслы, Гонимый ветром сквозь века, Календарей сметая числа.

Что миг души, лишь тусклый свет На маяке средь гущи пенной, И тонет в сталости забвенной Нелёгкий груз ушедших лет.

Всё ж век людской земле неровня, Померкнет в суе мой маяк, Не разорвать границ условных... А дальше что? Лишь только мрак.