Выходить из себя

Выходить из себя

Что это за сезон такой, когда летом чувствуется запах осени и мороза? Я целыми днями пялюсь в окно. Когда вместо стихов пошла уже проза, а в общем-то все равно.

Знаешь, как-то поднакопилось, в голове какой-то дитчайший бред. Где-то весной я отключилась, а очнулась аж в декабре, и не хочется решать никаких проблем. Давайте-ка уже накатим и побудем навеселе.

Но хочется спрятаться под одеяло, хочется быть нормальной. Хочется быть лучшей версией себя из всех возможных, жаль, если ни одна не хороша, как тогда ей стать? Я двигаюсь вообще не осторожно, но не спеша. Мне изначально хочется спать.

В зимних куртках я нахожу только мусор, зачем нужно идти гулять? Я натягиваю очки, натягиваю жвачку, натягиваю это время, выкидываю перчатки, чтобы руки чувствовали все острей. Можешь назвать меня трусом, но мне не грустно. Я не хочу стрелять, но не люблю людей.

Черные кошки меня обожают - перебегают только вслед за мной. Мне нравятся у дьявола рожки - его за них в аду уважают, я готова подмазаться, но мне не нужен покой.

Кого-то вообще предупреждали, что будет так ломать? Что придется долбить пяткой в пол, бежать без оглядки, чтоб не провожали? Я случайно (нет) опрокинула стол. Вот такие у меня тут повадки.

Я почему-то недовольна, мне не нравится ничего, я ненавижу этот дом, какой-то слишком прямоугольный и как-то странно сооружен, я ненавижу его давно, я ненавижу жен.

Довольно привлекательна земля - окей, окей, я одеваюсь и выхожу. Мне кажется вас всех накрыла кома, а я последний выживший, со стороны гляжу, ногтем по окну скребя. Вышла ли я из дома? Блять, пока что только из себя.

Зверь

Внутри меня сидит зверь, бешеный адский пёс, посланник дьявола – не иначе. Сознание плющит как от колёс, я выламываю окно и дверь, но Люцифер скучает, наблюдая за мной, и поэтому рвёт на запчасти. Дьявол как никто понимает все тёмные желания, что храню за стеной, он ее по кирпичу разбирает.

Тихий шёпот с правого плеча, игривый голос язвит, подначивает и манит. Тёмный ангел знает правила игры, он лучше всех в неё играет, в его печах на всех огня хватает. Он вертит мысли в моей голове, он крутит, рисует картины. Калейдоскоп сомнений: я одна, а может меня две, а может меня три, кругом сплошные лабиринты и серпантины.

Для любого решения: поддаться ему или послать, нужна храбрость. В порыве бессонницы мну кровать или обмениваю решение на сны. Не нападая на спящих в разгар войны, я проявляю милосердие или слабость? Я рискну проиграть, не взявшись за ножи, но нужна ли победа ценой души?

Я вроде как скидываю ботинки и встаю голой ступней на влажную землю, я вроде как упрямо глажу этого адского пса, сдуваю с него пылинки и думаю, что приручила. Но не устойчивая земля становится эмоциональной качелью, и ветер путается в волосах, я своего дьявола почему простила.

Теряя терпение и контроль Люцифер начинает злиться, и кривится рот. Адская гончая, прикидываясь ши-тцу, заводит не за тот поворот, рычит, словно напоминая, кто мой всевышний король.

На этой границе между добром и злом, я оставляю себе право сделать неправильный выбор. Всё мои внутренности завязались узлом, все мои слабости стали глыбой. Поддаться этому шепоту так легко, и за это даже не будет стыдно. Я ещё подожду, постою, наберусь сил, спою песню зверю. Кругом туман как взбитое молоко и ничего не видно. Люцифер устало глаза закатил, не спеши, я послушаться тебя всегда успею.

Скучно

Мне скучно, мне надоело, мне просто лень.

Я смотрю как на землю падает моя тень.

Даже тень уже устала,

Я пропала.

Я пропала, что за год, что месяц, хотя бы день,

В моем прицеле неуверенно дрожит мишень,

И нервы хоть из металла

Просятся под одеяло.

Залезаю под одеяло и тут же настигает мигрень,

Уговариваю себя, ну же, милая ты же кремень,

Может пора выпустить жало?

Всё достало.

Всё достало до мозга костей - сплошная хрень.

Я встану и послушно заправлю постель.

Я буду вести себя как престало,

Но мне скучно и мало.

Облака

Парящие облака пролетают по небу, а я не вижу.

Живая музыка из всех дверей, а я не слышу.

Я погружаюсь во власть бреда, с собой воюя,

У раскаленных батарей в разгар июля.

Встречать рассвет в четыре утра - рано.

И не говорить с тобой обо всем - странно.

Считать капли протекающего крана - глупо.

И как чудо каждую рану изучать под лупой.

Тяжёлые кольца на тонких пальцах - слетают.

Костлявая спина под чёрным платьем тает.

Рисовать румянец словно никакого груза - просто.

Мне бы как Робинзону Крузо одной на остров.

Круги на воде, незыблемые замки - из песка,

Корабли разбиваются, это ли не тоска?

Лучшая клетка - это рамки твоих объятий,

Всё слова прощаются чужих проклятий.

Отсчитывать дни, часы, минуты до новой эры

И пытаться дышать за пределами атмосферы.

Может даже научиться быть лютой как волк,

Меня и дьявол держит под прицелами, и бог.

Закрыться в стеклянной оранжерее как будто вольная.

Это солнце меня уже не греет, а только жжется.

Конечно это душа моя такая дама знойная.

Лезет в огонь, под копыта коня - смеётся.

На свету волшебным облаком кружится пыль.

12 раз бьёт колокол, а значит - спать.

На ветру поёт свою песню степной ковыль.

Вот бы мне свежие вести тебе шептать.

Разговаривать с домашним цветком на подоконнике,

Выписывать самое интересное из газетной хроники.

Вытряхивать и выбивать молотком тебя из головы,

Я в твоём городе не местная, увы.

Вот они ноги, вот она голова, а где силы?

Если бы да кабы мне планета постелила перину.

Я б не доказывала, что права пустой бутылке из-под текилы,

Я бы прошла за это лето от Владивостока и до Берлина.

Раздеть свою душу, вот она я - критикуй.

И каждое слово на моем языке смакуй.

Хочешь всей душой ненавидь меня или люби,

Хочешь, я буду на твоей руке разжигать огни.

Признаться, что я слаба, признаться, что я - не очень.

Да кого я обманываю, я же лучше всех впрочем.

Да кого я обманываю - только себя, и точка.

Признаю, что я слаба сквозь смех в последней строчке.

Посуда

Вот бы просто вымыть посуду, не думая о смысле жизни.

Вот бы есть прямо с дерева немытые спелые вишни.

И чтобы там, где была всепоглощающая чёрная дыра,

Целым полем росла дурманящая высокая трава.

Но мысли в голове разливаются крутым кипятком,

Словно стопку водки запиваешь трехзвездочным коньяком.

Знаю же как просто дышать, ловить капли летнего дождя,

Но что-то ноет внутри так, что элементарно не вбить гвоздя.

Заброшенные города заполнены призраками от меня ушедших,

Своим отсутствием они сделали меня, кажется, сумасшедшей.

Но что-то рвется изнутри, обретая форму в буквах,

Избавляя от метаний в бесконечных муках.

И если какие-то невидимые тиски в своих объятьях держат,

Просто вымой посуду и будь к себе хоть капельку бережней.

Камень

Амазонские воды стекают к моим ногам, заостряют грани. Я камень. Камни не верят словам.

Мне не по уровню игры планет, дожидаться ночи, потом дожидаться утра. Когда я уйду, останется ли дыра? Я уставший солнечный свет.

Я уставший и забытый бог в эпоху, когда никто не верит в чудеса, каждый полет лишь там, где есть взлетная полоса. Как же мне сделать вздох?

Английский туман наполняет воздух сыростью, наполняет этой сыростью мои лёгкие, это как подарок на пальцы тонкие, буду я наказанием или милостью?

Я оказалась на самой верхушке Килиманджаро. Я словно жидкая сталь переливаюсь из чана в чан, и рассыпаются волосы по плечам. Меня закаляют жаром.

Почему-то не заостряются грани. Стрелки на часах застряли, это их каприз, ну а я, я падаю вниз. Я камень.

Юность

Мы пытаемся сохранить в себе малолетство и юность, а в итоге взрослеем, теряем страсть, грубеем, становимся до ужаса бытовыми. Во взгляде и руках такая сухость, что хочется заменить их другими.

Мы хотим океан эмоций, так вот он, получи болото, откуда не всплыть и не выкарабкаться, легче уже утонуть, но ползешь как миленький, ведь с утра работа, мир ведь без твоего гигантского вклада не сможет продолжить путь. Ты мишень, хотя казалось, с ружьём вломился в тир, но мир спасёт лишь суббота, по выходным отдыхает мир.

Мы научились держать удар, а толку? Обманываем себя, что все временно. Каждый день как ракета, но даже топливо не проверено, о чем уж тут говорить. Вот бы вспомнить, как не спешить, лишь бы сердце могло также отчаянно любить, а пока спасаюсь музыкой - не все потеряно.

Главное не забыть, что я дикая, даже в самые часы тихие. Я знаю, как сильной рукой давать сдачу, как плевать и смеяться в лицо, мои пальцы все ещё налиты чистым свинцом, я ловлю за пятки удачу. Я знаю, как взглядом исподлобья сравнивать всех с землей, и этой временной петлёй, в которую мы все попали, я поймаю самые мельчайшие детали.

Лишь бы хватило ресурсов и страсти, лишь бы не растерять их. Дни все быстрее, и мы в их власти, с временем не поспоришь, лишь бы не потерять себя и других, вытаскивать карту нужной масти.

Мы хотели так много и ждали чего-то за поворотом, но дорога прямая, куда ни смотри. Всё становится вычурно строго, и от этого страшно, все тоже болото. Мы в поисках рая снаружи, а он ведь внутри.

Хотелось весь мир бросить к своим ногам, но ноги устали, дороги не пройдены, и мы в печали. Вечно проверяем левый нагрудный карман, что все на месте: деньги иль сердце. Моё сердце на месте, и если действовать не по инерции, мы найдём свой океан.

Интересно

Дед говорил, что лучшие цветы - это лук и укроп.

Вот бы мне исходить как можно больше далёких троп,

И чтобы солнце растекалось по телу как густой сироп.

Из океана мчаться в мягкий большой сугроб.

Ровно как в детстве река пахнет цветущей тиной,

И трещины на потолке расползлись цветной паутиной,

Колючая влажная трава щекочет спину,

И прорываются разом все внутренние платины.

Я помню счастье, когда в первый раз мне открылось море,

И солнце слилось с волнами в сверкающем узоре,

Помню, как в первый раз я познала горе,

Как путалось дыхание в белой холодной шторе.

Всё эти полупьяные разговоры с таксистами поздними вечерами,

Всё эти пейзажи за окнами, когда передвигались самолётами и поездами,

Большие взрослые дяди, пугающие своими тяжёлыми золотыми цепями,

Всё это сделало нас до мельчайшей детали нами.

Когда в озеро прямо в одежде, забив на всех,

Когда целыми сутками слышится заливающийся звонкий смех,

Меня учили попутчики смешивать самогон и распознавать самый тонкий блеф,

Всё полевые цветы станут частью наших прожитых вех.

Все эти взгляды, прикосновения, мнется кожа под длинными пальцами,

Слова обиды, любви, убегать далеко, в транспорт зайцами,

Прижиматься близко, ходить пешком от станции к станции,

Лечиться друзьями, алкоголем и танцами.

Ощущать каждой клеточкой тела чувство влюблённости,

Болеть человеком до потери осознанности,

Быть любимой, парить в невесомости

И сходить с ума от скопившейся неопределённости.

С горящими глазами браться за ручку и лист,

Биться в истерике, когда он остаётся нетронут и чист,

Забывать про часы и минуты, мечтать, как самый большой оптимист,

Верить в астрологию, магию, бога, забыв, что ты атеист.

Обнимать кота, дичая от одиночества,

Самой себе придумывать несбывшиеся пророчества,

Убегать из дома, ругаться с отцом, забывая отчество,

Чувствовать себя ничтожеством, ненавидя творчество.

Целый день смотреть в монитор в просторах офисного космоса,

Бесцельно смотреть в потолок, в трещинах видеть лотосы,

Танцевать и петь до хрипоты и потери голоса,

Расчесывать спутанные от грубого ветра волосы.

Напиваться, трезветь, болеть с похмелья,

Рисовать шедевры, в первый раз взяв краски из акварели,

В шумной компании старательно изображать веселье,

Периодически терять стабильность, уверенность и зрение.

Обойти весь город от дома и до вокзала,

Закопать под землю будущим нам послание в коробке из не гниющего металла,

Понять, что ошиблась во всем, что себе предсказала,

И вернуться к тому, о чем всегда так мечтала.

Утыкаться в ключицу так, что трудно дышать,

Кусать мочку уха, всю ночь не спать,

До слез и потери сознания смеяться, все, что есть отдать,

И все время бежать, бежать, бежать.

Сохранять спокойствие, ловить каждый момент,

Приехать в город, где не был столько лет,

Объятия заменяют психотерапию и дарят свет,

И старая комната хранит весь подростковый протест, оставляя след.

У меня болит каждая строчка любого написанного мною текста,

Каждое стихотворение больное и занимает много внутреннего места,

Как начало большой любви и кульминация лучшего секса,

Каждая минута до одури интересна.

Больше, чем другу

Свет фонарей отражается в чёрных лужах,

Я сажусь в такси, не здороваясь, не прощаясь - мой голос простужен.

Страшно осознавать, что ты мне так нужен,

Что все моё нутро опять рвётся наружу.

Всё усложняется тем, что мы с тобой дружим,

А значит, на этой войне мы не расчехляем ружья,

И значит, многократно возрастает риск крушения,

Как уничтожить и не попросить прощения?

Если пальцами по спине - не скрыть ни паники, ни волнения,

Когда день без тебя - метания и сомнения.

У нас ни будущего, ни прошлого, ни сожалений,

Между нами большое «но», а значит, нет спасения.

Мысли в голове неустанно хороводы кружат,

Это ведь ты, ты, как поступать в случае полного разоружения?

Нам ни дано уйти в нападение, нам нет путей для отступления,

Я боюсь однажды оглядеться и тебя не обнаружить.

В прихожей

Понимать, что что-то забыл, но не помнить что,

И как истукан стоять в прихожей.

Невидящим взглядом смотреть в отражение:

Сигареты, наушники, деньги, а сердце?

Кажется, в такую погоду будет холодно в тонком пальто,

Кажется, снег забился уже даже под кожу.

Где-то глубоко внутри я чувствую адское жжение,

Скажи, пожалуйста, ну где мне согреться?

Что-то родное улавливать в глазах, в которые смотреть нельзя.

Тёплая дрожь по телу, когда её быть не должно.

Это заставляет, кажется, умирать,

Это заставляет приходить снова к тебе домой.

Ну, какие из нас с тобой теперь друзья,

Я не хочу, чтобы это когда-нибудь, но прошло.

Как не убегать от себя и хоть что-то решать?

Мне снова пора бежать, малыш, за мной дверь закрой.

Пустая комната

Пустая комната и тишина, и никого. Ты не смотрел в окно, когда был здесь. Пустая комната и острые шипы, и пыльный подоконник, увядшие цветы, такой обычный грустный вторник.

Пустая комната, непоняты слова, как будто между слов стена. Стена с облезшей краской растекшихся по ней чувств, когда сползала я по ней, срывая маску улыбающихся губ под песни гулких труб.

Пустая комната и мокрая постель хранит твой запах. Пустая комната запомнила движение тел. И утопать в весенних влажных травах под градом падающих стрел.

Пустая комната, ни да, ни нет, как в ожидании ослепляющего чуда ловлю твое внезапное привет. Под звук тревожного этюда срываюсь в пустоту реки забвения, где каждый новый день заполнен мраморным терпением.

Гори

Лёд в твоём взгляде, лёд в твоём виски. Кто эти бляди? Кто эти киски? Я при параде, ты слишком близко.

Падать по пьяни, падать духом, где эти грани - шепни на ухо, я устала от дряни, в глазах сухо.

Пошатнулось сознание, пошатнулся пол, сбились дыхание, упала под стол, знаю заранее - твой гол.

Смотришь сквозь пальцы, смотришь в упор. Грязные танцы, глохнет мотор. Мы чужестранцы, значит террор.

Холод внутри, холод снаружи, на меня не смотри, мы тут не дружим, здесь одни пустыри, пропащие души.

Гори. Гори. Гори

Вода

Казалось, все, к чему я прикасаюсь - вода,

Утекает сквозь пальцы, не оставляя следа.

Лучом проходит по коже

Обжигает и тонет где-то в районе лоджии.

Мне не разобрать тебя ничерта,

Я запуталась в картах твоей головы,

Но где-то внизу моего живота

Горят поцелуи, и мы не мертвы.

Мы говорим друг другу слова, но они не верны.

Слова говорят не то, что мы имеем в виду.

Нервы стонут, мы влюблены,

Я открою глаза и встречу тебя по утру.

тревога

Не отпускает чувство тревоги

Ни на миг.

В груди сжимается все невольно

И болит.

Нас развели дороги, я сдерживаю

Крик.

Душа рвется и довольно жарко

Горит.

Накрывает и отпускает, накрывает и отпускает,

Накрывает и я тону.

Этот мир что не знает,

Что я так умру?

Я устала быть понимающей,

Я хочу рвать и метать.

Я хочу быть с тобой,

Мне на все плевать.

Как будто что-то тяжелое давить на грудь –

Не вздохнуть.

Как будто я жива еще,

Но не тут.

Тогда расскажи мне, в чем была

Суть?

Если все закончится так и не будет

Лишних минут.

Мне что же, убить себя? Чтобы не думать

О тебе?

Ведь ты днем и ночью, днем и ночью

В голове.

Ну дай мне знак, ну дай же

Знак.

Что это было все

Не просто так.

Скажи мне «Детка, я

Вернусь».

И я дождусь тебя, слышишь?

Дождусь.

Уголок рта

Переворачивается глава

Одновременно с этим опускается уголок

Твоего рта.

Немного побаливает голова,

На голову опускается потолок

Как плечи от креста.

Появляется твоя тень,

Как будто нечаянно ты касаешься

Моего плеча.

Разговаривать лень,

Но ты отчаянно срываешься

Сгоряча.

Этот день пришёл явно на зло,

Молчанием как оружием бить

Чётко в цель.

Мне повезло,

Что день не смог раздавить,

Хлопнула дверь.

Хлопнула дверь и застыла,

Я застыла по ту сторону стены,

Просто подождать.

Твои пальцы как вилы,

Но я не будут кидаться в разгар войны

На кровать.

Начинается похмельем день,

День явно собирается взвести курок

С самого утра.

Появляется твоя тень.

Ты целуешь нечаянно в уголок

Моего рта.

Ближе нельзя

Не думать и держать себя в руках, потому что ближе нельзя. Блокировать разум, блокировать душу, блокировать тело - мы просто друзья.

Не смотри в мою сторону этим своим взглядом, не трогай меня руками, словно я твоя, камни рассыпаются в щебень, потому что ближе нельзя.

Ближе нельзя, а это значит, что высохнуть все моря, растают ледники, будут извергаться вулканы, но все зря.

Мы не друзья. Если мосты разрушатся, то строили мы их зря. Кружат вороны, если мосты разрушатся, то мы останемся по разные стороны.

Мы сами построили клетки, начертили границы, поставили рамки. Все эти слова как под ногти острые спицы, как жёсткий отходняк после пьянки.

Здесь все это из-за тебя и меня. Меня это до черта пугает. Когда ты рядом - все тает. Но вердикт таков, что ближе нельзя.

Фаза луны

Я знаю, что ты звонишь, но телефон неисправен. На дорогах пробки, аварии и суета. Во всем виновато конечно государство и фаза луны. Ретроградный меркурий - не иначе. Этот наш долгий путь чему равен? Где пролегла невидимая черта? Какие-то телефонные сбои во всех уголках страны, но ты, конечно, мчишься на последней передаче.

Знаешь это ощущение падения, словно на американских горках спускаешься? Все переворачивается внутри, когда я думаю о том, что ты со мной прощаешься. Свет падает на живот, на тонкую линию между кофтой и джинсами. Ты трогаешь кожу, и мурашки бегом от макушки и до поясницы.

Я знаю, что ты едешь, но на улице такая непогода, какие-то магнитные бури и возможно даже цыганская порча. Нестрашно, если не успеешь, мол, нет у этой реки брода, но мне же хватит дури не проверять тебя на прочность.

Губы красные от вина и от поцелуев, в ногах не может уняться дрожь. На фоне тихо играет аллилуйя, словно ты касаешься до самой тонкой струны. Можно даже представить, что ты здесь живешь, но во всем виноват меркурий и фаза луны.

Ненавижу субботу

Я ненавижу субботу, не хочу выходные, я просто прогоняю эти дни без тебя, просто прогоняю их прочь. Жаль, но я не в силах превозмочь скорость течения дня. И я не хочу домой, не хочу на работу, не хочу к друзьям, к родным, даже к тебе не хочу. Я не могу верить твоим словам, но и не верить я не могу. Не могу остановиться, я все время на бегу. Не знаю, я уже на берегу или еще тону. Я не знаю, где суша, не знаю, где дно, не знаю, где кончается эта волна. Это уже отлив или еще прибой? Я не вижу света, не вижу тьму, я в вакууме, я поражена, я уязвлена с тобой.

На грудь только что-то давит, не пойму что. Скручивает пополам, сгибает и подкашивает колени. Я волоку ноги на последний этаж, но слишком высоки ступени. Я не знаю, писать тебе или не писать. Говорить с тобой или молчать. Молчать как ты, чтобы в клочья разрывать, чтобы не осталось шанса у телефона зазвонить, чтобы тишиной отравлять. Я бы смогла, я бы сделала так, если бы только была уверена в действенности. Но я не хочу скандалов и драк, я потеряна.

А пока я надеваю очки, я выбираю место на одного, я с самого начала знала, что не суждено, я отчасти даже хотела, чтобы было так тяжело. Но я не знала, что будет крушить, ломать и медленно растворять меня в каждом дне, в каждом часе без тебя, в каждом неотвеченном смс. Что буду везде искать твое лицо, что буду принюхиваться, прислушиваться, пробираться сквозь лес, сквозь толпу, зная, что никогда на тебя не набреду. Я не знаю, как воспринимать все твои действия. Я не умею считывать знаки, понимать намеки. Мне надо, чтобы в лоб, чтобы прибило, чтобы в прямой атаке меня убило. Я любая тайна, любой каприз, любой секрет. Потому что у тебя кольцо на пальце, а у меня нет.

Я стучу пальцами, скриплю зубами, долблю пяткой в пол, я вздрагиваю среди ночи и проверяю свой телефон. Я хочу хоть как-то ускорить эти дурацкие часы, ведь я стала экспертом в тоске, я поняла все стихи, стала гуру по этому миру. Я стала маньяком, я выучила тебя всего. И на волоске оттого, чтобы купить твои духи и надушить ими всю квартиру.

Каждое прикосновение к волосам отдает твоим теплом. Знал бы ты с каким трудом я отпускала тебя в твой дом. Знал бы ты, как я ненавидела свой телефон, оттого, что он не издавал протяжный звон, оттого, что чернее ночи был экран, оттого, что я рыдала, а ты спал.

Ты во всем, я чувствую тебя сейчас! А ты? Ты видел меня хоть раз? Думаешь ли ты обо мне, когда кто-то опаздывает на полчаса? Когда кто-то долго мешает горячий кофе, редко чай. Когда видишь темные глаза? Ну, хватит уже с меня, кончай.

Тает снег

Тает снег. Наружу вылезает грязь. Мы обнажаем свой окрас, воображаем, что спрятаны от глаз, и ведем себя как последняя мразь. Я не разговариваю с тобой, я перечитываю сообщения – мир вокруг нас вертится. После всего как-то совсем не верится, что мы с тобой божьего дела творения. После всего над головой туман. В голове туман. Я помню каждое твое слово, каждый обман. Я так скучаю по твоим рукам. Так скучаю по губам. Я запуталась в паутине лжи. Никому ничего не говори. Что-нибудь глупое мне расскажи – видишь, мы горим. Я не о чем не жалею. Хочешь, повторим?

Тает снег. Словно прошел ни один год. Мое серое пальто сливается с асфальтом и дождем. Когда я с тобой время ускоряет ход, словно намекает, что мы опять всем врем, словно подает нам знак, заставляет одуматься. Но ты не видишь, а я безумная – до конца буду мучиться. Мне не нравится эта игра, но я чувствую себя особенной. Когда тайком по утрам, пока мир еще не проснется, ты зовешь меня малышом и, пока никто не видит, целуешь с языком. Ты осторожен, ты знаешь правила. Я новичок, я отчаянна. Я ревную, бешусь, первая тебе пишу и как дура на все ведусь. Хочу сказать тебе стоп, но сама ни за что не остановлюсь.

Когда зацветет, я, наверное, буду плакать. В прошлое лето ты приходил к моему дому и водил по городу. Я знала наперед, что буду словно падать, но падала, радуясь каждому новому поводу. В прошлое лето я могла тебя целовать и гладить, даже могла считать тебя немножечко своим. А сейчас я уже не хочу даже того, что есть. Но нет сил бороться с желанием нам снова быть одним. Сколько было там улыбок – не счесть.

Под давлением природных бедствий я ускоряю бег. Я гнию от последствий, душа ржавеет, чернеет снег. Сердце бьется. Я не знаю, как это все обернется, как прилетит мне обратно, как не чувствовать себя виноватой. Как не смотреть на тебя, как не говорить с тобой? Я чувствую себя мерзкой и пустой. Почему меня угораздило в тебя влюбиться? Я так хочу тебя. Я так хочу от тебя освободиться. Я хочу, чтобы мы остались вместе и на этом остановиться.

Просыпаюсь

Я просыпаюсь

И прогоняю литры тупой тоски,

Что залита мне вместо крови.

Как амулет на тонки пальцы натягиваю кольцо.

Я пытаюсь

Не представлять, как если бы ты касался моей руки,

И не нахмурены были бы брови,

Если в твое плечо утыкалась бы я лицом.

Я притворяюсь,

Что не отдает все это болью прямиком в виски,

Что эту музыку никто не остановит,

Что сама себе буду и другом, и возлюбленным, и отцом.

Я забываюсь

В потоке дней, но все становится на круги,

Когда мой взгляд тебя не ловит,

Я забываю, какого это - просыпаться не мертвецом.

Слушай дыхание

Слушай дыхание эхом в пустых фасадах. Давай вскроем все раны, о которых предпочли забыть. Вот бы снова сбежать спорткаром на эстакадах, сделав вид, что все хорошо, автопилот включён, лишь бы не рулить. Урок извлечен, лучше не копать, взрослые были правы - проще врать, я лягу чуть позже, иди в кровать.

Выползают наружу скелеты из пыльных шкафов. Что между нами еще тут осталось? Сколько ещё нам нужно продержаться часов? Знаешь, давай оставим как есть, как будто бы не заметили течь, я чувствую только усталость. Оставь при себе свою речь. Хватит ли у нас смелости уйти и друг друга сберечь? Хватит ли у нас смелости найти тех, с кем искали бы сейчас встреч?

Одиноко

Можно ли чувствовать себя одиноко, когда вокруг город миллионник, можно ли наблюдать за светом чужих квартир, забравшись на подоконник. Можно ли не различать дни недели, путать субботу и вторник, и обращаться к бармену, словно он твой духовник?

Я хочу отмотать всю историю к началу, я уверена, что у меня хватило бы сил, и я бы не закричала. Я помню уезжающие электрички с вокзала и катера от причала, помню, как на прощание тебе что-то бурчала.

Мне запачкала белое платье пыль из-под твоих колёс, мне был не страшен никакой мороз, когда я выбегала на улицу зимой в тонком платье, а потом стряхивала одиноко снег с волос, сколько в твоей жизни было таких заноз?

Я пыталась держаться гордо, но какая тут гордость, когда чувствуешь себя свободно, когда впиваются пальцы в бедра, и красное льётся неважно какого сорта.

Всё что угодно будет теперь постскриптум и после. Можно наверно сказать, что после этой истории я наконец-то стала взрослой. Но только знаешь, к черту такую взрослость, я ей не рада вовсе.

Я сделаю вид, что засучены рукава, что не откликаются эхом все твои непрошеные слова, все твои несказанные слова. Посмотри, какая зелёная в этом году трава, посмотри и скажи мне, что я была неправа.

Да пошло оно все

Да пошло оно все знаешь, в какое место?

Все твои принципы, установки, жесты,

Решение простое.

Конечно, отрекайся, сбегай, забывай,

В сотый раз повторяй «прощай»,

Все пустое.

Утыкаясь в твою ключицу ртом,

Заставляю себя не думать о том,

Что будет после.

Твое горячее дыхание обжигает кипятком,

Я улетаю под неба потолком

Как в космос.

Перипетии последних дней

Превратились в ледяной ручей -

Я в нем тону.

Постоянный вкус вина во рту,

Но может хоть к этому утру

Я усну.

Швыряюсь посудой, но она не бьется -

Счастья не видать, рука трясется,

Ну что опять?

Самая толстая нить рвется,

Кажется, что все вернется,

Но блять!

В завалах собственных мыслей

Отыскивать крупицы здравого смысла

Довольно.

Сквозь пальцы утекает вода,

Да пошло оно все знаешь куда?

Не больно.

Портье

Меня заботливо встречает портье,

Привычным жестом открывая дверь

В три часа ночи.

Океан несёт камни в мою постель,

И как одичалый зверь

Рвёт душу в клочья.

Ледяное шампанское прямо в душу

Заливать, не думая и не жалея,

Всё равно я здесь буду одна.

В тёмной комнате так стало душно,

Залезаю в ванну и каменею,

И вокруг тягучая тишина.

Танцевать полуголой до полуночи

И царапать стены в поисках выхода -

Мы так уже играли.

Не написать за месяц ни строчки

И не сдержать при встрече выдоха,

К сожалению, мы не спали.

Чужая кожа под пальцами щиплет,

Всё не то, все не то, все не то.

Все вокруг только дразнит тобой.

Вот ещё один бокал выпит,

На голое тело надето пальто,

Просто останься со мной.

Тоска

Что рассказать тебе о тоске,

Видишь, как лилии тонут в реке?

И непослушная прядь волос

Падает на твою ладонь.

Словно по щелчку там, где был огонь,

Под пальцами должен остаться мороз,

И все застрявшие в горле слова

Хоть что-то для нас изменят едва.

Как заколдованные ходим по кругу,

Будешь ли ты мне другом?

Крепко прижми к груди и отпусти,

Я свою любовь запечатаю в стих,

Она навсегда останется в них

И будет сопровождать меня на пути.

Я вру, никогда не отпускай,

Как север не отпускает южных стай.

Я все это оставлю как есть,

Всё равно мы не будем здесь.

Как в море встречаются и расходятся корабли,

Мы две палубы затонувшего судна,

Нас оторвать друг от друга трудно,

Но ты уплываешь, а я на мели.

Холодное море звенит в ушах,

В каких теперь странах моя душа?

Мне больше не писать тебе длинные письма,

Они мертвым грузом останутся в мыслях.

У разбитого сердца нет дна, поверь,

Чем чаще падает, тем глубже дыра,

Когда уходить настанет пора,

Что останется за той стороной двери.

Я знаю, что перестанет болеть,

Но сможем ли мы об этом не сожалеть.

Если не пишется - не пиши.

Если не пишется - не пиши. Если в словах не будет души - никому они не нужны. Если слова эти тебе не важны - дай мне знать, чтоб не тратила я души.

Давай с тобой поговорим начистоту. Хоть раз скажи мне правду - я больше так не могу. Хоть раз соври мне, но постарайся лучше, чтобы я не делала вид, что верю, и не сползала потом за дверью.

От нового года до нового года расстояния невелики, я ухожу с головой под воду намертво стоящей реки. От тебя до меня расстояние в две руки. От падения в эту воду уже не идут круги.

В поте лица выбегаю из кинозала, иногда мне кажется, что я от всего устала. Заказываю бармену сразу два бокала, я совершенно точно от себя устала.

Срываться в ночь, в мороз, на противоположный конец Москвы, лишь бы убежать от этой тупой тоски, как будто тебя пытаются рвать на куски, но зубы совсем не остры.

Можно конечно верить, что никто не плох, но когда вижу тебя - с трудом получается сделать вдох. Но правда - лучшее освобождение, вранье - всегда только плен. Я честна - хотя бы в этом для меня нет напряжения и от страха взбухающих вен.

Как луч пробивается сквозь окно и шторы, как тепло и уверенно он падает на ковёр, так не терпя возражений и не требуя ссор, мне нужны наши с тобой разговоры.

Мы делаем вид, что нам не свойственны предрассудки, уверенно бьём там, где обычно рукав, но если день прожит ничего тебе не сказав, то нужно срочно перемотать эти сутки.

Я не хочу зависеть от погодных условий, задержек рейса и от тебя, ведь все мы когда-то были друг другу чужими, все мы когда-то друг другом не дорожили, но, чтобы мы не делали дальше, пусть это будет любя.

Опять

Я опять попадаю в сети,

Ныряю с головой в омут,

Не устоять.

Знаю, что ничерта не светит,

Что внутри все нервы дрогнут

Опять.

И тут не дать не взять,

И не спастись

Никак.

Не умолить и не принять,

Не разойтись и не сойтись

Нельзя вот так.

Я отпускаю вожжи,

Катись оно все к чертям,

Меня не жди.

Посмотрим, что будет позже,

Сколько выдержу по дням,

Уходи.

Не уходи, я тебе поверю,

Мне уже совсем нечего

Терять.

Я хлопну дверью,

Но вернусь вечером

Опять.

Мне какой день не спится,

Начинать новый раунд

Не смей.

И как говорится,

Never let me down

Again.

Притворюсь, что верю тебе

Я притворюсь, что верю тебе, любовь моя, притворюсь, что верю хотя бы себе. Типа я противлюсь своей судьбе, или, черт её знает, иду за ней. Натянув капюшон и очки, притворяюсь, что есть куда мне идти. Я не почувствую, если буду лежать в земле, я знаю все твои тайны, любовь моя, что хранишь в своем столе, это не может быть ещё больней.

Как-то не верю в себя - встала не с той ноги, падаю на ровном месте, а мне говорят - беги. Мне бы выровнять ритм и замедлиться. Будет ли взлётной эта чёрная полоса, огни погасли. Моя любовь, сохранив свои тайны, будешь ли ты счастлив? Я же знаю, что врешь, но мне почему-то верится.

В клочья изодрано новое платье, я бежала так быстро как могла, видел кровавые следы на асфальте? Притворись, что не видел, любовь моя, притворись, что ты не заметил, так будет проще всем. Я знаю все твои родинки на спине и каждое выражение лица. Притворись, если тебе эта правда не по зубам. Притворюсь, что не скачусь по стене, притворюсь, что я вылита из свинца. Правда сделает нам больно, любовь моя, нам о ней знать зачем?

Но есть одно «но», любовь моя, если мы притворяемся, правда не перестаёт быть правдой. Я ухожу на дно, любовь моя, а ты останься, ладно?

Расставание

Каждым словом и взглядом мы ходим по острию ножа. Когда-нибудь придётся рубить с плеча, но пока эта искра между нами так горячая, я скатываюсь вдоль стены. Моя уставшая душа просит, чтобы это были не мы. Чтобы это не мы сидели на кухне с необходимостью что-то решать, но это будем мы. Что тут ещё смолчать?

Все слова, что мы должны сказать друг другу горчат на вкус, вяжут как недопитый брют, когда хочется уже сладкого, а в итоге переходим на крепкое, здесь бесплатно льют. Проверил бы кто живы ли мы тут ещё, есть ли пульс, а то крепкая выпивка, крепкое слово, этим словом крепкий удар под дых, я то вою, а то смеюсь, сколько минут я ещё продержусь? Я боюсь, что не забуду этих слов немых, что забуду – ещё больше боюсь.

Случайными счастливыми прохожими будем не мы. Это будем не мы пить вино ночью на пляже, будем не мы гулять по брусчатке, будем не мы колесить на такси и пить по утрам кофе. Мы взяли это время взаймы. Я держу тебя за руку сквозь перчатку, но чувствую оголенную кожу твоей руки, оголенные нервы всех тех, кто стоит на голгофе.

Отсчитывать эти минуты - как затяжное самоубийство длинной в несколько лет. Какое слово станет последним, поцелуешь ли на прощанье? Здесь нет правильной стороны. Кажется что это чей-то сумасшедший бред. Как мы оказались в этой точке, какие между нами теперь расстояния? Мне кажется, планета нам врет. Но на этой кухне сидим именно мы, но уже каждый по одиночке.

С кем ты еще будешь

С кем ты еще будешь ехать в такси до дома,

Крепко сжимать ладонью голые бедра

Целовать так, что сразу подступает к горлу.

Когда я без тебя мне сдавливает ребра,

Скажи, от кого тебя еще так перло?

Скажи, с кем ты почувствуешь это снова?

Кому еще ты будешь играть на гитаре счастливым и голым,

Показывая новую группу, от которой ты тащишься,

Улыбаться и подпевать, мою душу в дребезги разбивать.

Кто еще рядом с тобой будет таким весёлым,

Кто смотрит на тебя влюбленным взглядом из тех, с кем ты там знаешься.

Кто губами будет в твоей душе пожар разжигать.

С кем ты пойдёшь под душ, с кем ты пойдешь гулять,

С кем же ты будешь жить, с кем ты там будешь спать.

Я бы не думая, согласилась начать с начала.

С кем ты там будешь до утра танцевать.

Иногда мне хочется совсем тебя не знать.

Чтобы это не означало.

Что это за странные предрассудки,

Смотри, мое сердце уже не ревет.

Чувствуешь, как черствеет?

Смотри, уже какие по счету сутки

Меня уже на осколки не рвет.

Здесь уже не горит, а тлеет.

Тебя отдавать другой - это как лишиться сердца,

Как проигрывать бой, как признаваться, что я ошиблась,

Как признать, что я чем-то плоха, что ты ещё хуже.

Чтобы заново запустить душу, наверное, надо залиться водкой с перцем,

Как же так вышло, что я к чертям до крови расшиблась,

Что это за мир, в котором ты будешь чужим мужем.

Я набью на себе горы,

Буду светить потерявшимся кораблям как маяк,

Стану злой и изменчивой как погода.

Можешь хоть с кем взрывать теперь небосводы.

Какого это знать, что я теперь не твоя?

Все те, кто будет с тобой - априори воры.

Я буду ненавидеть всех их, если мы с тобой не останемся вместе,

Я прокляну ту, кто будет на моем месте.

Знаю, что грубо и малодушно, и мелко, и противоречит всем моим убеждениям.

Это будет новый день моего рождения.

Думал, я приму это как ни в чем не бывало, ну что с тобой такое, алле.

Если я не могу ненавидеть тебя, я буду ненавидеть ее.

Подтексты

В каждом моем взгляде подтексты,

Словно мы знаем все тайны мира,

Словно все остальное неинтересно,

Словно нам в радость роль факира.

Сходят на нет все инстинкты самосохранения, все рефлексы.

Я пытаюсь не думать, как будто ты посторонний держаться,

Но в каждом моем взгляде подтексты,

В каждом моем слове желание сдаться.

Между нами теперь ничего неуместно,

Но у меня нет никаких силовых защит.

В каждом моем взгляде подтексты,

Моя память, к сожалению, не помнит обид.

Я хочу тебя избегать, не делать никаких жестов,

Не говорить с тобой, не смотреть на тебя, не думать.

Но в каждом моем взгляде подтексты,

В каждом слове манифесты.

В каждом моем взгляде подтексты,

Я не хочу так, мне душно, мне тесно,

На мне нет ни одного живого места.

Я хочу вырваться из этой бездны,

Но в каждом моем взгляде подтексты,

В каждом взгляде подтексты.

Метро

Нас разделяют станции метро

И в стуке колес я слышу настойчивое «не суждено».

Я ненавижу людей, которые тебя знают

Мысль, что они говорят с тобой, а я нет, меня убивает.

Последние наши дни в никуда улетают,

Но я не верю, что вот так закончится все, но только так и бывает.

Но у меня же внутри все горит,

И я отчетливо представляю нас.

Моя уверенность как гранит.

Но пожалуйста, может просто не в этот раз?

Меня бросает в дрожь,

Когда я проезжаю твою станцию метро

И вижу ее сквозь поезда окно.

Меня ломает, взрывается голова, трещат руки, голени, бедро.

Но не трожь меня, озноб, не трожь – все же уже прошло.

Нас соединяют станции метро.

Я проезжаю мимо, и меня трясет.

И вокруг все не то, не то, не то.

И не смей говорить мне, что это все.

В такси

Чтобы не чувствовать, как уплывает дно, мы сядем по разным краям сиденья, мы будем смотреть в окно. За окном ночной город, сумеречные огни, твоё отражение за стеклом. Я чувствую, что твоя рука слишком близко к моей кисти. Вчера можно было ещё целовать - сегодня не тронь. Не держать тебя за руку - худшая из агоний. Вы когда-нибудь сидели с бывшим на заднем сиденье такси?

Наши трагедии в лучших традициях классического Шекспира - понятно на всех языках мира. Я буду тебя провоцировать, но, пожалуйста, не ведись, наступит крах. Мне не хватает силы воли держать себя в руках, это придётся сделать тебе - не показывай где твоя квартира. Но снова не оказаться там - мой самый большой страх.

Можно задеть случайно пальцем, повезёт, если ты не заметишь. Я буду убивать в себе надежду на то, что ты ответишь. Пальцы все ближе, чувствуется все острее, главное смотри в окно. Плохое сочетание - любовь и вино.

Можно бросить случайный взгляд как будто бы между прочим, просто прячемся от ночи. Никакого подтекста, что ты. По радио - сбившиеся частоты.

От нервного напряжения однозначно можно сойти с ума. Я сдерживаю себя, и меня поглощает за это тьма, я вся немею. Ещё недавно между нами не было лишнего пространства, как же мы так сумели. Сейчас остаётся проклинать дурацкий транспорт.

Горячие губы, хваткие пальцы, знакомый запах - да пошли вы все. Уберите эти картинки из головы, я не в себе. Во всей этой истории явно что-то не вяжется, не ложится история на реальность. Потому что, если ты сомневаешься - тебе не кажется.

Мальборо голд

В моем ящике остались твои сигареты,

Я курю их, когда мне одиноко.

Как в кино, на балконе, ночью, под пледом,

В лучших традициях черно-белых фото.

Твоя пепельница осталась на том же месте,

Я открываю окно и вижу, как пепел лежит нетронутым слоем.

Когда ты курил тут последнюю сигарету, мы были еще вместе.

Мы чувствовали себя любимо и спокойно.

Очевидно, что дома оставаться нельзя,

Ты картинкой застыл на каждом метре:

Здесь были о любви слова, там рукой по руке скользя,

От этого дыма нет спасения даже в ветре.

Но и на улице повсюду опасность - так много курящих,

Словно под кожу вгоняют ржавый болт.

Хочется стереть в порошок всех дымящих,

Когда я вижу затягивающий сигарету рот,

Когда я чую твой Мальборо Голд.

Но давай продолжим наши полночные беседы,

На телефоне наконец села зарядка.

Наступила буря после затишья.

Теперь у тебя новые сигареты,

Целовать после них сладко.

Мне так нравится чапмен вишня.

Флешбеки

Случайная сигарета имеет твой вкус - это я зря.

Твоя майка на голое тело - знаю, что так нельзя.

Твоя любимая песня в моем плеере застряла там, кажется, навсегда,

Снег должен был давно растаять, почему все вокруг изо льда?

Заполняют сознание какие-то остаточные явления,

Которые не имеют к нам, в принципе, никакого отношения.

Мне сносило крышу так, что я как всадник без головы.

Кто разберет бардак уставшей моей души?

Мне теперь всего мало, не дотягивает, поджимает, не сшибает с ног.

К этим последствиям никто из нас не был готов.

Стрелки на часах, кажется, вообще не идут,

Я выпотрошила себя до дна – прошло пять минут.

Гоняюсь за снами, но в итоге глаза красные

Всё наши пути изначально самые опасные.

Всё наши дороги одновременно верные и неверные

И если придётся упасть, то я наверно буду первою.

И моя завышенная планка поднялась до уровня небес.

Читая мои мысли, заплакал даже следящий за мною бес.

Мне теперь заказан путь на все те улицы, где мы были,

На любимые напитки, фильмы, вообще на все, что мы прожили.

Все кинотеатры, магазины, офисы и даже аптеки.

В этой реальности друг без друга нас убивают флешбеки.

Накручивай волосы

Накручивай мои волосы на пальцы,

Гладь спину.

Мысли кружатся в адовом танце,

Мысли неуловимы.

Накручивай мои мысли,

Вяжи их на спицы,

Просто будь в моей жизни,

Выходи за границы.

Я могу тебя отпустить,

А если хочешь сам рви,

Я не трону нить.

Но в руках меч.

Мне тебя не простить.

Но просто звони мне и зови.

Мёртвое не обжечь.

Я вся насквозь в любви.

Давай целоваться в такси

Иже еси на небеси.

Не проси меня остаться на ночь, проси.

Не беси меня, не беси меня, не беси.

Не открываются шасси.

Воскреси меня и спаси.

Я выбилась из сил.

Ну же, не тормози.

Да спаси меня боже от таких симпатий,

Ещё на раз меня не хватит,

При каком раскладе

Я снова окажусь в твоей кровати,

Случайно задерется платье.

Я бы хотела засыпать в объятьях,

Но посыл во вселённую был невнятен.

Я начинаю верить в проклятья.

Мы бы хотели войти в клуб двадцати семи,

Но не по-настоящему, вся жизнь впереди,

Мы тратим её на страхи и просьбы - не уходи,

Вот тебе камень - кинь.

Ну позвони же ты мне, черт возьми.

Мы могли бы просто это вместе пройти.

Иногда отстойно быть людьми.

Аминь.

Пытаюсь удержаться

Мы останемся друг у друга в сообщениях, в историях такси, в денежных переводах, в общих списках и чатах, мы останемся на редких совместных фото в окошке телефонных экранов.

Нет гарантий и сроков годности, никаких патентов на слова. Я слышу в сохранённых аудиосообшениях «я еду, малыш», но это перестало быть правдой. Никаких туда и обратно - такое возможно едва. Светится телефон - не спишь?

Во мне говорит вино и тоска, хотя странно, я не пила и смеялась весь день. Наше прощание ничего не стоит, привет. Насколько глубокий останется след?

Помню слова «я всегда бегу к тебе, что есть силы». Помню слова «ты рядом, и мне хорошо». Почему тогда мне кажется, что все решено. Не решено, если ты на пороге моей квартиры.

Спальня для любви, кухня для расставаний, давай не будем туда заходить. Хотя ни одно помещение не выдерживало наших свиданий, твой обеденный стол срочно нужно освободить и жалюзи опустить.

Но почему наступает август, лето же не должно кончаться. Замкнутый круг бермудского треугольника, я прыгаю, прыгаю с подоконника. Я тренирую силу воли, чтобы удержаться.

Питерские крыши

Я ещё не спала, а уже светло,

Питерские крыши встретили рассвет,

Солнце пробивается сквозь стекло,

Но никого нет.

Я вытру руками вчерашнюю тушь,

Я выпью несладкий кофе,

Есть шанс, что разбудит душ-

Брызгами в Петергофе.

Я сниму с себя кружево, шёлк и туфли,

Брошу под ноги кожаные перчатки,

Под ступнями тлеют угли

Раскаленной брусчатки.

Как будто бы я не сбежала на утро,

От него, от тебя, от себя, от бога.

Тебе не сбегать от меня трудно

И пальцами меня трогать.

Сделаю вид, что почти не трясёт

Оттого, что я вечно одна.

Питерские крыши видели все

До самого финского дна.

Я помню

Я помню, как я висела у тебя на плечах, в твоей куртке, как ночью при свечах ты травил мне глупые шутки и разливал шампанское. Помню душ вдвоем, помню прогулку, мокрые волосы сохли под солнцем, ты держал меня за руку, я могла представить, что мы так живем.

Ты держал руку на моем колене, пока мы ехали домой, запускал ее мне в волосы, под блузку. Я потом даже пахла тобой. Моя квартира была убежищем, где расслаблялся каждый мускул.

Я засыпала, уткнувшись лбом в районе твоей ключицы. Твои руки горячие и тяжелые обнимали за плечи и поясницу. Ноги сплетались, ты был так близко, что я не могла поверить, что это когда-нибудь повторится. Я танцевала джаз, фокстрот и диско от того, что мы друг другу просто улыбались.

Я не могла на тебя злиться, я не хотела злиться. Я хотела с тобой как можно чаще видеться. Но где-то за очередным поворотом, когда-то после новой лжи, после пустых слов и равнодушных взглядов что-то щелкнуло во мне и одним счетом обнулилось. Теперь хоть что ты не скажи – не разорвать опять души, все худшее с нами уже случилось.

Я рыдала, сползала по стенам домов, магазинов, работы. Я писала по пьяни, искала случайных встреч. Я не отличала понедельник от субботы, не могла даже удобно лечь и сходила с ума местами.

Но больше нет щемящей тоски, меня не разрывает на куски, осталась грусть и чуть-чуть томления. Никогда не смогу научиться относиться к тебе как к другим, ты всегда будешь немножечко моим. Я запомню тебя таким.