Выбор

О произведении и авторе

Юсупова Ирина Алексеевна (20.03.1994) – писатель-фантаст, поэт, опубликовавший более 200 произведений, написанных на русском языке.

«Выбор» – одно из самых сложных произведений автора, которое представляет собой совокупность двух направлений – фантастики и поэзии.

Непрерывно, шаг за шагом, автор выводил историю произведения – первой антиутопии, полностью написанной в стихах. В произведении «Выбор» представлен собственный стиль Ирины, разительно отличающийся от привычных.

Он является совокупностью разнообразной ритмики, рифмы на созвучия, классической рифмы, свободного стиха, верлибра, диссонансной рифмы, ассонансной, составной, йодированной, усеченной, панто-, эхорифмы и других.

Каждый персонаж этой истории разговаривает на своем языке со своей стилистикой речи. По ходу произведения персонажи развиваются, меняются, меняется и их речь, что отражено в этой уникальной работе.

Главная проблема, которую автор ставит перед читателем – это выбор. Что будет, если отобрать у людей возможность выбирать? Что, если выбор – это просто иллюзия?

Ознакомиться с аудиоверсией этой книги можно на сайте ЛитРес, а также на открытых музыкальныз площадках. Для знакомства с историей книги, а также с творчеством Ирины ниже прикреплены qr-коды, ведущие на личную страничку автора и в группу Вконтакте.

Автор желает Вам приятного прочтения / прослушивания. Добро пожаловать в другой мир.

Часть 1

– Что это за коктейль в твоих руках?

– Лучшее пойло в этом мире. Коктейль Молотова.

Покажи мне худшего врага, я сдам себя тебе

Первоисточник всех проблем,

переплетение лабиринта корневой мозговой желейной структуры.

– А что в другой руке?

– Я нашла по дороге арматуру.

Лучшую арматуру.

Проверишь?

Сейчас покажу, как это работает в совокупности…

– Опять блуждаешь в своих мирах?

– Они просят от меня некой послушности,

А во мне стальным прутом

Сразу после ковки бьется революция!

– А как же страх?

– Отчаянность – это судьба.

Это выбор! Выбор быть другим,

Выбор встать и защитить от пуль.

Выбор выйти уйти и спастись.

Феникс чувствует в нелепой решётке как пахнет прах.

Мойры сплетают полотно,

А на нём восстаёт моя душа.

У меня есть миры, в которых я любила,

Есть миры, где из меня делали стальную машину…

Есть то место, где мне не хватало денег для того, чтобы себе что–то купить,

И там, где я была благородной нимфой…

Они надевают платья,

Я покупаю пиво с пачкой чипсов.

Из королевы в Золушку, назад в обратность,

Ощущая всем телом непригодность

И гравитацию.

Мир, где я борюсь с негативом,

А потом проявляю плёнку негатива.

– Как радий, это как-то нестабильно.

– Понимаешь? Мир – это выбор.

И даже я. Чей-то выбор.

Исключая только вероятность событий.

Математический маятник не даёт прав на ошибку,

Когда со всех сторон долбит в уши

Статистика.

Я делаю шаг в сторону, прыгаю, варьирую,

Как лесная нимфа

С какой-то арматурой и бутылкой.

Я даже не помню, где я их нашла,

На улицах говорят,

Глаголят истину.

И я делаю это невероятно красивым.

Часть 2

Картинки, картинки, картинки…

Мой раздробленный разум,

Буря возмездия, страсть, обстоятельства…

А что до любви?

Да в любви я профан, каких свет не видывал!

Примешь? Да просто прими!

Не делай вид,

Прошу, не делай вид.

Понять меня такой же брошенный вызов,

Как бросить перчатку в провидца.

Сложная, неудобная,

Со своим безумным миром

В котором страшно быть…

Она безумна. Чертовски умна,

До того, что готова признать свою глупость.

Горда и одновременно великодушна.

На этом операционном столе

Ее лишали сил, занимались пересадкой,

Ведь им так казалось,

Что новое приживётся лучше, чем старое,

Железо ведь тоже продукт производства нашей планеты,

Там, где уже закалялась душа, как благородная сталь,

В этой комнате, как в лоно - пещере

Ей пустили новую синтезированную кровь по венам,

Где миллиарды микророботов решали, как подлатать её раны,

Но в это же время

Её мозг блуждал по собственным пещерам,

лабиринтам мышления:

Событий, зарисовках песен и поэзии,

Чтобы состыковаться в один симбиоз

Старой личности с новыми искрами

В новом будто бы не принадлежащем ей теле.

–Ты серьёзно так чувствуешь?

Ты выдаешь раз за разом одни и те же

Показатели.

Посмотри на шкалу твоих характеристик.

– Я хочу поверить в жизнь.

Вершители, знак переплетённых нелепых судеб.

Где мне кричат "так просто случилось",

Но хочу ли я принимать это, как данность?

Думаю, нет.

– Скажи, тебе больно?

– Если больно, то просто пройдёт.

Вдох выдох, сталь закипает,

Выходит через рот,

Как лишние данные,

Поступившие в мозг.

Время всё перетрет,

Как мельница растирает в прах зерно в жерновах…

Но что если время, как резина,

Тянется, как баббл гам?

Во рту той блондинки, что на красивой картинке

Выдувает огромный розовый шар,

Что схлопывается так же,

Как слова

Которые мне когда-то сказали?

Ведь теперь

И, наверное, всегда

Я являлась гибридом.

–-Тебе не всё равно?

Ты как-то странно в последнее время выглядишь…

– Я машина. И безумный текстовик

Из этого мира

Нет выхода.

Есть только выбор.

И когда я говорю,

Они вешают на меня новый ярлык,

Как бирку

При рождении или смерти.

Часть 3

Скажи, зачем мне это досталось?

Иногда я ненавижу этот дар,

Однако

Он часто меня выручает.

Я бью их точно так же,

Как изнутри бьёт меня.

Как крик разрезает каждой гласной

Воздух,

Так же и я, обезображенная своим же уродством,

Двигаю на поле фигуры,

Только эта партия столь же необычна, как этот чертов город,

Развалины которого

Сменяются небоскребным горизонтом.

Где стирают бельё дождевой водой,

И выводят киборгов

С другой отвратительно ржавой кровью.

– Давай продолжим эту шахматную партию:

Ты ходишь белыми, я чёрными.

Можно наоборот, смеешься?

Мне с детства всё равно

Какими играть.

Нам надо закончить.

Пока в мою комнату не зашёл тот нехороший рабочий

С точеным окровавленным ножиком.

Мы снова сделаем ноги,

Но пока...Твой ход.

Но в один момент я понимаю,

Что хожу только я,

А на твоём поле не стоит ни одной фигуры.

Чёртов микрочип, опять играет со мной, строя иллюзии!

Уже ходят легенды о том, как я пришла в бар

И объясняла стене,

Откуда в моей руке

Лучший в мире коктейль.

– Ладно, пойдём.

Только прекрати этот разговор.

– Отлично. (Смотрю, как он ставит пешку перед моим королём)

Хороший ход.

Часть 4

В темном пространстве, полном зеркал,

Я снова встретилась с ним.

В этом была необходимость

Его навестить.

Там внутри

На меня глядела

Открытая пасть нервно задыхающейся рыбы,

Словно кто-то открыл крышку мусорной корзины

И запахло дохлой жалостью.

Какая блажь – периферия.

– Тебе жаль его?

– Да. Мне жаль то, что от него осталось,

Неужели возврат уже

Невозможен?

– Помнишь, где мы?

Ведь у него тоже был выбор.

Я бью кулаком по стеклу, разворачиваюсь к судье, что знал эти прописные истины.

В этом городе, насквозь прогнившем,

От того, что с помощью власти был от всего очищен.

Выдыхаю, вспоминаю про лишние данные.

Встреча с лидером повстанцев…

Которые никогда не стереть больше

Из этой мозговой программы

Расправляю диафрагму,

От стекла делаю ровно три шага,

Останавливаюсь:

– Была рада встрече, папа.

Голос внутри угарает:

– Дура, откуда столько лишнего пафоса?

Ведь он даже не слышит тебя.

Клишированные ходы в ритмике

И построении архаизма абстракций

В чётком зрительном видео

Оставь для взрослых империалистических фильмов,

Грета фон Бисмарк.

Часть 5

Когда ты понимаешь, что лучше всего

Остаться одной

Без лишних слов и эмоций.

Навязывание убогих суждений,

Когда раз за разом "Ты должна быть другой. Говори по -другому."

Таким образом

Никто не нужен,

Когда тебя вынуждают

Прислуживать.

Я осталась одна снова смотреть на закат,

Понимая,

Что в лучшем случае со мной никто не останется

И разделить это не с кем

Кроме голоса,

Который не принуждает меня быть ведомой

И не вынуждает меня тянуть лямку с довольно весомым грузом

Чужих и чуждых эмоций.

На выжженном поле,

На котором ранее кто-то неведомый рисовал будто бы тайные послания миру

Огонь рисовал совсем другие картины,

Уничтожая устойчивым принципом

Всё то, что было воздвигнуто до,

Ведь там горела рожь совместно с ложью

И плодородные несущие другим жизнь колосья.

"Я вам больше не верю!" –

Так во мне кричал зверь,

Однако

Потеря есть потеря и её следствие.

Просто пришлось ещё раз

В этом убедиться.

Часть 6

– Да я всех понимаю! Что ещё может быть?!

Я сижу на кафеле

И смотрю на свои ноги,

Будто бы я их первый раз вижу.

Во мне половина грамма иллюзий,

И чувства обострены так,

как будто

я стала тем самым провидцем,

Которому кто-то там когда-то бросал вызов.

– Знаешь, это хрень полная: поэзия, музицирование

Убогая хрень для малолеток,

Которые учатся отличать, где право, где лево!

Я снова возвращаюсь к созерцанию

Этого красивого кафеля.

Заострённый нимб в воздухе,

Мое тело, лёгкие…

Всё преобразовалось в кашу,

Сплетённую из одиночеств…

И в моей голове нечто усиленно долбится.

Внутри зверь, который заворачивает туда, куда хочет.

Я чувствую эту эмоцию,

Я знаю эту эмоцию –

Мне хочется обнять и помочь,

Того, кого я знаю, с кем мы ходили просто так

Гулять по улицам и говорить ни о чем…

Глубинный масштаб,

Стройтесь в очередь!

Моё здание закрыто на чёрный ремонт

И обесточено,

Пока я пишу эти строчки,

Пытаясь переосмыслить то место, где я нахожусь,

С кем я должна пройти этот путь.

Кафель, на котором стоят множество точек,

Как звездное небо,

Которое рвётся

От нелепых и точек и звёзд.

– Ты здесь?

– Я больше, чем здесь,

Ведь теперь

Я вижу это

Небо.

А хрен знает,

Что дальше делать.

Я бегу от уродов точно также,

Как метеор,

Ведь я их чувствую кожей,

А сейчас я чувствую во много раз больше.

Я сижу и наблюдаю холодный нейтральный кафель,

Будто бы я никогда

Такого не видала.

Как-то мерзко мерзнет задница,

Как-то светло от мыслей

О нормальном плодородном будущем.

Просто я сама

этот урод,

Потому что я

Где-то не задействовав разум,

пошла играть в приключения

и собирать раздробленный паззл

Но сейчас?

что я могу сделать сейчас?

– Будто бы что-то в них есть.

Размышляй, кому верить.

– Он просто хотел без правил,

Вообразил, что он скиталец,

И хоть что-то понимает

В моём мире, состоящем из мраморного звёздного камня.

– Прекрати играть со своей жизнью,

Будто бы она ничего не стоит.

– Брось, просто брось.

Я бросаю мяч,

Который я крутила и сжимала в правой руке

На головы тех,

Кто были прохожими

В этом чертовом уездном городе N.

Часть 7

Самое лучшее – не строить лица среди сотен построенных лиц.

В открытом океане не видно границ.

Видно только то, как от водной глади ночью отражаются звезды…

Их мир иллюзий вряд ли будет настолько приятен,

Как чистый морской воздух

Или лёгкий тёплый бриз…

Здесь – раз, два, три –

Новый мир иллюзий

Prost!

Wie eins, zwei, drei, vier.

И вовсе не важно где ты и с кем ты…

– Привет, это же ты, та самая Грета фон Бисмарк?

Поломанный полукиборг?

– вдруг задаёт мне вопрос незнакомый мужчина.

В баре довольно темно, приглушённый свет играет на его лице бликами.

– Как вас по имени?

К тому времени я уже опустошила бутылку.

Он казался мне таинственным

И симпатичным.

– И твой отец сейчас сидит

За то, что не стесняется высказаться

Как запрещенный предводитель?

По всему миру?

Киваю:

– Таким был его выбор.

И моим он был,

Когда я стояла рядом с ними,

Были слышны звуки выстрелов,

Одна из лучших воинов

Получила

В грудь удар,

Заставивший упасть, а затем

Бороться за отголоски прошлой жизни.

Но тем самым

Остаться на свободе,

Как в загоне

Иллюзий изобилия.

– Ты нужна нам снова.

– говорит он.

Как королева на шахматном поле...

– Я собрал группу, мы можем всё изменить.

Чип барахлит:

– Тогда этот тип слон.

Свобода. Свобода условна.

Свобода выбирать новую работу

Из сотен таких же работ

И всё равно

Остаться рабом.

– Давай я тебе расскажу, ты решишь

Готова ли ты

Дальше пойти.

Ведь только мы вместе сможем всё изменить.

Часть 8

–Ты знаешь, ведь некоторым абсолютно всё -равно, кто я…

– Ты нуждаешься в признании?

– Боюсь, что да. В моей покрашенной золотом клетке

Устланной сеном

Всё ещё осталось место мечтам.

Когда я устаю говорить

На поле выходит высший сложно построенный скрипт.

Думаю, ты в этом виноват, дорогой Чип.

Он, правда, красивый,

Этот статный мужчина,

Его лицо разрезает шрам,

Словно комета небосвод армейских ранений.

– А всё же... Есть ли в этом городе выбор?

Он убеждает меня в том,

Что нас ждёт успех, что отовсюду есть выход.

На полигон. Как на крестовый поход.

Где я варьирую

телом как некой субстанцией или структурой,

Где моя кровь служит во имя

Создания новых киборгов.

Я ведь вечно убегающий солдат,

Который хотел затеряться в мире таких же.

Однако. "Слон" всё ещё напротив сидит.

Маятник качнулся на крышке

качающих колыбель, зовущих меня моим настоящим именем.

– Позволь, я подкину монетку?

– Хочешь – делай.

Это было настолько сильно,

Что она вонзилась

В столешницу и застыла

На острие.

Я изучаю его, вытаскивая из себя всю имеющуюся у себя спесь:

– Я согласна. Когда начнём?

Гляжу слегка высокомерно,

Как шахматная королева.

– Ты кажешься мне поехавшей.

По всему телу что-то заныло,

Как тысячи пирамидок

Феррамагнитов.

– Я жду тебя завтра на городском поле

Рядом с заброшенной мельницей

В девять.

Будем готовиться к освобождению этого мира.

В голове стучит, я киваю.

Новый круг. Новых событий.

– Ты только что приняла вызов.

Только вот ты управляема

Другими принципами

и существующей здесь политикой.

Часть 9

Я вроде не опоздала,

Хотя тот со храмом

явно долго ждал.

Я шла к нему так,

словно это был сон…

Всем телом ощущая тяжесть и лёгкость полёта

Моих еле гнущихся ног.

– Мы должны его вызволить втроём.

Смотри вот он идёт.

Я смотрю на блеск солнца, пробивающего тучи сквозь горизонт.

Действительно, показался тот самый.

Третий пилот.

– Он какой-то маленький.

Это был карлик.

Нес поклажи столько, что та была несоизмерима его габаритам.

Навьюченный мул, казалось, не так бы страдал,

Как этот низкорослый мужчина.

Он сваливает мешок в этот оставшийся после огня прах.

Улыбается криво, это меня немного истерично смешит.

– Там кот в мешке, – говорит чип.

Мужчина

Тем временем достает нечто напоминающее бормашину.

– Мы договорились о крови, – говорит шрамированный.

– Ты ведь сможешь ей поделиться?

– Как Маугли, братья по крови, только ты сестра, а карлик – медсестра, – чип снова ехидничает.

Меня немного передёргивает, снова тяжесть ферромагнитов.

– Да не волнуйся ты! Это излишне.

Заглядывает мне в глаза этот статный красивый мужчина.

Я выдаю ему подобие искренней улыбки.

Он меня манит, как разно полюсной магнит.

– Чтобы быть готовыми к свободе твоего отца, мы должны стать почти

такими же, как ты.

Карлик на песке раскладывает плед,

Приглашая ложиться.

И я соглашаюсь,

делая следующий выбор.

Часть 10

Боль.

Пронзила всё моё тело

Боль.

Приносила освобождение,

Ведь я давно её не испытывала

Даже, когда резала вены,

Я не чувствовала этого.

Ведь

Роботы латали моё тело быстрее.

Я чувствовала только тяжесть

И гасила мысли

в мире иллюзий.

А сейчас я теряла сознание,

будто бы скрутило, связало.

Только Чип продолжал петь мне песни.

Я всё ещё его слышала.

А затем я видела,

Как ко мне подошёл тот шрамированный

Близко-близко…

Он говорил, что меня от всего защитит.

Теплота. Затем холод. Затем снова тепло.

И он ласково обнимает меня.

Затем взрывы нейронных бомб!

Будто бы внутри сработал детонатор динамита,

Чип уже не поёт, он вопит!

Моё сердце бьётся, вырывается изнутри кульбитами.

Это был momento more…

Последний штрих.

Дальше

Тишина и пустота.

И я возвращаюсь в себя.

Во рту комок,

Вокруг темнота

Я погребена заживо.

Под тонной песка.

– Ну вставай. Выбирайся. – хихикнул.

– Ты сама нас сюда привела.

– Спасибо, милый.

– Давай, давай, сама.

Сначала дёрнулась левая нога.

Затем правая рука.

Я начинаю ползти, как земляной червяк.

Благо, я долго могу не дышать.

Спасибо оставшейся взвеси в крови,

Карлику и шрамированному.

Пару минут. Я на поверхности

Стараюсь прийти в себя.

– Я не верю.

Черт, как же так?

Как... Же... Так?

– А что ты хотела?

Возомнила себя королевой?

Вскидываю голову наверх:

– Я и есть королева!

Ну. Или хотя бы принцесса.

– Думала, он полюбит тебя?

Тебя, недоделанную?

– Мне кажется, я видела это в его глазах.

Они не могли врать.

– Поступки красят мужчин, посмотри, куда ты себя привела.

Под сожжённым песком полигона

Среди праха погибших воинов.

– Но я ещё жива!

Встаю.

– А, значит, я пойду за отцом сама.

Я найду их, пусть они объяснят.

Как я оказалась погребена.

– Ну, давай,

– хмыкает чип.

А я начинаю идти,

Ставя челюсть и гордость на место.

В груди сжимается стальной комок:

Непринятия, обиды и начинающей меня заводить ненависти.

Часть 11

К сожалению или счастью, но я очень эмпатична

Это позволяет мне пробивать бреши в их защите.

В голове лучший чип,

Он заглядывает за углы и сканирует,

В голове стучит:

"Только мы вместе можем всё изменить…"

Я бью их точно также,

Как изнутри бьет меня.

Отрезаю страх,

Боюсь, я никогда

Не была столь пьяна,

Ведь по дороге сюда

Я снова зашла в тот бар.

Без части взвеси,

Со стальным пистолетом

И меняющим структуру телом,

Стиль иллюзорного мастера

Избегающий новых ударов.

Как же хорошо...

Я верчусь, как юла.

Отец с той стороны припал к одному из зеркал.

Ведь теперь эта принцесса – вендетта,

Которой больше нечего терять.

Хотя.

Когда ей было что-то терять?

Ведь у неё всегда

Была только она сама.

Я бегаю, меняю локации,

Пока

В одной из них

Я останавливаюсь,

Ведь

Я снова вижу его глаза.

Часть 12

Мы кружимся, словно в чокнутом вальсе,

В ритме дабстепа,

Где каждый держит другого под прицелом,

И другой избегает выстрела.

Тишина разрезается перестрелкой.

Мы почти равны.

Но он не знает о моих потаенных секретах.

Ведь пока в детстве

вышивали маленькие девочки

Меня тренировал мой отец,

Говоря мне куда лучше целиться.

Поэтому, выйдя из-под огня,

Я сократила дистанцию.

Будто сделав ему реверанс,

Откинув его на пару шагов назад,

Пробив поменявшейся в воздухе рукой его невидимый панцирь.

– Чип, это чокнутый танец!

Между мужчиной и женщиной.

Следующий шаг – несколько добавочных выстрелов

И вот я прижала его к стене.

Синие тёмные глаза, я срываю с него балаклаву

– Привет тебе, крове искатель,

Я не ожидала,

Что ты будешь солдатом

По ту сторону баррикад.

Он отталкивает меня от себя,

Используя каменную насыпь.

Которая ненадолго сбивает с толку меня.

Пари с судьбой, на миг картинка окрасилась красным.

– Вертлявый уж.

Чип: – Хороший муж.

– Пфф как иронично!

Хорошо хоть не объелся груш

Или что-то вроде этого

Меня сейчас стошнит.

Чип: – Внимание, слева.

Избегаю удара, который крошит мраморную плитку.

И захожу за его спину, применив один из лучших приёмов,

Сбив его с ног. Отличная попытка.

– Тебе ведь понравилось?

Царь, объевшийся гороха?

Разглядываю лицо со шрамом.

Которое обрамляет эти тёмно-синие глаза.

Выбиваю ногой его пистолет.

Звуки вальса, дабстепа,

(добавлен) звон кастаньет.

– Ты победила. – издаёт звук и он.

Я радостно киваю, будто получила хорошую оценку в школе.

Человек там за зеркалом мог бы гордиться мной…

Хороший. Иллюзорный. Бой.

А затем. Мне становится так грустно,

Будто бы на лист пролили воду,

Смешав все чернила,

Лишив меня всякой ранее написанной

Мимики.

– Надо говорить. – произносит шрамированный. –

Я вижу это.

Так говори.

Ты ведь не убила меня.

Хотя несколько раз за бой

Имела этот шанс.

Смотрю на него, пытаясь что-то подобрать.

– Ты что вдруг застеснялась, милая?

– заявляет чип.

– Вы... Бросили... Меня... Умирать.

– цежу сквозь зубы.

–"Только мы вместе сможем все изменить."

Ведь это были ваши слова!

Которые вы мне сказали тогда!

Перевожу взгляд,

Сзади него на картинке

Блондинка

Выдувает огромный розовый шар

из баббл гам.

Прикольно. Scheiss drauf

Мужчины любят развлекать сами себя,

Особенно, когда ты солдат.

Шрамированный поднимается:

– Меня зовут Марс.

И я, действительно, думал, что тебя потерял.

Но я здесь в личине солдата

Чтобы вызволить твоего отца.

Как оставшуюся часть.

Ведь таким был наш план.

Бог войны. Марс.

Он ищет что-то по карманам.

Затем протягивает:

– Держи, вот ключ карта.

Она способна открыть любые врата.

Я забираю её из его рук так,

будто бы он сделал для меня

Первый подарок.

– Ты так и будешь ему верить?

Грета, он ведь уже раз предал.

– Чип, заткнись,

Пойдём открывать.

Часть 13

Камера пиликнула, открывая зеркала.

Отец наконец-то увидел кого-то кроме себя,

От неожиданности подсел, потирая глаза:

– Дочь, это ты?

Что с тобой случилось?

Почему ты так выглядишь?

– Привет. Просто я теперь

Немного киборг.

У нас не так много времени,

Давай выходи.

Он покидает пределы тюрьмы.

Мы стараемся бесшумно идти.

Необъяснимо везёт.

Без происшествий покидаем оплот.

– Не думаешь, что когда приходится долго общаться с зверьем,

Ты становишься зверьем?

А что, если ты долго говоришь, но только с самим собой?

– Помолчи, Чип, не тебе говорить.

Ты и так внутри моей головы.

Я привожу его, следуя по лабиринтам кварталов,

В мой дом.

***

– Когда они поставили под сомнение прогресс,

Когда поставили пропагандой цель –

Размножения, трансляции секса.

Смотри, чтобы отупеть,

Прекрати читать и мыслить,

Ведь уход в мышление –

Удел убогих шизофреников

Здесь главное иметь деньги,

А не иметь друзей.

Когда посчитали верным

Делить на богатых и жителей фавел,

Где дождевой водой принято стирать одежду,

Где сожжённая земля сменяется небоскребным горизонтом,

Где всё дозволено.

Позитивные улыбки. Грустным или одиноким быть стыдно,

Ведь для других

Ты картинка.

Даже если ты слышал

О повышении МРОТа,

в части законов…

Подачка удачи,

Везде озадаченность

Как быть, если мнимая утопия

Повысила инфляцию

На бОльший процент?

Запрет за запретом,

Личность возвращается в каменный век.

Камеры следят за любым передвижением

Больше половины чипированы.

Больше половины не имеют настоящего имени.

И не знают кто они.

И если ты не нужен или опасен

Ты станешь народным предателем.

Ведь и сейчас, Грета,

Всё осталось на том же месте

Верно?

– Верно. – мнусь. – я знаю, зачем нам это.

Кому ты говоришь?

Чип: – Четвёртой стене

В его голове.

– Я всё продумал.

Было время.

Только сейчас у нас нет людей.

Поэтому.

Нужна агитация, людям нужно знать,

Что я свободен, как ветер,

благодаря тебе, Грета.

Чип:

– Как бы не пожалеть об этом.

Часть 14

Неделя, две...

Там за углом какой-то мальчик

Педантично подбирает рифму для плакатов,

Пока в нижней части города идёт сарафанное радио.

Отец быстро находит тех, кто слухи умеет распускать.

Дороги, что хожены были, пути неисповедимы, он, как старый новый

Иисус для простых рабочих крестьян.

За тем углом женщины друг другу шепчут,

Как перестанут бельё поласкать

И пойдут в большой город,

Где летающие машины и новые мужья.

Город N – странная обитель для тех, кто продолжает верить в чудеса.

А я?

Я будто бы ни там, ни там

Что странно…

Будто бы я смотрю на это свысока

Или будто бы только проснулась, и ещё где-то в объятиях сна.

Смеркалось, зябко, темнота сменила облака.

Нетвердым шагом,

Минуя старые дома,

Иду по кварталам, где по ночам

Орудует зверьё, что грабит горожан.

С точеными ножами.

Я возвращаюсь, поднимаюсь на второй этаж.

Отец, что был в тюрьме, теперь ещё больше знает.

А именно. Он знает примерно тех, кто с ним сидел

Из заброшенных и жилых фавел.

Он и так знал

Всех по именам

Всех брошенных на произвол судьбы скитальцев.

Старый новый бог, однако

Жителей сменился оборот,

Ключи от человечьих внутренних камер

Он идеально подбирал.

Отец сидел на импровизированной кухне и общался

С каким-то человеком

С тёмным как ночь

лицом.

В начале я слышала обрывки речи:

– На поле... Сжечь...

Докопаться...до правды... Не обойтись без противоречий...

Без побега...

Сколько денег?..

Сколько моих людей?..

Сняла свой плащ и на рога повесила.

Затем я подошла поближе,

Оперлась о дверной косяк поехавший.

Они обернулись,

Мужчина оценил меня суровым взглядом с ног до головы

И выдал:

– Кто ты?

– Это моя дочь Грета,

– сказал отец,

– просто она...

– Я вижу. – кивнул нелепо, одним движением

Достав свой пистолет.

– Зачем ты сняла одежду? – выкрикнул отец.

Моё новое тело

Рисует меня меж двух огней

Скорее на другой стороне,

Чем на стороне жителей фавел.

– Убери пушку!

Она поломана, в ней камер нет.

Её использовали, как игрушку,

Ставя над ней эксперимент,

Как приживется ткань

На обычном человеке

Без подготовки её тела.

– Ты уверен? Ты её проверил?

– направив на меня дуло пистолета,

Мужчина встаёт и приближается ко мне.

Держу взгляд так же, как агрессию.

– Придурок, – выдаёт Чип. – Ты ведь можешь одной левой

Его уделать.

– Оставьте это! Я её проверил!

Она пойдёт с нами. За людей!

Не снимая меня с мушки,

(Чип: – Он какой-то душный.)

Мужчина натянул капюшон

Кивнул отцу:

– Поговорим одни

Без всяких киборгов.

И удалился также быстро, как пловца может затянуть в водоворот.

Чип: – Даже обидно.

– Да заткнись ты!

– И зачем ты это сделала?!

Тебе сложно было прийти и переодеться?

Зачем показывать бандиту пластины в твоей шее?

И твои чёрные пульсирующие вены?

Ты сошла с ума, Грета?

– Я у себя дома, дорогой отец! –

Смотрю с презрением.

Нападки этих головорезов,

Нашествие тирании – бедствие,

Как и беззаконие посредственности.

– Я немного теряю нить...

Мы договорились.

– А что до людей?

– Не помню тебя пацифисткой.

– Ты обещаешь им хорошую жизнь,

Но ведешь их за собой,

Как свиней на убой.

– Помнишь что я тебе говорил?

В детстве, когда я учил тебя руками разбивать кирпичи,

И воспитывал твой стиль,

Который ты

Затем смогла удачно применить

Во взрослой жизни.

"Если хочешь выстрелить, ты выстрелишь

Не важен габарит

И дистанция до мин.

На поле боя все равны.

Захочешь - будешь,

применяй тактическое оружие."

– Действия и последствия

Иллюзий.

Чип:

– Аккуратнее, Грета, он так решит,

Что ты ведешь свою игру.

Часть 15

Некий симбиотический концепт

С этим Богом войны.

– Он точно придёт и меня защитит!

Изучаю потолок, лежа пластом.

От этих людей или от самой себя, я совершенно запуталась…

– Да, сама, попробуй сама.

Здесь не причем этот Марс.

– Но сколько было потрачено сил!

Честно, я думаю, если бы не он, я бы вряд ли на это пошла

А теперь мы братья по крови, ну или что-то вроде того.

Мы оба заключены в своих башнях.

Мы ведь оба скитальцы

И это делает нас ещё больше схожими...

Знаешь, Чип...

– Он был катализатором твоих собственных сил.

– Думаешь?

– Это ты так думаешь. А то, что чувствуешь,

Я не могу вычислить.

Он был первым, кто с тобой заговорил.

Фыркаю: – Не он один.

– Ты продолжаешь следовать в бедствие.

– Цунами последствий.

Как бусины нанизываются на паутинку

Аккуратно. И медленно-медленно.

Так же как тянется это дурацкое время.

Хотя мой отец

Постоянно рубит с плеча,

Не обращая на меня

Никакого внимания.

– Ты хочешь, чтобы тебя рассмотрели

Со всех сторон,

Как зеркальную пирамидку

С чем-то внутри.

Как шахтёр неожиданно

Разглядывает золотой прииск.

Но у Богов всегда был выбор.

Будь ты человек или киборг.

Рассмотреть можешь только ты

И с твоей стороны.

А с нее видно...

Как ты умираешь под слоями песка,

А потом открываешь зеркальную башню отца.

– Если честно, мне страшно.

Карта была его подарком!

– Засыпай, Грета, твоё тело

Требует этого.

Тебя ждёт ещё час

Иллюзорного сна…

Голос разума или джин из лампы?

Черт из табакерки…

Чертовы часы суждений.

Мы встретимся. Мы ещё встретимся.

– Нет, Грета. Спи, чокнутая девочка.

Скоро новый бой, а ты в свой дневник записываешь лирику,

В которой нет смысла.

Он с нами или против нас?..

Звуки шепчущих фавел

Накрывает тёмным куполом, лишая их жизни.

Там, где-то вдалеке гасятся звуки летающих машин,

Будто бы закручивается металлическая крышка

В футляр алгоритма механизма,

В камеру, стоящую на штативе,

В бездонный рот монстрической рыбы,

Несоизмеримой своим габаритам.

Это затишье.

Перед.

Выстрелом.

Часть 16

Ты вдруг видишь чётко,

Словно спала пелена со взора,

Прооперировали катаракту

Или я просто перестала ходить в бар

Заливаться, загоняться, запивать таблетки цианистого калия,

Уходить в иллюзию, заглушая сердце с разумом,

И снова и снова погружаться

В мир иллюзий как в лабиринты сознания.

Ведь где-то там, как перед богатырями,

Лежал огромный камень

На котором баловались,

За которым целовались,

Который стащили с могил и принесли, как эпиграф к эпитафии,

Где написали о трёх дорогах,

Как-будто изгалялись

с граффити.

Подольше бы это новое старое

чувство. По крайней мере мне так показалось.

Встал Техноград, чип сообщил

О двух новых инстанциях,

Которые стоит посетить прямо сейчас.

Одеваюсь.

Мой отец уже ждал меня.

Этот мир мой. Этот мир наш.

Осталось лишь немного постараться.

Нам нужно рассказать многое лидерам воздвигнутого братства.

А ещё посетить большой город.

Там тоже есть точки на нашей отработанной ранее карте.

Ведь кроме незрячих, что носят

Вместо глаз

Камеры.

Там кто-то ещё остался.

Научные деятели, искусствоведы

Поэты и писатели.

Именно они станут чёрными кардиналами

В стане врага.

Они привыкли создавать, а не потреблять,

Хотя

Кто знает. Тот, кто идёт на риск, узнает сам.

На шахматном поле легко сыграть в дамки или же подорваться.

– Я всё ещё верю в искусство.

– Это как выйти на прохудившейся лодке в открытый океан. Лучше не надо.

– Чип, я немного другая.

И в этом и есть моя уникальность.

Ты сказал мне об этом вчера.

Ночью, когда поток суждений дошёл до своего пика и последующего спада.

Люди верят в чудо. В него не верю я.

Я верю только в поступки и чувства.

И в выбор, что дан.

Мы ведь можем играть.

Поэтому я накидываю плащ

И надвигаю капюшон на глаза.

В городе бедных я двигаюсь только так.

Но всё вскоре изменится.

Ведь когда-то.

Моя семья жила в городе, который называется богатым.

И моя мать

Была ведущим инженером в группе учёных,

Которые в общем-то послужили

Для создания

И комнаты зеркал,

И будущей меня.

Ведь каждое слово, каждая секция, каждая песня, каждое творение, каждый трактат, каждый эксперимент, каждый патент, изобретение, каждый анализ

Могут использовать против тебя!

И это знает

Каждый скиталец.

– Пап, я хочу обратно!

– Уже нет пути назад. Не дергайся.

Часть 17 - остановка

– Я боюсь, что всё это закончится.

– О чем ты?

– Представляешь, мир схлопнется,

Как и закончится эта история.

Как-будто ты неправильно открываешь пачку чипсов:

Содержимое падает на землю,

Этого уже не поднять.

Нельзя ведь. Оно уже является не чистым.

– Почему ты уверена в этом? Захочешь – поднимешь.

На несколько секунд

Задумалась.

– Хм, возможно, ты и прав, Чип.

Наверное, это и не является ошибкой.

Это является результатом событий.

Не больше, не меньше.

- Ты ведь любишь чипсы,

Точно также, как любишь жизнь.

– А я люблю жизнь? Или я просто не могу её закончить?

– Если ты говоришь о страхах перед миром,

Всё относительно.

Когда ты играла со своим телом,

Пытаясь все завершить,

я это видел.

Тысячи попыток

Суицида.

Просто эксперименты, фанатично,

как что-то создать пытаются лучшие деятели любого искусства.

Ты многое хочешь и амбициозна, как цветок в пустыне.

– Хорошо. Давай на некоторый миг остановимся.

И снова продолжим.

Часть 17

С одной стороны картинка, фантик,

с другой на меня смотрит Немезида.

Если ты в чем-то хорош, абсолютно точно, ты фанатик.

Все вокруг чувствуют это,

Вокруг бьет твой ритм,

Падают баррикады,

А ты пишешь и пишешь, и пишешь, и пишешь…

Вне зависимости

От того, где ты и с кем ты.

Делаешь то, что знаешь,

Что в мастерской внутри башни

Повторяешь раз за разом

Во имя отточки вершины пирамиды…

Почему ты звучишь? Почему ты так звучишь?!

***

Особая каста жандармов,

Я иду так смело, будто бы я наконец-то обрела себя.

Спереди идёт отец,

Как пленник.

Первый объект, первый субъект…

Криптоанархисты, что сидят в одной из плазменных цифровых пещер,

Они точат всех,

Шифропанки недоступны для простых смертных,

Ведь каждый из них

Для мира сер.

Они разбросаны повсюду,

Пытаясь вернуть мнимую свободу людям,

Взламывая матрицы криптовалют,

Имея манифест иных структур.

Бандит или искуситель, вор или ещё одно чудо?

Ведь каждый день

К жизни возвращается человек,

Что был киборгом силовых структур.

Однако все относительно и ненадолго,

Ведь этот мир подвержен политической гармонии:

За одним другой, где-то уходит, где-то приходит,

Как и мы с моим отцом.

В кармане ключ карта, открывающая сотни врат,

Но за спиной остался обычный бедный город,

Где есть мнимая анонимность и личные данные –

Целый легион антилегитимных скитальцев.

***

– Откуда вы обо мне узнали?

Парень не походит ни на одного другого

Из тех, кого я знаю.

В его комнате разбросаны платы

В хаотичном порядке,

Как-будто он недавно их вскрывал.

На лице написан ужас.

– Мы друзья.

– Взгляд отца.

– А у меня чип разговаривает.

– легко произношу я,

Будто бы я никогда

Этого не скрывала.

– Я понял вас. – веселые искорки в глазах.

Чип: – Он смотрит на тебя с восхищением, будто бы тебя успел узнать.

– Тебя взломали, –

Произносит парень. – наши ребята...

Принцесса Технограда!

Отец: – Теперь о плане.

***

Так был пройден один из этапов.

Один парень, который мной восхищался.

Так,

Как-будто я его родная.

Хотя в абсолютном порядке

Меня совсем не знает.

Продукт производства свободного разума,

Мой отец гордится мной, когда меня показывает.

– Но использует тебя.

Теперь у нас есть пласт серверов – искателей,

Тот парень – сын одного из инженеров,

Который тоже потерял отца

Как и я когда-то мою мать.

И мой отец жену…

Из-за проекта и утечки данных,

Во имя становления великой репрессивной власти.

Киберанархисты без лица,

И киборги без имён, что ходят рядом.

И я здесь. Как своя.

Но всё -равно чужая.

Мы идём дальше.

Часть 17 - декаданс декаэдра ядра

Почему она на меня так смотрит?

Будто бы я какой-то несущий оплот

Или стена,

Черт, да не знаю я,

Восхищается и играет.

Даже в бою она танцевала со мной чокнутый вальс,

Не мог не заметить, как солдат,

Она хороша, гораздо сильнее меня

И прекрасно держит удар.

Я кремень, я камень!

Здесь нет для этого времени.

Здесь нет чувств. Здесь ничего нет.

Лучше уйти. У меня другой мир.

О котором она не должна знать.

Солдат, ключ карта всевластия,

На которой стоит передатчик.

Я ненавижу её. Она другая.

Какая-то ненормальная, от чего уникальная…

Западающая…

Хватит, не думай об этом, прекрати. Черт, хватит!

Мысленный алгоритм, голова на плахе.

Точки и скобы, непонятные слова,

Будто барахлит шифровальщик.

Перестань!

Декаданс декаэдра ядра.

Она просто юна и глупа,

От этого скачет, как лань.

Я остался жить, и она почему-то жива.

Пока. Не для неё и не для меня.

Не для существующих в пространстве нас.

Часть 18

Оборви канат пуповину,

Которая связывает тебя не с теми людьми.

Отвергая одну ветвь,

Как ты будешь цельным деревом?

Скажи. Да хоть пол слова, чтобы не сдохнуть!

Нас уберут отсюда быстро, как брошенный мусор.

Никому не нужный. Предательски смелые чувства.

Без доказательств и с больным сознанием.

Искусственные звезды от края и до края…

Огни, повсюду музыка играет.

Вечер превращает город в ещё больший поток настроений:

Если в городе бедных пахнет едой,

то здесь ничем – тотальной чистотой.

Мир развлечений, интерактивные бары…

Крути велосипед, наблюдая себя

В чёрном зеркале.

Мнимые улицы, лабиринты,

что следуют по определённому алгоритму,

Которые безумный архитектор рисовал на штепселях.

– Теперь к писателям, затем к либералам,

Потом к поэтам, что здесь ещё остались.

Затем идём к ученым, мы смотрели по базе.

И вшили в мой чип кратчайшие расстояния до нужных нам точек

Технограда.

А я еще помню, как когда-то

В фильмах к карте

Прикрепляли красные булавки,

Что расползались

Как кляксы или таракашки…

Безумный план.

– Они могут отказать.

– Личная встреча – лучший прогноз,

А,если что, у меня есть ты, дочь.

Чип: – Я говорил, а ты мне не веришь.

Грубо толкаю отца в спину,

Он падает вниз на вылизанную, будто с картинки, дорожку из плит.

Взгляд удивления.

– Там был ещё один киборг, – улыбаюсь. –

Нужно было тебя скрыть.

– Ясно, – встаёт и кивает отец. – идём дальше. Так. Куда там идти?

Чип простаивает путь, как навигатор на космическом корабле, меж

планет.

Проходим через интерактивную стену

Затем через магазин, по пути вырубив охранника, наверх.

– Вы что тут делаете?

За столом сидит мужчина, пишет,

Теперь уже нет.

Непонятно, на первый взгляд, сколько ему лет.

Количество операций выдают только морщины на его веках.

– Грета, направь на него пистолет!

Подчиняюсь.

– Она ведь не должна! Ты человек!

Под страхом лучше что-то делать.

Так всегда решаются проблемы,

Когда инстинкт направляет на новые свершения.

Как ярость и обида на крик и последующую идущую душевность.

– Ты писатель и владелец

Этого заведения. Верно?

Поднимает руки, ехидно ухмыляется:

– Может, поговорим без этого?

– кивает на стоящую к нему лицом девушку

С поднятым оружием, несущим ему смерть.

– Нет.

Ты покажешь нам поэтов,

Которые знают свой рубеж.

Ты пишешь книги о тюрьме человечества.

Восторгается: – А вы читали? – радостно.

– Это ересь. Ахинея! –

Хмыкает отец.

Что вы сделали помимо этого?

Вы служите закону, пропаганда легитимна для того, чтобы внести сюда сомнения?

Или чтобы показать возможности побега?

– Я страдалец.

Чип: – Кажется, он не скиталец.

Отец прав, он пишет для потехи

И для денег.

Он владелец человечьих душ, что вторят, читают, следуют.

Развлекательное поле зримое кино,

Эгоист и профанат, последователь.

Таких много. Он сейчас известен

И у дел.

– Тогда. Нам нужны твои фанаты, связи.

Нам нужен каждый, кто тебя знает.

Нам нужно, чтобы в книге ты написал о грязи.

Ты же ценишь жизнь, тревожный звонок бьёт далеко.

Нам нужен в книге полигон, потом по нему снимут интерактивное

кино.

Я не пустозвон.

Всели в них это так, как можешь только ты

Ты не рождён для этого, однако мы с Гретой здесь.

Я подожду. Начинай.

– Ударил мужчину по щеке.

Он подключает кабель к голове.

И начинает передачу.

О том, что, по-настоящему, делает с людьми наша власть.

Отец диктует и подсказывает.

Я не спускаю с него глаз

Его лицо окрасилось красным.

От испуга или от того, что не повинуясь своему перу

И музе,

Он выводил старательно. Ведь он умел только так писать.

Когда его романы и рассказы дошли до новых врат,

Открыв которые, писатель никогда не возвращается назад,

Ведь это неподвластно.

Имея голоса, имея свой плацдарм читателей,

Имея некую большую власть и подражателей,

У него пропала связь

С миром других искренних пространств.

Я пишу в чип музыку, поэзию, воспоминания и чувства

Он больше не может так.

Вот кабель.

Вот то, к чему привыкли все фанаты.

Но сейчас. Ему диктуют новую приблуду,

Он шаманит так,

Как -будто

Старается всё показать за раз,

Не имея своих прав.

Смотрю. Пока не закончился рассказ.

Теперь это посмотрят люди.

Мы идём к поэтам, как нам показалось раннее, свободным голосам.

В городе фавел, однако

Лучше поют, не используя для этого никакой фанерной музыки

И технических причуд,

Что голос гасят.

Они поют, когда стирают

Танцуют, не стесняются,

Когда готовят для семьи новое блюдо,

Когда мальчик с горки скатывается

И когда любят. Любовь - открытое стремление, не требующая за собой

Принадлежности, прислуживания

Любовь обезоруживает.

Она и является высшим, честным и искренним искусством.

Картинки не несут смысловой нагрузки.

Страх подарить честность людям,

Страх быть не таким, как все, не ждать, когда другой даст за улыбку оплеуху,

Не отклонить тянущуюся руку…

Как Адам тянулся к Еве

на одном известном полотне.

Чип: – Ты когда-нибудь закончишь?

Ты отключилась на некоторое время,

Пока мы шли к поэтам.

***

Здесь бар, где пьют и курят.

"Хоть что-то новое

В этом верхнем городе. "

А люди читают и показывают другим

То, чего они прошли, слова различные используют.

Мы сели за столик. Взяли пойло.

Заплатили за вход.

Но через время, через кричащие сложенные в строчки песнопения,

Через рифмы куплетов,

По квадратным аллегориям и нелепым изображениям сцен…

– Всё одинаково. Как-будто каждый из них не смел.

Или возомнил себя кем-то.

– Нам нужно уходить отсюда, Грета.

Я слышу изображение Бога, они друг друга лечат!

Находясь в цикле своих собственных проблем

Копаясь в этом, как в навозе.

Вот он кричит, что он никто, а этот

Читает невлюбленными глазами о том, что любит эту девушку.

Как слепец!

У киборгов, ходящих между столиков, следящими за всем

Больше горят глаза

Фонарями камер слежения.

Я слышал, что ты что-то пишешь в свой чип, Грета,

Давай попробуем пойти на другую сцену,

Там кто-то ещё есть. Я это знаю. Там кто-то ещё есть.

– Продажный век.

– Коммерция. Здесь ничего не сделать.

Искусствоведы любят копаться в текстах,

Цензуря галочками настоящих и мнимых субъектов.

Так вырабатывается культ

Культ тех, кто умеет просто и безлико делать

Как тот писатель, под своим именем собравший многих

Как Шекспир или секретный гений, кажется, Пелевин.

Образование тоже слепо.

Ведь оно срезает крылья тем,

Кто пишет сочинения с детства.

Ведь

На "быть другим "

Там отвечают лицемерно,

Что есть закон и ни к чему протесты.

Часть 19

Если искусство мертво,

То копай котлован до победного дна,

где растут трубы, как корни деревьев,

Что переплетаются между собой странно и дерзко,

Как мужчина и женщина.

Во мне растёт ненависть

Точно также, как проросший росток семечка

Продажа, в сотни лиц от богатых до богатых страдальцев

Поэт, писатель…

Не всё ли равно как копаться среди личных качеств?

Если продажна и сама пропаганда

Что растёт в любую сторону,

От ничтожества до предателя

От Сократа до его некой власти

От философических цитат до разврата.

На небе подсвечены искрами технограда

Тёмные облака.

Отец нетрезво вышагивает,

Будто бы уже не стесняется.

Хотя он никогда не стеснялся, когда и разработал этот чокнутый план.

На столичной площади

На скрипке играет музыкант

Техническими руками, будто бы по вшитой в него программе,

Но отец почему-то перед ним останавливается.

– Смотри, – говорит он, – его руки в локтях со сделанными

мембранами

Дают ему ограничения движений,

Однако он раскрывает диафрагмы,

Будто бы выводил это долгими вечерами

Раз за разом, как фанатик.

Чип : – Хм, подожди-ка.

– Мы должны подождать, когда он доиграет.

Свой видит своего, среди сотен таких же,

Это не миф, это когда видишь в зеркальной клетке свои отражения.

Оно и притягивается.

Черт, как же это просто.

Почему это так просто?!

Закончив симфонию,

Музыкант кивает своему пустому стадиону

На той площади только мы с отцом смотрели,

Как он пытался

Своими руками

Вывести музыкой некий трактат.

– Спасибо, дамы и господа.

Замечает моего отца:

– Ты живой, старик?

Тебя ведь посадили!

– А кто ты?

– Помнишь?

Лаборатории, опыты,

Твоя дочь... – разглядывает меня. – стала киборгом?!

Качает головой: – Ты ведь после смерти жены

Против был

А теперь... Выходит, ты это принял?

У меня заболел гипофиз.

Разговоры бывают грубы, как будто резанули быстро

Острой бритвой.

– Я вспомнил тебя! Как поживает наука?

Как без тебя теперь физикам?

Есть ли новые открытия?

Мужчина качает головой:

– Всё остановилось.

Ну, работаю, пожалуй, как обычно.

Но это столь непривычно,

Как играть на пустой площади на скрипке

Ночью, ведь здесь всё контролируется.

Мои мелодии не похожи на их.

Чип: – От души.

Вот так вот площадь. Музыкант без рук, физик.

– Пфф, когда говоришь с чипом, а он произносит "от души "

Ты ведь бездушная разумная машина.

Чип: – Боюсь, там где я вшит

Я пророс.

как сорняк, отсюда и внутренний голос.

– Я слишком много общаюсь с тобой.

Отец, тем временем обсуждает нечто

Столь активно,

Узнаёт, где прячутся те, с кем можно поговорить

И кто не боится открыто выступить.

– Посидим.

Чип: – Посидим.

Сажусь рядом, на чистую площадку

Довольно тёплые плиты,

Для этого здесь работали ранее машины,

Сейчас

Я всего лишь наблюдатель.

Я достаю из кармана мячик,

Который кручу в руках и сжимаю,

Как свою же сложную память.

Затем бросаю об землю,

А он снова ко мне возвращается.

Часть 20

Вернуться в старый мир,

Когда этот такой гладкий и чистый с виду,

Как точное попадания мячика в одно и то же место

И его точный возврат

В зависимости от приложенной силы.

Так бывает только при идеально сложенной из паззлов картины

Всё скомпенсировано.

Или нет.

– Грета, ты спишь?

Поднимаю глаза.

– Иногда мне так кажется.

Чип: – Аккуратнее в словах.

– Тогда лучше пойти. Мы договорились.

Завтра нас покажут по телевизору!

– Что ты имеешь в виду? Их давно уже нет,

Ты знаешь об этом, отец.

– Помнишь, мы смотрели старые фильмы...

– Где злодей взламывал каналы, и люди смотрели на него с каждой витрины?

Какой глупый сверхэгоистический жест,

Отдающий зловонием нарциссизма.

Маску то хоть выбрал?

– Что?

– Маску выбрал?

– Моё лицо давно стало маской зеркальных лабиринтов.

Люди знают о бывших событиях.

Пришло время их навестить.

И ещё. У меня есть ты.

– А я тут при чем?

Чип: – Ты управляема другими принципами и существующим здесь правительством.

– Ты главная героиня.

***

Меня просто тошнит, выворачивает,

Мне больно, выходит эта ржавая кровь

До этого я видела лишь издалека себе подобных

Человек, киборг, робот.

Стимуляция принципов

До первого серьёзного выстрела

Крик.

– У меня голова наполнена взрывами!

И я не могу остановить это!

Черт, папа, не бросай меня

Не бросай меня в мир!

– Помолчи. Ради высшей цели мы выходим в эфир.

Меня ломает, кровь пульсирует, сердце стучит.

Я будто слышу шум шифровальных машин…

Я не верю в Бога, но пусть будет милостив.

Пожалуйста, хоть раз в моей чертовой жизни

Которую я ненавижу.

Бледный разум, высшее сословие пирамид, чип

И мой полуразрушенный мир,

Который ещё раз ломается от сотен попыток

И мелькающих картинок.

– Ну же девочка моя улыбнись, ты ведь взломанный киборг.

И мы, кстати, только что вышли в эфир.

Люди на площади технограда остановились,

Чтобы в ретрансляторах головной коры наблюдать

Как мы с отцом завершая миссию

Вещаем им что-то из своей халупы - квартиры.

А я будто бы вижу их, каждого, кто выступит "за" и каждого, кто

злится, что не может переключить.

Шифры, знак новой битвы

Где у каждого есть мнимый выбор,

Ведь маятник качнулся и его уже не остановить.

Где всё положено на весы,

Если есть вес у человеческих жизней.

Я выдаю на камеру нелепую больную улыбку.

Меня видят.

То, что я скрывала так долго, моё тело

Испещренное магнитами

Грета фон Бисмарк. Живой человек. Изгой. Киборг.

Без возможности жить, балансируя, как акробат на привязи, между двух границ

Писавшая так много воспоминаний в свой чип,

Когда он был единственным,

Кто мог бы её от всего защитить,

На этом тактическом поле, где в порядке хаотичном

Разбросаны фишки,

Как игрушки огромной системы без принципов.

И...

В глазах некоторых из них

Читалось восхищение…

Отец заканчивает речь:

– Мы все должны выйти.

У нас есть выбор.

Меня снова вырвало.

Вход - выход, трансляция завершилась.

Пойти на риск.

Рискнуть своей и вместе с этим тысячью жизней.

Весы...

Шифр...

Выбор...

Часть 21

Там, где не знаешь, кому верить

Можешь встретить и других людей.

Вот эпистолярное лицемерие,

Кривляние на камеру

Привлекло других людей

За доказательством разрушенной материи временем

В прямом потоке ценностей и великих навязанных идей.

От цели до "ничего не изменится"

По пятам идёт измена.

Говорят и следуют,

Меняясь и преображаясь в монстров

В своей же голове,

Лежащей на плахе, как в убежище

Низшей ступени потребностей.

Чем я горю? Горю внутри эмоционально верно

Но...

Если маятник качнулся, за ним идут последствия.

А если мы что-то изменим, изменённые создания сознаний останутся востребованными?

Там, где любой близкий человек

Также продаст тебя за измену.

Где делают не затем, чтоб делать,

Где боль является лишь одним из элементов

С отцом мы собрали паззлы, превращая их в замки из спичек или лего

Конструкция карточных замков на клею неплохо держится,

Если...

Только не это "если ".

Я иду за ним, он превращается в другое Нечто.

Из старика в амбициозного вождя,

Готового убить за слово " нет ".

***

Бой, завтра бой.

У меня дома сидят главари, обсуждая планы действий.

Около дома раздают оружие обычным людям

И я в этом задействована.

Я знаю это. Даже чип молчит, так странно. Давно такого не было.

Будто бы чего-то ждёт.

Как в океане ни одного барашка,

Ни одной волны. Замерший штиль

Одна задача.

В горле комок. Странный сон. Такого ведь не может быть.

Я выдаю оружие с улыбкой

Как листовки рекламы некой личности

Я говорю, куда идти.

Один, другой. Мужчины,

Женщины и дети.

Чертово колесо нелепой круговерти.

Много говорят вокруг.

Болванчики отличны друг от друга?

На техноград, выстроенный на науке

В каждых глазах я читаю один и тот же принцип веры

Когда выдаю напалм или лучший в мире коктейль Молотова

Когда закончились пушки

Наши люди переходят на простую арматуру.

И раздают.

Чип : – Тебе всё ещё не кажется, что это как-то глупо?

– Помолчи.

– Я и так молчал, пока ты этим занималась.

Твоя улыбка, честно, неприятна.

– Мы не проиграем.

– Ты это точно знаешь? Это великий техноград.

Не помню, а раньше было так?

– Постой…

Мелькнувший взгляд.

Синих. До боли синих глаз.

В толпе всегда примечаешь что-то, что так сильно среди всего выделяется

И следуешь, как за неспасенным от сердечного приступа раскаянием

Я покидаю пост, всё бросаю

Под окружающим непониманием.

Догоняю. Разворачиваю.

На меня снова смотрит Марс.

– Ты...

– Я.

На этот раз он сам снимает маску.

– Как ты?

– Нормально.

– Я видел вас вчера по всем каналам.

Честно, я даже не знаю, что сказать.

Чип: – Ты снова, как второклашка, стушевалась.

Добавляю про себя: " Опустив глаза ".

Он берёт меня за плечи, вдруг резко, встряхивает. И почти кричит:

– Они погибнут. может быть, не надо?

Может быть, ещё не поздно все вернуть назад? Ты что не понимаешь?..

– Может быть, тогда тебе не следовало когда-то приходить в тот бар?

Сглатывает. Отпускает.

– Мне нужно идти. Оставь меня.

Всё так же. Будто в замедленной статике

Я смотрю, как Марс

Снова уходит, куда-то вдаль

Снова меня оставляя

И теряется в шумной толпе

Как и я.

Когда-то в плаще блуждая, считала себя потерявшейся.

Часть 22 - конец или новое начало?

А что если? Что если начать с самого начала и пройти снова весь этот путь?

Я ведь ответила ему!

Зеркальная тюрьма, бары, лабиринты,

В каждом из сюжетов вязнет разум, как в топях.

Если бы он не пришёл в мою жизнь,

Сложилось бы иначе?

Встречи с сектантами, что несут каждый свою правду

С пеной у рта.

Я ненавижу техноград,

Но одновременно он неотъемлемая часть меня.

Творец рисует на стекле узоры,

Что невозможны без предварительного холода

Мыслитель тот ещё чудак

Безумец, критик, будто не от мира сего

– Это ты этот бред нарисовал?

И через пол века картина стоит на стенде,

Привлекая новых людей

Поиск. Страх. Поиск. Страх.

Нелепый мусор, ведь узор определился делом

А я? Записываю в чип, помня пройденный путь.

Стрелки часов не идут в обратном направлении,

Так значит. Это должно быть. Все уже сделано. Нет дороги назад

Подъем. Бессонная ночь.

Одно воспоминание, сложенное из множеств паззлов

Что приводят меня. К новой битве.

И ночному эскапизму.

***

Вот оно. Чёрное сожженное поле.

Как сгнившее яблоко, ранее бывшее спелым…

Лучи красного солнца, выходящего из-за горизонта.

Гонг. Жители города покидают жилища

Один за одним

Ведомые верой и любовью к мирной жизни

Идут убивать за свободу и мнимый контроль, который принадлежит

им. Анархистам.

Плакаты "Свободу глазам киборгов! "

Что повсюду расклеены и раскиданы

Утро. Город шумит. Город наполнен людьми

Процессия, разбитая по группам, медленно двигается

Направление на поле, крича и улюлюкая

Подбадривая друг друга

И мы с отцом, где -то в их центре

В плащах, неприметные

" Правосудие! Свободу людям! "

Чип :– Левосудие.

– Что ты опять несёшь?

– Да просто говорю.

– Ладно.

Видишь, там идёт мужчина, спотыкается. У него одна нога из

хромированного пластика.

Почему, чип? Зачем он пошёл?

Чип хмыкнул:

– Выбор.

Но, кстати, мнимый.

– Почему ты так говоришь?

– Будто бы сама не понимаешь, кто в городе после будет считаться предателем.

– А этот мальчик?

Он взял самое большое ружьё.

На вид лет пятнадцать.

– Самоутверждается.

– Ладно. Просто молча идём дальше.

***

– На техноград! На техноград! –

Люди кричат и повторяют.

Этот шум рождает и преображает.

Разделённые группы становятся большим, почти единым целым, как лучшие друзья,

Будто рождены играть в одной команде.

Однако

Толпа слепа...

В кармане ключ карта, открывающая любые врата

Здесь. Только здесь и сейчас.

Переворот. Тонкая грань.

Новая власть.

Техноград просыпается.

Обходными путями другие, что смогли нас услышать и понять,

Присоединяются к нам.

***

Когда во рту остаётся странный привкус,

Когда вдруг тело начинает что-то чувствовать

Напряжённость мышц

Как дорога к шизофреничному метафоричному абстрактному искусству

Компиляция обескураживает и обезоруживает

Внутреннее животное хорошо понимает иронию и сюр

Поле быстро заполнилось взбудораженной толпой

Тысячи ног топтали

чёрный песок.

Всё так. Техноград должен был и дал отпор

Он вывел из под песка самых опасных воинов

Они восстали против нас.

Отец связался с шифровальщиками

Мы ведь об этом знали.

И всё расписали по часам.

Однако. Вооружённая и заведенная толпа не знает страха.

Пока хакеры каждого киборга вскрывали, проникая во внутреннюю начинку чипов

Мужчины пошли на них.

Их убивали, они забивали людей, которые могли остаться и в живых,

Ведь они уже давно не видели своими глазами мир.

Вскрывали черепные коробки разбивали качающие по венам кровь чипы

Эти люди. Не успевали восстановиться.

Спасибо за резаки, что нашей армии выдали физики.

Мама, спасибо. Или. Не стоит за это благодарить...

Агрессия, которая копится годами, даже страшнее, чем заведенная толпа,

Которая использовала все, что угодно от камней до бит.

И гибли, простреленные как решето от пуль родных и чужих.

Это был страшный мерзкий бой

Так много бездумно пролитой крови.

Чип : – Такое могло случится. Мы ведь знали, на что идём.

Псевдомикрон. Переход на сурдоперевод

Игра в числа, как в судоку

Психоз.

Нервно бьющийся пульс,

Геногенез,

колоборация кульбитов новых доз

Абсурд, как сюр

Падение миров.

Воиственный клич

Немилосердный бич

Что прерывается

Под давящий гул технограда колес

Как-будто только что умер сам Бог.

Всё заканчивается. Голодом грёз

И выводом в строй новых войск.

Солдат, танков и квадракоптеров,

Но нас явно больше.

Главари кланов наконец-то дают сигнал,

Превращая поле в один сплошной полигон.

Мы будем. Мы будем бороться.

Тем, что умеем.

Отец продолжает отдавать приказы,

Но

Здесь всё происходит само собой.

Дабстеп и барабаны

Сыпятся и лица, и балаклавы.

Рваные раны.

Стоп-сигналы.

Сумятица, каша.

Железный запах.

Поднявшийся прах,

Ставших

Прахом

Но, кажется, мы выигрываем.

И в числах и в сбитых, и убитых.

Мы с отцом спрятаны и наблюдаем,

Как-будто смотрим ублюдский фильм.

Настало время выйти из укрытия.

Ведь на поле ни осталось больше ни одной машины.

Только несколько очагов,

В которых и продолжается бой.

В кармане ключ карта,

Что открывает любые врата

Значит и нам с отцом...

Пора выдвигаться.

Это почти победа.

Это победа над техноградом!

***

Неспешно ступая в тёмных плащах,

Я и отец, и пара тройка людей,

Выставленные в качестве охраны

Лучшие разбойники фавел,

Те мужчины с острыми ножами.

В одном из очагов кружится точно также как повстанец скиталец

Один солдат. Марс.

Я замираю, разглядывая режущий смертоносный непобедимый танец.

Как вдруг,

Что-то внезапно меняется,

Будто бы карты местами.

***

Они что вывели на поле

Новых киборгов?..

А как же шифры? Как же коды?!

Как же весь этот чертов киберпанк,

Что удалось выключить?

Когда против нас вывели обычных солдат?

Это более совершенные машины

С виду

Будто бы они

структура или оболочка мимов

Синхронность движений поражала

Наверное, от того, что я узнала в них себя.

Какие схожие шрамы... И чёрные вены

С пульсирующими кольцами на шее.

Твою мать, что это?

И тут в нос ударил следующий момент

Запах обугленной плоти

Вокруг повсюду крики без прелюдий

Они атаковали нас тем же оружием?

Боль людей, кричащих и сгорающих, как спички,

Превращаясь в головешки на чёрном поле...

– Ублюдки!

– Я не могу смотреть. Я пойду глубже в стан врага!

Я выдержу удар!

Я ведь одна такая

Уникальная, сильная и потрясающая.

Я больше могу не скрываться!

Поэтому я скидываю с себя маскирующий плащ

И только делаю бросок, как

Слышен звук выстрела,

Затем в грудь удар,

Что парализует меня.

Я оглядываюсь

На меня смотрит Марс

Кажется, немного абсурдной печали

В до боли синих глазах

Я вижу, как солдаты

В нашем стане

Скрутили отца

Я падаю на колени.

Затем вниз лицом, как будто я всего лишь смертный мешок с костями.

И кажется.

Я снова умерла.

Нет! Всё ведь не может закончится именно так!

Чип, ты слышишь? Ты меня слышишь?

Ты ещё слышишь?

Слы...

***

"Из этого мира нет выхода

Есть только выбор

Без начала и конца. "

Выбор. История. Краткое содержание.

Главная героиня Грета фон Бисмарк, дочь предводителя повстанцев в первых частях блуждает по миру иллюзий – запрещённых веществ в городе N. Она не чувствует никакой физической боли, поскольку в её крови находятся нанороботы.

Ей сделали операцию по переливанию крови и поставили чип, как и большинству людей в городе N.

Город N разделен на две части – на город богатых, где все операции контролируются, город науки и техники – Техноград, и город фавел, где живут бедняки, свободно и анархично.

(Прим.автора: город фавел пишется с маленькой буквой, так как он не считается в городе N и в Технограде за город, а бедных людей не считают за людей, «этих отбросов общества».)

Эта операция произошла после того, как её нашли на поле боя (полигоне, где ранее было цветущее поле ржи рядом с мельницей), там происходила битва между жителями фавел, простых районов и кварталов города и правительством (где в роли солдат служили киборги). Поскольку киборги неуязвимы, правительство Технограда решило сжечь это поле во время боя.

Главаря повстанцев поймали и посадили в зеркальную тюрьму. Грета получила ранение в бою и потеряла сознание, её взяли в плен и решили сделать из неё киборга.

Грета находится в депрессии, постоянно что-то вспоминает, сломанный чип и запрещённые вещества моделируют ей какие-то картинки.

Она чувствует одиночество и говорит сама с собой, никому не доверяет, иногда даже своему чипу, только он один разговаривает с ней. Она скрывается в одном из домов фавел.

Одним вечером в том же баре она встречает мужчину, который называет её настоящим именем, предлагает ей освободить её отца.

Она что-то чувствует к этому мужчине, возможно, её одиночество будет закончено.

Они договариваются встретиться на том бывшем поле боя в 9, мужчина просит поделиться её нанороботами в теле (её кровью).

Она соглашается.

Встреча состоялась.

Именно на поле ей делают эту операцию. Она теряет сознание от внезапной впервые за долгое время ощущаемой боли, ведь ранее нанороботы латали её настолько быстро, что она только успевала порезаться, как всё мгновенно заживлялось.

А затем она приходит в себя, погребенная под слоем чёрного песка. Поскольку у неё остаются нанороботы в крови и чип, она выбирается наружу. Ощущая ненависть и обиду, девушка решает сама освободить своего отца из тюрьмы. Она идёт в ее любимый бар в городе фавел, напивается, и впервые ощущает сильное алкогольное опьянение. А затем минуя пару кварталов города, следует в тюрьму.

В тюрьме она ведёт отличный иллюзорный бой (под опьянением) с охранниками, в одной из комнат тюрьмы она узнаёт глаза того мужчины. Она также сражается с ним, срывает с него балаклаву, это, действительно, он, Грета побеждает его, но не убивает. Он даёт ей ключ карту от тюрьмы отца, убеждая ее в том, что он решил, что она умерла и решил переодеться в солдата, чтобы завершить план до конца и освободить её отца в стане врага. Грета оставляет его, открывает камеру, ведёт отца к себе домой, где он говорит о проблемах в городе N и о том, что нужно рассказать всем людям, что он на свободе, и настало время вершить правосудие.

Выпущенный на свободу отец активно ищет людей для нового сражения против большого города и власти. Началась активная вербовка и агитация.

Грета идёт домой, следуя по кварталам города фавел, за каждым поворотом люди говорят о восстании. Её отец снова становится мессией (старый новый Иисус в городе, в котором верят в чудеса).

Она приходит к себе в дом. Там обнаруживает отца, который сидит за столом и обсуждает планы с бандитом. Разбойники, воры, головорезы обычно действуют по вечерам или ночью, Грета ненавидит их с детства, называет их "нехорошими рабочими с точеными ножиками ". Поскольку она имеет кибернетическое тело, а киборгов используют в большом городе, как оружие без имён и собственного мнения, такие, как она, имеют камеры слежения вместо глаз и используются также, как инструмент контроля, киборги практически неуязвимы, она заходит на кухню без плаща, в котором она обычно скрывается от посторонних глаз в городе фавел, что приводит к небольшому скандалу и непониманию бандита. Направив на неё пистолет и двигаясь боком, он покидает дом, но отцу всё-таки удаётся с ними договориться уже вне дома.

К повстанцам примкнут многие люди.

Ночью Грета размышляет о жизни, о солдате Марсе, о том, что ей кажется, что всё это произошло не случайно, она испытывает к нему очень много чувств и хотела бы, чтобы он поговорил с ней и увидел в ней личность. Она говорит, что вряд ли бы на что-то решилась, если бы не Марс, но чип пытается переубедить еë. Они ведут долгий диалог. Грета всегда записывает в свой чип воспоминания, эмоции, поэзию и музыку, как в дневник, так она поступает и сейчас. Затем её эмоции утихают и девушке удаётся уснуть. На город, тем временем, спускается что-то тёмное или это просто так засыпает Грета?

Утром она чувствует большой прилив энергии, как и все жители города фавел, они с отцом выдвигаются в город фавел, чтобы поговорить с лидерами повстанческих братств, которые успели образоваться к тому моменту. А затем они идут в Техноград, где отец хочет отыскать людей различных искусств и учёных, которые тоже смогли бы выступить против власти в качестве серых кардиналов. Грета неожиданно вспоминает, что её мать когда-то была ведущим инженером в группе учёных, которые работали над проектом зеркальной тюрьмы и киборгов. И, хотя это планировалось как мирные изобретения, всё это теперь в городе N используется против людей.

Грета снова что-то вспоминает, в этот раз она разговаривает с Чипом о фанатичном повторение суицида, он сравнивает это с любовью к жизни.

(Прим. автора: Это очень интересная аналогия, не буду скрывать, каждый конец произведения - совершенный суицид для писателя или поэта, есть возврат к 1 части "я покупаю пиво с пачкой чипсов". Таких иллюзий довольно много, стоит обратить на это особенное внимание).

Грета и её отец в большом городе небоскрёбов с помощью ключкарты открывают дверь парнишки киберхакера, их довольно много в городе. Киберанархисты скрываются, однако каждый день они взламывают различные технологии города во имя свободы и свободы личных данных. Некоторые хакеры присоединяются к повстанцам благодаря тому, что Грета признаёт, что сломана и разговаривает в голове с Чипом, а отец оглашает план повстанцев.

Тем временем солдат Марс начинает что-то чувствовать к девушке, но решает отказаться от этого.

(Прим.автора: Две важные строчки про передатчик в карте.)

Грета и её отец по написанному скрипту шифропанка проникают в дом известного писателя, который пишет антиутопии для читателей. Для открытия магазина, на втором этаже которого и пишет этот скрытый от всех писатель, они используют ключ-карту, которую Грете дал Марс. По разговору с писателем отец понимает, что этот писатель просто использует имена других писателей для создания своих книг и часто публикует то, что диктуют ему вышестоящие инстанции для развлечения читателей. Грета по приказу отца направляет на писателя пистолет, под страхом смерти они заставляют его написать в открытую обо всём, что происходит в городе N.

Повесть вскоре опубликована. Отец и девушка идут к поэтам в бар на выступление. Грета поэтесса, происходит поэзия внутри поэзии, на какой-то момент она отключается, чтобы записать в свой чип часть поэмы. Когда Грета и её отец приходят в бар, они замечают, что деятели искусства читают об одном и том же, что они такие же коммерческие персонажи, как и тот писатель. Здесь они ничего не делают, уходят, разочарованные. Отец предлагает идти дальше, потому что он точно знает, что "его люди " ещё есть в городе.

Выйдя из поэтического бара, отец Греты замечает музыканта, который играет на скрипке на пустой городской площади ночью. Отец и Грета ждут окончания его выступления, после него мужчина узнаёт в отце Греты старого знакомого. Музыкант оказывается физиком, который работал в той же лаборатории, что и мать Греты когда-то. У них идёт долгий разговор. Также в этой части выясняется, что сломанный чип пророс в мозг девушки. Пока идёт диалог, Грета ждёт и кидает об пол мячик, и снова о чем-то думает и вспоминает.

Закончив с разговором с физиком-музыкантом, отец отвлекает девушку от размышлений. Теперь он хочет запустить трансляцию, где он обратится ко всем жителям города N, для того чтобы оповестить их о предстоящем восстании.

Через некоторое время с помощью Греты, учёных и киберанархистов, отец подключается к каждому ретранслятору в городе. Девушку во время трансляции пытаются взломать, она начинает испытывать сильнейшую боль. Тем не менее трансляция проходит успешно.

В то время, как отец Греты обсуждает предстоящий бой с главами разных банд, она участвует в раздаче разнообразного оружия мирному населению. Неожиданно в толпе она замечает кого-то знакомого. Она бросает свой пост и догоняет этого человека. Это оказывается Марс. Они разговаривают, солдат пытается отговорить ее от восстания, говоря, что все погибнут, а затем уходит.

Утром повстанцы из фавел начинают выдвигаться на Техноград. Люди выходят на чёрное поле, подбадривая друг друга.

Техноград выводит из-под песка киборгов – защитников. Киберанархисты-хакеры выводят их из строя, но толпа беснуется, из-за этого происходит бой между повстанцами и киборгами, в результате которого погибают и киборги, и часть повстанцев. Толпа использует запрещённое оружие против киборгов, которое город фавел получил от физиков из секретной лаборатории, благодаря старым знакомствам отца Греты и случайной встрече с физиком-музыкантом.

Когда этот бой завершается Техноград выводит следующую армию – солдат и военную технику.

Повстанцы превышают количеством армию Технограда, лишённого основной военной мощи - киборгов.

Грета и её отец решают выйти из укрытия и отправиться в Техноград, у Греты есть ключ карта, которой она собирается вскрыть двери, где сидит правительство Технограда и совершить переворот. Отец практически празднует победу.

Осталось несколько очагов, в которых ещё ведутся бои.

На поле Грета замечает Марса, который великолепно дерётся.

Техноград выводит последнюю неожиданную армию – новых киборгов, похожих на Грету.

А также начинает выжигать поле боя, от чего повстанцы начинают гореть и гибнуть, превращаясь в прах.

Грета скидывает плащ и несётся в бой, получает выстрел каким-то непонятным оружием в грудь, отца Греты окружают солдаты и скручивают.

Девушка последний раз говорит с Чипом, не веря в происходящее.

Чип произносит последние слова:

"Из этого мира нет выхода.

Есть только выбор

Без начала и конца. "