Вы, просите Эреба ославить Эхо?

Глава 1

Что бы сделать одно святым, а другое великим существуют на Лире песни несчастного конца о Ромео и Джульетте.

Свеченье Кастора и Поллукса,

как нет в созвездьи Близнецов неизвестных солдат, как нет и неизвестных поэтов там:

"Альфонс садится на коня",

всегда готовый к бою.

"Что может быть лучше плохой погоды?"

"Скалы Свободы", что растут только в Мексике,-сказал он,-и она заплакала.

Как невинны песни о святой свободе, пока Эразма не казнили сарацины.

Пока дети дома постигают азбуку.

Нас мало волнуют судьбы счастливые, там, где есть давно единение слова и дела в ликах исповедников.

Закономерность природы-

мысли и песни несчастного конца; Амур развязывает пояс Венеры. Нам интересны в большей мере

и волнуют больше судьбы трагические с металлическим вкусом крови на языке и нёбе.

Если они не воевали на стороне противника.

Отвлечь бы Зевса от покровительства троянцам,на это решилась только Гера.

Не даром она имела третий глаз на крыле павлина.

Хотя это и порочно с точки зрения, установленной на Геркулесовых столпах морали, копаться в причинах смерти божеств, и исторических героев.

Но за то тешит, что алый первоцвет, наше самолюбие больное тем,

что мы, против их, всё ещё живы.

"И к стойлу тянется ваш конь."

Как мы несчастный при Луне,

когда все кошки серы.

Колыбельную когда нам волки пели;

то была исконная плата наша за страх.

И как продолжают считать мужчины, что все видимые ,мироздания основы,

лежат на мелочи, не использованной богами древности по назначению.

Честь легиона превыше всего.

И продолжая верить в чудо, считали героев поимённо,

за неимением своей чести -за тризной-женщин.

Какие могут быть при барстве стрелы, "ему хозяин держит стремя",

где чугунки не бывают пустыми, даже после вечерней молитвы и трапезы.

Как мы несчастны, убивался конь под седоком,

обездолены, как голубь и ворон лесной.

Когда известье сразу получили не от друга, а на шёлковой бумаге,

что герои умерли в бою.

... и он повесил в память их на левую сторону груди

Орден-на-Георгиевской ленте.

Кресты когда утратили своё особое значение, что и мантии не в моде,

когда стали флаги в моде-носить их на рукавах шинелей.

"Другая вента далека."

И он сказал при тяжком лихе, при большом чине -мужа, что его планида тем и хороша,

что это не он смерть ищет, а она ищет его.

"Мне путешествие привычно."

"Когда спешу на службу я."

Не с рождества пришло уменье подчиняться, и долг...

не выстрадан одной войною.

Он часто служит стороною отраженья, щитом, и во-вторых, охраняет путь достойных, кто держит меч одной рукой.

"Идущие на смерть",

приветствую тебя, Отчизна!

Как невинны песни о святой свободе..,

Когда в минуту роковых стремлений, и ненавязчивых сомнений, по праву, но на гибель

мы отправляем в путь своих детей...

Как невинны были песни о святой свободе,

пока не казнили Эразма сарацины.

Он держит, словно за узду наровистого коня, желающего головой его боднуть-в памяти-их речи о святой надежде.

(В будущем должно быть хорошо.)

Где бы ни был он в бою или на службе, она

напомнит о священном долге,

как матери дитя, когда ворочается во чреве.

Кто и в будущем лишён покоя, вдыхая вечернего тумана восковую свежесть, и он смотрел во глубину, за отраженье,

где среди волшебных садов Армиды

он забыл о высокой цели.

Лишних не было свечей зажечь

за здравие иль за упокой;

затаив предположенье;

как не было огней святого

на макушках мачт иль сосен;

как нет щитов, мечей, утаив

предостереженье дверей и лат.

Лишней, ждущей, так же не было любви, но ненужной стала сразу мера.

Волненье в нас вытесняют всё, что только можно, что не у места, что грезится, что поделено.

Не взамен, обратно, вернётся с долга слава, остаток, железный корпус за шатание чела.Казалось,

что ожидание обречённости сродни, разве, что

движется в глазах его всё, что только можно, что проходит мимо полуночных окон его.

Что это-"Путешествие Гафеза" или рукопись, изъятая из обращения Сивилл?

По божеству услышат нас, когда нет единения на суше, то в небе,

где меньше миражей, но больше всполохов от Солнца.

Кому не снилось то, что быть не может на самом деле?!

Кому ждать было лень,

кто не умел и не хотел, терять свой взгляд на богов и на людей.

Какой же смысл есть в божествах, когда уходим мы из памяти навеки,

хранящей лишь отголоски веры;

славу отдав, которой не обладает даже Эхо.

А может, больше нас, чем путают они, пугают,

славу отбирая у богов,

тогда лишаемся мы сразу двух кож.

Какой же смысл есть в божествах?